ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Форум о бронетехнике и военным автомобилям

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 10 апр 2013, 23:07

Глава 28. Легенда о медленном
мобилизационном развертывании
советской танковой промышленности в 1941-1942 годах


Ранее я уже отмечал, что XX век открыл новый вид боевой техники в Сухопутных войсках - бронетанковое вооружение. Танк создали и первыми применили в боевых действиях англичане в 1916 году. В России производство танков началось в 1920 году. Учитывая постоянную военную угрозу со стороны всего капиталистического мира, Советская Россия развернула производство бронетанковой техники в масштабах, соизмеримых с производством ее во всем капиталистическом мире в целом. Казалось бы, что, придавая такое важное значение производству танков, Советское Правительство должно было так же серьезно заниматься и вопросами организации производства бронетанковой техники. Однако на деле это было не так. 5 декабря 1936 года в СССР был образован Народный комиссариат оборонной промышленности. 11 января 1939 года этот наркомат был разделен на 4 новых: авиационной промышленности, судостроительной промышленности, боеприпасов и вооружения. И только через 3 месяца после начала Великой Отечественной войны - в сентябре 1941 года - был образован Наркомат танковой промышленности. Правда, опоздание с принятием решения было скомпенсировано тем, что во главе наркомата был поставлен не просто нарком, а один из заместителей Сталина по Совету Народных Комиссаров В.А. Малышев.
Как видим, Правительство по вопросу танкостроения среагировало один раз и кардинально.
В отличие от промышленности военные действовали по вопросу создания танковых войск медленно, принимая не до конца продуманные, половинчатые решения, которые потом приходилось дополнительно уточнять на основании печального опыта собственных поражений в боях с немцами.
Вот тому примеры.
Своим приказом № 0045 от 1 июля 1941 года Нарком Тимошенко принимает решение: "Для улучшения руководства механизированными войсками и лучшей организации взаимодействия их с другими родами войск и особенно с авиацией ввести должность помощников командующих фронтов и групп армий по механизированным войскам"... Если вдуматься в эту фразу, то оказывается, что никаких организационных структур для управления механизированными войсками в звене "фронт" и "группа армий" в штатном расписании Красной Армии Тимошенко до этого и не предусматривал (хотя до начала войны в армии уже имелось 23 тысячи танков всех основных и специальных типов). И кроме того, что такое "помощник"? Эта должность имеет кучу обязанностей и не дает никаких прав.
Прошло почти 7 месяцев со дня выхода приказа № 0045 и Ставка Верховного Главнокомандования издает приказ № 057 от 22 января 1942 года (за это время наши безвозвратные потери составили более 20 тысяч танков). Между прочим, в этом приказе есть такие пункты:
"3. В целях поднятия авторитета и ответственности начальников автобронетанковых отделов армий и начальников автобронетанковых войск фронта Ставка Верховного Главнокомандования назначает первых заместителями командующих армиями по танковым войскам, а вторых - заместителями командующих войсками фронта. При командующем войсками направления иметь заместителя по автобронетанковым войскам и трех офицеров связи танковой специальности.
4. В штат управления-отдела автобронетанковых
войск фронта и армии ввести должности двух заместителей:
первый - по боевому использованию и применению танковых
войск, второй - по снабжению, ремонту и эксплуатации боевых
и вспомогательных машин.
5. Институт помощников командующих фронтами по
автобронетанковым войскам из штатов исключить...
И. Сталин
А. Василевский"
Это были уже более серьезные шаги в направлении создания организационной структуры для самостоятельного управления танковыми войсками, а значит, и для создания в последующем реальных условий для самостоятельного выполнения танковыми частями и соединениями боевых задач. Но и это были полумеры. Ну как, например, один заместитель командующего армией и два его заместителя смогут втроем подготовить и организовать какую-либо самостоятельную боевую операцию (да и не самостоятельную) для танкового соединения? Для этого, элементарно, нужен штаб, укомплектованный не общевойсковыми командирами, а высококвалифицированными танкистами. Однако и этого мало. Если мы заговорили о боевой операции танкового соединения, то командир, который задумал ее и который отвечает за ее исполнение должен быть уверен, что никакой другой начальник не может, минуя его, вмешаться и внести путаницу в ход операции.
Прошло еще 4 месяца войны, и Ставка Верховного Главнокомандования выпускает приказ № 0455 от 5 июня 1942 года, в преамбуле которого есть фраза: "Опыт последних боевых действий показывает, что недочеты, отмеченные приказом № 057, повторяются." Этого и следовало ожидать, ведь приказ № 057 ставил задачи, а организационно не решил до конца ничего. Теперь же в приказной части появились пункты:
"2. Задачи танковым войскам ставить через своих заместителей по АБТ войскам, обязав последних заниматься, главным образом, боевой подготовкой, сколачиванием танковых частей и соединений и организацией взаимодействия в бою не на бумаге, а на деле.
3. Возложить персональную ответственность на за
местителей командующих фронтов и армий по АБТ войскам за
правильное использование танковых войск в бою, за организа
цию специальной танковой разведки местности и противника.
4. Потребовать от заместителей командующих фронтов
и армий по АБТ войскам объединять руководство боевыми дей
ствиями бригад и корпусов при наличии в армии более одной тан
ковой бригады, а во фронте более одного танкового корпуса.
5. Для обеспечения правильного и конкретного руковод
ства танковыми частями в бою ввести в штаты АБТ управлений
фронтов и армий штабы в составе: оперативного, разведыва
тельного отделов и отдела радиосвязи" (Подчеркнуто мной).
"б. Существующие отделы боевой подготовки АБТ управлений фронтов и армий упразднить.
И.Сталин А.Василевский"

Это были уже очень серьезные меры, но главного вопроса эти меры все еще не решали. По-прежнему в Красной Армии организационно танковых войск не было, а были танковые части и танковые соединения, находившиеся в подчинении общевойсковых командиров. А чтобы читатель понимал, чем это грозило танковым частям и соединениям, я приведу здесь один абзац из приказа Сталина № 0263 от 9 апреля 1942 года.
"... Существующие Академия Генерального штаба и Военная академия имени М.Ф. Фрунзе, хотя и считаются общевойсковыми, но в действительности общевойсковых командиров не готовят. Эти академии готовят главным образом штабных командиров, не давая им при этом необходимых знаний в области специальных родов войск. Без этих же знаний немыслима подготовка как командиров общевойсковых соединений, так и полноценных штабных командиров. Именно по этой причине многие командиры, окончившие Академию Генерального штаба и Военную академию имени М.В. Фрунзе, оказываются часто беспомощными в деле организации взаимодействия родов войск в общевойсковом бою."
Эта откровенная и объективная формулировка проливает свет на главную причину "нехватки" танков Т-34 и КВ в 1941-1942 годах. Здесь я просто хочу напомнить, что в 1941-1942 годах Наркомат танковой промышленности поставил Красной Армии 32 тыс. танков и САУ (в том числе: 15,5 тыс. Т-34 и 3,9 тыс. КВ). В то время как за эти же два года германская армия получила 10 тыс. танков и САУ. При этом наши общевойсковые командиры, в распоряжение которых попадали танковые части и соединения, применяли танки так "грамотно" и "эффективно", что в конце 1941 года к началу наступления немецко-фашистских войск под Москвой противник превосходил по количеству танков все три наших фронта на этом направлении в 1,7 раза; в июле 1942 года на Сталинградском направлении - в 2 раза; летом 1943 года на всем советско-германском фронте - в 1,1 раза.
Проходит еще 4 месяца (немцы уже в Сталинграде). Сталин подписывает знаменитый среди танкистов приказ № 325 от 18 октября 1942 года. В этом документе впервые в директивном порядке оговаривается, что дробление мехкорпуса побригадно и переподчинение мехбригад командирам стрелковых соединений не производится; что при развитии успеха наступательной операции мехкорпус может решать наступательные задачи самостоятельно.
В свое время Гейнц Гудериан высказал мысль: "Даже в обороне применение танков должно носить наступательный характер. В этом случае массирование приобретает особенно большое значение, так как дает возможность хотя бы на одном участке ликвидировать превосходство наступающего".
В приказе № 325 есть такой пункт:
"12. В оборонительной операции фронта или армии танковые корпуса самостоятельных оборонительных участков не получают и используются как мощное средство контрудара из глубины и располагаются на стыках армий, вне воздействия артиллерийского огня противника (20-25 км)".
Прошло еще 2 месяца войны. И наконец, произошло историческое для советских танкистов событие: Государственный Комитет Обороны постановлением № ГОКО-2589с от 7 декабря
1942 года реорганизовал Главное автобронетанковое управление
Красной Армии в два главных управления:
а) Главное управление формирования и боевой подготов
ки бронетанковых и механизированных войск Красной Армии;
б) Главное бронетанковое управление Красной Армии.
Во главе обоих управлений был утвержден командующий и Военный совет бронетанковых и механизированных войск Красной Армии. Командующим стал генерал-лейтенант танковых войск Я.Н. Федоренко, который с июля 1941 года по май
1943 года являлся и заместителем Сталина по наркомату оборо
ны СССР.
Итак, первый танк для Красной Армии был выпущен промышленностью в 1920 году, а первый командующий бронетанковыми войсками был назначен только через 22 года - в 1942 году.
В книге Г.Гудериана "Танки - вперед!" есть такая фраза: "Если танк используется не как оружие специального назначения, а как вспомогательное средство, его эффективность значительно снижается."
Мы в России 22 года использовали танк как вспомогательное средство, в том числе и первые полтора года Великой Отечественной войны. Не случайно в 1941 и 1942 годах наши потери бронетанковой техники измерялись цифрами с четырьмя нулями. В то время советская пропаганда объясняла народу, что в 1941-1942 годах промышленность перебазировалась на Восток и поэтому поставляла Красной Армии мало танков - армия была вынуждена отступать. А в 1943 году промышленность начала выпускать достаточное количество танков - армия получила возможность наступать.
Для справки напомню: танковая промышленность СССР выпустила в 1941 году 7347 единиц бронетанковой техники, в
1942 - 24719, в 1943 - 24000 и в 1944 году - 28983.
Как видим, дело не в количестве танков, выпущенных в
1943 году, а в том, что в декабре 1942 года была закончена реор
ганизация управления танковыми частями и соединениями, в ре
зультате которой они превратились в Красной Армии из вспомо
гательного средства (оружия поддержки пехоты) в оружие специ
ального назначения - главную ударную силу Сухопутных войск.
Легенда о якобы малом количестве новых танков в 1941-
1942 годах и о большом количестве в 1943 году была придумана
военно-политическим руководством, для того чтобы сместить ак
центы с руководителей Минобороны на промышленность вообще
(при этом можно было говорить, что причины произошедшего
имеют не субъективный, а объективный характер). Вероломство
этой легенды было настолько глубоко продумано, что многие за
нимающиеся вопросами истории Великой Отечественной войны
верят в эту легенду до сих пор.

Глава 29. Перестройка промышленности на выпуск второго послевоенного поколения танков (с экипажем три человека)
Обдумывая, с чего и как начать эту главу, вспоминая, какие заводы, какие КБ участвовали в отработке конструкции и организации серийного производства танков Т-64А, Т-72 и Т-80, я невольно пришел к мысли, которая в первый момент меня просто ошеломила: "У нас в России танковой промышленности - как самостоятельной отрасли - не существовало!".
В 1995 году, на Кубинке было скромно отмечено 75-летие Российского танкостроения. Вспоминая эти 75 лет, можно отметить только один 5-летний эпизод, когда в 1941-1946 годах у нас был Наркомат танковой промышленности и был Нарком, который персонально отвечал за эту отрасль. Остальные 70 лет были наркомы, которые отвечали кто за тяжелое машиностроение, кто за транспортное машиностроение, кто за машиностроение в регионах страны, кто за оборонную промышленность и между прочим "в том числе" - за танкостроение.
Как ни странно, но такой сложный в техническом отношении и такой грозный в боевом отношении массовый вид оружия как танки оказался на задворках организаторской мысли в промышленности и на задворках военной науки в той ее части, которая называется "тактика".
Как я уже сказал, в России танкостроение организационно представляло самостоятельную отрасль промышленности всего 5 лет.
В армии танкам "повезло" немного больше. Здесь, как "Танковые войска", они просуществовали 11 лет (с 1943 по 1954 год). С 1943 по 1947 год командующим Танковыми войсками был Маршал БТВ Я.Н. Федоренко, с 1947 по 1948 год - Маршал БТВ П.С. Рыбалко, с 1948 по 1953 год - Маршал БТВ С.И. Богданов и с 1953 по 1954 год - генерал А.И. Радзиевский.
В 1954 году должность "командующего" была упразднена и вместо нее была введена должность начальника ТВ. С 1954 по 1969 год начальником ТВ был Маршал БТВ П.П. Полубояров, с 1969 по 1977 год - Главный маршал БТВ А.Х. Бабаджанян.
В 1977 году, со смертью Бабаджаняна, была упразднена и должность "начальника" ТВ. В Сухопутных войсках осталось просто Главное бронетанковое управление.
Таким образом, с 1954 года танки снова оказались в виде танковых частей и соединений в распоряжении общевойсковых командиров. Но из приказа Сталина № 0263 от 9 апреля 1942 года мы уже знаем, какую опасность для наших танков представляли наши общевойсковые командиры. И хотя Сталин собственной рукой вписал в этот приказ требование установить для командиров, оканчивающих академии имени Ворошилова и Фрунзе, обязательную сдачу экзаменов по минимуму знаний в области артиллерии, минометов, танков, авиации, инженерного дела, видимо, даже это мало помогло. В этой связи я вспоминаю случай, рассказанный Бабаджаняном.
Как-то в Одесском военном округе, когда командующим там был Бабаджанян, проходили крупные войсковые маневры. Из Москвы на маневры приехал Маршал В.И. Чуйков. По плану маневры были рассчитаны на 3 дня. В последний день танковое соединение, совершив длительный ночной марш, днем, с ходу, должно было "атаковать" укрепрайон "противника". К 12 часам дня на КП прибыл Чуйков. Время шло. Маршал начал нервничать. Заметив это, Бабаджанян спросил у Василия Ивановича, в чем причина.
Где танки? - вопросом ответил Маршал.
Танки должны быть в 15.00.
Как в 15.00? Мне сказали, что они должны завершить
марш в 12 00!
Кто Вам мог это сказать? - удивился Бабаджанян.
Вчера, в штабе округа два полковника, танкисты.
Эти танкисты посчитали время марша по средней тех
нической скорости движения танков, - стал пояснять Бабаджа
нян, - а есть средние маршевые скорости, которые учитывают
привалы для отдыха и принятия пищи экипажами, для техосмо
тра и дозаправки танков топливом. Согласно средней маршевой
скорости танки прибудут в 15.00.
Как же так?! - воскликнул Чуйков. - Я вчера специально
поинтересовался - оба полковника в этом году прибыли из
Москвы после окончания академии имени Малиновского!*
Товарищ Маршал, - ответил Бабаджанян, - академия
дает только знания, ума она не добавляет.

Вот-вот! - недовольно бросил Чуйков - Ты мне это на
пиши - я на разборе скажу!
Если такие знания были у выпускников командного факультета бронетанковой академии, то что вообще можно было ожидать от выпускников общевойсковых академий?
Но вернемся к делам в промышленности. Когда я пришел на работу в ВПК (в 1967 году), организационные принципиальные эксперименты в промышленности закончились, наступил 20-летний период стабилизации. Заводы, выпускавшие бронетанковую технику, бронированные машины на ее базе и основные комплектующие (двигатели, пушки, бронекорпуса и бронебашни), оказались в ведении пяти союзных министерств. Это были Мино-боронпром, Минсельхозмаш, Минавтопром, Минтяжмаш и Минстрой дормаш. Для того чтобы поддерживать элементарный порядок в области танкостроения, в постановлении Правительства от 15 августа 1967 года был включен пункт следующего содержания: "38. Возложить на Миноборонпром координацию и планирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по танкам, боевым машинам пехоты, самоходной артиллерии, бронетранспортерам, гусеничным машинам военного назначения, танковым двигателям и электрооборудованию, выполняемых конструкторскими и научно-исследовательскими организациями и заводами Минсельхозмаша, Мцнтяжмаша и Минавтопрома, контроль за выполнением этих работ и ответственность за технический уровень развития указанной
техники..."
Этим же пунктом увеличивалась штатная численность центрального аппарата Миноборонпрома на 30 единиц.
Вот таким образом был решен вопрос управления танкостроением в стране, промышленность которой выпускала ежегодно более 5 тысяч единиц бронетанковой техники, указанной в вышеназванном пункте 38.
Если говорить только о производстве танков, то этим были заняты 6 заводов (4 - в Миноборонпроме и 2 - в Минсельхоз-маше). При этом выпуск первого послевоенного поколения танков (средних танков типа Т-54, тяжелых - типа Т-10 и легких - типа ПТ-76) распределялся между заводами так:
Средние танки - 3 завода: Нижний Тагил - танк Т-54 и бронированный тягач на его базе, Омск - танк Т-54 и мосто-укладчик на его базе, Харьков - танк Т-54 и артиллерийский тягач тяжелый на его базе;
Тяжелые танки - 2 завода: Челябинский тракторный и Ленинградский Кировский;
Легкие танки - Волгоградский тракторный - танк ПТ-76, а также командно-штабные машины и бронетранспортеры на его базе.
Все в этой схеме выглядело логично и понятно с точки зрения боевой целесообразности для периода Великой Отечественной войны.
Но время шло. Со дня окончания войны прошло 20 лет. Инженерная мысль находила новые технические решения. Нарождалось второе послевоенное поколение танков. И вот здесь в нормальный творческий конструкторский процесс произошло амбициозное вторжение высоких государственных авторитетов, которые, видимо, считали, что они, подобно общевойсковым командирам в 1940-1942 годах, могут одинаково грамотно и глубоко разбираться во всех видах вооружения и военной техники, тем более в таком "элементарно простом", как танки. Никита Сергеевич Хрущев, базируясь только на собственных убеждениях, "похоронил" тяжелые танки. Дмитрий Федорович Устинов, базируясь на авторитете А.А. Морозова и субъективных, не подтвержденных стендовыми исследованиями хвалебных отзывах руководства ВНИИТМ и НИИДвигателей, не обращая внимания на резко отрицательную позицию военных специалистов-танкистов, пользуясь тем, что Министр обороны Маршал Малиновский, даже в военном деле, к слову ЦК прислушивался в большей степени, чем к мнению своих военных специалистов, поторопился (ведь шла "холодная" война) и провел в жизнь решения о принятии на вооружение танка Т-64 и о постановке его на серийное производство на всех четырех танковых заводах Миноборонпрома.
В 1967 году Министром обороны стал Маршал Гречко. Пользуясь своим особым положением в партийной и государственной иерархии (о чем подробно я уже сказал ранее) и будучи военным "до мозга костей", Гречко в первую очередь прислушивался к мнению своих военных специалистов и после этого принимал решение. Так, Маршал Гречко твердо стал на сторону "Уральского варианта Т-64", и без его личной поддержки создание и принятие на вооружение Т-72 было бы просто невозможно. Но в 1976 году Гречко не стало. Его место на посту Министра обороны занял Устинов. Став полновластным хозяином положения в Минобороны и в военно-промышленном комплесе страны, Дмитрий Федорович немедленно ввел и в танкостроение, и в войска вторую разновидность танка Т-64 - танк Т-80.
Таким образом, в серийном производстве в танкостроении одновременно оказалось три однотипных, практически одинаковых по своей боевой эффективности образца танка. Однотипными они были по боевым характеристикам и по внешнему виду. Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что выпускник командного факультета академии БТВ не смог бы по внешнему виду отличить Т-72 от Т-80 (Т-64 выдавали малоразмерные опорные катки без наружной обрезинки). Но для производства это была беда. Беда была в том, что за внешним сходством скрывалось конструктивное различие настолько серьезное, что требовалось для каждого образца создавать свои производственные мощности. Но и это было еще не все. Жизнь на практике показала, что на базе танков с двигателями 5ТДФ и ГТД создать семейство вспомогательных машин (БРЭМ, МТУ, ИМР и других) не представлялось возможным. Это было возможно делать только на базе танка с двигателем В-45 (танк Т-72).
В результате всего строгая схема, по которой было организовано серийное производство танков первого послевоенного поколения, была нарушена полностью. Первоначально все шло вроде бы нормально. Был создан в Харькове Т-64. Было принято решение организовать его серийное производство на всех танковых заводах страны (за исключением Волгоградского тракторного, где предусматривалось в последующем производить новый легкий танк и машины на его базе). Первый небольшой срыв произошел в самом же Харькове. При попытке создать на базе Т-64 тягач оказалось, что двигатель 5ТДФ для машин такого типа непригоден: не обеспечены отбор мощности и длительная работа в режиме малой мощности. Пришлось комбинировать: на тягаче применили ходовую часть Т-64, а элементы силовой установки(включая двигатель В-45) взяли с Т-72. Это позволило наладить выпуск новых тягачей на существовавших ранее производственных мощностях за счет их реконструкции "малой кровью". Но в войсках это вносило уже путаницу: какие-то запчасти для такой машины надо было заказывать от Т-64, какие-то от Т-72.
С появлением Т-72 вполне логично было принято решение организовать его производство на трех заводах: на УВЗ, на ЧТЗ, где производились и двигатели для этого танка, на Омском заводе им. Октябрьской Революции, где имелось налаженное производство БРЭМов, мостоукладчиков и шасси инженерных машин разграждения, которое можно было без труда перевести на базу Т-72. При этом практически более чем вдвое снижались затраты материальных средств и по сравнению с теми, что требовались для Т-64 и 5ТДФ.
Но с появлением Т-80 об экономии материальных средств надо было забыть. Считая Т-80 лучшим танком по сравнению с Т-72 (к этому времени Т-64 уже относился к разряду "устаревших"), Дмитрий Федорович решил основным заводом по производству Т-80 сделать Омский завод. В связи с этим проект реконструкции завода был переработан кардинально. Мощности по производству инженерных машин в Омске принудительно разрушались и создавались в Нижнем Тагиле с нуля. Общие объемы строительно-монтажных работ по Главтанку резко возрастали.
За время моей работы в ВПК практически непрерывно расширялось и реконструировалось производство на всех заводах Главтанка. Это были крупные предприятия, как тогда было принято говорить, "союзного значения". Кроме чисто танковых, на них создавались мощности по выпуску гражданской продукции. Так, на УВЗ создавались мощности по выпуску в год 20 тыс. грузовых магистральных железнодорожных полувагонов; на Ленинградском Кировском - по выпуску 25 тыс. тракторов типа К-700. Планы по капитальному строительству Главтанка всегда были напряжены до предела. Ответственность за их выполнение лежала на заместителе начальника Главтанка по капстроительству. На моей памяти это были Шишкин Виктор Сергеевич и, после его ухода из жизни, Осекин Владимир Васильевич. Каждый из них прекрасно знал свое дело, знал состояние работ по всем основным строящимся и реконструируемым объектам на заводах главка, знал слабые и сильные стороны организаций подрядчика, и что я хочу подчеркнуть особо, так это то, что, занимаясь чисто строительными делами, и Виктор Сергеевич, и Владимир Васильевич всегда четко знали основные технологические особенности того производства, созданием или реконструкцией которого они занимались. В итоге я не помню ни одного случая, когда бы план капстроительства по Главтанку был сорван.
И еще несколько слов по объемам капстроительства Главтанка. В июне 1980 года по инициативе ВПК было выпущено постановление Правительства о развитии мощностей по производству материалов, имеющих стратегическое значение (в техническом смысле этого слова) для оборонных отраслей промышленности. Учитывая особую важность задачи, все отделы ВПК получили на контроль исполнения задания по соответствующим материалам. На долю нашего отдела выпала всего одна позиция. Это был карбид бора, который применялся при производстве бронетанковой техники. Производил этот материал Минстанко-пром. Постановлением министерство было обязано расширить производство и увеличить выпуск карбида бора на одном из своих заводов на юге Украины. Объем строймонтажа был невелик, но район расположения завода был перенасыщен промышленными объектами, и местных строителей "разрывали на части". Дела по карбиду бора шли медленно. Как-то в разговоре с замминистра Станкопрома по капстроительству я поинтересовался общим годовым объемом строймонтажа по министерству в целом. Он назвал цифру, которая практически совпадала с годовым объемом строймонтажа по Главтанку. Первоначально я подумал, что мой вопрос был неправильно понят, что мне дали данные по одному из главков Минстанкопрома, в который входит завод, производящий карбид бора. Я повторил вопрос. Мне четко ответили, что это данные по Минстанкопрому в целом. Я был поражен! Целому министерству, которое было призвано обеспечивать высокопроизводительным оборудованием всю промышленность Советского Союза, на год выделяли для развития станкостроения столько же средств, сколько и одному главку Миноборонпрома на развитие танкостроения. Это был ответ на вопрос - почему советские танки были одними из лучших в мире, а советские станки не шли ни в какое сравнение по качеству со своими зарубежными аналогами.
И еще следовал один вывод из этого факта: и Шишкин, и Осекин в Главтанке на своих плечах несли нагрузку, которая в гражданских министерствах лежала на плечах заместителя министра. Правда, в 1985 году В.В. Осекин был назначен замминистра в Министерстве оборонной промышленности.
Вообще, когда мы говорим о создании новых или расширении существующих производственных мощностей, мы всегда должны помнить, что в этом процессе производственник и строитель действуют заодно и их вклад в дело организации серийного производства второго послевоенного поколения советских танков неразделим.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 10 апр 2013, 23:17

Глава 30. Харьковский завод имени В.А. Малышева и Харьковское КБ имени А.А. Морозова

За 20 лет работы в ВПК мне не раз приходилось бывать в различных командировках. Если бы было возможно время моего пребывания в командировках в Харькове положить на одну чашу весов, а время пребывания во всех остальных командировках -на другую, то Харьков все бы это перевесил. Для меня объективно это характеризовало сложность и масштабы вопросов, которые завод и КБ решали по танкостроению. Сегодня всех не упомнить. Вот только некоторые.
Так сложилось, что многое впервые в истории мирового танкостроения рождалось и создавалось в танковом КБ и на танковом заводе города Харькова. Не был исключением и ракетно-пушечный танк Т-64Б, принятый на вооружение 3 сентября 1976 года. Из пушки этого танка можно было стрелять всеми штатными танковыми боеприпасами и еще радиоуправляемой ракетой, способной поражать танки противника на дальности до 4 километров. С технической точки зрения, решение такой задачи было событием уникальным. Безусловно, на первом месте здесь стоял вопрос создания самой ракеты и системы управления. Руководил этой работой выдающийся советский конструктор Александр Эммануилович Нудельман (начальник и главный конструктор КБ Точмаш Миноборонпрома). "Правой рукой" у него по этой работе был Евгений Александрович Рачицкий. Многие научно-технические проблемы решались на стендах и макетных установках КБ Точмаша, однако главным критерием правильности выбранных решений был все же танк (точнее - результаты стрельб на танке). Но вот ОКР позади, Т-64Б принят на вооружение и началось его производство. Как обычно, при переходе с опытного производства на серийное появлялись и новые вопросы. У нас в отделе управляемым вооружением занимался Иван Алексеевич Докучаев. Он с Рачицким обсуждал все вопросы детально, при необходимости собирал совещания у руководства Комиссии, готовил решения ВПК. Это все делалось только применительно к комплексу вооружения, при этом сам танк из их поля зрения как бы выпадал.
План производства танков - это была уже моя забота. А с постановкой на производство Т-64Б в Харькове с планом по танкам стало происходить что-то неладное. Завод докладывал, что танк изготовлен и предъявлен заказчику. Военпреды проверяли танк на заводе, оплачивали 80% стоимости машины, но у завода ее не принимали. По ТУ полагалось проверить систему радиоуправления ракетой одним выстрелом на предельную дальность. И вот на эту, считавшуюся чисто технологической процедуру уходило порою более двух месяцев. В районе Харькова для такой проверки условий не было. Танк по железной дороге отправляли на специальный радиополигон вглубь России. И вот здесь-то, оказывается, и была "зарыта собака" задержек с испытаниями.
Если читатель помнит, то еще в ходе испытаний Т-64А с опытным радиодальномером, я обратил внимание на то, что при дальностях стрельбы от трех километров и более, надо изменять кратность увеличения оптического прицела с 8 до 10 крат. Именно это и было реализовано в прицеле-приборе управления ПТУРС. Но в оптике с увеличением кратности неизбежно ухудшается светопропускание. В результате для того чтобы стрелять на 4 километра, надо было иметь большую прозрачность воздуха в районе стрельбы и лучшую освещенность в районе цели. Это были уже погодные факторы, и техника тут была ни при чем. Поэтому танкисты оказались один на один с погодой. Танк привозили на полигон, ставили на огневую позицию и здесь он мог неделями стоять в ожидании подходящей для стрельбы погоды. Эти ожидания особенно затягивались в осенне-зимний период. С такой технологией контрольных испытаний при серийном производстве мириться было нельзя. Я задумался: что делать?
Здесь, видимо, требуется небольшая справка. Войну я закончил начальником радиостанции отдельного аэродромного полка ПВО 4-й воздушной армии на 2-м Белорусском фронте. Тогда от меня требовалось только одно: круглосуточно обеспечивать связь со штабом армии при любых условиях и при любой погоде. В связи с этим мне на всю жизнь запомнилась вторая половина января 1945 года, когда началась знаменитая Восточно-Прусская операция. Наступление имело такой огромный размах, наш полк перебрасывали на такие расстояния, что связь поддерживалась на пределе возможности рации, я работал только в режиме телеграфа (в данном случае мне приходится употреблять местоимение "Я", так как к этому времени в строю радистов, умевших работать азбукой Морзе, я остался в полку в единственном числе). В этот период мне приходилось уделять особое внимание правильности монтажа и исправности антенного хозяйства и особо следить за тем, чтобы электроптание рации было максимальным.
Располагая такими "глубокими" знаниями в радиоделе, я позволил себе задуматься о ситуации, сложившийся с Т-64Б. Я пришел к выводу, что взаимосвязи геометрической оси антенны с осью канала ствола пушки, из которого выстреливалась управляемая радиоракета, можно было определить на самом танке чисто конструктивно. А вот определить и замерить электромагнитный импульс сигнала, который танковая радиосистема вырабатывала и посылала на 4 километра для управления ракетой, можно было с помощью специальной электронной аппаратуры прямо на танке, без всякой стрельбы. Этими мыслями я поделился с Рачицким. Технических возражений с его стороны не последовало, и мы с ним договорились, что КБ Точмаш разрабатывает такую аппаратуру, устанавливает ее в уже существующей КПМ' и начинает 100-процентную проверку мощности сигнала управления непосредственно на Т-64Б на заводе в Харькове перед отправкой танка на радиополигон для натурной стрельбы на 4 километра. Понимая, что ни ГБТУ, ни ГРАУ с ходу в электронный способ контроля не поверят и от натурной стрельбы просто так не откажутся, я договорился с ними, что в течение года величина радиоимпульса будет контролироваться электронным способом и проверяться натурной стрельбой; окончательное решение будет принято по результатам годового эксперимента. Все наши договоренности были выполнены. Через год были подведены итоги. К чести КБ Точмаша, электронный контроль полностью себя оправдал, поездки на радиополигон были отменены. Натурную стрельбу было решено проводить только при гарантийных испытаниях Т-64Б. Так удалось технологический процесс сдачи танка заказчику сделать независимым от погодных условий, обеспечив тем самым плановый ритм серийного производства.
В ходе работы завода были разные случаи. Один из них мне запомнился особо. На заводе знали, что Евгений Павлович Шкурко благосклонно относится к танку Т-64 и двигателю 5ТДФ и иногда этим пользовались. Однажды, после очередного совещания по 5ТДФ, Голинец подошел к Евгению Павловичу с просьбой: помочь заводу закупить дорогостоящее импортное оборудование и организовать на заводе химотологическую лабораторию. Свою просьбу главный конструктор двигателя обосновывал тем, что 2-тактный дизель более теплонапряжен по сравнению с обычными 4-тактными танковыми дизелями и для него нужно иметь более качественное моторное масло. Шкурко дал принципиальное согласие и попросил подготовить соответствующие бумаги к его следующему приезду на завод, сказав, что он их здесь же и подпишет. Свое слово Евгений Павлович сдержал. Бумаги он подписал практически не глядя. Прошел год или полтора, я об этом случае забыл. Но вот раздался радостный телефонный звонок из Главтанка. Мне сообщили, что в Харькове победа - завод подписал решение, которым на двигатель 5ТДФ установлена гарантия 300 моточасов (аналогично тому, что имел дизель типа В-45). Теперь Евгений Павлович Шкурко мог докладывать Устинову, что 5ТДФ доработан настолько, что по надежности не уступает 4-тактнику типа В-45. На мой вопрос, каким путем Голинец добился таких высоких результатов надежности (до этого двигатель 5ТДФ отрабатывал без замечаний около 200 моточасов),я получил ответ, что на заводе им. Малышева разработано новое моторное масло, на котором 5ТДФ и отработал 300 моточасов. Не знаю почему, но я позвонил в Челябинск главному конструктору В-45 Трашутину и поинтересовался, знает ли он о новом моторном масле. Ответ Трашутина для меня был полнейшей неожиданностью. Да, о новом масле он знает, больше того, это масло было на ЧТЗ и на нем проведены стендовые испытания двигателя танка Т-72. Результаты отличные. Челябинский завод на этом масле готов дать гарантию 500 моточасов, но ему отказали в поставке нового моторного масла для серийного производства, а военным отказали в поставке нового масла для парка танков типа Т-54 и Т-72 (с 4-тактными дизелями). Таким образом, на ЧТЗ в серийном производстве применяется старое штатное моторное масло и двигатели выпускаются с гарантией 300 моточасов.
Я обратился в Минобороны в Центральное управление смазок, ракетных топлив и горючих (ЦУСРТГ), где мне объяснили, что новое моторное масло создано полностью с применением синтетических присадок, мощности по производству которых у нас в стране, к сожалению, ограничены; новое масло очень дорогое, и нефтехимики в состоянии обеспечить им только существующий парк танков типа Т-64 и текущее производств таких танков (это было около 10% от общего количества танков). И еще мне в ЦУСРТГ рассказали, что в СССР есть всего две химотоло-гические лаборатории, которые располагают оборудованием, позволяющим разрабатывать новые марки топлив и смазок. Одна из этих лабораторий находится в Миннефтехимпроме СССР и работает в интересах всех видов военной и гражданской техники, выпускаемой в СССР, а другая лаборатория недавно создана в системе Миноборонпрома (на заводе им. Малышева) и работает в интересах 5ТДФ.О6 этой лаборатории в ЦУСРТГ узнали только тогда, когда к ним обратились с просьбой принять на снабжение новое моторное масло. Отказать в этой просьбе они не смогли, так как на них и на Нефтехимпром "надавили" из ЦК.
Так дизель 5ТДФ "достиг" одинакового уровня надежности с дизелем типа В-45.
Этот случай напомнил мне кое-что, тоже связанное с топ-ливами, маслами и смазками.
В начале моей работы в ВПК мне как-то пришлось разбираться с некоторыми вопросами поставок бронетанковой техники на экспорт. Я обратился в ГКЭС. Оттуда ко мне для консультации прислали офицера-танкиста, который некоторое время до того отработал представителем ГКЭС в Индии. Он детально, с профессиональными подробностями, рассказал о порядке приемки, проверки и передачи Индийской армии бронетанковой техники, закупаемой в СССР. В частности, он рассказал такую деталь. Когда советский танк доставляется в Индию, из него сливают полностью штатное советское моторное масло и заменяют его английским. В инструкции по эксплуатации для Индийской армии штатным моторным маслом значится только английское. Одновременно с этим гарантийный срок службы двигателя индийцы увеличивают в два раза.
Тогда я принял это за очередную сказку из далекой "страны чудес - Индии". Но в случае с 5ТДФ это уже был реальный факт из нашей российской действительности. Для меня до сих пор остается загадкой, почему Россия экспортирует сырую нефть, а импортирует дорогие высокосортные моторные масла, имея возможность создать мощности для производства подобных масел у себя.
Вообще же с Харьковом у меня связаны воспоминания и иного характера. Я уже говорил, что высокое начальство из Москвы на завод им. Малышева наезжало часто. Состав приезжающих зависел от сложности и важности вопросов, возникавших на заводе. Однажды мы приехали втроем: Шкурко, Котин и я. На заводе мы были во вторник утром. Евгений Павлович спланировал работу так, чтобы в пятницу днем мы закончили рассмотрение всех вопросов. В этот раз с нами из аппарата ЦК никого не было. Но это не означало, что партийный контроль за ходом дел по Т-64А был ослаблен. На заводе к нам присоединился заведующий отделом оборонной промышленности Харьковского обкома Юрий Николаевич Свердлов. Он участвовал в нашей работе неотрывно до самой пятницы. Зная отношение к этому танку Устинова и чувствуя постоянный контроль со стороны Дмитриева, Юрий Николаевич был полностью в курсе заводских дел. Неделя пролетела быстро. В пятницу все намеченное было выполнено. Шкурко и Котин решили лететь в Москву самолетом (был очень удобный рейс в 18.00). Чувствовалось, что в этот раз Евгений Павлович устал и ему хотелось уже в пятницу быть дома. Я же решил остаться до понедельника и работать по собственному плану с конструкторами (прямо за чертежными досками). По старой памяти, я предпочитал обсуждать конструкторские вопросы за листом ватмана. В 17.00 мы попрощались с Евгением Павловичем и Жозэфом Яковлевичем, и Соич повез их в аэропорт. От завода до аэропорта на "Волге" с обкомовскими номерами езды было минут 10-15. В кабинете директора завода мы с секретарем парткома В.А.Роденко остались ожидать возвращения Соича. Сидели. Вспоминали разное. Вдруг дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарь Ольга Николаевна
– Юрий Петрович, Вас просит по ВЧ Игорь Федорович
Дмитриев. Вам переключить ВЧ сюда, в кабинет, или Вы пойдете
в кабину?
Пойду в кабину.
Кабина находилась в приемной, для того чтобы этой связью могли пользоваться и работники заводоуправления. В данную минуту в приемной мы были с Ольгой Николаевной вдвоем. Я зашел в кабину, взял трубку и поздоровался с Дмитриевым. Он начал с вопроса:
- Где Шкурко?
— Мы все намеченные вопросы рассмотрели. Шкурко и Котин решили сегодня 18-часовым рейсом лететь в Москву. Час назад Соич повез их в аэропорт.
Слушай меня внимательно. Завтра, в Киеве, на заводе
"Арсенал" состоится партийно-хозяйственный актив. Дмитрий
Федорович сказал, чтобы Шкурко завтра в 10.00 был в Киеве на
заводе "Арсенал".
А что я могу сделать? - сказал я, глядя на часы, - Сей
час 18.02, самолет уже может быть в воздухе.
Я ПЕРЕДАЛ ТЕБЕ указание секретаря ЦК КПСС.
На том конце провода (в Москве) положили трубку.
Обычно в таких случаях говорят: "Моя мысль начала лихорадочно работать!" У меня в те мгновения никаких мыслей в голове не было. Наверное, моими действиями руководила "подкорка". Открыв дверь кабины, я обратился к секретарю:
- Соедините меня немедленно с начальником аэропорта.
К счастью, Соич был членом бюро обкома и у него была прямая обкомовская связь. Такой же аппарат был и у начальника аэропорта. Ольга Николаевна выполнила мою просьбу-указание в считанные секунды. Она протянула мне телефонную трубку со словами: "На проводе начальник аэропорта" - и назвала его имя и отчество. Я взял трубку, поздоровался, назвал себя и полностью свою должность - заместитель начальника отдела Комиссии Президиума Совета Министров СССР. На другом конце провода раздалось тревожное: "Слушаю..."
- У Вас сейчас 18-часовым рейсом должны вылететь в
Москву первый заместитель Министра оборонной промышлен
ности СССР Шкурко Евгений Павлович и заместитель Министра
Котин Жозэф Яковлевич. Так вот, секретарь ЦК КПСС товарищ
Устинов дал указание Шкурко лететь не в Москву, а быть завтра в
10 утра в Киеве.
- А при чем здесь я?! - раздался в трубке удивленный голос.
-Я ПЕРЕДАЛ ВАМ указание товарища Устинова.
И, как Дмитриев, я тоже положил трубку.
Я посмотрел на часы -они показывали 18.04. Вот теперь мои мысли заработали. Я понял, что сделал в этой ситуации все, что мог. Дальше от меня ничего не зависело, оставалось только ждать. Через несколько минут в кабинет вошел директор. Соич обратился ко мне. Я в двух словах сказал о звонке Дмитриева и разговоре с начальником аэропорта. Олег Владиславович с досадой хлопнул своей шапкой-ушанкой по столу (дело было зимой). Заметив удивленные взгляды, мой и Роденко, он пояснил:
- Первый раз в жизни посадил людей в самолет и не до
ждался, пока самолет взлетит.
Сказав это, он тут же вновь отправился в аэропорт. Мы с Роденко остались в кабинете и молча напряженно ждали, что будет дальше. Так прошло с полчаса. Но вот в прихожей послышались возбужденные голоса, дверь распахнулась и вошли трое: Шкурко, Котин и Соич.
Я понял, что психологическая методика Игоря Федоровича Дмитриева сработала надежно.
Евгений Павлович пошел в кабину ВЧ разговаривать с Дмитриевым. Жозэф Яковлевич остался с нами и не без доли юмора рассказал свою часть произошедшего.
- Нас провели в самолет, показали наши места. Они бы
ли в первом ряду, у окна. Места были хорошие. Посадка пасса
жиров прошла быстро. Свободных мест в салоне не осталось.
Публика живо обсуждала свои вечерние дела, которые ее ожида
ли в Москве. Приближалось время вылета. Тягач отбуксировал
нас на взлетно-посадочную полосу. У самолета запустили и на
чали прогревать двигатели. И вот, когда все ждали, что самолет
начнет свой разбег, гул турбин начал стихать и постепенно за
молк совсем. Воцарилась тишина и в салоне. От экипажа никакой информации не поступало. Люди прильнули к окнам. Мы увидели, что по взлетному полю к нам едет трап и за ним две "Волги". Одна - явно аэродромной службы, с яркими знаками и световыми сигналами, а вторая - черного цвета. Когда трап подошел к самолету, через салон молча прошли один из членов экипажа и стюардесса, для того чтобы открыть дверь в самолет. По трапу поднялся товарищ в форме ГВФ.' Он прямо от двери громко спросил:
- Здесь ли товарищи Шкурко Евгений Павлович и Котин
Жозэф Яковлевич?
Мы ответили:
Да, мы здесь.
Вас просят пройти к начальнику аэропорта.
Мы встали, взяли свои портфели и пошли. Когда мы шли по салону, все молча смотрели на нас: ведь был уже осенью случай, когда двое из Прибалтики убили в воздухе стюардессу и заставили самолет с пассажирами лететь в Турцию. Кто знает, что люди думали о нас. Да мы и сами не знали, что думать. Мы с Евгением Павловичем с облегчением вздохнули только тогда, когда вошли в кабинет начальника аэропорта и увидели там Соича."
В ночь Евгений Павлович поездом выехал в Киев, а Жозэф Яковлевич - в Москву.
Так было исполнено указание Дмитрия Федоровича Устинова.
Приведенный случай может быть отнесен к категории происшествий, о которых говорят "и в шутку, и всерьез".
А вот в 1985 году мне очень серьезно пришлось заняться судьбой завода им. Малышева, что косвенно опять-таки было связано с Устиновым.
Дело обстояло так.
Пятилетним планом производства и поставки вооружения и военной техники на 1976-1980 годы было предусмотрено начало поставок Т-80 (тогда это был еще "объект 219") с 1977 года с двух заводов Миноборонпрома (Ленинград и Омск). При этом в строке "Объект 219" количество танков по годам указано не было, а была сделана сноска: "Выпуск "объектов 219" и комплектующих изделий к ним в 1977-1980 годах устанавливается годовыми планами по результатам конструктивной доработки этих танков и двигателей к ним". Так Устинов "продавливал" постановку будущего Т-80 на серийное производство.
Имелась в этом плане и строка по Т-64А. В ней значилось, что Миноборонпром за 5 лет обязан поставить Минобороны 3500 танков (по 700 шт. ежегодно), и в графе "1980 год" у цифры "700" стояла звездочка, а в примечании было сказано "Предусмотрена перестройка производства на Харьковском заводе им. Малышева на другой тип танка".
Пятилетка прошла. И в Омске, и в Ленинграде появились новые производственные мощности и начался выпуск Т-80. Теперь дошла очередь и до Харькова. Но если в Ленинграде и Омске старые производственные мощности разрушались и на их месте создавались новые, а производство запасных частей и двигателей для всего парка танков типа Т-54 предусматривалось "переложить" на Нижний Тагил и Челябинск, то в Харькове дело обстояло значительно сложнее. Завод им. Малышева - единственный в стране - выпускал танки типа Т-64. К этому времени парк таких танков в армии приближался к 10 тысячам машин. Все понимали, что производить и поставлять запасные части (включая и двигатель 5ТДФ) для этих танков надо будет еще лет 15-20, а Дмитрий Федорович настаивал на том, чтобы завод им. Малышева не только переходил на выпуск Т-80, но и сам осваивал производство ГТД-ЮООТ (конкретно - модификацию ГТД-1250).
Здесь, однако, надо сказать о состоянии дел по 5ТДФ. С приходом в руководство КБ Николая Карповича Рязанцева 2-тактный дизель обрел как бы новую жизнь. КБ с участием НИИ Да разработало 6-цилиндровую модификацию 5ТДФ. В этой модификации оптимально решался вопрос газораспределения (обеспечивалась необходимая очистка цилиндров от отработавших газов и наполнение их сжатым воздухом), чего до этого в 5ТДФ никак не мог добиться Голинец. Результат превзошел ожидания: добавление одного цилиндра позволило двигателю развить мощность до 1000 л.с. без всякого форсирования процесса Двигателю дали индекс просто 6ТД. Процент подетальной унификации 6ТД с дизелем 5ТДФ составил около 80%, а надежность работы была не ниже, чем у серийно выпускавшейся многие годы форсированной 5-цилиндровой модели.
В общем, с появлением 6ТД у сторонников танкового ГТД полностью была выбита почва из-под ног. Их главный довод в пользу турбины был создать дизель мощностью 1000 л. с. в габаритах, приемлемых для МТО танка Т-64, невозможно. Дизель 6ТД без особого труда устанавливался в МТО танка Т-64. Обещание сторонников ГТД со временем довести удельный расход топлива турбины до дизеля оказалось пустым звуком. Удельный расход топлива у ГТД-1000Т был и остался 240 г/л.с.час, а у 6ТД был получен 158 г/л.с.час. И еще, стоимость 6ТД в серийном производстве ожидалась в 3-4 раза меньше, чем ГТД.
Эти данные, очевидно, поколебали веру Устинова в танковый ГТД. 11 июня 1984 года вышло постановление Правительства "О мерах по созданию новых танковых газотурбинных двигателей и по организации серийного производства этих двигателей и усовершенствованных танков типа Т-80Б." В постановлении были задания Миноборонпрому создать в 1989 году мощности по производству 1500 танков с ГТД-1250, 2500 танков с 6ТД, 2000 двигателей ГТД-1250, 6000 двигателей 6ТД, 2000 комплектов деталей двигателя 5ТДФ. Глядя на эти цифры и зная, что уже сделаны проработки, которые подтвердили возможность получения на 6-цилиндровом дизеле мощностей и 1200, и 1500 л.с., было трудно найти инженерную логику в таком решении. Это было последнее постановление Правительства по вопросу производства танков, которое завизировал Дмитрий Федорович. В конце октября он заболел, а 20 декабря его сердце остановилось. Было ему в ту пору 76 лет.
Но жизнь продолжалась. Вся тяжесть заданий, установленных постановлением от 11 июня 1984 года, приходилась на завод им. Малышева. Здесь полным ходом шло строительство новых производственных корпусов, расширение и перестройка существующих. Одновременно Рязанцев не прекращал работы по совершенствованию 6ТД. В 1984-1985 годах был разработан и испытан двигатель 6ТД-2 мощностью 1200 л.с. с удельным расходом топлива 162 г/л.с.час. В этой ситуации разрабатывать и ставить на производство новый танк с ГТД мощностью 1250 л.с. и удельным расходом топлива 225 г/л.с. (как это было предусмотрено постановлением от 11 июня 1984 года) теряло всякий смысл. Еще при Устинове было много танкистов (в центральном аппарате), которые отрицательно относились к ГТД. Теперь же, когда появился 6ТД, отношение этих людей к ГТД стало еще более негативным. Среди таких противников ГТД был и Павел Иванович Баженов. За плечами у него была бронетанковая академия и большая армейская жизнь. Он прямо и открыто говорил о своем отношении к ГТД. Баженов в это время был заместителем Главкома Сухопутных войск по вооружению, так что вопрос, быть или не быть на заводе им. Малышева новому танку с ГТД - был непосредственно "по его столу".
Восточная мудрость гласит: "Можно тысячу раз сказать слово "халва", но от этого во рту слаще не станет." Примерно так было и с ГТД: можно было где угодно и сколько угодно военным заявлять, что ГТД в Харькове делать не надо, но пока действовало постановление от 11 июня 1984 года, Миноборонпром выполнял все задания, предписанные ему этим постановлением. Нужно было найти способ также постановлением Правительства освободить Миноборонпром от заданий по ГТД. Сделать это было не просто. Хотя главного идеолога ГТД больше не было, но был главный организатор-исполнитель этой идеи - Игорь Федорович Дмитриев. При этом его положение на государственной служебной лестнице (заведующий отделом ЦК) было ровно на одну ступеньку выше, чем у Министра оборонной промышленности Павла Васильевича Финогенова. В обычном случае проект постановления об изменении заданий по танкостроению должен был готовить Миноборонпром - хозяин завода им. Малышева, имея на это принципиальное согласие ЦК. Но в данном случае были основания полагать, что Финогенов к Дмитриеву по поводу ГТД обращаться не будет, так как не исключалось, что Дмитриев мог своего согласия по этому вопросу и не дать.
Надежда была только на Минобороны. Министр обороны и его первые заместители как раз на одну ступеньку были выше заведующего отделом ЦК. И кроме того, материал из Минобороны мог в ЦК попасть не в Отдел оборонной промышленности (к И.Ф.Дмитриеву), а в Отдел административных органов (к Н.И. Савинкину). В таком случае роль Дмитриева вообще становилась второстепенной.
Благодушный читатель может спросить: "А по какому поводу такие волнения? Ведь в постановлении от 11 июня 1984 года было записано, что завод им. Малышева занимается и ГТД-1250, и 6ТД в равной степени. Вот пусть и занимается. Что из этого получится - будет видно потом".
Так спокойно и гладко все выглядело только на бумаге. В жизни шла жесткая борьба между сторонниками ГТД и дизеля. Дмитриев прекрасно понимал, что если опытные образцы 6ТД на мощность1200 и 1500 л.с. будут разработаны и испытаны на стендах раньше, чем ГТД-1250 и ПГД-1500, то это будет конец для ГТД в Харькове. Игорь Федорович дал команду замминистра Воронину Льву Алексеевичу, отвечавшему в Миноборонпроме за бронетанковую технику, полностью остановить в КБ у Рязанцева все ОКР по 6ТД, а всемерно форсировать ОКР по ГТД. Команда из ЦК была настолько категоричной, что Воронин был вынужден принять беспрецедентные меры: он командировал в Харьков бригаду специалистов Главтанка, которые на заводе ходили по цехам и проверяли каждый станок - не изготавливают ли на нем детали для опытных образцов 6ТД.
Надо было что-то предпринимать. Надо было выручать танковый дизель. В то время директором завода был Пивоваров Вячеслав Вячеславович (с марта 1984 по март 1990 года). Я позвонил ему и задал один вопрос: как он относится к тому, чтобы освободить завод от заданий по ГТД. Здесь я должен оговориться. Пивоваров, так же как и его предшественники Соич и Лычагин, при решении любой новой задачи на первое место ставил интересы обороны государства, а потом - интересы своего завода. Между прочим, я не знал в Миноборонпроме директоров, которые бы мыслили иначе.
Пивоваров мне ответил не раздумывая. С 6ТД завод сможет при меньших материальных затратах в сжатые сроки изготовить и поставить в армию больше новых танков. Причем, эти танки, по сравнению с танком, оснащенным ГТД, при одинаковых объемах возимого топлива, будут, как минимум, иметь в 1,5 раза больший запас хода - а это, для такого оружия как танк, превосходство, которое из технического превращается в тактическое. Получив такой ответ, я попросил Вячеслава Вячеславовича проработать все эти вопросы только силами технических служб завода (не привлекая НИИ и проектные организации), исходя, предположительно, из того, что задания по ГТД и танкам с ГТД будут с завода сняты, а задания по 5ТДФ останутся полностью. Он понял, к чему я клоню, и ответил, что он готов это сделать, но ему нужна официальная команда из Москвы, от Миноборонпро-ма. Я знал, что такой команды он не получит. Что было делать? Решение надо было принимать "на ходу". И я предложил Пиво-варову вариант: мы (Пивоваров, Нежлукто и я) готовим соответствующий текст постановления Правительства, не привлекая к этому свое руководство, и затем передаем его Минобороны как исходный материал для последующего оформления в установленном порядке как инициативу военных. В этом случае от Пи-воварова не требовалось никаких официальных бумаг. Ему достаточно было позвонить по телефону и лично сообщить Нежлукто и мне новые предложения завода. Минуту поколебавшись, Вячеслав Вячеславович мое предложение принял.
Нежлукто Валентин Яковлевич - начальник Главтанка, член коллегии Миноборонпрома. С ним я вел разговор в открытую. Сам в прошлом конструктор турбин, он прекрасно представлял разницу между производством ГТД и дизеля. Он согласился участвовать в подготовке материалов по 6ТД. Но у нас с ним возник один дополнительный вопрос. В постановлении от 11 июня 1984 года были специальные приложения с заданиями Минстан-копрому на поставки заводу им. Малышева металлорежущих станков для производства ГТД и 6ТД. Теперь в эти приложения надо было внести изменения и согласовать их обязательно с Минстанкопромом. Ранее эти приложения готовил и решал все вопросы со Станкопромом начальник технологического отдела Главтанка Дроздин Александр Аркадиевич. Было решено просить его проделать эту работу и в данном случае.
Оставалось Министерство обороны. Здесь тоже были свои большие сложности.
Во-первых. Военные чиновники знали, как подготовить проект постановления о принятии на вооружение или снабжение армии нового образца. А вот по вопросам организации производства у них необходимого опыта не было. В данном же случае текст проекта постановления не должен был вызывать никаких дополнительных вопросов юридического или технического плана.
Я понимал, что написать текст постановления мне придется самому. Но за 17 лет работы в ВПК я достаточно изучил стиль и методы работы юристов и референтов УД Совмина и надеялся, что с этими вопросами я справлюсь.
Во-вторых. За время пребывания Устинова в должности Министра обороны в министерстве образовалась группа военачальников, которые, имея только общее представление о танке, приняли на веру мнение своего Министра о том, что ГТД для танка лучше дизеля. Поэтому человек, который бы взял на себя смелость оформлять в Минобороны решение об отказе от танка с ГТД всего только на одном заводе из трех, должен был в деталях знать эксплуатационные, технические и тактические недостатки танкового ГТД, для того чтобы убедить командование в правильности предлагаемого решения.
Я уже упоминал Баженова. Он окончил академию БТВ в 1949 году и в числе наиболее отличившихся выпускников (в том числе вместе с Карцевым и Бенедиктовым) был направлен в КБ УВЗ. Здесь Павла Ивановича определили в группу нового проектирования. Поступающих в КБ к А.А. Морозову служба режима проверяла особенно тщательно. И тут произошло неожиданное: в каком-то колене, среди родственников Баженова оказался человек, подвергавшийся сталинским репрессиям. По этой причине Павла Ивановича отозвали из Тагила и направили для прохождения дальнейшей службы в войска. Как-то во время одной из наших харьковских встреч с Александром Александровичем Морозовым мы разговорились с ним о тех танкистах - выпускниках академии БТВ 1949 года. Морозов заметил, что ему особо запомнился Баженов, он даже хотел сделать его своим заместителем, но, к сожалению, этого не получилось.
Учитывая изложенное, я позвонил генерал-полковнику Баженову и предложил ему взять на себя официальную часть оформления постановления по 6ТД от имени Минобороны. Павел Иванович дал согласие не раздумывая.
Текст проекта постановления и необходимые приложения с участием Пивоварова, Нежлукто и Дроздина были подготовлены и согласованы с Баженовым. Павел Иванович забрал у меня бумаги неофициально (под расписку), перепечатал их у себя в аппарате Главкома Сухопутных войск уже за учетными номерами Минобороны, а мой оригинал возвратил, сообщив, что дал проекту официальный ход.
Все! Мне теперь оставалось только ждать результатов.
Шло время. Шла своим чередом повседневная работа в ВПК. Звонков от Баженова не было. Я мог только предполагать, какие проблемы с оформлением у него возникали в этой необычной ситуации. Не звонил и Нежлукто. Не было звонков ни из Госплана от Давидовского, ни из аппарата ЦК. Но вот раздался звонок из УД: пришло на рассылку постановление по 6ТД! Официальное постановление Правительства "О мерах по организации серийного производства танковых многотопливных дизельных двигателей 6ТД и танков типа Т-80У с этими двигателями," вышло 2 сентября 1985 года. По сравнению с тем, что мы подготовили в постановлении, не было ни одного изменения. Был в нем пункт "3" следующего содержания: "Обязать Министерство оборонной промышленности представить в IV квартале 1985 года на утверждение конструкторскую документацию на танк Т-80У с двигателем 6ТД, завершить в 1986 году создание дизеля типа 6ТД мощностью 1200 л.с., испытания этого двигателя в танке типа Т-80У и по согласованию с Министерством обороны и Госпланом СССР представить в 1987 году решение о начале серийного производства." Так был закрыт вопрос по ГТД на Харьковском заводе им. Малышева.
После этого вопрос по ГТД возникал в Харькове еще один раз, но это был просто курьезный случай. В июле 1985 года секретарем ЦК был избран Лев Николаевич Зайков. Первоначально ему было поручено курировать вопросы ВПК (до этого он был первым секретарем Ленинградского обкома КПСС, где был мощный "куст" оборонных предприятий). В порядке ознакомления Зайков в конце 1985 года посетил завод им. Малышева. Как было положено в таких случаях - на завод заранее прибыла бригада из Миноборонпрома и представители ГБТУ. Довелось там побывать и мне. Знакомство нового секретаря ЦК с танковыми делами было решено начинать с заводского танкодрома. В это время на заводе имелись два танка. Один - Т-80 с двигателем ГТД-ЮООТ как образец для ОКР, предусмотренных постановлением от 11 июня 1984 года. Второй - опытный образец Т-64А с новым МТО с двигателем 6ТД мощностью 1000 л.с. (такая работа была предусмотрена постановлением от 2 сентября 1985 года). Вот их и было решено продемонстрировать на ходу в равных условиях. Была зима. По редкому стечению обстоятельств в Харькове лежал снег и в день показа было около 10 градусов мороза. Оба танка поставили на исходный рубеж метрах в ста от командного пункта (КП). Они были приведены в боевую готовность номер один (двигатели прогреты, машины готовы к движению в любую минуту, как и полагалось в боевых условиях). Поскольку предстояло показывать танки двух разных главных конструкторов, а главного конструктора Т-80 Н.С. Попова в этот раз в Харькове не было, мы договорились, что комментировать Зайкову ход показа будет начальник ГБТУ генерал-полковник Юрий Михайлович Потапов. После ухода на пенсию А.А. Морозова главным конструктором в Харькове стал Шомин Николай Александрович (генерал-майор, выпускник академии БТВ 1949 года, из "компании" Баженова, Карцева, Бенедиктова), ему предстояло при необходимости давать здесь, на танкодроме, просто технические пояснения.
Но вот на КП прибыл Зайков и сопровождающие его товарищи. Потапов доложил программу показа, сообщил, что все готово, и попросил разрешения дать команду начать движение. Зайков разрешил начинать. Юрий Михайлович подал рукой знак радисту, тот по рации передал условный сигнал на танки. Почти в это же мгновение мы увидели облачка выхлопных газов над обоими танками и до нас донесся гул моторов. Через несколько секунд один танк дрогнул и, набирая скорость, пошел в сторону КП. Как раз перед смотровой террасой для гостей находилось препятствие "горка". Если я не ошибаюсь, высота этой горки была метров 8, скаты (подъем и спуск) имели наклон 30° к горизонту. Вершина горки была остроконечной, там был валик, через который танк перекатывался, когда его центр тяжести переходил со стороны "подъем" на сторону "спуск". Внешне это выглядело несколько страшновато. Когда танк достигал вершины горки, он продолжал движение и его носовая часть почти на полкорпуса поднималась в воздух и повисала над противоположным скатом (это на высоте 8 метров!). А когда центр тяжести танка пересекал линию опоры ходовой части на валик и переходил в носовую часть, нос начинал перевешивать корму, и танк начинал просто падать вперед. Здесь от механика-водителя требовалось ювелирное мастерство владения элементами управления машиной и обостренное чувство равновесия, иначе последствия для танка и экипажа могли быть катастрофическими. Когда первый танк достиг вершины горки и его носовая часть зависла в воздухе, его двигатель вдруг заглох. Все, кто находился внизу, замерли. Но вот двигатель запустился на каких-то необычно малых оборотах. Танк вздрогнул и почти плавно перевалил через валик, благополучно спустился с горки и, резко набирая скорость, стал удаляться от КП.
Мне почему-то подумалось, что если авиаторы назвали фигуру высшего пилотажа - петлю Нестерова - "Мертвая петля", то и у танкистов была своя "Мертвая петля", которая скромно называлась "Горка".
Теперь все внимание присутствующих обратилось на второй танк. Он все еще был на исходном рубеже. Но вот и он тронулся с места. По мере приближения к КП в работе его двигателя все явственней слышались рвистящие звуки. Когда танк проходил мимо КП, Зайков, ни к кому не обращаясь, с улыбкой сказал:
- Да, налицо явное преимущество ГТД: Т-80 уже скрылся
из вида, а этот, с дизелем, только начинает движение.
В ответ улыбнулся Потапов. Он пояснил Зайкову, что скрылся из вида Т-64А с 6ТД, а Т-80 - вот он, в настоящую минуту проходит мимо КП.
Лев Николаевич даже вздрогнул (я стоял рядом, все происходило на моих глазах).
- Как это может быть? - не поверил Зайков - Мне в Ленинграде Николай Сергеевич Попов говорил, что зимой, при отрицательных температурах, дизель уступает ГТД по всем параметрам, особенно по времени запуска! Почему здесь Т-80 так задержался с началом движения?
Юрий Михайлович пояснил, что танку с дизелем, для того чтобы начать движение, надо подождать, пока дизель наберет 3 тысячи оборотов в минуту. На это уходит несколько секунд. Для того чтобы начать движение, танку с ГТД надо подождать, пока силовая турбина наберет 30 тысяч оборотов в минуту. На это уходит гораздо больше времени, чему мы все и были свидетелями здесь на танкодроме.
После этого Зайков в Харькове больше вопроса по ГТД не поднимал.
Можно сказать, что это были текущие дела. Но в 1984-1985 годах уже назрел вопрос о создании нового основного боевого танка. В этот раз впервые в послевоенный период в отечественном танкостроении разработка ТТТ начиналась не с компоновки машины, во время которой давалась оценка возможному максимальному уровню защиты, удельной мощности силовой установки, могуществу вооружения. Разработка ТТТ начиналась с разработки командной системы управления танковыми частями, подразделениями, вплоть до одиночного танка. В танке предусматривалась бортовая ЭВМ. За этим шло все остальное.
Если кому-то покажется странной такая постановка вопроса, давайте еще раз вспомним приказ Сталина № 325 от 16 октября 1942 года, где сказано:
"Командиры рот и батальонов, двигаясь впереди боевых порядков, не имеют возможности следить за танками и управлять боем своих подразделений и превращаются в рядовых командиров танков, а части, не имея управления, теряют ориентировку и блуждают по полю боя, неся напрасные потери"... Это сказано о танках Т-34 и КБ!
Если быть строгими к самим себе, то нам следует признать, что на Т-64, на Т-72 и Т-80 в системе управления танком как оружием в техническом плане с октября 1942 года ничего не изменилось к лучшему, хотя их боевая мощь выросла в несколько раз. Поэтому постановка на первое место вопроса по системе управления была вполне планомерной. Однако в инженерном плане эта проблема оказалась крепким орешком. В 1984-1985 годах нам в ВПК пришлось выпускать несколько решений Комиссии по этому вопросу. 7 февраля 1986 года вышло постановление Правительства "О мерах по созданию нового танка." Это было последнее постановление, в подготовке и оформлении которого я принимал непосредственное участие. Главным конструктором по этой работе постановлением был определен Шомин Николай Александрович - главный конструктор КБ имени Александра Александровича Морозова, головным заводом - Харьковский завод имени Вячеслава Александровича Малышева.В 1936-1937 годах стране нужен был новый танк. Здесь, в Харькове, конструкторская мысль родила будущий Т-34. В 1941-1945 годах весь груз ответственности за производство и за боевую мощь этого танка лежал на плечах В.А. Малышева и А.А. Морозова. Прошло полвека, стране снова стал нужен новый танк. И снова, как тогда в 1941-1945 годах, в Харькове были рядом имена двух выдающихся советских танкостроителей. Одни философы считают такое совпадение случайностью, другие - закономерностью. Жизнь мудрее. Она просто показала нам, что завод имени Малышева и КБ имени Морозова были колыбелью советского танкостроения. В этой колыбели увидели свет и из нее выходили такие мысли и идеи, которые порой определяли не только советское, но оказывали влияние и на мировое танкостроение.

1997-1999 гг. Москва

Автор выражает глубокую признательность Дмитрию Александровичу Рототаеву за содействие в подготовке и за помощь в издании книги.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 10 апр 2013, 23:41

Послесловие

В 1992 году вышла из печати моя монография "Танки (тактика, техника, экономика)". Читателями этой монографии были профессионалы-танкисты и танкостроители. Они сразу почувствовали, что за сухими техническими выкладками кроются реальные жизненные события и факты, которые могут представлять определенный интерес сами по себе. Были и такие, которые прямо заявили, что ждут от меня следующей книги и не сомневаются, что мне это по силам Все это подтолкнуло меня к решению взяться за "воспоминания и размышления". Вся моя трудовая жизнь отдана танкостроению, поэтому я оставил название, данное монографии, - "Танки" При этом я полагал, что при таком названии я смогу рассказать о всех наиболее важных и значимых событиях трудовой деятельности. Поначалу, в I и II частях (УВЗ и ВНИИТМ), так оно и было. Но когда я начал рассказ о ВПК, я понял, что здесь мой первоначальный замысел неосуществим.
Просто перечислять события не имеет смысла, а если описывать что, как и почему происходило, то нужно писать отдельную книгу и не одну, и давать этим книгам свои названия. Такими книгами могли бы быть: "Боевые машины пехоты и десанта" (кстати, созданные в СССР впервые в практике мирового танкостроения), "Отдельные образцы тяжелого инженерного вооружения", "Колесные бронированные машины и специальные шасси". Как видим, все это уже выходило за рамки простого слова "танки". Взвесив сказанное, я решил, что объединять такие большие и серьезные темы в данном повествовании было бы, с моей стороны, просто неразумно. Поэтому, сохранив чисто танковую тематику своих воспоминаний, я в 27-й главе дал как пример отдельные вопросы по тематике УН И В и ЦАВТУ, не исключая возможность вернуться к ним впоследствии.
Но даже ограничив III часть книги только танковой тематикой, я не смог рассказать в ней еще много, о чем мной было задумано изначально. Однако, опуская тот или иной факт, тот или иной случай, я невольно опускал и фамилии людей, которые имели к таким событиям прямое отношение. Так, помимо уже упомянутых ранее, я не могу не назвать заместителей Министра: Воронина Льва Алексеевича, Ларченко Олега Федоровича, Захарова Михаила Александровича; начальников Главтанка: Маресе-ва Михаила Ивановича, Рычкова Александра Михайловича и заместителя начальника Главтанка по опытным работам Анищенко Владимира Алексеевича. В ГБТУ это был председатель НТК Бочков Владимир Семенович Конечно, не одни они обеспечивали развитие советского танкостроения, но каждый из них в силу своих возможностей и своего положения сделал для танкостроения "немножечко" больше, чем остальные.
И еще о самих воспоминаниях. Начиная книгу, уже в I части я писал. "Все воспоминания и мысли о пережитом у любого человека сугубо индивидуальны, и поэтому, когда двое разных людей вспоминают об одном и том же, их воспоминания различаются. Это естественно". Сегодня я снова говорю об этом читателю.
Это МОИ воспоминания, в них нет ничего выдуманного. Это просто мемуары о советском танкостроении, каким оно видится глазами конструктора (я им был, я им и остался - ведь конструктор это не только должность).

Январь 1999 г.

Приложение

Воспоминания о событиях послевоенного танкового двигателестроения

Когда мне предложили написать к истории танкового двигателестроения свои воспоминания о послевоенном периоде, я задумался. О чем писать? Событий с 1945 по 1990 год было так много и разных. В 1991 году была издана первая часть книги Е.А. Зубова "Двигатели танков", охватывающая период с 1920 по 1945 год. Прочел я ее с большим интересом. Понимая, что и вторая часть будет состоять из таких же глав и разделов, я взял книгу и продолжал размышлять. Писать об особенностях конструкции того или другого двигателя не имеет смысла - в книге есть специальный раздел. Писать о специфике создания производственных мощностей - есть специальный раздел. О чем писать? Я закрыл книгу, и тут мое внимание было привлечено к тому, как оформлена обложка книги. На ней кроме соответствующих надписей был изображен знаменитый наш танковый дизель В-2. Невольно возник вопрос, а какой бы двигатель следовало изобразить на обложке второй части книги: В-84, 5ТДФ или ГТД, или все три сразу, или ни одного? Элементарная логика говорит о том, что если страна выпускает однотипные танки, то в них целесообразно ставить двигатели одного типа. Именно это доказало наше танкостроение всему миру в годы войны. Поэтому появление в послевоенные годы на наших однотипных серийных танках трех разных типов двигателей противоречило здравому смыслу. Как могло такое произойти? Видимо, людям надо объяснить причины произошедшего, чтобы избежать подобных серьезных ошибок впредь. Так решился впрос, о чем писать.
В 1962 году я работал начальником бюро вооружения и башни в КБ Уралвагонзавода (УВЗ). В этом КБ была создана легендарная "тридцатьчетверка". К 1962 году значительная часть непосредственных создателей Т-34 вернулась в г. Харьков во главе с А.А. Морозовым, и там были начаты работы по созданию нового танка Т-64 со вновь разрабатываемым специально для этого танка 2-тактным дизелем 5ТДФ. На УВЗ в это время из 12 начальников бюро 8 человек были "старые харьковчане", принимавшие участие в работах по Т-34. В КБ строго соблюдался порядок, заведенный А.А. Морозовым. Одним из требований этого порядка было: при решении любых новых вопросов разрабатывать несколько вариантов и выбирать после обсуждения оптимальный. Видимо, поэтому в конце января 1962 года главный конструктор Л.Н. Карцев вечером после работы собрал начальников бюро и основных ведущих конструкторов и в полуофициальной обстановке "Красного уголка" провел подобие научно-технического совета. Вопрос был один: каким должен быть новый танк Уралвагонзавода?
Обсуждение началось с силовой установки как определяющей лицо танка. Естественно, что как альтернативный вариант рассматривался Т-64. Первое слово взял Арон Яковлевич Митник - "старый харьковчанин", начальник бюро установки двигателя. За 9 лет моей работы на УВЗ я ни разу не видел этого человека опаздывающим или спешащим куда-либо. Такой же спокойной, размеренной и обоснованной была в данном случае и его речь, которую я запомнил надолго. Смысл его речи был в следующем.
Теоретически, с конструкторской точки зрения, схему силовой установки танка Т-64 можно было признать идеальной: плоский, полностью учитывающий все требования конкретной танковой компоновки, относительно малогабаритный 2-тактный дизель с 2-сторонним отбором мощности (прямо на бортовые коробки перемены передач - КПП); одноступенчатая циклонная (практически необслуживаемая) система очистки воздуха, жидкостная эжекционная система охлаждения - все это при плотной компоновке позволяло получить моторно-трансмиссионное отделение (МТО), по габаритам примерно в 1,5 раза меньшее аналогичного МТО с 4-тактным двигателем типа В-2, а весь выигрыш в весе использовать для усиления броневой защиты, что и было осуществлено на Т-64. Схема горячо поддерживалась головными институтами отрасли ВНИИТрасмаш и НИИ Двигателей. Но! Дальше шли "но" Арона Яковлевича Главное "но" было по двигателю
2-тактный двигатель более теплонапряжен по сравнению с 4-тактным, следовательно, он потребует больше затрат времени и материальных средств на создание и доводку, в его конструкции неизбежно увеличение доли высоколегированных материалов и, как следствие, значительное усложнение технологии и увеличение трудоемкости в серийном производстве и при войсковом ремонте;
дизель 5ТДФ создается как чисто танковый двигатель, в его конструкции не предусматривается возможность создания народнохозяйственных модификаций, а также сложность и дороговизна, о которых сказано выше, делают 5ТДФ неперспективным для народного хозяйства, следовательно, мощности серийного производства такого двигателя будут создаваться только на выпуск танков в мирное время, а в мобпериод на танки придется наряду с 5ТДФ ставить другой двигатель, который в мирное время производится как для военной техники, так и для народного хозяйства; таким двигателем является дизель типа В-2.
На основании этого анализа А.Я. Митник сделал заключение, основной смысл которого, отбрасывая технические нюансы, сводился к следующему: если на новый тагильский танк ставить 5ТДФ, то выпуск танков на УВЗ будет обеспечен этим двигателем только в мирное время, на мобпериод заводу придется перестраивать производство и переходить на выпуск аналогичной по боевым характеристикам модели танка, но с двигателем типа В-2, поэтому новый тагильский танк надо сразу делать с дизелем типа В-2!
Предложение А.Я. Митника для многих, в том числе и для меня, было неожиданным. Но после серьезного, всестороннего и принципиального обсуждения мы все с ним согласились. При этом необходимо подчеркнуть, что, принимая это и другие технические решения по облику нового танка, мы исходили из следующего: танк является массовым, но сложным и дорогим видом оружия, поэтому из нескольких однотипных конструкторских решений предпочтение отдавалось тому, которое требовало меньших трудозатрат в серийном производстве и было проще и надежнее в эксплуатации.
Определенная по таким принципам конструктивная схема нового танка получалась на 3-4 тонны тяжелее Т-64, следовательно, для сохранения высоких динамических качеств танка (удельная мощность около 20 л.с./т) новый дизель типа В-2 должен был иметь мощность не 700 л.с., как у 5ТДФ, а 780 л.с. Стоявший в то время на серийном танке Т-62 безнаддувный вариант дизеля типа В-2 имел мощность 580 л.с.
Обдумав этот вопрос, А.Я. Митник доложил совещанию что опыт работы И.Я. Трашутина (главный конструктор Челябинского тракторного завода по дизелям типа В-2) дает все основания ожидать за счет применения турбонаддува получение 780 л.с. практически в габаритах и массе серийного двигателя. После этого вопрос по двигателю на совещании был решен окончательно в пользу В-2.
За всю свою жизнь я не припоминаю больше такого делового и продуктивного научно-технического совещания.
Практически через 10 лет, а точнее, 7 августа 1973, когда постановлением Совета Министров быт принят на вооружение новый танк УВЗ Т-72 с двигателем В-45, все технические решения по танку и двигателю полностью соответствовали тому, что было принято на этом полуофициальном совещании.
По сравнению с Т-64А силовая установка и динамические качества Т-72 характеризовались следующими данным

Если к этим данным добавить, что в 1976 году на 8-м году серийного производства Т-64А стоил 151,9 тыс. рублей, (для серийного производства Т-64 и двигателя 5ТДФ это был 10-й год серийного производства - Т-64 был принят на вооружение 30 декабря 1966 года), а на 3-й год серийного производства танк Т-72 с двигателем В-46 стоил всего 169,5 тыс. рублей (кстати, на 3-й год своего серийного производства танк Т-64 в 1968 году стоил 210,0 тыс. рублей), то можно сказать, что прогнозные оценки
Сухие грунтовые дороги
Оценка конструкции шасси с помощью показателей технического уровня ВГМ (Методика ВНИИТрансмаш)
Двигатель имел марку В-46 с наддувом от ПЦН А.Я. Митника (да и всех конструкторов УВЗ) жизнь через 10 лет подтвердила на 100%!
Почему я так основательно остановился на этих событиях?
Дело в том, что в результате в практике мирового танкостроения впервые появилась страна, в которой в мирное время выпускались две модификации танка практически с одинаковыми характеристиками, но с разными силовыми установками.
Полностью подтвердился прогноз А.Я. Митника и о неперспективности 5ТДФ для ассимиляции в народном хозяйстве.
Леонид Леонидович Голинец - главный конструктор 5ТДФ - утверждал, что, как на базе любого другого двигателя, на базе 5ТДФ может быть без труда создано семейство многоцелевых 2-тактных дизелей. Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР в июне 1970 года была задана ОКР по созданию семейства 2-тактных дизелей на базе 5ТДФ. В самом начале этой ОКР при попытке создать 3-цилиндровый двигатель мощностью 400-500 л.с. для машин класса БМП работа была прекращена. Опытный образец оказался неработоспособным.
Позднее была задана ОКР по форсированию 5ТДФ до 750 л.с.(чтобы хоть как-то подтянуться к В-46 мощностью 780 л.с.). Эта работа закончилась также безрезультатно.
Дальше произошел вообще курьез.
Харьковский завод после войны осуществлял производство танков Т-54 и артиллерийских тяжелых тягачей АТТ на узлах этого танка. Когда в 1966 году завод перешел на выпуск Т-64, никто не сомневался, что через 4-5 лет завод создаст новый тяжелый тягач на базе Т-64 с 5ТДФ и перейдет на его выпуск. Соответствующая ОКР была задана, изготовлены опытные образцы, но испытания, в части, касающейся двигателя, закончились полной неудачей. Комиссия пришла к заключению, что 5ТДФ для машины такого класса непригоден: не обеспечены отбор мощности и длительная работа в режиме малой мощности (на землеройных работах и при работе тяговой лебедкой). Выход был один - срочно ставить на этот тягач двигатель В-45 и узлы и агрегаты силовой установки Т-72. Что и было сделано. В результате новый тягач на базе Т-64 был принят на вооружение через 10 лет после Т-64 - только в 1976 году - и с двигателем В-45.
Высокому руководству, для того чтобы скрыть истинные технические причины такого странного, на первый взгляд, решения, была представлена технико-экономическая версия: нецелесообразно на многоцелевую военную технику ставить дорогой, специальный танковый двигатель (в серийном производстве 5ТДФ все годы был в 1,5 раза дороже В-45).
И еще один факт. В 1968 году по заданию Госплана СССР проектными институтами были проведены проработки создания мощностей по выпуску дизелей 5ТДФ и В-45. Результаты оказались следующими: для выпуска 5ТДФ в количестве 7 тысяч в год в мирное время и 24 тысячи в мобилизационный период требовалось 119,4 млн. руб. общих затрат и на 52,5 млн. руб. строительно-монтажных работ, а для выпуска В-45 в количестве 12 тысяч в мирное время и 30 тысяч в мобилизационный период соот-вественно 53,5 млн. руб. и на 26 млн. руб. строительно-монтажных работ.
Если теперь проанализировать все приведенные факты и глянуть на них с государственной точки зрения, то с горечью придется констатировать, что создание и постановка на производство 2-тактного дизеля 5ТДФ было первой очень серьезной ошибкой в послевоенном отечественном танковом двигателе-строении.
Дело в том, что в 1941-1945 годах перед конструктором стояли две равноценные задачи: повышать боевую эффективность танка и снижать трудоемкость его изготовления. И то и другое конструктор делал в тесном взаимодействии с технологом. О высоких боевых качествах наших танков военной поры знает весь мир, а что касается трудоемкости, то к началу 1945 года трудоемкость изготовления Т-34 по сравнению с предвоенным уровнем была снижена в 2,4 раза, тяжелого танка - в 2,3 раза, дизеля - в 2,5 раза. Но после 1945 года для конструктора вопрос повышения боевых характеристик танка остался задачей номер один, а вот вопрос трудоемкости стал постепенно терять свою остроту, хотя в условиях мирного времени и страшной послевоенной разрухи народного хозяйства для государства именно вопрос экономики стал задачей номер один. И то, что конструкторы ослабили внимание к экономике, было серьезной ошибкой. Признаваться в этом участники событий тех лет, как правило, не любят, но с удовольствием вину за разного рода просчеты перекладывают на "высокое" руководство, в частности на Дмитрия Федоровича Устинова. При его жизни такое говорилось в кулуарах и полушепотом, сейчас везде и в полный голос, но правдой от этого сказанное не становится, а остается, как и раньше, попыткой "переложить вину с больной головы на здоровую".
Пути формирования ошибочных технических концепций очень четко проявились и в истории создания и постановки на производство отечественного танкового газотурбинного двигателя (ГТД).
История эта началась после триумфального появления ГТД в военной, а затем и в гражданской авиации. Танковые конструкторы и танкисты-заказчики с пристальным вниманием следили за рождением нового авиационного двигателя. Как только появились вертолетные ГТД, начались работы по установке их на танки. Всеобщая уверенность в успехе этой работы была такова, что экспериментальные работы были начаты сразу в двух КБ: у Ж.Я. Котина в Ленинграде и у Л.Н. Карцева в Тагиле. Работы финансировались по прямым договорам с Управлением начальника танковых войск - УНТВ; в то время начальником танковых войск был маршал бронетанковых войск П.П. Полубояров. В Министерстве обороны существовал порядок, согласно которому министерство оплачивало только затраты на ОКР, затраты на НИР оплачивались из госбюджета министерствами оборонных отраслей промышленности. В Минобороны списание затрат производилось после завершения ОКР и принятия образца на вооружение или снабжение армии.
Экспериментальные работы по установке вертолетных ГТД в танки продолжались более 5 лет. В 1965 году Центральное финансовое управление (ЦФУ) Минобороны (генерал-полковник интендантской службы В.Н. Дутов) производило проверку родов войск на предмет правильности расходования средств на создание новых образцов вооружения и военной техники. УНТВ оправдать свои миллионные расходы на установку ГТД в танках было нечем, все результаты, с точки зрения ОКР, были отрицательными. Испытания показали, что для танка нужно создавать специальный ГТД, который может работать при частой и быстрой смене режимов, сможет создавать тормозной момент двигателем, не будет слишком чувствительным к запыленному воздуху и другое.
Испытания показали также, что установка в танк ГТД не дает существенных улучшений боевых и эксплуатационных характеристик гусеничной боевой машине. Но самым главным был принципиальный недостаток ГТД, который был известен и до испытаний - большой расход топлива. Испытания подтвердили, что, если поставить рядом два одинаковых танка - один с дизелем, а другой с ГТД - и поставить перед ними одинаковые боевые задачи, то для танка с ГТД потребуется добыть из-под земли вдвое больше сырой нефти, изготовить из нее вдвое больше моторного топлива и привезти его в район боевых действий в вдвое больших количествах, чем для танка с дизелем.
По существу УНТВ финансировало не ОКР, а НИР. При рассмотрении на заседании Коллегии Минобороны результатов проверки В.Н.Дутов доложил о работах УНТВ по ГТД. Как и следовало ожидать, приказом по итогам заседания Коллегии П.П.Полубоярову за финансирование НИР был объявлен выговор, который послужил для УНТВ основанием к прекращению работ, а ЦФУ - основанием к списанию затрат.
Если бы на данном этапе танкисты и танкостроители проанализировали уже полученные результаты с точки зрения "тактики-техники-экономики", то вывод должен был быть однозначным: на ближайшие два десятилетия применять ГТД в танке нецелесообразно. Именно так в это время или несколько позже поступили в ФРГ, Англии, Франции и Японии. Все четыре страны отклонили концепцию ГТД для своих перспективных танков, отдав предпочтение дизелю. Учитывая, что США работают над ГТД, в Англии этот вопрос рассматривался даже на уровне парламента. Япония приняла решение последней, в 1978 году утвердив ТТТ для своего основного боевого танка. В соответствии с этими ТТТ двигатель танка должен был быть дешевым, экономичным и удобным для технического обслуживания, должен иметь малые габариты и вес. Японские исследования показали, что газотурбинные и роторные двигатели являются неприемлемыми по причине высокой стоимости и несовершенства конструкции. Японцы начали разработку 8-10-цилиндрового дизеля жидкостного охлаждения мощностью 960-1200 л.с.
В США пошли иным путем: вместо инженерной технико-экономической оценки возможностей ГТД в танке в США пошли по пути коммерциализации технической конкуренции. Для нового танка МВТ-70 на конкурсной основе Пентагон заказал два варианта силового отделения: один - с дизелем с переменной степенью сжатия мощностью 1500 л.с. фирмы "Континенталь"; второй - с ГТД тоже мощностью 1500 л.с. (АСТ-1500) фирмы "Лайкоминг". Предвидя крупные барыши в случае победы на конкурсе, фирма "Лайкоминг" объявила, что создаст танковый ГТД с удельным расходом топлива 172 г/л.с.час. (что теоретически нереально). Для того чтобы это было официально принято, фирме, видимо, удалось очень серьезно персонально заинтересовать должностных лиц, отвечающих за танкостроение в Пентагоне и соответствующих комиссиях Конгресса США. Кстати, несколько позже в США появился официальный документ, который запрещал должностным лицам Пентагона встречи с представителями фирм-подрядчиков в ресторанах и вообще в любых злачных местах, а также прием от этих представителей презентов в любой форме. Уличенный в нарушении этого циркуляра подлежал увольнению со службы.
Почему я заговорил здесь о вроде бы далеких от техники вопросах?
Дело в том, что конкурс выиграла фирма "Лайкоминг". Пентагон принял новый танкт М-1 ("Абраме") с ГТД, отвергнув дизель. Официально в пользу ГТД была высокая габаритная мощность и показанный в ходе испытаний больший ресурс работы, вопрос расхода топлива особо не выделялся. Правда, когда через несколько лет танк М-1 с ГТД появился в Европе и возник вопрос унификации основных систем и агрегатов, в том числе силовых установок для танков НАТО, Англия и ФРГ поставили вопрос о проведении совместных сравнительных испытаний серийных образцов танков М-1 (США) и Л-2 ("Леопард-2", ФРГ). С технической точки зрения, для сравнительных испытаний силовых установок машины были выбраны абсолютно корректно: на обеих стояли двигатели мощностью по 1500 л.с., только на одной был ГТД, а на другой - 4-тактный дизель. Испытания были проведены в США. Результаты испытания показали, что танки имеют практически одинаковые боевые характеристики, а вот что касается эксплуатационных характеристик, то здесь в официальных документах ясности не было. Единственно, в немецкой печати промелькнула коротенькая информация о том, что в ходе сравнительных испытаний имели место неполадки ГТД и абсолютный путевой расход топлива у М-1 был в 1,6-1,8 раза выше, чем у Л-2. После этого я больше не видел сообщений, в которых бы американцы пытались рекламировать преимущества АСТ-1500 перед дизелем. Появилась другая информация: на перспективу Пентагон наряду с ГТД задал работы и по дизелю. И еще один факт. В 1987 году под контролем "Управления испытаний и оценок" Пентагона были проведены войсковые испытания М1А1. В подготовленном в начале 1989 года докладе Правительству США указанное Управление отмечало, что в танке и его силовой установке выявлен ряд дефектов и неисправностей и что пока не решены некоторые проблемы, в том числе по силовому блоку . Здесь обращает на себя внимание, что по силовому блоку речь идет не только об отдельных неисправностях и недостатках, но и о том, что на двадцатом году серийного производства еще не решены проблемы по силовому блоку с ГТД.
Все это дает основания утверждать, что в США был принят к установке в танк ГТД не потому, что по своим техническим данным он оказался для танка лучше дизеля, а потому, что фирма "Лайкоминг" сумела лучше воспользоваться законами коммерческого предпринимательства, нежели ее конкурент фирма "Континенталь". Сегодня по собственному опыту мы знаем, что там, где вступают в силу законы коммерческого предпринимательства, слова "интересы государства" практически утрачивают свой смысл.
Теперь вернемся к событиям в отечественном танковом двигателестроении 1966-1968 годов. Нам их легче будет понять на фоне того, что происходило за рубежом.
При решении вопросов создания нового танкового двигателя одним из основных, если не главным, является отношение к этому двигателю главного конструктора танка и заказчика танка.
А.А.Морозов внимательно следил за работами по ГТД у нас и за рубежом. В те годы у него было твердое мнение, что устанавливать ГТД в танк рано, надо подождать лет 10-15. А пока он сделал ставку на 2-тактный дизель и отдавал танку Т-64 с этим двигателем все свое внимание и силы.


Л.Н.Карцев не только следил за ГТД, но и активно вел экспериментальные работы по установке в танк вертолетных ГТД В.А.Глушенкова (Омское КБ), но относился к этим работам трезво, и, как я уже говорил выше, основную работу по танку УВЗ вел с 4-тактным дизелем.
Ж.Я.Котин активно работал по установке в танк вертолетных ГТД С.П.Изотова (Ленинградское КБ). Поскольку по решению Н.С.Хрущева были прекращены все ОКР по тяжелым видам классического оружия, включая тяжелые танки, то прекращение финансирования работ и по ГТД ставило КБ Котина в особо сложное положение. Возможно, последнее обстоятельство и заставляло Жозэфа Яковлевича занимать активную позицию в вопросе установки ГТД в танк.
Институты отрасли ВНИИТрансмаш и НИ ИД, полностью пренебрегая вопросами экономики, более чем активно поддерживали техническую идею установки ГТД в танк.
УНТВ Минобороны СССР было категорически против. По форме - предварительно надо провести НИР для подтверждения возможности создания наземного транспортного варианта ГТД, это дело Миноборонпрома или Минавиапрома. По существу, двигатель, который в 1,5-2 раза увеличивает путевые расходы топлива, УНТВ не нужен.
В этой ситуации КБ Котина, ВНИИТМ и НИИД в плане продолжения ОКР по ГТД могли рассчитывать только на помощь Д.Ф.Устинова, который в это время уже был кандидатом в члены Политбюро и занимал пост секретаря ЦК КПСС, отвечающего за оборонную промышленность и оснащение Советской Армии новыми образцами вооружения и военной техники. Поскольку Д.Ф.Устинов ведал, в том числе, и вопросами турбостроения в авиации и в военно-морском флоте (а здесь в обоих случаях ГТД дал положительный эффект), убедить его в необходимости таких работ для бронетанковой техники не составляло особого труда. Масла в огонь подливала информация из США по АСТ-1500 с обещанным удельным расходом топлива 172 г/л.с.час, на которую постоянно ссылались при докладах высокому руководству наши танковые поклонники ГТД.
Дмитрий Федорович принял решение проводить ОКР по созданию специального танкового ГТД и установке его в наш основной танк того времени Т-64.
Перефразируя известное выражение, можно было сказать' идея, которая овладела Д.Ф.Устиновым, становилась материальной силой. ВПК было поручено совместно с Миноборон-промом, Минавиапромом и Минобороны (Сухопутными войсками) подготовить и внести в ЦК КПСС проект постановления о проведении соответствующих ОКР.
В сентябре 1967 года меня перевели из ВНИИТМ на работу в ВПК и поручили заняться именно подготовкой проекта постановления по ГТД. С вопросами 2- и 4-тактных танковых дизелей я был знаком в достаточной степени, а вот вопросы ГТД для меня были новыми. В какой-то степени вопросы ГТД в то время были новыми для всех танкистов (и военных, и гражданских), и поэтому на первых порах все технические проблемы решались на основе рекомендаций ВНИИТМ и НИИД.
Официальные предложения институтов сводились к следующему:
Высокая габаритная мощность ГТД позволяет в объемах МТО Т-64 создать силовое отделение на 1000 л.с Следовательно, двигатель следует проектировать сразу на 1000 л.с., что обеспечит танку широкие перспективы для последующего повышения боевых характеристик (защиты в частности).
Поскольку коэффициент приспособляемости у ГТД 1,7-1,8, а у дизеля 1,15-1,2, ГТД практически не нужна КПП. Водитель будет задавать скорость движения педалью подачи топлива. Таким образом, резко снижается трудоемкость изготовления трансмиссии. В крайнем случае, если будут очень большие расходы топлива в связи с работой двигателя на частичных характеристиках, можно будет сделать простейшую 2-скоростную КПП.
Не нужна система охлаждения.
На порядок упрощается система смазки
Не нужна система холодного запуска (котел подогрева).
Несколько увеличиваются воздушные и топливные системы.
Так в общих чертах выглядела схема доказательств обоих НИИ.
Через несколько месяцев после начала ОКР жизнь внесла в нее свои весьма существенные поправки.
Кроме технических, имелись еще крупные вопросы, без которых нельзя было даже начинать писать текст проекта постановления.
Первый вопрос. Кто будет головным по танковому ГТД? В танковом двигателестроении к этому времени в стадии создания имелось одно КБ по ГТД на ЧТЗ (гл. конструктор В.Б.Михайлов), которое после ликвидации совнархозов оказалось в системе Минсельхозмаша. КБ к решению такой задачи не было готово, да и в Минсельхозмаше своих проблем было больше чем достаточно, поэтому ни в ВПК, ни в ЦК вопрос о ЧТЗ не рассматривался.
В системе Миноборонпрома было одно КБ по танковому ди-зелестроению на Харьковском заводе. Оно занималось только двигателем 5ТДФ, работы по которому, как я уже сказал выше, шли очень тяжело. Поручить этому КБ в то время работы по ГТД значило провалить работы по 5ТДФ, а следовательно, и танку Т-64.
Оставались КБ по вертолетным ГТД Минавиапрома. И хотя они участвовали ранее в работах с танкистами, но одно дело -поставить несколько штук серийных двигателей для ОКР и затем следить, ни за что не отвечая, что с ними сделают танкисты; другое дело - выполнять задания Правительства по созданию танковых ГТД и отвечать за работу этих ГТД в танке. Минавиапром обсуждать создание танкового ГТД отказался. У него было достаточно заданий по авиационным ГТД. Д.Ф.Устинов дважды имел разговор эту тему с Министром авиационной промышленности Петром Васильевичем Дементьевым. Оба раза Министр согласия не дал. Дмитрий Федорович обсудил ситуацию в узком кругу (ЦК и ВПК). Было очевидно, что создать за 3-5 лет танковый ГТД без помощи Минавиапрома нереально. П.В.Дементьева вновь пригласили в ЦК КПСС и Дмитрий Федорович попросил, именно попросил его помочь. Петр Васильевич отказать в этой просьбе Д.Ф.Устинову не смог.
Первый вопрос был решен.
Минавиапром поручил эту работу КБ Ленинградского завода им. Климова (главный конструктор Сергей Петрович Изотов).
Второй вопрос. Как быть с увеличением расхода топлива? С.П. Изотов провел расчеты и принимал к разработке ГТД мощностью 1000 л.с. с удельным расходом топлива 240 г/л.с.час.
Сергей Петрович не обсуждал информацию из США о 172 г/л.с.час.
НИИД объяснял ситуацию довольно просто: в США применяются более качественные жаропрочные материалы и, очевидно, в конструкции ГТД применяется теплообменник. Достаточно нам провести серьезную НИР, и через 3-4 года мы сможем получить у ГТД такой же удельный расход топлива, как у дизеля.
Жесткая позиция УНТВ по расходу топлива была серьезно поколеблена информацией из США. Военные согласились на проведении ОКР на 240 г/л.с.час и НИР на 180-200 г/л.с.час.
Так был решен второй вопрос.
Третий вопрос. Каков будет порядок оплаты?
В УНТВ хорошо понимали, что в работах по ГТД будет много подводных камней, которые осложнят возможность оформления платежных этапов работ. Учитывая сказанное, а также опыт предыдущих работ по ГТД, УНТВ категорически отказалось финансировать любые работы по ГТД и силовой установке, согласившись практически оплачивать только стоимость серийных танков Т-64, используемых в этих работах.
П.В.Дементьев, прекрасно зная, каких материальных затрат потребуют работы по созданию ГТД и мощностей для его серийного производства, также категорически отказался финансировать работы за счет средств, выделяемых Минавиапрому на авиационную технику.
Таким образом, все работы по танковому ГТД в Минавиа-проме, а также собственные ОКР по силовой установке с ГТД, в порядке исключения из установленных правил, Миноборонпром был вынужден финансировать из выделяемых ему бюджетных ассигнований.
И еще один вопрос, четвертый. Формально ранее он не поднимался, но в проекте постановления его обойти было нельзя.
Кто будет главным конструктором по работе в целом? В итоге ведь был нужен не двигатель, каким бы хорошим он ни был, а танк с более высокими характеристиками. По идее так должно было быть.
Напомню, что новый танк Т-64 был принят на вооружение Советской Армии в декабре 1966 года, так что в конце 1967 года - первой половине 1968 года, когда шла подготовка проекта постановления по ГТД, вопрос о создании нового танка не возникал, да и не мог возникать. Речь шла о создании силовой установки с ГТД для танка Т-64. Главным конструктором Т-64 был А.А.Морозов, следовательно, ему надлежало возглавить и эту работу. Однако, как я уже говорил, Александр Александрович не имел желания заниматься ГТД. Он считал, что если технически возможно создание силовой установки с 1000-сильным ГТД в объемах МТО серийного танка Т-64, то эту работу вполне может делать любое танковое КБ самостоятельно, получая серийные танки Т-64 от УНТВ или в счет его фондов. В этом случае участие Харьковского завода в работах формально не требуется.
В результате головным было определено КБ Ленинградского Кировского завода (главный конструктор Котин).
Было еще несколько вопросов между Миноборонпромом и Минсельхозмашем, которые были решены при встрече министров С.А.Зверева и И.Ф.Синицина.
Постановление Правительства о проведении ОКР вышло в апреле 1968 года, а в июле 1976 года танк с ГТД был принят на вооружение Советской Армии под индексом Т-80. Почему вместо модификации Т-64 с ГТД был принят танк с новым индексом -это тема для отдельного самостоятельного повествования.
Поскольку в данном случае мы рассматриваем вопросы танкового двигателестроения, то необходимо констатировать, что в июле 1976 года наша страна стала первым и единственным в мировом танкостроении производителем сразу трех разновидностей серийного боевого танка с тремя разными типами двигателей: 4- и 2-тактным дизелями и ГТД. Так была совершена вторая серьезная ошибка в отечественном послевоенном танкостроении. С точки зрения техники, мы можем законно гордиться тем, что мы единственные в мире, кто создал образцы и организовал серийное производство сразу трех разновидностей танковых двигателей, каждая из которых была на уровне лучших зарубежных аналогов, а по ряду параметров и превосходила их. Но ни одна другая страна не могла себе позволить такую роскошь в буквальном смысле этого слова, поскольку там, где лучше, где хуже, но считали государственные деньги. Мы, к сожалению, этого не делали.
Если сравнить силовые установки и динамические качества Т-72 и Т-80,то мы увидим следующее.

А если к этому добавить, что на 1 января 1989 года в серийном производстве В-84 стоил 14 тыс. руб., а ГТД -104 тыс. руб., то мы должны констатировать, что, установив в танк двигатель, который в 7,5 раза дороже дизеля, мы улучшили коэффициент подвижности танка всего на 0,04.
Надо признать, что ФРГ, Англия, Франция и Япония поступили более правильно, признав неперспективным ГТД для своего танкостроения на 70-80 годы. Здесь следует сказать, что при правильном и объективном докладе Д.Ф.Устинову вопроса о ГТД, его решение, безусловно, было бы иным - в пользу дизеля. Что, кстати, и произошло много позже (в 1981 году) при докладе ему Львом Алексеевичем Ворониным - зампредом Госплана СССР - вопроса о мобмощностях по танкам.
И.Я.Трашутин не один раз говорил, что если хотя бы 1/10 тех средств, которые шли на отработку и производство 5ТДФ или ГТД, выделили бы на 4-тактный дизель, то 1000-сильный такой дизель давно стоял бы в серийном танке на всех танковых заводах страны. Но, как видим, такого не произошло.
Справедливости ради следует отметить, что в 70-х годах мощности по серийному производству танковых двигателей на ЧТЗ были практически обновлены. Многое для этого было сделано начальником отдела Госплана СССР П.И.Калинушкиным. и начальником подотдела Э.М.Давидовским. К сожалению, это делалось для сохранения производства, а не для развития 4-тактного дизелестроения.
Заканчивая тему послевоенного отечественного танкового двигателестроения, хочу особо отметить следующие обстоятельства. За рубежом принципиальные вопросы развития двигателестроения решались на основе оценки трех главных групп показателей: тактика, техника, экономика; у нас двух: тактика и техника. Экономику заменял лозунг: "На оборону денег не жалеть!". Что и сослужило нам недобрую службу. Но при этом, с точки зрения техники, все три наших двигателя представляли изделия мирового уровня. Правда, надо признать, что наиболее сложные технические и технологические проблемы выпали на долю создателей ГТД, и с этими задачами они справились достойно. К сожалению, двое из них отдали за это свои жизни. На "боевом посту" оборвалась жизнь Сергея Петровича Изотова - главного конструктора ГТД - и Петра Андреевича Григорьева - директора Калужского моторного завода Минавиапрома, на котором были созданы мощности и организовано серийное производство ГТД-1000Т. Двигателестроители Министерства авиационной промышленности с честью выполнили свою задачу, и нет ни малейшей их вины в том, что по критериям "тактика-техника-экономика" танк с ГТД в 70-90-х годах XX столетия не смог выиграть конкуренции с дизельным танком.

Январь 1993 года.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 11 апр 2013, 03:09

Несколько слов от себя, Евгения Митькова.

В этой части темы я закончил выкладку трех частей книги Юрия Петровича Костенко "ТАНКИ. Воспоминания и размышления".
Книга это - не первая его работа. Первой в 1992-м году свет увидела монография "Танки (тактика, техника, экономика)". Но я позволил себе отступить от хронологического порядка по нескольким причинам.

1. Я всегда говорил, что "Воюет не техника, воюют - люди".
И создают технику - тоже люди. Со всеми своими человечьими качествам - достоинствами, недостатками, тревогами и заботами - всем тем, что и озвучено Экзюпери в краткой фразе - "Планета Людей".
Техника - это продолжение человека, его одушевленная и материализованная производная - со всеми вытекающими. Техника - она ЖИВАЯ.
И именно потому я и счел необходимым вывести на первый план именно "человечью составляющую" Юрия Петровича, сделать фоном - а техническую - "главным действующим лицом" на этом фоне.

2. В свете наших разговоров и споров на форуме об "Армате", о роли и ценности отечественной школы танкостроения, и других бронетанковых тем, мнения и воспоминания Ю.Л.Костенко как нельзя более ценны.
При внимательном их прочтении в них находятся ответы на большинство вопросов, которые мы с вами, друзья мои, поднимали и поднимаем. И о "семьдесятдвойке", и о "восьмидесятке", и о приоритетах ГТУ и ДВС - много о чем.
И к горечи моей, почти полное отсутствие в сети полнотекстовых версий работ Костенко, и мизерные тиражи этих работ в бумаге ( я ведь не даром выделил один из тиражей - 500 ( пятьсот) экземпляров! - и нежелание многих современных "ведущих танковых экспертов", видевших танк только по телевизору или на мониторе знакомиться с подобными материалами - и вызывает сейчас ту лавину "западнопоклонничесва", восхищения "абрамсами" и прочими "леклерками", которая не только уничижает нас, как нацию, но и подрывает обороноспособность страны.

А иначе, как намеренным подрывом обороноспособности закупки "ивек", "кентавров" и прочего непригодного для нас барахла с принятием его в производство и постановки на вооружение - я назвать не могу.

В качестве небольшого комментрария к "Воспоминаниям" Юрия Петровича Костенко я хочу привести несколько слов его тёзки, коллеги, соратника и близкого друга - Юрия Михайловича Мироненко, которому и обязана появлением у нас эта тема.

Вот его слова: ( Текст я оставил без изменений и вырывок, великолепнейшее чувство юмора Юрия Михайловича и его ( порой горький) сарказм - того стоят)


Начну с конца. Представьте, что 64-ка Морозова победила бы, и все наши российские танковые заводы были бы перекроены под неё с движком 5ТД , морозовской ходовой и... табу - 38 тонн!
(" Когда однажды маршал П.П. Полубояров предложил ему увеличить вес Т-64А на одну тонну, обычно сдержанный Александр Александрович в данном случае ответил резко: " Я не умею делать тяжелые танки!")
У харьковчан не было бы тогда соперников в виде Трашутина, Венедиктова и Попова, заставивших Харьков избавиться от Голинца и сделать 6ТД, подкатить под себя ленинградскую ходовую с Т-80, забыть про идею фикс - 38 т и приползти к 48.
Что было бы сейчас? Украина - самостийная. "Москали" - хуже татарского ига. Вся сегодняшняя Россия завалена ржавыми 64-ками.. У нас уничтожены все танковые КБ, осталась только небольшая контора в Тагиле для сопровождения серийного производства жовто-блакитных танков. Археологи совместно с историками ведут раскопки в Омске и Питере. А в Волгограде на месте снесённой статуи "Родина- Мать" установлена статуя "Дочь Кучеренки" с высоко поднятой книгой
" Николай Кучеренко. Пятьдесят лет в битве...". Украина хозяин документации. Всё прикрыто патентами.
Тема для научно-фантастического романа и фильма ужасов...

Вот так! Посему пора создать памятник тем, кто спас сегодняшнюю Россию от жовто-блакитной зависимости и мы имеем хотя бы Т-90...


Ниже, с завтрашних суток я начну выкладку монографии Ю.П.Костенко "Танки (тактика, техника, экономика)", которую также переслал мне Юрий Михайлович без лакун и купюр, в том виде, в котором она написана автором.

С уважением, Е.Митьков.


(Продолжение - следует)
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 11 апр 2013, 10:59

Ю. П. Костенко

ТАНКИ
(тактика, техника, экономика)


НТЦ «Информтехника» Москва, 1992
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

УДК 623.438.3.004
Ю. П. Костенко. Танки (тактика, техника, экономика).—М.: НТЦ
«Информтехника», 1992, 68 с.
В книге рассмотрен ряд вопросов, связанных с эксплуатацией броне-
танковой техники в боевой обстановке и в условиях радиационного за-
ражения местности, с влиянием на боевую эффективность танка психо-
физиологических и физических возможностей экипажа, производством
вооружения и экономикой страны и совершенствованием оценок образ-
цов.
Книга предназначена для инженеров и конструкторов, создающих
бронетанковую технику, офицерского состава Сухопутных войск, слуша-
телей и курсантов военных учебных заведений и для лиц, интересую-
щихся особенностями развития и применения этого вида вооружения.
© Научно-технический центр «Информтехника», 1992

========================================================================================

ВВЕДЕНИЕ

Можно утверждать, что XX век открыл новый вид боевой техники в
Сухопутных войсках — бронетанковое вооружение, феномен которого
легче всего понять на фоне явлений, сыгравших роль первопричины в
зарождении этого вида вооружения и оказавших существенное влияние
на его дальнейшее развитие, — двух мировых войн, создания и приме-
нения оружия массового поражения.
К середине первой мировой войны насыщение вооруженных сил
воюющих сторон пулеметами, скорострельной артиллерией и совер-
шенствование фортификационного искусства завели военную науку и
практику фактически в тупик: попытки атаковать пехотой или кавалерией
линию обороны противника, с разумно расположенными огневыми точ-
ками, приводили к колоссальным по тем временам потерям в живой си-
ле атакующих. Если эти попытки и давали какой-либо положительный
тактический результат, то с точки зрения потерь живой силы граничили
с самоубийством для наступающего. Военные действия приобрели по-
зиционный, затяжной и изнуряющий в физическом и моральном плане
характер.
Применение 15 сентября 1916 года во Франции в районе реки Сом-
мы на труднопроходимой даже для современных машин, изрытой во-
ронками и болотистой местности, всего 18 атакующих танков (из 32 при-
бывших на исходные позиции) позволило англичанам в бою по фронту 5
км продвинуться на глубину до 5 км, и при этом людские потери оказа-
лись в 20 раз меньше по сравнению с аналогичной операцией без тан-
ков. В Англии и Франции началось бурное развитие танкостроения. США
начали строить танки в 1917 году на базе уже применявшихся в войне
английских и французских образцов.
В России первые танки, которые приняли участие в боевых дейст-
виях, были изготовлены в 1920 г., конструкция их была аналогична
французскому танку «Рено».
Германское командование по настоящему оценило значение танков
в 1918 году и планировало развернуть их производство в 1919 г. (пред-
полагалось изготовить 800 шт.). Но было уже поздно.
По Версальскому мирному договору от 28 июня 1919 г. в Германии
отменялась всеобщая воинская повинность, распускался Генеральный
штаб, вооруженные силы ограничивались 100-тысячной сухопутной армией, запрещалось иметь тяжелую артиллерию, танки,
военную авиацию, подводные лодки. Но никакой договор не мог запре-
тить творческую работу технической и военной мысли. В Германии тра-
диционно и то и другое было на высоком уровне.
За неполные 20 лет до начала второй мировой войны наибольший
рывок в танкостроении сделала именно Германия. Немцы на своем
горьком опыте пожалуй лучше англичан и французов поняли, что укры-
тый броней двигатель вернул войскам маневренность, утраченную в
связи с появлением мощного оборонительного оружия в начальный пе-
риод первой мировой войны.
В Германии, начиная с 1922 года и до конца второй мировой войны,
вопросы теории и практики развития и применения бронетанкового воо-
ружения концентрировал у себя и руководил работами в основном один
человек — кадровый военный Гейнц Гудериан (1888—1954 гг.). Благо-
даря этому было обеспечено комплексное решение всех вопросов: раз-
работка тактико-технических требований, формирование структур бро-
нетанковых частей и подразделений, создание системы боевой и техни-
ческой подготовки личного состава, формирование систем технического
обслуживания и материально-технического снабжения; взаимодействие
с другими родами войск (артиллерией, пехотой, авиацией).
Дальнейшие события показали, что к началу основных боевых дей-
ствий во второй мировой войне Германия располагала лучшими броне-
танковыми силами. Когда 10 мая 1940 г. начались боевые действия во
Франции, с немецкой стороны действовало 10 танковых и 4 мотопехот-
ные дивизии. Через 41 день после начала наступления одна из ведущих
европейских стран — Фракция, входившая в состав стран-
победительниц первой мировой войны, капитулировала благодаря в
первую очередь стремительным и умелым действиям именно этих со-
единений. При этом были выбиты с Европейского материка и англий-
ские экспедиционные войска.
После разгрома союзных войск во Франции немецкие танковые
войска готовились к форсированию Ла-Манша и высадке на английское
побережье. Насколько серьезно разрабатывалась задача, говорит такой
факт: создавалось специальное оборудование, обеспечивающее работу
двигателя под водой при движении танка по дну на глубине до 10 м, об-
разец которого прошел успешные испытания. Но план вторжения в Анг-
лию был отменен, и в то время результаты этих работ использованы не
были.
Дальнейшее интенсивное насыщение немецких танковых войск
боевой техникой послужило важной предпосылкой для разработки
Германским генеральным штабом плана «молниеносной» войны с
СССР (план «Барбаросcа»).
По плану «Барбаросса» на Советский Союз были выдвинуты 19
танковых и 14 моторизованных дивизий, всего около 4300 танков и
штурмовых орудий. Остановить боевое продвижение этой бронирован-
ной и механизированной лавины боевых машин только с помощью пе-
хоты, артиллерии и авиации не представлялось возможным.
Для этого в первую очередь нужны были тоже танковые и механи-
зированные войска. Создание бронетанковых сил СССР — это подвиг
советского народа и триумф русской инженерной мысли.
История строительства советской танковой промышленности, по-
явления и совершенствования советских образцов бронетанковой тех-
ники заслуживает отдельного самостоятельного рассмотрения, поэтому
ограничимся некоторыми фактами.
В 1941 году в СССР было произведено 7347 единиц бронетанковой
техники, в том числе 6590 танков, из них 3014 лучших в мире Т-34 и
1358 танков КВ.
Английский писатель Д. Орджилл в 1971 году в своей книге «Т-34.
Русские танки» написал: «Он (Т-34) был детищем не внезапного наития
гения, а трезвого, здравого смысла. Своим рождением он был обязан
людям, которые сумели увидеть поле боя середины XX столетия лучше,
чем смог это сделать кто-нибудь другой на Западе». Сегодня мир знает
имена этих людей: Михаил Ильич Кошкин (1898—1940 гг.) и Александр
Александрович Морозов (1904—1979 гг.).
Таким образом, танки стали основной ударной силой противобор-
ствующих сторон на сухопутном театре военных действий. Промышлен-
ность каждой из воюющих сторон во время войны производила макси-
мально возможное количество бронетанковой техники. В период с 1940
по 1945 г. выпуск бронетанковой техники в Германии и оккупированных
ею странах составил 48100 штук, в СССР в 1941—1945 гг. — 103786
штук.
В этой ситуации для заморских стран США и Англии вопросы тан-
костроения оказались на втором плане, и по качеству их танки уступали
немецким и советским машинам.
В крупнейших боевых операциях второй мировой войны участвова-
ли уже не десятки, не сотни, а тысячи танков и самоходных артиллерий-
ских установок (САУ). Так, в 1942 году в боях под Эль-Аламейном (Се-
верная Африка) участвовало около 2 тыс. танков (1440 танков в британ-
ской 8-й армии, командующий Б. Монтгомери и 540 — в итало-
германской армии «Африка», командующий Э. Роммель); в 1943 г. в
Курской битве участвовало
более 6 тыс. (3444 танка и САУ с советской стороны и 2700 — с немец-
кой). По оценке маршала Г. К. Жукова к лету 1943 г. в составе дейст-
вующей армии у нас было более 9,5 тыс. танков и САУ, у немцев — око-
ло 6 тыс.
При этом необходимо постоянно помнить, что, наряду с увеличени-
ем выпуска танков и САУ, непрерывно велись работы по повышению их
боевых характеристик. Это требовало от промышленности не только
наращивать производственные мощности, но и непрерывно совершен-
ствовать технологию производства в таких сложных энерго- и трудоем-
ких отраслях промышленности, как металлургия, двигателестроение,
машиностроение.
Появление в ходе, войны первоначально танковых и механизиро-
ванных бригад, затем корпусов и армий требовало развития транспорт-
ного машиностроения страны и совершенствования всей транспортной
инфраструктуры и в первую очередь — железнодорожного и автомо-
бильного транспорта. Кроме переброски воинских формирований с од-
ного места на другое, требовалось в ходе боевых действий, уже вне зо-
ны железных дорог, обеспечивать подразделения горючесмазочными
материалами, боеприпасами, запасными частями, продовольствием.
Поэтому, говоря о развитии бронетанковой техники, нельзя рас-
сматривать военно-технические вопросы в отрыве от экономики страны.
После завершения второй мировой войны происходили только ог-
раниченные военные конфликты, не требовавшие крупномасштабного
применения бронетанковой техники. Однако во второй половине XX ве-
ка имели место два фактора, выступившие в качестве катализаторов
дальнейшего совершенствования бронетанковой техники: первый —
появление у великих держав атомной бомбы, второй — военно-
политическое противостояние блоков НАТО и ОВД.
В начале 50-х годов США и СССР провели серию воздушных и на-
земных ядерных взрывов с целью изучения влияния поражающих фак-
торов на наземную боевую технику, фортификационные сооружения и
биологические объекты.
Как и следовало ожидать, танки лучше всех остальных видов воо-
ружения выдерживали воздействие ударной волны ядерного взрыва,
лучше защищали экипаж от ударной волны, от проникающей радиации и
от воздействия светового излучения.
Наряду с атомными бомбами появились артиллерийские ядерные
снаряды. Ядерное оружие из разряда стратегических перешло в разряд
тактических вооружений. Встал вопрос о защите личного состава от по-
ражающих факторов ядерного оружия непосредственно на поле боя. В
результате в начале 60-х годов в СССР, а затем и в странах НАТО был разработан новый
вид бронетанкового вооружения — боевая машина пехоты (БМП).
Таким образом, одновременно с развитием и производством ядер-
ного оружия шло интенсивное развитие и бронетанкового вооружения.
В результате сложилась парадоксальная ситуация: к концу 80-х го-
дов в армиях стран Варшавского договора и НАТО находилось броне-
танковой техники больше, нежели в завершающий период второй миро-
вой войны.
При этом удельный вес танков (обозначим а) — количество основ-
ных боевых танков на 10 тыс. населения страны — в основных танко-
производящих странах в 1985 году был равен:



На первый взгляд параметр а характеризует танковую мощь стра-
ны. Но если рассмотреть материальные затраты, приведенные на один
танк (удельные показатели), связанные с учебно-боевой работой, про-
ведением технического обслуживания, ремонта и модернизации танков
и определяемые числом обслуживающих специалистов, количеством
средств технического обслуживания и материального обеспечения, ко-
личеством запасных частей, объемом затрат на подготовку экипажа и
технического персонала, опытно-конструкторскими работами, то заме-
тим, что чем выше а, тем тяжелее для экономики страны поддерживать
боеготовность танков. На практике между а и этими показателями суще-
ствует обратно пропорциональная зависимость.
Для примера рассмотрим удельный показатель обеспеченности
танка техническим персоналом в танковом батальоне (обозначим ?). В
1985 году в СССР он равнялся 0,25 (на 4 танка приходился 1 солдат
срочной технической службы), в США — 1,5 (на 2 танка приходилось 3 классных техника-профессионала). Таким образом, в
СССР при а = 2,3 имели ? = 0,25, а в США при а = 0,5 — ? = 1,5. Соот-
ношение между а и ? в США более предпочтительно: США, располагая
меньшим боевым парком, в то же время больше внимания обращают на
поддержание боеготовности танков.

В развитии танкостроения и танковых войск в уходящем XX столе-
тии были достигнуты выдающиеся успехи, но имелись просчеты и ошиб-
ки, анализу которых и посвящена настоящая работа.

О БОЕВОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ ТАНКОВ

При выработке концепции или формировании тактико-технических
требований (ТТТ) на создание новых образцов бронетанковой техники
(БТТ) основное внимание обычно уделяется повышению боевых харак-
теристик танков. Вопросам надежности, включая уровень технического
обслуживания (ремонтопригодность), а также взаимодействию экипажа
с машиной (эргономике) внимания уделяется несравненно меньше.
Проработка эргономических вопросов начинается на этапе опытно-
конструкторских работ (ОКР) в ходе предварительных и приемочных
испытаний опытных образцов, а завершается после поступления серий-
ных машин в войска. Проанализируем причины такого положения и вы-
текающие из него последствия.
После второй мировой войны сложилась ситуация, в которой СССР
и США противостояли друг другу. Поэтому при формировании ТТТ ко
всем отечественным послевоенным танкам разработчики вместе с за-
казчиками — представителями Министерства обороны СССР добива-
лись, чтобы технические характеристики отечественных танков превос-
ходили или были на уровне характеристик аналогичных зарубежных
танков и в первую очередь танков США.
Составляющая надежности — ремонтопригодность — определя-
лась на приемочных (государственных) испытаниях на этапе полигон-
ных, а после начала серийного производства — на этапе войсковых ис-
пытаний. Предварительные испытания вели профессиональные заво-
дские экипажи, приемочные — войсковые экипажи. Последние, как пра-
вило, проходили полный курс подготовки на серийных танках.
Подготовку этих экипажей к работе на опытных танках ведут спе-
циалисты конструкторских бюро и заводов отрасли, то есть сами созда-
тели и испытатели машин (инструкторы высшей квалификации). Для
выработки навыков вождения одиночных танков, танков в колоннах и в
боевых порядках (на ротных тактических учениях), освоения операций
по наблюдению за «полем боя» и разведке целей, по ведению стрельбы
артиллерийскими и управляемыми снарядами на опытных образцах
танков экипажи проходят специальное обучение и допускаются к уча-
стию в приемочных испытаниях только после проверки, в ходе которой
покажут удовлетворительные результаты контрольных стрельб и пробеговых испытаний, а также продемонстрируют знание
материальной части нового танка.
Следует заметить, что после принятия нового танка на вооружение
и его поступления в войска (в учебные подразделения) объем и качест-
во тренировки экипажей обычно ниже требований, предъявляемых к
экипажам промышленностью в период отработки танков.
Так было при
создании отечественных танков Т-62, Т-64А, Т-72, Т-80.
Танк Т-62 — последняя машина первого послевоенного поколения
танков, созданного на основе традиций легендарной «тридцатьчетвер-
ки». Он обладает достаточно высокими боевыми характеристиками,
предельно прост в эксплуатации, обслуживании и в серийном производ-
стве. Все это пока еще позволяет экипажу из четырех человек выпол-
нять свои функции в бою и на марше, а также осуществлять техниче-
ское обслуживание (ТО) танка. Зарубежные специалисты, сравнивая
захваченные в ходе арабо-израильской войны 1973 г. танки Т-62 с М-
60А1, отмечали: «... танк Т-62 имеет очень удачную конструкцию баш-
ни... Одним из существенных недостатков М-60А1 является то, что он на
900 мм выше Т-62, имеющего высоту 2390 мм. Это делает танк более
уязвимым на больших дальностях. Пушка 115-мм, установленная на Т-
62, способна поражать цель, равную по высоте М-60А1, на дальности до
2300 м, в то время как 105-мм пушка М-60А1 может поражать цель вы-
сотой 2400 мм на дальности до 1600 м.
Простота конструкции Т-62 — основная особенность, которая отли-
чает его от М-60А1. Это преимущество Т-62 дает возможность его эки-
пажу быстро своими силами устранить простейшие неисправности, что
невозможно в М-60А1.
Из опыта ведения боевых действий в октябре 1973 г. установлено,
что экипаж М-60А1 покидал танк сразу же после появления любой неис-
правности...»

Обращает на себя внимание то, что зарубежные специалисты при-
дают большое значение простоте конструкций при сравнении боевых
качеств танков. Правильность такого подхода подтверждает и опыт Ве-
ликой Отечественной войны. Простота конструкции отечественных тан-
ков сыграла решающую роль в ходе войны. Благодаря этому свойству
наша промышленность за годы войны (1941— 1945 гг.) смогла произве-
сти 103,7 тыс. танков и самоходных орудий и восстановить средствами
войскового ремонта 400 тыс. танков.
Так как танк Т-62 стал более сложным, чем Т-34 (появилась стаби-
лизация вооружения в двух плоскостях, оборудование для подводного
вождения, автоматическая система противопожарного оборудования, защита от оружия массового поражения, приборы ночно-
го видения, механизм выброса стреляных гильз боеприпасов пушки,
система термодымовой аппаратуры), экипаж из четырех человек с тру-
дом обеспечивает сложившуюся для Т-34 (с экипажем из пяти человек)
систему технического обслуживания и ремонта, при которой основная
тяжесть работ приходится на экипаж танка.
Следует отметить, что система технического обслуживания и ре-
монта Т-34 была отработана в ходе войны, когда боевая обстановка
требовала от экипажа выполнения работ в сжатые сроки и на пределе
человеческих возможностей, а от качества их выполнения зависела его
жизнь и исход предстоящего боя. Сохранение этой системы в мирный
период и распространение на более сложную машину с меньшим эки-
пажем должно было привести к существенному увеличению времени,
затрачиваемого экипажем на ТО, в том числе за счет времени, которое
могло быть использовано на боевую подготовку. При этом контроль за
качеством ТО осуществлялся заместителем командира роты по техни-
ческой части, который не имел в своем распоряжении ни технических
служб, ни специалистов и мог взаимодействовать только с экипажами
танковой роты. Отсюда понятно, почему снизилась эффективность кон-
троля качества ТО.
Следующий за Т-62 танк Т-64А стал первой машиной второго по-
слевоенного поколения отечественных танков. Его принципиальное от-
личие от всех предыдущих основных танков — сокращение экипажа до
трех человек за счет создания и применения автомата заряжания. Это,
бесспорно, эффективное само по себе новшество потребовало решения
ряда проблем, связанных с обучением и боевой подготовкой экипажей,
а также с эксплуатацией и техническим обслуживанием танков. Так, об-
щее число элементов управления и средств отображения информации
возросло по сравнению с Т-62 почти в 2 раза, а от экипажа потребова-
лось умение выполнять 440 операций, каждая из которых по сложности
вырабатываемых навыков сопоставима с основными операциями по
решению огневых задач.
При загрузке боеприпасов экипаж Т-62 должен выполнять 518, а
экипаж Т-64А — 852 операции. В процессе обнаружения и поражения
целей наводчик танка Т-64А при автоматизированном заряжании вы-
полняет в 2 раза, а при ручном — в 3,8 раза больше действий, чем в Т-
62. При этом необходимо иметь в виду, что даже при высокой надежно-
сти новых систем танка увеличение числа операций и их усложнение
повышают вероятность их отказов по вине экипажа. Для ТО-1 танка Т-
64А в полевых условиях экипажу из трех человек требуется затратить 8
ч. Если учесть, что в любом экипаже один человек является командиром танка, в каж-
дом третьем экипаже этот командир одновременно и командир взвода,
а в каждом десятом – командир роты, то станет очевидным, что в ре-
альной обстановке этот третий член экипажа не сможет в достаточной
мере участвовать в работах по техническому обслуживанию своей ма-
шины и, следовательно, затраты времени превысят указанную цифру.
Из приведенных данных следует, что при резком усложнении кон-
струкции машины и сокращении экипажа до трех человек (на 25%) не-
обходимо принципиально по-новому решать вопросы технической и
боевой подготовки экипажа, организации и выполнения ТО таких танков.
Логично было предположить, что при принятии на вооружение Т-64А
часть личного состава, высвобождающаяся благодаря сокращению эки-
пажа, будет использована для усиления технических служб и создания
отделения ТО в танковой роте. Однако волевым приемом (без учета
физических и психоэмоциональных возможностей человека) этот вопрос
был решен иначе: порядок, при котором техническим обслуживанием
танка занимается только экипаж (как на Т-34) был сохранен.
Таким образом, становится ясным что вопросы технической и бое-
вой подготовки экипажей, а также технического обслуживания танков
второго послевоенного поколения экипажем из трех человек), включая
современные модели танков Т-72 и Т-80, решены формально, и это от-
рицательно влияет на боеготовность танковых войск. До настоящего
времени не найдены ни методические, ни технические решения, кото-
рые позволяли бы в течение полугодия из вчерашних школьников, за-
частую плохо знающих русский язык, в учебных подразделениях подго-
товить солдат и сержантов (младших командиров), обладающих твер-
дыми знаниями материальной части современного танка, умениями и
навыками его эксплуатации, в том числе боевого применения.
По данным опроса выпускников одного из учебных центров, они не
обладают необходимыми знаниями по системам и комплексам танка, и
их подготовка для эксплуатации БТТ оценивается ими в лучшем случае
на 30...40%', (остальные 70...60% они должны получить в линейных, т. е.
боевых, частях). Причиной тому — неоправданная методическая и тех-
ническая упрощенность занятий в учебном центре. Таким образом, в
линейных частях на каждые три экипажа приходится в среднем только
один подготовленный, а два — в стадии обучения.
Согласно имеющимся данным (табл. 1) боевая эффективность тан-
ка может изменяться на порядок в зависимости от квалификации экипажа.
Следует различать понятия: боевые характеристики и боевая эф-
фективность танков.
Боевые характеристики — это технические характеристики систем
вооружения и управления танком, его силовой установки, систем защи-
ты, которые обеспечиваются при условии, что экипаж полностью владе-
ет приемами работы с этими системами, что все системы правильно и в
полном объеме обслуживаются и находятся в исправном состоянии.


Примечание. Вероятность нанесения урона определялась как про-
изведение вероятностей: обнаружения и опознавания танка противника,
упреждения его при производстве первого выстрела и попадания в
цель.

Боевая эффективность включает в себя комплекс вопросов,
влияющих на выполнение боевой задачи, это: танк с его боевыми ха-
рактеристиками, экипаж с его степенью боевой и технической подготов-
ки (включая и слаженность экипажа), системы технического обслужива-
ния и материально-технического снабжения, их эффективность и уро-
вень организации (включая уровень квалификации личного состава). К
сожалению, до настоящего времени не разработана методика оценки
боевой эффективности с учетом перечисленных факторов.

Сравним в этом аспекте отечественные танки Т-72 и Т-80 с амери-
канским танком М-1А1.

По боевым свойствам эти танки близки, но оте-
чественные сложнее, так как оснащены системой управляемого воору-
жения и автоматом заряжания пушки, которых нет на М-1А1. Экипаж
отечественного танка состоит из трех человек, как правило, выпускников
средней школы, которые в соответствии с законом о всеобщей воинской
обязанности служат в армии 2 года; экипаж. М-1А1 (из четырех человек)
состоит из профессиональных военных, несущих службу по контракту с министерством обороны США, заключенному на несколько лет. Личный
состав подразделений ТО в наших танковых частях формируется из тех
же, что и экипаж, вчерашних школьников. В танковых войсках США лич-
ный состав всех подразделений службы технического обеспечения под-
бирается из специалистов, имеющих квалификационные разряды по
обслуживанию и ремонту шасси и вооружения танков. Например, техник
по боевому отделению и техник по шасси получают первый разряд по-
сле окончания годичного курса в специальном учебном центре, осна-
щенном тренажерами. Этим техникам присваивается второй разряд
только после 2-летней работы в войсках. Для получения третьего раз-
ряда, соответствующего должности техника по танку, необходим стаж
работы не менее 7 лет. Четвертый (мастер-механик) и пятый (старший
мастер-механик) разряды присваиваются после прохождения перепод-
готовки в учебном центре.
Как видим, система, существующая в армии США, обеспечивает
превосходство в качестве подготовки экипажей и уровне ТО танков типа
М-1А1 по сравнению с аналогичной нашей системой, предназначенной
для танков типа Т-64А, Т-72 и Т-80 (с экипажем из трех человек). Пре-
имущество системы, существующей в танковых войсках армии США,
подтверждается и такими количественными данными. У нас в танковом
батальоне в соответствии со штатным расписанием на четыре танка
приходится один солдат технической службы, а в армии США на два
танка приходятся три классных техника-специалиста.
Сложившееся положение говорит о серьезной недооценке с нашей
стороны значения боевой подготовки танкистов и поддержания техниче-
ского состояния машин на должном уровне. Несмотря на наше значи-
тельное превосходство в количестве танков, мы не имеем права ни в коей
мере ослаблять внимание к боевой и технической подготовке личного
состава танковых войск, к серьезной технической подготовке командного
состава всех ступеней. Этому учит горький опыт Великой Отечественной
войны. Так, если не учитывать значительное преимущество, которое мы
имели в количестве и качестве танков по сравнению с армией фашист-
ской Германии до начала войны, а принимать в расчет только то, что бы-
ло произведено в 1941—1942 гг. нашей промышленностью и промышлен-
ностью Германии и оккупированных ею стран, то оказывается, что отече-
ственная промышленность за этот период произвела 32 тыс. машин всех
типов, Германия — 10,3 тыс. единиц бронетанковой техники. Наше пре-
восходство было 3-кратным. А если учесть только танки (основную удар-
ную силу Сухопутных войск), то соотношение будет еще более внуши-
тельным — 31 тыс. против 7,43 тыс. (превосходство в 4,2 раза). При этом 19,4 тыс. (из 31 тыс.) составляли танки Т-34 (15,5
тыс. шт.) и KB (3,9 тыс. шт.). Однако в 1941 г. мы вынуждены были от-
ступить к Москве, а в 1942 г. — к Сталинграду.

Возникает закономерный вопрос: если количество и качество на-
ших танков превосходили немецкие, то за счет чего немцы достигали
подавляющего превосходства в этот период?


Очевидно, за счет уровня
подготовки и мастерства личного состава и командных кадров. В 1943—
1945 гг. соотношение по количеству выпущенных танков было в 3,2, а по
бронетанковой технике в 2,0 раза в нашу пользу.
Если учесть, что в 1943 г. стратегическая инициатива полностью
перешла на нашу сторону и после каждой крупной операции немецкие
войска, откатываясь на запад, бросали на оставляемой территории свои
поврежденные танки и самоходные установки, а мы, в основном, в этот
период в полевых условиях восстановили, как уже отмечалось выше,
около 400 тыс. танков, то возникают новые вопросы. Какой ценой мы
добывали победу? Почему немцы могли успешно наступать, выпуская в
3 раза меньше бронетанковой техники, а нам для успешного наступле-
ния надо было выпускать их в 2,0 раза больше (71,7 тыс. штук), да еще
400 тыс. танков восстанавливать в условиях войскового ремонта? Ответ
напрашивается один: причина в неудовлетворительной организации
подготовки личного и командного состава. Люди учились владеть танком
как оружием, в основном, в бою и платили за эту науку своей кровью и
боевыми машинами.


Из всего сказанного следует, что сегодня ситуация с эксплуатацией
БТТ у нас сложилась аналогичная той, которая была в 1940—1941 гг.
Так, в 1972 г. в одном из отчетов по эксплуатации БТТ отмечалось: «Ре-
зультаты тактических учений показывают, что из-за отсутствия своевре-
менного поступления к экипажу танка информации о целях1, часть тан-
ков выводится из строя раньше, чем они успевают сделать хотя бы один
прицельный выстрел. По этой же причине поток выстрелов танковой
роты в наступлении составляет 3,5 выстрела в минуту, в то время как
технические возможности позволяют создать поток выстрелов интен-
сивностью 30 выстрелов в минуту». За минувшие годы мало что изме-
нилось в лучшую сторону. А если учесть проявившуюся тенденцию к
повышению средней скорости движения в боевой обстановке, то можно
ожидать только ухудшения условий ведения разведки и опознавания
целей экипажем и вследствие этого дальнейшего снижения боевой эф-
фективности танка.

Выводы:
1. Если для существующего парка танков резко повысить
уровень подготовки экипажей и усовершенствовать систему техническо-
го обслуживания в войсках, то боевая эффективность танков может воз-
расти в 2—3 раза. Без этого наши танки, несмотря на высокий техниче-
ский уровень, могут уступать танкам США.
2. При выработке концепции создания нового танка или боевой ма-
шины пехоты необходимо формировать технические требования с уче-
том штата и уровня квалификации контингента, которым будут комплек-
товаться экипажи боевых машин и технические службы. Эти требования
должны быть оговорены в соответствующих документах.
3. Необходимо, чтобы степень подготовки экипажей и личного со-
става технических подразделений в учебных частях Вооруженных Сил
обеспечивалась на том же уровне, как при проведении приемочных (го-
сударственных) испытаний опытных образцов.
4. Предлагается объединить усилия научно-исследовательских ор-
ганизаций промышленности и заказчика по созданию единой методики
сравнительной оценки боевой эффективности отечественной и зару-
бежной бронетанковой техники, учитывающей уровень подготовки эки-
пажей.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 11 апр 2013, 11:09

ПРОБЛЕМА ЧИСЛЕННОСТИ ЭКИПАЖА

При исследовании боевой эффективности танка обычно меньше
всего уделяли внимание вопросу о влиянии численности его экипажа.
Считалось, чем она меньше, тем лучше с точки зрения снижения потерь.
Чтобы показать, что численность экипажа является важнейшим факто-
ром эффективной эксплуатации танка, проанализируем ее влияние с
учетом опыта использования танков в Великой Отечественной войне и
после нее.
Лучшим танком второй мировой войны признан советский танк Т-34.
С начала серийного производства в 1940 г. и до 1943 г. включительно он
имел пушку калибра 76 мм и экипаж из 4 человек: командир, на которого
была возложена также функция наводчика, заряжающий, водитель и
стрелок-радист (танк обозначался Т-34-76).
Война показала серьезную недооценку роли экипажа в обеспечении
максимальной боевой эффективности танка. Первоначальное стремле-
ние сократить количество членов экипажа, а также объемы и габариты
танка ради увеличения уровня броневой защиты привели к тому, что
танк в бою оказался практически без командира при живом и боеспо-
собном члене экипажа, который по штатному расписанию числился ко-
мандиром танка. Это произошло в результате того, что на одного члена
экипажа были возложены функции и командира танка и наводчика ору-
дия. Но конкретный бой танка с любым противотанковым средством —
это дуэль. Как только командир-наводчик начинал вести огонь из пушки,
он прекращал на все время боя выполнять функции командира. Он фи-
зически не мог, ведя дуэльный бой, наблюдать за полем боя, вести кру-
говой обзор, наблюдать за действиями других танков, если это был ко-
мандир взвода или роты, он не мог руководить боем своего подразде-
ления. Такое решение противоречило основам организации боя с при-
менением танков. Связанный с ним ущерб, нанесенный технике и лич-
ному составу, косвенно можно оценить по приводимым ниже данным.
К середине 1941 г. наша промышленность поставила Красной Ар-
мии 1861 танк типа Т-34 и KB, лучших в мире по тому времени танков.
На вооружение немецкой армии поступило 1440 танков T-III и 586 T-IV
(всего 2026 лучших по тому времени немецких танков) с экипажем чис-
ленностью 5 чел. При этом по своим боевым характеристикам Т-34 пре-
восходил Т-Ш (более чем в 1,5 раза), a KB — T-IV. В 1941—1943 гг. наша промышленность выпустила 35992 танка Т-34-76 и KB (всего за
этот период было выпущено 49072 танка). В эти же годы промышлен-
ность Германии и оккупированных ею стран для немецкой армии выпус-
тила 13690 танков всех типов, т. е. примерно в 3,6 раза меньше. Однако
на поле боя количественного преимущества отечественных танков не
было. В конце 1941 г. к началу наступления немецко-фашистских войск
под Москвой противник превосходил по количеству танков все три на-
ших фронта на этом направлении в 1,7 раза, в июле 1942 г. на Сталин-
градском направлении — в 2 раза, летом 1943 г. на всем советско-
германском фронте — в 1,1 раза (по танкам вместе со штурмовыми ору-
диями).
Из приведенных данных следует, что если исходить только из объ-
ема производства танков и самоходных артиллерийских установок и не
учитывать машин, восстановленных в войсках, то наши боевые потери
этого вида вооружения более чем в два раза превышали потери немец-
кой армии. Причины тому — почти полное отсутствие квалифицирован-
ных командных кадров в начальный период войны, слабая (из-за по-
спешности) боевая подготовка личного состава танковых частей в воен-
ное время, а также серьезный «просчет на одного человека», допущен-
ный при определении численности экипажа Т-34-76. Все немецкие танки
второй мировой войны, начиная с T-III и кончая T-VIB, имели экипаж 5
человек.
Этот просчет был исправлен в 1944 г., когда началось серийное
производство модернизированного танка Т-34-85 с 85-мм пушкой и эки-
пажем в составе пяти человек (командир, наводчик, заряжающий, води-
тель, стрелок-радист). Теперь командир танка обеспечивал боевое
взаимодействие танков в звеньях взвод—рота—батальон, а наводчик
реализовывал возможности танкового вооружения в бою. Война под-
твердила, что в танке требуется не минимальный по численности эки-
паж любой ценой, а нужен экипаж, необходимый для максимального
использования боевых возможностей танка, только в этом случае поте-
ри в танках и, следовательно, потери личного состава будут наимень-
шими.
На смену Т-34-85 был разработан танк Т-54. Установка в танк 100-
мм пушки и усиление броневой защиты лобовой части башни с 90 до
200 мм были достигнуты за счет уменьшения экипажа с пяти до четырех
человек — был исключен стрелок-радист. Курсовой пулемет, из которо-
го он вел прицельный огонь по живой силе, угрожавшей танку, был ус-
тановлен справа от водителя для неприцельной стрельбы по курсу тан-
ка (боевая эффективность такой установки оказалась практически равна
нулю, и поэтому на всех машинах, начиная с танка Т-62, пулеметных
установок для неприцельной стрельбы больше не применяли). Радио-
станция была установлена на рабочем месте командира танка. Работа
на ней увеличила загруженность командира, что привело к снижению
боевой эффективности танков и танковых подразделений. Например,
общий объем информации командира батальона за сутки — 420 сооб-
щений, из них 33% вышестоящих, 22% с подчиненными и 44% — со
взаимодействующими подразделениями. Обмен информацией занимает
до 8 часов (2—5 минут на один сеанс) или 50% при 15-часовом рабочем
дне. При этом надо подчеркнуть, что командир, работая радистом, прак-
тически отвлекается от наблюдения за полем боя, главной функции ко-
мандиров танка, взвода и роты. Это отрицательно сказывается на дей-
ствиях подразделений. Вследствие ухудшения качества технического
обслуживания радиостанции понизилась надежность радиосвязи, иг-
рающей очень важную роль в условиях танкового боя.
Если из танка Т-34 стрелок-радист мог вести огонь из пулемета по
танкоопасной живой силе независимо от наводчика, стреляющего из
пушки по другим целям, и одновременно с ним, то на Т-54 и всех после-
дующих моделях, включая современные, такая возможность была ис-
ключена. Прицельный огонь по живой силе из танка Т-54 можно было
вести только наводчику из пулемета, спаренного с пушкой через общий
для пушки и пулемета прицел. Следовательно, во время дуэльного боя
с танками противника танк потерял способность вести огонь по пехоте,
стал для нее уязвимым. В поисках путей борьбы с пехотой заказчик вы-
двинул требование создания на базе танка боевой машины поддержки
танков с экипажем из семи человек, с противопехотным вооружением,
защитой и проходимостью на уровне танка.
Таким образом, сокращение экипажа танка на одного человека
(стрелка-радиста) привело к перегрузке командира в бою, а также к не-
обходимости разрабатывать новую разновидность боевой машины.
В 1951 г. был создан и принят на вооружение легкий плавающий
танк ПТ-76, в котором (при ручном заряжании пушки) экипаж состоял из
трех человек: командира, наводчика и водителя, функции заряжающего
в бою возлагались на командира для того, чтобы наводчик во время боя
не терял из виду цель. Опять грубое пренебрежение ролью командира
танка, командира взвода и роты танков сделало этот танк практически
непригодным для боя.
Часть танков была поставлена в арабские страны и использовалась
в ходе арабо-израильской войны 1967 г. В информации по оценке их
эффективности сказано: «ПТ-76 — помеха в борьбе с танками Израиля в пустыне». Поставленные также в Индию, они ис-
пользовались во время конфликта с Пакистаном. В мае 1972 г. индий-
ская сторона сделала вывод о недопустимости выполнения командиром
функций заряжающего и передала их наводчику. Однако и это решение
привело к снижению боевой эффективности танков.
Проанализируем теперь влияние численности экипажа на качество
технического обслуживания танка. Как правило, ТО должно выполняться
службами технического обеспечения, находящимися в звене «баталь-
он» и выше. В боевой обстановке положение, однако, изменяется. Ка-
кими бы совершенными средствами передвижения эти службы ни рас-
полагали, они не могут следовать непосредственно за танками, и по-
этому экипаж должен сам выполнять все операции по ежедневному об-
служиванию танка, включая чистку и смазку вооружения, моторно-
трансмиссионного отделения (МТО), ходовой части, расконсервацию и
загрузку боекомплекта, заправку топливом и др. Ясно, что чем больше
численность экипажа, тем больше у него возможностей по ТО, по под-
держанию танка в боеготовном состоянии, по сохранению физических
сил, а следовательно, и боеготовности самого экипажа.
В 50—60 гг. в нашей стране были созданы танковый комплекс ар-
тиллерийского вооружения с автоматическим заряжанием пушки, бое-
припасы раздельного заряжания с частично сгорающей гильзой и обтю-
рирующим поддоном и два типа автомата заряжания. Автомат заряжа-
ния (A3) позволил на танках Т-64А и Т-72 исключить из состава экипажа
заряжающего, уменьшить объем боевого отделения и повысить уровень
броневой защиты лобовой проекции (за счет уменьшения заброниро-
ванных объемов), а также увеличить скорострельность пушки.
В результате усложнения систем и сокращения численности эки-
пажа до трех человек (командир, наводчик и водитель) в современном
танке появилось, примерно, столько же элементов управления, что и на
космическом корабле (более 200). Из них 40% у командира, поэтому он
не может успешно управлять и своим танком, и подразделением одно-
временно. Вопросы обеспечения условий, необходимых для эффектив-
ного выполнения прямых функций командиром танка, командиром взво-
да, роты и батальона танков в отечественном танкостроении решаются
без глубокой проработки. Сокращение экипажа с 4 до 3 человек вновь
привело к дальнейшему снижению боевой эффективности танка вслед-
ствие передачи командиру танка при использовании спаренного и зенитного пулеметов операций, которые ранее выполнял заряжающий.
Кроме того, сокращение экипажа с 4 до 3 человек прииски к резкому
росту продолжительности проведения ТО танка, обострило вопросы
поддержания его боеготовности, а также сохранения физических сил и
работоспособности экипажа. Хронометраж показал, что экипаж из трех
человек со свежими силами затрачивает 8 ч на TO-I танка Т-64А (чистка
и смазка пушки и пулемета, чистка лотков A3 и снарядов, загрузка бое-
комплекта, контроль комплекса вооружения, контроль состояния ходо-
вой части с изменением натяжения гусеницы, обслуживание МТО, за-
правка топливом и др.). После выполнения такой тяжелой работы сразу
посылать экипаж в бой нельзя, так как в результате усталости он не
сможет реализовать даже половины потенциальной боевой эффектив-
ности танка. Выполнить такую работу сразу после боя ему будет также
не под силу. Следовательно, если предположить, что экипаж танка в
бою не получил травм и ранений, что он сохранил работоспособность, а
сам танк не имеет боевых повреждений и не требует ремонта, то на
подготовку танка и экипажа к следующей боевой операции потребуется
не менее суток при условии своевременной доставки топлива и боепри-
пасов. Если же оперативная обстановка потребует более быстрого вво-
да танков в бой, например на следующий день после боя, потери при
встрече с хорошо подготовленным противником могут существенно воз-
расти. Возможность такой ситуации подтверждается следующими фак-
тами. Когда танк Т-72 был поставлен за рубеж, в печати стран НАТО
появилась информация о том, что он оснащен автоматом заряжания
пушки и что его экипаж состоит из трех человек. По мнению военных
специалистов США и ФРГ уменьшать экипаж до трех человек нецелесо-
образно из-за невозможности обеспечить нормальное ТО танков в бое-
вых условиях. Сегодня в танковом батальоне армии США ТО четырех
танков осуществляют 22 человека (16 человек, составляющие экипажи,
и шесть специалистов из технического состава батальона), тогда как у
нас лишь 13 (12 человек, составляющие экипажи, и один из числа тех-
нического персонала). Таким образом, после боя при прочих равных ус-
ловиях боеготовность танков с экипажем в составе четырех человек в
армии США может быть восстановлена гораздо быстрее, чем у отечест-
венных танков с экипажем из трех человек. В США разработка нового
танка МВТ-2000 с автоматом заряжания и экипажем из трех человек
идет одновременно с созданием специальных бронированных машин
технического обслуживания и механизированной загрузки боеприпасов.
Насколько важно учитывать необходимость обслуживания танков, сви-
детельствует опыт Великой Отечественной войны. Отдельные команди-
ры танковых бригад и корпусов ради поддержания высокой боеготовности своих частей шли на прямое нарушение приказа, который
требовал направлять в тыл на формирование новых частей танковые
экипажи, чьи танки были уничтожены в бою. Оставляя этот «безлошад-
ный» личный состав у себя в частях, командиры использовали его для
технического обслуживания и заправки находящихся в строю танков,
обеспечивая тем самым возможность основным экипажам отдохнуть и
набраться сил для следующего боя.
Итак, базируясь на реализованных в настоящее время технических
решениях, оптимальным следует признать: экипаж из четырех человек
— командир, наводчик, стрелок-радист и водитель; вооружение — про-
тивотанковое с автоматом заряжания и противопехотное, с независи-
мым (друг от друга) управлением. Такой танк способен вести боевые
действия одновременно против танков и пехоты. Кроме того, будут
обеспечены необходимые в боевой обстановке условия для выполнения
функций командира танка, командира взвода, роты и батальона танков,
а также для надежной радиосвязи. Появится возможность организовать
рациональное ТО танка, обеспечить его техническую готовность и в ко-
нечном счете повысить живучесть танка на поле боя.
Некоторые военные специалисты считают, что возможны дальней-
шие работы по сокращению численности экипажа танка до двух чело-
век. Из вышеизложенного ясно, что два человека не в состоянии решить
все задачи, которые сегодня ставятся перед экипажем танка в бою. Во-
прос о ТО такой машины даже не обсуждался, так как при существую-
щем порядке подобными вопросами заказчик начинает заниматься
обычно после принятия нового танка на вооружение. Такой порядок на-
до признать порочным.
Разработчику и заказчику необходимо начинать совместную прора-
ботку вопросов организации ТО одновременно с началом ОКР по ново-
му образцу танка.
В середине 60-х гг. была проведена ОКР по созданию танка с эки-
пажем из двух человек (командир танка — оператор комплекса воору-
жения и механик-водитель) с орудием — пусковой установкой для
стрельбы активно-реактивными снарядами (АРС). Через 3 года эта ра-
бота была прекращена по следующим причинам: 1) ввиду невозможно-
сти создания работоспособной системы «экипаж из двух человек—танк»
(это было очевидно еще до начала работы); 2) из-за того, что не уда-
лось обеспечить заданную кучность стрельбы АРС.
По мнению ряда специалистов экипаж такого танка сможет выпол-
нять свои функции при условиях:
1) снижения трудоемкости ТО танка;
2) совмещения функций командира и наводчика;
3) решения проблемы командования танком в случае, когда командир
танка является одновременно командиром танкового подразделения.

Как отмечалось выше, с ТО серийных танков в боевых условиях не
может справиться экипаж даже из трех человек, а совмещение функций
командира и наводчика недопустимо из-за снижения боевой эффектив-
ности танка.

Танки командира взвода, роты и батальона с экипажем из 3 человек
на поле боя не могут быть полноценными боевыми единицами, так как в
них отсутствует командир танка. Как мы видели, вследствие чрезмерно-
го возрастания нервно-психических нагрузок в бою один человек не мо-
жет совмещать функции командира танка и наводчика орудия, так же
как один человек из экипажа не может выполнять одновременно функ-
ции и командира танка и командира подразделения. В результате сего-
дня в батальоне из 31 танка 13 (более 1/3) участвуют в бою только с
частичным использованием своих боевых возможностей. Если командир
подразделения начинает в бою действовать как командир танка, это от-
рицательно сказывается на боевой эффективности всего подразделе-
ния. В некоторых проектах для обеспечения управления танком экипа-
жем из двух человек предлагается в будущий танк ввести 10 специаль-
ных автоматизированных систем управления. Это предложение основа-
но на результатах качественного анализа системы «экипаж—среда—
машина».
Однако возникает проблема ТО танка с автоматизированными сис-
темами управления. В авиации имеется образец с автоматизированны-
ми системами управления — истребитель МИГ-29. На этом самолете
применены практически те же самые автоматизированные системы
управления, которые предлагаются авторами для танка (навигационная
система, система управления вооружением, система управления сило-
вой установкой, система шасси и другие). В целях поддержания этих
систем в рабочем состоянии для каждой из них разработаны наземные
диагностические комплексы по габаритам, соответствующим однотум-
бовому письменному столу, на 4 пневматических колесах для переме-
щения по бетону или асфальту. Для каждой системы требуется свой
диагностический комплекс, количество их для танка составит 10. В таких
же габаритах необходим автономный источник электропитания (он же
тягач указанных диагностических комплексов) для работы в полевых
условиях. Каждый диагностический комплекс обслуживается одним вы-
сококлассным специалистом, квалификация которого позволяет не
только диагностировать соответствующую систему управления, но и
устранять появившиеся в системе неисправности и осуществлять ее
регулировки. Но в танке есть определенное количество операций технического обслуживания,
которые 2 человека физически не могут выполнить (например, обслужи-
вание ходовой части, чистка пушки, загрузка боекомплекта и др.), по-
этому в отделении обслуживания должны быть, кроме указанных спе-
циалистов по системам, обязательно слесари-механики, хотя бы по од-
ному на танк для помощи экипажу при проведении технического обслу-
живания.
Поскольку в боевой обстановке виды технического обслуживания, о
которых говорилось выше, должны производиться практически еже-
дневно, то указанный технический персонал со своей техникой обслу-
живания должен находиться как можно ближе к танкам. Полноценно он
сможет выполнять свои обязанности, находясь в танковой роте. Таким
образом, численный состав роты (10 танков) включит в себя 41 человек
(20 человек — экипажи, 11 — специалистов по системам и 10 — слеса-
ри-механики). Для 21 человека технического персонала и размещения
средств диагностики, запасных блоков систем управления, а также ин-
струмента, приспособлений и ЗИП для ТО танков необходимо иметь 4
гусеничные машины на танковых узлах и агрегатах с противопульной, а
возможно, и с противоснарядной броневой защитой, и защитой от ору-
жия массового поражения.
Учитывая, что экипаж из 2 человек не может обеспечить боеготов-
ность танков в боевых условиях, необходимо осуществить ежедневное
(или ежесуточное) сопровождение танков ротными машинами техниче-
ского обслуживания. В связи с этим применение в данном случае более
простых и дешевых колесных машин, в силу их худшей проходимости по
бездорожью, недопустимо.

Таким образом, говоря о проблеме сокращения численности эки-
пажа танка до 2 человек, надо иметь в виду, что, кроме нерешенных
принципиальных вопросов совмещения одним человеком в бою одно-
временно функций наводчика-оператора системы вооружения, коман-
дира танка и командира подразделения танков (взвода, роты, батальо-
на), возрастает общая численность личного состава в танковой роте на
одну треть и в роте появятся 3—4 машины технического обслуживания
на танковой базе.
Великая Отечественная война показала, что оценка боевой эффек-
тивности танка обязательно должна производиться с учетом физических
и психофизиологических возможностей экипажа. Просчеты в этих во-
просах могут снизить эффективность использования технически совер-
шенных танков в несколько раз, в то время как самые сложные инже-
нерные решения могут повысить боевую эффективность в лучшем слу-
чае на несколько десятков процентов.

К сожалению, в практике отечественного послевоенного танко-
строения вопросам оптимизации системы «экипаж—танк» по оценке
влияния на боевую эффективность танка должного внимания не уделя-
лось. В результате, при сокращении экипажа с 5 до 4 человек практиче-
ски утрачена универсальность танка (способность одновременно бо-
роться с танками и пехотой) и снизилась боевая эффективность за счет
ухудшения условий работы командира и радиосвязи. При сокращении
экипажа с 4 до 3 человек резко уменьшилась возможность поддержания
боеготовности танка в боевых условиях и произошло дальнейшее ухуд-
шение условий работы командира. При этом, начиная с танка Т-54, по
сравнению с танком Т-34-85 неуклонно росли нагрузки на экипаж танка
как в условиях боя, так и в эксплуатации вообще. Опыт Великой Отече-
ственной войны показал, что уже в то время нагрузки оказались пре-
дельными, что заставило увеличить экипаж танка Т-34 с 4 до 5 человек.
Четыре человека были не в состоянии реализовать потенциальные бое-
вые возможности, заложенные в конструкций этого танка.

Вывод.
На основании проведенного анализа в современном ос-
новном танке целесообразно иметь экипаж из 4 человек в составе: ко-
мандира, наводчика-оператора противотанкового комплекса вооруже-
ния, стрелка-радиста противопехотного комплекса вооружения и води-
теля.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 11 апр 2013, 11:18

К ВОПРОСУ О НАДЕЖНОСТИ

Танк относится к сложным комплексным системам вооружения,
боевая эффективность которого в значительной мере зависит от его
технических характеристик, конструкторских решений составных частей,
а также от уровня боевой подготовки и психофизиологического состоя-
ния экипажа.
При создании нового или модернизации существующего танка наи-
более сложным оказывается выбор правильных, оптимальных по крите-
рию боевой эффективности технических решений. Основными свойст-
вами, определяющими боевую эффективность танка, принято считать
огневую мощь, живучесть и подвижность, которые, в свою очередь, ха-
рактеризуются соответствующими показателями. Опыт отечественного
и зарубежного танкостроения показывает, однако, что оценка танка по
этим трем свойствам недостаточна. Боевые свойства танков за послед-
ние 20 лет значительно возросли. При этом усложнились входящие в
состав танков системы, приборы, механизмы, увеличилось их число. На
смену оптическим, механическим и электромеханическим системам
пришли электронно-оптические, компьютерные, электрогидравлические,
гидромеханические. Назовем для краткости танки прежних поколений
механизированными, а современные танки — автоматизированными
машинами.
Простота механизированных танков обеспечивала высокую надеж-
ность в производстве и эксплуатации, позволяла экипажу быстро осваи-
вать и эффективно использовать машину в эксплуатации, а при появле-
нии отказов и неисправностей сравнительно легко их обнаруживать и
устранять даже в боевых условиях. Таким образом, основные свойства
механизированных машин (огневая мощь и подвижность) практически
полностью реализовывались.
На автоматизированных танках высокие боевые характеристики
достигаются за счет применения сложных систем и механизмов, отказы
которых могут значительно снизить боевую эффективность (до уровня
механизированной машины или даже ниже).
Так, например, механизированный танк с ручным заряжанием мо-
жет обеспечить скорострельность 3 выстр./мин, автоматизированный (с
автоматом заряжания пушки) — до 8 выстр./мин. Но в случае отказа ав-
томата заряжания скорострельность танка упадет до 1—1,5 выстр./мин
и станет практически вдвое ниже скорострельности механизированного
танка. Так как вероятность отказа автомата заряжания значительно вы-
ше вероятности отказа неавтоматизированной боеукладки, а его обна-
ружение и устранение силами экипажа в ряде случаев невозможны, ут-
рата боеспособности (в данном случае скорострельности) может ока-
заться весьма длительной.
Как на механизированной, так и на автоматизированной машине
экипаж является ее главной составной частью.
Но если на первой пол-
нота реализации боевых свойств зависит в основном от искусства и ра-
ботоспособности экипажа, то на второй она в значительной мере опре-
деляется надежностью функционирования автоматических систем, ком-
пенсировать выход из строя которых человек не в состоянии. В этом
заключается принципиальное различие между двумя типами указанных
машин.
Для обеспечения корректного сравнения боевой эффективности
современных танков только по трем свойствам необходимо, чтобы у
сравниваемых машин были одинаковыми показатели надежности. Но
поскольку при существующей практике разработки и производства тан-
ков этого достичь невозможно, при расчете боевой эффективности тан-
ка к трем основным свойствам необходимо добавить четвертое — на-
дежность.
Однако до сих пор не выработан комплексный показатель надеж-
ности, который характеризовал бы надежность танка в целом как слож-
ной технической системы. В отечественной практике используются та-
кие понятия, как гарантийная наработка машины (в километрах), гаран-
тийная наработка двигателя (в часах), наработка стабилизатора воору-
жения (в часах), ресурс гусениц (в километрах) и др., а в последнее
время принимается также параметр потока отказов (число отказов на
1000 км).
Только первые два из перечисленных здесь показателей являются
директивными — они утверждаются постановлением правительства при
принятии танка, боевой машины пехоты и боевой машины десантной
(БМД) на вооружение наряду с основными показателями огневой мощи,
живучести и подвижности. Но принимать их в качестве показателей на-
дежности нельзя, так как они отражают не технические, а лишь юриди-
ческие понятия, определяющие пределы, в которых заказчик в случае
выхода машины из строя может осуществлять штрафные санкции по
отношению к поставщику.
Остальные из указанных выше показателей устанавливаются по
договоренности между разработчиком и заказчиком, которые в зависи-
мости от сложившейся ситуации при отработке образцов или при их се-
рийном производстве могут либо изменять показатели надежности по
своему усмотрению, либо их вовсе не учитывать.

Рассмотрим вопрос с технической стороны. Каждый тип машины в
ходе серийного производства, как правило, раз в квартал подвергается
гарантийным испытаниям по специальной программе в объеме установ-
ленной гарантийной наработки машины и двигателя. Эти испытания бы-
ли введены в отечественное танкостроение в 1943 г. Их результаты за
период с 1943 по 1976 гг. сведены в таблицу 2.

Из приведенных данных следует, что 60—70% поступающих в вой-
ска боевых машин в ходе эксплуатации в пределах гарантийной нара-
ботки могут иметь отказы и неисправности, снижающие их боевую эф-
фективность (за последнее десятилетие это соотношение существенно
не улучшилось).
Накопленный в последние годы опыт оценки надежности по пара-
метру потока отказов, приходящемуся на 1000 км пробега, показал, что
наибольшее их число наблюдается на интервале 0...2000 км. В этот пе-
риод проявляются и устраняются всевозможные дефекты сборки и изго-
товления танка, происходит приработка деталей и механизмов. На ин-
тервале 2000—4000 км число отказов снижается до минимума и даже
стабилизируется. Это значит, что наиболее надежными танки становят-
ся в ходе войсковой эксплуатации по истечении примерно первой поло-
вины гарантийной наработки, тогда как заказчику важнее, чтобы это со-
стояние достигалось на заводе-изготовителе до отправки танка в вой-
ска.
Из изложенного следует, что существующая система выработки
требований по надежности бронетанковой техники и по реализации этих
требований в серийном производстве и в эксплуатации нуждается в су-
щественной корректировке.

Разработчику совместно с заказчиком для каждого типа боевой
машины, находящейся в серийном производстве, целесообразно уста-
новить допустимый уровень надежности, и для того, чтобы соответст-
вующие этому уровню показатели приобрели силу закона в серийном
производстве, утвердить их постановлением правительства. Для зада-
ваемых к разработке машин уровень надежности должен утверждаться
постановлением правительства наравне с характеристиками огневой
мощи, живучести и подвижности.
В серийном производстве, в соответствии с утвержденным требо-
ванием по надежности машины, должны быть определены требования
по надежности ее основных систем и агрегатов. Причем должна быть
обеспечена установка на машину систем и агрегатов, удовлетворяющих
этим требованиям.
Предлагаемый порядок потребует некоторого увеличения трудоем-
кости, а следовательно, и стоимости боевой машины, но зато обеспечит
поставку в войска надежных машин.
Поскольку надежность является важнейшим показателем качества
и непосредственно влияет на боевую эффективность машин, в связи с
внедрением мероприятий по ее повышению может оказаться целесооб-
разным некоторое увеличение стоимости боевых машин, а при необхо-
димости и частичное сокращение их выпуска.

Вывод. В связи с возросшей сложностью бронетанковой техники
необходимо в число основных директивных показателей боевых свойств
танков — огневой мощи, живучести и подвижности ввести комплексный
показатель надежности.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 11 апр 2013, 11:33

ОЦEHKA ДОПУСТИМЫХ ОПТИМАЛЬНЫХ РАЗМЕРОВ ТАНКОВОГО
ПAPKA СТРАНЫ


В связи с изменением военно-политической ситуации и сокращени-
ем вооружений обычного типа в Европе особую актуальность приобре-
тает проблема всесторонней оценки и обоснования оптимального раз-
мера танкового парка нашей страны. Решение этой проблемы должно
основываться на учете различных факторов военного, технического и
экономического характера.
Опыт мирового послевоенного танкостроения и эксплуатации тан-
ков показывает, что для этого вида боевой техники «жизненный цикл»1
составляет около тридцати лет (с отклонениями для разных типов ±5
лет). Интенсивное производство бронетанковой техники в условиях су-
ществовавшего противостояния военных блоков НАТО и ОВД при ее
длительном жизненном цикле привело к тому, что парк машин в одном и
другом блоке к 1988 году достиг астрономических величин (табл. 3).


Под «жизненным циклом» боевой техники будем понимать период времени с начала
поступления ее в войска до снятия с вооружения.


Если допустить, что половина советских танков имеет экипаж 4, а
другая половина — 3 человека и в среднем экипаж с десантом совет-
ских БМП и бронетранспортеров (БТР) составляет 10 человек, то для
того, чтобы укомплектовать весь парк отечественной бронетанковой
техники экипажами и десантом, потребуется около миллиона (988850)
человек квалифицированного личного состава. Это не считая штабов и
подразделений материально-технического обеспечения и других служб
(связи, разведки, противовоздушной обороны и т.д.).
Аналогичные показатели для США и ФРГ (в рамках блока НАТО)
равны 103820 и 88000 соответственно.
Отметим также следующий факт: количество танков в СССР после
одностороннего сокращения, разное 63900, оказывается больше коли-
чества танков в армиях всех стран мира, вместе взятых, за исключени-
ем армий ОВД (по состоянию на 1988 г.).
Эти данные не могут не заставить задуматься любого специалиста,
имеющего непосредственное отношение к танкам и танкостроению.
Не акцентируя внимание на причинах военного и политического ха-
рактера, предопределивших гигантские накопления военной техники,
рассмотрим более подробно организационно-технические вопросы, свя-
занные с поддержанием боеспособности танков реально существующе-
го парка страны.
Для танков, находящихся в настоящее время на вооружении (в
боевом и учебно-боевом парках), устанавливается гарантийная нара-
ботка решениями правительства о принятии их на вооружение. Такая
система существует еще со времен Великой Отечественной войны, так
как в период войны необходимым и достаточным требованием была
гарантийная наработка. Гарантийный срок службы во время войны прак-
тического значения не имел. За 4 года войны отечественной промыш-
ленностью было произведено около 100 тыс. танков и САУ. Около 400
тыс. машин, участвовавших в боях, было за этот период восстановлено
армейскими ремонтными средствами и возвращено в строй. Прибли-
женно без учета безвозвратных потерь в среднем каждый танк и каждая
САУ в 1941—1945 гг. ежегодно подвергались восстановлению в войсках.
Фактически это происходило чаще, в результате чего в военное время,
да и в первые послевоенные годы срок службы танка никого не интере-
совал и ни в каких документах не оговаривался.
Из всех типов танков, находящихся на вооружении, только для Т-80
в документации определен срок службы в 10 лет. Для остальных танков
заказчик (Министерство обороны СССР) директивными документами о
капитальном ремонте установил этот срок в одностороннем порядке. В этом случае вопросы поддержания
боеспособности танков сместились на второй план, а определяющим
стало наличие мощностей для проведения капитального ремонта и вы-
пуска запасных частей к старым, порою уже снятым с производства,
танкам.
До 1970 г. (т. е. в течение 25 лет с момента окончания войны) в ди-
рективной документации о порядке войскового ремонта танков капи-
тальный ремонт по истечении срока службы танка и его основных ком-
плектующих изделий вообще не был предусмотрен. С точки зрения за-
казчика такое положение объяснялось просто: если в технической доку-
ментации или в постановлении правительства о принятии конкретного
типа танка на вооружение гарантийный срок службы не оговорен, значит
гарантия по времени является бессрочной. При этом для заказчика не
являлось секретом, что применяемая в отечественных танках резина
сохраняет свои технические и эксплуатационные свойства только в те-
чение пяти лет, а для основных сборочных единиц электрооборудова-
ния, средств связи и ряда приборов гарантируется работоспособность в
течение срока, меньшего десяти лет.
В 1968—1969 гг. был проведен следующий эксперимент: на базах
хранения отобрали три группы танков, различающихся сроками хране-
ния (5, 7—8 и 10 лет), наработка которых по пробегу находилась в пре-
делах гарантий (по войсковым понятиям все они считались боеспособ-
ными). Все танки были расконсервированы, укомплектованы экипажами
и направлены в пробег. Однако после прохождения 50...300 км все они
вышли из строя и требовали среднего или капитального ремонта.
Этот эксперимент показал, что в условиях мирного времени для
бронетанковой техники должно быть два вида гарантий — по наработке
и по сроку службы. Для поддержания ее боеспособности необходим ка-
питальный ремонт как по достижении установленной наработки, так и по
истечении срока службы.
Результатом этих экспериментов и других исследований было ут-
верждение в 1970 г. нового порядка: танк должен был поступать в капи-
тальный ремонт либо по достижении предельной наработки, либо по
истечении 10 лет хранения и эксплуатации, в зависимости от того, что
наступит раньше. Предполагалось, что после пяти лет хранения и экс-
плуатации на танке должны были производиться регламентные работы.
Формально все стало на свои места, но по существу такой порядок в
войсках внедрен не был. Так в чем же причина? Рассмотрим на примере
двух типов танков, что такое капитальный, средний и текущий ремонт с
точки зрения материальных затрат и требуемых производственных
мощностей (табл. 4). Данные взяты после 10-летней эксплуатации от
начала серийного производства.

Из табл. 4 следует, что затраты на капитальный ремонт танка Т-62
составляли 37%, а стоимость комплекта запчастей, необходимого для
нормальной эксплуатации и капитального ремонта, 18% от стоимости
самого танка. Для капитального ремонта танка Т-64А эти затраты соот-
ветственно равны 55 и 37%, т. е. удельный вес затрат на ремонт суще-
ственно возрос.
Зная, что Т-62 выпускался с 1962 по 1973 гг., при допустимом сроке
службы 10 лет можем подсчитать, что к 1991 г. на каждый выпущенный
танк должно в среднем приходиться 1,7 капитальных ремонтов. В ре-
зультате стоимость каждого танка в процессе эксплуатации должна бы-
ла бы возрасти с 62 до 105,4 тыс. руб. в ценах 1974 г. (применительно к
Т-64А стоимость увеличится с 143 до 229,9 тыс. руб.).
Если учесть, что в 10-й и 11-й пятилетках (1976—1980 и 1981—1985
гг.) заявки Министерства обороны СССР на поставку танков были на-
столько велики, что мощности танковых заводов пришлось загрузить
почти на 100%, то становится понятным, что в этом случае фактическое
производство и поставка запчастей не могли по объективным причинам
удовлетворить предъявленные запросы. Так, на 1976—1980 гг. потреб-
ность в танковых запчастях была определена заказчиком в 570,1 млн.
руб., а принята в план поставка запчастей на 503,7 млн. руб., или 88%
от потребности. Соответственно на 1981—1985 гг. потребность —
1388,1 млн. руб., поставка принята 735,5 млн. руб., или всего 53%, хотя
объем производства запчастей составил 146% к плану 10-й пятилетки. Таким
образом, первым серьезным препятствием стал недостаток запчастей.
С другой стороны, чтобы поддерживать боеспособность 63 тыс.
танков со сроком службы 10 лет, необходимо за этот период пропустить
через капитальный ремонт танки всего парка, т. с. в среднем ежегодно
ремонтировать 6300 танков. Таких производственных мощностей в Ми-
нистерстве обороны не было и нет. Это вторая причина, по которой за-
казчик в одностороннем порядке отменил в начале 80-х гг. свое же ре-
шение — направлять танки в капитальный ремонт по истечении 10 лет.
Учитывая изложенное, приходится признать, что все танки, с мо-
мента изготовления или после капитального ремонта которых прошло
более 10 лет, не могут считаться боеспособными. Такие танки надо ли-
бо немедленно направлять в капитальный ремонт, либо списывать. При
численности существующего парка около 63 тыс. машин первое сделать
невозможно, следовательно, в плановом порядке надо начинать зани-
маться списанием боевых машин, отслуживших свой технический и мо-
ральный срок.
Но нельзя ли использовать эти «некондиционные» танки для дру-
гих целей, например, для ведения массированного огня по наступаю-
щему противнику? Именно такой вариант предлагается некоторыми
учеными тактиками.
Однако использовать такую идею — это значит отрывать вопросы
тактики от вопросов техники и экономики. Известно, что подобные бое-
вые задачи наиболее эффективно и при минимальных затратах выпол-
няются реактивными системами залпового огня и ствольной артиллери-
ей, а в отдельных случаях и с применением минометного вооружения.
По состоянию на 01.01.90 г. Советский Союз в составе ОВД имел 50275
единиц такого оружия, а США в составе НАТО в Европе — 3520 единиц,
ФРГ — 3190. Спрашивается, чем оправдано привлечение с нашей сто-
роны старых образцов танков, которые без капитального ремонта могут
просто не дойти в нужное время и в необходимом количестве в задан-
ный район сосредоточения для выполнения несвойственной им задачи?
Это говорит о том, что хранить в войсках отслужившие свой срок
танки равносильно нанесению вреда обороноспособности и экономике
страны.
Рассмотрим теперь проблему поддержания боеспособности танков
с точки зрения продолжительности «жизненного цикла» и оптимальных
размеров танкового парка Вооруженных Сил страны.
В мирных условиях танк должен поступать в капитальный ремонт
либо выработав свой ресурс, либо отслужив свой срок.
В первом случае это может произойти уже через полтора — два года
после поступления в учебно-боевой парк, во втором — после десяти лет
хранения и эксплуатации в войсках.
Прогнозные оценки развития бронетанковой техники подтвержда-
ют, что восстанавливать танк в том виде, в каком он 2—3 года назад
был изготовлен, сегодня еще имеет смысл, а делать то же самое через
10 лет уже нецелесообразно. Опыт показывает, что за такой срок суще-
ственно устаревают требования по уровню защиты танка, эффективно-
сти его вооружения, по системам управления огнем и другим показате-
лям. Таким образом, капитальный ремонт, связанный с окончанием сро-
ка службы танка, должен обязательно включать и элементы модерниза-
ции, что естественно приведет к увеличению его массы (табл. 5).

Из табл. 5 следует, что периодичность модернизации во время войны и
в мирное время неодинаковая: в войну 1—2 года, в мирное время 10—
15 лет. Но стремительное развитие науки и техники приводит к сокра-
щению периодичности модернизации и в мирное время: танки серии М-1
(США) и «Леопард-2» (ФРГ), начало серийного производства которых
соответственно 1980 и 1979 г., уже в 1985 г. выпускались с индексами
М-1А1 и «Леопард-2А4» (сократился период модернизации до 5—6 лет).
Данные табл. 5 подтверждают, что танки рассматриваемого перио-
да имели некоторый резерв по массе, позволяющий осуществлять их
модернизацию в ходе серийного производства, а следовательно, и при
капитальном ремонте первых серийных машин. Значительный резерв по
массе танка Т-34 стал главным преимуществом конструкции этой маши-
ны перед всеми танками периода второй мировой войны. Таким обра-
зом, модернизация танка при его капитальном ремонте по истечении
срока службы является возможной и обязательной.
Рассмотрим возможности производства для обеспечения модерни-
зации машин. В 1979—1980 гг. с привлечением всех заинтересованных
министерств и ведомств в условиях, когда действовала директива «на
оборону денег не жалеть», было детально проработано и в июле 1981 г.
принято постановление о мерах по обеспечению комплексной модерни-
зации танков Т-55 и Т-62. За пятилетку (к 1985 г.) предполагалось соз-
дать мощности по годовому производству всего 2 тыс. комплектов при-
боров и других элементов для этой модернизации. В настоящее время
это постановление потеряло свой смысл, так как теперь необходимо
решать уже вопросы капитального ремонта и модернизации находящих-
ся в боевом парке свыше 10 лет танков типа Т-64А, Т-72 и Т-80.
Если предположить, что при нынешнем экономическом положении
страны будут выделены на 1991—2000 гг. средства для создания произ-
водственных мощностей и выпуска 2 тыс. комплектов в год новейших
приборов, агрегатов и запасных частей для модернизации и капитально-
го ремонта указанных типов танков, то в этом случае танковый парк
страны не должен превышать 20 тыс. машин.
При существующем положении дел должно соблюдаться условие:
Пт.с ? Км.р Тс.с,
где Пт.с — число танков в парке страны; Км.р — число танков, планируе-
мых на год к модернизации и капитальному ремонту; Тс.с — срок службы
танков до капитального ремонта, г; (в данном случае Тс.с = 10 лет и Км.р
принимаем условно 2 тыс.).
При соблюдении данной закономерности в стране может быть
обеспечена боеспособность танков. Следует заметить, что при наличии
постоянного производства боевой техники подвергать повторной мо-
дернизации и второму капитальному ремонту танки, отслужившие два
срока, нецелесообразно, их просто надо заменять новыми (более позд-
них модификаций или новых марок).
Это главное условие, которое необходимо учитывать при разработ-
ке танковой программы страны, но одного его недостаточно.
Любой танковый парк, какими бы он совершенными боевыми маши-
нами ни был укомплектован, будет иметь ту боевую эффективность, ко-
торую смогут обеспечить экипажи и обслуживающий технический персо-
нал. Подробно этот вопрос был рассмотрен ранее. Было установлено,
что существующая система подготовки танковых экипажей и техническо-
го персонала, а также его штатная численность не могут обеспечить
эффективного использования бронетанковой техники, т. е. требуется
совершенствование системы боевой подготовки.
Второе условие, которое необходимо учитывать при разработке
танковой программы, — это определение численности и контингента
личного состава, который может быть подготовлен для танковых войск
страны с учетом выделенных материальных ресурсов на эти цели. Ука-
занные два условия являются необходимыми и достаточными для оп-
ределения оптимальных размеров танкового парка страны на ближай-
шие десять лет.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 11 апр 2013, 11:38

О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ МЕТОДИКИ ОЦЕНКИ ТЕХНИЧЕСКОГО
УРОВНЯ ОБРАЗЦОВ БРОНЕТАНКОВОЙ ТЕХНИКИ


В результате работы научно-исследовательских организаций про-
мышленности и Министерства обороны с участием конструкторских бю-
ро была создана и широко применяется в практике отечественного тан-
костроения комплексная методика сравнительной оценки технического
уровня образцов отечественной и зарубежной бронетанковой техники.
По этой методике оценка уровня производится на основании тактико-
технических характеристик образца. Опыт использования указанной ме-
тодики, накопленный за период более десяти лет, показал хорошую
сходимость расчетных и экспериментальных данных для оценки техни-
ческих решений танков и БМП. Однако в указанной методике практиче-
ски не учитываются экономические характеристики танка, что может
привести к определенным просчетам при решении вопросов организа-
ции производства и эксплуатации танков, особенно в условиях действия
экономических факторов управления народным хозяйством, в том числе
оборонных отраслей промышленности.
Оценим конкретную ситуацию в отечественном танкостроении,
имевшую место в начале 1989 г. Рассмотрим два однотипных танка, на-
ходящихся в серийном производстве и на вооружении. Условно обозна-
чим их танк № 1 и танк № 2. В соответствии с существующей методикой
коэффициент технического уровня танка № 1 равен 1,25, а танка № 2 —
1,15. Без учета экономических характеристик некоторое преимущество
имеет танк № 1. Каковы же значения этих характеристик? Стоимость
танка № 1 равна 824 тыс. руб., в том числе двигателя 104 тыс. руб.
Стоимость танка № 2 составляет 280 тыс. руб., в том числе двигателя —
15 тыс. руб.
Серийный выпуск танков № 1 значительно меньше, чем танков №
2, но не это обстоятельство определяет высокую стоимость танка № 1, а
его конструктивная и технологическая сложность. Это подтверждает
опыт серийного производства танков № 1 — при увеличении их выпуска
в несколько раз стоимость практически не изменяется, либо снижается
весьма незначительно. Таким образом, с допустимой для принципиаль-
ной оценки погрешностью можно воспользоваться приведенными дан-
ными по стоимости танка № 1. Теоретически для более корректного
сравнения целесообразно привести стоимость танков применительно к
одинаковым условиям их производства, например, при изготовлении
1000 танков в год.
Если теперь принять коэффициент экономичности Кэ1 танка № 1 за
единицу, то коэффициент экономичности Кэ2 танка № 2 по отношению к
танку № 1 можно определить из соотношения:
Кэ2 = C1/C2 = 824/280 = 2,94,
где C1, C2 — стоимость танков № 1 и № 2.
Назовем итоговую оценку танков на основе тактико- и технико-
экономических данных коэффициентом совершенства танка. Тогда
сравнительные коэффициенты совершенства танков № 1 и № 2 можно
выразить так:
K1 = Кт.у1 • Кэ1 = 1,25 • 1,00 = 1,25;
К 2 = Кт.у2 • К э2 = 1,15 • 2,94 = 3,38,
где Кт.у1, Кт.у2 — коэффициенты технического уровня танков № 1 и №
2.
Как видим, с учетом экономических показателей танк № 2 превос-
ходит танк № 1 в 2,7 раза (3,38:1,26), т. е. вместо одного танка № 1 за те
же деньги могут быть изготовлены два танка № 2 и дополнительно еще
на 264 тыс. руб. запасных частей, учебно-тренировочных средств и дру-
гого оборудования, необходимого для поддержания боеготовности тан-
ка в эксплуатации. При этом очевидно, что по боевой эффективности
два танка № 2 существенно превосходят один танк № 1. В подтвержде-
ние сказанного рассмотрим оценки советских и немецких танков перио-
да Великой Отечественной войны. Так, технический уровень основных
отечественных и немецких танков, участвовавших в боевых действиях
на советско-германском фронте в 1943 г., определенный по действую-
щей методике сравнительной оценки на основании только тактико-
технических данных, характеризуется следующими коэффициентами:
Кт.уТ-III = 0,88; Кт.уТ-34 = 1,16; Кт.уТ-IV = 1,27; Кт.уКВ-l = 1,30; Кт.уТ-VI = 1,40; Кт.уТ-V
= 2,37.
Таким образом, самым лучшим при такой оценке является немец-
кий танк T-V («Пантера»), а советский танк Т-34 занимает предпослед-
нее место.
Попробуем по аналогии с предыдущим расчетом применить для
оценки танков военного времени коэффициент экономичности.
Во время войны стоимость танков, выпускаемых в противоборст-
вующих странах, принимала в каждой стране настолько условный ха-
рактер, что пользоваться ею как экономическим показателем для срав-
нительных оценок было бы неправильно.
Для военного времени наибо-
лее достоверным экономическим показателем является количественный выпуск S танков. В военные годы и Германия,
и Советский Союз выпускали предельное количество танков, которое
могла обеспечить и выдержать экономика каждой страны. В 1943 г. вы-
пуск танков составил: в СССР — 18046, из них 15821 (88%) танк Т-34; в
Германии — 6160 танков T-I11, 1 IV. T-V, T-VI (приложения 1, 2).
Не имея данных о производстве танков в Германии по маркам,
примем трудоемкость изготовления танков каждой марки одинаковой,
тогда коэффициент экономичности немецких танков равен единице. Это
допущение явно в пользу оценки конкретных типов немецких танков.
Однако превосходство экономических характеристик танков Т-34 на-
столько велико, что это допущение повлиять на принципиальный ре-
зультат расчета не может.
Тогда
КэТ-34 = SТ-34/SН = 15821/6 160 = 2,56,
где SТ-34, SН — выпуск Т-34 и немецких танков.
Поскольку для всех немецких танков коэффициент экономичности
принят за единицу, то их сравнительные коэффициенты совершенства в
данном случае останутся равными коэффициентам технического уров-
ня. В то же время коэффициент совершенства Т-34
КТ-34 = Кт.уТ-34 КэТ-34 = 1,16 • 2,56 = 2,96.
Теперь возрастающий ряд коэффициентов совершенства танков
будет иметь следующий вид:
КТ-III = 0,88; КТ-IV = 1,27; КТ-VI = 1,4; КТ-V = 2,37; КТ-34 = 2,96.
Проведем аналогичные рассуждения применительно к данным 1944
г. Получим следующие оценки:
Кт.уТ-IV = 1,27; Кт.уТ-VI = 1,4; Кт.уТ-34-85 = 1,57;
Кт.уИС-2 = 1,7; Кт.уТ-V = 2,37.
При этом в Германии было изготовлено 8500 танков T-IV, T-V и T-VI,
а в СССР - 16898, в том числе 14648 (87%) Т-34-85.
В результате расчета получим значения: КТ-IV = 1,27; КТ-VI = 1,4; КТ-V
= 2,37; КТ-34-85 = 2,7.
Анализируя эти данные, мы видим, что расчетные показатели соот-
ветствуют объективной оценке танка Т-34 только в том случае, когда мы
учитываем экономические характеристики. Это подтверждает необхо-
димость учета экономических данных для сравнительной оценки образ-
цов, а также в принципе подтверждает правильность предлагаемого метода тактико- и технико-экономической
оценки.
Данные Кт.у соответствуют оценке технического уровня конкретных
образцов практически в дуэльных ситуациях. Однако при ведении круп-
ных боевых операций их положительный исход зависит как от эффек-
тивности танков, так в значительной степени и от их количества. Опыт
второй мировой войны подтвердил, что танки являются массовым ору-
жием. В связи с этим оценку танков необходимо давать с учетом всех
трех составляющих: тактики, техники и экономики.
Если методику определения коэффициента Кт.у можно считать от-
работанной, то методику определения коэффициента Кэ танка еще
предстоит отработать.
Приведенные выше два варианта определения Кэ сравниваемых
танков на основе их стоимости (цены) и на основе данных по их выпуску
в экстремальной ситуации позволили с достаточной точностью получить
значения Кэ. При этом первый вариант, назовем его «стоимостный»,
практически сегодня может применяться для сравнения отечественных
существующих и перспективных образцов с приведением стоимости к
условной программе производства, например, 1000 танков в год. Мето-
дика приведения стоимости в технологических и проектных организаци-
ях имеется.
Гораздо сложнее вопрос сравнительной оценки экономических ха-
рактеристик отечественных и зарубежных танков, так как в каждой стра-
не существует своя отличная от других система ценообразования, а
объем выпуска танков в мирный период зависит от конкретной военно-
политической международной ситуации. Поэтому методику определения
сравнительных коэффициентов экономичности отечественных и зару-
бежных танков необходимо разработать в ближайшее время.

Вывод. Для правильной сравнительной оценки образцов броне-
танковой техники необходимо в существующую методику определения
технического уровня ввести их экономические характеристики и расчеты
выполнять на основе тактико-технико-экономических показателей об-
разцов.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ТАНКИ. Памяти Юрия Петровича Костенко посвящается

Сообщение EvMitkov » 11 апр 2013, 11:46

К ВОПРОСУ ОЦЕНКИ БОЕВОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ
ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ, СОСТОЯЩИХ ИЗ РАЗЛИЧНЫХ БОЕВЫХ МАШИН


Оценка боевой эффективности танка служит основой принятия ре-
шений о разработке тех или иных образцов. Естественным этапом в
развитии методики такой оценки является переход от отдельных машин
к боевой эффективности подразделений, в состав которых входят танки.
Известны общие принципы построения аналитической модели боя сис-
темы боевых машин. Следует дополнительно рассмотреть вопрос о
системе машин, по которой проводится оценка боевой эффективности
танкового или мотострелкового подразделения.
В основу модели положен «потенциал стороны» (имеются в виду
противоборствующие стороны). «Потенциалом стороны» является сум-
ма произведений численности боевых средств каждого типа данной
стороны на соответствующий коэффициент важности (KB). Как видим, в
расчет принимаются только боевые средства подразделений.
Танк — это комплексное оружие, включающее собственно вооруже-
ние (пушка, управляемые ракеты, пулеметы), систему управления ог-
нем, защиту, силовую установку, ходовую часть, электрооборудование и
средства связи. Достаточно одному из перечисленных компонентов ут-
ратить работоспособность, как боевая эффективность танка упадет в
несколько раз или вообще окажется равной нулю. При этом утрата ра-
ботоспособности в бою может наступить по двум причинам: первая —
как следствие боевого повреждения, вторая — как следствие неудовле-
творительного технического обслуживания танка при подготовке его к
бою. Это справедливо для всех боевых машин: БМП, БМД, самоходных
орудий, зенитных самоходных установок и др.
Для поддержания готовности танков к бою в структуре подразделе-
ний предусмотрено определенное количество так называемых вспомо-
гательных машин. С их помощью обеспечивается техническое обслужи-
вание боевых машин, пополнение боекомплекта, доставка горючесма-
зочных материалов и производится заправка боевых машин.
Рассмотрим возможный вариант соотношения боевых и вспомога-
тельных машин на сравнительно простом примере танкового полка анг-
лийской армии, оснащенного танками «Чифтен» (по данным 1969 г.).
Полк имеет 47 боевых машин, их экипажи составляют 188 чел. В его со-
ставе, кроме того, 100 вспомогательных машин и еще 412 солдат. Эта техника включает 7 машин на базе танков
(мостоукладчики, ремонтно-эвакуационные машины, инженерные ма-
шины и др.), 10 бронетранспортеров, 20 колесных боевых разведыва-
тельных машин, 60 армейских автомобилей многоцелевого назначения
и 3 вертолета.
Вспомогательная техника составляет 68%, вспомогательный лич-
ный состав — 69% полка. За последние 10—15 лет роль и значение
вспомогательных средств в боеготовности бронетанковых и других ме-
ханизированных частей значительно возросли. Появились новые слож-
ные системы вооружения: самоходные зенитные артиллерийские и ра-
кетные установки с радиолокационными комплексами, комплексы про-
тивотанковых управляемых ракет. Эти системы без контрольно-
проверочных машин эксплуатировать нельзя. Появились боевые маши-
ны пехоты, вооруженные малокалиберными автоматическими пушками.
На ряде машин установлено по два двигателя: основной и вспомога-
тельный. При этом неуклонно растет мощность силовых установок.
Появление машин с разнообразным, в том числе скорострельным,
оружием осложнило вопросы боепитания. В танковой дивизии ФРГ с
1977 по 1982 гг. количество боевых машин увеличилось в 1,5 раза (с 754
до 1166 шт.). Резко вырос и объем боекомплекта дивизии и его номенк-
латура.
Если увеличение боекомплекта требует роста вспомогательных
средств в арифметической прогрессии, то увеличение объема топлива,
необходимого для заправки боевых машин подразделения, требует
увеличения количества вспомогательных машин в геометрической про-
грессии. Это объясняется тем, что боеприпасы нужны только для бое-
вых машин, а топливо — для всех, в том числе и вспомогательных ма-
шин, а также для самих топливозаправщиков.
Насколько остро стоит вопрос обеспечения топливом подразделе-
ний во время боевых действий, говорит следующий факт. После окон-
чания войны во Вьетнаме в вооруженных силах США был проведен ан-
кетный опрос офицерского состава, принимавшего непосредственное
участие в боевых действиях. В анкетах был поставлен широкий круг во-
просов по бронетанковой технике: оценка противоминной, противосна-
рядной и противопульной защиты, эффективность вооружения, оценка
дневных и ночных приборов, эргономика, ремонтопригодность, вопросы
материально-технического обеспечения и другое. При этом требовалось
не просто изложить свои соображения, но оценить приоритет проблемы,
материальные затраты на ее решение для всего парка машин. По ито-
гам опроса первое место заняла многотопливность силовых установок
во всем парке машин вне зависимости от материальных затрат, которые для
этого потребуются.
Немецкие генералы-танкисты, участники второй мировой войны,
также отмечают, что
«решение вопросов материально-технического
обеспечения часто требовало от командования большего напряжения
сил, чем выполнение боевой задачи». И далее: «Последнее массовое
использование танков в наступательной операции, рассчитанной на
достижение решающих успехов, потерпело неудачу в декабре 1944 года
в Арденнах... прежде всего из-за нехватки горючего»
.

Как видим, нельзя говорить о «потенциале стороны», не учитывая
факторов материально-технического снабжения. Ведь речь идет не о
дуэльном бое танков, а о сражении, в котором участвуют два механизи-
рованных подразделения, оснащенных разными типами боевых машин.
Тем более, что превосходство в техническом совершенстве боевых ма-
шин одной из сторон само по себе может дать преимущество перед
противоборствующей стороной в лучшем случае на 20...30%, в то время
как усложнение системы материально-технического снабжения, вызван-
ное, в свою очередь, техническим усложнением боевых машин, может
привести к сбоям в работе системы и, следовательно, к снижению «по-
тенциала стороны» в несколько раз или вообще сводить его к нулю (в
случае отсутствия в нужный момент топлива или боеприпасов).
Поэто-
му, оценивая «потенциал стороны», мы должны найти возможность хотя
бы косвенно оценивать и учитывать сложность систем материально-
технического обслуживания противоборствующих подразделений.

В то же время НАТО не предусматривает вести крупные сражения
против основных сил противоборствующей стороны во время ее втор-
жения в Западную Европу, но предусматривает систематическое унич-
тожение всеми возможными средствами вспомогательных машин. И
только нарушив снабжение танковых войск топливом и боеприпасами,
приступить к уничтожению боевых машин, которые к тому времени утра-
тят в значительной степени свой «потенциал». Поэтому в модель боя
необходимо вводить показатели, характеризующие зависимость эффек-
тивности боевых машин от сложности системы обслуживания.

Для этого необходимо построить аналитическую модель обеспече-
ния боя. Как следует из вышеизложенного, эта задача сложнее построе-
ния аналитической модели самого боя, она потребует больше времени
для своего решения. В то же время мы видели, как велико значение ма-
териально-технического обеспечения в решении вопросов боеготовно-
сти, а следовательно, и боевой эффективности противоборствующих
подразделений. Это заставляет нас учесть указанный фактор в уже существующей методике.
Для упрощения рассмотрим одну сторону вопроса — рост энерго-
вооруженности парка вспомогательных машин по мере повышения
сложности боевых машин, для обслуживания которых этот парк предна-
значен. При этом опустим все другие вопросы: рост сложности и стои-
мости новых вспомогательных машин, трудоемкость их обслуживания и
ремонта, увеличение численности личного состава, а также времени и
средств на его подготовку.
Очевидно, что из двух сравниваемых боевых машин та, дли обес-
печения боеготовности которой необходима большая энерговооружен-
ность парка вспомогательных машин, уступает по обеспечению ее бое-
готовности машине с меньшими потребностями в соответствующей
энерговооруженности. В этом случае при определении коэффициента
KB машины с худшими условиями обеспечения боеготовности следует
вводить множитель меньше единицы. Этот множитель, видимо, следует
брать как величину, обратно пропорциональную относительной степени
превосходства в энерговооруженности вспомогательных машин, обслу-
живающих оцениваемую машину. Назовем этот множитель коэффици-
ентом обеспечения боеготовности ?. Для машин, обслуживаемых вспо-
могательными машинами с меньшей энерговооруженностью, ? прини-
мается равным единице.
Введем обозначения: А и В — сравниваемые образцы боевых ма-
шин в противоборствующих подразделениях; N?А — суммарная мощ-
ность силовых установок вспомогательных машин, необходимых для
поддержания боеготовности машины А; N?B — суммарная мощность си-
ловых установок вспомогательных машин, необходимых для поддержа-
ния боеготовности машины В.
Допустим, N?А = 500 кВт, а N?B = 400 кВт.
Тогда, как следует из вышеизложенного, коэффициент обеспече-
ния боеготовности машины В — ?В = 1, а для машины А

Пользуясь формулой, можно определить ? для всех сравниваемых
видов боевых машин. Теперь определим KB с учетом особенностей
обеспечения боеготовности каждой i—и боевой машины. Обозначим
такой коэффициент КВ?i;
Тогда КВ?i = KBi, • ?i
Мы получаем возможность определить «потенциал стороны» в двух
вариантах. Первый вариант — учитываются только боевые характери-
стики машин противоборствующих подразделений.

Второй — учитываются боевые характеристики машин и различия в
сложности обеспечения боеготовности этих машин.
Оценка боевой эффективности подразделений, состоящих из раз-
личных боевых машин, в случае определения «потенциала стороны» по
первому варианту производится в неравных условиях:
боевая эффективность сравнивается при разном уровне затрат времени
и средств на подготовку подразделений к бою. Во втором варианте
оценка боевой эффективности подразделений производится в сравни-
ваемых условиях: практически при одинаковых затратах времени и
средств на подготовку подразделений к бою.

Вывод. Для получения более полной оценки боевой эффективно-
сти подразделений, состоящих из различных боевых машин, необходи-
мо учитывать коэффициент обеспечения их боеготовности.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13888
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Пред.След.

Вернуться в Бронетехника и автотранспорт

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1