Лёгкий плавающий танк Т-37А. ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА

Форум о бронетехнике и военным автомобилям

Лёгкий плавающий танк Т-37А. ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА

Сообщение GT-500 » 31 май 2011, 15:02

Доброго времени суток всем!
Дружище Призрак!
Я приношу свои искренние извинения за вмешательство в твоё сообщение - сообщение крайне интересное и НУЖНОЕ на нашем форуме.
Сразу объяснюсь:
Ты уже выкладывал на форум пост с аналогичноым названием, касающийся этой боевой машины. Это - здесь:
http://dogswar.ru/forum/viewtopic.php?f=7&t=40
Поэтому я позволил себе немного подправить название ЭТОГО сообщения, дополнив его ссылкой на сообщение предыдущие.
Еще раз - с искренним уважением,
Евгений Митьков



Вслед за Т-33 на заводе №37 построили два опытных образца плавающего танка Т-41. Первый обладал большим запасом плавучести, но был слишком высок, имел нереверсивный винт и плохую управляемость на плаву, так как рули устанавливались не в потоке, а по бокам винта. На втором образце недостатки частично устранили, однако вследствие неудачно выбранной формы корпуса и неправильного расположения центра тяжести, при движении на плаву носовая часть танка зарывалась, а корма приподнималась.

В то же время в Ленинграде в Опытном конструкторско-машиностроительном отделе (ОКМО) был построен прототип плавающего танка Т-37. Т-37 вышел на испытания в июле 1932 года. Его компоновка была подобна Т-33 и амфибии “Vickers-Carden-Loyd”. Т-37 имел клепано-сварной корпус, изготовленный из обычной (не броневой) стали. На крыше устанавливалась башня, смещенная к левому борту. Ее вращение осуществлялось вручную, с помощью приваренных изнутри рукояток. Вооружение танка состояло из 7,62-мм пулемета ДТ, установленного в шаровой установке, смонтированной в переднем листе башни.

Автомобильный карбюраторный двигатель “Форд-АА” мощностью 40 л.с, расположенный продольно, был смещен к правому борту. Он позволял 2,85-тонной машине развивать скорость до 35 км/ч по шоссе и 4 км/ч на плаву. Запас хода танка по шоссе составлял 160 км.

Трансмиссия состояла из главного фрикциона (обычного автомобильного сцепления), 4-скоростной коробки передач, карданного вала, главной передачи, конического дифференциала с колодочными тормозами (механизмы поворота) и привода включавшего в себя храповую муфту, соединявшую носок коленчатого вала двигателя с валом гребного винта, и механизм реверсирования (поворота лопастей).

Движение на плаву обеспечивал двухлопастный гребной винт. Поворот на плаву осуществлялся с помощью руля, установленного в потоке винта. Для откачки воды на днище корпуса предусматривался специальный насос.

Ходовая часть машины была изготовлена “по типу ходовой части фирмы “Krupp”, с которой советские конструкторы ознакомились в ходе испытаний немецких танков в Казани. Применительно к одному борту она состояла из двух двухкатковых тележек, двух поддерживающих катков, ведущего и направляющего колес.

В ходе заводских испытаний у танка Т-37 выявилось большое количество недостатков и недоработок, поэтому дальнейшие работы по машине прекратили осенью 1932 года. Впоследствии танк Т-37 был отправлен в утиль.

Учитывая опыт, накопленный при проектировании машин Т-41 и Т-37, Управление механизации и моторизации РККА (УММ РККА) приняло решение о разработке нового плавающего танка для принятия его на вооружение Красной Армии. Предполагалась, что машина “по компоновке будет аналогична Т-41, но с подвеской от танка Т-37”. Постановлением Совета труда и обороны СССР от 11 августа 1932 года, еще до изготовления опытного образца, на вооружение Красной Армии был принят новый легкий плавающий танк, получивший обозначение Т-37А.

Создание и организацию серийного производства Т-37А поручили 2-му заводу ВАТО (после создания треста Специального машиностроения осенью 1932 года стал именоваться завод №37) в Москве. Сюда передали весь материал по Т-37 разработки ОКМО, а также одну прибывшую из Англии амфибию “Vickers-Carden-Loyd”. Руководил работами главный конструктор танка Т-41 Н.Н.Козырев.

Несмотря на уже имевшийся на заводе №37 опыт серийного производства танкеток Т-27, развертывание выпуска танка Т-37А шло с большими трудностями. Дело в том, что новая машина была сложнее, чем Т-27, а возможности завода были достаточно ограничены. Тем не менее, годовой план по плавающим танкам на 1933 год, полученный от руководства Спецмаштреста, составлял 1200 машин. Кроме того, параллельно с освоением танка Т-37А завод №37 продолжал выпуск Т-27 (при плане на 1933 год в 507 штук завод изготовил 914 Т-27), что, естественно, создавало дополнительные сложности.

Возникли проблемы и с производством бронекорпусов Т-37А на Подольском крекинго-электровозостроительном заводе (до этого он выпускал корпуса танкеток Т-27). Дело в том, что корпуса Т-37А должны были изготавливаться при помощи штамповки с последующей цементацией. Первый опытный штампованный корпус, изготовленный из обычной (не броневой) стали, был готов 25 февраля 1933 года, но наладить их выпуск на заводе не сумели. Пришлось искать другие способы, например, гнуть броневые листы на специальных приспособлениях, что потребовало дополнительного времени и средств.

Естественно, все это отразилось на выполнении задания по выпуску Т-37А на заводе №37: за первое полугодие 1933 года было изготовлено всего 30 танков (из них 12 Т-41) вместо запланированных 225 машин. По поводу этого заместитель наркома обороны СССР М.Тухачевский сообщал в своем докладе “О ходе выполнения танковой программы за первое полугодие 1933 года” следующее:
“...Причины невыполнения программы... по танку Т-37:
- неподача Подольским Крекинг заводом корпусов;
- неподготовленность техпроцесса;
- подача недоброкачественного стального литья…

…Подольский Крекинг завод. Программа по корпусам Т-27 выполнена полностью. По Т-37 подано в течение первого полугодия вместо 250 запланированных только один кондиционный корпус. Основной причиной такого положения является переход на штамповку и цементацию без достаточно серьезных предварительных опытов и подготовительных работ. В настоящее время можно сказать, что завод штамповкой овладевает. Дальнейшее выполнение программы зависит от подачи кондиционного бронелиста с Кулебакского завода, который до мая-июня бронелиста не подавал из-за отсутствия ферросплавов. В настоящее время на заводе имеются кондиционные ферросплавы и завод начал подавать броневой лист”.

Тем не менее, производство Т-37А шло с большим трудом. Представители УММ РККА, посетившие завод №37 в середине октября 1933 года, докладывали: “Заканчивается сдача первой опытной группы Т-37, всего, вместе с Т-41, 45 машин. К концу года будет, вероятно, не более 800 танков”. Однако прогноз был оптимистичным – к 1 января 1934 года завод №37 изготовил всего 126 Т-37А (из них 2 радийных). 7 ноября 1933 года первые серийные танки Т-37А вместе с Т-41 были продемонстрированы во время парада на Красной площади.

В “Отчете о работе заводов Спецмаштреста за 1933 год” о выпуске танков на заводе №37 было сказано следующее:
“На смену снятой с производства танкетки Т-27 завод имеет совершенно новый тип плавающей машины Т-37, которая значительно превосходит по сложности и трудоемкости Т-27. Причины невыполнения плана следующие:
- отсутствие точно разработанного технологического процесса;
- абсолютное отсутствие организации производства;
- неудовлетворительное состояние производственного планирования;
- плохое планирование;
- несвоевременная поставка кооперированными заводами полуфабрикатов и их низкое качество.

Отсутствие системы в работе завода заставило завод прибегать к штурмовщине, то есть напряженной работе в конце месяца, квартала и года и абсолютно спокойной работе в начале этих периодов”.

Машины Т-37А выпуска лета-осени 1933 года (в документах того времени иногда именовались “танками первой партии” или “первого выпуска”) несколько отличались от более поздних машин. Они имели борта корпуса с выштамповками в верхней части, но на них отсутствовал волноотражательный щиток на верхнем листе корпуса и поплавки над гусеницами (вместо последних были установлены плоские надгусеничные полки).

Все танки первой партии имели большое количество недостатков и с большим трудом принимались представителями военной приемки. Учитывая их низкое качество изготовления, руководство УММ РККА приняло решение о “передаче всех этих машин в учебные подразделения для подготовки экипажей”.

В 1934 году руководством Спецмаштреста были приняты меры по улучшению выпуска плавающих танков: на заводе №37 началась постройка двух новых цехов, которые оснащались закупленным за границей оборудованием, несколько увеличилось число рабочих и инженеров. Но, несмотря на это, производство Т-37А продолжало идти с большими трудностями. Так, в отчетных документах треста специального машиностроения за 1934 год о работе завода №37 сообщалось следующее:
“Абсолютно неудовлетворительное как техническое, так и общее руководство заводом в конце 1933 и начале 1934 года создали серьезный прорыв в 1-м полугодии 1934 года...

Смена руководства заводом и руководства отдельных участков при напряженной и упорной работе всего коллектива, создали в начале второго полугодия перелом в работе, который и послужил основным фактором выполнения программы по главным изделиям.

В течение года завод испытывал большие затруднения в снабжении стальным литьем, ковким чугуном (для изготовления траков гусениц), корпусами, моторами, задними мостами и т.п.

Несмотря на довольно неблагоприятные условия работы завода, отсутствие плановости и наличие штурмовщины, последним все же проделана большая работа по освоению новейшей техники. Основными работами в этой области следует считать:
- на двигатель машины Т-37А с новым безпоплавковым двигателем конструкции работника завода Архарова установлена алюминиевая головка цилиндров, дающая 20% повышения мощности мотора “Форд” при работе на обычных сортах горючего;
- серийная машина Т-37А оборудована радиостанцией;
- для освобождения от импорта каучука были изготовлены катки с обрезинкой из отечественного каучука союзного производства”.

Каждый изготовленный заводом танк Т-37А перед передачей его в войска проходил два испытания. Первое проводилось непосредственно заводом (без участия представителя военной приемки) и проходило на Черкизовском пруду, недалеко от заводской проходной. Целью этого испытания была проверка герметичности корпуса танка и слаженности работы всех его механизмов. Второе испытание проводилось военпредом и являлось приемо-сдаточным. Для этого все танки, догруженные до полной боевой массы и с экипажем из двух человек, совершали 25-километровый марш на подмосковное Медвежье озеро. Здесь проходили испытания на плаву в течение 30 минут при движении на максимальной скорости. За это время в корпус танка не должно было проникнуть более 1,5 л воды, в противном случае танк мог быть забракован военпредом.

В ходе серийного производства в конструкцию Т-37А был внесен ряд изменений. Так, первоначально корпуса танков собирались из брони толщиной 4-6-8 мм, а с марта 1934 года перешли на листы 4-6-8-10 мм, увеличив толщину бортов с 8 до 10 мм. Начиная с 1935 года на танках Т-37А стал использоваться штампованный кормовой лист корпуса (до этого его гнули на специальном прессе), передний лист башни стал крепиться на болтах, а надгусеничные поплавки стали изготавливать пустыми, без набивки их пробкой (такие корпуса в документах того времени иногда назывались “безпоплавковыми”).

В ходе серийного производства танки Т-37А оснащались двумя типами корпусов и башен – клепаным и сварным. Первый тип изготавливался на Подольском крекинго-электровозном заводе им. Орджоникидзе и был наиболее массовым. Герметичность корпуса при движении на плаву обеспечивалась прокладкой между листами брони мешковины, пропитанной суриком.

Сварные корпуса производились Ижорским заводом в Ленинграде, но объем их производства был небольшой. Дело в том, что Подольский крекинго-электровозостроительный завод в 1933-35 годах не мог обеспечить изготовление необходимого количества корпусов для обеспечения выпуска танков Т-37А.

Для ликвидации этого “узкого места” в производстве плавающих танков в 1934 году к производству бронекорпусов Т-37А подключили Ижорский завод, имевший мощную производственную базу и большой опыт работ в этой области.

Однако Ижорский завод, и без того загруженный изготовлением корпусов для БТ, Т-26, Т-28 и броневиков (не считая заказов военно-морского флота), не справлялся со спущенным планом по Т-37А. Так в письме, направленном дирекцией завода №37 руководству Спецмаштреста в январе 1936 года говорилось: “Недовыполнение в 1935 году плана по танку Т-37А для НКВД объясняется исключительно недопоставкой заводу корпусов с Ижорского завода в количестве 30 штук”.

Только к 1936 году, после проведенной реорганизации и введения в строй новых цехов, Подольский крекинго-электровозостроительный завод им. Орджоникидзе смог полностью обеспечивать бронекорпусами программу по выпуску плавающих танков.

Наряду с линейными танками, с 1934 года выпускались и радийные танки, оснащенные радиостанцией 71-ТК. Как уже говорилось, первые два радийных Т-37А были готовы осенью 1933 года и участвовали в ноябрьском параде на Красной площади. Они имели поручневую антенну установленную на надгусеничных полках. Ввод антенны находился за люком механика-водителя, а с введением надгусеничных поплавков его перенесли вперед на верхний лист корпуса. Для предохранения антенны при движении танка по лесу и кустарнику в передней части поплавков установили специальные защитные ограждения в виде треугольных рамок.

Летом 1935 года на танке Т-37А (заводской номер 4183) прошло испытание 4-цилиндрового дизельного двигателя “Perkins” мощностью 40,5 л.с. (несколько таких двигателей закупили в 1934 году за границей для проведения испытаний). Установка двигателя была проведена в мастерских НИИБТ полигона. До монтажа в танк этот дизель, установленный на грузовике ГАЗ-АА, участвовал в автопробеге Москва – Тифлис – Москва, затем прошел испытания под Москвой и в лаборатории НАТИ. В общей сложности, к моменту поступления на полигон двигатель прошел более 10000 километров и был уже сильно изношен. В результате этого во время испытаний дизель почти не тянул на IV передаче и часто выходил из строя.

По заключению работников полигона “сравнительные испытания моторов “Perkins”, прошедшего 10000 километров и “Форд-АА”, прошедшего 4000 километров на линейном Т-37А, выявили некоторые преимущества на стороне дизеля, но эти преимущества недостаточны”.

Почти параллельно с испытанием дизеля “Perkins” на полигоне, такой же двигатель (только новый) экспериментальным отделом завода №37 был установлен в танк Т-37А. Проведенные заводские пробеги этого танка показали, что “Perkins” вполне годится для Т-37А, причем инженеры предлагали повысить мощность двигателя до 48 л.с. путем увеличения диаметра поршня с 85 до 90 мм. При этом высказывались предложения и об установке дизелей на серийные танки. Но из-за отсутствия собственного производства аналогичных двигателей в СССР и проблем их закупки за границей, этот вопрос отпал сам собой.

В 1935 году в конструкторском бюро завода “Компрессор” был разработан комплект съемной химической аппаратуры для танка Т-37А. В зависимости от заправки ее можно было использовать для огнеметания или постановки дымовых завес (дымопуск). 21 мая того же года на научно-испытательном химическом полигоне прошло испытание танка с этой аппаратурой. Она состояла из “резервуара емкостью 37 литров, баллона сжатого воздуха – 3 литра, приспособления для дачи давления (редуктор, манометры), брандспойта с резиновым шлангом, зажигательным приспособлением и горелкой и трубопровода для дымопуска”. Масса всей аппаратуры составляла 89 кг. При полной зарядке резервуара огнесмесью можно было произвести 15 выстрелов на дальность до 25 метров.

Брандспойт установки размещался на верхнем наклонном переднем листе корпуса справа и за счет шарнирного соединения имел углы наведения от -5° до +15° по вертикали и 180° по горизонтали. Для производства выстрела или дымопуска была введена ножная педаль, которая находилась у командира танка.

Вся аппаратура была изготовлена съемной, она могла устанавливаться на Т-37А с минимальными переделками. После проведений испытаний было изготовлено 75 таких танков (34 в 1935-м и 41 в 1936 годах). В документах того времени эти танки проходили как “Т-37 химические”. Однако эксплуатация химических Т-37А оказалась недолгой – уже в 1938-39 годах большая часть оборудования с них была демонтирована. По состоянию на 1 апреля 1941 года в Красной Армии числилось всего 10 Т-37 химических, из них 4 находилось на складах.

Примерно с 1934 года начали разрабатываться различные варианты доставки танков Т-37А по воздуху посадочным способом. Таким образом предполагалось использовать эти машины в составе воздушно-десантных подразделений для захвата различных объектов в тылу противника. Доставку танков предполагалось осуществлять путем их подвески под фюзеляжем бомбардировщиков ТБ-3. В 30-е годы было разработано большое количество различных вариантов подвесок, большая часть из которых осталась в опытных образцах. Лишь вариант ПГ-12, разработанный в Экспериментальном институте НКТП под руководством П.Гороховского, был использован для доставки нескольких танков по воздуху в ходе Киевских маневров, проходивших в сентябре 1935 года. Подвеска ПГ-12 имела специальные быстроразъемные узлы, позволявшие отделить танк от самолета без выхода экипажа. Для этого у штурмана имелась специальная ручка.

Еще одной интересной работой по десантированию Т-37А были опыты по сбросу танков на воду. Такие испытания были проведены в октябре 1936 года на Медвежьих озерах под Москвой. Работы по проектированию подвески и механизма сброса велись под руководством начальника проектно-конструкторского сектора научно-испытательного отдела ВАММ им. Сталина военного инженера 3 ранга Ж.Котина. Сброс танка в озеро осуществлялся с минимально возможной высоты – 15-20 метров. Для предохранения танка при ударе о воду под днищем машины монтировались специальные амортизирующие приспособления различных типов: дубовые брусья, брезентовый экран с сосновыми рейками и еловый лапник, уложенный между экраном и днищем танка. В ходе испытаний был проведен сброс на воду трех Т-37А с различными вариантами амортизации, из которых наиболее удачным оказался вариант с еловым лапником. Тем не менее, все три танка получили серьезные повреждения днища при ударе о воду и затонули. Поэтому дальнейшие эксперименты по сбросу Т-37А были прекращены.

Также, на шасси танка Т-37А была разработана опытная самоходная установка СУ-37 с 45-мм танковой пушкой 20К образца 1932 года.

Всего за 1932-1936 год было изготовлено 1909 линейных и 643 радийных танка Т-37А, а также 75 химических машин (БХМ-4).
Боевое применение.
Впервые танки-амфибии вступили в бой в 1939 году, причем действовать им пришлось на самых различных театрах. Их дебютом стало участие в боевых действиях против японских войск на реке Халхин-Гол в мае-сентябре 1939 года. Здесь эти машины применялись в условиях пустынно-степной местности и только для действий на суше.

К началу конфликта в составе 11-й танковой бригады 57-го Особого корпуса, дислоцировавшегося в Монголии, имелось всего 8 танков Т-37А. Эти машины впервые использовались в бою с японским отрядом полковника Ямагато 28-29 мая 1939 года, поддерживая огнем свою пехоту.

К началу июля в район конфликта прибыла 82-я стрелковая дивизия, танковый батальон которой насчитывал 14 танков Т-26 и 14 Т-37А. В последующих боях эти танки активно использовались для поддержки своих стрелковых частей. Всего за время боевых действий на реке Халхин-Гол потери танков Т-37А (сгоревшими, окончательно разбитыми и отправленные в капитальный ремонт) составили 17 машин из 25 участвующих в боях.

Следует отметить, что танки-амфибии показали себя в боях не с самой лучшей стороны. Так, в отчетных документах, составленных после боев с японцами, по этому поводу говорится следующее: “Танки Т-37 показали себя непригодными для атаки и обороны. Тихоходны, слетают гусеницы, ходить по пескам не могут”.

В сентябре 1939 года танки Т-37А и Т-38 принимали участие в польском походе. Здесь они действовали главным образом в составе танковых батальонов стрелковых дивизий. Например, на 17 сентября 1939 года (день начала операции) в составе войск Украинского фронта имелось 109 Т-37А и Т-38 в танковых батальонах семи стрелковых дивизий и 4 Т-37А в 38-й танковой бригаде. Несмотря на то, что широкомасштабных боевых действий в Польше не велось, 20-22 сентября плавающие танки участвовали в столкновениях с польскими частями в районе города Холм. При этом было потеряно 3 Т-37А из состава танковых батальонов 45 и 367-й стрелковых дивизий. В заключении “Отчета о действиях танковых войск Красной Армии в Польше” о плавающих машинах говорилось следующее:
“Танки Т-38 как машины как машины разведки не соответствуют поставленным им задачам. В ходе всей операции они не успевали за танками Т-26…
Танки Т-37А в ходе маршей часто выходили из строя, проходимость низкая, отставали даже от пехотных подразделения”.

Но, пожалуй, наиболее активно и массово плавающие танки использовались в ходе советско-финляндской войны. К 30 ноября 1939 года – моменту перехода границы с Финляндией – в танковых частях Ленинградского военного округа насчитывалось 2347 танков, из них 435 Т-37А и Т-38, что составляло 18,5 % всего парка. В ходе боевых действий количество плавающих танков возрастало за счет частей, прибывавших на фронт из внутренних военных округов.

Следует сказать, что во время советско-финляндской войны Т-37А и Т-38 использовались только в составе танковых и разведывательных батальонов стрелковых дивизий, а также в восьми отдельных танковых батальонах, сформированных в декабре 1939 года.

Плавающие танки использовались на всех участках фронта, от Карельского перешейка до Мурманска, причем довольно в суровых условиях. Дело в том, что зима 1939-40 годов выдалась очень суровой. Снежный покров достигал толщины 110-125 см, а температура более 30 градусов ниже нуля (в январе на некоторых участках фронта температура достигала 40 градусов и более). Трудности усугублялись тем, что вся местность в полосе боевых действий представляла собой лесисто-болотистый район с весьма ограниченным количеством дорог, в большинстве грунтовых. Поэтому в ходе советско-финляндской войны основной формой использования Т-37А и Т-38 являлась охрана штабов и командных пунктов, делегатская служба и сопровождение колонн на маршах. Но на отдельных участках эти танки применялись для поддержки пехоты и для разведки, действуя весьма эффективно. Причем в начале войны были случаи использования Т-37А по прямому назначению – для форсирования водных преград.

В целом в ходе боевых действий Т-37А и Т-38 показали низкую надежность и эффективность: корпус разрушался даже от взрыва противопехотной мины, броня пробивалась огнем противотанковых ружей, вооружение оказалось недостаточно эффективным. Двигатель танков оказался маломощным, вследствие чего маневренность машин на местности оказалось недостаточной, сцепление с грунтом слабым, а проходимость в условиях глубокого снежного покрова очень низкой. В некоторых частях на траки гусениц Т-37А и Т-38 наваривали шипы, изготавливаемые из подручных материалов. Там, где такой возможности не было, переворачивали наизнанку (гребнем наружу) от двух до восьми траков. Все это давало положительный результат, несколько повышая проходимость танков.

К началу Великой Отечественной войны танки-амфибии имелись главным образом в отдельных разведывательных батальонах стрелковых дивизий. Но как следует из документов, бронетехника была далеко не в каждом из них. Там же, где плавающие танки имелись, их состояние в большинстве случаем было плачевным. Ведь к этому времени большинство Т-37А и Т-38 находились в эксплуатации уже несколько лет и были сильно изношены. Например, по состоянию на 15 сентября 1940 года из 1185 Т-38 находившихся в Красной Армии 402 (34%) требовали среднего и капитального ремонта. Что касается Т-37А, то там ситуация была еще более удручающая – из 2405 танков ремонта требовали 906 машин, что составляло почти 40%. За девять месяцев, прошедших до начала войны, картина нисколько не улучшилась. К этим цифрам стоит добавить танки, требовавшие текущего ремонта, количество которых колебалось от 40 до 60%. Таким образом, к июню 1941 года техническое состояние Т-37А и Т-38 было довольно низким.

Основная масса плавающих танков Т-37А и Т-38 была потеряна в первый месяц Великой Отечественной войны, так и не вступив в бой с врагом. Причем, главным образом, танки бросили или подорвали свои же экипажи из-за поломок и неисправностей. Из-за больших потерь в танках Т-37А и Т-38 приходилось использовать в боях как сухопутные машины. Также их использовали как неподвижные огневые точки на переднем крае обороны и для контратак отдельных групп противника, вышедших в тыл советским подразделениям. Естественно, они несли при этом большие потери. Лишь в считанных случаях, при грамотном использовании, этим слабым машинам удавалось оказать эффективную поддержку советской пехоте.

К весне 1942 года Т-37А и Т-38 в боевых частях осталось очень мало. Достаточно долго – до конца 1943 года – эксплуатировались плавающие танки Т-37А и Т-38 на Ленинградском фронте. Здесь, в условиях блокады, активных боевых действий не велось, к тому же имелась возможность ремонта машин на предприятиях Ленинграда. Из-за невысокой боевой ценности танков-амфибий их использовали главным образом для выполнения второстепенных задач. Так, на основании постановления Военного Совета Ленинградского фронта №001225 от 3 сентября 1942 года сформировали три танковых роты по 10 Т-37А и Т-38 для охраны и обороны авиагарнизонов 38-го БАО (Озерки), 50-го БАО (Смольная) и 8-й авиабазы Балтийского флота.

Помимо этого, на Ленинградском фронте была проведена одна из двух проведенных за всю войну операций (вторая проводилась в 1944 году на Карельском фронте), в которой плавающие танки использовались для форсирования водной преграды и захвата плацдарма на противоположном берегу. Об этом следует рассказать подробнее.

В начале сентября 1942 года Невская оперативная группа (НОГ) Ленинградского фронта получила задачу: “силами 86,46, 70-й стрелковых дивизий и 11-и стрелковой бригады форсировать реку Нева в районе Невской Дубровки, прорвать оборону противника, установить связь в 8-й армией и во взаимодействии с ней уничтожить Синявинскую группировку противника”. Для выполнения этого плана войска НОГ усиливались 48, 86 (танки Т-34, КВ, Т-26 и БТ) и отдельным батальоном легких танков (ОЛТБ).

Последний был сформирован 14 августа 1942 года из машин Т-37А и Т-38, отремонтированных на ленинградских заводах и переданных из расформированных разведывательных батальонов армий Ленинградского фронта. Всего в ОЛТБ имелось 29 танков Т-37А и Т-38, однако они были “очень сильно изношены и к плаванию на воде непригодны”. Кроме того, со дня формирования и вплоть до 7 сентября батальон находился на исходных позициях в составе 55-й армии, выполняя задачу усиления стрелковых дивизий огнем с места. Поэтому времени на сколачивание подразделений и штаба ОЛТБ совсем не было, личный состав был слабо обучен вождению танков на суше и совсем не имел представления о действиях на воде. А некоторые командиры танков вообще не умели стрелять из танкового пулемета.

Поэтому перед началом операции с личным составом ОЛТБ были проведены специальные занятия: плавание экипажа на одиночном танке – 2 раза, в составе взвода – 2 раза и в составе роты 1 раз. Кроме того, все экипажи прошли подготовку по стрельбе из пулемета ДТ и вождению танков. Одновременно с этим командирами проводилась рекогносцировка местности для выбора оптимальных маршрутов переправы.

Батальон легких танков был придан 70-й стрелковой дивизии. Река Нева в предполагаемом месте переправы достигала ширины 400 метров с крутыми берегами и скоростью течения 1 м/с. Все места на левом берегу, пригодные для выхода танков из воды, немцами были тщательно пристреляны. Поэтому переправу планировалось проводить только ночью.

Операция по форсированию Невы началась ночью 26 сентября 1942 года. В первом эшелоне шла рота ОЛТБ – 10 машин. В 4:30 танки спустились к воде, при этом один из них сломался, а у двух других при маневрировании слетели гусеницы (позднее их эвакуировали в тыл). Оставшиеся семь машин вошли в Неву и устремились к левому берегу. Немцы, заметив переправу, осветили реку ракетами и открыли сильный артиллерийский, минометный и пулеметный огонь по советским танкам. Один Т-38, пройдя всего 70 метров, наскочил на какой-то подводный предмет и затонул. Еще три машины, подбитые огнем противника, также пошли ко дну. В результате на левый берег вышло всего три танка. Но из-за того, что пехота 70-й стрелковой дивизии задержалась с переправой, все три машины были быстро подбиты. Их экипажи попытались вплавь переправится на правый берег, но в воде были расстреляны противником и утонули.

В течение последующих четырех ночей советской пехоте удалось переправиться на левый берег Невы и занять там небольшой плацдарм. Вместе с пехотой удалось переправить и 29 танков, из них 16 Т-37А и Т-38 (9 Т-26 и 1 БТ-2 были перевезены через реку на пароме). На плацдарме танки сразу же ставились на позиции для их использования в качестве неподвижных огневых точек и окапывались. Но из-за открытой местности, сильного артиллерийского огня и бомбежек с воздуха, к 5 октября 1942 года 25 танков было подбито. Экипажи уничтоженных танков действовали как обычные пехотинцы, проявив при этом мужество и героизм. Так, вечером 5 октября группе немцев удалось просочиться в тыл частям, оборонявшимся на плацдарме. Группа танкистов, взяв два ящика гранат, забросала ими немцев, после чего бой перешел в рукопашную схватку. При этом механик-водитель ОЛТБ Байда “заколол ножом немецкого офицера, а тов. Рожков несколько немцев убил из нагана”.

Ввиду неудачных действий частей НОГ, 6 октября 1942 года был получен приказ – переправить на левый берег уцелевшие танки и танкистов. Но из пяти уцелевших к этому моменту танков удалось вывести только один Т-26. После этих боев батальон легких танков был расформирован. Его потери составили 23 машины из 29, а оставшиеся шесть вышли из строя по техническим причинам.

Дольше всего танки-амфибии Т-37А и Т-38 действовали на Карельском фронте. Здесь в сентябре 1941 года, за счет личного состава и матчасти расформированных отдельных разведывательных батальонов стрелковых дивизий, решением Военного Совета фронта были созданы внештатные бронеотряды. Эти отряды поступили в распоряжение командования оперативных групп фронта – Мурманской, Кандалакшской, Кемской и Медвежьегорской. Всего в составе этих групп имелось 38 танков Т-37А и Т-38. Это не такая уж и малая сила, если учесть, что к этому моменту на Карельском фронте имелось всего 34 танка (3 Т-28, 17 БТ, 6 Т-26 и 8 ХТ-133), 20 танкеток Т-27 и 44 броневика.

О действиях этих групп говорится в отчете “О действиях танковых частей Карельского фронта за 1941 год” следующее:
“Бронеотряды боевых действий не вели, за исключением бронеотряда Кемской Опергруппы, который участвовал в боях на Кестеньгском направлении в составе 88-й стрелковой дивизии с 1 по 25 ноября 1941 года. Танки Т-37-38 использовались совершенно неправильно, как неподвижные огневые точки на переднем крае обороны и для контратак отдельных групп противника, вышедшего в тыл нашим подразделениям. В итоге боев бронеотряд потерял 7 Т-37-38; танки остались на территории противника, т.к. дорого в тыл была перерезана противником…

На 19 декабря 1941 года бронеотряды имеют:
Бронеотряд Мурманской Опергруппы – Т-37-38 – 6, из них 2 в ремонте, БА-10 – 12.
Бронеотряд Кандалакшской Опергруппы – Т-37-38 – 6, из них 1 в ремонте, БА-10 – 9.
Бронеотряд Кемской Опергруппы – Т-37-38 – 5, все требуют ремонта, БА-10 – 9, БА-20 – 4.

Танковая рота в составе батальона охраны штаба Карельского фронта – Т-37-38 – 14.”

В дальнейшем, в связи со стабилизацией линии фронта, танки в активных боевых действиях не участвовали вплоть до 1944 года.

К лету 1944 года все оставшиеся в строю Т-37А и Т-38, а также машины, переданные с Ленинградского фронта, были сведены в 92-й отдельный танковый полк. В ходе подготовки к наступлению в Карелии, командование фронта приняло решение использовать этот полк “для форсирования реки Свирь и захвата плацдарма с целью обеспечения переправы остальных войск”. Эта операция стала вторым (и самым удачным) эпизодом, в котором плавающие танки использовались для переправы через водную преграду. Совместно с 92-м танковым полком, имевшим к 18 июля 1944 года 40 Т-37А и Т-38, должен был действовать 275-й отдельный моторизованный батальон особого назначения (ОМБОН), насчитывавший 100 автомобилей-амфибий “Ford GPA”, полученных из США по программе ленд-лиза.

19 июля 1944 года 92-й танковый полк и 275-й ОМБОН вышли в район выжидательных позиций и к исходу 20 июля сосредоточились южнее Лодейного Поля. Река Свирь и этом месте имела ширину от 250 до 400 метров, глубину до 5-6,5 метров и скорость течения более 0,4 м/с. На подготовку операции танкисты имели всего одни сутки. За это время частями была проведена разведка местности, подготовлены исходные позиции для техники, выбраны пути подхода к реке и спуски в воду. Одновременно была проведена рекогносцировка берега и реки командирами и механиками-водителями танков и автомобилей-амфибий.

Операция началась утром 21 июля 1944 года. Началу переправы через реку Свирь предшествовала мощная артиллерийская подготовка, длившаяся 3 часа 20 минут. За 40-50 минут до окончания артиллерийского огня 92-й танковый полк занял исходные позиции. Одновременно на берег реки вышли 338, 339 и 378-й гвардейские тяжелые самоходно-артиллерийские полки (63 ИСУ-152). Танки и автомобили-амфибии с десантом автоматчиков и саперов, начали переправу еще до окончания артиллерийской подготовки. Ведя огонь из пулеметов с хода, машины быстро достигли противоположного берега. При поддержке огня тяжелых самоходных полков, ведущих огонь прямой наводкой по ДЗОТам и огневым точкам противника, плавающие танки преодолели проволочные заграждения, три линии траншей и при поддержке десанта с автомобилей-амфибий завязали бой в глубине захваченного плацдарма.

Мощная артиллерийская подготовка и внезапность атаки плавающих танков и автомобилей-амфибий не позволили противнику использовать все огневые средства и обеспечили быстрый захват правого берега реки Свирь на фронте до 4 километров. При этом потери 92-го танкового полка составили всего 5 машин. В дальнейшем, по мере переправы стрелковых частей и расширений плацдарма, к вечеру 23 июля на правый берег реки Свирь переправили танковую бригаду, танковый полк и четыре самоходно-артиллерийских полка, которые расширили и углубили прорыв.

Операция по форсированию реки Свирь стала последним эпизодом участия советских плавающих танков в Великой Отечественной войне.

В некоторых учебных танковых частях танки Т-37А и Т-38 эксплуатировались до конца войны.

Информация об использовании советских плавающих танков в армиях других стран довольно скупа. Единственной машиной, направленной на экспорт, был один танк Т-37А, проданный Турции в 1934 году вместе с партией Т-26. Советское правительство рассчитывало на заказ партии плавающих танков, но после испытаний Т-37А турки отказались от закупки таких танков.

Остальные танки-амфибии попали в другие страны в качестве трофеев. В 1940 году довольно большое количество танков Т-37А было захвачено финнами в ходе советско-финляндской войны. После ремонта на заводе в Варкаусе они были включены в состав финского танкового батальона, имевшего на 31 мая 1941 года 29 Т-37А. К 1 июля 1943 года все Т-37А были выведены из эксплуатации вследствие сильного износа.

В 1940 году один трофейный Т-37А финны передали шведским добровольцам, которые в ходе советско-финляндской войны действовали против частей Красной Армии на Кемском направлении. Непродолжительное время этот танк использовался в Военной пехотной школе недалеко от Стокгольма.

Помимо финнов и шведов, трофейные Т-37А эксплуатировали венгры и румыны. Известно, что к 1 ноября 1942 года в румынской армии имелось 19 Т-37А.

В весьма небольших количествах трофейные плавающие танки использовались и в частях Вермахта. Главным образом они несли службу охраны в тылу, но иногда включались как внештатные машины в состав разведывательных батальонов пехотных дивизий.

Тактико-технические характеристики T-37А:
боевая масса: 3,2 т;
экипаж: 2 чел.;
длина: 3,73 м;
ширина: 1,94 м;
высота: 1,84 м;
клиренс: 0,30 м;
бронирование: 8 мм;
двигатель: ГАЗ-АА, 4-цилиндровый, карбюраторный,
жидкостного охлаждения;
мощность двигателя: 40 л.с.;
вооружение: 7,62-мм пулемет ДТ;
боекомплект: 2142 патронов;
максимальная скорость по шоссе: 40 км/ч;
максимальная скорость на плаву: 6 км/ч;
запас хода по шоссе: 185 км;
запас хода по грунту: 100 км.

Автор: Олег Бегинин
Когда людям надоело воевать, они
устали от войны, они собрались вместе и пришли с
претензией к Богу: как же Он допускает войну?
Господь спросил их: кто же воюет? Люди ответили:
мы. – Тогда почему же вы пришли ко Мне?
(Древняя притча)
Аватара пользователя
GT-500
 
Сообщения: 479
Зарегистрирован: 10 окт 2010, 16:53
Откуда: Волгоград

Re: Лёгкий плавающий танк Т-37А. ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА

Сообщение EvMitkov » 01 июн 2011, 01:09

Доброго времени суток всем!
Предыдущие материалы по теме расположены тут:
http://dogswar.ru/forum/viewtopic.php?f=7&t=40
С уважением, Е.М.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14731
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.


Вернуться в Бронетехника и автотранспорт

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и гости: 1