Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Форум о военно-морском флоте

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 23 ноя 2013, 21:17

Продолжение

Однако - и до ввода в строй новейших черноморских линкоров русский флот действовал великолепно.
Но у нас в теме идет разговор именно о линейных кораблях. Основным противником которых был очень удачный "Гебен", линейный крейсер-дредноут, классический образец германской школы кораблестроения.Но и его противостояние в боях в ноябре-декабре 1914 года со старыми русскими линкорами ( эскадренными броненосцами "додредноутной эры") доказало:

Бригада старых броненосцев оказалась вполне способна дать отпор НОВЕЙШЕМУ СОВРЕМЕННОМУ линейному крейсеру. (Позднее это подтвердилось еще раз в бою 10 мая 1915 года.

Еще раз оказалось, что не следует буквально воспринимать трескучие пропагандистские лозунги.
После появления «Дредноута» броненосные флоты отнюдь не потеряли своего боевого значения, как это слишком часто говорится.
Да, один отдельно взятый броненосец после ввода в строй «Дредноута» устарел немедленно и безнадежно.
Но [i]броненосный флот
— это, в полном соответствии с законами диалектики, количество, перешедшее в новое качество.
И он ушел в прошлое только после появления флота дредноутов.[/i]


Об этих столкновениях "устаревших броненосцев" с новейшим "Гебеном" - ниже, а пока попробую развернуть, что из себя вообще представлял "Гебен", ием более что лично мне удалось в 1983-м году своими глазами увидеть остатки днищевой части корпуса этого корабля, проданного в 1976-м на слом, но так до конца и "недорезанного". Останки эти лежали на насыпной отмели в районе одного из судоремонтных причалов в районе городка Гёльджюк на Босфоре и неплохо просматривались с любого проходящего Проливы судна (если ЗНАТЬ, куда смотреть, и ЗНАТЬ, что это там лежит...)


Один из винтов "Гебена", установленный на площади Гёльджюка. Наши дни

Итак, линейный крейсер "Гебен" (SMS Goeben) был третьим кораблем этого класса (после «Фон дер Танна», первого немецкого линейного крейсера, и однотипного с «Гебеном» крейсера «Мольтке») германского Флота Открытого Моря ( Хох Зее Флотте).


Головной корабль серии - ЛКр "Мольтке"

Термин «линейный крейсер» для периода 1905—1920 годов можно точно определить как корабль со скоростью, по крайней мере большей на 4 уз, чем у линкора того же времени, вооруженный орудиями, соответствующими главному калибру последнего, и обладающий лучшей защитой, которую можно обеспечить после удовлетворения двух вышеуказанных требований, но как правило, уступающей защите линкора соотносимого с ним по водоизмещению.
Ио есть - от равного себ по вооружению ЛКр мог легко уйти, а с любым кораблем класса ниже линкора линейный крейсер за счет превосходства в дальнобойности и могуществе главного калибра легко справлялся, причем - имея возможность навязать ему бой за счет достаточно высокого хода.
"Классика жанра" боя между линкором и линейным крейсером - бой "Бисмарка" и "Худа".

Появление германских линкоров и линейных крейсеров было обусловлено идеей создания мощного Флота Открытого Моря, исходящей от гросс-адмирала Альфреда фон Тирпица (1849— 1930), бывшего морским министром с 1897-го по 1916 год, и Ганса Бюркнера (1864—1943) -главного конструктора флота. Последний при выполнении кораблестроительной программы 1905 года особое внимание уделял развитию линейных кораблей и крейсеров, совершенствуя систему их защиты.


Альфред фон Тирпиц

Немцев особенно беспокоила противоминная защита кораблей, и они провели серию подводных взрывов на натурных макетах миделевой части тяжелого корабля. Наиболее важным результатом было то, что продольная противоторпедная переборка должна отстоять от борта по крайней мере на 4,0—4,5 м, а высота двойного дна должна быть как минимум 2 м. Если эти пространства меньше указанных, то при взрыве мины или торпеды переборка или настил могут быть разрушены, так как при этом не обеспечивается существенное рассеивание взрывной волны. Не меньшее внимание уделялось броневой защите и новым крупповским орудиям, которые по своим баллистическим характеристикам зачастую превосходили зарубежные аналоги.

Так были заложены основы технического превосходства немецких кораблей над английскими, что позволило Германии при ограниченных ее ресурсах создать меньший по количеству Флот Открытого Моря, чем сильнейший в мире английский Гранд Флит, но лучший по качеству и способный если не угрожать последнему, то хотя бы противостоять ему.

Как отмечалось выше, первым германским линейным крейсером стал «Фон дер Танн» (водоизмещение 19 400 т, вооружение: восемь 280-, десять 150-, шестнадцать 88-мм орудий; скорость хода 28 уз при мощности механизмов более 50 000 л.с.).


ЛКр «Фон дер Танн»



«Мольтке» и «Гебен» были увеличенным вариантом последнего, но с десятью 280-мм орудиями главного калибра и защитой, почти соответствовавшей нормам дредноутов.

Работы по проектированию «Мольтке», известного до спуска на воду под литерой «G» и строившегося по программе 1908—1909 годов, велись с апреля 1907 года по сентябрь 1908-го. Руководил проектными работами главный конструктор Дитрих. «Мольтке» и его однотипный собрат «Гебен» (обозначение до спуска «Н»), строившийся по программе следующего года, были построены в Гамбурге фирмой «Блом унд Фосс», которая изготовила и главные механизмы этих кораблей. Строительные номера линейных кораблей были следующими: «Мольтке» — № 200, «Гебен» — № 201. Их постройка обошлась в 46 603 и 41 654 тыс. марок.

Корпус крейсера имел по сравнению с «Фон дер Тайном» увеличенную ширину на миделе и более острые оконечности. Палуба бака была доведена до грот-мачты, надводный борт в носу и корме уменьшен (он составлял 7,31 и 4,27 м соответственно при нормальном водоизмещении). Наибольшая длина равнялась 186,6 м, по ватерлинии 186,0 м, ширина 29,4 м (максимальная с учетом уложенных вдоль борта выстрелов противоторпедных сетей — 29,9 м), высота борта 14,05 м, средняя осадка 9,0 м (носом 8,77, кормой 9,19 м), нормальное водоизмещение составляло 22 979 т, полное 25 400 т. Экипаж корабля насчитывал 1053 чел., из которых 43 офицера. Подъем килевой линии в носовой оконечности был более крутым, а форштевень — почти прямым вместо слегка таранного носа на «Фон дер Танне». Корпус корабля разделялся на 15 водонепроницаемых отсеков, двойное дно простиралось на 75% от длины по ватерлинии. Имелось два руля почти одинаковой площади, расположенных друг за другом, тогда как на первом немецком линейном крейсере рули располагались побортно.

Низкий надводный борт в носу приводил к тому, что бак заливало на полном ходу даже при небольшом волнении, а это делало установленные на нем казематные 88-мм скорострельные орудия малоэффективными.

Первоначально предполагалось для уменьшения бортовой качки «Мольтке» и «Гебена» использовать успокоительные цистерны Фрама и поэтому метацентрическая высота была доведена до ЗОЮ мм, угол максимума диаграммы статической остойчивости равнялся 34°, а угол ее заката — 68°.

Киль «Гебена» заложили 28 августа 1909 года. 28 февраля 1911 года корабль спустили на воду и предъявили на испытания 2 июля 1912 года.

Как уже отмечалось выше, артиллерия главного калибра состояла из десяти орудий калибра 280 мм с длиной ствола 50 калибров, расположенных в двухорудийных башнях. Эти орудия могли посылать 302-кг снаряд с начальной скоростью 889 м/с при угле возвышения 13,5° (угол снижения — 8°) на дистанцию 17 700 м. В течение Первой мировой войны угол возвышения орудий сначала увеличили до 16° (угол снижения уменьшился до 5,5°), а затем и до 22,5°, что давало «Гебену» возможность вести бой на дистанции до 23 000 м. Такая модернизация артиллерии главного калибра на «Гебене» была вызвана вступлением в строй черноморских дредноутов «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая», имевших более дальнобойные орудия.

Бортовые башни главного калибра, расположенные эшелонно в средней части (башня правого борта смотрела орудиями в нос, а башня левого борта — в корму), имели сектор обстрела на противоположный борт, равный 125°. Возвышение цапф орудий над грузовой ватерлинией было следующим: носовая башня 8,78 м, бортовые 8,43 м, кормовые 8,60 и 6,23 м. Боезапас включал 81 бронебойный снаряд на каждое орудие. Снарядные погреба всех башен находились на платформе над погребами зарядов. Эти снаряды пробивали поясную броню толщиной 270 мм на дистанции 10 800 м и броню вращающейся части башни толщиной 230 мм на дистанции 11 100 м, в обоих случаях угол встречи снаряда с броней равнялся 60°.

Об эффективности немецких орудий говорит тот факт, что германский линейный крейсер «Дерфлингер» 1914 года постройки своими 305-мм снарядами мог пробить самую толстую броню английского крейсера «Тайгер» того же года постройки (главный броневой пояс 228 мм) с расстояния 11 700 м, «Тайгеру» же с его 343-мм орудиями нужно было для этого подойти к «Дерфлингеру» (главный броневой пояс 305 мм) на расстояние 7800 м.

Механизмы поворота башен и вертикальной наводки орудий были электрическими. Визиры центральной наводки главного и среднего калибров установили на «Гебене» в конце 1916 года или в начале 1917-го.


"Гебен" на полном ходу.

Имелось двенадцать 150-мм скорострельных орудий среднего калибра с длиной ствола 45 калибров, расположенных на батарейной палубе, простирающейся от фок-мачты и чуть не доходящей до грот-мачты, а также двенадцать скорострельных 88-мм пушек (длина ствола 45 калибров), четыре из которых размещались вблизи форштевня на верхней палубе, две в носовой части надстройки и четыре в ее кормовой части и две на верхней палубе в корму от батареи среднего калибра. Боезапас составлял 150 выстрелов на 150-мм орудие и 250 на 88-мм пушку.

Орудия 150-мм калибра предназначались для обстрела кораблей любого класса, и их боезапас состоял из бронебойных и фугасных снарядов с головными и донными взрывателями. Впоследствии от бронебойных снарядов для этих орудий отказались. Дистанция стрельбы достигала 12 700 м, а в 1916 году при использовании снарядов с улучшенной оживальной частью — 14 800 м. В мае 1915 года ряд орудий калибра 150 мм сняли для установки на берегу.

Количество 88-мм пушек было уменьшено до восьми путем снятия четырех носовых из-за заливания на волнении при большой скорости хода, а затем и до четырех пушек, так как на кормовой части надстройки установили четыре 88-мм пушки модели «Флак» (зенитные) с длиной ствола 45 калибров (на «Гебене» эти орудия в 1915 году сняли и установили на берегу). К концу 1916 года последние четыре 88-мм пушки также были сняты.

Торпедное вооружение состояло из четырех подводных трубчатых аппаратов калибра 500 мм: один в носу, два бортовых в носовой оконечности и один в корме, боекомплект составлял 11 торпед.

Для пассивной зашиты корабля от атаки миноносцев предусматривались противоторпедные сети общей длиной 120 м. Имелись также боевые прожекторы — восемь диаметром 1500 мм, расположенные в двух группах по четыре единицы в каждой; одна размещалась на площадках на носовой трубе, вторая — на ферменной башенке за грот-мачтой.

Что касается мощи артиллерийского огня, то бортовой огонь могли вести десять 280-мм и шесть 150-мм орудий (вес залпа 3276 кг) и один торпедный аппарат, погонный огонь — шесть 280-мм, два 150-мм и один торпедный аппарат, а ретирадный огонь — восемь 280-мм, два 150-мм и один торпедный аппарат.

Для бронирования в основном использовалась крупповская цементированная броня. Главный пояс простирался по длине между внешними кромками барбетов концевых башен главного калибра, имел толщину 270 мм и доводился по высоте на 1400 мм выше и на 350 мм ниже грузовой ватерлинии, уменьшаясь по толщине до 130 мм у нижней кромки пояса, расположенного на 1750 мм ниже грузовой ватерлинии. Верхняя часть бортовой брони, доходящая до нижних кромок портов казематов или до линии верхней палубы вне портов, имела везде толщину 200 мм. Выше нижних кромок портов казематов бортовая броня имела толщину 150 мм с переборками такой же толщины и 20-мм экранами и задними противоосколочными переборками. В носовой оконечности бортовой броневой пояс имел толщину 120 мм, уменьшаясь к верхней палубе до 100 мм, за исключением района штевня, а в кормовой оконечности его толщина примерно до уровня трети расстояния между главной и верхней палубами составляла 100 мм. Пояс оканчивался на 100-мм переборке, расположенной примерно в 3 м в нос от ахтерштевня. Плиты вертикального бронирования устанавливались на тиковой подушке толщиной 50 мм. Траверзы по концам главного броневого пояса были прямыми и имели наибольшую толщину 200 мм. Барбеты башен главного калибра имели толщину 200 мм за исключением внешней поверхности у носовой башни, где толщина составляла 230 мм; толщина барбетов бортовых башен, находящихся за 150-мм броней казематов, снижалась до 80 мм, а нижних частей барбетов — до 30 мм. Внутренний диаметр барбетов равнялся 8100 мм (диаметр шарового погона — 6900 мм). Толщина лобовой и задней стенок башен составляла 230 мм, боковых стенок — 180 мм, наклонной части крыши — 90 мм, горизонтальной — 60 мм, задней части пола — 50 мм.


Однопитпый "Мольтке". Проход под Роттенбургским мостом.

( Продолжение - ниже)
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 23 ноя 2013, 21:43

Бронирование носовой боевой рубки выполнялось толщиной 250—350 мм, ее крыши — 80 мм, а кормовой рубки 300 и 30 мм соответственно.

Горизонтальное бронирование изготавливалось из крупповской стали. Над батареей толщина палубы бака составляла 25 мм, такой же толщины была верхняя палуба между главной и батарейной переборками. Толщина бронированной палубы, которая в средней части являлась главной палубой, равнялась 25 мм на горизонтальном и 50 мм — на наклонных участках. Эта палуба опускалась в носу и корме, где толщина на горизонтальном участке равнялась 50 мм и 90 мм соответственно с 50-мм наклонным участком. В районе дымовых труб броневая палуба образовывала вокруг них кожухи высотой 3,6 м, броневые колосники не предусматривались.

Противоминная защита выполнялась такой же, как у корабля «Фон дер Танн»: противоторпедная продольная переборка из высокопрочной стали простиралась на всю длину главного броневого пояса, отстояла от борта на расстоянии около 4 м и имела толщину 30 мм, однако в районе погребов боезапаса на «Мольтке» и «Гебене» ее толщина была увеличена до 50 мм. Пространство между бортом и этой переборкой разделялось примерно наполовину тонкой продольной переборкой; наружный отсек был пустым, а внутренний заполнялся углем. Такая противоторпедная зашита являлась обычной для немецких тяжелых кораблей и весьма эффективной против минно-торпедного оружия периода 1914 —1918 годов. Уже тогда отмечалось, что подводная зашита германских кораблей весьма совершенна и значительно превосходила таковую у какого-либо из английских линейных крейсеров.

На корабле имелось двенадцать котельных отделений с 24 водотрубными котлами Шульца—Торникрофта с трубками малого диаметра и рабочим давлением пара 16 атм и два комплекта прямодействующих турбин Парсонса в трех машинных отделениях. Турбины высокого давления, расположенные в носовых отделениях, вращали наружные гребные валы, а турбины низкого давления, находящиеся в кормовом отделении, — внутренние валы. Диаметры роторов турбин равнялись 1900 и 3050 мм соответственно. Все четыре гребных винта выполнялись трехлопастными диаметром 3,74 м. Номинальная расчетная мощность составляла 52 000 л.с. при частоте вращения 260 об/мин, проектная скорость -25,5 уз; при нормальном запасе угля 984 т (максимальный 3050 т) обеспечивался радиус действия 2370 миль при скорости 23 уз и 4120 миль — при 14 уз. Впоследствии на борт принималось 200 т вара для разбрызгивания его на уголь в топках котлов.

Во время испытаний на мерной миле «Гебен» развил в среднем 85 660 л.с. при 330 об/мин и достиг скорости 28,0 уз. На полной мощности часовой расход угля составлял 48 т, а при скорости 15 уз снижался втрое, до 16 т (во время 6-часовых испытаний при мощности 76 793 л.с. и 71 275 л.с. удельный расход топлива равнялся 0,667 и 0,712 кг/л.с.ч).

Электроэнергия вырабатывалась шестью турбогенераторами мощностью 1500 кВт, напряжение равнялось 225 В.

Прибыв на Средиземное море в ноябре 1912 года, «Гебен» начал свою головокружительную карьеру после «сараевского выстрела», положившего начало Первой мировой войне. Казалось чудом, что, ускользнув от преследовавших его английских крейсеров, он, несмотря на течь котельных трубок, добрался до Дарданелл. Он стал кораблем, который вверг Османскую империю в войну с Россией. После непродолжительного ремонта «Гебен» обрушил огонь своих орудий на улицы и площади мирно спящего Севастополя, где весь действующий русский флот, предупрежденный уже о нападении турецких миноносцев на Одессу, оказался застигнутым врасплох, так и «не использовав ни одного из имеющихся в его распоряжении средств для парирования удара».*
( Новиков В. Н. Операции флота против берега на Черном море в 1914—1917 гг. М.: Воениздат, 1937. С. 37.)


"Гебен" в Босфоре. 1915 г. Бундесархив

Бои с Черноморским флотом, подрывы на минах, дерзкие рейды, едва не окончившаяся трагически встреча с новейшим русским линкором «Императрица Екатерина Великая» — вот лишь некоторые вехи того поистине невероятного везения, которое позволяло «Гебену» на протяжении трех лет выходить из, казалось бы, безвыходных положений.

Летом 1917 года «Гебен» прошел ремонт. 20 января 1918 года он покинул Дарданеллы для нападения на Имброс и, несмотря на то, что наскочил на мину, потопил, действуя вместе с «Бреслау», английские мониторы «Раглан» и М-28. После этого «Гебен» еще раз подорвался на мине, а по возвращении в Дарданеллы наскочил на третью мину и во время воздушной атаки, взяв неверный курс, выскочил при 15-узловом ходе на камни банки Нагара Спит. Пока его не сняли с камней 26 января, он подвергался непрерывным бомбардировкам с воздуха. Получив попадания двух авиабомб из почти 280, сброшенных с английских самолетов, (общая масса взрывчатки около 15,5 т) «Гебен» вошел в историю как первый тяжелый корабль, подвергшийся атаке с воздуха. После снятия с банки крейсер, показав высокую живучесть, смог без посторонней помощи вернуться в Босфор, где ремонтировался в течение двух месяцев. Полученные повреждения от подрыва на минах не могли быть полностью устранены из-за отсутствия в Турции подходящего дока. Поэтому использовать крейсер для боевых действий можно было лишь в случаях самой критической обстановки. После оккупации немцами Севастополя в него зашел «Гебен», где с 7-го по 14 июня 1918 года после почти пятилетнего перерыва он наконец прошел докование. Силами команды на корабле произвели небольшие ремонтные работы и окрасили подводную часть. Повреждения от подрыва на минах, однако, устранить в столь короткий срок не представлялось возможным. 27 июня «Гебен» прибыл в Новороссийск, где к тому времени по приказу В.И.Ленина часть кораблей Черноморского флота была уже затоплена.


Линейный крейсер "Гебен"-"Явуз султан Селим" в Северном доке Севастополя. 14.06.1918г.

2 ноября 1918 года вице-адмирал Ребер спустил свой флаг на «Гебене» и передал корабль турецкому контр-адмиралу Ариф-паше. Над линейным крейсером взвился турецкий флаг. Корабль, переименованный в начале войны в «Явуз Султан Селим», с 1936 года стал называться просто «Явуз».




"Гебен"

В период с 1926-го по 1930 год линейный крейсер «Явуз Султан Селим» прошел капитальный ремонт в турецком порту Измир с помощью французской фирмы «Пеное» из Сен-Назера. 17 марта 1930 года во время 6-часовых ходовых испытаний крейсер развил скорость 26,8 уз, а при 4-часовых — 27,1 уз. С этого времени и до 1946 года корабль находился в Измире. В 1941 году одновременно со снятием грот-мачты модернизировали вооружение главного калибра с тем, чтобы 280-мм орудия удовлетворяли требованиям времени.

До 1950 был флагманом военно-морского флота Турции.


"Гебен" ( "Явуз") в 1962 году. Измир.

Считается, что «Гебен» («Явуз Султан Селим») оставался на активной службе дольше, чем любой другой корабль "дредноутного типа" в мире. С 1963 года ФРГ вела с Турцией переговоры о передаче «Гебена» для использования в качестве корабля-музея. Однако турки запросили слишком много даже для сентиментальных немцев. В результате, не сойдясь в цене ( скупой платит дважды, а жадный - трижды) уже с 1973 года "Гебен" начали разбирать на иголки. А в 1976-м - вообще списали на слом. Но еще в начале восьмидесятых его днищевую часть можно было видеть. По крайней мере - до тех пор, пока не начали резать сгоревший при проходе Босфора танкер ( кто через проливы ходил, помит эти три кусищи, порчащие из воды сразу за мостом - первым мостом, второго тогда еще не построили, он появился позже)



Резка "Гебена" на металл. Совершенно "по-хрущевски" поступили, падлы полумесячные...

Продолжение - следует, с уважением, Е.Митьков
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 24 ноя 2013, 00:25

Да, и еще один маленький штришок, в заключение подробного разговора о немецком линейном крейсере.

Буквально пару минут назад просматривал один из британских фильмов, посвященных этому кораблю. Так вот: везде, в подавляющем большинстве источников, название "Гебен" произносится и и пишется через "Е" в первом слоге. "ГЕбен". Это еще как-то объяснимо в "Великом и Могучем", где в написании Е и Ё экономят типографскую краску на точках.

Но на тевтонской мове слово Goeben произносится с долгим звуком в первом слоге, скорее сходным с нашим Ё.
Так что правильно все-таки звучит - "Гёбен"...

Продолжение - следует.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 29 ноя 2013, 17:10

Продолжу:

"Гёбен" был очень серьезным боевым кораблем. Сушен был очень серьезным и моряком, и тактиком. И как не хотелось бы показать многим нашим "новым историкам" - "никогда не праздновал труса".
Почему показывают работу немцев на Черноморье в ПМВ в уничижительном виде? Да потому, что принижая значимость и успехи врага, тем самым принижается и роль в его разгроме или приведении к молчанию. После "перестройки" это становится уже горько-привычным.

Впрочем, вернемся к действиям флота.
15 ноября ЧФ в составе 5 броненосцев, 3 крейсеров и 13 эсминцев вышел в море для действий у берегов Анатолии. 17 ноября был обстрелян Трапезунд, а 18 ноября минные заградители «Константин» и «Ксения» поставили в наиболее важных узловых точках турецких коммуникаций небольшие минные заграждения.
Сушон немедленно вышел в море и направился к берегам Крыма, чтобы перехватить русскую эскадру. Утром 18 ноября германский адмирал отправил «Бреслау» вперед для разведки.

Около 11.45 «Гебен» увидел и опознал «Бреслау» в густой дымке под берегом. Легкий крейсер в 12.05 заметил справа по борту русский крейсер. «Гебен», узнав об этом, немедленно повернул и полным ходом пошел на противника. Но тут же из тумана открылись все 5 русских броненосцев.


Колонна ЭБр. Головной - "Пантелеймон"

Несмотря на исключительную скоротечность этого столкновения (около 10 минут), детального и согласованного описания боя не имеется. Русские и немецкие источники крепко разнятся.
На «Евстафии» держал флаг командующий флотом адмирал А.А. Эбергард, на «Пантелеймоне» находился начальник дивизии линейных кораблей контр-адмирал Новицкий, на «Трех Святителях» был поднят флаг начальника 2-й бригады линейных кораблей контр-адмирала князя Путятина.
Флот следовал в обычном походным ордере. Примерно в 3,5 милях впереди броненосцев была развернута завеса крейсеров: «Память Меркурия» (флаг контр-адмирала Покровского), «Алмаз», «Кагул». Далее следовали главные силы флота: «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон», «Три Святителя», «Ростислав». Позади колонны броненосцев и чуть левее в 2 кильватерных колоннах следовали 13 эсминцев и миноносцев.

Вот что говорит от том Г.Больных:

Сразу скажу, что критика этого строя мне представляется неуместной. «Под удар противника подставлены слабые тихоходные крейсера, а лучшие эсминцы лишены возможности выйти в атаку». Позвольте спросить вас: какая такая минная атака среди бела дня против совершенно исправного линейного крейсера противника? Севастопольская побудка ничему не научила? Вполне понятно, откуда взялось подобное предложение. Начитавшись описаний ночных боев на Соломоновых островах, наши историки механически пересадили их опыт на Черное море, да еще сместили лет на 30 назад. Средства связи у эсминцев в Первую Мировую войну находились буквально на доисторическом уровне, даже у вполне современных кораблей лучших флотов. В описании любого боя можно найти длиннейший список неполученных радиограмм, поэтому появление в авангарде крейсеров с их мощными радиостанциями вполне естественно. Иначе и быть не могло.

Добавлю еще одно. Самостоятельные действия командира дивизиона эсминцев в 1914 году при наличии на кораблях эскадры четырех адмиралов представляются мне абсолютно невозможными. Уж скорее солнце взойдет на западе. Не та психология была у людей сто лет назад.


К тому же, следует учесть еще один нюанс.
Перед ПМВ на Черноморском флоте были разработаны "Правила бригадной стрельбы броненосцев".
Наиболее удобным количеством кораблей для ведения сосредоточенного огня была признана тройка. То есть «Три Святителя» и «Ростислав» как бы выпадали. Управляющий огнем размещался на среднем корабле бригады, а командир находился на головном. Такое рассредоточение командования при отсутсвии централизованных СУО на каждом их кораблей должно было повысить боевую устойчивость управления. К тому же, средний корабль замерял некую «усредненную» дистанцию, пригодную как для головного, так и для замыкающего кораблей.

Примерно в 11.40 крейсер «Алмаз» прожектором сообщил, что видит большие дымы.



Через несколько минут «Бреслау» заметил русские корабли и тоже сообщил флагману.


"Бреслау" в 1914-м.

«Гебен» развил полный ход и начал ворочать на противника.
Эбергард приказал увеличить ход до 14 узлов и сократить интервалы между броненосцами до 2,5 кабельтов.
В 12.10дымы были замечены и с мостика «Евстафия», после чего русская эскадра повернула на 8 румбов влево последовательно, что позволяло ввести в действие артиллерию всего борта. Русские крейсера занимали предписанные им места: «Кагул» — в голове колонны броненосцев, «Память Меркурия» — в хвосте. Но замыкающие и более старые броненосцы «Три Святителя» и «Ростислав» отстали.

«Гебен» повернул вправо практически одновременно, с русскими, и противники оказались на параллельных курсах. Плохая видимость определила дистанцию боя, которая оказалась исключительно малой — 40 кабельтов (чуть менее 7300 метров, для клистиров ГК - это огонь "дистанции пистолетного выстрела".
И вот здесь начала сказываться разница между учебными стрельбами мирного времени и нервной обстановкой реального боя.

Управляющий огнем бригады лейтенант Смирнов определил дистанцию как 60 кабельтов, что и передал по радио. Это объяснимо — ему мешали густой туман и дым из труб головного броненосца. Дальномеры самого «Евстафия» выдали всего 38,5 кабельтов. Смирнов никак не мог оценить ситуацию и медлил с приказом на открытие огня. Нервы Эбергарда не выдержали
«Мы не можем ждать больше... Это не учения. Открыть огонь немедленно!»
Время первого залпа «Евстафия» в различных источниках указано по-разному — от 12.18 до 12.24. Первый же двухорудийный залп русского броненосца дал попадание в третий 150-мм каземат левого борта «Гебена». Снаряд пробил броню и вызвал пожар в каземате. Погибли 12 человек, еще несколько матросов были отравлены газами от горящих зарядов и позднее скончались. В германских источниках на сей счет нет никаких сведений, но современная история турецкого флота говорит, что всего погибли 16 человек.

Германская официальная история утверждает, что обе стороны открыли огонь почти одновременно в 12.20.
По русским данным, «Гебен» начал стрелять примерно через 50 секунд после «Евстафия», уже получив первое попадание. (Можно только ухмыльнуться, читая утверждения немцев, что они "...испытывали трудности с определением дистанции, так как русские корабли находились на фоне берега".
Попросту боевая подготовка немецких канониров была ниже, чем подговка артиллеристов Черноморского Флота.
Первый залп «Гебена» лег перелетом, а дальше начались попадания. Всего «Евстафий» получил 4 283мм 300 килограммовых снаряда. На броненосце погибли 33 человека, 25 были ранены. Два шальных снарядов «Гебена» упали недалеко от «Ростислава».
«Гебен», развив полный ход, и пользуясь преимуществом в скорости, пытался охватить голову колонны противника ( "кросс оф Ти").
В это же время линейный крейсер оказался под сосредоточенным огнем 5 русских броненосцев, залпы которых ложились очень хорошо. Прокладки показывают, что бой велся на параллельных курсах, и противники отвернули в разные стороны практически одновременно — в 12.35.
То есть фактически Сушон был вынужден прекратить и сам огневой бой, и прервать визуальный контакт с русскими броненосцами - при том, что «Иоанн Златоуст» стрелял самостоятельно с неверной установкой прицела.


Эскадренный броненосец "Иоанн Златоуст"
«Пантелеймон» из-за дыма и тумана не видел вообще ничего и огня не открывал.

«Три Святителя» стрелял по неверным данным «Иоанна Златоуста»., а «Ростислав» предпочел обстрелять «Бреслау».


ЭБр "Три Святителя"

Зато головной «Евстафий», используя небольшую дистанцию, помимо огня ГК, открыл беглый огонь из 152-мм и 203-мм калибров.
Было выпущено 14 снарядов 203 мм и 19 снарядов 152 мм. Всего русская эскадра выпустила 30 снарядов калибра 305 мм, не считая более мелких, и добилась 14 попаданий, в том числе 3 — снарядами 305 мм.


ЭБр "Евстафий"

То есть, по сути дела по "Гёбену" работал только "Евстафий", старый "додредноутный" линкор - эскадренный броненосец...
Впрочем, «Гебен» снова вышел в море уже 6 декабря, поэтому говорить о каких-то серьезных повреждениях, им полученных, не следует.

Далее Русская эскадра отказалась от попытки преследования противника по официальным данным "из-за неких «плавающих предметов», обнаруженных впереди по курсу". А фактически - понимая, что почти двукратное превосходство немцев в ходе делает попытку погони просто не имеющей смысла.
Эскадра отвернула влево, описала большую петлю и вернулась в Севастополь. «Гебен» якобы "...попытался найти противника, но в густом тумане никого обнаружить не сумел..."
Хотя скорее всего Сушон был попросту ошеломлен первым огневым контактом с "серьезными" тяжелыми кораблями противника и принял решение "не дрочить судьбу".

Этот бой показал прекрасную выучку артиллеристов Черноморского флота и очень слабую техническую сторону СУО - практически ни разу не удалось организовать хотя бы отдаленное подобие сосредоточенного огня.
Из воспоминаний старшего артиллериста «Евстафия» лейтенанта Невинского:
«Почти тотчас после нашего залпа «Гебен» дал залп из всех 5 башен (я ясно видел это в бинокль). Продолжая смотреть в бинокль, я увидел какие-то черные точки. Протер стекла платком, снова поднес бинокль к глазам: точки все еще были видны и теперь уже поднимались вверх. Я понял, что это неприятельские снаряды, сосчитал их — пять штук, затем они исчезли из поля зрения, и в этот момент я увидел падение наших снарядов...»
То есть в отличие от стрельб во время "Севастопольской побудки" немцы показали очень высокий, близкий к предельно возможному для ГК "Гёбена" технический темп огня.
Бой длился 10 минут, и за это время «Гебен» выпустил 19 снарядов, иначе говоря, дал 6 залпов (какое-то орудие пропустило свой выстрел). То есть германский линейный крейсер продемонстрировал прямо-таки потрясающую скорострельность для систем 282мм клистира: 1,7 минуты на выстрел. Немцы умеют работать над собой и моряки Сушона подтянулись немного после обстрела Севастополя.
Малое же количество выпущенных снарядов объясняется тем, что после поворота "Гебен" вел огонь ГК только с кормовых крамболов.
В то же время якобы "...из-за большого расстояния" ( 7200-7500 метров?!) противоминная артиллерия «Гебена» не стреляла, в то время как русские броненосцы свои 152-мм орудия использовали эффективно.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 29 ноя 2013, 17:49

Второе столкновение с «Гебеном»произошло 10 мая 1915 года

7 мая русский флот вышел в море, чтобы нанести удар по Угольному району. В состав эскадры вошли броненосца «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон», «Три Святителя», «Ростислав», крейсера «Кагул», «Память Меркурия», «Алмаз», гидроавиатранспорт «Александр I» и группа эсминцев.

9 мая эсминцы «Дерзкий» и «Беспокойный» вошли в порт Козлу и обстреляли портовые сооружения. Они также потопили пароход «Селяник». В районе Эрегли крейсер «Память Меркурия» уничтожил 2 парохода и 27 парусников. В результате активных действий русского флота Турция к этому времени потеряла уже треть своего торгового тоннажа. В 10.00 сообщение об атаке прибыло из Эрегли в Константинополь, но с перепугу местный комендант сообщил, что началась высадка русских войск! «Гебен» снова немедленно вышел в море и по пути разминулся с русской эскадрой, которая направилась к Босфору для обстрела береговых укреплений.

На рассвете к проливу направились выделенные для обстрела броненосцы «Три Святителя» и «Пантелеймон». Их сопровождали АТ «Александр I» и «Алмаз».



Остальные броненосцы остались примерно в 25 милях от пролива. Крейсера «Память Меркурия» и «Кагул» находились мористее в дозоре. То есть, русская эскадра была разбросана на большом пространстве.
Утром из Босфора вышел эсминец «Нюмуне». В 5.15 он заметил дымы на севере, пошел им навстречу и в 5.40 передал по радио, что видит русский флот. Он попытался обстрелять русские тральщики, но сам попал под огонь броненосцев и начал отходить. «Гебен» принял радиограмму «Нюмуне» и пошел на сближение с русскими.
Его заметил крейсер «Память Меркурия», который полным ходом пошел на соединение с главными силами, «Гебен» вдогонку ему нахально передал прожектором свои позывные «GB».

В 7.05 Эбергард приказал группе обстрела присоединиться к эскадре, а сам пошел им навстречу. Однако «Гебен» быстро настигал его, и стало ясно, что соединиться русские броненосцы не успеют. Поэтому Эбергард повернул навстречу «Гебену», чтобы не подставлять под удар замыкавший строй слабый «Ростислав». При этом адмирал приказал снизить скорость до 5 узлов. В 7.53 с дистанции 94 кабельтова русские открыли огонь, «Гебен» немедленно ответил (По немецким данным, бой начался на дистанции 87 кабельтовых). Линейный крейсер вел огонь с максимальной скорострельностью, пытаясь использовать свое кратковременное преимущество. Хотя его залпы постоянно накрывали «Евстафий», и броненосец временами просто скрывался за стеной высоких всплесков, попаданий немцы не добились - немцев сбила с толку тактическая хитрость Эбергарда, и они совершенно неправильно оценили скорость русских броненосцев.

Командир «Пантелеймона» капитан 1 ранга Каськов, оценив обстановку, приказал выжать из машин все, на что они способны. «Пантелеймон» развил 17,5 узла — на полтора узла больше, чем на приемных ходовых испытаниях на мерной миле в "дни своей юности!!!!
Более старый «Три Святителя» старался не отстать от него. В 8.06 группа обстрела присоединилась к эскадре. При этом «Пантелеймон» открыл огонь по «Гебену», не вступая в строй, через голову «Ростислава». Вскоре в линейный крейсер попали 2 тяжелых 305 мм бронебойных снаряда, из них 1 — ниже ватерлинии. Хотя повреждения были относительно несерьезными, положение «Гебена» становилось опасным.
Он отвернул в сторону и вышел из боя. В 8.12 бой закончился. Линейный крейсер сначала отошел на север, удерживая дистанцию около 100 кабельтовых от русской эскадры. Когда противники достаточно удалились от Босфора, «Гебен» развил 26 узлов и прорвался к проливу.

Немцы полагали, что добились 3 попаданий, хотя на самом деле в русские корабли не попал ни один снаряд. Залпы «Гебена» ложились так близко к «Евстафию», что броненосец сильно встряхивало. Адмирал Эбергард несколько раз посылал старшего офицера осмотреть нижние помещения, чтобы убедиться, что броненосец не получил пробоин. Хотя на палубе и спардеке «Евстафия» после боя нашли более 30 осколков германских снарядов, повреждений флагманский броненосец не получил. За этот бой адмирал Эбергард был награжден мечами к имеющемуся у него ордену Св. Владимира 2-й степени, что превращало орден в высокую боевую награду.

Подводя "додредноутный итог" действий Русского флота на Черноморье в ПМВ, я хочу еще раз отметить, что грамотное использование боевых возможностей даже устаревших тяжелых кораблей ЧФ позолло сохранять уверенное господство на ТВД - даже при наличии такого серьзного противника, как "Гёбен". А в 1915-м в строй вошли 2 новых линкора — «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая».
Это окончательно изменило ситуацию на море в пользу русских. Командование флота сумело сформировать 3 маневренные группы:

1. линкор «Императрица Мария» и крейсер «Кагул»;
2.линкор «Императрица Екатерина Великая» и крейсер «Память Меркурия»;
3. броненосцы «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон» и крейсер «Алмаз».

В состав каждой группы в качестве кораблей охранения входили старые угольные миноносцы. Новые эсминцы типа «Новик» действовали самостоятельно.
Самое важное заключалось в том, что в состав маневренной группы как единого целого входили корабли разных классов.
Это были фактически предшественники созданных американцами в годы Второй Мировой войны оперативных соединений. А для 1915 года такое новшество являлось крупнейшим прорывом вперед в области военно-морской тактики. Ведь до сих пор практически во всех флотах наблюдалось стремление сводить корабли одного класса в состав эскадр, дивизий, флотилий, и лишь при надобности перед самой операцией комплектовать этими организационными единицами выходящее в море соединение. Естественно, ни о какой сплаванности, ни о каком взаимопонимании не могло идти и речи. В условиях базы, разумеется, объединение кораблей одного класса в структурную единицу имеет большие преимущества.
Однако боевая операция управляется совсем иными законами, чем бункеровка дивизиона эсминцев. И командование российского Черноморского флота первым это поняло и сделало соответствующие выводы. К минусам принятой организации следует отнести то, что маневренные группы не имели постоянных командиров.

С вводом в строй линкора «Императрица Мария» связано одно любопытное происшествие. Однажды к старшему офицеру строящегося корабля старшему лейтенанту Городысскому (В день гибели линкора Городысский будет находиться на той же должности, однако уже в чине капитана 2 ранга) явился старик в морской форме, отдал честь и отрапортовал:
«Матрос первой статьи... явился к месту службы».
Городысский переспросил его, решив, что просто не понял старика. Однако и во второй раз он получил такой же ответ: «Матрос первой статьи с линейного корабля «Императрица Мария» явился к месту службы». После этого он объяснил оторопевшему офицеру, что служил на парусном линейном корабле «Императрица Мария», входившем в состав эскадры адмирала Нахимова. Более того, он даже участвовал в Синопском сражении 1853 года, когда была уничтожена турецкая эскадра. Когда Черноморский флот был затоплен в Севастопольской бухте, старик спас забытую на корабле икону Св. Николая Чудотворца. Теперь он явился на новый линейный корабль и принес спасенную икону.

Городысский сразу понял, какое огромное моральное значение может иметь все это для команды корабля. Этот старый матрос, сразу получивший прозвище «Синопcкий», стал настоящим кладом. Его приписали к команде, и все свое свободное время он делился с молодыми матросами своими воспоминаниями о море, морскими легендами и байками, рассказами о прошлом Русского флота и его боевой славе.
Труднее было определить прямые служебные обязанности, которые бы он мог исполнять, все-таки старику уже было под восемьдесят. В конце концов, ему поручили следить за безопасностью и хранить ключи от отсеков. В этой должности он стал настоящим проклятьем для разболтанных портовых служащих.

Спустили «Императрицу Марию» на воду 19 октября 1913 года. Это был день большого торжества Черноморского флота, начало его новой эры.

Спуск дредноута стал центральным событием двух чрезвычайно насыщенных дней 17 и 18 октября. Торжества в присутствии прибывшего из столицы морского министра И.К.Григоровича и пришедших из Севастополя кораблей — крейсера «Кагул», яхты-крейсера «Алмаз» и канонерской лодки «Терец» — проходили по особому церемониалу.

С вечера 17 октября «Кагул» и «Терец» стали на якоря против Коммерческого порта, «Алмаз» вошел в Ингул выше эллингов «Руссуда». В10 ч 18 октября в эллингах ОНЗиВ была проведена церемония закладки четырех турбинных эсминцев -«Беспокойный», «Гневный», «Дерзкий» и «Пронзительный», — а затем спуск на воду двух первых из них. Спустя полтора часа на стапелях Николаевского отделения Невского завода прошла закладка подводных лодок «Кит», «Кашалот», «Нарвал» и еще двух турбинных эсминцев — «Громкий» и «Поспешный». По окончании этих церемоний корабли перешли ближе к месту торжеств следующего дня: «Кагул» — на Спасский рейд, а «Терец» — на Компасный. Утром 19 октября все корабли на рейдах расцветились флагами, у стапеля «Императрицы Марии» выстроился почетный караул от Николаевского флотского полуэкипажа с оркестром, а на набережной Ингула — войска Николаевского гарнизона, также с «хором музыки». В 10 ч начался молебен, затем святой водой окропили приготовленные для подъема на корабле флаг, гюйс и вымпел. Прибывшего на стапель И.К.Григоровича встречал директор-распорядитель верфи инженер-технолог Н.И.Дмитриев. Министр поднялся на корабль, принял рапорт его командира и вернулся в палатку, установленную около стапеля. После этого командир скомандовал: «По местам» и «Линейный корабль "Императрица Мария" к спуску». Рабочие спусковой команды выбили спусковые стрелы, перерубили пеньковый задержник, и корабль начал вначале едва заметный, а затем все более убыстряющийся бег к воде. Сделав «прыжок» на пороге стапеля, в кружеве пены и волн линкор вырвался на простор водной глади. Исчезли в воде спусковые адмиралтейские якоря, и «Императрица Мария», успевшая в движении расцветиться флагами, поднять кормовой флаг, императорский штандарт, гюйс и вымпел, остановилась на рейде. Торжества завершились обширным приемом.


"Императрица Мария" во время высочайшего смотра в "Руссуде"

Весной следующего года, 2 апреля, сошел на воду и второй дредноут завода «Руссуд» — «Император Александр III».

Завод Общества Николаевских заводов и верфей 24 мая 1914 года спустил на воду линейный корабль «Екатерина II» и, не дожидаясь подписания соответствующего контракта, 9 июня заложил на опустевшем стапеле четвертый линейный корабль, получивший имя «Император Николай I». По планам МГШ, ввод в строй этого корабля, намечавшийся на середину лета 1917 года, должен был завершить формирование четвертой бригады дредноутов на Черном море.
По утвержденной 11 января 1915 года комплектации военного времени в экипаж «Императрицы Марии» назначалось 30 кондукторов и 1135 нижних чинов (из них 194 сверхсрочнослужащих), которые объединялись в восемь корабельных рот. В апреле—июле новыми приказами командующего флотом добавили еще 50 человек, а число офицеров довели до 33. Из вахтенных начальников один должен был выполнять обязанности водолазного офицера, а из шести вахтенных механиков на троих возлагались обязанности трюмного и минного механика и заведующего электротехнической частью. Как обычно, численность офицеров была слишком «оптимизирована», и к началу кампании налицо было 37 офицеров; при этом кондукторов имелось только 19, а нижних чинов — 909 человек. Новейший и сложнейший из кораблей флота не был огражден от извечной текучки офицерских кадров. Многие из офицеров, только начав осваивать корабль, получили вскоре другие назначения, и через год число служивших на линкоре в разное время превысило штатную численность едва ли не вдвое, то есть к середине 1916 года офицерский состав переменился полностью. За срок действительной службы линкора, составивший немногим более года, на него было назначено три командира: заботы правильного чинопроизводства и движения карьер продолжали преобладать над интересами боеспособности кораблей. Всесторонне освоившего линкор во время постройки, испытаний и первых походов капитана 1 ранга К.А.Порембского в начале 1916 года сменил капитан 1 ранга князь В.В.Трубецкой, который уже в мае того же года был назначен начальником Минной бригады. Теперь место на мостике дредноута занял командовавший ранее линкором «Ростислав» капитан 1 ранга И.С.Кузнецов; вполне освоиться с новым кораблем он до катастрофы 7 октября 1916 года, наверное, успеть не мог. Являлись обыкновением разного рода отступления от норм, правил и инструкций, начиная от небрежного ведения вахтенного журнала и кончая (из-за нехватки места) превращением боевых постов в жилые помещения и тем, что 1-й башней линкора командовал мичман, не имевший артиллерийской подготовки и даже официально приказом по кораблю на эту должность не назначенный. Все это, понятно, не способствовало скорому приведению корабля в порядок и налаживанию строгой уставной службы.

И вот наступил тот неповторимый, всегда переполненный особыми хлопотами день, когда корабль, начиная самостоятельную жизнь, уходит от заводской набережной. К вечеру 23 июня после освящения корабля, подняв над Ингульским рейдом окропленные святой водой флаг, гюйс и вымпел, «Императрица Мария» начала кампанию.

Глубокой ночью 25 июня, видимо, чтобы пройти реку засветло, снялись со швартовов, и в 4 ч утра буксиры «Черномор» и «Гайдамак» (с носа) и ледоколы № 3 и № 4 (с кормы) повели линкор под флагом начальника транспортной флотилии адмирала А.А.Хоменко. Проводку осуществлял лоцман О.К.Вороненко. После прохода Варваровского моста линкор, словно не желая покидать Николаев, оборвал кормовые буксиры и приткнулся к правой бровке канала. Буксировку продолжили в 8 ч 30 мин; через час миновали маяк Дидова Хата, за которым открылись эллинги ОНЗиВ и причалы морского порта, а после полудня корабль лег на Сиверсовы створы и приготовился к бою.

В 20 ч 30 мин в готовности к отражению минной атаки линкор вошел на рейд Очаковской крепости. Весь день« Императрица Мария» готовилась к испытаниям артиллерийских установок стрельбой. Своими позывными (флаги «Три», «Покой») она ответила на позывные пришедших для конвоирования миноносцев 4-го и 5-го дивизионов.

27 июня под охраной авиации, миноносцев и тральщиков линкор прибыл в Одессу. Главные силы флота образовали три линии прикрытия: в первую входил подводный заградитель «Краб» (под охраной подводных лодок «Морж», «Нерпа» и «Тюлень» выставил минные заграждения в районе Босфора); вторую линию образовали Бригада линейный кораблей, крейсеры «Кагул», «Алмаз» и три эсминца; третью — корабли непосредственного охранения: крейсер «Память Меркурия», гидрокрейсер «Император Александр I», восемь эсминцев, подводные лодки «Сом», «Скат», «Налим», посыльное судно «Летчик», тральщики.

Приняв 700 т угля, днем 29 июня «Императрица Мария», с трудом развернувшись в гавани с помощью буксиров «Гайдамак» и «Черномор», вышла в море вслед за крейсером «Память Меркурия» и в 5 ч утра 30 июня встретилась с главными силами флота. И в знак верховенства «Императрицы Марии» вся бригада додредноутов — «Евстафий» (флаг командующего флотом), «Иоанн Златоуст» (флаг начальника дивизии линейных кораблей), «Пантелеймон» и «Три Святителя» — вступила ей в кильватер...



Выход "Марии" в море



Продолжение - следует
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 13 дек 2013, 20:59

Введение в строй новых современных русских линкоров и создание маневренных групп оконечно положило конец всем попыткам турецкого флота достигнуть хотя бы временного и местного господства на Черноморском ТВД. К этому положению очень характерно одно из первых боестолкновений "главных действующих лиц" - Гёбена и "Императрицы Екатерины".

4 января 1916 года 2-я маневренная группа вышла в море. В ее состав входили: линкор «Императрица Екатерина Великая», крейсер «Память Меркурия», эсминцы «Дерзкий», «Гневный», «Быстрый», «Поспешный». От возвращавшейся в Севастополь 1-й маневренной группы стало известно о том, что в Зонгулдаке стоит большой транспорт.

Начальник отряда контр-адмирал князь Путятин послал вперед эсминцы «Быстрый» и «Поспешный». Ночью они заметили силуэты 4 кораблей. «Быстрый» немедленно дал торпедный залп и даже успел сделать 3 выстрела из орудий. К счастью, ни одна из 7 торпед в цель не попала. К счастью потому, что эсминцы по ошибке атаковали собственный линкор! Официальное расследование назвало причиной этого грубейшие ошибки штурманов обоих отрядов. Эсминцы, израсходовавшие топливо во время «атаки», были отправлены в Севастополь, на линии блокады их заменили «Дерзкий» и «Гневный»

В ночь на 8 января в районе острова Кефкен дежурили эсминцы «Пронзительный» и «Лейтенант Шестаков» под командой капитана 1 ранга князя Трубецкого. Именно они заметили вышедший из Зонгулдака транспорт «Кармен». В 3.10 «Пронзительный» атаковал его торпедами и потопил. Переход транспорта должен был прикрывать «Гебен», но намеченная на утро встреча не состоялась.

В числе пленных с «Кармен» русские захватили 1 унтер-офицера и 3 матросов с «Бреслау». От них русский командующий узнал, что «Гебен» тоже находится в море, и решил попытаться перехватить его.

8 января в 8.23 «Гебен» заметил 2 русских эсминца и погнался за ними, не подозревая о присутствии в этом районе русского линкора. Но в 9.15 на NNW появилось главное действующее лицо — «Императрица Екатерина Великая».
В 9.40 линкор открыл огонь.


"Екатерина" в походе 8 января 1916 года

«Гебен» немедленно повернул на 8 румбов влево и начал отвечать. Когда «Гебен» оказался на траверзе линкора, тот в 9.44 повернул на параллельный курс. Бой шел на дистанции около 110 кабельтовых.
Залпы «Императрицы Екатерины Великой» ложились кучно и почти все время накрывали «Гебен». Хотя прямых попаданий не было, палуба линейного крейсера была засыпана осколками. Превосходство в скорости германского корабля сказалось, и дистанция постепенно увеличилась. Однако «Гебен» отрывался слишком медленно из-за обросшего днища и расшатанных валов. Бой длился 21 минуту, и последние залпы русский линкор произвел с дистанции 125 кабельтовых.

Линейный крейсер сделал всего 5 выстрелов и уже в 9.44 прекратил огонь, так как расстояние было слишком велико для его орудий. Стрельбу линкора корректировал по радио эсминец «Лейтенант Шестаков». Для облегчения корректировки использовались снаряды, дающие окрашенный всплеск.


ЭМ "Лейтенант Шестаков"

9 января Сушон поставил в известность Энвер-пашу, что больше не может гарантировать доставку угля морем. Сушон потребовал от Адмиралштаба направить в Черное море большую подводную лодку, так как маленькие лодки серии UB-I оказались не слишком эффективны, но получил отказ. Туркам пришлось спешно строить временные железные дороги, хотя это не могло полностью решить проблему.

1 апреля 1916 года «Бреслау» вышел в море, чтобы доставить в Трапезунд роту солдат и небольшое количество боеприпасов. Выполнив эту задачу, крейсер обстрелял русские позиции недалеко от города и направился на север, чтобы крейсировать в районе Новороссийска. Лорей ничего не говорит о причинах этого, но, скорее всего, немцы узнали, что готовится переброска 1-й и 2-й пластунских бригад в район Ризе, и для этой цели в Новороссийске сосредоточены 36 транспортов. Вполне естественно, что в операции был задействован весь флот. 4 апреля в 4.19 наблюдатели «Бреслау» заметили на левой скуле 2 больших корабля, идущих контркурсом на расстоянии 66 кабельтовых. Это были линкор «Императрица Екатерина Великая» и крейсер «Кагул». За ними были замечены 3 эсминца. Русские не сразу обнаружили «Бреслау», так как он находился на темной стороне горизонта.

Русские корабли находились к югу от крейсера и могли оттеснить его к берегам Крыма. Поэтому командир «Бреслау» решил как можно незаметнее проскользнуть мимо русской эскадры. Состояние топок крейсера оставляло желать лучшего, поэтому нельзя было сразу дать полный ход, чтобы снопы искр из труб не выдали немцев. Сначала план удался, но в 4.36 один из эсминцев заметил «Бреслау». В этот момент русские уже оказались за кормой крейсера. Эсминец сообщил на линкор о присутствии неприятеля. «Бреслау» сразу дал полный ход. Русская эскадра повернула на параллельный курс.

Сначала командир линкора капитан 1 ранга князь Трубецкой, видимо, сомневался, кто именно обнаружен. «Императрица Екатерина Великая» сделала прожектором опознавательные.
Сигнальщики крейсера просто репетовали сигнал.
Дистанция увеличилась до 104 кабельтовых, и скорость крейсера продолжала возрастать. Поэтому командир «Бреслау» решил, что опасность миновала, и приказал открытым текстом передать «Счастливого пути».

В ответ на это примерно в 5.00 линкор немедленно открыл огонь. Стрельба продолжалась до 5.15 и была прекращена, лишь когда дистанция возросла до 142 кабельтовых. Однако русская эскадра продолжала погоню, держась в строе пеленга. Русский линкор снова показал неплохую меткость. Хотя дистанция была очень велика, и видимость довольно плоха, он уже третьим залпом накрыл «Бреслау». Один из снарядов разорвался под носом крейсера, и он получил несколько осколочных пробоин. Погоня продолжалась до 10.00, после чего «Бреслау» окончательно оторвался от неприятеля.

22 июля 1916 года крейсер «Бреслау» получил приказ провести минную постановку в восточной части Черного моря возле Новороссийска. Крейсер принял на борт 65 мин и вечером 21 июля вышел в море. Командир решил выйти к берегу севернее Новороссийска и поставить мины, двигаясь на юг. Но 22 июля в 13.05 на левом траверзе «Бреслау» были замечены дымы.

Судя во всему, это были русские военные корабли, возвращающиеся в Севастополь от Трапезунда. Один из них пошел следом за крейсером. В 13.45 в нем опознали эсминец типа «Быстрый», на самом деле это был «Счастливый».


ЭМ «Счастливый»

Чтобы дать возможность стрелять кормовому 150-мм орудию, немцам пришлось выбросить за борт 9 мин. Завязалась короткая перестрелка, которая завершилась в 14.05. Попаданий не добился ни один из противников, хотя русские сделали неприятное открытие — крейсер теперь был вооружен 150-мм орудиями. После этого эсминец отвернул и вышел за пределы дальности обстрела. Вскоре к нему присоединились еще 3 эсминца.

Дело в том, что разведка своевременно известила командование флота о готовящейся операции немцев, и новый командующий флотом адмирал Колчак лично вышел в море на «Императрице Марии». Вместе с ним шли крейсер «Кагул» и 5 эсминцев.


"Кагул" ( в прошлом - "Очаков"). Систершип "Коминтерна"...

Хотя "Бреслау" держал скорость около 25 узлов, четвертый дым быстро приближался. Уже в 14.00 стал виден линкор «Императрица Мария». Дистанция в этот момент составляла 136 кабельтовых. Командир «Бреслау» повернул на юг и приказал приготовиться к постановке дымовой завесы. В 14.15 дистанция между «Императрицей Марией» и «Бреслау» сократилась до 114 кабельтовых, и линкор открыл огонь. Первые 2 залпа легли недолетами, и «Бреслау» поставил дымовую завесу. Линкор прекратил огонь.

Командир крейсера боялся, что его прижмут к анатолийскому берегу, и под прикрытием дымзавесы склонился на юго-запад. Когда завеса рассеялась, выяснилось, что линкор находится гораздо ближе. На сей раз дистанция составляла 95 кабельтовых. Линкор дал 4 залпа, которые опять легли недолетами, недостаточно кучно. Крейсер снова поставил дымовую завесу.

Происходившее дальше объяснить сложно. Немцы утверждали, что русский линкор развил более 25 узлов, что теоретически невозможно в принципе. Однако ЛИЧНО МЕНЯ это нистолько не удивляет. «Бреслау», машины которого находились не в лучшем состоянии, все-таки давал свои 25 узлов. Пусть даже крейсер следовал зигзагом, уклоняясь от русских залпов, а это еще больше снижало скорость на генеральном курсе. Но, вне зависимости от причин, «Императрица Мария» медленно нагоняла «Бреслау».


"Императрица Мария".
Снимок корабля обработан по современным цифровым технологиям - и потому кажется немного призрачным. Но и сама "Мария" - не обычный боевой корабль. А тем более - в с Колчаком на борту в качестве командира соединения.

У меня, как и у любого моряка-черноморца, имя "Императрица Мария" вызывает мураши на шкуре, как и имя "Ташкент" - "Голубой Крейсер" - который в симбиозе со своим командиром творил ТАКИЕ ЧУДЕСА, тоже - "невозможные теоретически".
Впрочем - о лидере "Ташкент" и его командире я уже рассказывал.

"Императрица Мария" принадлежит к тем одушевленным и одухотворенным кораблям-живым существам ( как и балтийская "Акула" Николая Гудима), которые принято именовать иногда - "летучий голландец", иногда - "корабль-призрак".
И это не бредни старого майора-морпеха, у которого "крыша течёт".
Это - ОСОБЫЕ корабли-существа. И судьбы у них - ОСОБЫЕ. И - жизни. Даже вроде бы - короткие...
Но об этом - ниже, а пока - вернусь к "сухим фактам"


В 15.00 командир крейсера "Бреслау" передал по радио:

«Нахожусь в квадрате 1961, курс SW. «Императрица» обстреливает, несколько эскадренных миноносцев держатся в соприкосновении. Необходима поддержка при входе, крейсер в угрожаемом положении. «Бреслау»

Командир крейсера надеялся, что линкор не выдержит этой гонки, однако на самом деле снизить скорость пришлось ему, так как засорились топки. Каждый раз, когда завеса редела, линкор снова открывал огонь. Наконец один залп дал накрытие. Осколками снаряда, разорвавшегося всего в 10 метрах от кормы «Бреслау», были ранены 7 человек. Командир крейсера приказал сбросить еще 8 мин, надеясь, что они задержат противника.

В 15.52 крейсер израсходовал последний дымовой патрон, но к этому времени ему удалось немного оторваться от противника. Линкор находился в 136 кабельтовых за кормой, головной эсминец на правом крамболе, еще один — на правой раковине, оба на расстоянии 104 кабельтовых. В 16.20 «Бреслау» получил радиограмму, в которой говорилось, что «Гебен» и 3 эсминца вскоре выйдут ему навстречу. В 16.30 начали отставать и эсминцы.

Однако положение «Бреслау» ничуть не облегчилось. Он никак не мог встретиться с линейным крейсером до наступления темноты, а до Босфора еще оставалось очень далеко. После наступления темноты вполне можно было ожидать торпедных атак, поэтому командир «Бреслау» отправил вторую радиограмму. В ней он просил «Гебен» не выходить из пролива. Русский линкор к этому времени все-таки немного отстал и прекратил огонь. На всякий случай были сброшены еще 8 мин. Это позволило бы кормовому орудию полностью открыть сектор и стрелять по всему горизонту.

Но в 19.45 головные 3 эсминца отвернули, хотя четвертый продолжал держаться за кормой «Бреслау». Но тут налетел дождевой шквал, и противники окончательно потеряли друг друга. Утром 23 июля «Бреслау» вошел в Босфор...


Севастополь в июле 1916 года с "птичьего полета. "Мария" на бочках и с натянутым на полуюте брезентом...
Ччерт... Как вспоминаю родной Севастополь - и ВИЖУ, что сегодня хохлы творят со своими евромайданами и предательством России - так... Пустите меня, старика, на моей "тридцатьчетверке" в Киев на их майдан! Пусть даже - в одиночку, без б/к, пусть даже спалят бутылками с огнесмесью через полчаса - я за полчаса от их баррикад и от самой этой шелупони и ошметков не оставлю, без пощады гусянками передавлю. Вместе с польским и американским блядвом, что туда суётся "поддерживать". По булыжнику разотру-размажу. А там - и сгореть не жаль. Накипело...

Ладно. Продолжение - следует.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 14 дек 2013, 16:54

С июля 1916 года под рукой командующего Черноморским флотом отчаянно смелого моряка - моряка от Бога! - и энергичного крмандира вице-адмирала Александра Васильевича Колчака, держащего свой флаг на «Марии», по октябрь 1916 года «Мария» и «Екатерина» совершили 24 боевых похода. Используя мощь новых линкоров, минные постановки у Босфора, Колчак уже через несколько месяцев практически полностью запер Черное море от вражеских рейдеров.
Но...

...Но есть в Севастопольской бухте тихое место между Павловским мысом, где расположен флотский госпиталь, и причальной стенкой Апполоновой бухты.
Именно на этом месте в 1916 году была убита "Императрица Мария".
И именно на этом месте с интервалом в 49 лет был убит «Новороссийск».
Они были убиты. Они были убиты - диверсантами.

Утром 7 октября 1916 года на стоящей в Северной бухте « Марии» прогремел взрыв.
Примерно через четверть часа после утреннего подъема матросы, находившиеся в районе первой башни линкора, услышали характерное шипение горящего пороха, а затем увидели дым и пламя, выбивавшиеся из амбразур башни, горловин и вентиляторов, расположенных вблизи нее. На корабле сыграли пожарную тревогу, матросы разнесли пожарные рукава и начали заливать водой подбашенное отделение. В 6 ч 20 мин корабль потряс сильный взрыв в районе погреба 305-мм зарядов первой башни. Столб пламени и дыма взметнулся на высоту 300 м


Пожар на "Марии". Снимок сделан до взрыва корабля и послужил "первоисходником для снимка, приложенного к материалам комиссии по расследованию.


Снимок из материалов комиссии. В верхнем правом углу отчетливо читаема надпись, определяющая принадлежность снимка. ЦАМО.

Когда дым рассеялся, стала доступной к наблюдению картина разрушений. Взрывом вырвало участок палубы позади первой башни, снесло боевую рубку, мостик, носовую трубу и фок-мачту. В корпусе корабля позади башни образовался провал, из которого торчали куски искореженного металла, выбивались пламя и дым. Множество матросов и унтер-офицеров, находившихся в носовой части корабля, было убито, тяжело ранено, обожжено и сброшено силой взрыва за борт. Перебило паровую магистраль вспомогательных механизмов, перестали работать пожарные помпы ( как турбины, так и "вортингтоны"), отключилось электроосвещение. Затем последовал еще ряд мелких взрывов.
Спустя 15 минут после начала пожара на линкор лично прибыл А.В.Колчак. Он отдал приказ подвести для тушения пожаров портовые суда и развернуть корабль. К 7 утра пожар стал стихать.
На корабле были отданы распоряжения о затоплении погребов второй, третьей и четвертой башен, приняты пожарные шланги с портовых плавсредств, подошедших к линкору. Тушение пожара продолжалось. Корабль буксиром развернули лагом в ветру.
"Марию" откреновали и выпрямили, корабль стоял на ровном киле, казалось, что он будет спасен. Но через две минуты раздался еще один взрыв, более мощный, чем предыдущие. Линкор стал быстро оседать носом и крениться на правый борт. Командующий флотом отдал приказ покинуть гибнущий корабль.
Когда носовая часть и пушечные порты ушли под воду, линкор, потеряв остойчивость, опрокинулся вверх килем и затонул на глубине 18 м в носу и 14, 5 м в корме с небольшим дифферентом на нос .
Погибли инженер-механик мичман Игнатьев, два кондуктора и 225 матросов.

На другой день поездом из Петрограда в Севастополь отбыла специальная комиссия Морского Министерства по расследованию причин гибели линейного корабля “Императрица Мария” под председательством адмирала Н. М. Яковлева, недавно - командира линкора «Петропавловск». Одним из ее членов был назначен генерал для поручений при Морском Министре великий российский кораблестроитель, член Академии наук России А. Н. Крылов.

За полторы недели работы перед комиссией прошли все оставшиеся в живых матросы и офицеры линкора “Императрица Мария”. Было установлено, что причиной гибели корабля послужил пожар, возникший в носовом погребе 305-мм зарядов и повлекший за собой взрыв пороха и снарядов в нем, а также взрыв в погребах 130-мм орудий и боевых зарядных отделений торпед. В результате был разрушен борт и сорваны клапаны и крышки кингстонов затопления погребов, и корабль, имея большие разрушения палуб и водонепроницаемых переборок, затонул. Предотвратить гибель корабля после повреждения наружного борта, выровняв крен и дифферент заполнением других отсеков, было невозможно, так как на это потребовалось бы значительное время.

Именно материалы комиссии по расследованию и являются наиболее полным и грамотным документом на сегодняшнее время, дающим представление о том, как и почему погибла "Мария".
А.Н.Крылов полностью, без лакун и купюр, опубликовал этот документ в одном из изданий своих мемуаров, издавался он также и отдельно, в качестве документа ДСП.
Это, повторю, наиболее подробный документ, и потому я приведу его тут полностью. Он дает ключ к пониманию того, что и как произошло на "Марии".

( Размещаю - ниже)
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 14 дек 2013, 17:18

«Заключение о гибели линейного корабля «Императрица Мария»

Комиссия, сопоставив показания командира, офицеров и нижних чинов об обстоятельствах гибели линейного корабля «Императрица Мария», пришла к следующим заключениям:

I. Последовательность событий, сопровождавших эту гибель, устанавливается показаниями как экипажа самого корабля, так и записью в вахтенных журналах других судов.

7 октября (1916 г.), приблизительно через четверть часа после утренней побудки, нижние чины, находившиеся поблизости с первой носовой башней, услышали особое шипение и заметили вырывавшиеся из люков и вентиляторов около башни, а также из амбразур башни дым, а местами и пламя.

Одни из них побежали докладывать вахтенному начальнику о начавшемся под башнею пожаре, другие, по распоряжению фельдфебеля, раскатали пожарные шланги и, открыв пожарные краны, стали лить воду в подбашенное отделение. Пробили пожарную тревогу. Но через 1½ или 2 минуты после начала пожара внезапно произошел сильный взрыв в районе носовых крюйт-камер, содержащих 12-дюймовые заряды, причем столб пламени и дыма взметнуло на высоту до 150 сажен (300 м). Этим взрывом вырвало участок палуб позади первой башни, снесло переднюю трубу, носовую рубку и мачту. Множество нижних чинов, находившихся в носовой части корабля, было убито, обожжено и сброшено за борт силою газов. Паровая магистраль вспомогательных механизмов была перебита, электрическое освещение потухло, пожарные насосы прекратили работу.

В районе позади носовой башни образовался как бы провал, из которого било пламя и сильный дым, прекратившие сообщение с носовою частью корабля. Взрыв этот отмечен в записях вахтенных журналов других судов и произошел в 6 ч 20 м утра.

По записи в журнале линкора «Евстафий» дальнейшее развитие пожара на линкоре «Императрица Мария» представляется так:

6 ч 20 м На линкоре «Императрица Мария» большой взрыв под носовой башней

6 » 25 » Последовал второй взрыв, малый

6 » 27 » Последовали два малых взрыва

6 » 30 » Линкор «Императрица Екатерина» на буксире портовых катеров отошел от «Марии»

6 » 32 » Три последовательных взрыва

6 » 34 » Три последовательных взрыва

6 » 35 » Последовал один взрыв. Спустили гребные суда и послали к «Марии»

6 » 37 » Два последовательных взрыва

6 » 40 » Один взрыв

6 » 45 » Два малых взрыва

6 » 47 » Три последовательных взрыва

6 » 49 » Один взрыв

6 » 51 » Один взрыв

6 » 54 » Один взрыв

7 » 00 » Один взрыв. Портовые катера начали тушить пожар

7 » 01 » Один взрыв. «Императрица Мария» начала погружаться носом

7 » 08 » Один взрыв. Форштевень ушел в воду

7 » 12 » Нос «Марии» сел на дно

7 » 16 » «Мария» начала крениться и легла на правый борт.

На линкоре «Императрица Екатерина» записано:

6 ч 19 м На линкоре «Императрица Мария» пробили пожарную тревогу

6 » 20 » На линкоре «Императрица Мария» сильный взрыв в носовой части корабля. Команда начала бросать койки и бросаться в воду.

В дальнейшем идет запись, отмечающая приблизительно те же моменты последовательных взрывов, как и на «Евстафии».

На самом корабле «Императрица Мария» в это время были приняты следующие меры:
сделано распоряжение и приведено в исполнение о затоплении погребов 2-й, 3-й и 4-й башен; приняты шланги с подошедших портовых баркасов, и струи воды направлены в место главного пожара;
подан буксир на портовый пароход и корабль повернут лагом к ветру; затушены небольшие пожары, возникшие в разных местах на верхней палубе от падавших горящих лент пороха, выбрасывавшихся отдельными взрывами из места главного пожара.

Около 7 часов утра пожар стал как бы стихать, корабль не имел ни заметного дифферента на нос, ни крена, и казалось, что он будет спасен, но в 7 ч 02 м раздался взрыв значительно более сильный, нежели предыдущие; после этого взрыва корабль стал быстро садиться носом и крениться на правый борт.

Носовые пушечные порта, а затем носовая часть верхней палубы ушли под воду; корабль, утратив остойчивость, стал медленно опрокидываться и, перевернувшись вверх килем, затонул на глубине 10 сажен (18 м) в носу, 8 сажен (14,5 м) в корме, причем носовая его оконечность ушла в ил на 25 футов (7,6 м), кормовая — на 3–4 фута (0,9–1,2 м), и корабль лежит на дне, с небольшим креном в указанном положении.

Из экипажа корабля погибли: инженер-механик, мичман Игнатьев, два кондуктора и 225 нижних чинов; кроме того, было спасено 85 ранеными и обожженными. Остальные офицеры и нижние чины были спасены портовыми катерами и шлюпками с других судов флота.

Таким образом, причиною гибели корабля служит пожар, возникший в носовой крюйт-камере 12-дюймовых зарядов, повлекший за собою взрыв пороха, находившегося в этой крюйт-камере, а затем и взрывы боевых запасов, т. е. пороха и частью снарядов в расположенных в смежности с указанной крюйт-камерой погребах 130-миллиметровых орудий.

По-видимому, взрывом одного из этих погребов был или поврежден наружный борт корабля, или им сорваны клинкеты минных аппаратов, или же произошел взрыв зарядных отделений мин Уайтхеда, или сорваны кингстоны, служащие для затопления погребов; корабль, имея разрушенные на значительном протяжении палубы и переборки, этого повреждения уже вынести не мог и быстро затонул, опрокинувшись от утраты остойчивости.

При разрушенных на значительном протяжении палубах и переборках, после повреждения наружного борта, гибель корабля была неизбежна, и выравниванием крена и дифферента, затопляя другие отсеки, что совершается медленно, предотвратить ее было невозможно.


II. Переходя к рассмотрению возможных причин возникновения пожара в крюйт-камере, комиссия остановилась на следующих трех:

1) самовозгорание пороха,

2) небрежность в обращении с огнем или порохом,

3) злой умысел.


Здесь прийти к точному и доказательно обоснованному выводу не представляется возможным, приходится лишь оценивать вероятность этих предложений, сопоставляя выяснившиеся при следствии обстоятельства.

1. Самовозгорание пороха представляется маловероятным, и возможность его почти отпадает по следующим соображениям.

а) Порох был свежей выделки 1914 и 1915 гг., ленточный для боевых зарядов и макаронный для практических, с содержанием дифениламина в качестве реактива, которым обнаруживается по появляющимся на лентах пятнам малейшее начавшееся разложение пороха. Между тем в зарядах, сдававшихся с корабля в склады и лаборатории при Сухарной балке для замены попорченных картузов и для перевязки зарядов, на такую порчу пороха не указывается. Других исследований пороха, кроме наружного осмотра, лабораторией Сухарной балки до сих пор не производится за отсутствием соответствующих устройств.

б) Насколько известно, изготовление пороха и затем зарядов из него ведется весьма тщательно и приняты всякие меры для исключения возможности даже случайного пользования лентою с пороками; до сих пор случаев разложения пороха, принятого для флота, не наблюдалось.

в) Температура в погребах все время была весьма умеренная, достигнув лишь один раз на несколько часов 36° при нагревшейся от продувания в нее пара килевой балки. Нагревание балки не могло быть свыше 60–70°; произошло оно в апреле 1916 г. и вредно на порох повлиять по своей непродолжительности (1–1½ часа), а также и потому, что заряды непосредственно к балке не прилегали, не могло.

Таким образом, обстоятельств, при которых известно, что может произойти самовозгорание пороха, не обнаружено.

Свойства нашего бездымного пороха за двадцать лет пользования им изучены столь хорошо, что представляется маловероятным, чтобы могла существовать какая-либо доселе не известная причина, могущая вызвать его самовозгорание при тех условиях хранения, которые имели место на линейном корабле «Императрица Мария».

Таким образом, предположение о самовозгорании пороха маловероятно.

2. Небрежность в обращении с огнем и неосмотрительность в обращении с порохом представляются также маловероятными причинами возникновения пожара.

Крюйт-камеры вентилируются, и в них не скопляется столько паров эфира и спирта, чтобы могла образоваться гремучая смесь, способная воспламениться от пламени свечи или спички и т. п.

Даже при полном отсутствии вентиляции и полном высыхании растворителя количество воздуха в крюйт-камере значительно превосходит то, при котором могла бы образоваться гремучая смесь.

Таким образом, если в крюйт-камеру зайти с зажженной свечой или зажечь спичку, заронить огонь и оставить гореть какую-нибудь тряпку, ветошь или пучок пакли, то это еще не вызовет возгорания паров эфира и спирта, хотя бы их запах и чувствовался.

Чтобы загорелся заряд, надо, чтобы самое пламя проникло в закрытый футляр и достигло или лент, или воспламенителя, или надо, чтобы воспламенитель, состоящий из шашек черного пороха, совершенно рассыпался, в виде мякоти проник через неплотно завернутую крышку, подвергся касанию с пламенем и, вспыхнув, передал горение заряду, находящемуся в футляре.

Как видно, необходимо сочетание целого ряда случайностей, каждая из которых сама по себе маловероятна.

Крюйт-камеры всегда освещены, ходить туда должны для измерения температуры дневальные, назначаемые из комендоров данной башни, в сопровождении унтер-офицеров, т. е. люди, обученные и знающие правила и свои обязанности; поэтому маловероятно, чтобы они допустили себя до какой-либо небрежности в обращении с огнем в крюйт-камере или даже до входа в крюйт-камеру с огнем вообще.

Но время возникновения пожара как раз тогда, когда в крюйт-камеру должен был идти дневальный для измерения температуры, а также и то, что в этот день после полудня предстояла приборка крюйт-камер и погребов, ряд известных случаев предотвращенных или совершившихся взрывов от грубой неосмотрительности низшего персонала при работах или надзоре за взрывчатыми веществами на заводах или лабораториях, — суть обстоятельства, которые дают некоторую допустимость предположению о возможности возникновения пожара от небрежности или грубой неосторожности со стороны бывшего в крюйт-камере, не только без злого умысла, но, может быть, от излишнего усердия.

Из всей прислуги, находившейся в первой башне, спасся тяжело обожженным лишь один человек, и, значит, высказанное допущение остается лишь маловероятным предположением, причем нельзя даже утверждать, был ли кто-либо в это время в крюйт-камере или нет.

III. Комиссия не может не отметить на линкоре «Императрица Мария» существенных отступлений от требований устава по отношению к доступу в крюйт-камеры.

На линкоре «Императрица Мария» имелось два комплекта ключей от крюйт-камеры, причем один комплект хранился, как полагается по уставу, а второй, так сказать, расходный, хранился у старшего офицера и утром разносился дежурным по погребам артиллерийским унтер-офицером и выдавался на руки старшинам башен или дневальным у погребов, у которых и находился весь день до 7 часов вечера или до окончания работ, после чего вновь сдавался дежурному по погребам унтер-офицеру, а этим последним — старшему офицеру.

Первый же комплект, как уже сказано, хранился «под часами» и считался неприкосновенным.

Порядок этот был установлен как бы обычаем, ибо о нем не было отдано приказа по кораблю, и в показаниях относительно него бывших командира корабля, старшего офицера, старшего артиллерийского офицера, башенных командиров и старшин башен есть разногласие, указывающее на то, что в этом отношении не было твердо установленных правил применительно к современным требованиям судовой жизни.

По отношению к самому устройству крюйт-камер существовал ряд отступлений, делавших возможным доступ в крюйт-камеры даже без всяких ключей, во всякое время.

Люки бомбовых погребов снабжены крышками, которые должны быть всегда заперты на замок. Между тем на линкоре «Императрица Мария» эти крышки не только не запирались, но они были сняты совсем, под тем предлогом, что для удобства ручной подачи над люками были поставлены деревянные столы с отверстием, через которое подавались картузы.

Таким образом, бомбовые погреба были в постоянном открытом сообщении с крюйт-камерами.

В бомбовые же погреба можно было проникнуть помимо запертого люка из самой башни.

Но, кроме этого, в башне сделаны лазы, через которые можно пройти к ее нижнему штыру. Штыр этот окружен кожухом, которым помещение штыра отделяется от крюйт-камеры; в этом кожухе имеется горловина из крюйт-камеры, закрываемая дверцей.

На линкоре «Императрица Мария» эта дверца не только не имела замка, но была снята совсем во всех башнях, так что из помещения штыра был открытый ход в крюйт-камеру, а в помещение штыра — открытый ход из самой башни как: через боевое, так и через рабочее и перегрузочное ее отделение.

Старший артиллерийский офицер корабля, старший лейтенант князь Урусов, опрошенный по этому поводу, в своем показании высказывается так:
«Люк в крюйт-камере из бомбового погреба не запирался. Я не помню, была ли сделана крышка и, следовательно, предполагалось ли запирать ее, но предполагаю, что или я просил не делать ее, или, вернее, сам приказал ее снять, так как через этот люк производилась ручная подача и для облегчения оной над люками были поделаны деревянные столы с отверстиями для подачи. В кожухе штыра башни было отверстие; двери и заслонки, кажется, не имелось. Тому обстоятельству, что можно было проникнуть внутри башни, помимо закрывавшегося люка, в бомбовый погреб и в крюйт-камеру, я не придавал значения. Помню, что на линкоре «Евстафий» были устроены заслонки, запиравшиеся на замок, и проникнуть из башни в погреба нельзя было».

Такой взгляд на невозможность точного использования требований устава на современных судах не является единичным.

Так, старший офицер, капитан 2-го ранга Городысский в своем показании говорит:
«Требования устава находились совершенно в другой плоскости, чем требования, предъявляемые каждой минутой жизни корабля. Всегдашние или, вернее, частые попытки совместить эти плоскости были почти всегда болезненными и производили часто впечатление тормозящего дело педантизма».

Наряду со старшими чинами и младшие офицеры относились к требованиям устава или утвержденным инструкциям без должного внимания.

Так, мичман Успенский, командир 1-й башни, между прочим, показывает:
«В крюйт-камеру можно было проникнуть помимо дверей; можно было проникнуть через элеватор. В кожухе вокруг штырового основания была дверь в крюйт-камеру; иногда эта дверь была заперта, иногда нет».

Отсюда видно, что командир башни не знал, что эта дверь снята, и не считался с необходимостью точного исполнения статей устава.

Эти выдержки из показаний показывают, что неисполнение требований устава и пренебрежительное к ним отношение, при котором личное мнение ставилось выше даже положительных и определенных указаний закона, составляло явление заурядное. В этом отношении младшие офицеры не имели в старших примеров должного уважения к закону.

IV. На линкоре «Императрица Мария» при стоянке его на якоре производился ряд работ, причем общее число мастеровых, бывавших на корабле, доходило до 150 человек, разделенных на небольшие партии от разных заводов.

Работы производились и по артиллерийской части; между прочим, и в бомбовом погребе 1-й башни работало 4 человека мастеровых Путиловского завода по установке лебедок.

Мастеровые являлись на корабль около 7½ часов утра и кончали работу в 4 ч дня, кроме тех, которые оставались для экстренных работ, продолжавшихся до 9 ч 45 м вечера, или даже на ночные работы.

Проверка мастеровых, приезжавших на корабль и съезжавших с него, была организована так, что она не давала полной уверенности в том, не остался ли кто из мастеровых на корабле и не прибыл ли кто на корабль самовольно под видом мастерового, ибо правильной поименной проверки на берегу мастеровых, отправляющихся на корабль и возвращающихся с корабля, не велось, вся проверка возлагалась главным образом на судовой состав.

При прибытии мастеровых на корабль им правильной переклички не делалось, а проверялось общее число людей каждой партии и по вахте сдавалось общее число мастеровых, считавшихся на корабле; поименные же их списки представлялись старшим из мастеровых в каждой партии каждый день вновь при входе на корабль.

Таким образом, показание мичмана Мечникова, на вахте которого съехали последние четыре мастеровых Путиловского завода, работавшие в бомбовом погребе 1-й башни, находится в противоречии с показаниями нескольких нижних чинов, которые утверждают, что в ночь с 6 на 7 октября после 10 часов вечера они видели двух мастеровых. Установить в точности справедливость этого показания или опровергнуть его не представляется возможным.

V. Отметив, таким образом, недостаток проверки мастеровых, несоблюдение требований по отношению к доступу в крюйт-камеры, комиссия считает необходимым разобрать и третье предположение о возможной причине возникновения пожара, повлекшего за собой гибель корабля, а именно злой умысел; — вероятность предположения не может быть оцениваема по каким-либо точно установленным обстоятельствам. Комиссия считает лишь необходимым указать на сравнительно легкую возможность приведения злого умысла в исполнение при той организации службы, которая имела место на погибшем корабле.

а) Крюйт-камеры заперты не были, ибо в них всегда был открыт доступ из самой башни.

б) Башня вместе с зарядным отделением служила жилым помещением для ее прислуги в числе около 90 человек; следовательно, вход и выход из башни кого-либо, особенно в форменной одежде, не мог привлечь ничьего внимания.

в) Чтобы поджечь заряд так, чтобы он загорелся, например через час или более после поджога, и чтобы этого совершенно не было видно, не надо никаких особенных приспособлений — достаточно самого простого, обыкновенного фитиля. Важно, чтобы злоумышленник не мог проникнуть в крюйт-камеру; после же того как он в нее проник, приведение умысла в исполнение уже никаких затруднений не представляет.

г) Организация проверки мастеровых не обеспечивала невозможность проникновения на корабль постороннего злоумышленника, в особенности через стоявшую у борта баржу.

Проникнув на корабль, злоумышленник имел легкий доступ в крюйт-камеру для приведения своего замысла в исполнение.

VI. Сравнив относительную вероятность сделанных трех предположений о причинах возникновения пожара, комиссия находит, что возможность злого умысла не исключена, приведение же его в исполнение облегчалось имевшими на корабле место существенными отступлениями от требований по отношению к доступу в крюйт-камеры и несовершенством проверки являющихся на корабль рабочих

http://e-libra.ru/read/205474-moi-vospominaniya.html

«Заключение о гибели линейного корабля «Императрица Мария»
написано в 1916 г.; впервые напечатано в сборнике «Эпрон», вып. 3–5, 1934, с. 190–201, под заглавием «Заключение о гибели и т. д.». Здесь очерк состоял из двух частей:
1) Картина гибели линкора «Мария»;
2) Соображения о подъеме линейного корабля «Имп. Мария».
В таком же виде очерк включен в 1-е издание книги «Некоторые случаи аварий и гибели судов» (1939).
Во 2-м издании названной книги (1942) помещена только первая часть очерка, включаемая и в настоящее издание «Воспоминаний». В сноске к подзаголовку очерка в предшествующих публикациях сообщалось от автора:
«Ниже прилагаемое «Заключение Следственной комиссии по делу о гибели линейного корабля «Императрица Мария» было написано мною и по докладу принято единогласно для дальнейшего направления».
К заголовку была сноска автора:
«Не могло быть напечатано в свое время по цензурным соображениям».

При включении очерка во 2-е издание книги «Некоторые случаи…» (1942) к нему были присоединены «Примечания» автора, взятые из его же сообщений в заседаниях Следственной комиссии, напечатанных в ее протоколах.
Здесь А. Н. Крылов, между прочим, писал, что за время с начала войны 1914 г. «по причинам, оставшимся неизвестными», взорвались в своих гаванях три английских и два итальянских корабля: «Если бы эти случаи были комиссии известны, относительно возможности «злого умысла» комиссия высказалась бы более решительно».
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 14 дек 2013, 19:02

Уже в 1916-м среди моряков - как офицеров, так и матросов, ходили стойкие слухи, что «взрыв был произведен злоумышленниками с целью не только уничтожить корабль, но и убить командующего Черноморским флотом, который своими действиями за последнее время, а особенно тем, что разбросал мины у Босфора, окончательно прекратил разбойничьи набеги турецко-германских крейсеров на побережье Черного моря…». Однако ни Севастопольское жандармское управление, ни контрразведка Черноморского флота в то время не смогли найти подтверждение этой версии. Это произошло немного позже, в тридцатых.

А пока нужно было поднимать "Марию".
Морское министерство приступило к разработке срочных мер по подъему корабля и вводу его в строй. Предложения итальянских и японских специалистов были отклонены из-за сложности и дороговизны. Тогда А. Н. Крылов в записке в комиссию по рассмотрению проектов подъема линкора предложил простой и оригинальный способ. Он предусматривал подъем линкора вверх килем путем постепенного вытеснения воды из отсеков сжатым воздухом, ввод в таком положении в док и заделку всех разрушений борта и палубы. Затем целиком загерметизированный корабль предлагалось вывести на глубокое место и перевернуть, заполнив водой отсеки противоположного борта.



За исполнение проекта А. Н. Крылова взялся корабельный инженер Сиденснер, старший судостроитель Севастопольского порта. К концу 1916 г. вода из всех кормовых отсеков была отжата воздухом, и корма всплыла на поверхность. В 1917 г. всплыл весь корпус. В январе-апреле 1918 г. корабль отбуксировали ближе к берегу и выгрузили оставшийся боезапас.


Окончание первой фазы подъема "Марии". Снимок выполнен с Северной, рядом - "Гагул" ( и/о командира кавторанг Потапьев), землесос №1357, водолазный бот и плашкоут, на который производится выгрузка боезапаса "Марии"

Только в августе 1918 г. портовые буксиры “Водолей”, “Пригодный” и “Елизавета” отвели линкор в док.


Полностью загерметизированный снаружи корпус "Марии" во время операции по переводу линкора в док. Начало буксировки. 1918 год.


"Мария" после ввода в Северный док и до откачки воды. 1918 год.


"Мария" после ввода в Северный док и после откачки воды, установленная на деревянных корпусных клетях. 1919, год.


"Мария" в Северном доке. 1919-й. Винты уже демонтированы, но балер и перо руля еще на месте.

С линкора сняли 130-мм артиллерию, часть вспомогательных механизмов и другое оборудование, сам корабль оставался в доке в положении вверх килем до 1923 г. За четыре с лишним года деревянные клетки, на которых покоился корпус, подгнили. Из-за перераспределения нагрузки появились трещины в подошве дока. “Марию” вывели и поставили на мель у выхода из бухты, где она простояла вверх килем еще три года.


"Мария" - на мели у входа в бухту. Снимок начала-середины двадцатых

В 1926 г. корпус линкора вновь был введен в док в том же положении и в 1927 г. окончательно разобран.
Работы выполнял ЭПРОН.

Но на этом история "Марии" не заканчивается...
При опрокидывании линкора во время катастрофы многотонные башни 305-мм орудий корабля сорвались с боевых штыров и затонули.
В середине тридцатых годов эти башни были подняты эпроновцами


Подъем одной из башен "Марии". Тридцатые годы.

А далее - снова начинают происходить странные вещи.
Вещи, которые можно было бы считать "призрачными" - как и сама судьба "Императрицы Марии".

По общепринятой официальной версии, тиражируемой - уж мне неведомо, с чъей подачи! - Незадолго перед Великой Отечественной войной эти башни были подняты эпроновцами, а в 1939 г. 305-мм орудия линкора установили под Севастополем на знаменитой 30-й батарее, входившей в состав 1-го артдивизиона береговой обороны. Батарея героически защищала Севастополь, 17 июня 1942 г. во время последнего штурма города она вела огонь по фашистским полчищам, прорвавшимся в Бельбекскую долину. Израсходовав все снаряды, батарея стреляла холостыми зарядами, сдерживая натиск врага до 25 июня.
Спору нет - и 30-я ББ Александера, и 35ББ совершили величайший подвиг!
Но дело в том, что пушки "Марии" - а тем более ее поднятые бронебашни - имеют к этим ББ весьма опосредованное отношение. И как человек, как офицер, долгие годы имеющий отношение к Севастополю и его истории, я заявляю об этом с полной ответственностью. Легенда красивая и героическая, но...

30-я и 35 -я Бронебашенные Батареи героически защищали Севастополь. Израсходовав все снаряды, батареи вели огонь холостыми зарядами, сдерживая натиск врага до конца июня.
Но дело в том, что Бронебашенная Батарея №30 и Бронебашенная Батарея №35 имели на вооружении бронебашни типа «МБ-2-12» - двухорудийными башенными установками с клистирам в 305 мм, башнями, выпущенными Ленинградским металлическим заводом. ББ№35 действительно, имела часть артсистем "линкорного" происхождения (стволов, орудийных станков и часть механизмов), но не с "Марии", а разоруженной "Полтавы", списанной на Балтике.
ББ№35 имела две двухорудийных башни ( 305мм) и следующее устройство:


План бетонного блока батареи №35
1. Осветительная станция, 2. Аккумуляторная, 3. Мастерская, 4. Вход в левый командный пост, 5. Компрессорная, 6. Котельная, 7. Коридор, 8. Шлюз, 9. Медпункт, 10. Кают-компания,
11. Вход в правый командный пост, 12. Пост ПУАО, 13. Кубрик (внизу водохранилище), 14А. Камбуз, 14Б. Насосная (внизу водохранилище), 15. Силовая станция, 16. Сквозник (вход в батарею),
17. Забор воздуха, 18. Зарядные погреба, 19. Снарядные погреба, 20. Вторая башня, 21. Кладовая, 22. Техническая кладовая, 23. Кубрик, 24. Кладовая механика, 25. Помещения вентиляторов и термотанки, 26. Центральная телефонная станция, 27А. Помещение начсостава, 27Б. Кубрик, 28. Кладовая, 29. Кладовая, 30. Зарядные погреба, 31. Снарядные погреба, 32. Первая башня, 33. Кладовая, 34. Кладовая, 35. Кубрик, 36. Кубрик, 37А. Помещение начсостава, 37Б. Гальюн, 38. Санпропускник, 39. Потерна к командному посту, 40. Воздухозабор (аварийный выход).

Батарея состояла из двух бетонных блоков, соединенных бетонированной потерной, в каждом блоке была установлена 305-мм двухорудийная башенная установка. Толщина вертикальной брони вращающейся части башни составляла 305 мм, толщина крыши – 203 мм. Вертикальные листы соединялись между собой шпонками «ласточкин хвост», и крепились к каркасу башни гужонами. Бетонный башенный колодец был облицован броневой кирасой толщиной 305 мм. Каждая башня состояла по высоте из трех отделений – боевого, рабочего и перегрузочного. Боевое отделение башни было разделено продольной броневой переборкой на два отделения, в каждом отделении располагалось по одному 305-мм орудию в 52 калибра длиной с углами вертикального наведения от -1° до +35°.

В башне были установлены два прицела системы Металлического завода, прикрытые сверху броневыми колпаками.

Каждый башенный блок имел два снарядных и два зарядных погреба, на стеллажах которых могли храниться 800 снарядов и 1600 полузарядов. Погреба были оборудованы противопожарной системой водяного орошения.

Для транспортировки снарядов внутри погребов и подачи их в перегрузочные отделения башен имелись специальные тележки на узкоколейных рельсовых путях, а переноска полузарядов производилась вручную.

Орудийные башни батареи по своему устройству были практически идентичны башням Кронштадтской крепости и башням батареи №30 за исключением системы подачи боеприпасов из погребов в перегрузочные отделения. На батарее №35 снаряды и заряды выталкивались из погребов в перегрузочное отделение по специальным трубам, а на батареи №30 они выкатывались по роликовому транспортеру (рольгангу). В перегрузочном отделении для подачи снарядов к питателям зарядников была установлена вращающаяся платформа с приводом от электродвигателя.

В каждом орудийном блоке имелись казематы, в которых располагался личный состав, вентиляционные станции, центральная силовая и осветительная станции, котельная, компрессорная и баллоны сжатого воздуха, цистерны топлива, масла и воды, механическая мастерская, центральный пост батареи с приборами управления стрельбой, телефонная станция, кают-компания, камбуз и медицинский блок.

Наружные стены бетонного блока батареи имели толщину 4,3 м монолитного бетона, тыльные стены имели толщину 1,8–2,1 м, внутренние перегородки 1,2 м.

Казематы имели перекрытия из монолитного бетона толщиной 2,5–3 м, с противооткольным слоем из стальных швеллеров №30, уложенных вплотную друг к другу. Между швеллерами и бетоном находился слой асфальтобетона толщиной 30 см.

Вход в блок второй башни, являвшийся главным входом в батарею, был выполнен в виде коленчатого сквозника и оборудован двустворчатыми броневыми воротами. Там же находился вход в газовый шлюз с санпропускником. Блок первой башни отдельного входа не имел и соединялся с блоком второй башни бетонированной потерной.

Радиоцентр батареи был оборудован радиостанциями «Бухта» (коротковолновая), «Бриз» (длинноволновая), «Рейд» (ультракоротковолновая), 5АК-1 (коротковолновая). Для освещения водного пространства на батарее имелись два передвижных прожектора 3-15-4.

Из блока первой башни шла воздухозаборная галерея вентиляционной системы, бравшая начало в нижнем этаже блока и имевшая выход в виде коленчатого сквозника к берегу моря, она же служила запасным выходом.

Управление огнем батареи осуществлялось из двух командных постов – главного (правого) и запасного (левого), удаленных соответственно на 450 и 200 м от орудийных блоков. Каждый командный пост имел бронированную боевую рубку корабельного типа с толщиной стенок 406 (левый) и 420 мм (правый) и крыши – 305 мм, имевшую четыре смотровых щели с броневыми заслонками. В каждой рубке было установлено по два бинокулярных оптических визира типа «ВБК». Рядом с рубками в железобетонном дворике были установлены 6-и 12-метровые стереодальномеры системы Цейсса. Под рубкой в три этажа, соединенных между собой вертикальной шахтой, располагались узел связи, автономная электростанция, котельная, вентиляционная установка и жилые помещения личного состава. Командные посты соединялись с блоком второй башни подземными потернами пробитыми в скале на глубине около 20 м. Центральный пост батареи был оборудован системой управления огнем Гейслера и первоочередной схемой ПУС обр. 1929 года с двумя приборами ТАД.

Потерна левого поста имела боковое ответвление, выходившее в виде коленчатого сквозника к берегу моря и служившее для вывода канализационных и дренажных труб, а также как запасной выход. В казематах блока второй башни были установлены:
– центральная силовая станция с тремя дизель-генераторами Д-3-330, мощностью по 150 л. с;
– осветительная станция с дизель-генератором 75 л.с. для питания осветительной сети, вентиляторов, насосов и других обиходных нужд и обслуживания аккумуляторной батареи 1 МЛ на 1000 а/ч;
– компрессорная станция с компрессором «Людвин» 18 л.с.;
– котельная установка системы парового отопления – три котла системы Шухова;
– противохимическая защита, состоявшая из четырех групп угольных фильтров ФП-360.

Водоснабжение батареи осуществлялось с помощью основной и резервной артезианских скважин, на бытовые нужды вода поступала из пневмоцистерн, система охлаждения дизелей работала по замкнутому циклу, при этом горячая вода охлаждалась в подземной градирне. На случай выхода из строя артезианских скважин и внешних водопроводов, в орудийных блоках имелись запасные резервуары пресной воды емкостью 3000 куб. м. Для орошения погребов, пожаротушения и хозяйственных нужд имелась отдельная система морской воды, питавшаяся из специального колодца в блоке второй башни.

Для обороны сухопутных подступов к батарее вокруг неё были сооружены пять железобетонных огневых точек с толщиной стен 40 см и перекрытием до 15 см, вооруженных 7,62-мм станковым пулеметом «Максим» каждая. Огневые точки были рассчитаны на защиту от 76-мм снаряда. Вокруг батареи имелись стрелковые окопы и система проволочных препятствий на металлических кольях. В систему противовоздушной обороны входили четыре зенитные пулеметные установки (три М-4 и один ДШК). С началом войны была установлена зенитная батарея (пять 45-мм орудий 21-К).

Все надземные сооружения батареи замаскированы, над главным входом был сделан специальный металлический каркас, затянутый сверху маскировочной сетью.

Жилые и санитарно-бытовые помещения батареи были рассчитаны на длительное пребывание 350 человек, в том числе 20 человек командного состава. Для приготовления пищи был оборудован камбуз с электрическими плитами и холодильной камерой. Имелся специальный медицинский блок с операционной и лазаретом. Для размещения личного состава батареи в мирное время, в 3,5 км от огневой позиции был построен жилой городок.

По штатам мирного времени личный состав батареи составлял – командного состава 12 человек, начальствующего состава – девять человек, младшего начальствующего состава – 62 человека, краснофлотцев – 151, всего 234 человека. Батарея должна иметь две обозных лошади, три сторожевых собаки, два прожектора, один легковой и два грузовых автомобиля.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Русские линкоры. Судьбы "Императриц"

Сообщение EvMitkov » 14 дек 2013, 19:25

БронеБашенная береговая батарея №30 состояла из следующих основных сооружений:
– орудийного блока с двумя башнями;
– командного пункта с боевой рубкой, бронированной дальномерной рубкой, центральным постом и радиорубкой;
– отдельного блока электрической трансформаторной подстанции.

На вооружении батареи находились четыре 305-мм пушки в 52 калибра длиной.
Неоднократно указывавшаяся в работах различных авторов информация о том, что якобы 30-я батарея вооружалась орудиями с погибшего в 1916 г. линкора «Императрица Мария» не соответствует действительности.
Хотя бы из-за того, что системы подачи снарядов и зарядов на боевом корабле и на фортификационном сооружении крепко отличаются по конструкции - причем отличия эти - принципиальны.

Башенные артиллерийские установки 30-й батареи «МБ-2-12» по своему устройству были практически идентичны башенным артиллерийским установкам фортов «Красная Горка» и «Ино» Кронштадтской крепости и башням 35-й батареи, за исключением системы подачи боеприпасов из погребов в перегрузочные отделения. На 35-й батарее снаряды и заряды выталкивались из погребов по специальным трубам, а на 30-й они выкатывались по роликовому транспортеру (рольгангу). Кроме того, в самих перегрузочных отделениях вместо перемещавшихся вручную зарядных тележек была установлена вращающаяся платформа с приводом от электродвигателя.

Хранение снарядов в погребах осуществлялось в штабелях, а их подача к транспортерам перегрузочных отделений – с помощью храповых тележек на монорельсах. Полузаряды хранились в погребах в штатных металлических футлярах на стеллажах сотового типа.

Для производства работ по замене орудийных стволов и ремонта башен батарея имела штатный 75-тонный железнодорожный кран. Для обеспечения маскировки и защиты крана при обстреле с моря для него построили специальное убежище в районе городка батареи.

Одноэтажный орудийный блок батареи длиной около 130 м и шириной 50 м имел в тыльной части два входа с броневыми дверьми и тамбур-шлюзами, защищенных коленчатыми сквозниками. Для сообщений между собой 72 помещений блока внутри него проходил продольный коридор длиной около 100 м и шириной 3 м. В блоке находились колодцы орудийных установок, снарядные и зарядные погреба, местный центральный пост с резервной группой приборов управления стрельбой, силовая станция, котельная, компрессорные и насосная станции, фильтровентиляционное оборудование, жилые и служебные помещения для личного состава. Под полом помещений располагались емкости для запасов топлива, масла и воды и проходили инженерные коммуникации. Общая площадь помещений орудийного блока батареи составляла около 3000 м2.

Все казематы орудийного блока имели сводчатые покрытия из монолитного железобетона толщиной от 3 до 4 м с жестким противооткольным слоем из стальных швеллеров №30 и изолирующей прослойкой из асфальтобетона.

Командный пункт батареи, расположенный на возвышенности в 650 м северо-восточнее орудийного блока, соединялся с последним потерной глубокого залегания пробитой в скальном грунте на глубине до 38 м. Наземная часть КП представляла собой железобетонный блок размером 15х16 м с толщиной стен и перекрытий до 3,5 м. Внутри блока находились радиорубка с помещением для аккумуляторов и кубрик личного состава. Вход в блок снабжался тамбур-шлюзом, закрывался броневой дверью и коленчатым сквозником. В железобетонное покрытие блока была вмонтирована броневая рубка «КБ-16» (толщина брони стен – 406 мм, крыши – 305 мм) с четырьмя смотровыми щелями и оптическим визиром командира батареи типа «ПКБ» (впоследствии замененным на «ВБК-1»).

В 50 м от блока, соединенная с ним крытым ходом сообщения, на бетонном основании размещалась вращающаяся дальномерная рубка «Б-19» с 10-метровым стереоскопическим дальномером фирмы «Цейсс» и стереотрубой «СТ-5» 5-метровой базы, защищенная 30-мм броней.

В подземной части КП, расположенной на глубине 37 м в виде обделанного бетоном тоннеля длиной 53 м и шириной 5,5 м, находились: главный центральный пост батареи, автономная электростанция и котельная с запасами топлива, фильтровентиляционная установка и помещения для личного состава.

В главном центральном посту располагалась основная группа системы управления стрельбой (ПУС) системы «Баррикада» в составе построителя горизонтальнобазного дальномера (ГБД), трансформатора азимута и дистанции (ТАД), автомата прямого курса (АПК) и ряда других приборов.

Построитель ГБД принимал целеуказание от шести выносных наблюдательных постов, расположенных на мысе Керменчик, у деревни Мамашай, на бывшей береговой батарее №7 (Северная сторона Севастополя), на бывшем форте «Литер-А» (район бухты Стрелецкая), мысе Фиолент и горе Кая-Баш. Каждый пост представлял собой железобетонное сооружение легкого типа в котором размещались оптический стереодальномер 6-метровой базы «ДМ-6» и визир конца базы типа «ГО». Ночная стрельба обеспечивалась двумя передвижными прожекторными станциями типа «3-15-4» для которых на берегу построили железобетонные укрытия.

Наземная и подземная части КП соединялись между собой вертикальной шахтой с электрическим лифтом и лестницей.

650-метровая потерна глубокого залегания, соединявшая КП с орудийным блоком, имела небольшой уклон к середине, откуда имелось перпендикулярное ответвление служившее водостоком. В него выходили канализационные и дренажные трубы, проложенные под полом потерны. На участке между водостоком и орудийным блоком потерна имела еще одно выходящее на дневную поверхность ответвление, служившее запасным выходом. К нему пристроили убежище расположенного рядом караульного помещения.

Трансформаторная подстанция, предназначенная для питания батареи электроэнергией от городской высоковольтной сети, располагалась в отдельном бетонном блоке расположенном в 50 м юго-западнее орудийного блока (бывшее убежище для орудий). Подстанция имела вход с коленчатым сквозником и пять помещений, соединенных коридором. В них располагались: понижающий трансформатор мощностью 180 кВА для преобразования трехфазного переменного тока напряжением 6000 В в ток напряжением 400 В, электромашинный преобразователь переменного тока напряжением 400 В в постоянный напряжением 220 В и дизель-генератор мощностью 50 кВт. Часть помещений имела окна для естественного освещения и вентиляции. Блок подстанции был выполнен аналогично орудийному блоку (сводчатые покрытия толщиной 2-2,5 м на стальных гнутых швеллерах). В верхней части блока имелся ввод высоковольтной воздушной линии электропередачи проведенной к батарее с Северной стороны Севастополя.

Внутри орудийного блока располагалась еще одна трансформаторная подстанция с двумя трансформаторами мощностью по 320 кВА. Она получала питание от городской высоковольтной сети по двум независимым подземным кабельным линиям.

Для автономного обеспечения электроэнергией потребителей батареи, в ее орудийном блоке оборудовали силовую станцию состоявшую из двух дизель-генераторов «6БК-43» мощностью по 370 кВт и двух электромашинных преобразователей. Командный пункт имел собственный дизель-генератор. Запасы топлива и масла для дизелей хранились в подземных емкостях. Аварийное питание сетей освещения, связи и сигнализации обеспечивалось аккумуляторной батареей большой емкости.

Водой батарея обеспечивалась от двух независимых источников – незащищенного шахтного колодца в долине реки Бельбек и защищенной артезианской скважины в орудийном блоке. Из-за большой глубины последней (120 м) подъем воды из нее осуществлялся с помощью эрлифта. Для хранения запаса воды под помещениями блока имелись три резервуара. Для обеспечения водой системы орошения зарядных погребов установили пневмоцистерны (гидрофоры).

Для обеспечения потребителей батареи (башенные установки, силовая станция, эрлифт) сжатым воздухом, в орудийном блоке оборудовали две компрессорные станции.

Коллективная противохимическая защита батареи (в том числе орудийных башен, боевой и дальномерной рубок) обеспечивалась размещенными в орудийном блоке и КП фильтровентиляционными установками с 8-ю группами угольных фильтров типа «ФП-100». Воздух к каждой группе фильтров подавался с поверхности по двум независимым магистралям. Для их защиты от действия взрывной волны установили так называемые «лабиринты», состоящие из пакетов расположенных в шахматном порядке стальных двутавровых балок.

Для поддержания температурно-влажностного режима в помещениях имелась система паровоздушного калориферного отопления (пар вырабатывался двумя подземными котельными). Силовая станция орудийного блока имела воздухоохладительную установку.

Противовоздушная оборона батареи состояла из четырех зенитно-пулеметных установок (одной «ДШК» и трех «М-4»). В тылу орудийного блока построены две стационарные позиции (железобетонные казематы с лебедками) для подъема аэростатов заграждения.

Сухопутная оборона состояла из шести железобетонных пятиамбразурных двухэтажных пулеметных огневых точек (ОТ) (в верхнем этаже устанавливался 7,62-мм пулемет «Максим» на поворотном станке, в нижнем находилось убежище и склад боеприпасов), стрелковых окопов и проволочных заграждений. Проходившая в горжевой части батареи шоссейная дорога имела каменную подпорную стену, служившую одновременно стрелковым бруствером.

Башенные установки, входы в орудийный блок и КП специальных приспособлений и амбразур для самообороны не имели. Орудийные башни также не имели наружных дверей. Вход в них осуществлялся только из подбашенных отделений.

Для связи с другими батареями Главной базы ЧФ и вышестоящим командованием батарея имела передающую и приемную радиостанции (с радиоаппаратурой «Шквал», «Бухта», «Рейд», «5АК-1» и «6ПК») и телефонную станцию с тремя коммутаторами. Внутренняя связь обеспечивалась телефонной сетью корабельного типа. Для сигнализации применялись электрические ревуны. Связь боевых постов внутри башенных установок осуществлялась с помощью переговорных труб.

Личный состав батареи в мирное время размещался в ее городке, где построили жилые дома для командного и казармы для рядового состава. В боевой обстановке для обеспечения длительного нахождения личного состава в орудийном блоке и в КП оборудовали каюты и кубрики личного состава, гальюны, умывальники, душевые. Для приготовления пищи имелся камбуз с провизионной кладовой. Для командного состава оборудовали кают-компанию. Медицинская помощь раненым и пораженным отравляющими веществами могла оказываться в медпункте, состоявшем из операционной, смотрового кабинета с рентгеновским аппаратом, изолятора и аптеки.

При вступлении батареи в строй в 1934 г. ее командиром был назначен военмор Д. Панников. Затем батареей командовал Е.П. Донец (впоследствии – полковник, заместитель начальника Артиллерийского отдела ЧФ). В ноябре 1937 г. в командование батареей вступил старший лейтенант Г.А. Александер.

Таким образом, к началу Великой Отечественной войны 22 июня 1941 г. батарея №30 представляла собой мощнейшее фортификационное сооружение, обладающее высокой живучестью и внушительной боевой силой.


Вот - "МБ-2-12" ( двухорудийная двеннацаидюймовая) 30-й батареи Александера веред огонь по врагу.

Вот - немецкие снимки этих батарей, сделанные гансами в Севастополе:


Одна из "два-двеннадцать" 30-й ББ. Снимок июня 1942-го года. Бундесархив


Вот - гансы позируют на её фоне...


Вот - "два-двеннадцать" ББ№35 - и снова гансы...

Но тем не менее - если на ББ№35 находились артсистемы с "Полтавы", то на ББ№30 на вооружении батареи находились четыре 305-мм пушки в 52 калибра длиной. Из них три (№142, 145 и 158) имели удлиненную камору Военного ведомства (марка орудия «СА»). Четвертая пушка (№149), имела укороченную на 220 мм камору, как у орудий Морского ведомства (марки «МА»). Последнее недоразумение выявилось только при испытательных стрельбах в 1934 г. Именно эта пушка №149 и снята с "Императрицы Марии". Снята первой, еще в 1928-м или в 1929 годах.
И ввиду того, что разнотипность орудий особого влияния на рассеивание при залповой стрельбе не оказала, комиссия по приемке батареи решила оставить пушку на месте, но использовать для нее специально подобранные по весу заряды.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16274
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Пред.След.

Вернуться в Военно-морской флот

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1