СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Форум о артиллерии и ракетном вооружении

СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение provencial2015 » 29 дек 2016, 00:00

Чеботарёв Сергей Иванович

"БОГ ВОЙНЫ" на "ПОЛЕ БРАНИ"

см по ссылке
http://artofwar.ru/c/chebotarew_s_i/text_0250.shtml

ОТРЫВОК ИЗ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

По моим прикидкам, в составе Ограниченного контингента советских войск в Афганистане из артиллерийских частей и подразделений было 6 артиллерийских полков,
31 линейный артиллерийский дивизион, 3 батареи управления и артиллерийской разведки, 82 миномётные батареи, 16 противотанковых батарей ПТУР,
63 отдельных миномётных взводов, 48 отдельных противотанковых взводов.

Всего же по состоянию на 1 августа 1987 года в составе 40 общевойсковой армии на территории Афганистана было следующее количество артиллерийских систем:

Полевая артиллерия
гаубицы 122-мм Д-30 310
пушки 152-мм 2А36 8
самоходные гаубицы 122-мм 2С1 "Гвоздика" 96
самоходные гаубицы 152-мм 2С3 "Акация" 50
самоходные гаубицы 152-мм 2С5 "Гиацинт" 54
самоходные орудия 120-мм 2С9 "Нона-С" 69
самоходные минометы 240-мм 2С4 4
полковые минометы 120-мм 54
минометы 82-мм 2В9, 2Б14 и БМ-37 823
Реактивные системы залпового огня
РСЗО 122-мм "Град" 94
РСЗО 122-мм "Град-1" 7
РСЗО 220-мм "Ураган" 17
Противотанковые средства
пушки 100-мм МТ-12 "Рапира" 42
боевые машины ПТУР 9П135 "Конкурс" (на базе БМП-1, 2) и 9П122 "Малютка"(на базе БРДМ-2) 121
переносные ПТРК 9П135 "Конкурс" 157
переносные ПТРК 9П151 "Метис" 12
(1918)

Не стоит удивляться, что некоторые цифры не отвечали кратности штатно-должностным структурам артиллерийских батарей.
В ряде воинских частей и соединений имелся явный некомплект артиллерийских систем. В замен выведенным из строя, поставлялись другие, схожие по своим боевым качествам.
Да и вообще. В наших штатах сам чёрт разобраться не мог. Просто, в качестве небольшого дополнения. Проведя общие расчёты всего артиллерийского вооружения,
которое по штатам должно было находиться на территории Афганистана в составе наших войск, я получил цифру, отличающуюся от вышеназванной почти на 200 единиц в большую сторону. Соглашусь, что моя цифра, скорее неверная, и полученная в результате оптимизации штатной структуры артиллерийских подразделений.
Но 200 единиц вооружения, это более 10% от всего имеющегося.

Стоит ещё взять в учёт ещё и тот факт, что довольно часто в артиллерийских подразделениях использовалось трофейное оружие,
которое, по тем или иным соображениям не сдавалось на склады воинских частей. Естественно, что использование данного оружия входило в категорию неофициального.
Эксплуатация американских 81-мм миномётов, всевозможных переносных противотанковых безоткатных орудий, малогабаритных реактивных систем залпового огня
происходила до полного израсходования таких же, как и сами системы вооружения, трофейных боеприпасов.
После этого, невостребованные более "железяки", сдавались на склады РАВ.

3

Не "открою Америку" и своим сообщением о том, что Афганистан стал своеобразным полигоном по обкатке и проверке в боевых условиях самого нового и современного оружия.
Общевойсковые образцы вооружения, типа БМП-2, БТР-70 и БТР-80, подствольные гранатомёты, гранатомёт РПГ-16, гранатомёт РПГ-18 и прочее, описывать не стану.
Стоит, я считаю, коротко обратить внимание на преимущества и недостатки всех тех артиллерийских систем,
которые применялись в советских войсках Ограниченного контингента в период с декабря 1979 по февраль 1989 года.

Для тех, кто имел счастье служить в Вооружённых Силах Советского Союза хотя бы 10-15 лет, мои слова не станут откровением.
Совсем не секрет, что самой новой и современной техникой оснащались, в первую очередь воинские части и соединения, предназначенные для отражения нападения вероятного противника,
так называемые, первого эшелона. К ним, несомненно, относились войска Групп советских войск в Европе, Киевский, Белорусский, Прибалтийский, Ленинградский, и, с некоторой долей отставания - Дальневосточный военные округа. В расчёт не беру Московский военный округ, где новейшее вооружение поставлялось для оснащения Кантемировской и Таманской "парадных" дивизий.
Все остальные округа, в особенности Среднеазиатский, Туркестанский, Закавказский, обеспечены были старенькими артиллерийскими системами.
В частности, 108 мотострелковая дивизия, так называемая Термезская, вводившаяся на территорию Афганистана именно из этого города на границе с Афганистаном, даже в артиллерийском полку имела 122-мм орудия М-30 образца 1938 года. Спору нет. Надёжная, простая в эксплуатации и неприхотливая гаубица. Но, безнадёжно устаревшая.
Во многих мотострелковых полках артиллерийские дивизионы до конца 1981 года имели на вооружении 85-мм полковые пушки Д-44, образца 1944 года. Что можно сказать о них?
Не соответствовали они своему предназначению. Артиллеристы знают, что это было "самое громкое" орудие среди всех имевшихся в Советской Армии. Два-три десятка выстрелов вызывали у наводчика повреждение барабанных перепонок с последующим невозвратимым ухудшением слуха. В общем, "старья" хватало. И это "старьё" поэтапно заменяли самым совершенным на то время оружием. Я не ставлю себе задачей коснуться всех видов современного вооружения, поступавшего в Афган. Во-первых, не со всеми образцами мне удалось лично познакомиться.
Во-вторых, на данный момент меня больше интересует артиллерия, а не какой-то другой род войск. Этим, с вашего позволения, вкратце, и займусь.

Начну с самого малокалиберного артиллерийского вооружения, применяемого в наших войсках. 75-мм станковый противотанковый гранатомёт СПГ-9. Состоял на вооружении в некоторых противотанковых взводах мотострелковых батальонов. В частности, это было основное вооружение, которое почти постоянно выносилось в горы противотанковым взводом нашего батальона. Система, называемая в иностранных государствах "безоткатным орудием", простая и надёжная до безобразия. Труба, закреплённая на треноге, с механическим и оптическим прицелами и механизмами наведения. Впрочем, для переноски в пешем порядке, да и ещё по пересечённой местности, не совсем удобная штуковина. Зато, при максимальной дальности стрельбы в 4,5 километра, исключительной точности наведения - незаменимая вещь. Не раз её применяли по указанию командира батальона для подавления огневых точек душман. Из-за дефицита гранат в горах, наши противотанкисты так "набили себе руку", что цели, расположенные на дальности до 1500 метров поражали, как правило, с первого выстрела. Недостаток - слишком неудобная конструкция для переноски. Горных СПГ ещё придумано не было.

82-мм миномёт 2Б-14 "Поднос". Расхваливать по новой я это, полюбившееся мне в Афгане, оружие не стану. Отмечу только несколько преимуществ по сравнению с 82-мм миномётом БМ-37 и недостатки в эксплуатации. Первым, и на мой взгляд, самым большим преимуществом 2Б-14 было его значительное облегчение. Если БМ-37 весил около 60 килограмм, то "Поднос", в результате усовершенствования "похудел" на пятнадцать килограмм. Весомо? Да! Особенно для того, кто несёт одну из трёх составных частей миномёта. А если взять в учёт, что предохранители от двойного заряжания в горы мы никогда не брали, то и на этом экономили около двух килограмм. Недостатком миномёта, на мой взгляд, был очень слабый подъёмный механизм. Стремясь к сокращению веса, разработчики сделали винт механизма в диаметре около 1-1,5 сантиметров. Сверху установили никелированный кожух, что придало объёмность механизму. При стрельбе, если, ни дай Бог, опорная плита получала небольшой наклон относительно оси канала ствола, получалась сильная продольная нагрузка на винт подъёмного механизма. Во время стрельбы на свежее вспаханном поле, у меня два миномёта вышли, таким образом, из строя. Изгиб винта подъёмного механизма - и наводить миномёт невозможно. Следующий недостаток - непродуманность вьюков для мин.
Нет, конечно. Вьюки были сделаны удобно, надёжно и просто. Но, всего на четыре мины. При расчёте в четыре человека, не считая водителя, выходя в горы, расчёт мог взять с собой всего два вьюка мин. Это - 8 штук. В принципе, вес не очень большой - около 14 килограмм. Поэтому, для увеличения количества боеприпасов, приходилось укладывать и увязывать в плащ-палатку шесть мин, и этот тюк класть в вещевой мешок. Две мины в горах - это существенный довесок. Третий недостаток, который первое время сильно раздражал - таблицы стрельбы миномёта.
Какой-то умный дядя додумался сделать таблицы стрельбы к горному миномёту в виде книги по размеру стандартного листа формата А4 и толщиной около полутора сантиметров.
Ни в полевую сумку, которую, говоря откровенно, в горы с собой в основном не брали, ни в карман эти таблицы стрельбы не входили.
Вот и приходилось делать малогабаритные выписки из таблиц. Ладно. С "Подносом" закончим.

82-мм автоматический миномёт "Василёк". Оружие, зарекомендовавшее себя с самой лучшей стороны. Неприхотливый, надёжный, мобильный и очень точный. Использовали его и в штатном комплекте комплекса 2К-21, и устанавливая на корму БМП-2, и закрепляя на гусеничный тягач МТЛБ. При хорошей подготовки наводчика, прямой и полупрямой наводкой он способен был поражать цели с первого выстрела на дальности до двух километров. И это при максимальной дальности стрельбы 4300 метров. Недостаток - выгорание зеркала поршня досылающего механизма, что приводило после 2500 выстрелов к возгоранию пучков дальнобойных зарядов в кассете. Но, до этих моментов - машина превосходная.

85-мм дивизионная пушка Д-44. Орудие предназначалось для огневой поддержки боевых действий общевойсковых подразделений на равнинной местности. Имея настильную траекторию огня, эта система, имея внушительную дальность стрельбы в 18900 метров, в то же время, не позволяла в полную силу использовать свои возможности в горной местности. Угол подъёма ствола не позволял вести стрельбу по высоткам, расположенным за хребтами горных массивов. Вдобавок ко всем этим минусам, можно отметить и незначительные боевые свойства осколочных снарядов системы. Говоря по большому счёту, нахождение 85-мм пушки на вооружении артиллерийских дивизионов мотострелковых полков, было бесполезным. В результате этого, уже к концу 1981 года данные раритетные изделия советского военно-промышленного комплекса были возвращены на территорию СССР, а их место заняли 122-мм гаубица Д-30.

100-мм противотанковая пушка Т-12 (МТ-12) "Рапира". В основе своей все противотанковые артиллерийские батареи применялись для выполнения функций охранно-оборонного характера.
Милое дело иметь в охранение аэродрома батарею, а то и дивизион противотанковой артиллерии. При дальности стрельбы более восьми километров, "Рапиры" обеспечивали надёжность прикрытия подходов к охраняемому объекту. В горах же, применение этих противотанковых пушек было ограниченным. Незначительный угол возвышения ствола не позволял ей вести огонь по высоткам.
Вот и стояли они там, где имелась, более-менее, реальная возможность их использовать.

120-мм полковой миномёт ПМ-120. Не так уж часто встречались эти миномёты в воинских частях нашей армии в Афганистане. Если сказать точнее, то было их всего девять батарей, и все - в батальонах охраны. Да и говоря откровенно, при своих почти 240 килограммах веса и дальности стрельбы всего 7,3 километра, это оружие целесообразно было держать подальше от гор. Трудновато было бы такую махину использовать в качестве огневой поддержки рейдовых групп в условиях гор. Хотя, выдам вам одну сокровенную мечту. Очень хотелось мне иметь в своей миномётной батарее хоть один миномёт калибра 120 миллиметров. Разрушительная сила 16-килограммовой мины в разы превышала 3,5 килограммовую "игрушку" "Подноса".
Да и разновидностей мин было гораздо больше. Если мина "Подноса" срабатывала в осколочном действии на крыше дома, то 120-мм - разрывалась аккуратненько внутри строения.
От неё уж не спрячешься под горизонтальное укрытие. Пустая затея.

120-мм самоходная пушки-миномёт 2С9 "Нона-С". Уникальное орудие, совмещающее в себе и 120-мм миномёт и 120-мм пушку. Опыт боевого применения САО 2С9 "Нона-С" не заставил себя ждать. САО успешно использовались в Афганистане в составе 103-й воздушно-десантной дивизии и 345-го отдельного парашютно-десантного полка, находившихся там с самого начала войны.
"Ноны-С" вводились в их штатную структуру постепенно. Так, в 103-й воздушно-десантной дивизии дивизион 85-мм пушек был переформирован в самоходно-артиллерийский
дивизион 120-мм САО (18 орудий 2С9), а в парашютно-десантных полках дивизии минометные батареи 120-мм минометов - в самоходно-артиллерийские батареи (по 6 орудий 2С9).
Аналогично в 345-м отдельном парашютно-десантном полку минометную батарею переформировали в самоходно-артиллерийскую 6-орудийного состава.
На 1 августа 1987 г., по данным генерал-лейтенанта B.C. Королева, в то время - заместителя командующего 40-й армии по вооружению, из 269 самоходных орудий,
которыми располагала 40-я армия в Афганистане, 69 были 2С9 "Нона-С". Батареи 2С9 включались и в состав десантно-штурмовых батальонов - также вместо минометных батарей.

Артиллеристы-десантники были обязательными участниками боевых действий на всех уровнях. По словам генерал-майора А.В. Грехнева, "ни одно подразделение до отдельного взвода включительно не вело боевые действия без поддержки артиллерии". Чаще всего "Ноны-С" использовались для поддержки воздушно-десантных и десантно-штурмовых подразделений в зонах их ответственности, в основном при действиях способом "реализации разведывательных данных". Командир части или подразделения, получив разведывательные данные о расположении и силах противника, сам принимал решение на реализацию этих данных и уничтожение противника, используя для его поражения самоходно-артиллерийские батареи и дивизионы.
Универсальность "Ноны-С" и возможность быстрого маневра "огнем и колесами" оказалась как нельзя более уместной. В условиях гор "Ноны-С", способные вести огонь с очень крутой траекторией, с широким выбором траекторий и со сравнительно небольшой минимальной дальностью стрельбы, оказались отличным средством огневой поддержки, особенно при обстреле обратных скатов высот. Огонь чаще всего вели минами: они более эффективны при стрельбе под большими углами возвышения, да и запас оперенных мин был куда больше, чем новых снарядов с готовыми нарезами.
В сложных условиях пустынно - песчаной и горно-каменистой местности "Ноны-С" показали достаточно высокую надежность. Правда, как и у большинства гусеничных машин, в этих условиях быстро изнашивались узлы ходовой части, между гусеницами и катками часто набивались мелкие камни.
Еще до модернизации САО в плане увеличения боекомплекта сами расчеты кустарными способами увеличивали возимый боекомплект, часто просто укладывая выстрелы слоями на полу боевого отделения. Среди предложений по совершенствованию "Ноны-С" по опыту боевых действий можно отметить, например, такие: увеличить длину шнура переговорного устройства командира орудия для корректировки работы наводчика, изменить конструкцию выхлопного коллектора, чтобы исключить попадания выхлопных газов на заряжающего, при стрельбе с подачей выстрелов с грунта.
Мне не хотелось бы заниматься пересказыванием всевозможных и разнообразных слухов, касающихся "Ноны-С" и её боевых качеств. Остановлюсь только на ходовой части этой боевой машины.
Шасси для орудия было использовано на базе БМД. Те, кто сталкивался с БМД в условиях Афганистана, не дадут мне соврать, что машина, идеально вписывающаяся в стандартные условия
действий десанта, имела массу проблем в ДРА. Первым недостатком её была слабая устойчивость к подрывам на дорогах. Речь ведётся даже не о мощных фугасах, которые были в состоянии развалить на две части даже БТР-70 и БМП-2. БМД, подорвавшись на обычной противотанковой мине, как правило, ложилась днищем на землю. Не выдерживала гидравлика, управляющая изменением клиренсом машины. Да и по каменистому грунту это шасси бегало плохо. Одноклыковые траки, при попадании между ними и катками камней, так и норовили сползти со своего места.
"Разувшаяся" машина представляли собой отличную цель для нападения. Вот и получалось, что для повышения надёжности артиллерийской системы, следовало бы её поставить на колёсный ход.

122-мм гаубица М-30. Свидетель и непосредственный участник ввода советских войск в Афганистан. Сколько снарядов этого орудия в первые годы той войны, нанесли поражение бандам мятежников? Трудно сказать. Артиллерийский полк 108 мотострелковой дивизии в 1979 году имел на вооружении именно 122-мм гаубицы образца 1938 года. Даже на охране пресловутой тюрьмы Пули-Чархи под Кабулом, где содержались родственники и сподвижники Тараки, осуществляла батарея именно этих орудий. Ничего плохого о гаубице сказать нельзя. Надёжная, простая в эксплуатации, неприхотливая. Но, если взять в учёт, что этой старушке в то время, было уже больше 40 лет, и многие узлы её основательно истрепались, поломок и заеданий было огромное количество.
Особенно много их стало возникать при приведении гаубицы в боевое положение и обратно. Постоянная афганская пыль забивала зазоры стопорения ствола по походному и механизм попросту прекращал двигаться. Доходило до того, что лом, вставленный в отверстие, под напором солдатских усилий гнулся в дугу, а вывести стопор из зацепления не удавалось. В общем, эти, морально устаревшие артиллерийские системы были вскоре заменены на более современные, типа 122-мм гаубицы Д-30, 152-мм пушки "Геацинт-Б" и 152-мм самоходные пушки 2С-5 "Геацинт-С".

122-мм гаубица Д-30. Можно с полным основанием заявить, что это была основная артиллерийская система Ограниченного контингента советских войске в Афганистане.
Большинство дивизионов мотострелковых полков и бригад, да и артиллерийских полков были вооружены Д-30.
Отменная точность стрельбы, устойчивость к местным условиям эксплуатации, хорошая ремонтоспособность, круговой сектор обстрела сделали это орудие незаменимым средством огневой поддержки общевойсковых и десантных подразделений. В своё время, когда только проходили первые испытания ствола Д-30, при отстреле партии снарядов был показан исключительный результат кучности и точности стрельбы. Учитывая тот момент, что гаубица предназначалась в первую очередь для поражения площадных целей, конструкторам пришлось применить метод искусственного рассеивания снарядов. Это позволило расширить эллипс рассеивания на дальностях от 5 до 15,3 километров, не снизив точности стрельбы прямой и полупрямой наводкой.
По большому счёту, всё в гаубице было хорошо, однако имелись небольшие недостатки. В первую очередь это касалось порядка перевода орудия в боевое положение и обратно.
Натренированный орудийный расчёт был в состоянии выполнить эти действия за полторы-две минуты. Если конечно, всё работало исправно. Однако, как это бывает обычно,
проблемы возникали с домкратами. Механические домкраты, которых было незначительное количество, побаивались песка. Гидравлические - температуры окружающей среды - текли сальники.
Ещё одним минусом было то, что при нахождении казённой части ствола над станиной, при определённых углах возвышения срабатывал предохранитель, и стрельба становилась невозможной.
Ну и один казус, который имел место в артиллерийском дивизионе нашего полка. Не стану утверждать, что такое могло быть и в других дивизионах. Однако, могло! В 1982 году, когда дивизион перевооружили с пушек Д-44 на гаубицы Д-30, в составе боекомплекта орудий поступили снаряды с готовыми убойными элементами 3Ш1. Многие из артиллеристов с этими снарядами, в то время ещё секретными, сталкивались впервые. Называли их для краткости - "гвоздиками", так как заключённые под стальную оболочку снаряда готовые стреловидные элементы представляли собой обычные гвозди толщиной около полутора миллиметров, только вместо шляпки было обжато оперение. Но, суть не в конструктивных особенностях снарядов. Дело в том, что таблиц стрельбы для использования 3Ш1 в дивизионе не было. Пришлось командиру дивизиона, вместе со своими офицерами производить отстрел этих боеприпасов и практическим методом определять соответствие установки трубки ДТМ-75 дальности стрельбы. В общем - очевидное - невероятное. Вот тебе машина, а техническое описание дадим тогда, когда её полностью освоишь. На этом, пожалуй, можно остановиться в "отыскании" слабых мест гаубицы Д-30. Хотя, найти их можно в любом изделии огромное множество, начиная от того, что лом на станине крепится на 10 сантиметров левее, чем хотелось бы мне.

122-мм самоходная гаубица 2С1 "Гвоздика". По большому счёту, это была та же 122-мм гаубица Д-30, ствол которой был установлен в бронированной башне и поставлен на гусеничное шасси многоцелевого тягача лёгкого бронированного МТЛБ. Для того, чтобы самоходка не надрывалась под тяжестью системы и боеприпасов, базу МТЛБ удлинили на один каток и установили турбонаддув.
В общем-то, самоходное орудие получилось, в целом, неплохое. Круговой сектор обстрела позволял вести огонь в любом направлении без ограничения. Противопулевая и противоосколочная броня надёжно защищали расчёт от нападения "духов", хотя от крупнокалиберных пуль, а тем более, гранатомётных выстрелов, не спасала. Недостатки артиллерийской части подчёркивать не стану, хотя и она была, особенно в механизме заряжания. А вот по ходовой части, я думаю, стоит немного пройтись. В первую очередь это касалось слишком узких гусениц и слабоватых бандажей опорных катков. При движении по каменистой поверхности, камни попадали между клыками траков и создавали дополнительную нагрузку на механизм натяжения гусеницы. Хотя гусеница имела большую устойчивость к сползанию со своего места, чем у БМП и БМД, но, в определённых случаях, и эта боевая машина могла остаться без движения. Ещё одним недостатком МТЛБ можно считать слабую главную передачу. Особенно это было заметно при эксплуатации ходовой части на песке. Во время ведения огня масса песка попадала на ведущие колёса, порой засыпая их до половины.
При попытке после стрельбы начать движение, механику-водителю следовало быть крайне осторожным, так как из-за большой нагрузки на ведущие колёса, главная передача попросту заклинивала, полностью выходя из строя. Такие случаи были не редкостью, а для того, чтобы вынуть из отсека главной передачи весь агрегат и заменить его другим, требовалось довольно много времени и усилий.

122-мм реактивные системы залпового огня БМ-21 "Град", Град-1", Град-В". Все эти системы использовали для стрельбы осколочно-фугасные реактивные снаряды и различались между собой только ходовой частью и количеством стволов. БМ-21 "Град" была на базе карбюраторного Урала-375, имела пакет из 40 стволов и являлась основной и самой массовой системой РСЗО.
БМ-21 "Град-1" отличалась тем, что имела всего 36 стволов и перемещалась на базе автомобиля повышенной проходимости ЗиЛ-131.
БМ-21 "Град-В" имела ходовую часть ГАЗ-66 и предназначалась для укомплектования воздушно-десантных и десантно-штурмовых подразделений.
Страшное для басмачей оружие. И не столько разрушительной силой своих снарядов, сколько производимым при стрельбе шумом и мощностью залпа с кратчайший промежуток времени.
Чисто для справки, боевая машина выпускала два снаряда в секунду, что обеспечивало сход всех 40 снарядов с направляющих всего за 20 секунд. За этот промежуток времени батарея выпускала 240 снарядов, а дивизион - 720. Естественно, что как каждая артиллерийская система, эти боевые машины способны были стрелять не только залпами, но и одиночными пусками.
Да и стрельба прямой и полупрямой наводкой была им доступна. Так что, себя они оправдывали полностью. Конечно, ходовые части всех трёх установок обещали желать лучшего.
Мощный Урал-375 расходовал литр бензина АИ-95 на один километр пробега. Да и жаркий климат его двигатель не любил. ЗиЛ-131 и вообще при совершении маршей начинал кипеть двигателем в самые неподходящие моменты. Газ-66 всем был хорош, но из-за узости своей базы и высокого размещения двигателя имел не менее высокий центр тяжести и мог перевернуться на бок при любом более-менее серьёзном наклоне.

152-мм самоходные гаубицы 2С-3 "Акация". Вот уж, поистине, классическая артиллерийская система, созданная для эффективной огневой поддержки общевойсковых подразделений
в звене дивизия-полк. Отлично сконструированный ствол 152-мм пушки-гаубицы Д-20, позволял вести стрельбу на дальность 17400 метров, а если применить активно-реактивный боеприпас,
то и до 20300 метров. 46-килограммовый снаряд имел основательную разрушительную силу, способную не только разрушать долговременные оборонительные сооружения среднего класса,
но и эффективно бороться с бронеобъектами. Ещё одной положительной чертой данного орудия, установленного на гусеничной базе СУ-100П, было то, что мощный дизельный двигатель и широкие гусеницы позволяли данному самоходному орудию, весившему 27,5 тонны, успешно перемещаться в любых условиях местности. А наличие в каждой самоходке 7,62-мм пулемёта ПКТ, установленного на командирской башенке, обеспечивало успешное отражение атак "духов" на огневую позицию. Да и, представить трудно, что какой-то банде пришло бы в голову напасть на огневую позицию батареи 152-мм самоходных гаубиц 2С-3 "Акация". Шесть орудий внушительного калибра, способных вести огонь не только осколочно-фугасными снарядами, но и снарядами с готовыми убойными элементами 3Ш-2, способны были смести всё живое перед фронтом батареи, да и вообще, с любой стороны, так как имели круговой сектор обстрела. Шесть пулемётов ПКТ, наводимых из бронированной башни и один крупнокалиберный 12,7-мм пулемёт ДШК, установленный на башне командирской машины управления старшего офицера на батарее, обеспечивали поражение одиночных целей, по которым выпускать артиллерийский снаряд было просто жалко. В общем, артиллерийские батареи данных самоходных орудий в состоянии были самостоятельно выполнять любые задачи на просторах Афганистана. Конечно, использовать "Акации" в горах было затруднительно из-за их габаритных размеров. Да и не по всякой горной дороге могли пройти эти самоходки. Всё-таки, имелся определённый предел их технических возможностей. Вот и использовали батареи артиллерийского полка для выполнения функций охранения мостов, коммуникаций, наиболее важных объектов. Изредка, кое в каких районах Афгана их использовали также для обеспечения сопровождения колонн. А так, стояли эти классические орудия на одном месте, несли караульную службу расчёты, атрофировались офицеры в вопросах ведения огня различными способами. Что поделать? Издержки боевого применения артиллерии в Афгане.

152-мм пушки 2А-36 "Гиацинт-Б" и 152-мм самоходные пушки 2С-5 "Гиацинт-С". Эти орудия армейского уровня были "рождены" для замены 130-мм пушек М-46.
К большому сожалению, буксируемые 152-мм пушки "Гиацинт-Б" при весе 9,8 тонны и длине вместе с тягачом около 18 метров, были довольно неудобные при перемещении.
152-мм самоходные пушки 2С-5 "Гиацинт-С", установленные на гусеничную базу СУ-100П, имели большие возможности при маневре, но и они имели несколько недостатков,
которые существенно снижали их эффективность применения в условиях маневренной партизанской войны.
В первую очередь это было связано с том, что при наличии бронированного корпуса ходовой части, орудие относилось к классу небронированных, так как расчёт при ведении огня оставался вне бронированных прикрытий. Вторым недостатком являлся относительно небольшой сектор обстрела. Если же цель выходила за пределы сектора, приходилось осуществлять доворот гусеницами. Естественно, это сбивало ориентирование орудия и при ведении огня на значительные дальности приводило к существенным отклонениям снарядов от цели.
Ещё одним слабым местом орудия была "корзина" и механизм досылания снарядов. Рама механизма была изготовлена из алюминиевого сплава сварным методом.
При незначительных деформациях самой рамы или крепления её к люльке, происходило рассогласование работы всего механизма заряжания, что вело за собой очень значительные проблемы. Заряжание вручную было возможно, но, что такое поднять 46-килограммовый снаряд на высоту почти в два метра и дослать его до нарезов ствола "со звоном"? А затем повторить те же действия с массивной латунной гильзой высотой почти полтора метра? Работёнка не из лёгких. Зато все эти недостатки с лихвой компенсировались боевыми качествами самоходной пушки.
Уникальный ствол, снабжённый оптическим и механическим прицелом, в состоянии был с первого выстрела поразить цель прямой и полупрямой наводкой на дальности более двух километров.
Обычно орудие называли "снайперской винтовкой большой мощности". Дальность стрельбы 28400 метров обычным снарядом и 32000 метра - активно-реактивным, обеспечивала огневую поддержку рейдовых групп в течение дня без смены огневой позиции. Естественно, пушка остаётся пушкой. Настильная стрельба не позволяла в полной мере использовать систему в горах.
Но на более-менее равнинной местности этой самоходке не было цены. Ещё одним положительным качеством было то, что, как и у "Акации" в батарее было подобное же стрелковое вооружение - пулемёты, - что обеспечивало малую зависимость от прикрытия пехотой.

240-мм миномёт М-240 и 240-мм самоходный миномёт 2С-4 "Тюльпан". Представители самых мощных артиллерийских систем на территории Афганистана. Правда, этих миномётов в составе ОКСВА было очень мало - всего одна смешанная батарея в составе двух буксируемых и четырёх самоходных миномётов. Организационно батарея входила в состав смешанного артиллерийского дивизиона 1074 артиллерийского полка 108 мотострелковой дивизии. Целесообразность нахождения этих миномётов в Афганистане, на мой взгляд, состояла в том, чтобы на практике "обкатать" эти системы и новые виды боеприпасов к ним в боевых условиях. Судите сами. Дальность стрельбы этого 27-тонного "монстра" миной в обычном снаряжении всего 9,7 километров.
Правда, активно-реактивная мина в состоянии пролететь 19,8 километров. По своим габаритным размерам этот самоходный миномёт являлся слишком лакомой целью для душман.
Пожалуй, за уничтожение одной такой самоходки "духовский" гранатомётчик получил бы награду этак, 120-150 тысяч афганей. Не знаю достоверно, были ли попытки со стороны непримиримых уничтожить "Тюльпаны"? Хотя, на этот вопрос могут ответить только сами участники или очевидцы возможных попыток. На положительные и отрицательные качества этих миномётов заострять внимание не стану. Скажу только, что 240-мм миномёт М-240 прост до безобразия. Ничего сверхсложного и быстро ломающегося в его конструкции нет.
Массивная труба с опорной плитой на колёсном ходе. Заряжание с казённой части путём "переламывания" и отделения ствола от плиты.
Сравнительно неплохая для миномётов точность стрельбы. 240-мм самоходный миномёт 2С-4 "Тюльпан" значительно более сложная конструкция. Всё на гидравлике и с использованием электромоторов. В этом-то и заключалась проблема. Не всегда сальниковые уплотнения гидравлических механизмов были в состоянии выдержать температуру летних месяцев под Кабулом.
Да и расположение шлангов, поршней, цилиндров снаружи корпуса в кормовой части предполагали возможность их повреждения даже при обстреле обычным стрелковым оружием.
В случае выхода из строя всей гидравлики и автоматики, становилось проблематичным ведение огня из данной системы.

220-мм реактивная система залпового огня 9С-57 "Ураган". По большому счёту, и эти артиллерийские системы в составе советских войск в Афганистане были представлены крайне скупо.
Всего один дивизион мощных РСЗО поддерживал боевые действия наших войск. Шестнадцать стволов были закреплены в одном пакете на колёсном шасси ЗиЛ-135 ЛМ.
Два бензиновых двигателя легко перемещали 20-тонный комплекс. Правда, и "жрали" двигатели изрядно, если учесть, что каждый из них расходовал 1 литр топлива на 1 километр пробега.
А кто, в то время, считал бензин? Зато весь пакет снарядов был в состоянии сойти с направляющих всего за 15 секунд.
Да и дальность стрельбы от 7 до 35,8 километров ставила эту систему в разряд ракетного оружия. Недостатки имелись и у этого комплекса.
В первую очередь это касалось материала, из которого была изготовлена кабина. Пластик был и остаётся несовместимым с понятием эксплуатации в военных условиях.
Сколько сил и изобретательности приходилось использовать командирам "Урагана", чтобы поддерживать свои боевые машины в "потребном" виде?
Это в колхозах было приемлемым, если техника имела "затрапезный" вид, но могла выполнять свои функции.
А в армейских условиях вышестоящие начальники за незначительные внешние поломки могли голову оторвать до пояса.
Второй недостаток - свойственная всем реактивным системам залпового огня низкая точность стрельбы, особенно на значительные дальности.
Поэтому то, "Ураганы" предпочитали использовать против значительных скоплений бандформирования с учётом отсутствия поблизости своих подразделений.
Дали залп батареи, или даже одной машины по лагерю "духов" - и ушли на перезаряжание.

Коротко о противотанковых ракетных комплексах. В большинстве своём в Афганистане использовались боевые машины 9К135 "Конкурс", 9К110 "Малютка",
переносные ПТРК 9К111 "Фагот" и 9К115 "Метис". В принципе, в условиях борьбы с бронеобъектами противника все эти противотанковые средства были эффективными.
Только, где басмачам было взять эти бронеобъекты? То, незначительное количество взятых у правительственных войск и отбитых у наших подразделений БРДМ-2 и БТР-ов, в расчёт брать не стоит. "Духи" предпочитали по дорогам на этой технике не "рассекать". Себе дороже будет, если вдруг нарвёшься на шурави. Их крупнокалиберные пулемёты пулями в бронебойном исполнении в состоянии превратить эти "консервные банки" в дуршлаг. Подобные трофеи использовались, как правило, в качестве неподвижных огневых точек в лагерях мятежников.
Тащить ради одного-двух душманских боевых машин в горы установки ПРУР было несподручно. Если будет необходимо, подавят их с помощью артиллерии или бомбо-штурмовыми ударами авиации.
А нет, так гранатомёт "Муха" в состоянии прекратить существование этой цели. Вот и выходило, что противотанковые батареи использовались далеко не по предназначению.
Боевые пуски ракет были редкость. Зачем жечь дорогостоящие боеприпасы попусту? Не зря ведь говорили, что сошла с направляющей ракета ПТУР - в полёте легковой автомобиль "Жигули". Дороговато стоили ракеты.

Кратко коснусь комплексов командирских машин. Лично мне в Афганистане с комплексами 1В12 или 1В17 сталкиваться не пришлось. Хотя и тот и другой в дальнейшей моей службе был изучен в полном объёме. А комплекс командирских машин 1В119 и вообще даже не видел. Насколько я могу судить по рассказам моих друзей, больше всего предпочтение в артиллерии на территории Афганистана отдавался самоходному комплексу командирских машин 1В12. Оно и понятно. В первую очередь это было связано с бронезащитой всех боевых машин. Какая-никакая, но броня, защищающая от осколков и пуль. Кроме того, на каждой машине, кроме машины начальника штаба дивизиона, имелся пулемёт. У командиров дивизиона и батарей - 7,62-мм пулемёт ПКМБ,
у старших офицеров батарей - 12,7-мм крупнокалиберный пулемёт ДШК. Хотя, по большому счёту, кроме средств связи, разведки и ориентирования, вся остальная аппаратура использовалась редко. Местные условия не позволяли с должным эффектом использовать навигационную аппаратуру по ряду причин - сложность выверки корректуры пути из-за резко пересеченного профиля дорог с большим перепадом высот; отсутствие твердых контурных точек, по которым можно было вводить поправки в координаты и курс машины. Отсутствие опорной геодезической сети затрудняло использование данной аппаратуры для привязки боевых порядков артиллерийских подразделений на плато, в ущельях, в "зеленой" зоне, из-за чего точность привязки оказывалась низкой.

На этом, думаю, стоит прервать ознакомление с артиллерийским вооружением, бытовавшим на территории Афганистана в период пребывания там советских войск. Пусть меня простят те, кому довелось сталкиваться с другими видами сооружения, типа ПРП-3 и ПРП-4, СНАР-10 и АРСОМ, ВПЗК и АЗК-5, метеостанциями различных модификаций и прочим и прочим.
Описание их заняло бы достаточно много времени, да и использование этого вооружения по прямому назначению, на мой взгляд, было незначительным.
Всё это в силу местных условий ведения боевых действий. Что поделать? Партизанская война.


5

Мне, скажу откровенно, хотелось бы в заключение своего повествования акцентировать внимание читателей на той роли и тех заслугах, которые были свойственны артиллеристам в Афганистане.
Не стоит отрицать, что нашими артиллеристами всех рангов предпринимались немалые усилия, не только в вопросах непосредственного выполнения своего "интернационального долга", но и в том, чтобы свести потели своих собственных подразделений и поддерживаемых общевойсковых подразделений до минимума. Прибыв по замене из Союза, они, порой, даже представить не могли тех проблем и трудностей, с которыми им придется столкнуться в процессе ведения партизанской войны. Обученные шаблонным правилам и законам применения артиллерии в условиях глобальных военных конфликтов, им пришлось в спешном порядке переучиваться и адаптироваться к условиям Афгана. Как это ни парадоксально, но даже к концу нахождения наших войск в Афганистане,
в войсках Советской Армии на территории внутренних округов и Групп войск не было организовано изучение опыта той войны. По себе знаю, что вообще опыт той войны считался "анормальным явлением, не применимым в нормальных условиях". Оказалось, что уже через десяток лет после выхода последнего советского солдата из Афганистана, опыт той войны стал жизненно необходим в Чечне. Только "поезд уже ушёл". Большинство "афганцев" покинули ряды Вооружённых Сил. Из оставшихся "в строю" огромный процент их переквалифицировался на другие должности - стали специалистами мобилизационных органов, кадровиками, работниками военных комиссариатов. На новой стезе, по большому счёту, им делиться своим опытом было не с кем. Вот и канул в небытие тот ценнейший опыт, приобретённый в течении десятилетия военных действий. А зря!

И, всё-таки, память об артиллерии, её заслугах "на поле брани" сохранилась. Сохранилась, хотя бы в воспоминаниях самих артиллеристов и тех, кого они реально прикрывали своим огнём.

Подводя итог своего повествования, хочу подчеркнуть тот момент, что изложенное здесь не является законченным и исчерпывающим материалом. Как бы много материалов не было отображено в нём, пусть и в сжатой форме, однако, дополнить его своими собственными эпизодами могут многие из реальных участников "той войны". Ведь многое из опыта боевых действий в Афганистане до сих пор осталось не обобщённым, "затерявшимся в умах артиллеристов", а то и скрытым от своих общевойсковых начальников. Вот и стоит все эти сведения "достать из запасников своей памяти", дабы не пришлось кому-то, когда-то, в каких-то экстремальных условиях приобретать эти знания и опыт по-новому.

источник: http://artofwar.ru/c/chebotarew_s_i/text_0250.shtml
provencial2015
 
Сообщения: 2569
Зарегистрирован: 12 июн 2015, 02:23

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение alexbir » 30 дек 2016, 00:16

любопытно. Кстати, прошлым летом украинским волонтёром был нещадно изобличён упомянутый снаряд к Д-30 и Гвоздикам, 3Ш1 Лепесток. Как преступная поделка террористов-сепаров, опустившихся до вот таких глубин мерзости :) Сорок лет снаряду, использовался преспокойно ВСУ, с мая 14го прям, со складов своих - и на тебе, злодеяние и вопиющее человеконенавистничество, оказывается, гы.
Кто первый поймёт, почему от бойца до бойца в цепи в наступлении, и до ближайшей брони должно быть не меньше 15 шагов - тот в итоге в Украинской войне и победит. (Александр Украинский, "Наука убеждать", ч. 1я.)
Аватара пользователя
alexbir
 
Сообщения: 5638
Зарегистрирован: 13 июн 2014, 00:59

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение provencial2015 » 28 ноя 2017, 22:51

"Афганская война. Боевые операции"

Рунов Валентин Александрович


МОЛИСЬ БОГАМ ВОЙНЫ - АРТИЛЛЕРИСТАМ
Глава из книги

Читать книгу здесь
https://military.wikireading.ru/7465

Война в Афганистане в очередной раз показала, что важнейшим условием достижения победы в бою было и остается эффективное огневое поражение противника, основным средством достижения которого являлась артиллерия. В составе ограниченного контингента советских войск она была представлена штатными артиллерийскими системами, входящими в состав мотострелковых дивизий (бригад), а также рядом артиллерийских систем армейского комплекта.

Самыми многочисленными и, пожалуй, самыми эффективными системами артиллерийского вооружения в условиях Афганистана были минометы. Они оказались незаменимыми при ведении боя в горах, при отражении нападений мятежников на сторожевые заставы и посты, при ведении боевых действий в населенных пунктах и в «зеленой зоне».

В боевых действиях широкое применение получили 82-мм минометы. Они являлись легкими, активными и мобильными артиллерийскими системами и могли эффективно применяться подразделениями различных родов войск не только на равнинной местности, но и, что особенно важно, в горах. При этом минометы переносились личным составом в разобранном виде, а в ряде случаев устанавливались на бронебазу, что в несколько раз повышало его маневренность и защищенность от огня противника.

Для решения более объемных огневых задач также достаточно эффективно использовались буксируемые минометы калибра 120 и 240 мм. С помощью автомобиля, бронетранспортера, БМП или танка они транспортировались к полю боя, где благодаря относительно небольшому весу при необходимости могли перемещаться силами расчета. Их боеприпасы обладали значительной разрушительной силой и имели большой радиус убойного действия осколков. В то же время сравнительно низкие маневренные возможности буксируемых минометов на поле боя делали их расчеты уязвимыми от огня противника.

В Афганистане впервые в боевых действиях советских войск применялись 240-мм самоходные минометы. Эти системы, смонтированные на гусеничной бронированной базе, могли быстро перемещаться на поле боя, поражая наиболее важные цели противника. Эффективность их огня была особенно высокой в связи с применением корректируемой в полете мины.

Кроме минометов в боевых действиях участвовали различные гаубицы. Буксируемая 122-мм гаубица широко применялась на сторожевых заставах и постах. Обладая способностью к круговому обстрелу, дальностью стрельбы свыше 15 км и большой разновидностью артиллерийских боеприпасов, она являлась эффективным огневым средством, главным образом в стационарных условиях.

Для огневого поражения противника в маневренных видах боя широко использовались самоходные гаубицы калибра 122 и 152 мм. Эти системы обладали большими огневыми возможностями, маневренностью и пулезащищенностью и были незаменимы на поле боя. Самоходные 152-мм гаубицы широко применялись не только для стрельбы с закрытых огневых позиций, но и для стрельбы прямой и полупрямой наводкой, а при непосредственном сопровождении мотострелковых подразделений при взятии базовых районов действовали в качестве штурмовых орудий.

Для решения особо сложных огневых задач в ряде случаев также применялись 152-мм самоходные пушки, позволявшие вести обстрел целей противника на дальности до 30 км. В то же время малый сектор обстрела этой системы в значительной степени снижал эффективность ее применения в горах против небольших высокоманевренных групп противника.

Несмотря на то что вооруженные формирования оппозиции на своем вооружении не имели бронетанковой техники, для решения огневых задач советские войска в Афганистане также использовали и различные противотанковые средства. Противотанковые управляемые комплексы, обладавшие высокой вероятностью попадания в цель с первого выстрела, эффективно применялись для борьбы с огневыми точками противника, располагавшимися в пещерах, среди каменных завалов и в других укрытиях, где было затруднено, а порой и невозможно использование артиллерии.

100-мм противотанковые пушки в маневренных действиях, как правило, не участвовали. Они предназначались для охраны коммуникаций и объектов, имеющих важное значение. К примеру, подходы из «зеленой зоны» к Кундузскому аэродрому простреливались артиллерийскими 100-мм орудиями из состава штатного противотанкового дивизиона мотострелковой дивизии, выделенного для охраны этого объекта. Высокая скорострельность и точность стрельбы этих артиллерийских систем позволяли в короткие сроки осколочными боеприпасами выполнять огневые задачи по наблюдаемому противнику.

Кроме того, для огневого поражения противника в ходе боев в Афганистане также применялись реактивные системы залпового огня типа «Град» и «Ураган». Обладая значительной разрушительной силой и большой площадью поражения, эти системы применялись для уничтожения открыто расположенного противника на гребнях высот, горных плато и в долинах. В отдельных случаях РСЗО применяли для дистанционного минирования местности, что затрудняло, а в отдельных случаях и исключало выход противника из «блоков». Широкий комплекс боеприпасов различной направленности позволял использовать РСЗО на дальностях 20–30 км для схода снежных лавин, образования пожаров и каменных завалов на территории противника.

Подвижные разведывательные пункты в горных условиях показали способность выполнять широкий комплекс задач. Они не только «засекали» противника, но и позволяли обслуживать стрельбу нашей артиллерии, а также освещать район местности КНП в целях самообороны в ночных условиях.

В Афганистане сложности возникли с использованием звукометрических комплексов. Это объяснялось малым калибром артиллерии противника (50-107 мм), преимущественным выбором ее огневых позиций в складках местности (кяризах, расщелинах, обратных скатах высот), которые глушили звуки выстрелов, а также высокой ее подвижностью, не позволявшей ориентировать усилия звуковой разведки на определенный район. В связи с этим звукометрические комплексы показали низкую эффективность при разведке в горах стреляющих минометов и реактивных установок душманов.

Эти же причины обусловили ограниченное применение для разведки противника радиолокационных станций. В то же время они эффективно использовались для корректирования огня своей артиллерии, особенно в ночных условиях. Переносные станции наземной разведки позволяли осуществлять обнаружение подвижных объектов на небольших дальностях. Однако они не могли использоваться для корректирования огня из-за невозможности определения отклонений разрывов от цели.


Практика боевых действий показала, что наибольшее применение в условиях Афганистана получила оптическая разведка. Способность быстро «засекать» противника и «выдавать» полярные координаты (угол, дальность, высота) — вот основное преимущество этих артиллерийских средств. Оптическая артиллерийская разведка велась с помощью полевой артиллерийской буссоли и дальномеров.

Опыт боевых действий показал, что артиллерийское вооружение надежно функционировало при высоком режиме огня и в сложных метеорологических условиях Афганистана: большой запыленности воздуха и высокой температуре. Однако в ходе эксплуатации выявился ряд особенностей, которые существенно влияли на его надежность и живучесть. Так, при подготовке к проведению боевых действий требовалось подвергать тщательному осмотру все реактивные снаряды, транспортировка которых в транспортно-заряжающих и транспортных машинах по бездорожью приводила к нарушению целостности реактивных двигателей. Это, в свою очередь, приводило порой к разрыву снарядов в пакете направляющих боевых машин во время пуска. Интенсивная эксплуатация образцов артиллерийского вооружения при повышенной температуре и запыленности воздуха в ряде случаев являлась причиной отказа механизмов и узлов орудий и боевых машин РСЗО. В частности, при стрельбе систем залпового огня происходило ослабление отдельных стяжных лент пакетов направляющих, а в работе механизмов досылания самоходных гаубиц ослаблялось крепление деталей, узлов и приборов к корпусу, а также наблюдались случаи течи жидкости из противооткатных устройств орудий.

Природные и климатические условия наложили свой отпечаток на использование оптико-электронных приборов. Горная местность позволяла осуществлять выбор наблюдательных пунктов, обеспечивающих дальности прямой видимости, превышающие возможности по дальности наблюдения приборов с небольшим увеличением кратности. Поэтому в условиях гор были более эффективны приборы с повышенной кратностью. В то же время высокий уровень солнечной радиации приводил к повышенному нагреву корпусов лазерных дальномеров, в результате чего нарушалась их работоспособность. Поэтому была выявлена целесообразность оснащения артиллерийских подразделений двумя типами приборов разведки и наблюдения: оптическими и электронными.

В ходе боевых действий ограниченного контингента советских войск в Афганистане на артиллерию возлагалось выполнение ряда задач: артиллерийское обеспечение крупномасштабных наступательных действий войск; огневая поддержка мотострелковых (воздушно-десантных) подразделений в зонах их ответственности; охрана и оборона важнейших военных и народно-хозяйственных объектов; проводка и сопровождение колонн; обеспечение выхода из боя и отхода войск после выполнения боевых задач.


Для решения этих боевых задач либо создавались крупные группировки артиллерии, либо она использовалась подивизионно и даже побатарейно. Главная сложность в создании группировки артиллерии заключалась в том, что 20–30 % ее выполняло задачи по охране объектов. Поэтому артиллерийские группы соединений и частей создавались крайне ограниченного состава, а иногда и вообще не создавались. В результате этого нередко мотострелковые части участвовали в боевых действиях только со штатной артиллерией.

Основу полковых артиллерийских групп, если они создавались, составляли штатные артиллерийские дивизионы мотострелковых полков. Артиллерийский полк соединения составлял основу для создания дивизионной артиллерийской группы. Большая часть дивизионов (а иногда и батарей) из состава артиллерийского полка придавалась мотострелковым полкам. Но в любых случаях реактивный дивизион и 1–2 батареи 152-мм самоходных гаубиц оставались в распоряжении командира дивизии. Батальонная артиллерия, как правило, распределялась между ротами. При действии в горах роте придавался взвод 82-мм минометов из состава минометной батареи мотострелкового батальона и расчет переносных ПТУР из противотанкового взвода батальона.

Такое распределение артиллерии и создание ее группировок не всегда обеспечивало качественное выполнение огневых задач. В то же время командирам всех степеней приходилось считаться с тем обстоятельством, что в условиях гор основным огневым подразделением являлась артиллерийская батарея, а в отдельных случаях — лишь огневой взвод, и с учетом этого планировать огневое поражение противника.

Огневое поражение противника планировалось в зависимости от конкретных условий обстановки, размаха и вида боевых действий. В крупномасштабных наступательных операциях и в боях по блокированию и прочесыванию районов расположения значительных сил мятежников оно строилось по трем периодам: огневая подготовка атаки, огневая поддержка атаки и огневое сопровождение боевых действий войск в глубине.

Артиллерийская подготовка атаки проводилась с целью нанесения максимальных потерь противнику, деморализации и снижения сопротивления его личного состава, как правило, на глубину до 4–5 км. Ее продолжительность определялась исходя из объема огневых задач, наличия артиллерии и зачастую составляла от 20 до 35 минут. Артиллерийская подготовка атаки планировалась и проводилась в течение одного-трех огневых налетов. При этом построение ее могло быть самым различным. Наиболее распространенным было нанесение трех огневых налетов. При этом первый огневой налет проводился по целям первой линии в кишлаках, занятых мятежниками, по их огневым точкам и укрывшимся группам противника, по командным высотам, планируемым для занятия нашими подразделениями. Второй огневой налет приходился по целям второй и третьей линий обороны противника, а также по огневым точкам, находившимся на средних и нижних ярусах высот. В третьем огневом налете, как правило, повторно поражались цели первого огневого налета.



В отдельных случаях в третьем огневом налете осуществлялось сочетание огневого поражения противника с задымлением переднего края, а также фланкирующих огневых точек противника, расположенных на господствующих высотах. Однако огонь на задымление не получил широкого распространения в горных условиях Афганистана, так как при постановке дымовых завес детально не рассчитывались скорость ветра, его направление, условие горных проходов, которые были причиной так называемых «сквозняков», и ряд других особенностей, приводивших к снижению эффективности дымовых снарядов.

В отдельных боевых действиях, к примеру при взятии базового района Байрамшах в провинции Балх в 1985 г., артиллерийская подготовка атаки проводилась двумя огневыми налетами по одним и тем же целям. В первом огневом налете с установкой взрывателя на замедленное и фугасное действие разрушались глинобитные сооружения, надежно прикрывающие противника от осколочного действия наших боеприпасов. Однако, ввиду того что не каждый 122-мм осколочно-фугасный снаряд с установкой на фугасное действие при стрельбе с закрытых огневых позиций был способен пробить и тем более разрушить дувал, крепость или другое глинобитное сооружение, в структуру огневой подготовки вводился элемент обмана противника. Назначалась тактическая пауза продолжительностью 15–20 минут, после которой начинался второй огневой налет по тем же целям. Во втором огневом налете широко применялись снаряды повышенного осколочного действия, обладавшие большим поражающим фактором, по открытой живой силе и огневым средствам. Такая артиллерийская подготовка оказывалась гораздо эффективнее и зачастую приводила к полной деморализации противника и разрушению его оборонительных сооружений.

Если позволяли условия обстановки и местности, в период артиллерийской подготовки атаки применялся огонь орудий прямой наводкой. Так, при бое за город Ханабад (провинция Кундуз) в мае 1986 года на прямую наводку на господствующую высоту была выведена батарея 152-мм самоходных гаубиц, которая внакладку с артиллерией, выполнявшей задачи с закрытых позиций, подавила несколько специально назначенных для нее целей. Преимущество огня прямой наводкой определялось еще и тем, что он мог вестись и в период авиационной подготовки без риска поражения своих самолетов и вертолетов огнем артиллерии.

Авиационная подготовка, как правило, предшествовала последнему огневому налету артиллерийской подготовки атаки и проводилась по целям, расположенным в базовом районе противника на глубине 5–7 км от линии соприкосновения сторон.

Артиллерийская поддержка атаки проводилась, как правило, методом одинарного последовательного сосредоточения огня и сосредоточенным огнем в сочетании с огнем по отдельным целям. Имели место случаи сочетания видов огня и применение огня, не свойственного для этого периода огневого поражения противника. Так, при ведении боевых действий в районе Тахар (провинция Парван) с целью воспрещения выхода противника из блокируемого ущелья в горы применялся неподвижный заградительный огонь по трем рубежам (300–650 м каждый). Для этого назначалось три группы артиллерии, которые выполняли задачи двухчасовым методическим огнем с частотой — один выстрел в 3 минуты. В результате постановки заградительного огня противник, выходя из «блока», вначале попадал на минное поле, а затем под огонь блокирующего подразделения и был полностью уничтожен. Определенный интерес представляет артиллерийская поддержка атаки, осуществлявшаяся в провинции Баглан в ноябре 1985 года при наступлении на кишлачную зону. Она была спланирована методом последовательного сосредоточения огня на фронте 1,5 км на глубину до 3 км. Рубежи имели прямолинейное очертание, соответствующее конфигурации кварталов кишлачной зоны. Учитывая, что огонь по глинобитным сооружениям с закрытых огневых позиций был малоэффективен, по каждому рубежу ПСО был «наложен» огонь прямой наводкой дивизиона 152-мм самоходных гаубиц. Эти орудия начинали разрушение глинобитных сооружений на каждом рубеже ПСО после переноса огня артиллерии, стрелявшей с закрытых огневых позиций, на очередной рубеж. Перемещение артиллерии группы прямой наводки с одного рубежа на другой осуществлялось побатарейно скачками по 100–150 м вслед за мотострелковыми подразделениями, участвовавшими в атаке. В результате такого комплексного огневого поражения овладение кишлачной зоной было осуществлено практически без огневого противодействия со стороны противника.



Иногда при ведении боевых действий в кишлаках и «зеленой зоне» в период артиллерийской поддержки атаки имели место случаи применения огневого вала. При этом огонь большой интенсивности велся только по основным рубежам. Так, при наступлении в Чарикарской долине (провинция Парван) в ноябре 1984 г. огневая поддержка атаки советских и афганских войск была осуществлена одинарным огневым валом, рубежи которого назначались через 200–250 м в густо заросшей зоне и через 400–600 м на открытой местности. Общая глубина огневого поражения противника этим методом составляла 2 км. Для указания направления движения атакующим войскам основное (третье) орудие каждой батареи вело огонь по рубежам дымовыми боеприпасами. Стрельба по рубежам начиналась залпами батарей и продолжалась беглым огнем до поступления команды (сигнала) на перенос огня. Если противник продолжал сопротивление на одном из рубежей (участков), то офицер-корректировщик по команде командира батальона (роты) сосредоточивал огонь по участку и вел его до полного подавления противника.

Подвижные виды боя, высокая маневренность действий групп противника определяли необходимость быстрого перехода от артиллерийской поддержки атаки к — артиллерийскому сопровождению наступающих войск, которое чаще всего осуществлялось методом сосредоточенного огня по заранее известным и дополнительно разведанным целям на всю глубину боевых задач. Его эффективность в значительной степени зависела от возможности маневра огнем и артиллерийскими подразделениями, что в условиях недостатка дорог и широкого применения мин противником было крайне сложным делом. Выход был найден в соблюдении принципа «я поражаю у соседа, сосед поражает у меня», при котором маневр огнем и подразделениями осуществлялся там, где это было возможно.

В отдельных случаях огневое сопровождение войск на сложных участках местности осуществлялось батареями, которые специально резервировались командованием для этой цели в самом начале боя. Там же, где эти силы не могли обеспечить поражение противника, привлекались боевые вертолеты.

Во всех случаях управление артиллерией в период артиллерийской поддержки наступающих войск децентрализовывалось. В результате основным огневым подразделением являлись артиллерийская батарея и даже артиллерийский взвод, которые нередко придавались мотострелковым батальонам и ротам. Так, при наступлении противника, закрепившегося в «зеленой зоне» провинции Кандагар, в феврале 1986 г. каждой мотострелковой роте был придан взвод 82-мм минометов, а в распоряжении командира батальона находился взвод 82-мм автоматических минометов. Минометные взводы перемещались в боевых порядках войск на удалении 80-150 м от цепи наступающих подразделений, поражая противника по указанию их командиров. Кроме того, для решения более объемных огневых задач была предусмотрена поддержка каждого батальона взводом 122-мм самоходных гаубиц. Благодаря такому выбору различных средств поражения огневые задачи выполнялись успешно. Свидетельством этого является то, что за период артиллерийского сопровождения войск в ходе этого наступления было подавлено 16 огневых точек противника. При этом огнем двух минометных взводов было подавлено 9 огневых точек, огнем взвода 122-мм самоходных гаубиц — 7 огневых точек и еще 7 целей огнем 122-мм самоходных гаубиц.



При проведении отдельных операций и боев имели место планирование артиллерийского обеспечения выдвижения частей и подразделений к базовым районам и прикрытие боевых порядков войск в ходе совершения марша. При этом артиллерийское обеспечение выдвижения войск организовывалось не с целью борьбы с дальнобойной артиллерией, которой у противника не было, а для уничтожения огневых средств мятежников, расположенных в засадах на маршрутах выдвижения наших войск. Эта задача возлагалась на дежурные средства и на артиллерию, действующую в составе колонны. Дежурные артиллерийские батареи (дивизионы), расположенные в пунктах постоянной дислокации, «сопровождали» движение войск по маршруту выдвижения на глубину максимальной досягаемости огня. При этом в походных порядках мотострелковых батальонов (рот) заранее назначались офицеры-артиллеристы для немедленного вызова и корректирования огня как в ходе выдвижения, так и в ходе совершения марша. Действия корректировщика заключались в том, что, обнаружив новую цель, он, используя рабочую карту с нанесенными плановыми огнями, вызывал огонь артиллерии по ближайшей к противнику плановой цели, осуществляя в последующем перенос огня на неплановую. Если огня дежурных средств для уничтожения засад было недостаточно, привлекалась артиллерия сопровождения. Она, как правило, поражала противника огнем прямой наводкой. Такое комплексное сочетание артиллерии позволяло успешно вести борьбу с засадами противника.

При выполнении задач огневой поддержки частных боев мотострелковых и воздушно-десантных (десантно-штурмовых) подразделений в зонах их ответственности, так называемая «реализация разведывательных данных», чаще всего применялись артиллерийские дивизионы, батареи 122-мм самоходных гаубиц и 120-мм самоходные орудия. Эти артиллерийские подразделения совместно с общевойсковыми выполняли задачу, которая в Афганистане именовалась «рейдовые боевые действия».

Реже к выполнению данного типа задач привлекали батарею 240-мм самоходных минометов. Однако с появлением корректируемой мины этот вид артиллерийского вооружения стал незаменим для разрушения долговременных оборонительных сооружений, крепостей, каменных завалов, устроенных противником.

Огневая поддержка частных боевых действий заключалась, как правило, в следующем. Проводился короткий огневой налет продолжительностью до пяти минут по целям, координаты которых представляла заранее воздушная, войсковая и артиллерийская разведка, в зоне действия назначенного усиленного общевойскового подразделения. Если после этого цель оставалась непораженной, применялась пристрелка, которую вели по измеренным отклонениям и по наблюдению знаков разрывов. Для достижения внезапности после одного-двух выстрелов переходили к стрельбе на поражение. Опыт ведения боевых действий в Афганистане показал, что для принятия решения в подобных случаях на подавление (уничтожение) цели общевойсковым командирам необходимо было знать технические характеристики артиллерийских систем и их возможности, а также иметь твердые навыки в управлении огнем штатных артиллерийских средств.

Наиболее частыми видами огня в этот период боевой деятельности были сосредоточенный огонь батарей и одиночный огонь отдельных орудий.

Нередко в период огневой поддержки боевых действий при преследовании противника обстановка складывалась таким образом, что необходимо было даже в ущерб внезапности обеспечить максимальную точность огня артиллерии. Чаще всего это обуславливалось небольшой площадью блокирования и непосредственным соприкосновением противоборствующих сторон, когда противник находился на удалении 200–300 м от общевойсковых подразделений. В таких случаях обязательным правилом являлся вынос точки прицеливания в сторону противника на 200 м с последующим приближением разрывов в его сторону. Это обеспечивало меры безопасности при ведении боевых действий в непосредственной близости сторон.

Когда цель наблюдалась с огневых позиций, высокой эффективности поражения добивались стрельбой прямой наводкой на дальность, превышающую дальность прямого выстрела. В таких случаях дальность до цели определяли с помощью квантового дальномера, а при его отсутствии — глазомерно с использованием карты. При этом определение дальности в горных условиях требовало высокого профессионального мастерства.

С появлением корректируемой мины к 240-мм самоходному миномету это средство как наиболее эффективное стало применяться в ходе огневой поддержки войск. Так, для поражения целей типа «крепость» требовалось всего одна-две корректируемые мины. Правда, на пристрелку цели расходовалось еще дополнительно две-три осколочно-фугасные мины.

Примером может служить боевое применение 240-мм минометной батареи в зоне ответственности мотострелкового полка при ликвидации отряда мятежников под командованием Ахмет-шаха-Масуда в Чарикарской долине в июне 1985 г. При атаке противника особенно ожесточенное сопротивление было оказано из крепости, где душманы сосредоточили значительные силы, имевшие на вооружении два пулемета ДШК, — шесть-семь ручных противотанковых гранатометов и стрелковое оружие. Было решено задачу по разрушению и уничтожению узла сопротивления поручить командиру минометной батареи старшему лейтенанту А. Белецкому.

Командир батареи выбрал свой НП на высоте «Безымянная» и с помощью лазерного дальномера определил дальность до него, которая составляла 2350 м. Подготовив данные для стрельбы, командир батареи произвел первый пристрелочный выстрел осколочно-фугасной миной. На основании ее разрыва были введены поправки по дальности и направлению с учетом последующего выстрела корректируемой миной. Для разрушения крепости и деморализации находившегося в ней противника потребовалось немногим более 10 минут. Для достижения этого результата другими огневыми средствами необходимо было бы затратить намного больше боеприпасов и времени.

Опыт боевых действий показал целесообразность применения корректируемых мин не только на равнине, но и в горах. Они позволяли с высокой эффективностью поражать опорные пункты и отдельные огневые точки противника, оборудованные в складках местности и укрытые в пещерах.

Особой группой задач артиллерии были охрана и оборона важнейших военных и народно-хозяйственных объектов. Как правило, для этих целей использовались противотанковые артиллерийские дивизионы мотострелковых дивизий, имевшие на вооружении 100-мм противотанковые пушки и боевые машины ПТУР, а также артиллерийские дивизионы (батареи) 122-мм гаубиц. Комплексируя огневые средства артиллерии со средствами разведки, командиры всех звеньев стремились упредить нападение противника.

При охране объектов широкое применение получили разведывательные средства сейсмического принципа действия. Они использовались в комплексе с дежурными огневыми средствами и в значительной мере снижали вероятность внезапного нападения противника. Так, в феврале 1986 г. в целях воспрещения внезапного нападения на сторожевую заставу в районе Талукан (провинция Тахар) командиром дежурного огневого взвода 122-мм гаубиц лейтенантом Т. Кожбергеновым было принято решение о постановке в ненаблюдаемой с наблюдательного пункта зоне разведывательных средств. Они были установлены на вьючной тропе в наиболее вероятном месте появления противника. Там, на месте установки разведывательных средств, были спланированы три участка сосредоточенного огня.

В час ночи разведчик доложил о приближении небольшого каравана противника. С помощью приборов ночного видения определили, что в составе колонны находится колесная техника, вьючные животные и личный состав. Командир взвода принял решение уничтожить колонну.

При подходе колонны к участку сосредоточенного огня, который был спланирован в самом узком месте, командир взвода подал команду на открытие беглого огня одновременно по трем участкам. Общий расход боеприпасов составил 12 снарядов. Противник в результате обстрела потерял две автомашины, четырех вьючных животных и шесть человек убитыми. Таким образом, опыт боевого применения разведывательных средств в комплексе с дежурными средствами (артиллерийская батарея или взвод) в условиях Афганистана показал перспективность их использования для обнаружения колонн противника, особенно в ночных условиях.

Определенную сложность представляло выполнение артиллерией задач по проводке и сопровождению колонн. Обычно оно осуществлялось по одному из вариантов. Первый вариант был исключительно прост в организации. Он предусматривал большую самостоятельность всех командиров орудий в принятии решения на открытие огня. С этой целью вдоль всего маршрута ожидаемого движения колонн выставлялся «огневой блок». Он включал отдельные танки, БМП, самоходные артиллерийские установки, удаленные друг от друга на дальность прямого выстрела. Между ними располагались стрелковые средства на удалении 300–400 м друг от друга. Такое расположение вдоль дорожного полотна огневых средств обеспечивало проход транспортной группы к месту назначения. Артиллерия в этом случае выполняла задачи огневого поражения противника, как правило, прямой наводкой.

Второй вариант был более сложный. Он предусматривал комплексное использование огневых средств по всему маршруту движения. С этой целью создавалось, как правило, три группы артиллерии. Первая группа выдвигалась в голове колонны, вторая — в составе главных сил и третья — в хвосте колонны. В состав артиллерийских групп назначалась, как правило, батарея САУ, реже — артиллерийский дивизион. Во всех случаях в колонне предусматривалось наличие артиллерийских корректировщиков из расчета один на 10–15 машин транспортной группы. Такое распределение позволяло корректировать огонь артиллерии даже в случае разрыва колонн на марше.

При выходе из пункта постоянной дислокации колонна находилась под прикрытием дежурных артиллерийских средств до рубежа их максимальной дальности стрельбы. Затем она охранялась группой артиллерии № 2, которая занимала огневые позиции в заранее намеченном районе у дороги. Еще дальше по маршруту таким же образом развертывалась огневая группа № 3. В результате на протяжении всего движения по маршруту колонна находилась под прикрытием артиллерии, огонь которой в любую минуту мог быть вызван корректировщиками.

Опыт Афганистана показал, что организация обеспечения проводки колонн требует четкого взаимодействия между общевойсковым и артиллерийским командирами, хорошо налаженной системы связи, твердых навыков в организации управления огнем со стороны артиллерийских корректировщиков.

Исключительно сложным делом являлось артиллерийское обеспечение выхода подразделений из боя и их отход после выполнения боевой задачи. Это объяснялось тем, что с началом отхода советских войск противник быстро занимал оставляемые высоты и открывал прицельный огонь вслед подразделениям, нанося им значительные потери. Особенно это было характерно при выходе из боя и отходе тактических воздушных десантов.

Выход был найден в четком планировании огневого обеспечения отхода войск. Оно заключалось в том, что до начала спуска подразделений проводилось огневое поражение обратных и фланговых скатов, занятых противником, а также близлежащих высот и троп. После этого с началом отхода мотострелков или десантников огневые удары вначале наносились по вершинам гор, а затем постепенно опускались вниз скачками по 150–200 м. Оставленные высоты и их окрестности находились под постоянным огневым воздействием артиллерии вплоть до завершения спуска подразделений с гор и их выхода из зоны эффективного огня стрелкового оружия противника на удалении до 3 км.

Эффективность огня артиллерии во многом зависела от качества подготовки стрельбы и управления огнем, которые в условиях Афганистана имели ряд особенностей. При этом важнейшая роль всегда отводилась артиллерийской разведке.

При подготовке и в ходе боевых действий артиллерийская разведка велась специальными группами разведки и корректирования огня, возглавлявшимися офицерами-артиллеристами. В состав этих групп, кроме офицера-корректировщика, входили один-два разведчика и радиотелефонист. Группы разведки и корректирования огня создавали передовые (боковые) наблюдательные пункты, которые развертывались в боевых порядках войск или на господствующих высотах местности. Количество НП определялось, как правило, числом мотострелковых рот (отдельно действующих взводов) и могло превышать количество поддерживающих их артиллерийских подразделений. Эффективность разведки значительно повышалась при объединении НП артиллерии, ПВО и мотострелковых подразделений в единую систему, в рамках которой каждый НП вел разведку целей в конкретном секторе (полосе), перекрывая и дублируя друг друга.

Боевая практика показала, что в условиях гор наиболее результативной была оптическая разведка целей. Звуковая и радиолокационная разведки в горах широкого применения не нашли. В то же время они успешно применялись при действиях в горных долинах, пустынях и «зеленых зонах».

В горах большую сложность вызывало определение координат разведданных целей. Практика показала, что массивные дальномеры, а тем более машины управления в горных условиях применялись крайне редко. Предпочтение отдавалось легким дальномерам, буссоли и биноклю. В ряде случаев координаты определялись глазомерно, используя ориентиры на местности. При этом применялись крупномасштабные топографические карты, отмаркированные фотопланшеты и плановые аэрофотоснимки масштаба 1:40 000.

Условия местности Афганистана нередко требовали особого подхода к выбору огневых позиций артиллерии и размещению на них артиллерийских систем. Если на равнинной местности в этом плане практически не возникало проблем, то в горах остро сказывался недостаток равнинных площадей, необходимых для расстановки орудий и боевых машин РСЗО. Это приводило к тому, что огневые взводы ствольной и реактивной артиллерии зачастую размещали на сокращенных расстояниях (интервалах). В отдельных случаях на огневой позиции могла разместиться всего одна боевая машина. Сделав залп, она быстро уходила на перезаряжение, а ее место занимала другая. Таким образом, стрельба велась вплоть до выполнения огневой задачи или достижения требуемой степени поражения цели.

Другой особенностью, которая существенно влияла на размещение боевого порядка, была необходимость стрельбы в различных направлениях, часто с большими доворотами не только перед фронтом, но и в тыл своих войск. Такие условия заставили искать новые пути и способы для выполнения огневых задач с большими доворотами от основных направлений.

Практика действий артиллеристов одного из полков показала, что в отдельных случаях целесообразно базу орудий относительно основного направления смещать влево. Это позволяло при башне самоходной 152-мм гаубицы, повернутой относительно шасси машины влево, и расхода 12 снарядов, находившихся в карусели, не поворачивая ствол, доставать боеприпасы из нижней боеукладки. В результате темп стрельбы не снижался. Для обеспечения значительно большего угла обстрела место машины старшего офицера батареи выбирали в 100 м справа впереди первого орудия. Это давало возможность выполнять огневые задачи с большими доворотами орудий от основного направления, а также, что немаловажно, использовать визир машины в случае необходимости в качестве точки наводки.

Широкую практику в ходе боевых действий получило ориентирование орудий и визиров в батареях самоходной артиллерии по гирокомпасам. Боевая практика показала, что если точно установить угол предварительного ориентирования, то можно было через несколько минут после начала работы на гирокомпасе определить дирекционный угол оси машины. При этом необходимо было только учесть величину сближения меридианов в данном районе.

В отдельных случаях применялся способ ориентирования орудий в батареях сразу в двух заданных направлениях стрельбы. При этом параллельный веер вначале строился при одном дирекционном направлении, а затем при другом. Точка наводки выбиралась в каждом направлении. Обычно это были резко выделявшиеся гребни скал, имеющие четкий контур. При стрельбе наводчики орудий легко их находили и делали меньше ошибок. Однако в утренние часы, особенно зимой и осенью, когда туман часто закрывал горы, запасной точкой наводки оставался визир машины старшего офицера батареи.

Боевой опыт показал, что линейное расположение орудий на огневой позиции в горах было крайне редким. Поэтому в ходе боевых действий в горных условиях боевой порядок чаще строился уступом. В таких случаях база орудий смещалась по отношению к дирекционному углу основного направления, а машина старшего офицера батареи находилась слева впереди в 200 м от шестого орудия. Таким образом обеспечивался угол обстрела батареи, близкий к круговому, а визир служил точкой наводки. Батарея могла вести огонь в пяти направлениях, в том числе и в основном. В результате повышалась эффективность использования орудий в целях самообороны огневых позиций, что в условиях войны в Афганистане было крайне важно.

В условиях гор не менее сложным делом была топогеодезическая привязка огневых позиций и командно-наблюдательных пунктов артиллерии. Ведь даже малейшая неточность в расчетах в значительной степени снижала эффективность огня и затрудняла взаимодействие артиллерии с мотострелковыми подразделениями и авиацией. В ходе боевых действий имели место случаи, когда из-за ошибки при определении координат артиллерийский огонь наносился в стороне от противника, а иногда и по местам расположения своих войск.

Основной причиной этого явления было то, что топогеодезическая подготовка огня артиллерии осуществлялась в условиях практически полного отсутствия государственной опорной геодезической сети на большей части Афганистана. Так, вдоль маршрута Герат — Фарах протяженностью 200 км не было установлено ни одного геодезического пункта. Кроме того, постоянно ощущался недостаток надежных контурных точек на местности. Их линейная плотность, оцениваемая по карте, составляла один пункт на 20–30 км и более.

Поэтому основным способом определения координат огневых позиций артиллерии на местности являлась их топопривязка по карте с использованием навигационной аппаратуры или других приборов относительно контурных точек местности. При этом, как показала практика, величина ошибок навигационной аппаратуры в определении координат в горах (при угле наклона 10–15°) почти в 10 раз превышала величину ошибок на равнинной местности. Это зачастую не обеспечивало определение установок для стрельбы способом полной подготовки.

Весьма трудным делом в условиях Афганистана была метеорологическая подготовка стрельбы артиллерии. Основными источниками получения метеоданных в интересах артиллерии являлись метеорологические станции частей, нештатные метеопосты артиллерийских дивизионов и метеопосты реактивных батарей. На оснащении этих сил находились артиллерийские баллистические станции — одна на дивизион, десантный метеорологический комплект и ветровые ружья. Эти силы и средства не всегда справлялись с поставленной задачей. Быстрая и частая смена метеоусловий требовала определять данные в два раза чаще, чем в обычных условиях, не реже чем через каждые 30 минут. При этом приходилось учитывать расположение метеостанций и огневых позиций артиллерии. Боевая практика показала, что для получения реальных метеоданных было необходимо, чтобы метеостанция и огневые позиции артиллерии находились не только на одной высоте, но и были одинаково открыты ветру, чего достичь в горах в ряде случаев было практически невозможно. В результате «вес» ошибок метеорологической подготовки при стрельбе на средние и близкие к предельным дальности достигал 30–35 % и более от всей суммарной ошибки определения установок для стрельбы на поражение.

С целью снижения влияния этих ошибок во второй половине 1980-х годов была сделана попытка систематизировать метеообстановку по районам. Полученные за несколько лет суточные значения метеоэлементов были сведены в графики, которые использовались при определении расчетных установок для ведения огня артиллерией, располагавшейся на постоянно действовавших сторожевых постах.

Ведение огня артиллерией в Афганистане требовало тщательной баллистической подготовки, для проведения которой имелись все необходимые технические средства. Сложность заключалась в ее организации. Это было вызвано тем, что около половины артиллерийских подразделений пушечной и гаубичной артиллерии побатарейно и даже повзводно находились на позициях (сторожевых заставах), значительно удаленных друг от друга. Пополнение их боеприпасами, а также других подразделений, находящихся в районах боевых действий, не всегда проводилось через полковые (дивизионные) склады. В основном боеприпасы подавались непосредственно из колонн, осуществляющих подвоз из армейских и центральных складов и баз. В таких условиях организованное распределение боеприпасов по партиям представлялось весьма сложным. В полном объеме эта задача решалась, как правило, при привлечении к боевым действиям не менее артиллерийского дивизиона. Лишь в этом случае производилась сортировка зарядов по партиям, а иногда и по весовым знакам. Распределение боеприпасов по орудиям в дальнейшем проходило в зависимости от степени износа ствола и других особенностей каждой системы. Это требовало значительного времени и усилий практически всего расчета.

Трудности артиллерийской разведки, топогеодезической привязки и метеорологической подготовки обусловили сложности определения установок для стрельбы на поражение различных целей. К этому добавлялось еще и то, что наличие господствующих высот, крутых скатов, узких ущелий, значительных «мертвых» пространств и полей невидимости вынуждало широко использовать мортирную стрельбу, требовавшую более тщательных расчетов, чем стрельба с незначительным превышением траектории над линией прицеливания. И наконец, частые случаи корректирования огня не с передовых НП, как это принято на равнинной местности, а с фланга или даже с тыла основной группировки наступающих войск в значительной степени затрудняли точность определения установок для стрельбы.

Установки для стрельбы определялись путем пристрелки или же в результате сокращенной и полной подготовки исходных данных. Анализ боевых действий показал, что пристрелка целей являлась в основном вынужденным способом. Она применялась тогда, когда требовалось обеспечить максимальную точность огня даже в ущерб внезапности. Как правило, это имело место при проведении операций по блокированию кишлачной зоны, при поражении групп мятежников, находящихся в непосредственной близости к своим войскам, при выполнении задач офицером-корректировщиком, не имевшем на своем НП дальномера, и в ряде других случаев.

При пристрелке в горных условиях установки для открытия огня определялись по точке, удаленной от цели в сторону, противоположную своим войскам на 200–400 м, со строгим соблюдением мер безопасности. В отдельных случаях пристрелку начинали дымовыми снарядами. Полная подготовка, требовавшая тщательного учета всех условий стрельбы, значительного расхода сил и времени, практически до минимума снижала вероятность поражения своих войск.

В то же время из-за сложности учета метеоусловий возможности систем по дальности стрельбы при полной подготовке были сокращены более чем в два раза.

Боевые действия в Афганистане с особой остротой выдвинули проблему организации взаимодействия в горной местности, особенно между артиллерией, авиацией и мотострелковыми частями и подразделениями. Взаимодействие сил и средств огневого поражения осуществлялось в интересах достижения требуемой эффективности, своевременного использования результатов поражения нашими частями (подразделениями) и организовывалось на всю глубину тактической задачи по рубежам, времени, задачам и способам их выполнения. Наиболее полно оно детализировалось на глубину ближайшей задачи. При этом основное внимание уделялось согласованию огня артиллерии и ударов авиации с действиями общевойсковых частей и подразделений.

Указания по основным вопросам взаимодействия отрабатывались заранее в ходе постановки задач частям, как правило, на макете местности. Особое внимание уделялось четкой координации действий между артиллерией и авиацией в трехмерном пространстве: по фронту, глубине и высоте.

В ходе боевых действий серьезную ошибку допускали те командиры, которые применяли огневые средства выборочно, то есть отдавали приоритет тем или другим. Это приводило к тому, что в отдельные моменты боя артиллерия не могла участвовать в огневом поражении по мерам безопасности, так как траектория ее стрельбы проходила в зоне действия боевых вертолетов. В свою очередь, армейская авиация из-за несогласованности с действиями артиллерии не могла качественно выполнять огневые задачи на поле боя.
provencial2015
 
Сообщения: 2569
Зарегистрирован: 12 июн 2015, 02:23

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение provencial2015 » 06 фев 2018, 22:23

Чеботарёв Сергей Иванович

"От классики к практике"

см по ссылке
http://artofwar.ru/c/chebotarew_s_i/text_0610.shtml

От классики к практике.

Это выражение явно в духе славян. Только наш народ может, купив что-то в магазине из техники, прочитав инструкцию по эксплуатации, в первую очередь начинает думать, как бы заставить эту технику работать с большей отдачей, расходуя меньше энергии. Даже вопреки отдельно выделенному пункту "Запрещается". Было, есть и будет. Невзирая на то, что сами потребители при этом подвергаются опасности, как для здоровья, так и в вопросах сохранности имущества. Однако, речь, в общем-то, не о покупках с последующей их эксплуатацией. Разговор я решил завести о практическом применении донной черты характера славян в Афганистане.
Надеюсь, будет кому-то интересно.

Совсем недавно мне довелось прочитать в Интернете один интересный материал, касаемый использования всех видов артиллерии за период её применения советскими войсками в Афганистане. Скажем так, не в особо развёрнутом виде, а в виде тезисов с приведением примеров. Основная масса этих сведений мне была уже ранее известна. Скажу даже больше. Из своего личного опыта я постараюсь этот материал несколько расширить. И не только по артиллерии, но и в некоторых других сферах деятельности наших войск в Афгане. Что, с вашего позволения, попытаюсь сделать. В рамках своей компетенции.

1.

Признаюсь, что, будучи в силу своей личной заинтересованности, фанатом всего того, что касается артиллерии и её применения в различные исторические времена, начиная с первого появления на Руси и до нынешних времен, я постоянно собирал и собираю всевозможные материалы о "Боге войны". Материалы, скажем так, порой заслуживают тщательного изучения и всестороннего анализа ныне действующими создателями всевозможных Руководств, Наставлений и Боевых уставов.
Чего греха таить? С развитием современной техники, особенно компьютеризацией всего и всех, ускоренными темпами проводится модернизация современного вооружения и техники в армии. Зачастую не в глобальном масштабе, а точечно. Хорошо это или плохо? Конечно же, хорошо. Хотя, имеются и некоторые негативные стороны всего этого процесса. Возьму чисто из памяти. Лет тридцать назад, читая обязательные в Советской армии для офицеров журналы "Военный вестник" и "Зарубежное военное обозрение", да не просто читая, а анализируя почерпнутую из них информацию, обсуждая её в кругу офицеров-артиллеристов, мы пришли к интересному выводу. Наши потенциальные на то время противники - американцы и западные немцы, - вопросам модернизации и автоматизации уделяли первостепенное значение. Если наши артиллеристы в то время использовали в большинстве своём Приборы управления огнём ПУО-9, логарифмические линейки, артиллерийский круг АК-3 с МПЛ-50, а в лучшем случае, всевозможные поправочники, как промышленного изготовления так и самодельные, то "буржуи" уже применяли программируемые калькуляторы, переносные компьютера и прочую электронную технику. В начале девяностых годов прошлого столетия, и у нас появились первые программируемые калькуляторы с несколькими ячейками "холодной памяти", а позднее и первые, допотопные по времени компьютера, изготовленные на Западе десяток лет назад. Молодые офицеры с рвением начали их применять, столкнувшись, вполне естественно, с некоторыми особенностями уже устаревшего вооружения - отсутствием в сети боевых машин розеток с 220 вольтами переменного тока. Голь на выдумку хитра, и придумывали подключение электронно-вычислительных машин к бортовой сети командирских машин через самодельные адаптеры. В общем, к началу XXI века, технический прогресс начал протискиваться в современную армию постсоветского пространства, вытесняя всё ранее привычное и проверенное временем. Ничего против прогресса я не имею. Не станешь идти в ногу со временем - рухнешь во времена каменного века. Только не всё так просто. Аргументирую.


"Гладко было на бумаге, да забыли про овраги". Афганистан на практике подтвердил эту фразу. Те, кому довелось в свое время службы участвовать в проведении рейдовых операций в Афгане, и, соответственно, передвигаться в пешем порядке по сильно пересечённой местности, поймут меня сразу. Ничего лишнего с собой в данных случаях не брали. Более того, даже то, что предписывалось командованием дивизии и армии, как обязательные атрибуты экипировки военнослужащих в горах, старались уменьшить или вообще не брать. За исключением оружия, боеприпасов и воды. В общем, исходили из правила - было бы чем защищаться, и имей запас воды, что бы не умереть от жажды, а без остального можно выжить. Не помню ни одного случая из собственного опыта, что бы бинокль, буссоль ПАБ-2а, сухой паёк на трое суток, нитки, иголки, сапожная и одёжная щётки, подворотнички, и ещё какие-то не нужные предметы оказались у меня в вещевом мешке в горах. Могу сейчас навскидку перечислить свою личную экипировку при движении пешим порядком. Панама, хлопчато-бумажное обмундирование с нашитыми дополнительными карманами, ботинки. Каска, автомат, подсумок от ручного пулемёта через плечо, гранатный подсумок, патронный поясной патронташ. Боеприпасы из расчёта: 225 штук в пяти магазинах к автомату, 49 трассеров в поясном патронташе, 300 патронов ПС и 90 трассеров в пачках в вещевом мешке, 6 гранат Ф-1 и 5 гранат РГД-5, из которых по одной в гранатной сумке, одна Ф-1 в подсумке с магазинами и остальные - в вещевом мешке. Сигнальные средства. Упаковка (5 штук) 30-мм осветительных ракет, 1 - 40-мм осветительная ракета, 2 целеуказательные ракеты красного дыма, 5 наземных сигнальных шашек оранжевого дыми, 2 наземные сигнальные шашки красного огня. Алюминиевая фляга на поясе и дополнительная 2-литровая пластиковая фляга с водой в вещевом мешке. Сухой паёк в виде галет, сахара, заварки чая, 3-4 банок тушёнки и 1-2 банки мясо-растительных консервов. Два индивидуальные перевязочные пакета (1 в прикладе автомата АКС-74 и 1 пришитый в левому рукаву обмундирования в районе плеча. Медицинская аптечка с 10 тюбиками Промедола и 1 тюбиком Пантоцида в плечевом кармане с правой стороны. Четыре упаковки дополнительных зарядов и 10 патронов основного заряда к минам. Набор отвёрток и ключей для выверки прицела и ремонта миномёта. Карта, миниатюрный пластиковый круг с делениями угломера, короткая линейка, карандаш, блокнот, перочинный нож в правом набедренном кармане. При выходе в высокогорье, изредка брал малый ледоруб и метров тридцать верёвки. В холодное время года ремнями проторачивал к вещевому мешку японский спальный мешок, весом около полутора-двух килограммов. В ненастную погоду добавлялась ещё и плащ-накидка. Летом, вполне естественно, два эти предмета были без надобности. Даже если попадали под дождь, при жаре в 40 градусов обмундирование высыхало буквально за несколько минут. Учтите, что в 1981-1983 годах хлопчато-бумажное обмундирование было старого образца, не "афганка", так что нашивать все карманы приходилось самостоятельно вручную. И "лифчик" из плавжелета я как-то не воспринял серьёзно. Да и хлопчато-бумажное обмундирование было у меня специальное, только при проведении рейдовых операций в горах. В пункте постоянной дислокации и при проведении строевых смотров, надевал другое, как правило, танковый комбинезон песчаного цвета или КЗС (комплект защитный сетчатый). В общем, при выходе в горы, комплект имущества и экипировки был минимально облегчённый, что бы иметь возможность взять дополнительный груз у выдохшегося в движении солдата. Сержанты, скажем так, были практически все славянами, крепкими и выносливыми. Да и на наводчиков миномётов грех было жаловаться. А вот некоторые "парни с Востока" нуждались в помощи и поддержке. Вот и представьте себе теперь, что дополнительно пришлось бы тащить с собой средства вычисления и автоматизации. При дневном перехода в 30-40 километров по горам, эти 3-4 дополнительные килограммов веса, изрядно натрудили бы все конечности, и к исходу дня превратились бы в добрые 20 килограммов. Всё, что имелось у меня с собой, подкреплённое опытом и знаниями, вполне позволяло определить координаты и подготовить данные для стрельбы. При этом, весовые данные артиллерийской экипировки, колебались в пределах 200-500 граммов.

Ладно. Все сказанное выше, имеет чисто информационный характер. Суть вопроса в том, что опыт боевых действий в Афганистане, нарабатывавшийся на протяжении девяти с лишним лет, оплаченный кровью и потом советских военнослужащих, в нынешнее время попросту перестал быть востребованным. Типа того, что в свете требований новейшего периода истории, можно без него и обойтись. А ведь, зря. То, что умел при Советском Союзе практически голыми руками и без каких-то приборов делать советский офицер, не под силу было ни американцу, ни немцу, ни французу. Простейший пример, опять же из своей жизни. Как-то весной 2000 года, находясь на полигоне Репище в районе города Осиповичи в лагерном сборе артиллерии корпуса, начальник артиллерии нашей части подполковник Бобриков Сергей Валентинович решил провести для личного состава группы артиллерии показательные стрельбы офицеров-"афганцев". Благо тогда боеприпасов к 76,2-мм пушке ЗИС-3 было больше чем достаточно, да и офицеров-"афганцев" в группе артиллерии тоже много. Учебные огневые задачи выполнили к этому времени все, кому было положено стрелять с заменителем. А снаряды остались. Не везди же их обратно и сдавать на склад? Условие для выполнения задачи "афганцами". На огневой позиции стоит готовая для стрельбы пушка. На наблюдательном пункте - офицер в готовности к поражению цели. Приборов для разведки и подготовки данных у выполняющего огневую задачу, кроме бинокля, нет никаких. Правила стрельбы выполнять не нужно. Главное, в кратчайшие сроки и с минимальным расходом боеприпасов поразить цель. В общем, были созданы такие же условия, какие бытовали в Афгане с 1979 по 1989 года. И, что удивительно? Задачи-то все выполнили. Быстро и качественно. Конечно, любой современный проверяющий артиллерийский начальник, поставил бы за выполнение подобных огневых задачи твёрдую неудовлетворительную оценку, учитывая, что каждая команда, каждая огневая очередь стрельбы, сопровождалась грубыми нарушением Правил стрельбы и управления огнем артиллерии. По временным параметрам подобные задачи и вообще не попадали ни под какую-то статью Курса подготовки артиллерии. В общем, сплошные нарушения при достойном результате. Вот такие дела. Всё-таки, возьму на себя смелость и напомню, как в Афганистане от классических Уставов и Наставлений, опираясь на богатый опыт и требования конкретной обстановки, приходили непосредственно к практическому применению войск. Чисто в качестве личных воспоминаний.

2.

Вполне естественно, начну с того вопроса, который мне ближе и понятнее всего. Артиллерия. Да не просто артиллерия в классическом её понимании, а то, что "истинные" артиллеристы и за артиллерию-то никогда не считали. "Курица - не птица, миномётчик - не артиллерист".

Миномёты. 82-мм миномёты были самыми массовыми и наиболее применяемыми огневыми средствами поддержки пехоты, десантников и пограничников в Афганистане. Только в одном мотострелковом полку по штату их было 27 штук, из которых 9 единиц - автоматические миномёты 2Б-9 "Василёк", а остальные 18 - переносные миномёты 2Б-14 "Поднос". В мотострелковых бригадах и вообще миномётов было под завязку, учитывая что миномётные батареи имели на вооружении по 12 миномётов: 2Б-9 "Василёк" - 6 единиц и 2Б-14 "Поднос" - ещё 6. Плюс к этому в десантно-штурмовом батальоне каждая десантно-штурмовая рота имела свой миномётный взвод из четырёх 82-мм миномётов 2Б14 "Поднос". Вот и получается, что в 40-й армии в применении, без учёта хранящихся на складах, имелось около шести сотен только 82-мм миномёта. Плюс к этому 120-мм миномёты 2Б-11 "Сани" и 2С-9 "Нона", которых было где-то 120 единиц. Опять же, в учёт не беру ММГ пограничников, и отдельные десантно-штурмовые батальоны. Считайте, что большая часть артиллерийских систем в советских войсках в Афганистане было представлена именно миномётами. Если не сказать, что преобладающая часть. Впрочем, и потери миномётов составляли львиную долю от всех артиллерийских систем советских войск. Оно и понятно. Конечно. Самоходные и буксируемые артиллерийские системы чаще подрывались на минах и сжигались из гранатомётов. Зато захватить у шурави миномёт было верхом мечтаний для "духов". Хоть можно было унести трофей в горы и использовать для своих целей. Это чистая статистика. В качестве сопутствующей информации.

Обращу теперь внимание на то, как использовалось это оружие в Афгане далеко "не по Наставлениям". Что-то, происходящее после 1983 года отмечать не стану, так как не присутствовал при этом и не слышал. А ведь опыт-то у пользователей с годами рос и развивался. Хотя, и в начале восьмидесятых годов у нас в Афганистане "преемственность поколений" находилась на должном уровне.

Для начала напомню те модернизации, которые производили войсковые умельца на миномётах. Слабыми местами миномётов всегда были уязвимость при обстрелах противником и низкая мобильность. Хотя, в то же время, незначительные размеры и весовые характеристики составляли их несомненную силу. Все слышали об 82-мм автоматических миномётах 2Б-9 "Василёк", установленных на корме БМП или МТЛБ. Впервые подобную "шайтан-арбу" мне довелось увидеть в сентябре 1981 года. Новаторами в нашей 201 мотострелковой дивизии выступили миномётчики рейдового горнострелкового батальона 149 гвардейского мотострелкового полка. Ясное дело, ведь только у них можно было провести подобный эксперимент. В 122-м мотострелковом полку на вооружении стояли БТР-70в. В 395 мотострелковом полку имелись вообще БТР-60. Да и МТЛБ, скажем так, имелись только в артиллерийских дивизионах полков, что практически сводило к нулю возможность их заполучить. Так что гусеничную базу для установки миномёта мы найти попросту не могли. Колёсная же база, не отвечала всем тем требованиям, которые были желаемы при установке на неё автоматического миномёта. На удивление, но, кое-где, эти "шайтан-арбы" прижились и использовались "на ура". Хотя, имелись кое-какие минусы. БМП, с закреплённым на горбу миномётом, душманы стремились уничтожить в первую очередь, так как при этом зарабатывали дополнительный денежный приз. И за БМП и за миномёт одним попаданием. Во-вторых, для стрельбы из миномёта приходилось разворачивать машину кормой (топливными баками) к противнику, что приводило к невозможности стрельбы в том же направлении из основного вооружения - мешал миномёт. В-третьих, подняв миномёт на верхнюю броню, да ещё и установив его поперечной осью на деревянные опоры, получали из-за ограниченности угла склонения, довольно приличную мёртвую зону перед стволом. В горной местности это могло привести к существенным трудностям. Однако, получив такое вооружение, готовое к ведению огня в любую секунду, о недостатках просто не думали. Скажете, что ничего удивительного в этой модернизации вооружения нет? А вот и не правда. Попробовали бы вы заняться подобным на территории Советского Союза или вообще, где-либо в мирных условиях. Вам бы просто не позволили "уродовать и курочить технику". Ну, а если вам всё-таки удалось бы втихаря сделать что-то подобное, просто строгим выговором не отделались бы. Пожалуй, отправились бы, распрощавшись с погонами, "поднимать с колен народное хозяйство".

Доводилось мне слышать, что пытались в Афгане поставить 82-мм миномёт 2Б-14 "Поднос" внутри десантного отделения МТЛБ, вырезав, для удобства, кормовую броню. Наподобие американского самоходного миномёта на базе гусеничного бронетранспортёра М-113. Видеть лично не пришлось. Хотя, скажу откровенно, что-то сомнение меня берёт, что подобная модернизация прижилась в войсках. "Овчинка выделки не стоит". И прицел миномёта, и верхний срез трубы должны быть выше уровня брони. Иначе просто не увидишь цель. Зачем же тогда городить огород? Всё равно расчёт за бронёй во время стрельбы не укроешь. Да и места в кормовом отсеке МТЛБ маловато.

Теперь о практическом применении миномётов. Только самое существенное. То, что я на всю оставшуюся жизнь остался влюблённым в этот вид коллективного оружия, не стоит и говорить. Тем более, что именно миномёты показали всё своё могущество в Афганистане во всей красе. Повторили время своего "создания" в начале прошлого века году в Порт-Артуре. Там тоже всё было подчинено "его величеству- эксперименту". Благо, что "тормозить творчество" здесь, в Афгане, было незачем и некому. Даже закостенелые консерваторы, которые на территории Советского Союза сами ни на миллиметр не отходили от требований руководящих документов, и всеми силами тормозили развитие здорового творчества подчинённых, "за речкой", под нажимом многоопытных ветеранов, старались не вмешиваться в этот процесс. Как результат - за девять с лишним лет нахождения советских войск в Афганистане, накопилось столько новаторских наработок и новшеств в применении миномётов, а также других разнообразных видов индивидуального и коллективного оружия, что всем научно-исследовательским институтам военной направленности супердержавы, с их обмазговыванием, применением в серийном производстве и разрабатываемых инструкциях по эксплуатации, было просто не справиться. Да и время, скажем так, было не совсем удачное. Развал СССР. Как результат - практически все бесценные наработки этого периода времени, остались только в памяти "афганцев". Приходится об этом только сожалеть. Впрочем, не буду "тянуть кота за...", и перейду к сути.

Повторяться насчёт установки миномётов 2Б-9 "Василёк" и 2Б-14 "Поднос" на подвижную базу, типа, БМП, МТЛБ, "Тойота" и прочие, нет смысла. Как уже было сказано, за подобную "порчу техники и вооружения" во внутренних округах, не сносить бы изобретателям головы. В Афгане же это прижилось и использовалось довольно широко. Хотя, на моей памяти, одну боевую машину пехоты с закреплённым на корме "Васильком" и установленным на башне 40-мм автоматическим гранатомётом АГС-17 "Пламя" "духам" как-то удалось сжечь. Шума из-за выхода из строя сразу трёх различных, обособленных видов вооружения было много. После этого в 149 мотострелковом полку долго подобную "шайтан-арбу" не делали. Ну да это уже мелочь.

Для тех, кто имел удовольствие практически использовать 82-мм автоматический миномёт 2Б-9 "Василёк", я не открою ничего нового, сообщив его "слабые стороны". Первый. Использование при стрельбе на минах только дальнобойного заряда приводило в горах ведение огня с закрытой огневой позиции к пустому времяпровождению. Учитывая высокую траекторию полёта трёх килограммовой мины при углах возвышения более 45º, все попытки провести хоть какую-нибудь пристрелку становились пустой затеей. Именно в горах Афганистана "роза ветров" была совершенно непредсказуемой. Вроде бы, в ущелье нет даже намёка на ветерок. Тихо, как в консервной банке. Условия для стрельбы идеальные. Первая мина пошла. Разрыв засечён. Вводишь корректуры и очередной выстрел. Разрыв мины оказывается совершенно в другом месте, не там, где ты его ожидаешь. Опять вводишь корректуры и опять очередной выстрел. Вновь разрыв лёг чёрт знает где. А всё дело в том, что порывы ветра на высоте траектории, относительно лёгкую мину попросту сдувают в сторону. Учитывая непостоянство направления ветра в горных условиях, разброс мин при такой стрельбе просто ужасен. Самому несколько раз приходилось подобным образом корректировать огонь "Васильков" нашей батареи. Для создания огневого налёта "на испуг", подобное ещё было допустимо. Если же необходим реальный результат поражения цели, то дело совсем "тухлое". А ведь при движении в пешем порядке, когда каждая мина к переносному миномёту 2Б-14 "Поднос" на вес золота, так заманчиво было использовать огонь автоматических миномётов, у которых боеприпасы можно не считать. Мин достаточно, и в боеукладке комплекса, и в транспорте батареи, и в машинах взвода обеспечения батальона. Второй недостаток. Что в высоком положении для стрельбы, что в низком, угол склонения ствола "Василька" менее 1º10´ сделать просто невозможно. По техническим характеристикам. Хорошо, если цель немного выше места стояния миномёта. А если ниже? Конечно, на дальности от километра и далее, можно что-то наколдовать. А на дальности прямого выстрела и менее? Ничего. Считай, что поразить её из автоматического миномёта невозможно. Впрочем, можно. Но об этом несколько позднее. Третий казус конструкторов. По руководству к эксплуатации, "Василёк" для стрельбы должен приводиться из походного в боевое положение, что заставляет его вывешивать на домкрате (высокое положение), проворачивать колёсный ход и опускать домкрат до упора вниз (низкое положение). На всё про всё, расчёт управится с переводом миномёта в боевое положение за полторы минуты. Хорошо натренированный расчёт может уменьшить норматив почти вдвое. Всё равно, до первого выстрела проходит около минуты. В условиях скоротечного боя, это довольно внушительное время. Как мы выходили из этого положения, также расскажу несколько позднее. Ещё один, не столько недостаток, сколько казус в комплексе машины 2К-21 "Василёк". Мины в кассетах хранились в трёх специальных контейнерах, по восемь кассет в каждом. Всего в готовности к стрельбе имелось 96 мин. При интенсивной скорострельности миномёта этого хватало на одну - полторы минуты. В кузове можно было разместить дополнительно в штатной укупорке ещё 130 мин (13 ящиков по десять мин). Учитывая, что штатный расчёт миномёта составлял всего четыре человека - командир миномёта, наводчик, заряжающий и водитель, - успеть зарядить опорожненные кассеты, было, практически, некому. Последствия? Израсходовав все кассеты, расчёт бросался снаряжать их заново. Миномёт замолкал. Или же, командир становился к прицелу, наводчик - производил досылание кассет, а заряжающий с водителем снаряжали кассеты. В этом вопросе выход находился только один. Из списанных или сожжённых машин подобного комплекса, нелегально извлекали ящики с кассетами и устанавливали в кузове. Это давало ещё 16 кассет на 64 мины. Хотя, и это имело свои недостатки. Мин в штатной укупорке при этом в кузове можно было разместить гораздо меньше. Впрочем, на моей памяти только один раз все три "Василька" нашей батареи полностью за один бой израсходовали весь свой возимый боезапас. Тем более, что это в Афгане было не слишком уж большая проблема. Имелся батарейный запас мин в отдельной машине, батальонный запас в транспорте взвода обеспечения и артиллерийские склады полков и дивизии, где этого добра всегда было навалом. Можно ещё продолжать описание мелких недостатков, да, думаю, это не имеет существенного значения, за исключением только, что вся система автоматики миномёта "Василёк" была рассчитана максимум на 2500 - 3000 выстрелов. Потом возникали проблемы с выгоранием досылающе-запирающе-стреляющего поршня. Как результат, при очередном выстреле пламя из канала ствола прорывалось к кассете, воспламеняя при этом дальнобойные заряды. Миномёт превращался в бесполезную железяку, опасную в применении.

Теперь остановлюсь на том, что оставил в предыдущем абзаце для последующего уточняющего рассказа. По углу склонения ствола миномёта. Находили способ выходить из этой ситуации вполне достойно. Как-то в нашей батарее случилось, что во время рейдовой операции преследовали в горах отходящую банду басмачей. Ввод в обстановку. Взвод автоматических миномётов, по приказу командира батальона, забрался по серпантину на очередной хребет, где и развернулся для ведения стрельбы. Банда, зажатая с двух сторон горнострелковыми ротами батальона, как-то проскользнула между ними и пошла по ущелью мимо взвода "Василёк". В тот момент времени на её пути больше никаких заслонов наших войск не было. Возникла реальная возможность упустить противника. Гоняйся потом за ней по горам, пока опять не удастся взять в "колечко". Нахождение банды значительно ниже места стояния миномётов, сводил на нет возможность ведения стрельбы по противнику. Разве что из автоматов. Почти как укус комара для слона. Навесная стрельба из автоматических миномётов, как было сказано ранее, эффекта не давала. В общем - тупиковая ситуация. Командир взвода автоматических миномётов прапорщик Виктор Майборода нашёл выход из положения. Тросом привязал "Василёк" за станины к бамперу машины и спустил его по наклону ската горы таким образом, что почти всё ущелье оказалось под прицелом. В пределах горизонтального угла поворота ствола. Концы сошников станин оказались значительно выше казённой части миномёта, что уже позволяло видеть в прицел противника. Наводил и стрелял из миномёта по банде сам прапорщик Майборода. Расчёт только досылал кассеты с минами. Вот так, по сути дела вися вниз головой, Витя своим огнём заставил банду в панике бежать в обратном направлении. А там её уже поджидали наши роты, которые, в конечном итоге, частью уничтожили, а частью рассеяли душманов в этих самых горах. После стрельбы, машина попросту вытащила миномёт со ската. Удачный опыт, позволявший и в дальнейшем применять его в менее экстремальных ситуациях. Поднимая станины миномёта вверх, можно искусственно увеличивать угол склонения ствола. В данной ситуации существует один маленький нюанс, на котором я остановлюсь. При стрельбе миномёта в вывешенном состоянии с домкрата, стрельба с приподнятыми станинами могла попросту вывести из строя механизмы самого домкрата. Ведь изменялось положение центра тяжести миномёта, что влекло появление излишней поперечной нагрузки при выстреле. Поэтому, как правило, в определённых ситуациях выбирали естественный склон, производили перевод миномёта в боевое положение и старались после этого его особе не менять. Понятное дело, что в Афгане списать вооружение и заменить его на новое, было делом довольно простым, но несколько длительным. Отвези миномёт в Термез. Дождись документов на получение нового. Опять езжай на перевалочную базу в Термез для его получения. В общем, это могло занять от пары недель до пары месяцев. А батальон оставался при этом без дополнительной огневой поддержки. Сами знаете, что порой дополнительный ствол автомата играл решающую роль в бою.

По третьему недостатку "Василька". Время для перевода его из походного в боевое положения. Скажем так. Тренировки по переводу миномётов из походного положения в боевое и обратно, мы проводили постоянно и с возрастающим напряжением, добиваясь полной взаимозаменяемости в расчётах. Результаты, доложу вам, были не только отличные, но и сверх отличные. Некоторые расчёты умудрялись официальные нормативы перекрывать почти в два раза. Объяснять военнослужащим срочной службы после первого же боя, зачем это нужно, не возникало необходимости. Каждая выигранная секунда могла спасти жизнь. Если не тебе самому, то уж твоему товарищу - точно. Нормативы, понятное дело, тренировали в строгом соответствии с руководством по боевой работе. Что бы, не нарушать требований мер безопасности и руководства по эксплуатации. Как-то во время совершения марша колонной батальона, возникла необходимость срочно оказать огневую поддержку соседям, попавшим в "духовскую" засаду. Туда убыл взвод "Васильков" при поддержке горнострелковой роты. Автоматические миномёты пришлось приводить в боевое положение сходу и под интенсивным обстрелом душманов. Благо, что машины комплексов временно прикрыли своей бронёй БТРы. Тогда командир взвода прапорщик Майборода принял решение открыть стрельбу без вывешивания миномётов на домкрат. Только сами домкраты расстопорили и сбросили на грунт, развели станины и вели огонь с колёс. Наставлением это запрещено, так как система торсионного подрессоривания колёсного хода, не даёт нужной жёсткости миномёту, и при нагрузках он немного "гуляет" каналом ствола. Ну да это не особо важно при стрельбе прямой и полупрямой наводкой. Подобное новаторство, скажем прямо, далеко не приветствуется в мирных условиях. Зато в условиях ведения боевых действий, очень даже применимо. Впрочем, я несколько увлёкся описанием автоматических миномётов. Пора перейти к их младшим братьям - 82-мм миномётам 2Б-14 "Поднос". Тоже есть о чём поведать

Более простой системы коллективного оружия, чем 82-мм миномёт 2Б14 "Поднос" придумать просто невозможно. Металлическая труба 82-мм калибра с отвинчивающимся казёнником и механизмом от двойного заряжания, цельнометаллическия плита, двунога-лафет, миномётный прицел и вьюки для переноски. Вот и все составляющие. В отличие от своего старшего собрата 82-мм батальонного миномёта БМ-37, "Поднос" имеет более облегчённую (на 15 килограммов) конструкцию, что, вполне естественно, сделало его более хрупким и требующим особо нежного отношения в эксплуатации. Ни дай Бог, при стрельбе плита ляжет не горизонтально, или грунт под плитой окажется слишком рыхлым или болотистым. Всё это может привести при выстреле к деформации винта подъёмного механизма двуноги-лафета, толщиной около полутора сантиметров. Было у меня такое. Очень неприятное явление. Подъёмным механизмом в месте изгиба начинает клинить, а то и вообще не вращается. Исправить это в полевых условиях совершенно невозможно. Да и в полковых мастерских, также. Миномёт подлежит капитальному ремонту. Впрочем, этот недостаток случается довольно редко. Второй недостаток. Малый выбор боеприпасов. Осколочная мина весом в 3,5 килограммов, да осветительная мина. Во всяком случае, только эти два вида боеприпасов имелись на нашем складе ракетно-артиллерийского вооружения. Доводилось мне видеть у "зелёных" дымовые мины. Даже одну обменять на две осколочные. Впрочем, эффект от неё меня несколько разочаровал. Более заметный разрыв, и только. Третий недостаток, свойственный всем системам, у которых пороховые заряды контактируют с внешней атмосферой. Порох быстро впитывает влагу, из-за чего даёт усиленный нагар. Для казнозарядных систем артиллерии это не особо чувствительно. Просто несколько изменяются баллистические характеристики выстрела. В 82-мм миномётах 2Б14 "Поднос" это становится в бою настоящим бедствием. Если пришлось вскрывать герметичную укупорку дополнительных зарядов, хочешь - не хочешь, но предохранить заряды от воздействия влаги, просто невозможно. Учитывая тот факт, что в ящиках с минами на каждую мину имелась одна укупорка с дополнительными зарядами, приходилось экономить и создавать специальный запас зарядов. Нагар в канале ствола миномёта после второго выстрела создаёт дополнительное сопротивление при опускании мины в ствол, в результате чего, капсюль основного заряда не в состоянии с нужной силой наколоться на боёк. Мина просто медленно соскальзывает да казённой части, и остаётся в стволе. У миномётчиков это называется "аборт". То есть нужно принудительно вытаскивать мину через верхний срез ствола, наклоняя миномёт вниз. Довольно хлопотное и длительное мероприятие, отнимающее несколько драгоценных минут. В принципе, это все, заслуживающие внимания недостатки.

Теперь пару примеров новаторства с "Подносами". То, что делал сам, видел или слышал. Всё в куче. Помнится, я уже где-то рассказывал, как осветительные мины мы использовали несколько в другом качестве. Накоротке напомню. Зная, что при горении осветительного состава этих мин, на землю сыпется каскад горячих искр, в виде дорожки, установку трубки на мине делали с таким расчётом, что бы парашют раскрывался метрах в 50-70 от земли. Состав горел около 50 секунд, что позволяло горящей запрессовке, упасть на землю и поджечь окружающие горючие материалы. Сено, деревянные конструкции, ветошь. Рассчитать нужно было только так, что бы горящая дорожка двигалась точно в направлении объекта будущего пожара. При соответствующем опыте, это достигалось довольно легко. После первой-третьей пристрелочной мины. Кстати, иногда мы осветительные мины использовали в качестве психологического воздействия на "духов". При срабатывании вышибного заряда, в стороны летели корпус и хвостовик мины. Оба полностью полые. При этом они создавали довольно сильный свист, привычный для уха специалиста, но страшный для непосвящённого. Что из этого следовало? Представьте сами, если у вас над головой появится непонятное свистение и бульканье, явно искусственного свойства. Тут впору любому человеку дать дёру. Что, довольно часто, наш противник и делал.

Один незначительный фактик. Скажу сразу, что у нас в миномётной батарее, предохранитель от двойного заряжания, навинчивающийся на конец ствола, попросту не использовался. Весила эта железяка более двух килограммов, и в горах при переноске, создавала дополнительный ненужный груз. Обычно она лежала в машине, в своём чехле в ящике для миномёта. В мою бытность ни одного случая попадания двух мин одновременно в один ствол не произошло. К счастью. При самой интенсивной стрельбе, когда удавалось "повесить" в воздухе до первого разрыва 37 мин, даже поползновений к подобному нарушению мер безопасности не было замечено. Именно это игнорирование предохранителя от двойного заряжания, не только облегчало миномёт при переноске в горах, но и давало возможность ускорить выстрел, так как отпадала возможность утыкания перьев хвостовика мины в механизмы предохранителя. Явное нарушение мирного времени во благо военного времени

Довелось мне как-то слышать, что в связи с отсутствием под рукой двуноги-лафета, из 82-мм миномёта одному офицеру-умельцу пришлось вести огонь "с руки". То есть, обмотал ствол тряпками, что бы при выстреле не обжечь руки, примерно на глаз навёл ствол по дальности и по направлению, и дал команду стрелять, то есть, опускать мину в канал ствола. Конечно, подобный способ стрельбы явно попахивает артиллерией четырнадцатого века. А мы-то в каком веке воевали по летоисчислению Афганистана? Причём, вполне себе допускаю подобный случай. Естественно, истоками его было безвыходное положение. И только специалист высочайшего уровня, с выработанным практикой глазомером и огромными навыками в эксплуатации миномёта, мог решиться на подобный эксперимент. С чем его и поздравляю. Он вписал неизгладимую страничку в летописи ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

Теперь обращусь непосредственно к самой стрельбе из 82-мм миномёта. От восторженных откликов об этом эффективном оружии вновь воздержусь. Опять обращу ваше внимание на тех Правилах стрельбы наземной артиллерии, которые существовали в Советской Армии того периода. Впрочем, за двадцать семь лет моей службы в артиллерии, эти правила менялись неоднократно. Порой, кардинальным образом. Причём, в дополнении к Правилам стрельбы, существовал ещё и Курс подготовки артиллерии. Первый документ учил тому, как нужно стрелять, а второй регламентировал порядок оценки за результаты стрельбы. Одним из пунктов оценки были ошибки Правил стрельбы. Допустил ошибку - оценка на балл ниже. Допустил три ошибки - "Слазь с коня, не мучай скотину". Причём, это было не зависимо от того, с каким результатом выполнил ты задачу стрельбы в установленное время. Перечислять все возможные ошибки Правил стрельбы не имеет смысла. Этому были посвящены довольно внушительные дополнительные книги. Этому учили артиллеристов постоянно и целенаправленно. К чему вся эта преамбула? А к тому, что Афганистан нас на практике учил совершенно другим "правилам стрельбы". И ни одна моя практическая стрельба по поддержке пехоты в реальном бою, не была бы в мирных условиях оценена выше двойки. Хотя, результат стрельбы всегда, или почти всегда, был достигнут в кратчайшие сроки с минимальным расходом боеприпасов. Чисто в качестве примера. Если я не ошибаюсь, летом 1981 года к нам в полк прибыл по замене новый начальник артиллерии полка майор Журавлёв. Первое, что он сделал после приёма дел и должности, вывел единственное подразделение артиллерии полка, находящееся в пункте постоянной дислокации полка - нашу миномётную батарею, - на наш местный импровизированный полигон для практического выполнения стрельбы из миномётов. Благо, для этого мероприятия не нужно было выставлять оцепления, назначать администрацию руководства стрельбой и соблюдать все остальные формальности, которые вытрепывали нервы в мирных условиях. Распространяться долго не стану, как мы с позором завалили этот "экзамен". С закрытой огневой позиции никто из офицеров и прапорщиков батареи, положительной оценки не получил. Все и всё забыли напрочь. Единственный, кто нас выручил, так это командир взвода автоматических миномётов прапорщик Виктор Майборода. Он просто попросил заменить ему стрельбу с закрытой огневой позиции стрельбой прямой наводкой. Причём цель, скажем так, была не только маленькой, а просто миниатюрной: неразорвавшаяся 82-мм мина, установленная на хвостовое оперение на камне метрах в 150-200 перед миномётом. Её невооружённым глазом и увидеть было проблематично. В общем, поколдовав у оптического прицела "Василька", Витя со второй мины прямым попаданием "цель" уничтожил. После этого начальник артиллерии полка плюнул, и в дальнейшем никаких подобных инициатив в вопросе тренировок по стрельбе и управлению огнём не проявлял. Правда, и в полку он пробыл только до осени 1981 года. Во время одной из рейдовых операций, на которую он выехал с нашим батальоном, его БРДМ-2 был подбит, а он сам получил ранение. После госпиталя майор Журавлёв к нам уже не вернулся. Новый начальник артиллерии полка майор Ятел А.Д, подобных инициатив со стрельбой и вообще не проявлял. А то бы, результаты были бы похожими. Опыт, глазомер и внутренняя интуиция позволяли нам, командирам-миномётчикам, полностью игнорировать все существовавшие в то время каноны и правила, заботясь только о выполнении поставленной задачи в сжатые сроки.

Как-то в предыдущих своих рассказах я уже останавливался на тесном взаимодействии миномётчиков с пехотой батальона. То, что командиры рот всегда и везде старались прикрыть миномётчиков своей бронёй и огневыми средствами, усилить их оборону пулемётами, помочь с доставкой боеприпасов - вполне понятное явление. В этом были заинтересованы одинаково обе стороны. Хотя, скажу откровенно, отношение к артиллерии у пехоты разительно отличалось от мерок Союза. В лучшую сторону. Миномётчики, действовавшие в составе рейдовых батальонов, котировались весьма высоко. Было из-за чего. Ведь порой, когда "духов" из стрелкового оружия было достать проблематично, только миномёты могли помочь без потерь выполнить задачу. Впрочем, это обычные прописные истины. Зато на одном из довольно часто применяемых способах взаимодействия, не остановиться просто грешно. Это использование автоматического гранатомёта АГС-17 "Пламя" для пристрелки дальности до цели. Обычно, при боевых действиях в горах, АГС-17 с расчётом старались расположить рядом с огневой позицией миномётов. При обнаружении цели, двумя-тремя выстрелами пристреливали цель прямой наводкой, определяя по прицелу дальность и одновременно, прижимая противника к земле. После этого, как правило, с первой мины происходило накрытие цели. Проверено на практике. В этом мне не дадут соврать те, кто неоднократно имел возможность подобное наблюдать. Всё-таки, выстрел АГС-17 весил в несколько раз меньше, чем миномётная мина, что давало возможность экономить мины для экстренного случая. Конечно, и здесь имелись свои ограничения, связанные с техническими возможностями. Всё-таки, дальность стрельбы миномёта была в два с лишним раза больше, чем у автоматического гранатомёта. Зато в пределах совпадения - милое дело. Чем мы многократно пользовались. Да и сейчас это вполне актуально. Особенно для миномётов калибра 82-мм. Ведь лазерные дальномеры ЛПР имеются далеко не в каждом миномётном взводе, если вообще имеются в батарее. При ведении огня полупрямой наводкой, определение дальности до цели даёт практически девяносто процентную вероятность накрытия цели с первого-второго выстрела. Да и с закрытой огневой позиции вопрос знания дальности до цели сокращает время на выполнение задачи. Впрочем, это уже больше интересует непосредственно специалистов.

Перейдём к следующему моменту. Любой профессиональный артиллерист вам слёту скажет основной принцип применения артиллерии при подавлении или уничтожении цели: "Один - три - вагон". То есть, проводится пристрелка цели одиночными выстрелами, а потом по ней выпускают массу боеприпасов, установленных для выполнения поставленной задачи. Если бы нам в Афганистане пришлось бы придерживаться этого правила, служба ракетно-артиллерийского вооружения замучалась бы поставлять боеприпасы для артиллерии. Особенно для массово применяемых миномётов. Что ни говорите, но миномёт - оружие площадное. Рассеивание мин, пусть и соответствует рассчитанному эллипсу, но весьма значительное. Как мы выходили из подобной каверзной ситуации. Скажем так. За всю свою службу в Афгане, мне ни разу не довелось управлять огнём всей миномётной батареи в полном составе, и даже взводом наносить сосредоточенный удар по цели. И не из-за того, что боеприпасов не хватало. Просто в подобных массированных обстрелах не было нужды. С практической стороны. Зачем гробить, допустим, двести мин, если можно десятком, с видимым визуальным результатом, поразить противника и заставить его прекратить сопротивление. К чему я клоню? А к тому, что командир вполне может реально оценить результаты своей практической стрельбы. И если он не совсем уверен в положительном результате, продолжить выполнение задачи. Это, скажу прямо, кардинально отходит от требований руководящих документов по артиллерии. Причём, ведёт к оценке за выполнение задачи, как неудовлетворительной. Конечно, при обучении методом на "запиши", да ещё и условными боеприпасами, можно с лёгкостью "израсходовать" полтысячи "бумажных" снарядов. Только ведь артиллеристов учат в мирное время тому, что необходимо на войне. Вот и станут они в боевой обстановке использовать те знания и навыки, которым их научили. Гахнет командир дивизиона 122-мм гаубиц Д-30 пятьсот снарядов по самоходной батарее противника, и останется с двумя сотнями от боекомплекта на весь дивизион. "Давайте, начальники, ещё боеприпасы, иначе я скоро буду "пустой". Есть в этом резон? Сомневаюсь. Опыт Афганистана показывает, что боеприпасы, даже если их "не меряно", нужно беречь. Кстати, даже применение армейской артиллерии большой и особой мощности в Афгане, придерживалось принципа экономии. Что себя вполне оправдывало.

Во время службы "за речкой" мне довелось столкнуться ещё с одним элементом совместных действий артиллерии и пехоты по противодействию противнику. О подобном мне ранее ни слышать, ни читать не приходилось. Впрочем, нечто близкое по смыслу в военной истории имелось. Суть. Во время проведения рейдовой операции в районе ущелья Мармоль, нашему батальону довелось столкнуться с весьма воинственной и упрямой бандой пуштунов. В ночь на 1 сентября 1981 года эта банда предприняла нападение на позиции нашего батальона и роты соседнего 149 мотострелкового полка. Удалось отбиться, хотя и с потерями. На этих позициях нам предстояло находиться ещё пару дней. По задумке вышестоящего начальства. Поэтому командованием батальона было принято решение подготовить минную засаду на тропе, ведущей к нам от подножья ущелья. Именно по ней банда шла к нам ночью 1 сентября и отходила назад. Прежде чем установить мины, несколько точек, видимых с позиции передового охранения, пристреляли из миномётов. Противопехотные мины установили как на самой тропе, так и вокруг пристрелянных точек. На позиции охранения старшим был назначен заместитель командира восьмой горнострелковой роты по политической части старший лейтенант Сергей Шестопалов. Ночью, в условиях ограниченной видимости, наблюдение за тропой вели с использованием ночных прицелов снайперских винтовок СВД. Подготовка минной засады была проведена вовремя, так как уже на следующую ночь по подготовленной для встречи тропе, к нам направилась солидная группа "духов". Первую пристрелянную точку Шестопалов пропустил, дав тем самым, возможность втянуться душманам в минный мешок. По команде Сергея, при подходе басмачей ко второй пристрелянной точке, я открыл огонь из одного миномёта. Второй миномёт был наведён на третью точку, в готовности к ведению огня в случае прорыва банды по тропе к нам. Учитывая тот факт, что из-за ограниченности боеприпасов ни о каком заградительном огне говорить не приходилось, целью данного обстрела было только посеять панику среди "духов". Это удалось в полной мере. Басмачи от разрывов миномётных мин бросились в разные стороны, тем самым, увеличив вероятность подрывов на установленных нами противопехотных минах. В общем, засада удалась. Хотя, в условиях ночи и полного безлунья, говорить об уничтожении банды не приходится. Да и определить их реальные потери было затруднительно. Они были, это точно. Ведь кроме миномётных воронок на поле остались места подрывов противопехотных мин. Только своих раненых и убитых душманы попросту унесли. Конечно, рассказанное выше напоминает действие так называемых артиллерийских засад с использованием аппаратуры "Тропа". Только вот в чём незадача. Об этой аппаратуре мы в 1981 году и слыхом не слыхивали. Хотя, в более позднее время, в Афгане её успешно использовали. Да и об артиллерийской засаде в нашем случае разговора нет. Не тот был у меня запас мин, что бы создавать море огня. Хотя, случай, я вам доложу, весьма интересный и поучительный.

Наверное, с вопросами артиллерии на этом и закончу. Пора коротко остановиться на том, как теоретические основы перекраивались на практике в других родах войск.

3.

Пехота, или, если уж быть более правильным, мотострелки. Кому-нибудь доводилось видел, как на территории Союза совершает марш своим ходом мотострелковый батальон? Думаю, что из военного люда, подобное видели многие. Управление батальона, мотострелковые роты, миномётчики, отдельные взвода. Всё в соответствии со штатной структурой. Стволы башен направлены в сторону движения. Над бронёй возвышается голова механика-водителя и фигура командира. Десантные люки наглухо закрыты. Всё в соответствии с инструкцией и Строевым уставом. Афганистан. Небронированные машины батальона всегда следовали в середине колонны, да ещё и прикрытые в промежутках "бронёй". Орудия и пулемёты развёрнуты "ёлочкой". На броне в движении, до первого выстрела, все, кроме башенного стрелка. Чисто для безопасности при подрыве на мине и обеспечения кругового наблюдения. Бойницы в бортовой броне в любое мгновение готовы принять ствол автомата для ведения огня.

Продолжу. Одной из особенностей ведения огня из 30-мм автоматического гранатомёта АГС-17 "Пламя" был способ его применения, для массированного поражения очередями открыто расположенной пехоты противника. При этом отдача выстрела гранаты ощутимо подбрасывала тело гранатомёта вместе со станком. При короткой очереди гранатомёт напоминал скачущего ишака. Ни о какой точности стрельб при этом речи вести не следовало. В общем, только первая граната могла быть успешной. В нарушении мер безопасности, многие командиры, дабы временно утяжелить гранатомёт, укладывали поперёк его военнослужащего. Груз в 60-70 килограмм не позволял оружию прыгать, увеличивая в разы точность даже длинной очереди. А в мирных условиях как, слабо? Зато, эффективно.

Насчёт использования пакетов вертолётных НУРСов на башнях боевых машин пехоты и бронетранспортёров уже говорилось не один раз. Пусть и не особо точное оружие, зато, психологически весьма эффективное. Зная современное вооружение, приходится удивляться, что до сих пор на пехотных бронеобъектах, типа БМП и БТР, не устанавливают малые пакеты неуправляемых реактивных снарядов. Хотя, я не ошибусь, когда начну доказывать полную несостоятельность выпускников общевойсковых училищ в вопросах практического использования артиллерийского вооружения. Почему? Да просто потому, что в Вооружённых Силах и раньше, и сейчас, весьма затруднительно найти мотострелка, который скажет, что он сможет поразить бронеобъект с использованием штатного противотанкового управляемого снаряда. А о проводивших подобные практические пуски ПТУРСов, и вообще говорить не приходится. Так, скорее всего, будет и в случае установки на бронеобъектах НУРСов. В Афгане, скажу честно, все общевойсковые командиры любили усиливать огневую мощь своих подразделений всевозможными имеющимися средствами. Да и о безопасности, своей и подчинённых, пеклись сильно. Срезанной с подбитой бронетехнике бронёй укрепляли двери и кузова автомобилей. Заранее готовили специальные приспособления для подтягивания ступиц колёс БТРов при подрыве на минах. Да и ещё очень многое, специфичное для своего вооружения.

Танкисты. Вынужден повториться, однако это стоит сделать, что бы собрать всё по тематике в кучу. Во все времена самым слабым местом в танках была... их заводка. Хотя, специально для обеспечения этого мероприятия, имелся основной способ - с помощью штатных аккумуляторов, и дополнительный, - с помощью воздушных баллонов высокого давления. Или наоборот. Меня всегда несказанно удивляло то, что как только с помощью аккумуляторов завести танк не удаётся, воздушные баллоны оказываются пустыми. Вот вам и мёртвая многотонная железяка, у которой, из-за посаженных аккумуляторов, всё электрооборудование, включая и электроспуски вооружения, становятся ненужным украшением. Конечно, для подобных экстренных ситуаций имеются механические дублёры. Только для осуществления подвижности танка, кроме как с заведённым двигателем, ничего пока не придумано. Разве что, использование ломов и мускульной силы человека. Что звучит просто фантастически. Афганистан мне дал наглядный урок, как можно весьма просто выйти из подобной тупиковой ситуации. В городе Айбак, где находился командный пункт нашего батальона, на усиление из танкового батальона были выделены танки. Вообще-то, танки в Афгане были излишней роскошью. Скорость движения у них относительно небольшая. Использовать в горах не целесообразно из-за сильной пересечённости рельефа. В основном их старались использовать в качестве неподвижных огневых точек. В Айбаке один танк ежедневно выходил на дорогу в пяти километрах от командного пункта, и до сумерек имитировал охрану трассы. Именно имитировали, так как экипаж танка, от нечего делать, спал на броне или занимался своими личными делами. Случалось, что за день "бденья" аккумуляторы танка оказывались посаженными на нет. С соответствующим приложением. А ведь нужно было возвращаться на ночь на КП батальона. Вызывать тягач для заводки двигателя - дело муторное и грозящее от зампотеха батальона серьёзными неприятностями. Выход из положения нашли. Снаряд в ствол и канал ствола параллельно оси машины. Задняя передача при включенной массе. Выстрел. Отдача ствола сдвигает танк с места. Двигатель заводится. Остаётся только немного поработать, накачать воздух в баллоны, подзарядить аккумуляторы, и с чувством исполненного долга, двигаться к месту ночёвки. А на вопрос, по кому стреляли, можно с достоверностью соврать, что увидели группу, предположительно, басмачей, которую и обстреляли. Поверят. Тем более, что ничего крамольного здесь не наблюдается. Не стоит только повторять подобное в мирных условиях. Начальство не поймёт. Да и по шапке получить не долго.


Продолжение следует
provencial2015
 
Сообщения: 2569
Зарегистрирован: 12 июн 2015, 02:23

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение provencial2015 » 06 фев 2018, 22:31

Чеботарёв Сергей Иванович

"От классики к практике"

продолжение

Далее. Всем известно, что гранатомёты в руках басмачей показали себя весьма эффективным оружием для борьбы с бронеобъектами. Советские танки не остались в стороне от их пагубного воздействия. Тем более, что так называемой "активной брони" на этих самых танках я, как-то, наблюдать не имел удовольствия. Именно поэтому, кумулятивная струя, сокрытая в гранатах ПГ-7, продула не одну дырку в броне танков. Бороться с этим злом можно было, что наши изобретатели не единожды делали. Ведь для того, что бы ослабить воздействие струи, достаточно было заставить взрыватель гранаты сработать на некотором расстоянии от брони. Для этого попросту на пути возможного контакта гранаты и брони, ставили разнообразные преграды. Самыми эффективными из преград были обычные металлические сетки, установленные на каркас. Что только можно было ни увидеть на наших танках? Панцирные и пружинные сетки армейских кроватей, сетки-рябицы от заборов, металлические каркасы, сваренные из уголка или арматуры, и переплетённые проволокой. Всё это делало похожим боевую машину на какого-то "выходца" со вторчермета. Понятное дело, что подобные усовершенствования делались с целью сохранения в целости танка и его экипажа. Однако, не соответствовали требованиям заводской комплектации. "Красная тряпка" для любого начальника в условиях мирной жизни. К слову. Сирийцы уже в настоящее время провели подобные усовершенствования на 23-мм ЗСУ-23-4 "Шилка". Только уже на промышленной основе. Вид у боевой машины совершенно изменился, стал каким-то угловатым и объёмным.

Противовоздушная оборона. Понятное дело, что Афганистан совершенно отучил наши войска от возможной угрозы нападения противника с воздуха. Поэтому само понятие "противовоздушная оборона" стало для 40-й армии чем-то отвлечённым. Полки ПВО в мотострелковых дивизиях занимались охраной и обороной важных объектов. Полковые зенитно-ракетные батареи и батальонные зенитные взвода также, как правило, стояли на охранении пунктов постоянной дислокации своих полков. Единственно, что выделялось рейдовым батальонам, так это одна 23-мм ЗСУ-23-4 "Шилка". Особенностью этих машин в нашем полку было то, что вся радиолокационная аппаратура с них была снята, что позволило существенно увеличить возимый боекомплект автоматов. Использовали "Шилку" далеко не по прямому назначению. Идеальное средство огневой поддержки пехоты. Естественно, не во время пеших переходов по горам. С нашим батальоном обычно ходил один и тот же экипаж "Шилки". При стрельбе по наземным целям бóльших специалистов найти было трудно. До сих пор помню, как из 23-мм ЗСУ-23-4 "Шилка" расчёт очередью "нарезал" кремлёвские зубцы на местных дувалах. Зато и при подавлении огневых точек душманов, лучшего огневого средства не было. Достаточно было пройтись одной очередью из всех четырёх стволов по позициям "духов" в кишлаке, как вся банда давала дёра, оставляя заблаговременно подготовленные оборонительные позиции. Сомневаюсь, что где-то в Боевых уставах можно было найти подобный способ применения этих боевых машин.

Сапёры. Вот уж кому на этой войне не нужно было скучать и искать себе работу. В Афганистане советским сапёрам, пожалуй, досталось трудностей по самые ноздри. Причём всем, без исключения. Хотя, стоит отметить, сапёр всегда оставался сапёром, независимо от его должностной специфики: минёр-подрывник, мостостроитель, прокладчик пути или кто-то иной. Во всяком случае, для общевойсковиков. Да оно и понятно. Ведь в училищах будущих специалистов инженерного дела учили всему, что касается "кротиной специальности". Как строить и взрывать мосты, создавать и минировать колонные пути, устанавливать и снимать минные поля. В принципе, как и вообще всех специалистов Сухопутных войск. Только у нас это был второстепенный предмет, а у сапёров - профилирующий. Я не стану вдаваться в подробности действий непосредственно инженерно-сапёрных подразделений и частей в полном их составе. Расскажу только о том отделении, которое постоянно находилось во время проведения рейдовых операций с батальоном, а немного позднее - в зоне ответственности в провинции Саманган. О минной засаде в ущелье Мармоль я уже рассказал. Была у меня возможность видеть так называемый "противопехотный минный мешок". Многие, надеюсь, о таком способе поражения противника слышали. Наиболее эффективно его применение именно в горных условиях. Это когда устанавливаются на склонах ущелья управляемые противопехотные мины направленного действия, типа МОН-50, МОН-100, МОН-200. Причём, порой протяжённость такого "минного мешка" может достигать до полукилометра. Мины располагают ярусами, наводя в разные точки, что бы надёжно перекрыть всю поверхность тропы или дороги в самом ущелье. К сожалении, зона сплошного поражения от сработавшей мины направленного действия, хоть и имеет достаточную дальность, но сноп готовых убойных элементов сильно суженый, и на максимальной дальности захватывает ширину около 12-15 метров. Именно поэтому с одной и другой стороны тропы обычно устанавливают вдоль оси наиболее мощные мины, типа МОН-200. Чем хорош "мешок"? При умелом расположении мин, можно одновременно уничтожить довольно большую группу противника, без ущерба для себя. Да и в управляемом варианте противотанковое поле ("мешок") имеет много дополнительных преимуществ, равно как и отдельные недостатки. В общем, не стану заморачивать всем голову схемами и подробным описанием этого способа создания противопехотных взрывных заграждений. Не так уж это увлекательно.

К слову. Офицеров-сапёров у нас в батальоне не было. Даже во время проведения крупномасштабных рейдовых операций, как таковых нам обычно не придавали. Или выделяли крайне редко. Слишком уж это было большой роскошью. Зато вот среди пехотных офицеров, специалистов у нас было достаточно. Опытных, изобретательных и думающих. И минное дело, и подрывные работы, организовывались и проводились, как правило, под их руководством. При отсутствии штатных противопехотных мин, в ходу были растяжки из гранат, устанавливаемые с различными ловушками, что бы их не могли обезвредить афганцы. Одно время через наши минные поля, нашпигованные минами ПМН, "духи" стали переходить с использованием ишаков. Копытца этих животных маленькие, что в несколько раз снижало вероятность наступить на мину. А если мина и взрывалась, то увечье получал только ишак. Наездник оставался невредимым. Пришлось усовершенствовать минное поле, установив на нём растяжки, сигнальные мины и усиленные заряды. Под ПМН укладывали дополнительные заряды, как правило, неразорвавшиеся миномётные мины и снаряды, гранаты от ручных и автоматических гранатомётов АГС-17 и прочий взрывоопасный мусор. Теперь при взрыве такой мины, ноги отрывало не только ишаку, но и наезднику. А растяжки и сигнальные мины при срабатывании, если не поражали противника, то уж заставляли "малогабаритную кавалерию", шарахаться в стороны и бегать по всему минному полю, что увеличивало вероятность подрыва. В общем, "голь на выдумки хитра". Можно было бы ещё многое рассказать о подобных примерах использования минно-взрывного дела в Афганистане, противоречащих классическим требованиям Наставлений. В памяти их достаточно. Жаль только на это тратить время. Да и рассказано подобного уже достаточно.

4.

Пожалуй, следует уже закругляться. И так надолго отвлёк общее внимание от более важных дел. Итог из всего выше сказанного. Девять лет нахождения советских войск на территории Афганистана, могли бы обогатить не только историю Вооружённых Сил Советского Союза примерами мужества и отваги, но и дать новый импульс в развитии военного дела в государствах постсоветского пространства. Ведь то, что нарабатывалось в процессе ведения боевых действий, в разы было полезнее того, что опробовалось на полигонах научно-исследовательских институтов. Люди, практически применяющие оружие, лучше видели его достоинства и слабые места, и, зачастую, старались использовать это самое оружие с наибольшей отдачей. Помнится, где-то в 1983-1985 годах в секретных комнатах воинских частей имелись отдельные книги опыта боевых действий в Афганистане. Спросом они, к сожалению, особо не пользовались. А жаль. Хотя, что можно требовать от офицеров, связанных по рукам и ногам Уставами, Наставлениями и Руководствами? Так и остался этот самый опыт только в памяти самих воинов-интернационалистов, да в бумагах информационного характера. И чем больше времени проходит с момента вывода советских войск из Афганистана, тем меньше вероятность того, что практические наработки, оплаченные жизнями и кровью советских военнослужащих, будут применены в обучении нынешних защитников Родины. Да и сама эта война становится не просто далёкой историей, а чем-то давно забытым и нереальным. К сожалению, это действительно так.


Источник
http://artofwar.ru/c/chebotarew_s_i/text_0610.shtml
provencial2015
 
Сообщения: 2569
Зарегистрирован: 12 июн 2015, 02:23

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение Godloverstankers » 10 фев 2018, 01:35

Очень интересный материал. спасибо.
Аватара пользователя
Godloverstankers
 
Сообщения: 272
Зарегистрирован: 28 июн 2017, 00:30
Откуда: Минск

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение minikiforov » 11 фев 2018, 04:00

Godloverstankers писал(а):Очень интересный материал. спасибо.
Гладко было на бумаге, да забыли про овраги.
minikiforov
 
Сообщения: 3045
Зарегистрирован: 24 май 2013, 20:42
Откуда: Родился в Ленинграде, в этом городе и живу.

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение provencial2015 » 13 фев 2018, 02:17

Благодарю за отзывы, приятно слышать :D
provencial2015
 
Сообщения: 2569
Зарегистрирован: 12 июн 2015, 02:23

Re: СОВЕТСКАЯ АРТИЛЛЕРИЯ В АФГАНИСТАНЕ 1979 - 1989 гг

Сообщение Палестинский Казак » 13 фев 2018, 13:12

Хороший обзорчик!!!
Аватара пользователя
Палестинский Казак
 
Сообщения: 1844
Зарегистрирован: 24 май 2012, 03:53
Откуда: родился в Новороссии, служил в ГСВГ - Baumwolle


Вернуться в Артиллерия

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2

cron