Флоты государств в Первой Мировой.

Форум о военно-морском флоте

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 08 дек 2017, 01:33

Еще пару слов о "Крабе" и его действиях.
Материалы по этому кораблю намного более подробно можно почитать у Н.Б. Эльгарта в его сборнике "Сводные документы по постройке и боевых действиях ПМЗ Черноморского флота"Краб" (кажется, в цифре есть на "Милитерре", но я не искал) и в блестящей монографии Н.А. Залесского ""Краб" - первый в мире подводный минный заградитель " в первом, наиболее полном его издании, в цифре можно поглядеть и скачать тут
http://detectivebooks.ru/book/18731559/?page=1
Сразу предупрежу только о двух вещах:
Во-первых, чтиво специальное, не художественное.
Во-вторых, что у Н.Б. Эльгарта, что у Н.А. Залесского присутствуют некоторые политические оценки того или иного события, сообразно с убеждениями авторов и сообразно месту и времени написания.
Если Эльгарт становился скорее на позицию тех моряков, с кем когда-то уходил в Бизерту, то Залесский вынужден был использовать политические штампы позднего СССР. Но на подачу основного материала и фактировку это не влияет.

К чему я так подробно остановился на самом "Крабе" и на его боевой работе:
В общем-то именно в качестве примера, когда люди, имея перед собой поставленную задачу, даже на таком неудачном корыте, каким по большому счету был "Краб", все ж таки выполняли поставленные задачи.
Находили прямо на походе способы и варианты решения возникающих проблем (часто - серьезнейших, как с этими треклятыми керосиномоторами), не пытаясь отказываться от рискованных боевых задач, оправдывая заклепками свое нежелание, как это часто было на Балтике на больших кораблях.

Профессия подводника вообще - рискованнейшая, а в те годы она была таковой вдвойне. Но к своим действиям подводники-черноморцы подходили немного не так, как на Балтике.
Соответственно - были и иными результаты.

Примером образцового взаимодействия подводной лодки с кораблями, которого не удалось добиться тогда никому и нигде, даже пресловутому Королевскому Флоту и не менее распиаренным немецким подводникам, может служить уничтожение, не единичного корабля, а турецкого конвоя 4 – 5 сентября 1915 года.

Эсминцы "Быстрый" и "Пронзительный" вместе с подводной лодкой "Нерпа" уничтожили 3 угольщика и буксир, причем этому не смогли помешать ни крейсер "Хамидие", ни эсминцы "Нюмуне" и "Муавенет".


ЭМ "Муавенет-и-Милие", стандартный ЭМ линейки S-165 , построенный специально для флота Османской империи перед Первой мировой войной в Германии с учетом требований к повышенной мореходности таких кораблей на Черноморье.
Я разбирал его ТТХ в теме выше. Достаточно современная коробочка для своего времени, ъхотя до "новиков" и не дотягивала. Но до конца ПМВ ни один ЭМ мира не дотягивал до русских "новиков"
"Муавенет" широко известен тем, что укомплектованный немецким экипажем, потопил британский " Голиаф" во время войны на море против Антанты в Дарданеллах.



Крейсер "Хамидие" (или "Гамидие", если угодно) я разбирал в двух темах? и в "Кораблях-легендах", и в "Судьбах Императриц", потому тут кратенько: достаточно приличный бронепалубный крейсер, в начале ПМВ был одним из немногих современных кораблей турецкого флота. О его действиях во время войны я еще буду не раз упоминать.


О самой операции черноморцев: ЭМ сумели связать боем превосходящие силы турок, причем умелым маневрированием достигли отсутствия попаданий в свои корабли, хотя дистанция боя временами составляла 25-30 кабельтов. "Нерпа" в это время торпедами" топила транспорты.

11 августа лодка "Морж" атаковала "Гёбен" торпедами с дистанции 18 кабельтовых, но попаданий не добилась.
14 ноября тот же самый "Морж" снова встретился с "Гебеном". Линейный крейсер шел в охранении эсминцев "Гайрет" и "Муавенет".

Однако о присутствии русской лодки противник узнал, только когда был замечен воздушный пузырь торпедного выстрела. "Морж" выпустил 2 торпеды с дистанции 11 кабельтовых. С "Гебена" заметили их следы, и линейный крейсер резко отвернул вправо, прямо на торпеды.
Кстати - эффективнейший маневр уклонения, который практиковали только немцы и черноорцы в ПМВ. Даже в Британском флоте считалось, что отворачивать нужно ОТ ТОРПЕД, чтобы попытаться сбить торпеду с боевого курса сруёй от винтов. Пожалуй, только Кийз, самый сорви-голова британцев практиковал отворот НА ТОРПЕДЫ, чем часто и обеспечивал срыв повторной атаки ПЛ.
Справедливости ради хочу отметить, что отворот ОТ торпед с попыткой их отклонения кильватерной струей тоже в некоторых случаях эффективен, но при этом скорости лодки и цели не складываются, а напротив и если лодка имеет запас на второй торпедный залп, прицеливние и расчет топрпедного треугольника произвести командиру лодки проще.
В данном случае большая скорость выполнения и своевременность маневра спасли "Гёбен", русские торпеды прошли в 20 метрах за кормой "Гебена", а времени на повторный залп у командира лодки уже не оставалось. Однако после этого адмирал Сушон в своем приказе был вынужден констатировать:
Goeben ist im allgemeinen Verlauf der Militäroperationen zu wichtig, um sie leichtsinnig wegen Kohlentransporten zu riskieren, mit der Möglichkeit von Nachttorpedoangriffen, U-Bootangriffen und dem Vorhandensein von Minen. "Goeben" wurde zu einem politischen Faktor im allgemeinen Kriegsverlauf am Schwarzen Meer, und im Falle des Dardanell-Zwanges muss er vollständig gebraucht werden.

"Гёбен" имеет слишком большое значение в общем ходе военных действий, для того чтобы легкомысленно рисковать им из-за угольных транспортов при возможности ночных торпедных атак, атак подводных лодок и наличия мин. "Гебен" стал политическим фактором в общем ходе ведения войны на Черном море, и в случае форсирования Дарданелл его необходимо будет использовать полностью".

Весна 1916 года принесла подводникам-черноморцам новые успехи.
24 марта подводная лодка "Морж" возле Кефкен Ады торпедирует буксир "Дарица".

1 апреля подводная лодка "Тюлень" торпедирует угольщик "Дубровник", несмотря на присутствие поблизости эсминца "Гайрет". Экипаж покидает судно, и его выбрасывает на скалы у мыса Галата Бурну. Эсминец смог лишь подобрать экипаж "Дубровника".

16 апреля подводная лодка "Морж" артиллерией окончательно уничтожает сидящий на камнях пароход.

24 апреля подводная лодка "Тюлень" встретила колесный паром "Решанет", который вел на буксире 6 угольных барж. Она обстреляла его, паром загорелся и выбросился на берег, хотя позднее туркам удалось его спасти. А в конце мая та же самая лодка совершила поход к берегам Болгарии, в ходе которого уничтожила 4 турецкие шхуны, а одну захватила и привела в Севастополь. Это был первый, но далеко не последний трофей черноморских подводников. 7 июля "Морж" захватил турецкий бриг "Бельгузар" с грузом керосина и 9 июля привел его в Севастополь.

Русские подводные лодки действовали и их экипажи действовали так же смело и отважно, как балтийцы, но более активно, спланированно и потому намного более спокойно, совершенно хладнокровно и успешливо, турки ничего не могли им противопоставить в отличие от борьбы с лодками тех же англичан на том же ТВД и в то же время.

29 июля 1916 года подводная лодка "Тюлень" атаковала прямо в Босфоре босфорский паром "Хале", который получил несколько попаданий снарядами и выбросился на берег. Форсировав заграждения и пройдя в подводном положении (без всплытия под перископ!) "Тюлень" вышел из секторов обстрела, всплыл и открыл артогонь.
Хотя турки сняли "Хале" с мели, из-за тяжелых повреждений паром был списан.
В тот же день "Тюлень" обстрелял паром "Невезер", который выбросился на берег, чтобы не быть захваченным.

Летом 1916 года все тот же "Тюлень" выполнил поручение командования, которое в годы следующей мировой войны, Второй Мировой, стало стандартным для британских и американских лодок.
Но в Первую Мировую войну это было довольно необычно и черноморцы тут снова были одними из пионеров такого тактического применения ПЛ.
Штаб флота решил обновить карты Варны, что было поручено лейтенанту Китицыну. Это было крайне рискованное задание. Командованию флота стало известно, что вдоль побережья Болгарии было поставлено минное заграждение. Карты Варны имелись только устаревшие и крупномасштабные.





Обсуждая предстоящую операцию, флаг-капитан оперативной части Смирнов сказал Китицыну, что приказа войти в саму гавань ему адмирал не даст. Китицын тут же решил именно это и сделать.
Во время похода на "Тюлене" находился начальник разведки флота капитан 2 ранга Нищенков. В своих воспоминаниях Китицын не скрывает терзавших его опасений. На совещании офицеров "Тюленя" было решено идти к берегам нейтральной Румынии, а потом следовать до Варны предполагаемым (!) прибрежным фарватером, которым пользовались румынские и болгарские каботажники.

К Варне лодка подошла благополучно, но у входа в гавань ей довелось испытать несколько неприятных минут, когда пришлось на перископной глубине пересечь каменную гряду, имея под килем всего несколько футов воды. Затем лодка стала медленно продвигаться по заливу, постоянно поднимая перископ. Штурман лодки мичман Краузе быстро засекал положение "Тюленя", а старший офицер лейтенант Маслов осматривал горизонт. Пока штурман наносил на карту курс лодки и ориентиры, Маслов, имевший дар рисования по памяти, зарисовывал виденное.

Ночью лодка отошла в открытое море и всплыла, чтобы зарядить аккумуляторы, а утром продолжила свою работу. На сей раз экипаж испытал небольшое потрясение, когда килем лодки обнаружил не нанесенную на карту мель. "Тюленю" пришлось буквально ползти на брюхе. Однако задание было выполнено, и Китицын вернулся в Севастополь с ценнейшей информацией.
Судьба Михаила Александровича Китицына сложилась непросто.
Не смотря на то, что он до сих пор считается одним из выдающихся офицеров отечественного подплава, награждён в 1916 году Георгиевским оружием и признан одним из самых результативных подводников Российского Императорского флота: одержал 36 побед, потопив суда общей валовой вместимостью 8973 брт. По этому показателю находился на втором месте в русском флоте.
За отличную службу Китицын был отмечен мечами и бантом к ордену св. Анны 3-й степени; орденом св. Станислава 2-й степени с мечами; орденом св. Георгия 4-й степени; орденом св. Владимира 4-й степени, а также досрочным производством в чины старшего лейтенанта и капитана 2-го ранга «за отличие в делах против неприятеля».
Но послевоенная его судьба сложна.
В начале 1917 года, после производства капитан 1-го ранга, Китицын получил назначение на должность командира одной из рот Отдельных гардемаринских классов, отправленной для практических занятий на Дальний Восток. По прибытии во Владивосток Михаил Александрович был назначен командиром новосозданного Учебного отряда Сибирской флотилии (крейсер «Орёл», миноносцы «Бойкий» и «Грозный»).

Октябрьская революция застала М. А. Китицына в учебном плавании с гардемаринами на крейсере «Орёл» в Нагасаки. Между командой и гардемаринами начали возникать конфликты, пошлпа буза - и кораблю было приказано вернуться во Владивосток. Из-за возникших на судне беспорядков капитан 1 ранга Китицын принял решение следовать в Гонконг. В этом порту на берег сошли все революционно настроенные члены экипажа (20 гардемаринов и все матросы), а судно перешло в подчинение оставшихся офицеров. В Японии Китицын был списан с «Орла» приказом нового командующего отрядом и мотивировкой "за подрывную деятельность". В начале 1919 года Китицын во Владивостоке по собственной инициативе создаёт Морскую роту (на базе открытого Морского училища) из бывших гардемарин и новых кадетов. Отряд принял участие в неудачном десанте в районе села Владимиро-Александровское; во время высадки были смертельно ранены заместитель и ординарец Китицына, а сам начальник роты едва избежал гибели.
После падения власти адмирала Колчака Морское училище эвакуировали на вспомогательном крейсере «Орёл» и посыльном судне «Якут». В Сингапуре 11 апреля 1920 года был произведён первый выпуск 119 человек в корабельные гардемарины.

По приходе в Средиземное море «Орёл» был передан Добровольному флоту в Дубровнике, а Китицын на «Якуте» совершил в 1920 году переход в Севастополь, куда прибыл 27 октября 1920 года. Уже 10 ноября последовал приказ об оставлении Крыма в виду безнадёжности обороны. Командир и экипаж «Якута» приняли деятельное участие в эвакуации белых частей из Севастополя, откуда корабль совершил самостоятельный переход в Бизерту. В 1921—1922 годах Китицын служил там в Морском корпусе.
В 1922 году, оставив службу, Михаил Александрович переехал в Нью-Йорк, где принял активное участие в создании и деятельности первых объединений моряков за границей. Был выбран первым председателем образовавшегося в Нью-Йорке Общества Офицеров Российского Императорского Флота в Америке, пробыв на этой должности до 1925 г. Впоследствии Китицын был избран почетным членом общества.

Работал помощником инженера на строительстве тоннеля в Нью-Йорке. В 1930 г. женился на американочке. Потеряв работу во время Великой Депрессии, три года работал в Колумбии. Вернувшись в Нью-Йорк и получив обратно место инженера на муниципальной службе, работал по постройке дамбы в горах неподалеку от Нью-Йорка.

Во время Второй мировой войны работал топографическим инженером в US Naval Mine Depot Yorktown. После окончания войны перевелся в United States Bureau of Reclamation, занимающееся орошением земель, 7 лет работал на Columbia Basin Project. В 1956 году вышел в отставку.
В последние годы жил с женой во Флориде в городке Маунт Дора. Скончался в 1960 году в штате Флорида.
В общем - забывший Родину
"Мон шер ами! Мы тут с тобой Мишели, осталась только выправка, да честь"..
. Начяет выправки - не берусь судить, а вот насчет чести...
Лично мне такие поступки непонятны в принципе.

Тем не менее подводником Китицым был от Бога.
11 октября ПЛ "Тюлень", которая патрулировала в районе Босфора, встретила вооруженный турецкий пароход "Родосто". Последовавший бой должен войти и вошел в историю Вусского флота как одно из самых блестящих деяний наших моряков.
"Родосто" был вооружен 88-мм и 57-мм орудиями, причем первое обслуживали германские артиллеристы с крейсера "Бреслау". "Тюлень" старшего лейтенанта Китицына был вооружен 75-мм и 57-мм орудиями.

Так как погода была ясной и безоблачной, командир "Тюленя" принял решение атаковать противника со стороны берега. При этом силуэт подводной лодки, и так низкий и малозаметный, на фоне береговых скал различить было просто невозможно.

В 22.40, когда расстояние между "Тюленем" и "Родосто" сократилось до 8 кабельтовых, Китицын приказал открыть огонь. Первые выстрелы были намеренно даны с перелетом в надежде, что турки сдадутся. Когда вместо этого "Родосто" ответил огнем, русские открыли огонь на поражение. Сначала командир "Родосто" решил, что его обстреляли собственные береговые батареи, и повернул в открытое море. Потом он так же ошибочно решил, что ведет бой с русским эсминцем. Турки хаотично маневрировали, пытаясь прорваться к берегу, вероятно, для того, чтобы выброситься на мель. Вскоре "Родосто" загорелся, с него спустили шлюпку, и часть команды бежала.

Примерно через 50 минут боя на "Тюлене" подошли к концу боеприпасы. Кормовое орудие расстреляло свой боезапас полностью, а для носового 75-мм орудия осталось всего 7 снарядов. Китицын резко пошел на сближение и сократил расстояние до 3 кабельтовых.

После этого он приказал командовавшему носовым орудием мичману Краузе выпустить 6 снарядов, а последний сохранить до особого распоряжения. Пожар на турецком пароходе усилился, он начал парить и вскоре остановился. Всего лодка выпустила 37 – 75-мм и 42 – 57-мм снаряда.

"Тюлень" подошел к корме "Родосто" и обнаружил еще одну шлюпку с германскими офицерами и матросами. Потом из воды были подняты еще 8 человек. Всего "Тюлень" взял в плен 3 германских офицеров и 3 матросов и 2 турок. На пароход поднялся старший помощник командира лейтенант Маслов в сопровождении 2 офицеров и 20 матросов.

Через 2 часа он сообщил, что пары подняты, управление пароходом восстановлено, пожар взят под контроль и больше не увеличивается, поэтому можно дать ход. 13 октября вечером лодка прибыла в Севастополь вместе с захваченным пароходом.


"Родосто" у причальной стенки в Севастополе

А уже 16 октября турки получили новый удар. Вступившая в строй после длительного ремонта подводная лодка "Нарвал" торпедировала и потопила пароход "Кешан". На следующий день она торпедировала и окончательно вывела из строя сидящий на мели большой транспорт "Ирмингард".
Подводные лодки вместе с кораблями Черноморского флота в 1916 году фактически уничтожили турецкий транспортный флот, так как были потоплены в общей сложности 778 паровых и парусных судов.

Несмотря на развал и хаос, сопровождавшие Февральскую революцию, в 1917 году Черноморский флот продолжал исполнять свой долг перед Родиной, в отличие от митингующих балтийцев.
Возможно, в этом тоже одна из причин того, что трагедия командиров и офицеров Черноморского Флота намного глубже, чем на Балтике.
Причины глубиннее.
В отличие от БФ, ЧФ целиком и полностью выполнил поставленные перед ним задачи. По сути - выиграл не кампанию, но войну на Черноморье. Готовились к босфорским десантам, к прорыву в Дарданеллы... И все это пошло прахом. Немцы в Севастополе, предательский откол Украины... "Гёбен", стоящий в севастопольском доке рядом с погибшей "Императрицей Марией"...



Кто-то из офицеров сумел понять саму логику Истории и смог принять верное решение.
Кто-то - не смог.
Не сумел переступить через себя, не смог додумать и поверить... Впрочем, это разговор для "Размышлизмов мёртвого офицера" у нас в Курилке, а в ПМВ даже поссле Февраля 1017-го ЧФ продолжал активно действовать. Перед подводными лодками стояла задача окончательно воспрепятствовать морским перевозкам турок.

Первого успеха русские подводники добились сразу после Нового Года. 7 января подводная лодка "Нерпа" встретила у мыса Шили паром "Нушрет", который буксировал 2 парусника. Заметив подводную лодку, он повернул к берегу, под защиту батарей. Нужно сказать, что теперь турецкие пароходы осмеливались ходить лишь под самым берегом, буквально скребя днищем по камням. "Нерпа" обстреляла турецкие суда из палубного орудия. Оба парусника были потоплены, а "Нушрет" выбросился на мель. Турки решили поднять его, но 12 января подводная лодка "Нарвал" атаковала спасательную группу, присланную на помощь "Нушрету". Она потопила паром "Невезер", паровую баржу "Мода" и бриг "Дервиш".

Турки в конце концов все-таки сумели поднять самые крупные суда, но уже 6 февраля отремонтированный "Невезер" подорвался на мине и окончательно погиб.
24 марта подводная лодка "Нерпа" в устье реки Ахчи-Шары потопила артиллерией пароход "Мармара", несмотря на огонь турецкой береговой батареи. После этого лодка огнем своих орудий подавила батарею и уничтожила большой трехмачтовый парусник.

К сожалению, 11 мая в районе Эрегли погибла подводная лодка "Морж", предположительно потопленная германскими гидросамолетами.

Но это не повлияло на общий ход военных действий.
6 октября снова отличился "Тюлень" теперь уже капитана 2 ранга Китицына. В 0.50 немного севернее Игнеады лодка заметила крупный пароход. Китицын снова зашел со стороны берега и с дистанции 12 кабельтовых приказал открыть огонь. Получив несколько попаданий, пароход "Махи" остановился.

Китицын по радио запросил из Севастополя корабли для конвоирования приза и 7 октября передал трофей эсминцам "Счастливый" и "Зоркий". В тот же день и примерно в том же районе подводная лодка "Гагара" обстреляла пароход "Ватан", который поспешно выбросился на мель. Туркам удалось поднять его только весной 1918 года.

Подводные лодки Черноморского флота действовали просто блестяще, даже если учесть не слишком богатый выбор целей. Например, 3 подводные лодки голландовской конструкции – "Кашалот", "Кит" и "Нарвал" – в общей сложности имеют на своем счету 8 пароходов и 74 парусника.

Словом, подводники Черноморского флота исполнили свой долг перед Россией,
"как честному и нелицемерному воину надлежит"
. К концу 1917 года русский Черноморский флот полностью уничтожил турецкий военный и транспортный флот и установил абсолютное господство на море. Несколько германских лодок никак не могли изменить ситуацию, хотя определенные неприятности русским они доставили.

Турок спасли Февраль и позорнейший Брестский мир. Немцы захватили в Севастополе русские лодки, после того как "Кит" и "Кашалот" успели даже побывать под жовтоблакитными флагами. Немцы ввели в строй "Утку" как US-3 и "Гагару" как US-4.

Последняя лодка даже успела совершить 2 коротких учебных похода под германским флагом. 6 ноября 1918 года немцы сдали все попавшие в их руки подводные лодки Черноморского флота англичанам...

О дейстиях надводных сил ЧФ и черноморской морской авиации в Первую мировую - завтра.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 12 дек 2017, 16:08

И еще - вдогон к "Крабу" и действиях подводных сил на Черноморье и на Балтике.
Тут - крайняя забавность.
Если на Балтике англиччане действовали не в пример активнее и успешливее балтийского подплава, то на Черноморье картина совершенно обратная.
В сравнении с действиями подводников-черноморцев действия англичан выглядят крайне блёкло.
Но - вернусь к ПМВ на Черном море.
Чтобы понять историю боевых действий на этом ТВД (включая в этот ТВД еще и внутренние турецкие воды и частично - Проливы), необходимо в первую голову разобраться с противником.
Понять его менталитет, задачи, изменение состава сил и отношение к этим изменениям. Говорить о том, что "Турецкий флот начался с "Гёбена" и "Бреслау" неверно.
Да и историю появления этих кораблей у турок полагаю необходимым разобрать еще более подробно, чем я делал это в "Русских линкорах, Судьбах Императриц"
Ведь любые вооруженные силы и флот в их числе - есть прежде всего военно-политический инструмент, которым решаются политические задачи.
А эти задачи ниоткуда не возникают. Вот и попробую разобраться в предыстории появления "Гёбена", "Бреслау" и вообще немцев на стороне Турции.

Нынчк не принято говорить о том, что в Первой Мировой ни руссому ЧФ на своем ТВД, ни союзничкам в Прливах и Средиземке пришлось столкнуться с таким крайне интересным и своеобразным противником, как турецкий флот. Интересным не потому, что был он "ужасно силен", и не потому, что "руководили им гениальные немецкие флотоводцы". Нет, флот Оттоманской империи интересен и забавен тем, что он просто не имел логического права существовать. Это был некий военно-морской нонсенс, химера.

Трудно представить себе, чтобы экономически обанкротившееся государство, финансы которого находятся во внешнем управлении, ввязалось в предвоенную не просто дорогостоящую, а разорительную гонку морских вооружений. Но в данном случае все обстояло именно так.

Турецкий флот был создан и существовал.И не просто существовал, но и попортил немало крови и лощеным британским морским лордам, и хладнокровным "всемогущим" британским воеморам, и нашим военморам-черноморцам как до войны, так и в ходе ее.

Разумеется, это произошло не без живейшего участия немцев, однако не следует
преувеличивать их влияние.
Всерьез утверждать, будто адмирал Сушон устроил Черноморскому флоту "севастопольскую побудку", не получив на это добро от военного министра Турции Энвер-паши иогут только так называемые историки образца Солонина или Резуна.

И пусть прогерманская ориентация Энвера не является секретом ни для кого, зато министр иностранных дел Турции вполне мог оказаться не в курсе приготовлений этой парочки.
Они и самого султана могли поставить перед свершившимся фактом.

Итак, история современного турецкого военного флота началась в 1876 году, когда был свергнут султан Абдул-Азиз. К власти пришел Абдул-Хамид II, к имени которого довольно часто и вполне заслуженно в отличие от Николая-КроАвавАго добавляли эпитет "Кровавый". Новый падишах относился к флоту довольно сложно. "Стальные исполины, левиафаны морей,вооруженные чудовищными орудиями", вызывали у него какое-то детское восхищение, но в то же время он всегда четко понимал и крепко помнил, что именно флот наиболее активно участвовал в восстании против Абдул-Азиза. Поэтому Абдул-Хамид выбрал довольно оригинальный способ строительства флота. Он решил строить новые корабли, не увеличивая численности личного состава. И Абдул-Хамид благополучно построил и перевел флот на ответственное хранение.
Корабли мирно ржавели на якорях и у стенок в бухте Золотой Рог, при этом о выходах флота даже в Мраморное море никто и не пытался даже заикаться.

В 1890-м году султан принял амбициозную для тогдашней Турции программу развития флота, в нее были включены 2 французских броненосца типа "Гош", крейсера и миноносцы. Однако программа не была выполнена. Даже столкновение с Грецией из-за Крита в 1897 году не привело к улучшению дел.
Турецкий флот в море как не выходил до этого, так и продолжал не выходить, и потому громогласно объявленная "непроницаемая блокада" Крита оказалась пустым звуком. Побывавшие на турецких кораблях иностранные наблюдатели констатировали, что они полностью небоеспособны. Орудия и механизмы проржавели до того, что не работали ни подъемные механизмы, ни накатники. А на броненосце "Азизие" орудия ГК вообще оказались без замков. При этом стало известно, что их не было даже при передаче корабля флоту.


ББ "Азизие"

В этом же году турецкое правительство начало переговоры с рядом иностранных фирм о строительстве новых кораблей. Однако состояние турецких финансов было настолько херовым, что Крупп и Армстронг предпочли дипломатично уклониться от подписания контрактов. Все закончилось тем, что в Италию на верфь Ансальдо были отправлены для перестройки броненосцы "Мессудие" и "Ассар-и-Тевфик".



И тут - бац, на тебе. Европейские, и не только европейские, державы как-то внезапно и вдргуг заинтересовались проблемами армян в Оттоманской империи. Причем этот интерес носил довольно специфический характер. Ни погромы, ни убийства никого не волновали. Но вдруг просвещенные-и-культурные нации начали одна за другой требовать возмещения за собственность своих граждан, уничтоженную во время погромов. Абдал-Хамид предпочел завуалировать эти выплаты. Именно так был заключен контракт с Ансальдо.

В мае 1900 года был с фирмой Крампа (той самой, которая строила "Варяг") подписан контракт на строительство бронепалубного крейсера "Меджидие", о чем турки впоследствии долго жалели. Корабль был построен безобразно. Он отличался отвратительной остойчивостью, а германские инженеры, осмотревшие его в 1914 году, обнаружили массу грубейших ошибок проектировщиков (расположение котлов, угольных бункеров и так и далее). Между прочим, наш старый "Варяг", тоже строившейся Крампом, обладал совершенно теми же болезнями и болячками.



Зато построенный Армстронгом крейсер "Хамидие" оказался не просто одним из лучших кораблей турецкого флота, но и по-британски чистоплотно и продуманно построенным. Потому и прослужил 40 лет. Эти крейсера, несмотря на их потрясающее внешнее
сходство, ни в коем случае нельзя считать однотипными.


Крейсер "Хамидие" (или Гамидие) .
О непростой и долгой боевой службе этого корабля я еще буду говорить ниже, а пока - его краткие ТТХ:
Спущен на воду 25 сентября 1903 года
Введён в эксплуатацию 12 декабря 1904 года
Выведен из состава флота 1947 год
Разобран в 1964 году

Водоизмещение 3805 тонн
Длина 112 м
Ширина 14,5 м
Осадка 4,8 м
Бронирование Палуба: 37 мм,
скосы: 102 мм,
рубка и щиты орудий: 25 мм
ГСЭУ: 16 паровых котлов, 2 вертикальные паровые машины тройного расширения
Мощность 12 000 э.л. с.
Движитель 2
Скорость парадного полного хода до 22 узлов
Дальность плавания 5500 миль на 10 узлах экономического хода
Экипаж 302 человека

Артиллерия 2 × 1 — 152-мм/45,
8 × 1 — 120-мм/50,
6 × 1 — 47-мм/50,
6 × 1 — 37-мм
Минно-торпедное вооружение Два 457-мм торпедных аппарата



"Драма", третий крейсер этого класса, заказанный Ансальдо, был конфискован итальянцами еще до начала итало-турецкой войны за неуплату. :mrgreen:

Но в 1908 — 09 годах в Турции произошла революция. Младотурки вынудили Абдул-Хамида отречься, на престол сел Мехмет-Решад V. И тогда события понеслись не просто аллюром три креста, а галопом.

18 сентября 1908 года в Стамбул прибыл адмирал сэр Дуглас Гэмбл, который возглавил
британскую военно-морскую миссию. Гэмбл провел ряд реформ, хотя, разумеется, не мог
за пару месяцев всерьез исправить положение. Например, на яхте-авизо "Ишание" из 35
человек команды 13 являлись офицерами. При этом часть из них, исправно получая
жалование, так и не удосужилась ни разу побывать на корабле.
Но в мае 1909 года турецкий флот впервые за 20 лет все-таки вышел в море на учения. Гэмбл представил в правительство план создания флота и составе... 7 современных линкоров, 3 броненосных и 3 легких крейсеров, 20 эсминцев и 34 подводных лодок.

Но совершенно неожиданно турки подставили ножку англичанам. Говорят, что мол "вероломно подставили". Но ожидать от Турции НЕвероломства может только тот, кто хреново знает Восток. Собития с нашей Сушкой в Сирии это еще и еще раз наглядно продемонстрировали, хотя и сейчас находятся люди, вполне искренне считая, что "туркам можно доверять"
10 декабря 1909 года в Константинополе прошли переговоры между германским военным атташе майором фон Штремпле и великим визирем Осман-пашой. Визирь заявил, что Турция
желает приобрести броненосный крейсер и несколько эсминцев, чтобы ликвидировать
отставание от греков. Так как переговоры в Англии завершились ничем, поэтому визирь сказал:
"Если Германия продаст один из строящихся броненосных крейсеров, то Оттоманская империя высоко это оценит"
. Знакомая история, прямая параллелька с С-400, нет?

Фон Штремпле немедленно сообщил об этом в Берлин.
30 января адмирал фон Тирпиц согласился продать туркам строящиеся на верфи Шихау
эсминцы S-165 — S-168. Вопрос о приобретении броненосного или даже линейного
крейсера оказался не столь простым.
24 января государственный секретарь по иностранным делам фон Шён неосторожно сообщил туркам, что Германия может передать им БКр"Блюхер". Он действовал без согласия командования флота, но моряки все-таки согласились, что "Блюхер" можно продать за 44 миллиона марок, чтобы заказать вместо него новый корабль. Кроме того, немцы ждали, что турки и впредь будут заказывать новые корабли на германских верфях. Но Крупп предупредил, что не следует слишком доверять турецким посулам, слишком пустой была казна Оттоманской империи.

И все-таки возникла идея продать туркам за те же деньги достраивающийся на верфи
"Блом и Фосс" в Гамбурге линейный крейсер "Фон дер Танн".
Преимущества этого варианта заключались в том, что новый корабль можно было начать строить без разрешения рейхстага. Все зависело от кайзера.

8 апреля кайзер объявил, что согласен продать "Блюхер" за 44 миллиона марок, и что корабль должен быть укомплектован германскими офицерами.
Турки ответили, что согласны приобрести этот корабль, но за пониженную цену. Кроме
того, они заявили, что условие размещать все заказы на строительство новых кораблей
только в Германии — неприемлемо. Опять же восточный менталитет-с, торговаться там умеют.
21 июня прошла новая встреча германских и турецких представителей в Константинополе. Турки ну очень сильно хотели перехватить строящийся в Ливорно для Греции броненосный крейсер "Георгиос Аверофф". Сорвалось.




Вот этот корабль сегодня. Греки хранят и содержут его на плаву в качестве корабля-музея.

Тогда турки обратились напрямую к фирмам "Крупп" и "Блом и Фосс". Последняя предложила продать недостроенный ЛКр"Мольтке". На корабле не хватало кормовых башен, которые немцы обязались доставить в Константинополь и смонтировать там. Но даже
недостроенный "Мольтке" был много сильнее "Авероффа" (6 орудий ГК 280 мм против 4
орудий 234 мм, скорость 25 узлов против 22 узлов).
Было также предложено продать им только что заложенный в Гамбурге новый линейный крейсер, пока еще безымянный. Он числился просто под литерой "Н". Это и был будущий "Гебен".

Но 15 июля Тирпиц прекратил все разговоры о продаже линейных крейсеров и предложил
туркам устаревшие броненосцы типа "Бранденбург" по 10 миллионов марок за корабль. Может быть - оптом за мешок вышло бы еще дешевле.
Турки повелись и 25 июля германский посол в Турции сообщил, что выбраны "Курфюрст Фридрих Вильгельм" и "Вейссенбург", имеющие броню из никелевой стали. На остальных 2
кораблях стояла менее прочная броня компаунд.

5 августа был подписан договор о покупке броненосцев. 25 миллионов марок за 2
броненосца и 4 эсминца были частично собраны по подписке, частично переведены Дойче Банком со счетов свергнутого Абдул-Хамида. Оскорбленный Гэмбл, узнав о переговорах, подал в отставку, но в мае 1910 года его сменил другой британский военмор — Уильяме. Более того, британское правительство официально гарантировало Турции, что заказы на строительство новых кораблей в Англии
"будут выполняться под надзором
Адмиралтейства и с гарантией британского правительства за безукоризненное
выполнение, а также за артиллерию кораблей".


В 1911 году турецкое правительство решило заказать 2 линейных корабля. Не успела
Россия как-то отреагировать на эту новость, как турецкий парламент решил, что этого
слишком мало. Турция должна быть сильной не только на Черном море, но и в Эгейском.

В результате было решено в течение ближайших 6 месяцев заказать еще 1 линкор, а через
2 года — целую серию из 3 линкоров, вооруженных 343-мм орудиями ГК. Кроме
предусмотренных бюджетом средств для строительства флота, было решено конфисковать драгоценности и вклады все того же свергнутого султана Абдул-Хамида. В начале
апреля 1911 года был подписан контракт с британскими фирмами Армстронг и Виккерс.

1 августа 1911 года на верфи Виккерса был заложен линкор "Мехмед Решад V", позднее
переименованный в "Решадие". Свой первый линкор Турция должна была получить в
апреле 1913 года.

Но события показали, что турецкое правительство переоценивало возможности своих
моряков. Даже старые броненосцы оказались слишком сложными для турок. В самое
короткое время они довели аккуратные немецкие корабли до самого плачевного
состояния. Из-за состояния котлов, машин и корпусов их корабли вместо 15-16 узлов не могли развить более 8 узлов. Что сотворили бы турки с "Мольтке", например, лично мне трудно даже представить.

Такое развитие событий вызвало крайнюю озабоченность русского правительства. По сути Проливы уходили буквально из-под носа. Попытка воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств провалилась. Когда осенью 1911 года началась итало-турецкая война, русские попытались перекупить строящиеся линкоры. Фирмы-строители опасались, что платежи прекратятся, и поддержали инициативу русских. Но Турция наотрез отказалась передать свои линкоры кому-либо, и уж тем более России.

Несмотря на войну, как ни странно, платежи поступали в срок. Более того, турки заказали несколько малых кораблей во Франции и Германии. Не слишком энергичный Уильяме был заменен сэром Артуром Лимпусом.


Самое большое "сражение" итало-турецкой войны произошло 24 января 1912 года в бухте и гавани Бейрута. Итальянские броненосные крейсера "Джузеппе Гарибальди" и "Франческо Феруччио" потопили артиллерией и торпедами старый броненосец "Авниллах".


БКр ""Джузеппе Гарибальди"

Но не успела Турция развязаться с одной войной, как была немедленно вовлечена в новую. В октябре 1912 года началась Первая балканская война между Болгарией, Сербией и Грецией с одной стороны и Оттоманской империей. Финансовое положение Турции было близко к полному звиздецу. Тогда британское правительство гарантировало Виккерсу, что приобретет корабль, если Турция от него откажется.
Поэтому постройка "Решадие" продолжалась, хотя Турция не потратила ни гроша. Эта же
война подтолкнула Турцию к более энергичным действиям по усилению флота.


Строящийся в Британии ЛК "Решадие"

16 декабря 1912 года у выхода из Дарданелл произошло столкновение турецкого и греческого флотов. В состав турецкой эскадры входили броненосцы "Барбарос
Хайреддин", "Торгуд Рейс", "Мессудие", "Ассар-и-Тевфик", крейсер "Меджидие" и
миноносец "Сиври-Хиссар". Греческую эскадры возглавлял броненосный крейсер
"Георгиос Аверофф", за ним шли броненосцы "Спецай", "Гидра", "Псара". В 9.40 турки
открыли огонь с дистанции 50 кабельтов. Но в 9.45 "Аверофф" прошел под носом
турецкой эскадры, и турецкие броненосцы попали под перекрестный огонь. Попытки турок маневрировать привели к хаосу, их строй рассыпался. В 9.55 "Барбарос Хайреддин"
получил попадание в корму, осколками были выведены из строя несколько котлов.


ЭББ "Барбарос Хайреддин"

Имелись попадания в надстройки "Торгуд Рейса" и "Мессудие". В 10.17 артперестрелка
прекратилась, и турецкий флот направился к мысу Хеллес. Турки потеряли 18 человек
убитыми и 40 ранеными. Итоги боя оказались неутешительными для турок, так как они и численно и вроде бы качественно превосходили противника.

После этого Турция начала переговоры с Бразилией о покупке 2-х линкоров дредноутного типа, чтобы сразу получить боеготовые корабли. В результате в декабре 1913 года Бразилия продала Турции линкор "Рио-де-Жанейро", который получил название "Султан Осман-и-Эввел". Турция также начала переговоры с Аргентиной о покупке строящихся в США линкоров "Морено" и "Ривадавиа". Несмотря на отказ аргентинцев, турки трижды повторяли свою просьбу.
Такая настойчивость объяснялась просто — эти корабли были уже почти готовы, и не нужно было ждать 3-4 года.
Перед Россией встала неприятная перспектива полностью потерять свои позиции на Черном море, о Проливах уже речь не шла. Русский посол в США получил указание перекупить линкоры, предложив на 7 миллионов рублей больше, чем Турция. Но Аргентина в конце концов отказалась продавать корабли. Тогда Турция заказала у Армстронга почти однотипный "Решадие" линкор "Фатих Султан Мехмед".

Но турецкое правительство не собиралось ограничиваться только линкорами. 24 февраля
на заседании правящей партии "Иттихат ве Тераки" (Единение и Прогресс) было решено спешно заказать 2 крейсера, 20 эсминцев и 2 подводные лодки. При содействии
английских фирм было решено начать строительство в бухте Золотой Рог мощного
судостроительного завода. 19 ноября был подписан договор между турецким правительством и группой английских компаний. Турецкое правительство передавало
специально созданной компании территорию и оборудование своего адмиралтейства.

Финансировал строительство синдикат английских банков. За это турки гарантировали, что все заказы на новые корабли будут передавать только этой компании. Уже через год должно было начаться строительство эсминцев, через 2,5 года — крейсеров. Через 12 лет новая верфь должна была строить корабли любых классов. После этого господство на Черном море должно было перейти в руки Турции. И как обычно "под патронажем и в интересах" Англии.

27 июля 1914 года в Ньюкасл прибыли 500 турецких моряков, которые должны были
принять у строителей "Султана Османа". Но планам англичан помешали как англо-германские противоречия, так и традиционная для Турции вертлявость и ...непостояноство в любви"
Потому 2 августа Великобритания конфисковала построенный для турков линейный корабль, и он вошел в состав Королевского флота под названием "Азинкур". Этот поступок
выглядит довольно странно, если Англия хотела удержать Турцию на своей стороне. Или
Адмиралтейство было настолько уверено, что турки выступят на стороне Германии в будущей войне? В принципе, у англичан в Адмиралтействе сидели отнюдь не дураки, знающие цену постоянства восточной дружбы.

Продолжу - ниже.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 12 дек 2017, 17:20

Теперь - о самом "Гёбене" и его появлении у турок.
Вообще-то этот эпизод практически во всех исторических работах назван гораздо более
эффектно —
Прорыв "Гебена" и "Бреслау"
. Но при слове "прорыв" перед глазами невольно возникают поднятые стеньговые флаги, бешеная пальба всеми калибрами с обоих бортов, кипящий носовой бурун, шлейф густого черного дыма, стелящийся за кормой и тэдэ и тэпэ…
И лихорадочное, напряженное ожидание командиров и экипажей: кто же первым накроет и попадет в цель? Преследуемый всадит снаряд под ватерлинию догоняющему, и тот будет вынужден сбавить ход, чтобы под напором воды не затрещали переборки, или догоняющий вобьет противнику снаряд в машинное отделение, и преследуемый потеряет ход, остановится, окутавшись плотными облаками пара из перебитых магистралей…

Однако при рассмотрении эпизод, которым открывается война в Средиземном море, больше напоминает унылую прогулку сонных осенних мух по оконному стеклу. Туда, сюда, вправо, влево… Не спеша, вперевалочку, с остановками и раздумьями, не забывая поспать и подрочить перед сном. А самое главное — бессмысленно и бесцельно, по крайней мере, для одной из сторон.

Вопрос о бегстве "Гебена" стал одним из самых обсуждаемых и в историографии, и,
особенно, в популярной литературе. Упражняются в толковании виртуальной истории
все, кому только не лень. Не обошли стороной сей вопрос и русские историки, благо нас
проблема "Гебена" касалась впрямую. Очень рекомендую прочитать прекрасную повесть Бориса Лавренева "Стратегическая ошибка".
http://fanread.ru/book/12086010/?page=5

История эта началась в 1912 году, во время Первой балканской войны. Турция была
наголову разбита коалицией балканских стран (Болгария, Сербия и Греция), падение Константинополя казалось вопросом дней. И тогда великий визирь обратился к основным
европейским державам с
просьбой прислать эскадру для защиты турецкой столицы
.

Страны, подписавшие в конце прошлого века Берлинский трактат, такую эскадру прислали. Император Вильгельм II неожиданно оказался провидцем, и отправил в Средиземное море 2 новейших корабля — линейный крейсер "Гебен" и легкий крейсер "Бреслау".
ТТХ этих коробочек и их судьбу я подробнейшим образом раскладывал в Императрицах" , но тут хочу особо отметить, что среди младших офицеров этих кораблей мы встречаем будущего гросс-адмирала Дёница - воистину гримасы Фрау Судьбы...


Вот он, голубок, в годы ПМВ

Германия могла ограничиться каким-нибудь броненосным крейсером, который не ослаблял германский флот на его главном театре — Северном море, но тем не менее у кайзера были свои мысли на этот счет. Командующим Средиземноморской дивизией 23 октября 1913 года был назначен контр-адмирал Вильгельм Сушон, известный среди коллег под прозвищем "дипломат".


Вильгельм Сушон на мостике "Гебена".

Весной 1914 года "Гебен" совершил ряд походов, его машины требовали ремонта, также
необходима была очистка днища. По утверждению германского историка Германа Лорея (с апреля 1915 по август 1916 года он командовал турецким броненосцем "Барбарос Хайреддин", а с ноября 1915 по июнь 1917 года — броненосцем "Торгуя Рейс") "Гебен" мог надежно держать не более 14 узлов и лишь на короткое время при перефорсировке своей КТУ развивал 20 узлов.

Поэтому после убийства австрийского эрцгерцога Франца-Фердинанда, которое произошло в Сараево 28 июня, линейный крейсер был спешно отправлен в австрийскую военно-морскую базу Пола для ремонта. Полностью отремонтировать машины не удалось, но все-таки теперь "Гебен" мог развить до 24 узлов.


ЛКр "Гёбен"в ВМБ Пола

На совещании в марте 1914 года Сушон и командующий австрийским флотом адмирал Антон Гауе решили, что главной задачей морских сил Центральных Держав на Средиземном море является предотвращение перевозки французских войск из Алжира в метрополию. При выполнении этой задачи немцам должны были помогать австрийские иитальянские легкие крейсера и эсминцы. "Гебен" и "Бреслау" 2 августа прибыли в Мессину, но никаких австрийских или итальянских кораблей там не нашли. Более того, итальянцы не дали ему ни угля, ни провизии. Единственное, что смог сделать Сушон —принять уголь с германского парохода "Генерал", предусмотрительно вызванного в Мессину.


"Бреслау" в Мессине. Бундесархив

2 августа Адмирал-штаб сообщил Сушону, что начаты военные действия против России, и война с Францией стала неизбежной. Сушон самостоятельно решил нанести удар по алжирским портам Бон и Филиппвилль. В ночь со 2 на 3 августа германские корабли покинули Мессину.

А что жеж союзнички?
У них царил полнейший разброд, причем собственные политики делали все возможное и невозможное, чтобы сбить с толку своих же военных. Впрочем, сами военные тоже показали себя с нелучшей стороны.
Англия имела на Средиземном море эскадру линейных крейсеров, базирующуюся на Мальту. "Инфлексибл", "Индефетигебл" и "Индомитебл" были вооружены 8 — 305-мм орудиями и имели проектную скорость 25,5 узлов.


ЛКр "Инфлексибл"

Их поддерживала 1-я эскадра крейсеров — "Блэк Принс", "Дифенс", "Дьюк оф Эдинбург" и "Уорриор".


БКр типа "Блэк Принс"

Эти 4 броненосных крейсера были вооружены 234-мм, 190-мм и 152-мм орудиями, но не могли ходить быстрее 23 узлов.
Кроме них на Средиземном море Британия имела 4 легких крейсера типа "Таун" (152-мм
орудия ГК; скорость 25,5 узла) и флотилию эсминцев. Этими силами командовал адмирал
сэр Арчибальд Беркели Милн, имевший твердую репутацию паркетного адмирала.



Он добился своего звания и поста лестью, но никак не профессиональными качествами. И в
ходе дальнейших событий Милн продемонстрировал полнейшую безынициативность и
откровенную глупость.
В 1912 году Фишер писал Черчиллю:
"Назначив сэра Беркели Милна, вы предали флот. Ведь вам отлично известно, что он совершенно не способен быть командиром эскадры, однако вы дали ему этот пост"
. По-морски крайне несдержанный на язык Первый Морской Лорд ненавидел Милна и еще 5 лет назад публично назвал его
"гадюкой самого гнусного толка"
. 1-й эскадрой крейсеров командовал контр-адмирал Эрнест Трубридж, потомок одного из лучших капитанов Нельсона. Он считался одним из лучших адмиралов Королевского Флота.


Контр-адмирал сэр Эрнест Чарльз Трубридж. Снимок 1911-го года
Французы-союзнички на Средиземке тоже имели немалые силы.Они имели 3 дредноута и 10 броненосцев. Им противостояли 3 австрийских дредноута и 3 броненосца. Если к австрийским кораблям добавятся 2 итальянских дредноута и 6 броненосцев, то шансы соединенной англо-французской эскадры станут довольно сравнимыми с противником. Впрочем, у британского главнокомандующего на Средиземноморье хватало забот и кроме борьбы с итальянскими и австрийскими дредноутами. Как говорил еще Наполеон:
"Главный вопрос: кто владеет Константинополем?"


За влияние на султана Мех-мед-Решада V соперничали многие державы, Британия послала военно-морскую миссию под руководством контр-адмирала Артура Лимпуса для обучения турецких моряков. Германия отправила свою миссию под командой генерала Лимана фон Сандерса для обучения турецкой армии.

Основная часть сил Милна находилась в восточном Средиземноморье, пока 27 июля Адмиралтейство не передало:
"Европейская политическая ситуация делает войну вполне возможной.
Будьте готовы преследовать корабли возможных противников.
Возвращайтесь на Мальту на обычной скорости и оставайтесь там со всеми
кораблями, завершая бункеровку".

Эта телеграмма вернула Милна в Ла-Валетту, где он 30 июля получил новое распоряжение:
"Позиция Италии не определена. Чрезвычайно важно, чтобы ваша эскадра
не вступала в серьезные бои с австрийцами, пока итальянцы не сделают это же. Вашей первой задачей является помощь французам в перевозке их Африканской армии путем конвоирования. Если возможно, навязывайте бой отдельным германским кораблям, особенно "Гебену", который может помешать перевозкам. На этой стадии не вступайте в бой с равными или превосходящими силами. Скорость вашей эскадры вполне достаточна для выбора подходящего момента. Будьте сдержанны поначалу, мы надеемся позднее
усилить Средиземноморский флот".


Следует отметить, что в дальнейшем Мили будет жаловаться на малый ход своих линейных крейсеров, которые тоже требовали очистки днища. Но в отличие от Сушона, Милн не сделал ВООБЩЕ никаких попыток привести свои корабли в порядок.
Это - тоже к вопросу о действиях нашего Балтфлота в ПМВ и к тому, что тот, кто хочет - ищет способы. Кто не хочет - ищет причины. А кто струсил - ищет оправдания.

Инструкции Адмиралтейства сфокусировали внимание Милна на французских войсковых
конвоях из алжирских портов в Марсель. Они не содержали даже намека на то, что
германские корабли могут пойти на восток. Но ведь британский посол в Константинополе сэр Луис Малле не раз и не два предупреждал, что Оттоманская Империя все больше
склоняется на сторону Германии. Дело в том, что германский посол фон Ван-ген гейм
убедил турецкого военного министра честолюбивого Энвер-пашу (ему было всего 33 года)
передать армию под командование энергичного фон Сандерса.

Но только к вечеру 2 августа Милну разрешили установить контакт с потенциальным
союзником и коллегой французским вице-адмиралом Лапейрером. Он попытался сделать
это по радио, а когда это не получилось, вышел на легком крейсере "Дублин" в Бизерту с
письмом. Он не знал, что французское правительство боялось шелохнуться, чтобы только
не спровоцировать развязывание войны, и до утра 3 августа флоту было запрещено
покидать Тулон.
Снова аналогия с сегодняшними моряками-французами, сначала отправившимися мстить за Париж сирийским басмачам, а потом, нафотографировавшись - вернувшимся под фанфары домой в базу.

Наконец поступил приказ:
"Следить за "Гебеном" и прикрыть перевозку французских войск",
но их погрузка так и не началась до прибытия Лапейрера в Бизерту 5 августа, когда Сушон уже нанес первый удар. 3 августа Милн получил новый приказ:
"Гебен" должны преследовать два линейных крейсера. Подходы к Адриатике должны охраняться крейсерами и эсминцами. Сами оставайтесь возле Мальты".


Не имея более свежих новостей о "Гебене" и "Бреслау", кроме сообщения, что в конце

июля они принимали уголь в Бриндизи, и совершенно не ведя свою разведку легкими силами, Милн отправил легкий крейсер "Чатам" сторожить Мессинский пролив, а "Индомитеблу", "Индефетигеблу", 1-й эскадре крейсеров, легкому крейсеру "Глостер" и 8-ми эсминцам приказал крейсировать в Отрантском проливе. Эти довольно значительные силы находились под командой человека, носившего имя одного из самых прославленных капитанов Нельсона. Однако природа отдыхает на потомках великих людей и контр-адмирал Эрнест Трубридж, поднявший флаг на броненосном крейсере "Дифенс", не слишком долго чувствовал за спиной прочную опору — 2 линейных крейсера.
Когда "Чатам" сообщил, что в Мессине никого нет, в Адмиралтействе отсутствие сведений о
кораблях Сушона вызвало серьезную тревогу. Было решено, что они могут попытаться
прорваться в Атлантику, и Милну приказали отправить "Индомитебл" и "Индефетигебл"
в Гибралтар. Как себе представляли Их Лордства прорыв германских кораблей через довольно узкий пролив, догадаться трудно.


Кр "Чатам"

"Чатам" разминулся с германскими кораблями всего на несколько часов. Зная, что его
страна воюет с Францией, Сушон утром вышел из Мессины и на большой скорости пошел
на запад, намереваясь помешать погрузке французского XIX корпуса. На рассвете 4
августа германский линейный крейсер появился у Филиппвилля, а "Бреслау" — у Бона.
С 6.08 до 6.18 линейный крейсер обстреливал порт из 150-мм орудий, выпустив 43 снаряда. В это же время "Бреслау" выпустил 60 снарядов по Бону. По мнению немцев, они нанесли серьезный ущерб портовым сооружениям и задержали отправку французских войск.
На самом деле это было не так. Французский адмирал Буэ де Лапейрер сразу решил
перевозить войска только конвоями под прикрытием главных сил флота, игнорируя
распоряжение морского министра
. 1 августа адмирал получил телеграмму из Парижа:
"В ночь с 31 июля на 1 августа "Гебен" и "Бреслау" пришли в Бриндизи.
Снимайтесь с якоря, и если вам будет сообщено о начале военных действий,
задержите их. Кроме того, совет министров постановил, чтобы войсковые
перевозки осуществлялись одиночными транспортами. Военное ведомство
идет на связанный с этим риск".


3 августа главные силы французского флота вышли из Тулона. Группой А командовал
вице-адмирал Шошпра. Она состояла из броненосцев "Дидро" (флагман), "Дантон",
"Кондорсе", "Вольтер", "Мирабо" и "Верньо", 4 броненосных крейсеров и 12 миноносцев. Эти корабли должны были следовать в Филипвилль. Сам Лапейрер командовал группой В, которая состояла из дредноута "Курбе", броненосцев "Верите", "Демократа", "Жюстис", "Патри" и "Републик", 3 броненосных крейсеров и 12 миноносцев. Лапейрер направился в Алжир. Группа С, которой командовал контр-адмирал Гепратт, состояла из старых броненосцев "Жоригиберри", "Сюффрен", "Сен-Луи", "Голуа" и 4 миноносцев. Она получила приказ следовать в Оран. Как Сушон намеревался атаковать французские транспорты при наличии таких сил прикрытия, остается неясным. Но мог попытаться.
Он ведь не мог не знать о безобразной подготовке французских артиллеристов. Но так или иначе Сушон, решив добиться мелкого тактического успеха, поставил свои корабли в опасное положение.

Радиостанции Бона и Филиппвилля открытым текстом передали сообщение об атаке
немцев и их отходе на запад. Лапейрер приказал группе А как можно скорее перехватить
"Гебен" и навязать ему бой. Однако скорость эскадры была ограничена 15 узлами, больше
не позволяли развить текущие котлы "Мирабо", и она опоздала на 2 часа. Кроме того,
Лапейрер был введен в заблуждение ложным маневром Сушона и повернул свои силы на
запад. С этого момента французский флот можно было списать со счета. А ведь если бы
не "злосчастные котлы", если бы не более, чем странный поворот, со стойким ощущением, что французы просто боялись боя…

Завершив обстрел, немецкие корабли соединились, чтобы продолжить свой путь. Утром 4
августа Сушон получил радиограмму из Берлина:
"Заключен союз с Турцией. "Гебену" и "Бреслау" немедленно следовать в Константинополь".


Сушон не знал, что, отдавая этот приказ, Тирпиц немного опережал события: интриги фон Вангенгейма еще не возымели полного результата, и Энвер-паша не был до конца убежден, что союз с Германией — в интересах младотурков, которые почти полностью управляли страной. Однако эти тонкости мало беспокоили адмирала, ведь чтобы совершить приказанный переход, его кораблям следовало сначала заправить бункера.
Поэтому Сушон решил снова зайти в Мессину.

Но немцам не удалось проскочить туда незаметно. 4 августа в 10.30, вскоре после их отхода
от Филиппвилля и Бона, они были замечены "Индомитеблом" и "Индефетигеблом", надо
добавить — совершенно случайно. Накануне вечером линейные крейсера отделились от
эскадры Трубриджа и направились в Гибралтар. Они разминулись с "Гебеном" на контркурсах на расстоянии всего 8000 ярдов. Британия и Германия пока не воевали, и орудия были развернуты на ноль. Капитан 1 ранга Ф.У. Кеннеди, командир "Индомитебла",
командовавший соединением, воздержался от обычного салюта адмиральскому флагу,
хотя такое нарушение международных обычаев могло быть превратно истолковано. Он
знал свой долг: линейные крейсера развернулись и начали преследование, держась
поодаль на каждой раковине.
В 10.36 Кеннеди отправил радиограмму Милну, сообщив, что встретил "Гебен" и "Бреслау". Немецкий легкий крейсер немедленно увеличил скорость и ушел на север. Эта новость восхитила Черчилля.
"Отлично. Держим их. Война неизбежна",
— ответил он Уайтхоллу, а позднее написал, больше поддавшись чувствам, чем желанию воспроизвести детали:
"Весь долгий летний вечер три огромных корабля, преследуемый и
преследователи, вспарывали прозрачную воду Средиземного моря, храня
тягостное, напряженное молчание. В любой момент "Гебен" мог быть
сокрушен огнем 16 — 305-мм орудий, выпускавших втрое больше металла,
чем он сам. В Адмиралтействе мы испытывали муки Тантала. Около пяти
часов вечера принц Луи заметил, что до темноты еще достаточно времени,
чтобы потопить "Гебен".
Я не мог промолвить и слова"
, — завершает Черчилль, потому что кабинет не разрешил бы никаких действий до истечения в полночь срока ультиматума Германии.
Адмиралтейство еще за 2 часа до предъявления ультиматума Германии настаивало на
разрешении атаковать "Гебен", если он нападет на французские порты. Когда пришло
известие об обстреле Бона, такое разрешение было дано, но Милн получил его только в
17.00.
С другой стороны, у англичан возникали сомнения: так ли уж легко будет справиться с
"Гебеном"? Пока что он поддерживал скорость 22,5 узла, временами развивая 24, несмотря на неисправности в котлах, которые так и не удалось устранить. Британскиелинейные крейсера не выдерживали этой гонки. Они давно не были в доке и имели кочегарные команды, укомплектованные по штатам мирного времени, то есть уменьшенные.
К 15.36 Сушон так оторвался от преследователей, что Кеннеди сообщил о потере контакта с противником. Более быстроходному "Дублину", самым полным ходом подошедшему из Бизерты, удавалось продержаться на хвосте у немцев чуть дольше. Командир "Дублина"
запросил разрешение открыть огонь по "Бреслау", но получил отказ.


Кр "Дублин"

В результате после 21.00, когда до истечения срока ультиматума оставалось менее 3 часов, "Дублин" тоже потерял немцев из виду.

Забавно: известный британский историк Вильсон рассказывает сказку, что "Гебен" после ремонта в Поле мог развить скорость на 2 узла больше, чем показал на испытаниях, то есть 30 узлов. В то же время, дескать, британские линейные крейсера не могли дать более 22 узлов. Но как при этом Кеннеди удерживался на хвосте Сушона целых 5 часов? Ведь за это время "Гебен" должен был оторваться на целых 40 миль!

Предполагая, что германские корабли должны вернуться в Адриатику, Кеннеди должен
был двигаться на восток и закрыть своими линейными крейсерами северный вход в
Мессинский пролив. Однако он получил известие, что Италия покинула Тройственный
Союз и объявила о своем нейтралитете. Она запретила кораблям воюющих держав
подходить на расстояние менее 6 миль к своим берегам. Уайтхолл потребовал соблюдать
этот запрет. В результате "Индомитеблу" и "Индефетигеблу" было приказано соединиться с "Инфлексиблом" и легкими крейсерами "Чатам" и "Веймут" к западу от Сицилии. Милн установил там зону патрулирования, чтобы помешать Сушону атаковать транспорты, перевозящие французские войска. Милн, однако, допускал, что германцы будут гораздо меньше уважать итальянский нейтралитет, и приказал Трубриджу отделить легкий крейсер "Глостер" капитана 1 ранга Говарда Келли для наблюдения за южным входом в Мессинский пролив.


Командир "Глостера" в 1914-м сэр Ачибальд Чарьлз Говард Келли.
Уже в звании контр-адмирала.



Кр "Глостер"

Сушон получил серьезное преимущество: германский морской атташе в Риме передал:
"Несмотря на участие в Союзе, Италия останется нейтральной, но флотское
командование не одобряет этого и расположено дружески к нам".
Поэтому он не колебался, когда 5 августа в 5.00 повел свои корабли в Мессину. Итальянские власти не
помешали ему бункероваться с немецких угольщиков до 17.00, когда Сушон снисходительно согласился учесть международные правила, запрещающие кораблям воюющих стран оставаться в нейтральном порту более 24 часов. При этом он вел отсчет времени не с момента захода корабля в порт, а с момента получения ноты итальянских властей. С такой интерпретацией "дружески настроенные" итальянцы не спорили, поэтому "Гебен" и "Бреслау" оставались в Мессине 36 часов, до 17.00 6 августа. "Гебен" принял 1580 тонн угля, а "Бреслау" — 495 тонн. Кроме того, они пополнили команды моряками с угольщиков. Однако германскому адмиралу пришлось столкнуться с более серьезной проблемой, чем бункеровка.
Фон Вангенгейм выступил категорически против попыток фон Тирпица склонить Энвер-пашу на сторону Германии путем посылки военных кораблей в турецкие воды. Этого оказалось достаточно, чтобы Адмиралштаб передал Сушону:
"По политическим соображениям переход в Константинополь невозможен. Вы должны следовать в Полу или в Атлантику"
. Но оставались необоснованные подозрения, что Австро-Венгрия, которая сделала все для создания кризиса, поставившего мир на грань войны, последует примеру Италии и останется нейтральной. Поэтому распоряжение было немного изменено: окончательное решение должен был принять сам Сушон, причем подразумевалось самое простое решение —Адриатика. Сушон туда не собирался, но на всякий случай передал 5 августа по радио адмиралу Гаусу:
"Настойчиво прошу вас как можно скорее выручить "Гебен" и "Бреслау", находящиеся в Мессине. Английские крейсера держатся возле Мессины, французских кораблей здесь нет. Когда можно ждать вашего прихода в район Мессины, чтобы выйти вам навстречу?"


6 августа германский морской атташе телеграфировал из Вены, что австрийцы
отказываются помогать, так как думают, что помощь опоздает. Хотя была сформирована
эскадра, чтобы прикрыть прорыв германских кораблей в Адриатику, выходить в Средиземное море австрийцы не собирались.

Сушон должен был выкручиваться самостоятельно. Вряд ли можно найти более удачный
пример предоставления свободы выбора. Германский адмирал был уверен, что Австрия не
изменит Тройственному Союзу, и не видел смысла усиливать ее маленький флот, запертый в Адриатике. Он просчитал, что превратить Турцию в союзника более выгодно, чем попытаться нанести удар по французским конвоям в Средиземном море или по торговле союзников в Адриатике. Он потребовал выслать угольщики в заранее оговоренные точки на своем маршруте в Константинополь. Выйдя из Мессины 6 августа в 17.00, Сушон пошел на восток. Угольщик "Генерал" вышел из Мессины на 2 часа позже "Гебена" и самостоятельно направился через все Средиземное море. В пути он получил приказание адмирала идти не к острову Санторин, а в Смирну, куда благополучно прибыл во второй половине дня 9 августа.

"Гебен" и "Бреслау" были замечены у южного выхода из Мессинского пролива "Глостером". Пылкие итальянцы представляли, как немцы попадут в когти британских линейных крейсеров, ожидающих за горизонтом. Они были уверены в скорой гибели немецкой эскадры. Однако 3 линейных крейсера Милна не могли перехватить немцев, хотя Адмиралтейство спешно отменило свой запрет входить в Мессинский пролив. Мили писал:
"Первейшей моей заботой была защита французских транспортов от
германских крейсеров. Я знал, что они имеют преимущество в ходе перед
нашими линейными крейсерами не менее 3 узлов, и потому был вынужден
занять положение, при котором можно было бы отрезать "Гебен", если он
пойдет на запад".


Мили, очевидно, полагал, что 1 дредноута и 15 броненосцев недостаточно для защиты
транспортов от "Гебена". Поэтому "Инфлексибл", "Индефетигебл", "Веймут" и "Чатам"
бессмысленно мотались между Сицилией и Сардинией. "Индомитеблу" Милн приказал
идти в Бизерту за углем. "Дублин" и 2 миноносца принимали уголь на Мальте. Если бы
британский адмирал поменьше думал о французских транспортах (и если бы он сумел
наладить нормальное взаимодействие с Лапейрером), он приказал бы всем кораблям
заправляться на Мальте. Оттуда "Индомитебл" смог бы двинуться на соединение с
Трубриджем. А так лишь 1-я эскадра крейсеров и флотилия эсминцев находились между
Сушоном и его целью.
Но Милн полагал, что 4 броненосных крейсера и 8 миноносцев, а также "Дублин" с 2 миноносцами сумеют преградить "Гебену" путь в Адриатику. О попытке прорыва на восток Милн даже не думал.

"Глостер" неотступно преследовал немцев, постоянно донося об их курсе. Британский
крейсер начал терять противника на фоне берега, поэтому Говард Келли решил зайти
между берегом и германскими кораблями, чтобы лучше видеть их. Однако "Бреслау"
пошел наперерез и вынудил "Глостер" отвернуть. Крейсера разошлись на расстоянии
всего 20 кабельтов, так и не открыв огня.

Продолжу - ниже.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 12 дек 2017, 18:07

Так как сначала Сушон взял курс на Адриатику, Трубридж предположил, что он направляется в Полу. Поэтому английская эскадра, находившаяся возле Корфу, направилась на север, чтобы перехватить германцев. Трубридж так и не понял, что неправильно оценил ситуацию, более того, когда Говард Келли сообщил, что "Гебен" и "Бреслау" идут к Матапану, он решил, что это ложный маневр.

В 0.10 произошла стычка "Бреслау" с "Глостером", который продолжал следить за "Гебеном", идущим на SO.
Сушон был вынужден вмешаться, дав пару залпов главным калибром. Лишь тогда Трубридж понял свою ошибку и повернул на юг. Нехватка угля на эсминцах помешала выслать их вперед.

Однако имелись еще эсминцы "Бигль" и "Бульдог", расположенные очень выгодно. В 14.00 они вышли с Мальты вместе с "Дублином", который принимал там уголь перед тем,
как присоединиться к Трубриджу. В 20.30 Милн приказал этим трем кораблям атаковать
"Гебен" торпедами, используя свет луны. Брат Говарда Келли, капитан 1 ранга Джон Келли повел "Дублин" и крошечные угольные дитстройеры на перехват. К 3.30 он рассчитывал выйти в голову германским кораблям и обнаружить их. Но… "Черт побери, мы пропустили их!"(цитата) Никто не заметил "Гебен". Получив предупреждение с "Бреслау", который обнаружил "Дублин", линейный крейсер сумел остаться незамеченным. Сушон отвернул и проскользнул по правому борту британских кораблей, экипажи которых ожидали его появления по левому. Джон Келли видел "Бреслау", но не атаковал его, так как его целью был "Гебен". События на борту "Дифенса" приняли другой оборот, когда после полуночи Трубридж повел 1-ю эскадру крейсеров на перехват к мысу Матапан. В 2.45 флаг-капитан Фосетт Рэй спросил Трубриджа, собирается ли он атаковать "Гебен"?
"Да", — ответил адмирал и объяснил свое невыполнение приказа Адмиралтейства "не
вступать в бой с превосходящими силами"
так:
Код: Выделить всё
"Я знаю, что поступаю неправильно, но не могу опозорить имя Средиземноморской эскадры".
Через 45 минут Рэй сказал адмиралу, что не видит шансов на успех в предстоящем бою с таким мощным противником. "Я тоже", — ответил адмирал. Тогда Рэй добавил:
"Я не вижу, что мы можем сделать, сэр.
"Гебен" может кружить вокруг нас, держа эскадру под обстрелом, а сам находясь вне
пределов досягаемости наших орудий. Это будет самоубийство эскадры"
. "Я не могу отвернуть, подумайте о моей чести", — возразил Трубридж.
"Что может изменить вашачесть в сложившейся ситуации, сэр? На карту поставлено благополучие нашей страны",

— убеждал Рэй. Это был довод, совет ТРУСА, определивший судьбы целых наций, хотя связывать судьбу Великобритании с судьбой 4 устаревших броненосных крейсеров было слишком смело.

Через 10 минут, в 3.55, когда 1-я эскадра крейсеров находилась возле Занте и в 70 милях
от "Гебена", Трубридж прекратил преследование. Рэй так прокомментировал его
решение: "Это самый отважный поступок в вашей жизни". Но адмирал плакал, уже
наполовину осознав, что позволил убедить себя совершить самую страшную ошибку в
своей жизни.


А мне вспомнился боевой эпизод из того же 1914-го, и тоже - с англичанами. Когда крейсер "Эмден" фон Мюллера (об этом ниже - ага?) остановил коммерческий пароход и запросил национальность, на пароходе подняли Юнион Джек. Фон Мюллер все-таки уточнил прожектором:
"- Пароход английский?
Капитан парохода прожектором же отсигалил:
- Пароход БРИТАНСКИЙ!
И - приказал открыть огонь по Эмдену", современному крейсеру - из единственной бортовой двухфунтовой устарелой пушчонки...

Теперь все зависело от "Глостера", который неутомимо преследовал врага. Сразу после
полудня Говард Келли принял отважное решение навязать бой "Бреслау", чтобы
притормозить бегство "Гебена". Он плюнул на приказ Милна, требовавший "держаться за
кормой и избегать столкновений"
, и в 13.35 открыл огонь с дистанции 11500 ярдов.
"Бреслау" начал отвечать. Немцы были убеждены, что стреляли отлично и нанесли
"Глостеру" повреждения. Они даже видели черный дым, поднимающийся над палубой
английского крейсера.
Как и надеялся Келли, "Гебен" немедленно повернул назад, чтобы отогнать его огнем 280-мм орудий ГК. В 13.47 перестрелка прекратилась.
Чуть позднее Келли снова сделал вид, что ему неизвестен запрет Милна заходить к востоку от мыса Матапан, если это не позволяют запасы угля. Но, к величайшему своему разочарованию, в 16.40 командиру "Глостера" все-таки пришлось прекратить преследование, так как топлива действительно практически не оставалось.

Милн, тем временем, привел свои 2 линейных крейсера на Мальту для заправки углем.
Зная по опыту Кеннеди, что ему потребуется вся скорость до последнего узла, он не
собирался пойти вдогонку за Сушоном,
пока не примет уголь.
Поэтому лишь 8 августа в 0,30 эскадра покинула Мальту. Спустя 14 часов, когда Мили был на полпути к Матапану, судьба снова сыграла с ним скверную шутку. Клерк Адмиралтейства, вернувшись с ленча, увидел на конторке соседа пачку телеграмм, подготовленных для отправки. Предположив, что их случайно позабыли, клерк отправил все. Одна была адресована Милну:
"Начать боевые действия против Австрии"
. Снова Мили повернул линейные крейсера на север для помощи Трубриджу в действиях против австрийского флота. Прошло 4 часа, прежде чем он сообразил, что это была ошибочка. Но поскольку Адмиралтейство предупредило, что ситуация с Австрией остается критической, Милн не изменил своего решения. Только на следующий день 9 августа в 12.30 в Адмиралтействе разобрались, что происходит, и передали сигнал:
"Войны с Австрией нет. Преследуйте "Гебен".


Но 24 драгоценных часа были потеряны. СУТКИ БЫЛИ ПОТЕРЯНЫ! 9 августа в 5.32 "Гебен" бросил якорь в пустынной бухте на восточном берегу острова Денуза. Вскоре туда же пришел "Бреслау".
Лишь в 15.45 прибыл угольщик "Богадир". Началась погрузка угля, которая длилась всю
ночь. Германские корабли двинулись дальше только 10 августа в 5.45. Как раз в этот день
линейные крейсера Милна вошли в Эгейское море, и стало ясно: не задержись они для
бункеровки на Мальте, либо не отреагируй на ложную тревогу, они захватили бы "Гебен"
и "Бреслау" у Денузы.
В полдень 11 августа Милн находился в 40 милях к северу от этого острова, когда получил разочаровывающее известие, что корабли Сушона еще в 17.00 накануне вошли в Дарданеллы...

В последний момент Сушон засомневался в приеме, который его ожидал. Последняя радиограмма из Берлина гласила:
"Чрезвычайно важно, чтобы "Гебен"
как можно скорее вошел в Дарданеллы". За ней последовала радиограмма от фон Сандерса, которую 10 августа в 13.00 передал все тот же "Генерал":
Входите, требуйте капитуляции крепости и берите на борт лоцмана для
прохождения минных полей".


Поэтому Сушон подходил к мысу Хеллес с дурными предчувствиями, корабли были
полностью изготовлены к бою. Но стрельба с фортов так и не началась. Подошел турецкий
дозорный катер, который провел немцев через узости в Мраморное море. В 19.35
германские корабли стали на якорь возле Чанака. После наступления темноты в
Дарданеллы проскочил и удачливый "Генерал".

И когда на следующий день Милн послал "Веймут" к Дарданеллам, чтобы напомнить нейтральной Турции, что корабли воюющей страны могут находиться в порту только 24 часа, капитан 1 ранга С. Р. Друри-Лоу к величайшему своему изумлению узнал, что
"Гебен" и "Бреслау" "проданы" Турции.
16 августа на них был поднят флаг с полумесяцем.

Плачевные для союзничков последствия прибытия "Гебена" в Константинополь сразу стали ясны всем, кроме лордов Адмиралтейства. Министр иностранных дел Великобритании сэр Эдвард Грей телеграфировал в Каир:
"Это означает, что Турция присоединилась к Германии и, возможно, бросится на Египет".


Но Адмиралтейство думало иначе. Британский официоз "Нэйвал энд милитари рекорд"
писал:
"С тех пор, как строятся корабли, ни одно военное событие не было столь неожиданным, как бегство "Гебена" и его маленького спутника "Бреслау".
При одном виде легкого крейсера "Глостер" германские корабли удрали под прикрытие Дарданелл. Чем бы ни кончилась война, это событие навсегда останется непонятным. Маловероятно, чтобы германский Морской Генеральный Штаб выступил, наконец, с разъяснениями и признался германскому народу в бесславном жребии, выпавшем на долю обоих кораблей в Средиземном море".


Вскоре и само Адмиралтейство заявило:
"Распоряжения адмирала Милна и расположение
сил, принятое им по отношению к германским крейсерам "Гебен" и "Бреслау",
тщательно проверены Адмиралтейством, в результате чего лорды Адмиралтейства во всех
отношениях одобрили принятые меры".
Когда 12 августа Австро-Венгрия окончательно взяла сторону Тройственного Союза, Милн решил, что Сушон все-таки попытается прорваться в Адриатику. Поэтому он оставил 2 линейных крейсера в бухте Бесика, а сам на "Инфлексибле" отправился в Англию во исполнение соглашения с Лапейрером, который должен был стать главнокомандующим морскими силами на Средиземном море, но уступал в чине Милну. Когда Милн прибыл в Лондон, Черчилль и Баттенберг были вполне удовлетворены его объяснениями. 30 августа они формально одобрили его "диспозицию и действия", а потом сделали благодушное заявление, что он полностью преуспел в
"решении главной задачи — помешать немцам сорвать перевозку французских войск из Африки"
. Милн ушел в отпуск, совершенно уверенный, что, как и было обещано в июле, он станет командующим военно-морской базой в Норе.
Но не все думали так.
"Знать, что именно флот в первую очередь повинен в этом провале, для меня просто страдание",
— писал Битти жене. Но не только он понял, как здорово Германский Императорский Флот натянул нос Королевскому Флоту в самом начале военных действий. Фишер заявил:
"Лично я расстрелял бы сэра Беркели Милна за "Гебен".
30 октября он стал Первым Морским Лордом и получил возможность свести счеты с "сэром Беркели Гебеном". Он написал Черчиллю:
"Разумеется, его нужно немедленно снять! Разумеется, его ни в коем случае нельзя назначать командующим в Норе после такой вопиющей бездарности! Мы должны сохранить Нор для Джеллико, когда тот вернется с одной рукой!!!
" В результате Черчилль 19 ноября сообщил Милну, что он не получит вожделенного назначения, не утруждая себя какими-либо объяснениями. Милна перевели на половинное жалование, а в 1919 году вышибли в отставку.

Трубриджу повезло меньше.
"Ни одно из его объяснений [нежелания навязать "Гебену" бой] не может быть принято. Эффективная дальность стрельбы 280-мм и 234-мм орудийотличаются не слишком сильно. Германский корабль является гораздо более крупной мишенью, чем противостоящие ему 4 английских корабля. Превосходство в скорости одиночного корабля можно нейтрализовать правильной тактической диспозицией 4 кораблей. Бегство "Гебена" остается самым позорным эпизодом войны",
— написал Баттенберг на его рапорте.
Черчилль с ним согласился.

9 сентября Трубриджу приказали возвращаться в Англию, чтобы дать объяснения
следственному комитету, заседание которого состоялось 22 сентября.
"Нежелание
Трубриджа искать боя — прискорбно и противоречит традициям Британского флота",
- решили адмиралы сэр Джордж Каллахэн и сэр Хедуорт Мьё [Meux]. Они не признали "Гебен" "превосходящим по силе соединением", на чем строились все объяснения Трубриджа.

5 ноября на борту броненосца "Бульварк" в Портленде Трубридж предстал перед судом
военного трибунала, состоящим из 9 адмиралов и капитанов 1 ранга. Председательствовал
адмирал сэр Джордж Эгертон. К этому времени негодование против Трубриджа
разгорелось настолько сильно, что обвинитель, контр-адмирал Сидней Фримантл, был
вынужден обвинить его в постыдной трусости
. Однако практическая невозможность
доказать такое обвинение заставила Фримантла поменять формулировку на
"небрежение или невыполнение своих обязанностей, которые помешали преследованию "Гебена", являющегося вражеским кораблем"
. Он отметил два ключевых момента:
Трубридж имел
четкий приказ, в котором "Гебен" определялся как его главная цель; он не был
"превосходящим по силе соединением". Милн, вызванный в качестве свидетеля, заявил,
что Трубридж не должен был прекращать погоню. Однако Трубридж ответил, что 2
августа во время встречи на Мальте он сказал Милну: "Я считаю линейный крейсер
превосходящим меня по силе соединением", на что получил ответ: "Этот вопрос не
возникает, так как вы получаете "Индомитебл" и "Индефетигебл". После этого он
немедленно сообщил своим капитанам, что не будет вступать в бой с "Гебеном", так как
тот имеет заметное превосходство, если не будет иметь поддержки линейных крейсеров.
Трубридж считал, что либо Милн сам будет преследовать "Гебен", либо пришлет
линейные крейсера.


Адмиральский салон на броненосце "Бульварк" был выделен суду, чтобы он спокойно мог
выработать свой приговор, шел уже пятый день заседаний. Когда Трубриджа пригласили в
салон, он поспешно посмотрел на свой кортик, лежащий на столе председателя, и с облегчением увидел, что тот повернут эфесом к нему, а не клинком. Уже немного
успокоившись, он слушал, как Эгертон читает приговор:
"Учитывая инструкции Адмиралтейства главнокомандующему,
подтвержденные его приказами и радиограммой от 4 августа, суд считает,
что обвиняемый был прав, полагая "Гебен" "превосходящим по силе
соединением" по отношению к 1-й эскадре крейсеров. Хотя имелась
возможность навязать "Гебену" бой у мыса Матапан или в проливе Черви,
суд считает, что обвиняемый, имея приказ охранять вход в Адриатику, был
прав, отказавшись от преследования, так как не было никакой возможности
выделить ему подкрепление. Поэтому суд считает обвинения, выдвинутые
против обвиняемого, недоказанными и считает его с честью оправданным".


Совет Адмиралтейства возмутился на эту неприкрытую критику своих инструкций.
Третий Морской Лорд адмирал Тюдор заявил, что Трубриджу дважды указали, что его
главная цель — "Гебен", после чего должно было стать совершенно ясно, что Адмиралтейство не считает линейный крейсер "превосходящими силами", и Трубридж
должен дать бой "Гебену". Тюдор утверждал, что "Гебен" никак не мог уничтожить
эскадру Трубриджа, ведя бой на дальних дистанциях. Процент попаданий будет слишком
мал, и германский корабль просто расстреляет весь боезапас.

Второй Морской Лорд адмирал Гамильтон заметил, что если Трубридж полагал преследование "Гебена" несовместимым с охраной входа в Адриатику, он должен был запросить указаний Милна.

И хотя Совет не пошел так далеко, чтобы отвергнуть приговор и потребовать отставки
Трубриджа, тому пришлось-таки проглотить горькую пилюлю — больше он в море не
выходил. Его тоже перевели на половинное жалование. Хотя потом он был назначен
главой британской морской миссии в Сербии и прекрасно справился со своими задачами,
а в 1919 году получил звание полного адмирала, это было слабым утешением.

Милн и Рэй также пострадали, но даже не получили возможности ответить на обвинения. Совет устроил повторное разбирательство действий командующего, после чего Черчилль
сообщил Милну, что он не получит ни поста командующего в Норе, ни какого другого.

Флаг-капитану Трубриджа капитану 1 ранга Рэю было остановлено продвижение по
службе за совет, который он дал своему адмиралу, и за поддержку решения прекратить
преследование "Гебена"
. Его перевели командиром на совсем древний крейсер "Талбот", который вдобавок был вдвое меньше "Дифенса".

В начале 1915 года Трубридж сказал Рэю, что должен был, несмотря на его совет, навязать бой "Гебену". Рэй ответил, что его неправильно поняли, что он сам
"был удивлен, когда Трубридж объявил, что прекращает погоню".
Но ответственность никогда и не возлагали на Рэя, решал адмирал и только он, какие бы советы ни давали подчиненные.

То, что Милн — и Адмиралтейство — поставили адмирала в крайне трудное положение, не отрицал никто. Но совершенно ясно, что, отказавшись от преследования "Гебена" и вернувшись к входу в Адриатику, Трубридж совершил страшную ошибку. Австрия еще не воевала, да и после того, как она вступила в войну, ее линейный флот не сделал ни единой попытки прорваться в Средиземное море.

С другой стороны, если бы Сушон принял бой, 4 броненосных крейсера могли атаковать
"Гебен" с двух бортов. Это вынудило бы его разделить огонь, и англичане имели все
шансы нанести ему такие повреждения, которые заставили бы "Гебен" укрыться в
ближайшем порту. В итоге Сушон не достиг бы своей цели, пусть даже это и стоило бы
потерь эскадре Трубриджа.

Решение коммодора Харвуда атаковать с 2 легкими и 1 тяжелым крейсерами германский карманный линкор, вооруженный 280-мм орудиями — прекрасный пример того, как следовало действовать.

С другой стороны, если бы Сушон решил уходить, "Гебен" мог израсходовать боеприпасы в напрасной стрельбе на предельных дистанциях (разве что было бы очень удачное попадание…), и таким образом был бы обезврежен. Именно так и произошло при стрельбе эскадры Стэрди по кораблям Шпее.

Но, если это окончательный вердикт по делу Трубриджа, получается, что он совершенно
правильно обвинял Адмиралтейство в некомпетентности. Лорды попали в капкан,
которого избежал германский Адмиралштаб.

Они решили — совершенно безосновательно— что радиосвязь позволит им взять на себя руководство операциями на морских театрах, вместо того, чтобы предоставить это командующим на местах, находящимся в несравненно лучшей позиции.
Во-вторых, поскольку Морской Генеральный Штаб был недавним нововведением, ни Первый Морской Лорд, ни начальник Штаба не знали, как его использовать. Баттенбергу и Стэрди, вдобавок, приходилось бороться с энергичным Первым Лордом Адмиралтейства, который не желал оставить руководство морскими операциями в руках профессионалов. Более того, все трое в эти первые решительные дни войны были настолько заняты проблемами импорта, что их решения часто оказывались непродуманными, их приказы — торопливо написанными и допускающими двоякое толкование.

И то, и другое было принципиально порочным, как бы Черчилль ни отрицал это в своих мемуарах.

Остается доля ответственности Милна за уход "Гебена". Попросту говоря, он всегда на
один ход отставал от противника. Он следил за прикрытием французских войсковых
конвоев на западе, а "Гебен" шел на восток.
Второй ошибкой была передача подчиненным, Трубриджу в частности, двусмысленных инструкций Адмиралтейства без малейших разъяснений с попыткой попросту снять с себя и переложить на него всю отвесвенность. Но, если Милну не хватало качеств, необходимых для самостоятельного командования театром, он был далеко не единственным британским
главнокомандующим, чьи планы были расстроены вмешательство Уайтхолла. Иногда такое вмешательство приводило к еще более катастрофическим последствиям, хотя и не имевшим столь длительного воздействия на ход войны, как уход от союзничков "Гебена" и "Бреслау".

Сначала Адмиралтейство считало бегство "Гебена" чуть ли не собственным успехом, но
потом и до него дошло, какие серьезные последствия будет иметь прибытие "Гебена" и
"Бреслау" в Константинополь. Это означало не только необходимость держать линейные
крейсера в Средиземном море. По словам Черчилля:
"Неотвратимое бедствие обрушилось
на Турцию и Средний Восток".
Турция присоединилась к Центральным Державам, англичане получили кровавые и унизительные кампании в Дарданеллах и Месопотамии, Россия была частично изолирована от союзников.

Однако утверждение, что именно закрытие проливов привело к военному краху России, выглядит все-таки преувеличением. Хотя бы в силу того, что военного краха России в Первой Мировой попросту НЕ БЫЛО.

В середине сентября Черчилль написал вице-адмиралу С. Г. Кардену, таланты которого
более подходили для поста Суперинтенданта мальтийских доков, чем для командования
флотом:
"Примите командование эскадрой возле Дарданелл. Вашей единственной
задачей является потопление "Гебена" и "Бреслау", если они выйдут, под
каким бы флагом они это ни сделали. Мы не воюем с Турцией, но адмирал
Сушон командует турецким флотом, и немцы в большой степени
контролируют его".


Очень знаково: обжегшись на паркетном Милне, Черчилль снова нашел "подходящую" кандидатуру. Но Сушон был слишком крупной акулой, чтобы попытаться так просто кинуться в лапы мощного флота союзников. За два месяца он сделал гораздо больше, чем адмирал Лимпус совершил за много лет. Сушон сумел вернуть к жизни издыхающий турецкий флот, все 3 "линкора" которого были броненосцами, построенными еще в XIX веке. Он помог фон Вангенгейму и фон Сандерсу
раздуть пламя ненависти к Черчиллю в сердцах турок.
Ведь тот захватил почти законченные на британских верфях 2 турецких дредноута, которые теперь получили названия "Азинкур" и "Эрин". В последнюю неделю октября он выбил последние козыри из рук колеблющихся.

По секретному соглашению с Энвером, Сушон ввел турецкую эскадру в Черное море, якобы для учений. Чуть позднее он сделал то, что в действительности явилось неприкрытым актом агрессии, как нападения японцев на Порт-Артур и Пирл-Харбор. На рассвете 30 октября "Гебен" открыл огонь по Севастополю,"Бреслау" — по Новороссийску, крейсер "Хамидие" — по Одессе.
На следующее утро русский посол в Константинополе затребовал паспорта, почти сразу за ним последовал его британский коллега.

Практически вся русская историография единодушна в оценке эпизода с "Гебеном". Это
не что иное, как гнусные происки британского империализма, который злонамеренно
помешал доблестным русским воинам овладеть вожделенными проливами. При этом-де
британское Адмиралтейство (истинный виновник странного "прорыва") пошло на прямое
предательство интересов союзника.
При этом тут прослеживается довольно странное единодушие как марксистов, говорящих об "империалистических интересах", так и царских офицеров, для которых "англичанка всегда гадит". Но так ли это на самом деле?
Лично я полагаю, что так оно и было.

Да. Адмирал Джеллико ничего не выиграл, получив "Азинкур", зато политические отношения между Великобританией и Турцией были испорчены очень серьезно. Поэтому конфискация, по крайней мере, этого конкретного корабля ( пока не будем говорить об "Эрине") выглядит с одной стороны грубейшей ошибкой англичан. Если не задумываться над тем, что Англии было ВЫГОДНО вступление Турции в войну на стороне Германии, что совершенно четко мешало РИ и ЧФ овладеть проливами.
Однако так же безусловно, не конфискация турецких линкоров предрешила вступление Турции в войну, однако она оказалась очень серьезным аргументом в пользу такого решения. И появление на Черном море "Султана Османа" изменило бы ситуацию ничуть не более, чем появление "Гебена", даже переименованного в "Явуз". Более того, этот корабль не имел превосходства в скорости над строящимися русскими линкорами.

Но изящества операции не хватило. Грязно сработали англичане. Адмиралтейство вообще в
начале войны совершило столько ошибок, что их хватило бы на два — три года.

Вспомним хотя бы подготовленную общими усилиями катастрофу при Коронеле,
трагедию 7-й эскадры крейсеров и многое другое. На этом фоне эпизод с "Гебеном"
выглядит почти незаметной мелочью, однако помогает понять логику действия Русского Черноморского флота в годы ПМВ.

Но об этом - ниже.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение provencial2015 » 15 дек 2017, 05:03



Евгений Евгеньевич, интересная книга - почти в тему, полюбопытствуйте :)

Книгу читать, скачать

https://yadi.sk/i/AiHjBzNv3QdKmS
Аватара пользователя
provencial2015
 
Сообщения: 3004
Зарегистрирован: 12 июн 2015, 02:23

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 15 дек 2017, 23:34

ОГРОМНОЕ СПАСИБО, дорогой Ольгерович, она когда-то была у меня в бумаге, но сгорела вместе с домом. Кое-что я помню из нее неплохо, так как при назначении на ТРК делал в том числе по ней доклад перед комиссией.
Книга - редкая и крайне любопытная, хотя разумеется тоже не без греха.
Я - тоже не без греха и аккурат по своему тогдашнему докладу (вот он у меня, ззззараза, сохранился в целости, вернее, его черновик, так как много бумаг лежало у матери на момент пожара) и собираюсь дальше развивать тему о флотах в ПМВ и немного после.
Но для этого все ж таки хочу закончить рассмотрение действий Русского Черноморского флота в ПМВ в сравнении с Балтийским - терпеть не могу незаконченных дел. :mrgreen:
А там не только до других флотов доберемся, но и поговорим о различных типах крейсерской войны, включая подводную, раз уж выше затронули.

Но уходить с Черноморья я пока не собираюсь, уж слишком легкомысленно многими "новыми-историками" описывается начало Б/Д на Черноморье. Дескать, пришел в Константинополь линейный крейсер "Гебен", на котором держал флаг очень хитрый адмирал Сушон, о чем мы говорили выше. После "продажи" "Гебен" и "Бреслау" превратились в "Явуз" и "Мидилли", адмирал стал Сушон-пашой, однако так и остался германским адмиралом. Поэтому, чтобы вовлечь Турцию в войну, он взял да и обстрелял Севастополь.

Услышав такое, можно лишь похохотать, даже для ЕГЭ по истории это выглядит недостаточно "веско" .
Да, Вильгельм Сушон показал себя крайне неплохим и толковым флотским командиром и отличным моряком, хотя, между причОм, славных побед не одержал. У нас принято называть его незаурядным политиком, что отчасти верно, кличку "Дипломат" свои просто так ему бы не навесили - но почему-то нью-историки не хотят замечать, что действовал Сушон строго в рамках предложенных ему Адмиралштабом вариантов.
Безусловно и разумеется, он умело выбирал наилучший среди предложенных ему вариантов, имел решительность и не боялся ни риска, ни принятия на себя ответственности - но для БОЛЬШОЙ политической игры все ж таки его фигура маловата калибром. Да и вообще, подумайте, други мои: германский, то есть прусский, контр-адмирал, человек, который и командующего флотом видит далеко не каждый день, вдруг берет на себя право и смелость решать вопросы, которые входят в компетенцию верховного командования. И то - исключительно в тех случаях, когда кайзер по какой-либо причине не вмешивается, хотя в делах флота Вильгельм, как керосин: лез во все дыры и был в каждой жопе затычкой. Так что лично я в решающую "движущую силу" Сушона не верю.
Тем более, что в Константинополе тогда были два человека, роль которых наши историки либо не хотят замечать, либо предпочитают отмолчаться в русле постперестроечной "дружбы-с-турцЫей-навек". Я говорю о военном министре Турции, главе партии младотурков и фактическом правителе Османской империи Энвер-паше и германском после фон Вангенгейме. Между прочим, была такая стандартная формула в начале 20-го века: "посол в ранге полномочного министра". Это фигура - на несколько порядков выше любого контр-адмирала, будь он семи пядей во лбу. Я не верю, чтобы Сушон посмел перепрыгнуть через голову германского посла в Константинополе.

Итак, Турция. На престоле сидит султан Мехмед-Решад Пятый, падишах всех правоверных.
Но фактически империей правит военная хунта, называемая руководством партии "Иттихат ве Тераки" ("Единение и прогресс" с ихнего турецкого), они же - младотурки. Более того, вся полнота власти сосредоточена в руках триумвирата: Энвер (военный министр), Талаат
(министр внутренних дел), Джемаль (морской министр).
Это были фанатики в самом тяжелом смысле этого термина. Ради процветания империи они не щадят самих себя, а о том, чтобы щадить кого-либо другого, просто нет речи. Именно они организуют несколько по-настоящему кровавых избиений армян под предлогом, что те угрожают безопасности империи. При этом Талаат говорит:
"Я знаю, что будущие поколения назовут меня кровавым выродком, но ради блага империи кто-то должен был сделать эту работу"
. Под работой понимается уничтожение нескольких миллионов человек. Так что у Гимлера были предтечи и на востоке. Были - как не бытью... тем более, что и менталитет в общем-то дррпускает и тип религии.

И вот 10 августа 1914 года в Дарданеллы в сопровождении турецких миноносцев входят
"Гебен" и "Бреслау". Чтобы избежать интернирования, фон Вангенгейм предложил турецкому правительству в течение суток решить вопрос о "покупке" кораблей. 16 августа на кораблях поднимают турецкие флаги, а германским офицерам приходится сменить на смотрах черные фуражки с золотыми кокардами на красные фески, хотя свою повседневную форму они не меняли, да и не собирались. И все-таки я сохраню за этими кораблями в нашем разговоре
кораблями немецкие названия, так будет и честнее, и справедливее.

Турция все больше склонялась на сторону Германии. 2 августа великий визирь подписал договор, по которому Турция должна была вступить в войну, если Россия вмешается в
австро-сербский конфликт или объявит войну Германии. Однако немедленно выяснилось,
что турецкое правительство не стремится начинать военные действия против России, так как неплохо представляет себе, чем это закончится. И закончилось бы с гарантией - если бы не Февраль 1917-го. Потому 3 августа была опубликована декларация о нейтралитете.

И тут - ТЫЦ! и разногласия обнаружились внутри практически всех группировок, стремившихся втянуть Турцию в войну. "Восток - дело тонкое". Неожиданно заколебались Талаат и Хал ил, лишь Энвер, занимавший абсолютно прогерманскую позицию, стоял за начало войны. Фон Вангенгейм не считал начало военных действий на Черном море
наилучшим вариантом, тогда как Сушон полагал, что это вообще единственный способ
заставить Турцию вступить в войну.

Однако 15 сентября фон Вангенгейм получил телеграмму от канцлера Бетман-Гольвега с требованием проявить активность на Черном море.
Впрочем, нейтралитет Турции имел еще одно, очень ТУРЕЦКОЕ объяснение.
Морской министр Джемаль-паша писал:
"Мы объявили себя нейтральными только для того, чтобы выиграть время.
Мы ждали момента, когда наша мобилизация закончится и мы сможем
принять участие в войне".

А тут еще в дело вмешались бабки. 11 октября Германия пообещала предоставить Турции
заем в 100 миллионов франков. Фактически это была взятка за участие Турции в войне. 26 октября прибыла первая партия золота. Пришла НАЛИЧКОЙ, то есть "презренным металлом" Это окончательно решило дело.

Официальная история германского флота (Г. Лорей "Операции германо-турецких морских сил в 1914 — 18 гг.") приписывает инициативу всех дальнейших решений одному Сушону. То ли министерство иностранных дел Германии не ознакомило автора своевременно со всеми документами, то ли морской офицер решил поднять престиж флота, — сказать трудно. На самом деле все обстояло немного иначе.

22 октября Энвер-паша изложил немцам свои взгляды. Он подчеркивал, что неопределенная ситуация на Балканах вынуждает Турцию держать значительные силы во Фракии. План пока оставался прежним.А именно: Турция объявляет джихад Антанте. Формируется экспедиционный корпус для захвата Египта, хотя это потребует некоторого времени.
Между прочим, командовать этим корпусом назначили морского министра Джемаль-пашу, услав его из Константинополя, что полностью развязало руки Сушону.
Против русских сухопутных ВС на Кавказе предпринимаются диверсионные операции. Флот должен найти и атаковать русский Черноморский флот - ну, и деталировки.
Но сомневающиеся вдруг предложили отправить Халила в Берлин, чтобы выторговать еще 6 месяцев нейтралитета. Тогда Энвер передал Сушону заклеенный пакет с секретным приказом начать военные действия против России без формального объявления войны. Однако тот же Энвер передал Сушону, чтобы тот не вскрывал пакет, если Энверу не удастся убедить своих коллег. Но фон Вангенгейма это не устраивало. 23 октября он отправил командира германской ВМБ к Энверу, того на месте как-то "случайно не оказалось". Тогда немецкий офицер передал адъютанту Энвера полковнику Кязим-бею ноту:
"Германский посол полагает, что командующий флотом адмирал Сушон
должен иметь ка руках письменную декларацию Энвер-паши на тот случай,
если Сушон должен будет выполнить план Энвера и спровоцировать
инцидент с русскими. Иначе в случае военного или политического
поражения Энвера неизбежны крайне тяжелые последствия для германской
политики".


Энвер не сумел сломить сопротивление нерешительных, однако у него уже не было выбора. Через 2 дня он Передает Сушону следующий приказ:
"Военный министр Энвер-паша адмиралу Сушону,
25 октября 1914 года
.

Весь флот должен выйти на маневры в Черное море. Когда вы сочтете
обстоятельства благоприятными, атакуйте русский флот. Перед началом
военных действий вскройте мой секретный приказ, переданный лично вам
сегодня утром. Чтобы помешать перевозкам снабжения в Сербию,
действуйте, как было оговорено ранее.

Энвер-паша.

Был передан еще один пакет отдельно:
Секретный приказ.

Турецкий флот должен захватить господство на Черном море. Найдите
русский флот и атакуйте его, когда, cчитаете нужным, без объявления
войны.


Энвер-паша".



Энвер-паша


Ганс фон Вагенгейм. Просьба не путать с Сарой Вагенскнехт :mrgreen:

Фон Вангенгейм передал Сушону последние инструкции Берлина:
"1. Выйти в море немедленно.
2. Выход не должен быть бесполезным, цель — начало войны любыми средствами.
3. Если возможно, скорее передать в Берлин план операций".


Сушон подготовил Энверу сюрпрайз. Или как будет там по немецки? Приготовил тому юберрауханг. Вместо "некоего инцидента" в открытом море он решил нанести провокационный удар непосредственно по русским базам.
27 октября на "Гебене" состоялось совещание командиров кораблей. Сушон приказал одновременно нанести удар по всем основным русским ВМБ на Черном море. Однако полные задачи были скрыты от личного состава - это нормально. Будущий адмирал Дёниц вспоминал, что "Бреслау" получил приказ выйти в море для ведения разведки, так как были получены сведения, что русские ставят минные заграждения у Босфора, хотя наши корабли пока еще ни о каких минных постановках против нейтральной Турции в её терводах приказа не получали.

По плану Сушона на рассвете 29 октября "Гебен" в сопровождении 2 эсминцев должен
был обстрелять Севастополь.
Крейсер "Хамидие" должен был нанести удар по Феодосии.
Крейсер "Бреслау" и минный крейсер "Берк" должны были обстрелять Новороссийск.
Крейсер "Бреслау" дополнительной задачей получил постановку минного заграждения в Керченском проливе, после чего должен был присоединиться к "Берку".
2 турецких эсминца должны были нанести внезапный удар по кораблям в Одесском порту. Кроме того, минные заградители "Нилуфер" и "Самсун" должны были поставить заграждения перед Севастополем и Очаковом.
На прощание Сушон пообещал Энверу: "Я раздавлю Черноморский флот".
Как сказал один из моих любимых киногероев - "Ну, это ты погорячился. ХЛОПОТНО ЭТО"

27 октября турецкий флот покинул якорные стоянки. В 17.00 Сушон с "Гёбена" трижды передал приказ: "Сделайте все возможное во имя будущего Турции". Немного погодя был передан новый приказ:
"Всем кораблям: все боевые действия являются секретными. То же самое относится к действиям после боя".
После этого командиры кораблей вскрыли секретные пакеты.

Но: как говрит наш Михаил Яковлевич - гладко было на бумаге, да забыли про овраги… Планировалось, что сравнительно эсминцы германской постройки "Гайрет" и "Муавенет", выделенные для атаки Одессы, поведет на буксире угольщик "Ирмингард".
Это позволило бы эсминцам сохранить уголь, которого иначе могло и не хватить. Но выяснилось, что скорость буксировки составляет не более 6 узлов, поэтому эсминцам
пришлось идти самостоятельно. В результате они оказались перед Одессой гораздо
раньше, чем предполагалось. Ни турки, ни немецкие офицеры, находившиеся на обоих
эсминцах, ничего об обстановке в Одессе не знали. Им помогла случайность — как раз в
это время из порта выходили 2 парохода, причем головной шел с открытыми ходовыми и навигационными огнями, война на Черноморье пока еще не пришла.

Эсминцы также открыли ходовые огни и разошлись с пароходами контркурсом. Пост
береговой охраны эти огни заметил и сообщил в порт, но там решили, что это огни тех самых пароходов, которые невольно помогли туркам.
В результате турки спокойно вошли в гавань. Головной эсминец "Гайрет" сразу за молом
заметил канонерскую лодку "Донец". Вахтенный командир "Донца" сам бросился к
левому 152-мм орудию, но не успел выстрелить. Эсминец с дистанции 80 метров выпустил торпеду, которая попала в цель. Канонерка сразу начала тонуть с большим креном на левый борт. "Муавенет" направился к военному молу, однако в темноте налетел на портовый катер № 2, отправившийся на помощь торпедированному "Донцу".

Удар был настолько силен, что эсминец накренился, а катер протащило вдоль всего его
борта. Турки в суматохе открыли прожектора и швырнули в катер несколько ручных
гранат. В результате "Муавенет" не сумел торпедировать вторую канонерку ("Кубанец"),
а только обстрелял ее. Но при этом туркам крупно повезло — на "Кубанце" уже второй
снаряд заклинил правую шестидюймовку: 152-мм орудие ГК, единственное, которое могло стрелять по врагу.

Потом "Муавенет" прошел в Нефтяную гавань, где обстрелял портовые сооружения.
"Гайрет" также вошел внутрь гавани, но не сразу сориентировался. Он подошел к Военному молу и включил прожектор, пытаясь обнаружить минный заградитель "Бештау". Эсминец даже обстрелял его, не опознав минзаг. Командир "Бештау" приказал ответного огня не открывать, надеясь, что турки примут корабль за обычное торговое судно. Видимо, обман удался, так как "Гайрет" отошел задним ходом на середину гавани и парой выстрелов утопил баржу с углем. При этом он попал под огонь "Кубанца". Турки поспешно ушли. "Кубанец" также обстрелял и вышедший из Нефтяной гавани "Муавенет". В 4.20 оба эсминца встретились в море и легли на обратный курс. Серьезных накрытий огонь "Екбанца не дал, хотя одно попадание шетидюймовым снарядом в такой ЭМ нарантированно топило его.

Пока турецкие эсминцы работали по целям внутри гавани, минный заградитель "Самсун" поставил на подходах к Одессе линию из 28 мин. В темноте турки заметили какие-то силуэты, которые, по их мнению, принадлежали русским военным кораблям. Буйное воображение попортило нервы экипажам, так как если кто и был в море — то лишь коммерческие пароходы.

В 4.15 дежурный пароход РОПИТ передал открытым текстом в Севастополь:
"Турецкий миноносец взорвал "Донец", ходит в Одесском порту и взрывает суда"
.

О дальнейшем - ниже.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 16 дек 2017, 00:51

Получив радио о набеге турецких ЭМ на гавань Одессы, командующий Черноморским флотом Эбергард объявил по флоту о начале войны с Турцией.
Потому полагаю, что сейчас самое время сказать несколько слов об адмирале Андрее
Августовиче Эбергарде.



Андрей Августович Эбергард


Его могила сегодня:

Сообразно советским историкам времен СССР, ЯКОБЫ его главным деянием, за которое он получил адмиральские эполеты, было приведение в нормальное состояние мятежного броненосца "Потемкин", точнее уже "Пантелеймона", в 1906 году. После этого он служил начальником Учебного отряда. Позднее он был начальником Морского Генерального Штаба (МГШ) и разрабатывал планы войны. В 1912 году Эбергард был назначен командующим Черноморским флотом. Якобы Эбергард получил свои эполеты только за "Потемкин" и за лизоблюдство.
Грешен - я и сам так раньше считал (а куда было деваться?) при советских-то открытых материалах по ПМВ? Тем более, что советская оценка Эбергарда была своего рода местью партии за его деятельность и базировалась на мнении Макарова. Адмирал Макаров в свое время так отозвался об Эбергарде: "Не может командовать кораблем в военное время".
Но затем я изменил свою точку зрения в силу многих причин и обстоятельств. Тем более что до прибытия Колчака на Черноморье, Эбергард действовал активно и в общем-то совершенно правильно.
Кроме прочего, мне крайне близки его методы и действия по сохранению самого Черноморского флота в качестве реальной боеспособной части Вооруженных Сил России еще до ПМВ.
После начала новой волны революционных беспорядков и прочей недопустимой бузы на кораблях ЧФ он немедленно вывел флот в море, там арестовал заговорщиков и затем предал их военному суду в Севастополе.
Если бы на Балтике поступали точно так же, говорить о распропогандированности моряков можно было бы в ГОРАЗДО МЕНЬШЕЙ СТЕПЕНИ, на ЧФ сумели пусть не победить, но хотя бы сдерживать эту проказу на боевых кораблях и отчасти - в базах.

Самое любопытно заключается в том, что было прямо запрещено приводить в боеготовность инженерные минные заграждения на подходах к Севастополю, так как ожидалось возвращение из Ялты минного заградителя "Прут".


Достаточно редкий снимок: минзаг "Прут" в доке

Через час флот получил приказ вскрыть секретный пакет.
Примерно в 5.30 поступило сообщение от наблюдательного поста с мыса Сарыч о том,
что на юго-западе виден свет прожекторов. Так как именно оттуда ожидалось появление
"Прута", сообщению никто не придал никакого значения. Через 28 минут
наблюдательный пост, на мысе Лукулл сообщил, что видит двухтрубный корабль, идущий
к Севастополю. Поднявшийся туман помешал продолжить наблюдение, и только в 6.12 от
того же самого поста пришло новое сообщение. Теперь речь шла о большом военном
корабле и 2 миноносцах.
Еще через 35 минут командир группы тральщиков, работавшей на подходах к порту, сообщил, что видит "Гёбен". Тральщики без приказа повернули в базу.



Как раз в это время "Гебен", следуя за тралами миноносцев "Ташос" и "Самсун", подходил к Севастополю. Старший штурман "Гебена" ошибся, и вышел к берегу
севернее Севастополя, поэтому теперь он шел вдоль берега, добирая точку.

Русские и советские историки утверждают, что в 6.33 "Гебен" открыл огонь из орудий ГК, находясь всего в кабельтовых от входа в Северную бухту. Дистанция боя была
сравнительно небольшой, даже странно, что немцы пошли на такой риск. Береговые батареи открыли ответный огонь и добились 2 попаданий в линейный крейсер.
Лорей же говорит, что береговые батареи открыли огонь в 6,28, а линейный крейсер ответил в 6.30.

Всего "Гебен" выпустил 47 снарядов калибра 280 мм и 12 снарядов калибра 150 мм.
"Гебен" вел огонь по крепости в течение 17 минут, маневрируя зигзагом. При этом он
крутился прямо на крепостном активном минном заграждении. Адмирал Исаков в прекрасной книге "Каспий, 1920 год" пишет, что это и была знаменитая "севастопольская побудка", которой потом долго тыкали в глаза черноморцам.
Дескать, пока бегали за ключами от станции инженерных мин, пока будили коменданта, "Гебен" успел уйти.
Не знаю, правда это или нет, но фактом остается то, что минное заграждение было активировано уже после того, как "Гебен" покинул опасный район. Вот что пишет по этому поводу сам адмирал Эбергард:
"С рассветом 29 октября боевые цепи заграждения были выключены, так
как к этому времени ожидался приход "Прута". Как только было донесено с
постов, что в Море открылся "Гебен", немедленно было отдано приказание
ввести боевые цепи. Приказание было передано лично начальником охраны
рейда на минную станцию. Выведя заграждение, начальник минной
обороны вышел из помещения на пристань, где минеры готовились к
работам. Поэтому принял приказание от начальника охраны рейдов унтер-
офицер, который побежал доложить о том начальнику минной обороны.
Через некоторое время начальник минной обороны лично доложил
начальнику охраны рейдов, что цепи введены. Это было уже после первого
выстрела".

На вопрос, находился ли какой-либо дежурный у выключателя заграждения, адмирал
ответил:
"Дежурный офицер всегда находится на станции у коммутатора, но
приказания ему отдаются только начальником минной обороны. Поэтому
при передаче приказания с корабля "Георгий Победоносец" до станции
произошла задержка".


Ну, за оборону порта и ОВРа всегда и ВЕЗДЕ отвечает там много начальников, что в результате никто ничего не делает вовремя. К сожалению, это обычная практика всех флотов до сих пор.
Кроме того, что момент перехода от мира к войне для вооруженных сил ЛЮБОЙ страны всегда наиболее опасное и сложное время. Количество бардака зашкаливает.

Основная часть снарядов ГК "Гёбена", не смотря на небольшую ДДО стрельбы, упала в море и в районе угольных складов, железной дороги и только 2 снаряда взорвались на батареях. Ответный огонь по "Гебену" вели 8 береговых батарей, имевших 44 орудия. 3 выстрела успел дать броненосец "Георгий Победоносец", что делает безусловную честь и его командиру, и экипажу и комендорам.
Всего по !Гёбену было выпущено около 360 снарядов различных калибров, добившись при этом нескльких накрытий и 3 попаданий вблизи задней дымовой трубы.
Палуба линейного крейсера была исковеркана осколками.
Один осколок перебил трубку в котле, и тот вышел из строя.
Так что ОЧЕНЬ НЕПЛОХО среагировали севастопольцы и стреляли они недурно.
"Гебен" увеличил ход до 22 узлов и вышел из-под обстрела. В 6.50 скоротечный бой прекратился.
Отмечу, что фактическая скорострельность ГК орудий оказалась очень невысока и далека от эталонной, как у нас, так и на "Гёбене". При этом русские стреляли все-таки быстрее и лучше.
За 15 минут боя каждое орудие "Гебена" выпустило всего 5 снарядов, а каждое орудие русских береговых батарей — 8 снарядов.

В горячке боя никто не удосужился предупредить находящиеся в море корабли о появлении "Гебена". Первыми неприятный сюрприз получили 3 дозорных миноносца "Лейтенант Пущин",
"Живучий" и "Жаркий". Они имели приказ оказать помощь "Пруту" в случае появления
неприятеля. На рассвете миноносцы обнаружили "Прут" к югу от Херсонесского маяка. И
почти в этот же момент из тумана показался "Гебен" в сопровождении 2 миноносцев.

Шансов у наших миноносцев при встрече с !Гебеном" не было никаких. Тем не менее
начальник 4-го дивизиона капитан 1 ранга князь Трубецкой решил постараться прикрыть
заградитель, который в это время шел на юго-восток.


Начальник 4-го дивизиона капитан 1 ранга князь В.В.Трубецкой

Сначала миноносцы шли параллельным курсом, но через 10 минут Трубецкой приказал увеличить скорость до 25 узлов и поднять сигнал "Атака".
"Гебен" тоже заметил миноносцы и открыл по ним огонь с дистанции 70 кабельтов из
150-мм орудий. Четвертый залп накрыл головной миноносец "Лейтенант Пущин".


Миноносец "Лейтенант Пущин".
Эскадренные миноносцы типа «Лейтенант Пу́щин», известные также как «тип Ж» и «тип З» (корабли, названия которых начинались на буквы Ж и З, относились соответственно к «типу Ж» или к «типу З») — тип эскадренных миноносцев, построенных для пополнения состава Черноморского флота Российской империи. Являлись дальнейшим развитием миноносцев типа «Буйный», одной из модификаций 350-тонного контр-миноносца.


Вот что вспоминает князь Трубецкой:
"От взрыва 150-мм снаряда, попавшего в палубу под мостиком и взорвавшегося в командном кубрике, вспыхнул пожар, и была выведена из строя вся прислуга носового орудия. Следующим залпом с мостика смело всех сигнальщиков и разворотило штурманскую рубку и привод штурвала.
Миноносец управлялся машинами. Нос миноносца начал погружаться, электрическая проводка была вся перебита, почему нельзя было откачивать воду из кубрика турбиною. Температура от разгоревшегося пожара стала быстро подниматься, почему начали взрываться патроны. Опасаясь взрыва патронного погреба и видя, что подойти к неприятельскому крейсеру на торпедный выстрел не удастся, повернул дивизион на 8 румбов от неприятеля. "Гебен" принял этот маневр, как мне представилось, за
выпущенный торпедный залп, быстро изменил курс влево, а потом вправо на 16 румбов, но огня не прекращал, перенеся его на второй миноносец "Живучий".

Не имея возможности самому продолжать бой, начальник дивизиона приказал "Живучему" и
"Жаркому" оказать помощь "Пруту", а сам повернул в Севастополь. На "Лейтенанте
Пущине" погибли 7 человек, 11 были ранены. До Севастополя тяжело поврежденному кораблю дойти удалось, он был все ж отремонтирован и оставался в строю до 1917-го.

Отразив атаку миноносцев, "Гебен" занялся заградителем. Гибель этого корабля была неизбежна.
Накануне вечером командир заградителя капитан 2 ранга Быков был вызван к Эбергарду и получил приказ следовать на Ялту. 29 октября заградитель должен был принять на борт батальон пехоты и немедленно вернуться в Севастополь.

Лично мне совершенно непонятными остаются и причины этого приказа, и выбор корабля для его исполнения. Командование решило перебросить в Севастополь дополнительные войска в связи с угрожаемым положением. Это - ясно.
Пеший марш из Ялты занял бы дня 3–4, это тоже ясно.
Но зачем-то было принято решение доставить батальон немедленно. В штабе флота прекрасно знали о выходе германо-турецкого флота в море. 28 октября пароход "Королева Ольга" видел немецкие корабли на выходе из Босфора, немного позднее их заметил пароход "Великий князь Александр". Оба дали радио о встрече.
Быков на "Пруте" имея на борту пехоту, имел еще и огромный запас мин. На "Пруте" находились 710 мин заграждения — чуть не половина всех флотских запасов. Быков высказал свои сомнения, но получил лишь подтверждение приказа.

После полуночи, когда заградитель уже подошел к Ялте, он получил радиограмму из
штаба флота:
"Ночь держаться в море. После рассвета возвращаться в Севастополь, вскрыв, если появится неприятель, пакет 4-Ш".

Опасаясь в темноте налететь на дозорные миноносцы, командир заградителя решил
держаться мористее и выйти к Севастополю только на рассвете. Примерно в 6.35 слева по
борту были замечены 3 миноносца 4-го дивизиона, шедшие параллельным курсом.
Внезапно они увеличили скорость и повернули влево. Вокруг них начали подниматься
водяные столбы от падающих снарядов. Было совершенно ясно, что неприятель находится
совсем близко, однако командир заградителя ничего не сделал. Он продолжал следовать
прежним курсом и лишь дал радио в штаб флота со своими координатами.
Трудно сказать, что произошло бы, если бы "Прут" сразу повернул на обратный курс и попытался укрыться за миноносцами князя Трубецкого. Но командир "Прута" не сделал ничего и продолжал следовать прямо навстречу "Гебену".
Лишь когда появился силуэт линейного крейсера, Быков начал маневрировать, пытаясь
прорваться к берегу, хотя было, разумеется, уже поздно. Командир приказал застопорить
машины и открыть кингстоны. Места в шлюпках всем не хватило, и части экипажа
пришлось прыгать за борт, спасаясь с помощью коек.

Подойдя ближе, "Гебен" поднял сигнал: "Предлагаю сдаться". В ответ на это Быков приказал поднять стеньговые флаги. Сигнальщик одного из береговых постов из-за
слишком большого расстояния решил, что заградитель поднял белый флаг, и сообщил на
центральную станцию службы связи: "
Гебен" стреляет в "Прута". На "Пруте" поднят
флаг о сдаче"
.

Зайдя с правого борта, в 7.35 "Гебен" с дистанции 25 кабельтов открыл огонь по "Пруту" из 150-мм орудий. Второй залп попал в цель, на заградителе начался пожар. К этому
моменту "Прут" уже заметно сел кормой. Линейный крейсер вел огонь около 15 минут,
добившись всего нескольких попаданий в уже тонущий корабль. После этого он увеличил
скорость и ушел в сторону мыса Сарыч. Турецкие миноносцы подобрали 75 человек
из воды, в том числе раненного осколком в спину капитана 2 ранга Быкова, и ушли вслед
за "Гёбеном".
В 8.40 "Прут" затонул с поднятым флагом. Вышедшие из Севастополя корабли подобрали 202 человека еще 202 человека.

Минный заградитель "Нилуфер", не замеченный русскими, ставил перед входом на
рейд Севастополя 60 мин. На обратном пути он задержал пароход Добровольного флота
"Великий князь Александр". Команде было приказано покинуть корабль. "Нилуфер"
забрал пассажиров и потопил пароход артиллерийским огнем. За это немецкий командир
"Нилуфера" капитан-лейтенант Левенгорн подвергся своими же офицерами жесткой критике. Все полагали, что он должен был привести пароход в Константинополь. "Гебен" и сопровождавшие его миноносцы перехватили пароход "Ида" и отправили его в Константинополь с призовой командой.

Теперь - несколько слов о действиях остальных турецких отрядов. Крейсер "Хамидие" подошел к Феодосии в 6.30. На берег были отправлены турецкий и германский офицеры, которые сообщили властям о начале военных действий.
Командир "Хамидие" отложил начало обстрела порта до 9.00, чтобы дать возможность мирным жителям покинуть опасную зону, что делает ему честь. Он выпустил по городу около 150 снарядов, после чего проследовал к Ялте.



Здесь, под Ялтой, крейсер артиллерийским огнем потопил пароход "Шура" и шхуну "Св. Николай", после чего ворочал на Константинополь, куда и прибыл 31 октября.

Примерно в 6.00 "Бреслау" поставил 60 мин у входа в Керченский пролив. На этом заграждении в тот же день подорвались пароходы "Ялта" и "Казбек". После этого
"Бреслау" пошел к Новороссийску, где уже находился "Берк".


Кр "Бреслау" (Бундесархив)


Один из офицеров "Берка" был отправлен на берег, чтобы тоже предупредить местные власти о намеченной атаке. Однако русские городовые просто арестовали нахала. Тогда "Берк" вошел прямо на внутренний рейд и пригрозил немедленно открыть огонь, если офицер не будет освобожден.
Офицер был немедленно отпущен, и "Берк" начал обстрел только в 10.50. Вскоре прибыл "Бреслау" и тоже открыл огонь. В порту была разрушена радиостанция и другие сооружения. Повреждения получили 7 судов, а пароход "Николай" затонул. Командир "Бреслау" капитан 2 ранга Кеттнер вспоминал:
"Мы видели, как пылающая красная нефть стекала вдоль улиц в море, и
жуткая дымовая туча обволакивала город и его окрестности. Мы покинули
пылающий город и, отойдя на 80 миль от него, все еще видели охваченный
огнем Новороссийск, похожий на раскаленный кратер".

Крейсер "Пейк" должен был перерезать телеграфный кабель Варна — Севастополь.
Однако из-за аварии в машине он с этой задачей не справился. Уничтожение кабеля было
поручено "Бреслау", но и этот крейсер не сумел ничего сделать.

Сообщение об атаке русских портов было получено в Константинополе после полудня.
Забавно и любопытно, что морской министр Турции Джемаль-паша узнал об этом во время обеда в ресторане от представителя фирмы "Виккерс-Армстронг".


Ахмет Джемаль-Паша.

Взбешенный Джемаль якобы заорал:
"Проклятая свинья Сушон все-таки сделал это!"
Однако было уже поздно. Еще забавнее, что позднее глава германской военной миссии Лиман фон Сандерс отрицал, что ему было известно о подготовке атаки...


Лиман фон Сандерс

Русский, британский и французский послы Гире, Малле и Бомпар встретились вечером,
чтобы обсудить ситуацию. Они решили предъявить турецкому правительству требование
"выбрать между разрывом с Тройственной Антантой или высылкой германской морской и военной миссий"
. Ультиматум был предъявлен 30 октября, для ответа туркам дали 12 часов. Одновременно Гире и Малле затребовали свои паспорта.
Турецкий парламент 17 голосами против 10 высказался за начало войны, после чего
великий визирь и ряд министров подали в отставку. Однако совершенно неожиданно
против этого выступил Энвер и уговорил Саид-Халима вернуться. Малле не терял
надежды уладить дело миром и пытался вести какие-то переговоры. 31 октября Гире
покинул Константинополь. Хотя американский посол Моргентау сообщил Малле, что, по
его информации, нет никаких шансов на благоприятное решение, британский посол
выжидал...
Он еще раз встретился с Саид-Халимом, и визирь просил не покидать его. Но 31 октября в 17.05 Адмиралтейство отдало приказ британским кораблям:
"Немедленно начать военные действия против Турции. Подтверждение"
.
Малле еще раз встретился с великим визирем, но эта встреча уже ничего изменить не могла. 2 ноября Малле и Бомпар покинули Константинополь на поезде, так как Дарданеллы были уже закрыты.

Самое странное в этой истории заключается в том, что медлила самая пострадавшая
сторона — Россия.
Министр иностранных дел Сазонов не предпринимал никаких демаршей. ВООБЩЕ НИКАКИХ. Существует мнение, что он желал оттянуть войну с Турцией до 1917 года. Лишь после вмешательства царя-батюшки 2 ноября была объявлена война.

А теперь хочу отметить, отметить то, что после нападения японских миноносцев на Порт-Артур в 1904-м году война была объявлена уже на следующий день.
Следует так же отметить интересный разнобой в датах.
Россия объявила войну 2 ноября, и в этот же день войска Кавказского фронта перешли в наступление.
Англо-французская эскадра обстреляла Дарданеллы 3 ноября, но войну эти державы объявили только 5 ноября.
Турция объявила джихад странам Антанты лишь 12 ноября.
Так что сбитая турками сушка лично для меня стала не таким уж "сюрпризом вероломства".
Турок - он турок и есть.

Но об этом ниже и чуть позже.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 18 дек 2017, 00:25

Ну - а теперь самое время вернуться (опять вернуться) к ноябрьскому бою у мыса Сарыч, в 1914-м.
Мы это боестолкновение разбирали не раз, не два и не двадцать два раза во многих темах. И в чисто "флотских", в тех же самых "Императрицах", и в теме о боевом опыте, и в "Артиллерии".
Но здесь я хочу копнуть все ж таки глубже.
Потому, что воюет не техника. Воюют - ЛЮДИ.
А потому понять бой и его ход можно только тогда, когда ты понимаешь людей: их мысли, мотивации, задачи...
Когда понимаешь не только сами предпосылки события, но и сам ход событийности, приведших именно к этому, конкретному пересечение в данной точке "Где. Когда. Зачем. Почему"

Этому бою предшествовал ряд событий, которые просто необходимо акцентировать.
27 октября 1914 года главные силы Черноморского флота вышли в море и крейсировали в
районе Севастополя.
В 20.35 поступила радиограмма от русского парохода, шедшего на Константинополь, который встретил в 5 милях от входа в Босфор "Гебен" и "Бреслау".

Однако в это же время Эбергард получил приказ верховного главнокомандующего великого князя Николая Николаевича, категорически воспрещавший искать встречи с турецким флотом. В бой с турками разрешалось вступить только в случае крайней
необходимости. После этого Эбергард принял решение на возвращение в Севастополь.

Особо отмечу, что перед войной на Черноморской ТВД были разработаны 2 варианта действий ЧФ против вражеского флота.
Но в обоих случаях ГЛАВНОЙ задачей Черноморского флота было установление господства на море.
Это обезопасило бы от нападений свое побережье, а также затруднило бы туркам перевозку подкреплений на Кавказский фронт, что было особенно важно, так как наземные коммуникации в азиатской части Турции были очень слабо развиты.

В том случае, когда военные действия начинал противник (Вариант "Аз"), планировалось установить дальнюю блокаду Босфора.
Дальняя блокада основной ВБМ противника по тем временам была в общем-то новинкой, которую поначалу не понимал и не принимал даже "продвинутый-великий-Королевский-флот", мыслящий еще категориями конца 19-го века.
Русский флот принял такую тактику на основе крайне успешливых действий японцев в 1904-м, когда японцы сумели эффективно обеспечить дальнюю блокаду Порт-Артура.
Впоследствии к тактике дальнего блокирования перешли все флоты мира и придерживаются ее до сих пор.
На Черноморье, при раскладке сил на осень 1914-го основные силы ЧФ этом оставались в Севастополе, что не являлось серьезной помехой, учитывая небольшие размеры театра
военных действий.
Наблюдение (первичное) за Босфором предполагалось вести с помощью пароходов как РОПИТ, так и прочих коммерческих судов под русским флагом.
При выходе вражеского флота в море главные силы Черноморского флота должны были
выйти из Севастополя и дать бой.

По "Варианту "Буки" военные действия начинала Россия. В этом случае к дальней блокаде Босфора добавлялись минные постановки перед проливом.
После получения превосходства нашими сухопутными силами на Кавказе планировалось высадить десант у Босфора и захватить Константинополь.
Вопрос морских десантных операций и вопрос взаимодействия флота и сухопутных войск на Черноморье всегда прорабатывался, более, чем серьезно, что доказывают крайне успешливые десантные операции ЧФ в Первую Мировую, о которых я достаточно подробно разбирал в теме о Морской Пехоте в "Объявлениях" - и разбирал совсем недавно, в этом году.
И для России вековечный вопрос о Проливах был бы наконец решен. По крайней мере - без Фквраля-1917 на горизонте.

Но вхождение на Черноморский ТВД "Гёбена" несколько изменнило все эти планы. Сразу пришлось решать: а кто, собственно, сейчас господствует на море? Раньше об этом думать не приходилось.
Несколько устаревших турецких ЭББ, с большой натяжкой классифицируемых как "эскадренные" (да и то% по меркам 1905-го года) никак не могли считаться достойным противником достаточно однородному, мощному и вовремя модернизированному ядру Черноморского флота — броненосцам "Три Святителя", "Ростислав", "Пантелеймон", "Евстафий", "Иоанн Златоуст".


ЭББ "Три Святителя" .
Артиллерия: 4 — 305-мм/40 ГК,
8 — 152-мм/45,
4 — 120-мм/45,
10 — 47-мм/43,
10 — 37-мм,
2 — 64-мм
Минно-торпедное вооружение: Шесть 18-дюймовых ТА (457-мм)
Является развитием балтийского броненосца «Наварин», с некоторыми улучшениями в бронировании и вооружении. Построен на Николаевской верфи, заложен в 1891, спущен на воду в 1893, вступил в строй в 1895 году. Модернизирован в 1911—1912 годах. В 1922 был разобран на металл.



ЭББ "Ростислав".
седьмой эскадренный броненосец Черноморского флота из числа восьми, строительство которых было запланировано 20-летней судостроительной программой 1881 г. Он был задуман как тип малого корабля с мощной артиллерией, обладающего небольшим водоизмещением, хорошей мореходностью и уменьшенной осадкой, что позволило бы ему действовать в прибрежных районах Чёрного моря. Часть проектно-конструкторских решений, включая теоретический чертёж корпуса, была заимствована у балтийского броненосца «Сисой Великий».
Артиллерия: 4 × 254-мм ГК,
8 × 152-мм,
12 × 47-мм,
16 × 37-мм орудий,
две 63,5-мм десантные пушки
Минно-торпедное вооружение: Шесть 381-мм



ЭББ "Пантелеймон" (бывший Потёмкин).
Заложен 28 сентября 1898 года на стапеле Николаевского адмиралтейства в городе Николаеве. Разработку проекта, а впоследствии руководство строительством, осуществлял корабельный инженер севастопольского военного порта А. Э. Шотт.

Строился по прототипу эскадренного броненосца «Три святителя», переработанному проекту броненосцев типа «Пересвет», схема бронирования подобна английскому броненосцу «Маджестик».

На броненосце впервые в мире использовали централизованное управление артиллерийским огнём — из центрального поста, расположенного в боевой рубке.
Стал первым кораблем Российского флота с котлами для жидкого топлива.
Аотиллерия ГК 2 башенных АУ× 2 × 305/40,
16 × 152-мм орудия,
14 × 75-мм орудия,
2 × 63-мм,
6 × 47-мм, 2 × 37-мм
Минно-торпедное вооружение - 5 × 456-мм ТА.
Выведен из состава флота только в 1925-м году.



ЭББ "Евстафий".
Строился в 1904—1911 годах в Николаеве по проекту полковника ККИ А. Э. Шотта. 23 ноября 1904 года заложен на эллинге Николаевского адмиралтейства, спущен на воду 3 ноября 1906 года, вступил в строй 28 мая 1911 года. 11 августа 1911 года вместе с линейными кораблями «Пантелеймон», «Иоанн Златоуст», «Три Святителя» и «Ростислав» образовал бригаду линкоров Чёрного моря. В начале первой мировой войны — флагман Черноморского флота.
ТТХ аналогичны "Потёмкину"



ЭББ "Иоанн Златоуст" линейки "Евстафия".


Его башенька ГК.

После появления относительно быстроходного и относительно мощного линейного крейсера вопрос о господстве чутку провис в воздухе. Практически все русские историки говорят: мол - появление "Гебена" на Черном море лишило русский флот господства на этом театре. Разве? :mrgreen:

Если понимать господство на море в узком догматическом, смысле, какой не вкладывал в это понятие даже сам Альфред Тайер Мэхен, то — да.
Можно сказать, что господство достигается после уничтожения последнего вражеского корабля. Однако ошибочность подобного догматического подхода была показана еще 20 лет до ПМВ во время испано- американской войны. Американцы очень долго не решались высадить десант на Кубу на том основании, что в Эль-Ферроле стоят испанские крейсера адмирала Серверы.
Заблокировав эти крейсера в Сантьяго, американцы опять-таки не считали, что добились
господства. Уничтожив эскадру Серверы, они как-то вовремя вспомнили, что у испанцев
имеется еще эскадра адмирала Камара во главе с броненосцем "Пелайо"...
Если подходить с такой меркой, то русские действительно потеряли господство на Черном море.

Однако существует временное господство на период проведения операции, существует
локальное господство. Об этом надиванные теор-ретики как-то вспоминать не желают. Или просто не понимают смысла.
Смехотворность попыток следовать доктрине абсолютного господства показала все та же испано-американская война. После уничтожения испанской эскадры в Маниле адмирал Дьюи стоял в бухте Субик, всего в 20 милях от главной военно-морской испанской базы на Филиппинах, чувствовал себя в полной безопасности и ничего, СОВСЕМ НИ ХРЕНА! - не делал. Ведь в воздухе витала зловещая тень отца Гамлета.. тьфу: эскадры Камары, и господство на море завоевано не было.

Давайте, други мои, рассмотрим беспристрастно все происходившее на Черном море. Даже до вступления в строй линкора "Императрица Мария" русский флот действовал совершенно свободно (по меркам военного времени, разумеется) и совершенно спокойно. Проводились активные операции против вражеских берегов и коммуникаций, была обеспечена перевозка войск, высаживались десанты.
В то же время германо-турецкий флот был вынужден ограничиться исключительно и только набеговыми операциями против второстепенных пунктов русского побережья. Если русские броненосцы обстреливали укрепления Босфора, то "Гебен" обстрелял, Батум.
Флот противника постоянно уклонялся от боя с русским флотом.
Турки не сумели обеспечить безопасность своих коммуникаций, особенно перевозок угля из Зонгулдака.
Турки не сумели наладить доставку снабжения на Кавказский фронт.

То есть, русский Черноморский флот в течение всей войны, в отличие от Балтфлота вел активные наступательные действия, навязывая противнику свою волю.

Турки, наоборот, были вынуждены подстраиваться под действия русских. Отсюда вывод, что русский флот после прихода "Гёбена" в Константинополь лишь в некоторой степени
потерял свободу действий, но господства на море не лишился.

Более того, после ввода в строй в 1915 году линкоров "Императрица Мария" и "Императрица Екатерина Великая" то господство снова стало полным, безусловным и неоспоримым.
Наши "императрицы" в отличие от балтийских "гангутов" в базе не отстаивались.

Впрочем, вернемся к действиям флота.
4 ноября 1914 года Эбергард лично вышел в море на "Евстафии". Вместе с ним шли броненосцы "Иоанн Златоуст", "Пантелеймон", "Три Святителя" и "Ростислав", крейсера "Память Меркурия", "Кагул", "Алмаз" и 5 эсминцев.
О "Кагуле" я говорил много.
В теме о кораблях-легендах.
Мне ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ когда-то зеленым пацаном-лейтенантом подняться на борт этого корабля, к тому времени брошенного и забытого, спящего и сейчас на Черноморье...
viewtopic.php?f=8&t=966



Впрочем - это опять ЛИЧНОЕ.
Личное, как строки Маяковского, которые вбиты в мою память, ВРЕЗАНЫ в них:

Перья-облака, закат расканарейте!
Опускайся, южной ночи гнет!
Пара пароходов говорит на рейде:
То один моргнет, а то Другой моргнет.

Что сигналят? Напрягаю я морщины лба.
Красный раз... угаснет, и зеленый...
Может быть, любовная мольба.
Может быть, ревнует разозленный.

Может, просит: — «Красная Абхазия»!
Говорит «Советский Дагестан».
Я устал, один по морю лазая,
Подойди сюда и рядом стань. —

Но в ответ коварная она:
— Как-нибудь один живи и грейся.
Я теперь по мачты влюблена
В серый «Коминтерн», трехтрубный крейсер. —

— Все вы, бабы, трясогузки и канальи...
Что ей крейсер, дылда и пачкун? —
Поскулил и снова засигналил:
— Кто-нибудь, пришлите табачку!..

Скучно здесь, нехорошо и мокро.
Здесь от скуки отсыреет и броня...
...Дремлет мир, на Черноморский округ
Синь-слез ищу морем оброня....


Но я опять, блин, отвлекся.
Чуть позднее из Севастополя вышел 1-й дивизион эсминцев, в который входили
новейшие ЭМ типа "Черноморский Новик": "Гневный", "Беспокойный", "Пронзительный",
"Дерзкий". Каждый из них имел на борту по 60 мин. Планировалось, что эсминцы
поставят заграждение на подходах к Босфору.

Днем эсминцы отделились от эскадры и самостоятельно пошли к Босфору. Они не смогли
точно определиться, ни радиомаяков, ни тем более Джипиэсок и гланасов тогда не было и в задумке - но все-таки в 17.15 начали постановку мин. Во время постановки на кораблях слышали несколько глухих подводных взрывов. Это рвались собственные мины, попав на избыточно большую глубину. Однако на эсминцах решили, что отряд попал на крепостное
заграждение противника, поэтому эсминцы спешно выставили остаток и быстро ушли.

После присоединения эсминцев к эскадре, она направилась к Зонгулдаку. Днем 6 ноября
броненосец "Ростислав" и крейсер "Кагул" должны были обстрелять этот порт.
Операция, как и минная постановка, была скоропалительной и не особо подготовленной. Штаб флота не имел никаких сведений о Зонгулдаке. Единственным человеком, хоть что-то
знавшим об этом порте, оказался лейтенант Туманов с эсминца "Капитан-лейтенант
Баранов". До войны он посетил Зонгулдак.
В 7.30 "Ростислав" и "Кагул" отделились и в сопровождении 6 эсминцев 4-го и 5-го
дивизионов пошли к Зонгулдаку.
В 8.20 броненосец открыл огонь. Из-за дождя видимость была плохой, поэтому стрельба велась по площадям, хотя на берегу вспыхнули несколько пожаров. "Кагул" подошел на расстояние 42 кабельтова и в 9.05 тоже открыл огонь.
Крейсер далл 30 залпов ГК. Во время обстрела были замечены 2 турецких парохода. Один
был потоплен эсминцами, а второй — "Кагулом".

К 11.00 флот построился в походный ордер и приготовился следовать в Севастополь, когда дозорный крейсер "Память Меркурия" заметил слева силуэты 2 больших пароходов.
Вскоре за ними был замечен и третий пароход. Это оказались турецкие военные транспорты "Безми Ален", "Митхад-паша" и "Бахри Ахмед", которые следовали в Трапезунд с грузами для турецкой армии. В частности, на втором находились 100 000 комплектов обмундирования и 4 разобранных самолета.

К 11.30 соединенным огнем всех кораблей транспорты были потоплены. Эсминцы подобрали 224 человека.
В это время в море находились "Бреслау" и "Хамидие", которые прикрывали переход в
Трапезунд транспорта "Ак-Денис" с подкреплениями. "Гебен" также вышел в море, чтобы провести демонстрацию у берегов Крыма.
Получив сообщение об обстреле Зонгулдака, Сушон спешно повернул назад, но с русским флотом не встретился. Он приказал крейсеру "Бреслау" в отместку обстрелять Поти, что тот и сделал утром 7 ноября, как раз в тот день, когда русский флот вернулся в Севастополь.

Это привело в бешенство русского главнокомандующего великого князя Николая
Николаевича. Он вообще не понимал и недолюбливал флот.



Князь подготовил такую телеграмму Эбергарду, что представитель флота при ставке капитан 2 ранга Бубнов пришел в ужас. Телеграмма была настолько оскорбительной, что адмирал мог застрелиться, получив ее. Бубнов бросился с телеграммой к начальнику штаба
генералу Янушкевичу, который тоже пришел в ужас, но по совершенно другой причине.
До сих пор никто не смел подвергать сомнению приказы великого князя...
Бубнов сумел его уломать, и Янушкевич пошел к великому князю. Однако Николай Николаевич отказался менять текст.

15 ноября отрядгруппы флота ЧФ в составе 5 броненосцев, 3 крейсеров и 13 эсминцев вышел в море для действий у берегов Анатолии. 17 ноября был обстрелян Трапезунд, а 18 ноября минные заградители "Константин" и "Ксения" поставили в наиболее важных узловых точках
турецких коммуникаций минные заграждения. Сушон немедленно вышел в море и направился к берегам Крыма, чтобы перехватить русскую эскадру.
Утром 18 ноября Сушон отправил "Бреслау" вперед для разведки.

Около 11.45 "Гебен" снова увидел "Бреслау" в густой дымке под берегом. Легкий крейсер
в 12.05 заметил справа по борту русский крейсер. "Гебен", узнав об этом, немедленно
повернул и полным ходом пошел на противника. Но тут же из тумана показались вся пятерка ЭББ Черноморского флота...

Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение Dvu.ru-shnik » 18 дек 2017, 01:10

phpBB [video]
Наш народ не сотрёшь в порошок,
Его можно стереть только в порох

(Ильяс Аутов)
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 8702
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: Флоты государств в Первой Мировой.

Сообщение EvMitkov » 18 дек 2017, 02:27

С боем у мыса Сарыч все намного сложнее, чем трактуют и современные историки, и даже канонические историки времен СССР.
Несмотря на исключительную скоротечность этого боестолкновения (всего 10 минут, что для морского боя больших кораблей очень немного, особенно для того времени с их скоростями до 30-ти узлов), а может, именно поэтому, детального и согласованного описания боя не имеется. Причем, хорошо бы расходились только русские и немецкие описания - это нормально. Но ведь нет согласия даже в источниках одной стороны. К тому же при попытке проанализировать имеющиеся описания боя возникает несколько вопросов, ответа на которые получить уже скорее всего, не получится.?

На "Евстафии" держал флаг командующий флотом адмирал А.А. Эбергард, на "Пантелеймоне" находился начальник дивизии линейных кораблей контр-адмирал Новицкий, на "Трех Святителях" был поднят флаг начальника 2-й бригады линейных кораблей контр-адмирала князя Путятина. Еще один адмирал командовал крейсерским отрядом.

Флот следовал своим обычным походным строем, принятым на ЧФ. Примерно в 35 кабелтовых впереди броненосцев была развернута завеса крейсеров: "Память Меркурия" (флаг контр-адмирала Покровского), "Алмаз", "Кагул". Далее следовали главные силы флота: "Евстафии", "Иоанн Златоуст", "Пантелеймон", "Три Святителя", "Ростислав". Позади колонны броненосцев и чуть левее в 2 кильватерных колоннах следовали 13 эсминцев.

Сразу скажу, что критика надиванными экспертами и к ним примкнувшими этого строя лично мне представляется неуместной.
"Под удапротивника подставлены слабые тихоходные крейсера, а лучшие эсминцы лишены возможности выйти в атаку".

Это пишет А.Г."Больных в работе "Первая Мировая на море"
Позвольте спросить вас: какая такая минная (сиречь торпедная) атака среди бела дня против совершенно исправного и полностью боеспособного линейного крейсера противника? :mrgreen:

Вполне понятно, откуда взялось подобное предложение. Начитавшись описаний ночных боев на Соломоновых островах, наши историки механестически пересадили их опыт на Черное море, да еще сместили лет на 30 назад. Средства связи у эсминцев в Первую Мировую войну находились буквально на доисторическом уровне, вернее - на уровне 1914-го года. даже у вполне современных кораблей лучших флотов. В описании любого боя можно найти длиннейший список неполученных радиограмм, поэтому появление в авангарде крейсеров с их мощными радиостанциями вполне естественно. Иначе и быть не могло.

К тому же, следует учесть еще один нюанс. Перед войной на Черноморском флоте были, в отличие от Балтфлота, разработаны правила бригадной стрельбы броненосцев. Наиболее удобным количеством кораблей для ведения сосредоточенного огня была признана тройка. Управляющий огнем размещался на среднем корабле бригады, а командир находился на головном. Такое рассредоточение командования должно было повысить боевую устойчивость управления. К тому же, средний корабль замерял своими КДП усредненную дистанцию ДДО, пригодную дл накрытия и попаданий после кооректировки как для головного, так и для замыкающего кораблей. Опыт Цусимы даром не прошел, кто бы чего там не квакал.
Но с небольшой - однако ПРИНЦИПИАЛЬНОЙ разницей тренировок в мирное время - и во время реальных боевых действий.
Впрочем - так бывало всегда и та будет всегда.
На артстрельбах ГК мирного времени, при отсутствии каких-либо помех, недостатки этой системы не бросались в глаза. В бою все обернулось иначе.

Примерно в 11.40 крейсер "Алмаз" прожектором сообщил, что видит большие дымы.
Через несколько минут "Бреслау" заметил русские корабли и тоже сообщил флагману.
"Гёбен" развил полный ход и повернул на противника.

Эбергард приказал увеличить скорость до 14 узлов и сократить интервалы между броненосцами до 2,5 кабельтов, что для центарлизованной арстрельбы ГК было совершенно ПРАВИЛЬНЫМ и ОТРАБОТАННВМ черноморцами маневром.
В 12.10дымы были замечены и с мостика "Евстафия", после чего русская эскадра повернула на 8 румбов влево последовательно, что позволяло ввести в действие артиллерию всего борта.
Кроме того, что втройне любопытно, мало где озвучено и сквозь скрежет зубов историков флотов - ЗАБАВНО: черноморские ЭББ в ходе предвоенной содернизации своих СУО получили СЦН ГК, чего не было не только на балтийских кораблях, но даже на легендарном "Дредноуте" она попросту отсутствовала. :mrgreen:

Русские крейсера занимали предписанные им места: "Кагул" — в голове колонны броненосцев, "Память Меркурия"— в хвосте. Но замыкающие и более старые броненосцы "Три Святителя" и "Ростислав" отстали.

Сушон тоже отработал ситуацию быстро и по тем временам правильно. "Гёбен" повернул вправо практически одновременно, с русскими, и противники оказались на параллельных курсах. Плохая видимость определила дистанцию боя, которая оказалась исключительно малой — всего 40 кабельтов. Для линейных кораблей это был огневой бой на дистанции, ну... пистолетного выстрела.
И вот здесь начала сказываться разница между учебными стрельбами мирного времени и реальной обстановкой реального боя.

Управляющий огнем бригады лейтенант Смирнов определил дистанцию как 60 кабельтов,
что и передал по радио. Это тоже более, чем объяснимо — ему мешали густой туман и дым из труб головного броненосца. Дальномеры КДП самого "Евстафия" выдали всего 38,5 кабельтов.
Смирнов никак не мог оценить ситуацию и медлил с приказом на открытие огня. Нервы
Эбергарда не выдержали
"Мы не можем ждать больше… Это не учения. Открыть огонь немедленно!"
- это его слова, зафиксированные в Корабельном Журнале. И по большому счету - Эбергард был совершенно ПРАВ: преимущество было на стороне русских кораблей.
Время первого залпа "Евстафия" в различных источниках указано по-разному — от 12.18 до 12.24. На такой ДДО промахнуться было трудно, и первый же двухорудийный залп русского броненосца дал попадание в третий 150-мм каземат левого борта "Гебена" 905 мм бронебойным. Снаряд пробил броню и вызвал пожар в каземате.

Погибли 12 человек, еще несколько матросов были отравлены газами от горящих зарядов
и позднее скончались. В германских источниках на сей счет нет никаких сведений, но
современная история турецкого флота говорит, что всего погибли 16 человек.
Германская официальная история утверждает, что обе стороны открыли огонь почти
одновременно в 12.20.
По записям в КБЖ самого "Гёбена" указано, что, "Гебен" открыл огонь ГК примерно через 50 секунд после "Евстафия", уже получив первое попадание.
Можно только ухмыльнуться, читая утверждения, что немцы испытывали трудности с определением дистанции, так как русские корабли находились на фоне берега. В нескольких милях от него при сильной дымке?! При немецкой оптике, которая уже тогда славилась высочайшим качеством????
Может, затянувшиеся средиземноморские каникулы скверно сказались на подчиненных старшего артиллериста "Гебена" капитана 3 ранга Книспеля?
Первый залп "Гебена" лег перелетом, а дальше начались попадания. Всего "Евстафий" получил 4 бронебойных снаряда. На броненосце погибли 33 человека, 25 были ранены. Два сняряда ГК "Гебена" разорвалась в воде недалеко от "Ростислава", не причинив никакого вреда, однако такое на флоте считается накрытием цели.

"Гебен", развив полный ход, пытался охватить голову колонны противника, постивив по тогдашней моде "черточку над Ти". Но в это время линейный крейсер оказался под сосредоточенным огнем 5 русских броненосцев, залпы которых благодаря СЦН и навыка бригадной стрельбы кораблей ложились очень хорошо.
Однако вскоре опасность миновала — подобно видению русский флот растаял в тумане
. По крайней мере, так говорит официальная германская история. Однако прокладки показывают, что бой велся на параллельных курсах, и противники отвернули в разные стороны практически одновременно — в 12.35.

При этом в общем-то !Гёбен" отделался ерундой, так как "Иоанн Златоуст" стрелял самостоятельно с неверной установкой прицела. "Пантелеймон" из-за дыма итумана не видел вообще ничего и огня не открывал. "Три Святителя" стрелял по данным "Иоанна Златоуста". "Ростислав" предпочел обстрелять "Бреслау".

Зато головной "Евстафий", используя небольшую дистанцию, открыл беглый огонь
152-мм и 203-мм. Было выпущено 14 снарядов 203 мм и 19 снарядов 152 мм.
Всего русская эскадра выпустила 30 снарядов калибра 305 мм, не считая более мелких, и
добилась 14 попаданий, в том числе 3 — снарядами 305 мм.
Впрочем, "Гебен" снова вышел в море уже 6 декабря, потому степень повреждений точно не установлена.

О дальнейших действиях сторон официальная история также говорит весьма смутно.
Русская эскадра отказалась от попытки преследования противника из-за неких
"плавающих предметов", обнаруженных впереди по курсу и принятых за выброшенные "Бреслау" мины. Она отвернула влево, описала большую петлю и вернулась в Севастополь. "Гебен" якобы попытался найти противника, но в густом тумане никого обнаружить не сумел.
Тем более, что прокладки показывают: никого "гёбен" и не искал. после нескольких попаданий выжал из своей КТУ что можно и уходил к Босфору, свернув операцию.

Итак, какие же выводы можно было сделать из результатов этого боя?
Бригада старых броненосцев оказалась вполне способна дать отпор современнейшему линейному крейсеру дредноутного типа. Позднее это подтвердилось еще раз в бою 10 мая 1915 года.

Еще раз оказалось, что не следует буквально воспринимать трескучие пропагандистские лозунги. После появления "Дредноута" броненосные флоты отнюдь не потеряли своего боевого значения, как это слишком часто говорится. Да, один отдельно взятый броненосец после ввода в строй т"Дредноута" устарел немедленно и безнадежно. Но броненосный флот — это, в полном соответствии с законами диалектики, количество, перешедшее в новое качество.

И он ушел в прошлое только после появления флота дредноутов. То есть, по моему мнению,
Австрия, даже имея 4 очень неплохих дредноута типа "Вирибус Унитис", наверняка
потерпела бы поражение в бою против эскадры британских "старых" ЭББ, хотя бы линейки "Канопус".


ЛК "Вирибус Унитис"


ЭББ, хотя бы линейки "Канопус".

Этот бой также показал прекрасную выучку артиллеристов Черноморского флота и очень
слабую подготовку высшего комсостава флота. В то же время стало ясно, что в одиночку броненосцам попадаться на пути "Гебена" крайне нежелательно.
Вот один любопытный отрывок из воспоминаний старшего артиллериста "Евстафия" лейтенанта Невинского.
"Почти тотчас после нашего залпа "Гебен" дал залп из всех 5 башен (я ясно
видел это в бинокль). Продолжая смотреть в бинокль, я увидел какие-то
черные точки. Протер стекла платком, снова поднес бинокль к глазам:
точки все еще были видны и теперь уже поднимались вверх. Я понял, что
это неприятельские снаряды, сосчитал их — пять штук, затем они исчезли
из поля зрения, и в этот момент я увидел падение наших снарядов…"

Выводы.
Бой длился 10 минут, и за это время "Гебен" выпустил 19 снарядов, иначе говоря, дал 4 залпа (какое-то орудие пропустило свой выстрел). То есть германский линейный крейсер продемонстрировал прямо-таки дерьмовую скорострельность ГК.

Русские насчитали 6 залпов, хотя немцы говорят только о 4-х.
Но существуют воспоминания одного из радистов "Гебена", на основании которых можно попытаться согласовать эти внешне противоречивые данные. По словам Георга Коппа после поворота "Гебен" вел огонь только из кормовых башен. Носовые не стреляли. Это может как-то объяснить и число залпов, и небольшое количество выпущенных снарядов.

Очень непонятно, почему на ТАКОЙ небольшой ДДО (40 каб) противоминная артиллерия "Гебена" не стреляла, в то время как русские броненосцы свои 152-мм орудия использовали.

В общем, традиционные рассказки о том, что
"Эбергард струсил и не пошел в погоню за Гебеном"
имея на своих ЭББ МАКСИСУМ 16 узлов парадного полного хода против 23-24 у "Гебена - ЛОЖЬ.
Как ложь и то, что русские черноморские моряки якобы не умели стрелять.
Что СУО "было устаревшее а пушки все поломатые" Мы это уже разбирали в "Танковом хламе" у нас на форуме. Так что...
Но об этом продолжу ниже.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Пред.След.

Вернуться в Военно-морской флот

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1