"Я дрался на Т-34"

Форум о бронетехнике и военным автомобилям

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение EvMitkov » 25 июл 2016, 22:57

Судя по снимкам, Миш - машина оригинальная, с башенькой обр. 1939-го года, изначально проектируемая как под установку Л-11, так и под установку Ф-34, в начале войны шли такие машины, Грабин вспоминает о них главе "Пушка для танка" ( оригинале воспоминаний - глава называется"Пушка для среднего танка"), когда заходит речь о совместной работе с конструкторами-танкистами перед самой войной.
Вот это место: - сразу приношу глубокий пардон за очень пространственное цитирование, мужики, но из Грабина выбрасывать что-то попросту невозможно.

Итак, о создании Ф-34 и соответственно линейки башенок к тридцатьчетверке (у Барятинского и Коломийца об этом практически не упоминается, кстати говоря - уж не знаю почему.Хотя такие "переходные машины" сохранились на на твоих, МихалВладимирыч, фотках - одна из них).
Вот - фото, приложенное к оригинальной рукописи "Оружия Победы" Грабина,



Именно им я и руководствовался (с чертежами такой башеньки было немного тужее), когда восстанавливал башню на поднятой тридцатьчетверке.
Вот - снимки как мы ее доставали, и в каком состоянии она была:


Это - ваш покорный слуга делает первичную разведку на наличие опасных боеприпасов (машина лежала крепко заиленной)




Это - уже Стодеревский (слева) подключался, когда приезжал погостить к внукам





А это уже в начале осени, - когда бронекорпус немного подтянули, выправили и подчистили, практически перед самым выволакиванием на трал.

А вот - какой стала. Где-то я выкладывал несколько снимков, как восстанавливали, но сейчас надо диски перебирать, это на другом харде было.



Но вернусь к Грабину.

Проектирование 85-миллиметровой и 107-миллиметровой танковых пушек было приостановлено, началась работа над Ф-34. По каким тактико-техническим требованиям создавать пушку? Для решения этого вопроса я поехал в Москву. В Главном артиллерийском управлении выяснить мне ничего не удалось: ГАУ в данном случае взяло на себя роль передающей инстанции, промежуточного звена между АБТУ и КБ. Меня переадресовали в Автобронетанковое управление. А здесь разговора и вовсе не было: категорически отказались не только выдать ТТТ, но и дать хоть какие-нибудь данные о проектируемом среднем танке и о заводе-изготовителе. Мотив: пушка для этого танка уже имеется, и никакой другой не требуется.

Какая пушка имеется — этого мне тоже не сообщили. Так я и уехал ни с чем. Единственным просветом в этом положении было то, что представитель АБТУ Горохов и представитель ГАУ Соркин не разделяли взглядов своего начальства и уже не раз демонстрировали свое умение найти выход из самых, казалось бы, безнадежных ситуаций.

С учетом опыта работы по танковой пушке Ф-32 были определены тактико-технические требования на новое орудие и выданы сектору Муравьева. Петра Федоровича назначили ведущим конструктором по Ф-34. Относительно увязки габаритов тоже пошли по проторенному пути: решили компоновать будущую пушку, как и Ф-32, в танк легкого типа БТ-7, который у нас на заводе был. Мы тогда исходили из того, что коль скоро пушка впишется в легкий танк, то в средний и подавно. Этот метод, кстати, многие в ГАУ и АБТУ считали весьма перспективным, заставляющим конструктора предельно уменьшать габариты орудия.
Между тем это совершенно неверно: пушка, спроектированная во взаимной связи именно с тем танком, для которого она предназначена, позволяет гораздо рациональнее использовать боевое отделение, создать максимальные удобства для экипажа.

Испытания и отработку новой пушки также решили проводить в БТ-7.

Нужно было торопиться. Мы не знали, в каком состоянии находится работа по созданию среднего танка. Кроме того, как уже говорилось, при работе над каждым новым орудием наше КБ старалось добиваться наибольшего сокращения сроков

За основу общего проекта пушки Ф-34 и ее агрегатов приняли конструктивно-технологическую схему пушки Ф-32. Тем самым решился вопрос о возможности установки орудия в легкий танк. Ф-32 хорошо вписывалась в габариты башни танка БТ-7, так же легко должна была встать в боевое отделение танка и Ф-34. Для конструкторов танка это должно было явиться неожиданностью: в боевое отделение, запроектированное для 45-миллиметровой пушки мощностью 42 тонна-метра, компоновалось 76-миллиметровое орудие мощностью в четыре с лишним раза больше — 180 тонна-метров.

Применение типовых схем и принципа подобия не только по пушке в целом, но и по ее отдельным узлам и деталям значительно упрощало задачу КБ. Был составлен график работ. Он предусматривал, что 76-миллиметровую танковую пушку Ф-34 удастся создать всего за шесть месяцев. В эти шесть месяцев включались все виды работ — от компоновки до изготовления опытного образца, испытания его и корректировки рабочих чертежей, предназначенных для валового производства.

Срок жесткий, но вполне реальный и технически обоснованный.

(...)
Липпинг оказалась вдумчивой и трудолюбивой сотрудницей, ее дипломный проект лег в основу всей технической документации новой танковой пушки. Свой первый серьезный экзамен она выдержала с честью, хотя огорчений выпало на ее долю с избытком. Виной тому была не сама студентка и не наше КБ. Желая подчеркнуть, что работа дипломницы имеет реальную практическую ценность, мы выслали в институт ее дипломный проект в синьках. Это был и своеобразный комплимент институту: коль скоро студент-дипломник успешно справляется с плановой темой КБ, это хороший показатель уровня подготовки и воспитания молодых специалистов в институте. Однако мы переоценили, как выяснилось, доверие преподавателей института к своим студентам. В институте усомнились, что дипломный проект выполнен действительно ею самой. Выявился и второй «тяжкий грех»: оказывается, дипломный проект по инструкции должен быть не в синьках, а на ватмане. Все это едва не закончилось крупными неприятностями для нашей молодой сотрудницы. Липпинг получила назначение к нам в КБ, успешно занималась созданием новых пушек. А в нашей памяти надолго сохранилась история о том, как дипломный проект, легший в основу Ф-34, одной из лучших танковых пушек, был оценен институтской комиссией всего лишь «удовлетворительно».
(...)
Проработка показала, что общие габариты пушки Ф-34 почти такие же, как у ее предшественницы Ф-32, кроме длины ствола. На чертеже ствол значительно выступал за переднюю часть БТ-7. И это не удивительно: мощность Ф-34 намного превышала мощность Ф-32, и ствол соответственно удлинился на полтора метра. Вид танка с такой длинной пушкой был непривычным. И хотя все знали, что не для легкого БТ-7, а для среднего танка создается наше орудие, длина ствола многих смутила. Заколебался и Василий Иванович Горохов. Он решил съездить в Москву, выяснить обстановку и заручиться хотя бы небольшой поддержкой в АБТУ. Новости, которые он привез, были неутешительными: АБТУ ни за что не допустит длинную пушку для любого типа танков. Причина? Да все та же: вдруг танк зачерпнет дулом пушки землю!..

В сложном положении мы оказались. Как быть? Горохов советовал укоротить ствол на десять калибров, чтобы не загубить пушку «на корню». После длительных споров решили укоротить. Укоротили на 762 миллиметра, снизив тем самым мощность на 35 процентов. Возместить это следовало высокими служебно-эксплуатационными качествами. В них военные хорошо разбирались, обращали на них большое внимание. Технологичность конструкции на оценку орудия военными почти не влияла — сказывалась некомпетентность заказчиков в вопросах экономики. Что касается художественно-эстетических требований, то для танковой пушки они минимальны, так как для обозрения открыта лишь часть ствола и бронированной люльки.

Таким образом, главным в пушке кроме мощности становились надежность и безотказность при стрельбе и на марше, высокая кучность боя и скорострельность, простота в изучении, обслуживании и при ремонте, простота в изготовлении и низкая себестоимость.

Даже и с укороченным на десять калибров стволом наша пушка Ф-34, как позже выяснилось, была намного мощнее, чем орудие, запланированное Бронетанковым управлением для вооружения танка Т-34. А Великая Отечественная война с первых дней подтвердила правильность ориентации на огневую мощь танков. Т-34, вооруженный нашей Ф-34, на поле боя не имел себе равных. Его огневая мощь почти в восемь раз превосходила огневую мощь среднего германского танка Т-3.

Знаменитая «тридцатьчетверка» вышла на поля сражений с фашистами, вооруженная пушкой Ф-34

При создании пушки Ф-34 решено было в полном объеме применить скоростные методы работы.

Как уже упоминалось, общий срок на весь цикл создания пушки Ф-34 был определен в шесть месяцев. Из них три месяца отводилось на разработку технической документации. Начало изготовления опытного образца намечалось через два месяца после начала проектирования, а всего на создание опытного образца пушки давалось полтора месяца. В плане работ предусматривалось проведение испытаний по расширенной программе, чтобы избежать промахов, допущенных при испытаниях пушки Ф-32.

На отладку опытного образца и заводские испытания давался один месяц, на полигонные испытания — десять дней, на корректировку рабочих чертежей после полигонных испытаний — полтора месяца. Последний срок был великоват, но мы исходили из того, что в это же время пушку нужно будет согласовать с конкретными габаритами башни среднего танка.

(...)

Необычно началась работа по проектированию новой танковой пушки. Конструкторы с первого дня обложились не только ГОСТами, ведомственными и заводскими нормалями, но и чертежами, техническими условиями и расчетами пушки Ф-32, типовая схема которой была положена в основу Ф-34. Все это поставило конструкторов в жесткие рамки: проектируемые механизмы и узлы приходилось обязательно соотносить с унифицированными схемами агрегатов и даже отдельных деталей. Изменения допускались только в том случае, если того требовали параметры новой пушки. Нужно сказать, что эти трудности, как и при проектировании пушки Ф-22 УСВ, были успешно преодолены.

Унификация, которую мы широко применили при работе над пушкой Ф-34, не исключала совершенствования конструкции. В частности, люлька пушки Ф-32 представляла собой сборно-клепаную конструкцию из нескольких десятков штампованных, литых и механически обработанных деталей. Стремление технологически упростить люльку, заменить легированную сталь углеродистой и сократить число деталей привело к мысли заменить сборную люльку литой. Это была не простая замена: экономилась уйма труда, инструмента, приспособлений, повышалась прочность детали. Осуществить идею было сложнее, чем ее выдвинуть. Литейщики таких деталей никогда не делали, опыт заимствовать было не у кого. И медлить было нельзя. Вопрос обсудили на техсовете КБ в присутствии начальника сталефасонного цеха Чумакова, начальника технологического бюро цеха Коптева, старшего инженера Куприянова и технолога по механической обработке, сотрудника отдела главного технолога Солодова. Предложение лить люльку вызвало жаркие дебаты. Литейщики были давними друзьями КБ, и в основном они высказывались за то, чтобы попробовать. Но были и сомнения. Удачная отливка открывала огромные перспективы в конструировании и в технологии изготовления крупных деталей сложной формы. Но опасно было связывать судьбу пушки с успехом или неуспехом этого смелого эксперимента.

Решающим стало слово технолога. Солодов высказался «за». В решении техсовета записали: «Ориентироваться на конструкцию люльки литой формы, приступить к разработке всей технической документации, запускать люльку в литье и в механическую обработку». Техсовет решил не разрабатывать техническую документацию на люльку сборной конструкции, что предлагали некоторые. Сроки сильно поджимали, а такая «подстраховка» могла расхолодить людей. К тому же вводить литье крупных деталей в самую широкую практику необходимо было как можно скорее. Наши сроки создания пушек хоть и резко сократились, но еще не отвечали требованиям военного времени.

Литейщики справились с нелегкой задачей. Они не только сумели отлить трудную деталь, но и одновременно провели разработку технологического процесса литья, разработали технологическую оснастку, запустили ее в изготовление, в сущности, сделали все, чтобы приступить к валовому производству люльки.

Примерно так же шла работа и по всем остальным агрегатам новой танковой пушки. Содружество конструкторов и технологов положительно сказалось и на конструкции орудия и на технологии. Лучше узнавали и понимали друг друга и люди. Последнее было чрезвычайно важным. Ибо содружество конструктора и технолога при проектировании орудия было лишь преддверием новых, гораздо более важных методов конструктивно-технологического формирования изделия.

Стоит отметить примечательный факт, прямое следствие содружества конструкторов и технологов, когда пушку Ф-34 ставили на валовое производство, не потребовалось ни одного исправления в чертежах. В то время как прежде изменения вносились не сотнями, не тысячами, а десятками тысяч, и при этом технологичность орудия повышалась очень незначительно.

Танковая пушка Ф-34 использовалась и для вооружения бронепоездов

Технологи в большинстве своем поняли и приняли новый метод работы. Гораздо более консервативным оказался главный технолог завода. Все мои разговоры и многократные объяснения не вызывали у него интереса. Сторонился он нового метода: непривычно и боязно. Он обычно работал по чертежам, которые уже были подписаны и переданы его отделу для разработки технологического процесса. Привык и смирился с тем, что чертежи всегда малотехнологичны, что детали, сделанные по ним, чаще идут в брак, чем на сборку, что они дороги и непрочны.

Пугало главного технолога не только то, что технологию нужно разрабатывать по чертежам, которые еще и наполовину не завершены. Это бы бог с ним. Было кое-что пострашнее: метод скоростного проектирования предусматривал запуск отдельных деталей пушки в валовое производство, не дожидаясь даже испытания опытного образца. Этого он никак не мог осмыслить. Как можно запускать деталь в производство — а вдруг испытания опытного образца покажут, что деталь негодна? Или что она вовсе не нужна? С сомнением слушал он мои пояснения: да, может случиться, что после испытания опытного, образца придется вносить изменения в конструкцию, даже отказываться от чего-то сделанного, но выигрыш времени окупит эти дополнительные затраты.

Так и не стал вникать главный технолог в работу по Ф-34. Не удалось нам вовлечь в сотрудничество и конструкторов по приспособлениям и инструменту. Традиция оказалась сильнее, слова не действовали. Но в конечном итоге никому не удалось остаться в стороне от нового: скоростной метод все шире и глубже входил в жизнь не только нашего КБ и опытного цеха, но и всего завода.

В результате дружной работы конструкторов, технологов и производственников опытный образец танковой пушки Ф-34 изготовили через три месяца и десять дней после начала проектирования. Таких сроков еще никто не знал. Сорок дней потребовалось на то, чтобы собрать опытный образец и установить новорожденную пушку в танк БТ-7, где и предстояло нашей Ф-34 пройти все испытания.



(...)

Программу испытаний наметили очень напряженную. И по стрельбе, и по возке она намного превышала программу Ф-32, а времени отводилось вдвое меньше всего 30 дней вместо 60. Чтобы уложиться в этот срок, проверку материальной части стали проводить ночью: к утру пушка снова была готова к стрельбе.

Нечасто случается, чтобы орудие начало исправно работать без длительной и хлопотливой доводки. Пушка Ф-34 оказалась в этом смысле исключением. Ни проверка искусственным откатом, ни первая стрельба не выявили ни одного недостатка или даже мелкого упущения. Вечером, после первой стрельбы, ко мне зашли Горохов и Соркин. Не успев закрыть за собой дверь, Горохов воскликнул:

— Пушка прекрасная!

Его горячо поддержал Соркин

— Может быть, она и прекрасная, — заметил я. — Но нужна ли она кому-либо, кроме вас? До сих пор никто ею не поинтересовался.

— Такая пушка нужна, — заверили меня военные инженеры.

Оставалось надеяться, что результаты испытаний не разочаруют наших друзей.

Василий Иванович Горохов попросил разрешения лично вести все тактические стрельбы, а также стрельбы высокого огневого режима. Кроме того, он передал просьбу начальника кафедры Бронетанковой академии Николая Семеновича Огурцова разрешить ему присутствовать на испытаниях нашей новой танковой пушки.

Я охотно удовлетворил обе просьбы.

На следующий день была назначена отправка танка с пушкой на войсковой полигон. Заранее туда командировали начальника нашего заводского полигона Козлова, чтобы испытания шли без лишних задержек и промедления.
(...)

На войсковом полигоне нас встретили доброжелательно, обещали сделать все, чтобы уложиться в намеченные программой испытаний сроки. Проверка баллистики (начальной скорости и давления в канале ствола) подтвердила соответствие пушки требованиям наших собственных ТТТ. Для определения кучности боя танк был установлен на другую огневую позицию. Этот вид стрельбы весьма кропотливый, требующий большой аккуратности в наблюдении, в определении характера рассеивания снарядов. Стрельба ведется по неподвижным щитам с дистанции 500, а затем — 1000 метров. Щит виден издалека, в середине квадрата пять на пять метров — черный круг, «яблочко». Чем ближе попадания к центру щита, чем кучнее они, тем выше меткость орудия.

Все с нетерпением ждали начала стрельбы. И вот последовала команда: «Орудие!» Грянул выстрел. Газовая струя из канала ствола взметнула облако пыли перед танком. Тотчас же вслед за грохотом выстрела послышался короткий характерный щелчок: снаряд попал в щит. Но в какое место?

Словно бы выстрел нашей пушки стал сигналом стартового пистолета, все сорвались с места и кинулись к щиту. Этот массовый забег на дистанцию 500 метров выиграла молодежь. Снаряд попал в щит правее и ниже перекрестия «яблочка». Объяснялось это тем, что снаряд во время полета закручивается слева направо. Ввели поправку в прицел. Выстрел — и снова забег конструкторов и наблюдателей к щиту. На этот раз попадание более точное. После пристрелки провели стрельбу десятью снарядами, замерили координаты каждой пробоины, результаты занесли в журнал и передали для подсчета вероятных отклонений по вертикали и по горизонтали. Но уже и так было видно, что кучность новой танковой пушки высока. Это подтвердила и проверка стрельбой по щиту с дистанции 1000 метров.

Конструкторов интересовало не только рассеивание, но и работа материальной части пушки. Орудие не подвело.

Кучность нашей Ф-34 оказалась выше, чем у дивизионной пушки с той же баллистикой. Объяснение этому: конструкция танковой пушки значительно жестче, чем дивизионной.

Высокая кучность боя и безотказность работы всех агрегатов пушки как бы предопределили ход испытаний. Проверка на скорострельность также дала высокие результаты: около 15 выстрелов в минуту с исправлением наводки. Это — важный показатель для танковой пушки. Танковую дуэль выиграет тот, кто успеет раньше подбить противника. Попадание с первого выстрела маловероятно. Следовательно, нужно успеть исправить наводку и дать второй, решающий выстрел, а если нужно третий и четвертый. Исход дуэли решается в считанные секунды. Скорострельность не возмещается никакими иными достоинствами орудия.

Этот вид стрельбы, проходивший в довольно высоком темпе, выявил и несомненное преимущество новой танковой пушки перед ее предшественницей Ф-32: Петр Федорович Муравьев позаботился о максимально удобном обслуживании орудия, памятуя свой горький опыт. Причем при постановке пушки в более просторное боевое отделение среднего танка обслуживание должно было стать еще удобнее.

После того как накопились настрел и километраж возки, пушку доставили на завод для разборки и проверки. Под руководством Мигунова слесари вынули пушку из боевого отделения танка, разобрали по агрегатам. Вмиг не стало пушки, а затем и агрегатов — бесчисленное множество неразборных узлов и отдельных деталей. Внимательный осмотр показал, что детали поработали хорошо и не претерпели никаких изменений. Все, кроме коренного вала с шестерней подъемного механизма. Его скрутило. Константин Константинович Ренне, как увидел вал, так и ахнул: для дальнейшей службы деталь негодна. И кстати, деталь силовая весьма ответственная. Этим же вечером между Ренне и Шишкиным, который проектировал подъемный механизм, состоялся разговор:

— Как же это могло случиться, когда запасы прочности у коренного вала большие? — спросил сам себя Шишкин, едва оправившись от неприятного изумления.

— Саша, — сказал Константин Константинович, — при какой нагрузке они большие?

— При выстреле.

— А при движении какие? — спросил Ренне.

— При движении подъемный механизм выключается стопором по-походному.

— А если его забыли выключить?

— Тогда…

Что «тогда», было ясно без слов: деталь испытывала напряжения, превышающие ее прочность, а при движении танка, особенно по пересеченной местности, пушку «болтает» прямо-таки немилосердно. Как выяснилось, экипаж при движении забыл закрепить пушку по-походному. Это и привело к деформации вала. Для нас же это послужило сигналом, что конструкция продумана не до конца. В самом деле, если экипаж забыл закрепить пушку на испытаниях, то не исключено повторение такой же ошибки и в боевых условиях. У танкистов во время боя хватает и других забот, кроме того, что смотреть, включен или выключен стопор. Пушка при всех условиях должна быть проста в обращении и надежна в работе. Ошибка помогла нам выявить слабое место конструкции: нужно обойтись без включения и выключения стопора. Решили так усилить коренной вал, чтобы он выдерживал все нагрузки не только при стрельбе, но и при движении. Задание на упрочнение вала дали Шишкину. Пока он вел конструктивную доработку, по эскизу запустили вал в изготовление, по мере выявления контуров вели механическую обработку. К утру чертежи были готовы, и опытному цеху осталось лишь нарезать зубья шестерни. Дефект задержал испытания всего на сутки.


(Продолжу ниже. Хотел было только о башеньке поговорить, но от Грабина оторваться сложно)
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17466
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение EvMitkov » 25 июл 2016, 23:16

Теперь - ближе к башеньке.

По-видимому, доклады Соркина в ГАУ и Горохова в АБТУ о результате испытаний нашей Ф-34 сделали свое дело: я получил согласие на полигонные испытания пушки, а Наркомат танковой промышленности разрешил провести увязку нашей пушки с танком Т-34. Муравьев и Ласман выехали на танковый завод. Задача их была: принципиально договориться с руководством КБ и завода об установке Ф-34 в их танк, а в случае, если препятствий к этому не будет, на месте провести компоновку нашей пушки в танке.

Как позже рассказывали наши посланцы, встретили их на танковом заводе с большим удивлением, но приветливо. Удивление понятно: вдруг откуда-то появляются незнакомые "пушкари" и предлагают сотрудничество. Главный конструктор А. А. Морозов, преемник и достойный продолжатель М. И. Кошкина, основоположника работ по созданию среднего танка, оказался человеком обаятельным. Он полностью, как выяснилось в первом же разговоре, разделял взгляды нашего КБ на роль пушечного вооружения танка. Наряду с хорошими ходовыми качествами и сильной броней, считал Александр Александрович, танк в первую очередь нужно вооружить предельно мощной пушкой, какая только может разместиться в отведенных для нее габаритах. Однако, если для вооружения танка мощной пушкой нужно расширить башню, следует идти и на это.

В то время одним из наиболее сложных вопросов, возникавших при проектировании среднего танка, был выбор типа двигателя, наиболее соответствующего условиям возможного применения танка в бою и при этом не слишком усложняющего машину. На танке Т-34 впервые в истории советского танкостроения был установлен мощный двигатель-дизель. Это значительно сократило расход горючего по сравнению с бензиновым мотором, уменьшило возможность возникновения пожара в боевых условиях и при запуске, позволило увеличить скорость и запас хода.

Предшественниками танка Т-34, самой массовой машины в Красной Армии, были средние танки с колесогусеничным движением. Затем Кошкин, Морозов и их ближайшие помощники Таршинов и Кучеренко разработали вариант гусеничного среднего танка с заводским индексом Т-32. На базе его в результате усовершенствования и появился Т-34. Усиление броневой защиты танка достигалось не только за счет утолщения брони, но и за счет умелого расположения броневых листов: верхний и нижний лобовые листы, нависающие над гусеницей, имели большой наклон. Угол встречи снаряда с броней таким образом уменьшался, соответственно повышалась эффективность броневой защиты.

Средний танк Т-34 произвел на наших конструкторов сильное впечатление своими достоинствами, но и вызвал большое удивление: он оказался уже вооруженным: в нем была установлена 76-миллиметровая пушка, с ней танк проходил заводские испытания. И орудие это оказалось старым знакомцем нашего КБ - 76-миллиметровой танковой пушкой Л-11 Кировского завода.

Несмотря на то что пушка Л-11 уже стояла в танке, конструкторы-танкисты охотно пошли на ее замену. Во-первых, танковому заводу были известны конструктивно-служебные недостатки противооткатных устройств кировского орудия, а во-вторых, мощность Л-11, ее вес и габариты их не вполне устраивали. Наша Ф-34 пришлась им по вкусу во всех отношениях.

Конструкторы разных коллективов и даже разных отраслей машиностроения быстро находят общий язык. Особенно если перед ними одна задача, в успешном решении которой все заинтересованы. Сближало наши конструкторские бюро и то, что их танк и наша пушка находились примерно на одинаковой стадии отработки опытных образцов, мы даже несколько опережали танкистов.

Директор завода Ю. Е. Максарев, главный инженер С. Н. Махонин и главный конструктор А. А. Морозов оперативно решили все вопросы, связанные с компоновкой Ф-34 в танк Т-34. Муравьев и Ласман вместе с сотрудниками заводского КБ за несколько дней разработали и выпустили согласованные чертежи, установки пушки в танк. Этими чертежами и наше КБ, и танкисты должны были в будущем руководствоваться.

Кстати сказать, Ф-34 устанавливалась в танк довольно легко - нужно было изменить лишь лобовую броню качающейся части нашей пушки.


Далее - в главе - "С полигона на фронт".
Там, кстати говоря, есть момент, крепко отвечающий нашему с Сансанычу спору об осмыслении опыта прошлых войн, в частности - об осмыслении опыта Финской войны. Я - отчеркну этот кусок.

Война между Финляндией и СССР в 1939-1940 годах по-новому осветила положение, сложившееся в области вооружения Красной Армии Она, в частности, убедительно подтвердила важность и перспективность системы вооружения всей Красной Армии, разработанной еще в 1938 году при большом личном участии Грендаля. Эта программная разработка включала в себя все виды вооружения для артиллерии, пехоты, конницы, танков, противовоздушной обороны, начиная от пистолета и кончая орудиями калибра 305 миллиметров. Этот документ сыграл большую роль.
(...)


Война с белофиннами подходила к концу. С нарастающим беспокойством и нетерпением мы ждали сообщений о том, как ведет себя на фронте наша пушка Ф-34.

От себя: на Финскую были отправлены несколько перевооруженных Ф-34 "заводских" БТ-7 и один перевооруженный перед установкой в КВ и длЯ него же разработанной Ф-32 танк БТ-5. Об этом тоже мало кто упоминает, мельком есть у Желтова, но судьба этих машинок малоизвестна. Далее у Грабина.
Но сведений не поступало - никаких. Пушка как в воду канула. Не дождавшись вестей, я обратился в ГАУ и АБТУ. Но, как выяснилось, и там тоже ничего не знают.

Все мои попытки получить хоть какую-нибудь информацию о нашем орудии успеха не имели. Никогда еще мы не оказывались в таком трудном и неопределенном положении. Мало того что исчез опытный экземпляр орудия, положение усугублялось еще и тем, что ни ГАУ, ни АБТУ никакого решения по пушке не приняли: не забраковали и не одобрили. Как же теперь поступить? На танковом заводе ждут, конструкторы скомпоновали в свой танк наше орудие, провели все необходимые конструктивные доработки, торопят нас. И их можно понять. Кировскую пушку Л-11 их уже не заставишь поставить в танк вместо нашей. А заказчик все еще считает танк Т-34 вооруженным пушкой Кировского завода. Военные вынуждены будут тщательнее присмотреться, еще раз испытать и все же забраковать Л-11. Но когда-то это произойдет, а время не терпит

Нужно сказать, что в этот момент мы были не одиноки. Кроме танкового завода и КБ Морозова нас поддерживали Ванников, его новый заместитель, бывший директор нашего завода Мирзаханов, и начальник технического управления НКОП Сатэль. Кроме того, и обстановка на заводе складывалась в пользу пушки Ф-34. Объяснялось это тем, что наркомат освободил наш завод от выпуска гаубицы М-30 и передал ее для изготовления на другой завод. Поэтому высвободились производственные мощности, заводу срочно нужна была загрузка. И задания лучше, чем выпуск Ф-34, придумать было нельзя; цехи были в основном готовы к валовому производству.

Все эти соображения и заставили меня уговорить директора завода Амо Сергеевича Еляна ехать со мной в Москву и ставить перед руководством ГАУ и АБТУ вопрос о том, что завод имеет все условия для валового производства пушки Ф-34.

В ГАУ нас принял маршал Кулик. Длительный разговор ни к чему не привел. На наше предложение маршал ответил:

- Нужна ли или не нужна ваша пушка, решают танкисты. Мы же в данном случае только оформляем ТТТ и договор на создание и поставку пушки. Ничем вам помочь не могу.

В Главном бронетанковом управлении (к тому времени АБТУ было преобразовано в ГБТУ) первая встреча состоялась с заместителем начальника. Разговор не занял много времени. На наше предложение он почти слово в слово повторил то, что говорил мне два года назад по поводу специально для танка созданных пушек:

- Если пехота вашу пушку примет, тогда и мы возьмем ее на вооружение среднего танка. Если пехоте ваша пушка не нужна, то и нам не нужна.

Все мои попытки убедить его, что танку все же требуется не полевая, а специальная пушка, что наше орудие уже скомпоновано в средний танк и что танкисты высоко оценили пушку, ни к чему не привели. Было ясно, что им пушка Ф-34 не нужна.

Тогда мы обратились непосредственно к начальнику ГБТУ Федоренко, который сменил на этом посту комкора Павлова. Здесь разговор был еще короче. Как только я объяснил, зачем мы пришли, Федоренко сию же минуту встал и направился к сейфу. Вынув из сейфа папку, порылся в ней и сказал:

- В решении правительства пушка Ф-34 не значится. Ваша пушка нам не нужна.

Так и вернулись мы на завод ни с чем. Разговоры в Москве удручающе подействовали на директора. Да и не только на него. Я же твердо рекомендовал ставить пушку на валовое производство. Пушка Л-11 не может выдержать испытаний, никакой замены для нее нет, кроме нашей Ф-34. И когда наступит этот момент, а он наступит непременно, тогда военные будут даже довольны, что не только создана надежная танковая пушка для Т-34, но она уже и осваивается в производстве.

Долго колебался Амо Сергеевич, но все же решился: будем ставить Ф-34. А раз так, то и времени терять нечего.

КБ немедленно приступило к доработке конструкции по результатам испытаний (для этого срочно изготовили второй опытный образец). Технологическое бюро завершало разработку процессов. Одновременно с этим приступили к работе и конструкторы по технологической оснастке. По мере готовности чертежи оснастки передавали в цех для изготовления, затем оснастка направлялась в цехи валового производства для освоения технологии.

На этот раз даже разговора не возникло о временной технологии. Гаубица М-30 убедительно продемонстрировала преимущества культурной подготовки производства. Скоростной метод, расширенный за рамки КБ и опытного цеха на все заводские подразделения, позволил значительно сократить время на подготовку производства.

Практически разработка технологии для валового производства пушки Ф-34 началась примерно через 15 дней после начала проектирования и закончилась через пять с половиной месяцев. К изготовлению оснастки приступили через два месяца после начала проектирования и закончили работу через пять месяцев. Освоение технологии и начало валового производства отстояли от момента начала проектирования примерно на семь с половиной месяцев.


И самым непосредственным образом касаемо вида первых "переходных" башень тридцатьчетверок;

Таким образом, через семь с половиной месяцев завод начал выпускать пушки. Орудия были высокого качества, низкой себестоимости. Новый уровень производства хорошо характеризуется такой деталью: при приемных испытаниях военпредом не было выявлено ни одной пушки, которая нуждалась бы в доделках или в повторном отстреле. На заводе это вызвало большой подъем. Отправили небольшую партию пушек танкистам, с нетерпением ждали отзыва. Вскоре получили.

Танковый завод по пушкам не дал ни одного замечания, но потребовал, чтобы наш завод вместе с пушками поставлял и бронезащиту. Требование было совершенно беспрецедентное, так как всегда бронезащиту изготавливал танковый завод. Попытались мы урезонить танкистов - успеха не имели. Пришлось дело перенести в наркомат. Заместитель наркома Мирзаханов собрал представителей всех заинтересованных сторон, и после бурного совещания пришли к соглашению: на первую партию танков бронезащиту поставляет наш завод, а затем эта обязанность возлагается на танковый.


Это было единственным нашим разногласием с "танкистами" за долгие годы сотрудничества и совместной работы над выпуском "тридцатьчетверок".

Отсюда -и некоторые отличия.
Не менее любопытна последующая судьба этой действительно ... даже слов не подобрать... ну, по меньшей мере блистательной пушки, прямой наследнице "Косы Смерти" великолепной трёхдюймовки обр 1902-го.

Дальнейшие события приняли странный характер. Наш завод делал пушки, их принимали, устанавливали в танки, танки уходили в войска. И никто ни слова не говорил о том, что наша пушка не принята на вооружение. Производство тем временем наращивало выпуск орудий, и постепенно стали забываться все страхи и неприятности, предшествовавшие запуску Ф-34 в валовое производство. Спустя некоторое время мы узнали, что военные испытали кировскую пушку и забраковали ее. После этого они выслали в наше КБ тактико-технические требования на 76-миллиметровую пушку для среднего танка Т-34. ТТТ были точной копией требований, в свое время разработанных нашим же КБ. После того как ГАУ прислало нам ТТТ, и вовсе наступило успокоение. Пушка Ф-34 стала как бы законной. Однако ни ГАУ, ни ГБТУ не только не представили пушку правительству для принятия на вооружение Красной Армии, но и не удосужились дать ей положительную оценку по результатам испытаний.

Развязка этой ситуации произошла уже во время Великой Отечественной войны. С первых недель войны к нам на завод стали поступать хорошие отзывы о пушке. Танк Т-34 с нашей пушкой значительно превосходил фашистский средний танк. "Тридцатьчетверка" быстро стала любимицей Красной Армии. Это нас радовало В то же время немного беспокоило то, что пушка не оформлена правительственным решением. Пушка-то хорошая, да мало ли что может случиться. А время военное. Нужно было узаконить пушку, но как? Военные учреждения по-прежнему молчали, их представитель беспрекословно принимал у завода все новые и новые партии Ф-34. Однажды случай представился. В начале войны на заседании Государственного Комитета Обороны СССР рассматривались технические характеристики тяжелого танка КВ. Присутствовали не только конструкторы танков, но и артиллерийские КБ, связанные с вооружением танков. КВ подвергся резкой критике. По весу этот танк был недопустимо тяжел, все выступающие требовали значительно снизить его вес. С заключительным словом выступил Сталин. Он сказал:

- Танк слишком тяжел, его не выдерживают мосты, поэтому приходится их обходить, на что тратится много времени Это недопустимо. Такой танк нам не нужен. Его нужно значительно облегчить. Если это не удастся, тогда следует снять его с производства.

Это и было заданием конструктору танка Котину - переработать конструкцию, снизить вес машины. Во время обсуждения почти все выступавшие, нелестно отзываясь о КВ, хвалили ходовые и огневые качества "тридцатьчетверки". Это дало мне повод для выступления. Когда закончилось рассмотрение вопроса о тяжелом танке, я попросил разрешения дать справку о танковой пушке Ф-34. Сталин разрешил. Я сообщил, что пушка Ф-34 правительством на вооружение Красной Армии не принята.

Всех, кроме начальника ГБТУ Федоренко, мое сообщение ошеломило своей неожиданностью и необычностью - такого еще никогда не было.

Тотчас же после моего сообщения Сталин спросил:

- Как это могло случиться?

Все молчали Молчал и Федоренко. Тогда Сталин обратился ко мне:

- Товарищ Грабин, расскажите вы.

Я кратко изложил историю вопроса.

- Значит, вы запустили в производство пушку, которая не была принята на вооружение?
- уточнил Сталин, когда я закончил.

- Да, товарищ Сталин.

- Это очень смело и рискованно,- заметил он.- А если бы военные пошли на доработку кировской пушки, тогда что бы вы стали делать?

Я объяснил, почему риск казался нам вполне оправданным

- Следовательно, вы, товарищ Грабин, знали кировскую пушку не хуже своих?
- спросил Сталин и, услышав мой утвердительный ответ, обратился к начальнику ГБТУ: - Скажите, товарищ Федоренко, как войска и лично вы оцениваете пушку Грабина?

- Пушка очень хорошая, танкистам нравится. Это самая мощная танковая пушка в мире. Наш Т-34 господствует на полях сражений.

- Значит, вы считаете возможным принять пушку Грабина на вооружение танка Т-34?

- Так точно, товарищ Сталин.

- Испытайте пушку Грабина,- распорядился Сталин.

- Будет сделано,- сказал Федоренко.

Нужды в испытаниях Ф-34 не было ни малейшей, так как пушку досконально уже проверили и в условиях полигона, и на фронте. Но Федоренко об этом не сказал, я тоже решил не спорить.

Военные очень быстро сработали. Буквально через два дня на наш завод прибыла комиссия с утвержденной программой испытаний. В программе предусматривалось дать в общей сложности тысячу выстрелов в течение пяти дней. В состав комиссии входили Соркин от ГАУ, Горохов от ГБТУ, Ренне от нашего завода. Кроме того, в испытаниях принимали постоянное участие Муравьев и Мещанинов. За пять суток испытания закончили Чтобы не задержать отчет, работали над ним ночами. Через несколько часов после последнего выстрела отчет уже был готов: "Пушка Ф-34 испытания выдержала. "

Так было узаконено инициативное детище нашего КБ.

После окончания испытаний директор завода Елян пригласил членов комиссии и участников испытаний на товарищеский ужин. Помнится мне, что именно там впервые было сформулировано главное правило нашей работы: "Так создавать и отрабатывать пушки, чтобы в процессе работы ни у кого и сомнений не возникало в том, будут ли они приняты на вооружение и запущены в валовое производство"

Необходимость заранее гарантировать высокое качество не только опытного образца орудия, но и запуск пушки в массовое производство - это вытекало из самой сущности новых методов работы, которые находили все более широкое распространение во всех звеньях завода. Однако это был не быстрый процесс, крупицы опыта добывались большим трудом при создании новых образцов артиллерийского вооружения.


Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17466
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение mozalevski71 » 26 июл 2016, 00:38

Грабин молодец, рисковый правда, но оно того стоило. Смотрел фильмы про него.
Он же еще, если не ошибаюсь, 76мм знаменитую так же в серию пустил.
Я всегда хотел ездить на хорошей отечественной машине..... Но кто ж пустит меня в город на танке...:(
Аватара пользователя
mozalevski71
 
Сообщения: 513
Зарегистрирован: 19 июн 2015, 13:32

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение mozalevski71 » 26 июл 2016, 00:42

Вот что вспоминал об этом показе сам Василий Грабин: «Учитывая, что постановка каждой новой пушки на валовое производство и перевооружение Красной армии — процесс сложный, длительный и дорогой, я подчеркнул, что применительно к ЗИС-3 все решается просто и быстро, потому что она представляет собой 76-миллиметровый ствол, наложенный на лафет 57-миллиметровой противотанковой пушки ЗИС-2, которая находится у нас на валовом производстве. Поэтому постановка на производство ЗИС-3 не только не обременит завод, но, наоборот, облегчит дело тем, что вместо двух пушек Ф-22 УСВ и ЗИС-2 в производство будет идти одна, но с двумя разными трубами ствола. К тому же ЗИС-3 обойдется заводу втрое дешевле, чем Ф-22 УСВ. Все это вместе взятое позволит заводу сразу увеличить выпуск дивизионных пушек, которые будут не только проще в изготовлении, но удобнее в обслуживании и надежнее. Заканчивая, я предложил принять на вооружение дивизионную пушку ЗИС-3 взамен дивизионной пушки Ф-22 УСВ.

Маршал Кулик захотел посмотреть ЗИС-3 в действии. Горшков подал команду: «Расчет, к орудию!». Люди быстро заняли свои места. Последовали новые различные команды. Их выполняли так же четко и быстро. Кулик приказал выкатить орудие на открытую позицию и начать условную «стрельбу по танкам». В считанные минуты пушка была готова к бою. Кулик указывал появление танков с разных направлений. Звучали команды Горшкова (Иван Горшков — один из ведущих конструкторов грабинского КБ в Горьком. — РП): «Танки слева... спереди», «танки справа... сзади». Орудийный расчет работал, как хорошо отлаженный механизм. Я подумал: «Труд Горшкова себя оправдал».

Маршал похвалил расчет за четкость и быстроту. Горшков подал команду: «Отбой!», ЗИС-3 установили на исходной позиции. После этого многие генералы и офицеры подходили к орудию, брались за маховики механизмов наведения и работали ими, поворачивая ствол в разных направлениях по азимуту и в вертикальной плоскости».

Тем удивительнее, невозможнее оказалась для конструктора реакция маршала Кулика на результаты демонстрации. Хотя, наверное, ее можно было предсказать, памятуя о том, что еще в марте того же года тот же Кулик, когда Грабин осторожно зондировал почву по поводу возможности начать выпуск ЗИС-3, решительно заявлял, что РККА не нуждается в новых или дополнительных дивизионных пушках. Но начало войны, видимо, затерло мартовский разговор. И вот в кабинете маршала происходит следующая сцена, которую Василий Грабин дословно приводит в своей книге воспоминаний «Оружие победы»:

«Поднялся Кулик. Слегка улыбнулся, обвел взглядом присутствующих и остановил его на мне. Это я оценил как положительный признак. Кулик немного помолчал, готовясь высказать свое решение, и высказал:

— Вы хотите заводу легкой жизни, в то время как на фронте льется кровь. Ваши пушки не нужны.

Он замолчал. Мне показалось, что я ослышался или он оговорился. Я сумел только произнести:

— Как?

— А вот так, не нужны! Поезжайте на завод и давайте больше тех пушек, которые на производстве.

Маршал продолжал стоять с тем же победоносным видом.

Я встал из-за стола и пошел к выходу. Меня никто не остановил, никто мне ничего не сказал».
Я всегда хотел ездить на хорошей отечественной машине..... Но кто ж пустит меня в город на танке...:(
Аватара пользователя
mozalevski71
 
Сообщения: 513
Зарегистрирован: 19 июн 2015, 13:32

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение EvMitkov » 26 июл 2016, 01:30

Я когда-то делал более-менее полную статью о Грабинских трехдюймовках, это лежит тут, ежели любопытно
http://www.dogswar.ru/armii-mira/vooryj ... -vasi.html
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17466
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение mozalevski71 » 26 июл 2016, 01:47

Ща почитаю:-)
Писал те в личку, в ответ тишина.
Я всегда хотел ездить на хорошей отечественной машине..... Но кто ж пустит меня в город на танке...:(
Аватара пользователя
mozalevski71
 
Сообщения: 513
Зарегистрирован: 19 июн 2015, 13:32

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение EvMitkov » 26 июл 2016, 04:59

Времени нет от слова совсем. Сезон...
Подойдешь к клаве, сядешь - а глаза открыл, уже и на работу пора.
Планировл взять выходной на понедельник-вторник, хоть жене дать немного отдохнуть, но понедельник с утра комом, снова работа, а вторник... тоже, видать, жопа получится с выходным.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17466
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение гришу » 05 янв 2017, 19:32

- из воспоминаний танкиста-сибиряка М.З Тарханова.

"23 июля 1941г. призван на службу. Грозную, долгую. Явился в военкомат в Копьево, посмотрели - тракторист, отправили домой убирать урожай. Осенью вручили новую повестку и призвали в 301 стрелковую дивизию в Красноярске.
В феврале 1942г в Воронежской области зачислен был пулеметчиком в пехотные войска. Тяжело было: технику, оружие, боеприпасы, продовольствие - все тянули на себе. Боевое крещение - первый бой с немцами принял на Харьковском направлении.
Бросили нас на замену разбитой стрелковой дивизии. У деревни Шибекино видели штабеля трупов наших солдатов - очень много - смотреть страшно. Мы прошли в тягостном молчании. Столько убитых видели впервые...

Заняли огневые рубежи. Убит 2-ой номер. Стояли в обороне, враг пристреливался, приходилось часто менять позиции. На замену убитого, дали мне паренька из Тасеевского района. И второй мой помощник убит. Ну, думаю, моя очередь. Вся военная техника задействована, чтобы уничтожить солдата. Жить хочется и приказ выполнить надо.
Прижмешься к земле. Весь день (это было в марте) дождь со снегом. Насквозь мокрый, а ночью мороз потянет и замерзнет на тебе мокрая одежда. Если бы такое день-два, а то неделя, вторая.
Я сибиряк. А не выдержал. Заболел, повезли на повозке, не могут найти госпиталь. Очнулся я в госпитале №477 в Новом Осколе, 12 дней был без сознания, вроде никакого ранения. А ведь едва жив остался.

Пришел приказ: всех специалистов (механизаторов) из госпиталей направлять в Москву. Там набирают роту в третий танковый корпус. Несколько месяцев был на формировании, очень плохо кормили-400 граммов хлеба и вода.
После комплектования направили на Калининский фронт. 12 мая 1942г. первый бой на танке. Помню одно: броня жгла то огнем, то холодом, битая колея вытряхивала душу. Наступление шло западнее Ржева.
Памятный бой на Курско-Орловском направлении. Мне довелось участвовать в одном из самых больших сражений Великой Отечественной войны. Это было 12 июля 1943г.
Помню утро перед боем. Ясное небо, ласковое солнце, тишина. И соловьи - курские. Письмо решил домой написать, притулился к подкрылку машины, сочинил, привет всем передал. Затем закачал в точки солидол, проверил горючее, боекомплект.
А через полчаса не видел ни неба, ни солнца. Черная мгла над головой. Сверху - летчики потом рассказывали - это выглядело как кипение гречневой каши. Но это было кипение горящей стали. Фашисты рвались, не жалея ни солдат, ни техники. Танки шли лавиной.
От пыли ничего не было видно даже вблизи. Рот, глаза - все забито песком. Танки различали по силуэтам. Стоял оглушительный грохот, рот открывали, чтоб перепонки в ушах не лопнули. Тяжело было. Нет такого слова, которым можно было бы определить это состояние.

После боя подсчитывали потери. Особенно много погибло десантников, что были на танках, и пехотинцев, что шли следом за танками.
Не знал я, что в этом сражении участвовал родной брат Михаил и был серьезно ранен в голову, но остался жив. Это уже после войны выяснилось. За бои под Курском получил первую награду - орден Красной Звезды.

Затем в Сумской области переформировка, отдых. 24 декабря 1943г. развернулось наступление на Винницком направлении. С этого пошли на соединение 1 и 2 Украинские фронты. В кольце, замкнувшемся южнее города Корсунь-Шевченковского, оказались десять дивизий и одна мотобригада врага.
17 февраля 1944г. немецкая группировка была ликвидирована. За участие в этой операции я был награжден орденом Отечественной войны I степени.
Потом была дорога на Польшу. Восемь месяцев длились бои за Польшу и ее столицу Варшаву. 3 февраля с боями вышли к Одеру. За форсирование Одера получил третий орден Красной Звезды.
Мне выпала доля участвовать во взятии Берлина, там победу встретил. День Победы встречали всеобщим ликованием. Салюты давали со всего имеющегося оружия. А вот свою подпись на рейхстаге не поставил - ставить некуда было. Бойцы аж под куполом все исписали.

Три машины сменил: под Курском, Киевом, Дарницей - это тоже на Украине. Под Киевом снаряд ударил по танку, все равно, что палкой по голове. Бывало с одного уха - разорвался осколочный, с другого - бронебойный.
Под Киевом загорелся танк. Но весь экипаж успел машину покинуть. А под Дарницей на мину налетели. Но ничего, меня только спинкой сиденья по пояснице как кувалдой ударило, контузило. Сам очухался, даже в санбат не пошел. Три танка сменил, а сам ни разу ранен не был.
В Брест-Литовске колонной пешком мост переходили. Проволокой меня скинуло вниз, на железную дорогу. Чуть-чуть не на рельсину угодил. О шпалы отбил легкие. Русский и польский солдаты в больницу доставили. Чуть отошел, догнал своих в Люблино, и снова в бой.
Война кончилась, мне 30 лет. Устал. Столько прожито жизней. Столько перегорело нервов, столько потеряно товарищей, друзей. Но я остался жив."
Ушёл в себя. Вернусь не скоро…
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 10894
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение гришу » 05 янв 2017, 19:41

...из воспоминаний полковника в отставке В.И. Чистякова.

"30 декабря прибыли в 159 танковую бригаду 1-го танкового корпуса. Нужно было машины в белый цвет перекрасить, известкой вымазать для маскировки на снегу. Марш предстоял от Великих Лук под Витебск километров на 150. Через речку переправлялись. Механик забыл закрыть люк, так водой здорово лупануло.
7-8 января намечался первый бой. Это уже вторая попытка взять Витебск. Мне повезло остаться живым после первого боя потому, что на моем танке был командир роты.

Фронтовые фото В.И. Чистякова.

В.И. Чистяков в 1945-м.
В роте 10 танков, семь командиров танков и три командира взводов. А у ротного должен быть отдельный танк. Потому что, если танк будет подбит, то командир танка остается с машиной, а ротный переходит на другой танк что бы руководить ротой.
А против нас немецкие самоходки стояли в засаде. Рота идет в колонне в атаку. Развернуться негде. А что такое колонна - первый танк подожгут, остальные стоят. Деваться некуда. Слева - лес и болота. Справа - лес и болота. Белоруссия, одним словом.
Я оказался в хвосте колоны, замыкающим танком. Отсюда командир роты командовал. Танков Т-34-85 тогда не было. Были с 4 человеками экипажа и пушкой попроще, 76-мм.
Я в четырехместном танке пятым человеком еду. Когда передовые наши танки загорелись, командир роты дает команду механику "Влево!". Мы из колонны вывернули и в воронку попали.
Воронка глубокая, воды много. И танк затонул. Мы в этом танке три дня сидели всем экипажем, выбраться не могли. Потом место боя стало нейтральной полосой. Наши не смогли продвинуться. Немцы - то же.
Нам командир разрешил снять пулеметы, снять и спрятать затвор пушки. А он тяжеленный. А в танке еще и боезапас 105 снарядов. Да плюс еще 25 снарядов перед атакой выдали экипажу сверх нормы. Вот все это и затонуло в воде. И жили мы недалеко от этого танка почти до марта месяца, когда началось третье наступление.
Снова с боями продвинулись наши войска на 3 километра. Пришли ремонтники с эвакуатором, вытащили наш танк из ледяного плена. Под танк бревна завели, костер распалили что бы лед растопить. Предварительно снаряды вытащили, что бы на костре не рванули. И начали танк в чувства приводить. Так закончился мой первый бой.

Потом машину бросили километров на 200 в Псковскую область. Бригада уже ушла туда. И тягач, который Т-34 вытащил из топи, сопровождал танк к новому месту дислокации. И там, на 1 Прибалтийском фронте, танкисты должны были ломать переднюю линию обороны немцев.
Прорыв переднего края удался, но почти все танки роты были сожжены. Пехота отстала и не оказала своевременной помощи. Немцы подтянули противотанковые орудия и стали жечь танк за танком. Пришел приказ отходить. А отходить уже и некому - танк горит.
Пять или шесть танков остались на нейтральной полосе. Из батальона нам приказали, когда фронт двинется вперед, перегнать наши танки на сборный ремонтный пункт для их восстановления. Танкисты вырыли землянки у передовой и ходили проведывать свои машины.
И до мая 44 года ждали продвижения фронта. А фронт стоял. В группе было 5 офицеров и 25 бойцов в этих трех землянках. Раз в неделю ходили за продуктами километров за 20. Так вот и жили, и питались в землянках.

Уже в мае приходит приказ. И мы, пятеро офицеров маршем пешком идем 200 километров под Полоцк. И попадаю я в 145 отдельную танковую бригаду. Операция "Багратион" уже идет полным ходом.
Бои под Полоцком. Первое задание: идти на танке в разведку между двумя селами, что бы проверить, не взорвали ли немцы мост. Проскочили простреливаемую поляну и лесом к реке вышли. Видим - мост цел. Задача разведки выполнена.
Даю команду механику разворачиваться. Танк на месте крутанулся и мы пошли лесом. Но по учебе в училище помню, что нельзя идти к своим с развернутой в их сторону пушкой. Но на этих танках пушку разворачивать можно только когда танк стоит, на ходу нельзя. Командую механику: "Стоять!". Он не хочет.
Применяю ножной семафор. Если командир ногой по правому плечу стучит, значить направо поворачивай. По левому - налево. По шлему каблук командирский стучит - стой! Включил электромоторы, башню развернул. И танк пошел дальше.
Это спасло наши жизни. Когда мы вышли на открытое место, пристрелянное немцами, они тут же ударили из орудия. Снаряд попал в усиленную броню щеки орудия. Здесь броня самая толстая. А если бы башня тыльной стороной к немцам была, то снаряд пробил бы стенку.
От удара первого снаряда броня внутри башни осколками пошла, руки побила. Но жизнь была спасена. Были и второй и третий снаряды, но танк уже оказался вне зоны видимости противника. Дальше - три месяца госпиталя.
После госпиталя всех офицеров направляют в штаб округа. Это уже в Литве было. В штабе округа поблагодарили за результаты той разведки, обещали к ордену "Красной Звезды" представить. И орден меня нашел спустя 10 лет после войны. Через военкомат. Уже когда был на учебе в Академии.

Последний свой танк я потерял под Пилау. Был убит радист танка. Ко Дню Победы оказался среди "безлошадных" экипажей. За штурм Кенигсберга я был награжден орденом "Отечественной Войны" Первой степени. Под Пилау наши танкисты взяли много пленных. Я лично пленил майора Генерального штаба.
Единственному танкисту офицеру, лейтенанту, от него достались трофеи - бинокль и пистолет. Немецкого майора командиру батальона передал. Трофеи себе оставил. Бинокль до сих пор храню. А пистолет такой хороший был, "Вальтер". Ну да ладно.
Вот наши экипажи и ждали дальнейших приказов. Танки уже не поступали. Если к началу боя корпус имел 200 танков, то даже при самой успешной операции этих танков хватает на 10 дней. Потом корпус в бригаду сворачивают, бригаду в батальон, батальон в роту. Мы новых танков уже не ждали.
Коротка боевая жизнь солдата. И у танка она не долгая. Генеральный штаб искал солдат, которые от начала войны до Берлина дошли. Найти не смогли. Не было таких. Солдат больше трех раз в атаку не ходит. Танк в боях от силы 10 дней живет.
Все понимали, что самый вероятный путь для нас - отправка на фронт с Японией. А тут получаем сообщение о капитуляции Германии. Победа. Все радостные, в воздух стреляют.
В тот же день у нас все трофейные пистолеты отобрали. И мне с "Вальтером" пришлось расстаться. Кстати, еще по прибытию на фронт, только командиры взводов танковых получили наганы и патроны к ним.
А остальные командиры танков получили по гранате Ф-1 и положили их в карман. При угрозе пленения они должны были подорваться. Получается, что командиры наганы получили, что бы застрелиться. Такое указание было сверху.
Ну а мы в боях добывали себе трофейное оружие. Не для того чтобы застрелиться, а для поражения противника на случай ближнего боя. Но из 10 офицеров после первого боя остались в живых только 3. Война жестоко выкашивала наши ряды. До гранаты в кармане или нагана дело не доходило."
Ушёл в себя. Вернусь не скоро…
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 10894
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: "Я дрался на Т-34"

Сообщение mozalevski71 » 06 янв 2017, 00:07

Вопрос имею:

На какую технику ставился двигатель от т-34 без переделок шасси коробки и прочего?
Или какие машины делались на базе шасси т-34?
Я всегда хотел ездить на хорошей отечественной машине..... Но кто ж пустит меня в город на танке...:(
Аватара пользователя
mozalevski71
 
Сообщения: 513
Зарегистрирован: 19 июн 2015, 13:32

Пред.След.

Вернуться в Бронетехника и автотранспорт

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 5