НОАК

Темы связанные с армией, вооружением и обществом, военные конфликты и т.д.

Re: НОАК

Сообщение EvMitkov » 17 фев 2014, 21:45

Не все, Миш.
Есть очень грамотные и дельные ребята в этой профессии - хотя и не так много и не так видно. ВВон - тот же самый наш Оленевод ( Дмитрий Владимирович Гринюк) - из этой старой "Железной Когорты" - много чего видел много через чего и где - ЛИЧНО прошел.
У Бориса Викторыча - тоже есть такие знакомцы-товарищи.
Просто - они меньще на слуху, чем "кулинары потитобзорного фаст-фуда" - потому, что соблюдают правило №1.1.
НЕЗАИНТЕРЕСОВАННОСТЬ аналитика в "продаваемости" своих выводов и заключений.

Эти люди - отвечают за свои слова и последствия своих слов. Потому и не всегда востребованы в "ширпотребе".
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15747
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: НОАК

Сообщение g.A.Mauzer » 17 фев 2014, 21:55

Хорошо, что не все.

Я, в принципе, сказал о той, которую знаю лично: о матери моего старинного кореша, она раньше на местном телеканале работала. В Чечню ездила с гуманитаркой, кажется, уже после окончания Второй кампании (подробности я знаю, но без конкретной временной привязки), ей и премию какую-то за это давали. Когда второго родила - ушла с телевидения.
Прежде чем забивать гвоздь пистолетом, удостоверься, что он заряжен.
g.A.Mauzer
 
Сообщения: 2084
Зарегистрирован: 23 ноя 2013, 21:39
Откуда: Новокузнецк, Кемеровская обл.

Re: НОАК

Сообщение EvMitkov » 18 фев 2014, 03:20

Ну, Миш, это нормально. Женщина всегда стоит перед выбором: либо отдавать себя детям - либо - делать карьеру.
Бывают исключения, но они только подтверждают правило.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15747
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 01 мар 2014, 14:02

Дулатинская операция



В наше время отношения между Россией и Китаем отличаются взаимопониманием и благоприятным климатом, но, к сожалению, был и сложный период, напрямую коснувшийся и действий наших погранвойск. События в районе острова Даманский хорошо известны. Менее известно об отражении провокации летом 1969 года в Казахстане в районе озера Жаланашколь, а об успешно ликвидированном конфликте — на дулатинском направлении, мало знают даже многие историки пограничной службы. Кандидат технических наук, профессор Вадим Гладков — один из участников тех событий.

В армию я попал как офицер запаса — прямо из НИИ. Первым местом службы стала прославленная Таманская дивизия. Служба проходила планово, когда внезапно в марте 1969 года мы были взбудоражены сообщением о нападении на советских пограничников на Даманском. Более того, один из солдат нашего полка, Алексей Сырцев, еще до событий был переведен в погранвойска на заставу В. Бубенина и погиб 2 марта в бою на льду Уссури.

Сообщение о событиях на Даманском вызвало эффект разорвавшейся бомбы. На следующий день на плацу полка состоялся митинг, на котором осуждали провокаторов, выступали с поддержкой пограничников. Довелось тогда выступить и мне. Каждый из нас хотел попасть на границу, чтобы поквитаться за десятки погибших. Вскоре такой случай представился.

В связи с укреплением пограничных войск рота, в которой я служил замполитом, передавалась в состав погранвойск, но командование не спешило расставаться со мной. Злую шутку сыграло то, что я был в числе неплохих офицеров, вел активную работу в парткоме полка. Я не сдался и стал забрасывать начальство просьбами и рапортами о переводе в пограничники. Хотелось продолжить службу в престижных тогда погранвойсках. И вскоре я оказался в самолете, летевшем на восток. Правда, не к Уссури, как ожидалось, а в Казахстан, где нас ввели в состав Бахтинского погранотряда. Это было в конце марта 1969 года.

В г. Аягуз нас встретили представители отряда во главе с подполковником Н. Т. Юрченко, переодели в пограничную форму, провели собрание и разного рода инструктирования. Так мы стали пограничниками.

По прибытии в Бахты, место дислокации отряда, рота была введена в состав мотоманевренной группы (ММГ), которая стала насчитывать более двухсот человек, с семнадцатью бронетранспортерами, автотранспортом. Возглавлял ММГ подполковник Николай Захарович Иващенко, командиром моей роты (а затем, при изменении штата — заставы) был лейтенант Виктор Федюшкин. Позже он, еще будучи лейтенантом, был назначен начальником штаба ММГ, а я стал освобожденным секретарем ее парторганизации.

Вскоре для нас, вновь прибывших офицеров, провели своего рода экскурсию на заставу «Чаганак», которой командовал капитан В. И. Шульпин. Напротив заставы размещался китайский пост, с ним мы познакомились с вышки через бинокль. Помню, как довелось увидеть построение их военнослужащих и дежурного по посту. Это было очень познавательно.
Чувствовалось, что на границе день ото дня сгущаются тучи. Как и на Даманском, здесь ожидались провокации, в том числе — вооруженные. Поэтому в течение всего апреля мы интенсивно занимались боевой подготовкой, уделялось особое внимание применению БТРов для защиты границы. Изучался участок отряда, а это ни много ни мало 200 километров.

Поначалу сказывалась специфика пограничной службы, с которой не были знакомы не только я, пришедший с гражданки, но и кадровые офицеры, бывшие армейцы. Система охраны границы, структура пограничного отряда, действия по тревоге — все это было ново. Но очень скоро мы осознали себя пограничниками. В армии донимала строевая подготовка на плацу, учения на морозе с условным противником. Здесь же условностей не было. Вот граница, которую следовало защищать, а за ней — возможный противник, готовый напасть в любой момент. Даже в боевом приказе звучали слова: «Выступить на охрану и ЗАЩИТУ Государственной границы СССР!»

Провокация с китайской стороны, к которой мы готовились, случилась 2 мая 1969 года на участке 3-й заставы «Дулаты», находящейся в 150 км от гарнизона отряда. Там проходила скотопрогонная тропа. По ней, по согласованию с нашей стороной и под наблюдением наших пограничников, китайские пастухи много лет подряд перегоняли скот.

Утром пограничный наряд заставы наблюдал несанкционированный перегон стада, да еще пограничники обратили внимание, что стадо сопровождали не три-пять чабанов, как обычно, а несколько десятков, у некоторых заметили оружие под куртками. Сразу же с заставы выехали тревожная группа и резерв с начальником заставы майором Р. Загидулиным.

Когда пограничники попытались пресечь нарушение границы, из-за сопок появилась группа до 50 вооруженных военнослужащих. Они перешли линию границы и, выкрикивая угрозы на русском языке, двинулись в сторону наших пограничников. Еще несколько групп, численностью в 20–30 человек каждая, стали выходить на нашу территорию, занимать позиции на сопках и с ходу окапываться. Как говорят пограничники, «создалась обстановка». Стало очевидно, что происходит крупная спланированная провокация, подобная тем, что были на Уссури.

Об обстановке было доложено начальнику отряда подполковнику А. Я. Пашенцеву и начальнику войск округа генерал-лейтенанту М. К. Меркулову. Были подняты по тревоге соседние заставы — «Тасты» и «Узун-Булак», их резервы заняли рубежи прикрытия. Наша ММГ, находившаяся в гарнизоне отряда, по тревоге на 17 бронетранспортерах и автомашинах форсированным маршем, примерно за пять часов, прибыла на участок «Дулаты». Туда же подошла и мангруппа Уч-Аральского отряда под командованием майора И. И. Бутылкина. Сразу же получилась довольно солидная военная группа — более 30 БТРов и более пятисот человек.

Мангруппам была поставлена задача занять оборону вдоль границы: уч-аральской — на правом фланге участка, нашей — на левом. Первым делом провели совещание офицеров застав и мангрупп, был определен план совместных действий, порядок связи, линии разграничения и так далее.
Наша мангруппа заняла позиции по гребню высот с отметкой 1008 и Бургон, прямо напротив позиций противостоящей стороны. Следующие сутки весь личный состав рыл землю — создавался опорный пункт. Были выкопаны протяженные линии траншей, огневые позиции для пулеметов и гранатометов, ходы сообщения, капониры для БТРов. Проблемой стала маскировка, поскольку вокруг были голые сопки, поросшие травой да редким кустарником. Тут каждый проявлял фантазию, как мог.

В первый же день под руководством лейтенанта П. Вербового на десяти грузовиках были переброшены боеприпасы для всех видов штатного вооружения и выкопан для них склад в одной из лощин.

С самого начала занятия рубежа было организовано наблюдение за сопками, занятыми противостоящей стороной. В том числе ночью через приборы «Кристалл», когда китайские солдаты становились особенно активными — на их позициях велось лихорадочное рытье окопов, периодически появлялись какие-то командиры. Вскоре после выявления численности и структуры противостоящих войск с наличием тяжелого вооружения стало ясно, что нам противостоят регулярные армейские части.

На следующий день, по сообщениям разведки, из глубины сопредельной территории стали подтягиваться новые армейские части, в том числе артиллерия. С нашей стороны поначалу находились только пограничники и прибывшее на заставу «Дулаты» усиление: мотострелковая рота, минометный и танковые взводы.

3–4 мая на заставе «Дулаты» была развернута оперативная группа войск округа, которую возглавил начальник штаба генерал-майор В. И. Колодяжный, а затем заместитель начальника войск генерал-майор Б. М. Голубев. Политчастью опергруппы руководил заместитель начальника политотдела полковник И. И. Петров. На участке пребывали начальник войск округа генерал-лейтенант М. К. Меркулов, командование ГУПВ из Москвы.

Поначалу планировалась операция по очистке советской территории силами пограничников, и было даже намечено время ее начала. При подготовке из числа военнослужащих ММГ создавались штурмовые группы, намечались рубежи перехода в атаку, при этом учитывались все нюансы, в том числе были сформированы команды для выноса раненых и убитых на случай боевых действий. На вертолетах было доставлено усиление — около 150 человек из Зайсанского, Панфиловского и Курчумского отрядов. Запомнилась фраза, которую произнес на оперативном совещании по организации боевой операции генерал из ГУПВ: «Довести до личного состава, что оставление поля боя недопустимо!»

В подразделениях царил отличный боевой настрой, не было ни одного случая слабоволия или панического настроения. Нам, офицерам, тогда достался очень хороший личный состав. Все как один проявляли патриотизм — не книжный, а настоящий. Политработникам не нужно было вести особые беседы — солдаты помнили пример даманцев и были готовы сражаться.

Приближалось время начала операции, однако приказа не последовало. Оказалось, что силы «соседей» за прошедшие сутки увеличились настолько, что командование не стало бросать пограничников против явно превосходящих сил противника. Только была направлена нота МИД СССР с требованием к китайской стороне покинуть советскую территорию.

Следующим шагом советской стороны стало наращивание войсковой группировки за счет выдвижения к границе частей Туркестанского военного округа, прежде всего 18-й армии. Непрерывным потоком потянулись мотострелковые, танковые и артиллерийские полки, дивизионы установок РСЗО «Град». В районе Уч-Арала был развернут аэродром. В район конфликта прибыл командующий ТуркВО генерал армии Н. Г. Лященко, который, как и генерал М. К. Меркулов, был ветераном войны и обладал колоссальным опытом. Генерал Лященко первым делом осмотрел и высоко оценил рубежи пограничников. В один из дней мне довелось докладывать ему на позициях мангруппы. Поразил рост и явная физическая сила генерала, а также то, как он душевно побеседовал с группой нашего личного состава.

Развертывание основных армейских частей происходило демонстративно, с расчетом, что противостоящая сторона поймет мощь нашей армии. Мне запомнилось поразительное зрелище, когда по ночам из тыла одна за другой шли колонны военной техники. Множество танков и бронетранспортеров выстраивались в степи в боевые порядки, и тогда море света буквально заливало окрестности. Вдоль границы летала наша авиация. Это была колоссальная сила!

Позади нас расположились позиции артиллерии. Поскольку у пограничников не было достаточного опыта взаимодействия с артиллерией, к нам прибыли офицеры-артиллеристы и провели занятия на местности: как корректировать огонь, как строить с ними связь.

Было хорошее взаимодействие и по линии политработы. Пограничники и армейцы проводили в необычных условиях различные мероприятия, выпускались боевые листки, радиогазета. Особенно запомнилось, как совместно провели праздник 9 мая со встречей на позициях с ветеранами войны, где мы рассказали и о нашем погранотряде.

Противостояние длилось более двух недель. Все время личный состав находился в условиях с минимальными удобствами, спали в траншеях, блиндажах, либо на обратных склонах сопок, прямо на земле или в БТРах.

Питание в основном состояло из консервов и сушеной картошки. Чуть позже подтянули полевые кухни и организовали горячую пищу, чай. Тыловики обратились ко мне: «Что еще нужно?». Говорю: «Сигареты, курильщикам без них никак», и была огромная радость у солдат, когда сбросили с вертолета ящик с сигаретами.

Поскольку конфликт быстро разросся до уровня противостояния дивизий, ни одна из сторон не решалась вести какие-либо активные боевые действия, спровоцировать на это друг друга — не было стрельбы, почти не было даже пусков сигнальных ракет. Но напряжение было невероятным!

Вместе с тем предпринимались разведывательные действия. Воины мангруппы провели две-три разведывательные вылазки на высоты, занятые маоистами. Одну из разведгрупп в составе 20 человек возглавляли лейтенанты Д. Шамрицкий и В. Королев, а мне с несколькими бойцами было приказано прикрывать этот рейд. Группа сумела с пулеметом на колесном станке подняться по крутому склону до гребня господствующей высоты, где она натолкнулась на подразделение китайских солдат, которые сразу же укрылись, а наши бойцы изучили особенности их позиций.

Помимо предбоевого противостояния пограничники постоянно несли пограничную службу вдоль всей линии государственной границы.

Наша сторона вела пропагандистское воздействие на солдат сопредельной стороны с помощью звуковещательных станций, через которые обращались на китайском языке с призывами покинуть нашу территорию, не стрелять в советских солдат, отцы которых освободили Китай от японской оккупации. В ответ также велось звуковое вещание, особенно интенсивное по ночам — видимо, таким образом нас пытались изматывать. На русском языке, почти без акцента, диктор «соседей» вещал: «Солдаты! Не подчиняйтесь офицерам! Не слушайте ревизионистов!». Эти передачи вызывали у наших солдат только озлобленность, и они ворчали: «Добраться бы до этого громкоговорителя да шарахнуть по нему из автомата!»

Закончилось противостояние для нас весьма неожиданно. В результате оперативного развертывания мощной войсковой группировки вкупе с дипломатическими усилиями китайская сторона вывела войска из района конфликта. В какой-то момент на склонах противостоящих сопок прекратилось какое-либо движение, а разведка установила факт отвода войск. После этого от границы отошли и основные силы ТуркВО.

Хотя сопки, которые занимали китайские подразделения, были на советской стороне, наши пограничники на них еще некоторое время не выходили, как на оспариваемую территорию. Наверное, там и потом, в течение многих лет, встречались следы пребывания воинских частей.

После спада напряженности мангруппу отвели в тыл, примерно на пять километров для прикрытия этого угрожаемого направления. Между заставами «Тасты» и «Дулаты» развернули городок из палаток, постоянно оставаясь в боевой готовности. БТРы всегда были заправлены, снаряжены полным боекомплектом. Служба велась вместе с заставами укрупненными нарядами, часто возглавляемыми офицерами.

10 июня 1969 года на нашем участке случилась новая вооруженная провокация. То боевое столкновение не предали широкой огласке, за исключением опубликованной ноты МИД СССР от 11 июня 1969 года.

С утра наряд, несший службу в районе СНП Бургон, наблюдал оживление у поста на сопредельной территории и доложил, что к линии границы в нашу сторону двигается чабан с отарой овец в сотню голов. Словом, соседи без особой фантазии повторяли сценарий своих провокаций.

В район предполагаемого нарушения границы прибыли начальник мангруппы подполковник Н. Г. Иващенко, замполит капитан Г. Н. Звонарев, а позже резерв с майором Б. В. Дудиным. Надо заметить, что тогда имелось строгое указание — применять оружие только в крайнем случае, действовать уговорами, вытеснять нарушителей, не провоцируя.

Между тем около 18.00 часов чабан с отарой пересек границу и на 400 метров углубился на нашу территорию. Навстречу выдвинулась группа из 10 пограничников во главе с лейтенантом И. С. Литвиновым, который с помощью русско-китайского разговорника потребовал от нарушителя вернуться назад. Чабан же достал цитатник и принялся выкрикивать лозунги. Сюда же примчалась на лошадях тревожная группа заставы «Тасты» с командиром отделения сержантом Николаем Красиковым. Примечательно, что в тот день он был освобожден от службы — что-то у него с ногой было, но он упросил начальника заставы отправить его к месту события.

Как только наряд стал выполнять приказ на задержание нарушителя, из засады за укрытием поднялась цепь из двенадцати китайских военнослужащих с автоматами с примкнутыми штыками во главе с офицером, которые с яростными выкриками двинулись навстречу пограничникам. Когда же им не удалось отбить чабана, они отошли назад за укрытие. Командир отделения мангруппы сержант В. И. Машинец, услышав передергивание затворов автоматов, крикнул: «Ложись! Рассредоточиться!». Пограничники тут же укрылись за какими-то кочками-пригорками, а через мгновение по ним был открыт огонь. Если бы не бдительность В. Машинца, могла бы повториться ситуация с вероломной стрельбой по пограничникам на Даманском (позже сержанта наградили медалью «За отвагу»).

Завязалась перестрелка. Среди тех, кто вступил в бой, были солдаты М. Глуховской, Н. Крюков, И. Фарион, И. Разманов, В. Медведев, И. Пинчуков, В. Кусков, М. Козлов, Н. Обухов. Для поддержки провокаторов выдвигалась подмога — около 20 человек на лошадях. Но путь ей огнем отрезал пулеметный расчет рядовых В. Щугарева и М. Болдырева.

Был тяжело ранен сержант Н. Красиков. Пуля попала чуть ниже плеча. Двое бойцов вытянули его из-под огня и на лошади повезли на заставу, но спасти сержанта не удалось. Он был награжден орденом Красной Звезды посмертно, а на заставе в честь его подвига установлена памятная стела.
Когда произошло боестолкновение, я оказался единственным офицером в месте дислокации мангруппы. По приказу поднял мангруппу по тревоге, сам сел за руль головной машины, заменив механика-водителя из молодых, и через 15–20 минут колонна БТРов уже была на участке события, где мы развернулись в боевой порядок в целях пресечения расширения провокации.

На место происшествия на вертолете прибыли начальник отряда подполковник А. Я. Пашенцев и заместитель начальника войск округа генерал-майор Б. М. Голубев. Последующее обследование места столкновения подтвердило, что провокаторы подготовили засаду до того, как на нашу территорию была пригнана отара овец. Лишь бдительность сержанта В. Машинца и высокая выучка пограничников позволили избежать более серьезных потерь и выдворить провокаторов с советской территории.

Ночью зарядил дождь. На СНП с нами оставался генерал Голубев, который руководил подготовкой к отражению возможного повторного вторжения с рассветом, тем более что наблюдалось прибытие к противостоящему погранпосту четырех грузовиков, скорее всего с подкреплением. Но провокаторы поняли нашу решительность и ограничились лишь какими-то сборищами у своего погранпоста.

Вскоре на этом направлении в экстренном порядке была выставлена новая застава «Бургон», на которой мне позже довелось стать замполитом.
В дальнейшем сопредельная сторона перенесла нагнетание напряженности в район 39-го и 40-го знаков на участке соседнего Уч-Аральского отряда. Примером для всех стали мужественные действия пограничников по отражению вооруженного вторжения 13 августа 1969 года в районе озера Жаланашколь. Пограничники заставы «Жаланашколь» вместе с усилением от мангруппы наголову разгромили, причем без армейской поддержки, вторгшийся на нашу территорию диверсионный отряд численностью около 80 человек, захватили нескольких пленных и много трофеев. В бою геройски погибли уч-аральцы младший сержант Михаил Дулепов и рядовой Виталий Рязанов. Можно отметить, что отработанное в ходе дулатинской операции взаимодействие отрядов проявилось и во время боевых действий у Жаланашколя. Подразделения нашей мангруппы вместе с правофланговой заставой отряда «Родниковая» оказали боевую поддержку уч-аральцам, а затем ввели усиленную охрану границы по правому флангу нашего отряда. Из 35 пограничников, награжденных за мужество в жаланашкольском бою, четверо из нашего отряда: сержант Г. Ужегов, рядовые Н. Фаустов, В. Темников, В. Шеховцев.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение EvMitkov » 10 мар 2014, 21:25

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=P1L-Jfhq2IQ[/youtube]
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15747
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 26 мар 2014, 06:03

8 марта 2014 года пассажирский Boeing 777-200ER авиакомпании Malaysia Airlines, совершавший рейс 370 по маршруту Куала-Лумпур - Пекин, исчез в полёте с 227 пассажирами и 12 членами экипажа.

На борту судна находился груз, прибывший морем на из США на Сейшельские острова под охраной компании Trident Group, специализирующейся на сопровождении радиоактивных и биологических грузов. Охрана состояла из 43-летнего Марка Даниэла Кеннеди и 44-летнего Джеффри Кейта Рейнольдса, бывших "морских котиков" ВМС США. Далее груз без охраны был переправлен по воздуху в Куала-Лумпур и погружен на рейс 370. Двое охранников были найдены мертвыми на борту американского контейнеровоза, доставившего груз на Сейшельские острова.

При входе в зону диспетчерской ответственности Китая рейс 370 был перенаправлен из Пекина в аэропорт Хайкоу Мейлан на острове Хайнань. Самолет не подчинился диспетчерам, развернулся на 180 градусов и приземлился на военно-морской базе США на острове Диего-Гарсия в Индийском океане. После чего на базу прибыло четыре американских и китайских самолета со специалистами-бактериологами.

Спустя неделю Boeing 777-200ER был затоплен в Индийском океане в 2,5 тысячах км от берегов Австралии.

http://www.daokedao.ru/2014/03/21/konet ... more-39491
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 05 апр 2014, 14:25

Николай Лысенко
Казацкие Фермопилы: битва за Амур



«Путник, весть донеси нашим гражданам в Лакодемоне, что, Спарты исполнив завет, здесь мы костьми полегли». Эти гордые слова высечены на огромном камне, поставленном на холме у входа в Фермопильское ущелье в Греции. Здесь в сентябре 480 года до н. э. произошла знаменитая битва трехсот спартанцев под командованием царя Леонида с персидской армией Ксеркса. Герои погибли все до единого, но обеспечили столь необходимое время для соединения отрядов греческих городов-полисов в единую армию.

У казаков на Дальнем Востоке тоже есть свои Фермопилы. Это Албазинский острог, оборона которого в 1685 и 1686 годах навсегда останется одной из самых героических страниц в истории России. Так же как и спартанцы Леонида, казаки сумели ценой невероятных усилий и жертв удержать свой важнейший стратегический рубеж на Амуре. И, так же как и спартанцы, были преданы.

«По казацкой росписи, яко Кромы, воздвигнут...»

Как было уже упомянуто в статье «Албазинская осада: казаки против китайцев», сразу же после возвращения в Албазин атаман Алексей Толбузин со всей энергией принялся восстанавливать Албазинский острог. В основу нового сооружения был положен не старомосковский или сибирский опыт фортификации, основанный на использовании деревянных конструкций, а казацкий, донской. В официальной «сказке», отправленной в Москву, нерчинский воевода Иван Власов написал: «Албазинский острог сдеется добрым, понеже по казацкой росписи, яко Кромы, воздвигнут...» В устах воеводы-московита упоминание о том, что Албазин построен «яко Кромы» звучит как вердикт гарантированной неприступности новой крепости: в 1685 году служилые «государевы холопы» помнили, конечно, бесславную для московской рати осаду крепостицы Кромы в Смутное время, которую полгода успешно оборонял донской атаман Андрей Корела.

Казацкие крепостицы отличались не высотой стен, а широким использованием для целей фортификации земли — этой особенностью казацкая фортификация прямо копировала опыт древнеримских военных лагерей. Казаки рыли глубокие рвы, земля из которых высыпалась на широкие решетчатые срубы из крупных стволов деревьев, в итоге получался сравнительно невысокий вал с широкой верхней площадкой, по которому можно было передвигать даже небольшие пушки. Такая конструкция казацких крепостей обеспечивала возможность быстро перемещать наличные силы обороняющихся (коих у казаков никогда не было с избытком) на наиболее угрожаемые, чреватые прорывом направления штурма. Кроме того, в земле легко увязали ядра, а выброшенная взрывом фугаса земля практически не имела поражающего эффекта.

Новая Албазинская крепость стала, по-видимому, наиболее мощным фортификационным сооружением в верхнем течении Амура, даже Айгунь — главный китайский форпост в регионе — уступал Албазину. Впрочем, Албазин тоже имел свою «ахиллесову пяту» — недостаток артиллерии: в крепости находилось всего восемь старых медных пушек и три легких затинных пищали, каким-то образом «доживших» в Нерчинске со времен Ерофея Хабарова. В отчаянной суете подготовки к вторжению китайцев приволокли в Албазин и тяжелую мортиру, стрелявшую пудовыми ядрами. Это орудие, бросающее ядра по высокой параболе, было бы бесценно для штурмующих, однако совершенно бесполезно при обороне. К тому же при своем огромном калибре мортира буквально «съедала» дефицитный порох.

Казацкий немец

Главным оборонительным ресурсом Албазина были, бесспорно, люди. Простые люди — донские, тобольские и забайкальские казаки — совершенно сознательно и без всякого административного принуждения вернулись в Албазин вслед за своим мужественным и решительным атаманом Толбузиным. Сам «батько Лексий» не знал, казалось, устали. Возникало ощущение, что он появлялся одновременно всюду: на строящемся пирсе, на смотровой башне, в глубоких, специально вырытых в основании валов пороховых погребах, у артиллерийских расчетов.

Другой очень ценной фигурой грядущего стратегического сражения между Московией и Китаем был немец Афанасий Бейтон — блистательный военный гений Албазина. Будучи прусским офицером, Бейтон поступил на службу в русскую армию в 1654 году и сразу же принял участие в начавшейся русско-польской войне 1654—1667 годов. Еще до ее окончания его перевели на службу в Томск, где в числе других офицеров из числа иностранцев он обучал великорусских рейтаров для формирующихся полков «нового строя».

В Томске в 1665 году Бейтон женился на казачке и, как всякий немец долгое время живущий в России, совершенно искренне обрусел. Он поверстался в казаки, принял православие и за заслуги был переведен на повышение в Москву в «дети боярские». Однако, в затхлых полувизантийских чертогах тогдашней Москвы «казацкому немцу» Афанасию показалось невероятно тоскливо, и он подал челобитную о переводе в Енисейск — случай беспрецедентный для собственно великорусского дворянства.

В Сибири Бейтону пришлось участвовать во множестве казацких рейдов против джунгар и енисейских киргизов, причем во всех походах немец проявил себя как превосходный командир и отличный товарищ. Небольшого роста, со свислыми на запорожский манер усами, в синем казацком чекмене и мохнатой папахе немец Бейтон практически не отличался на вид от окружавших его казаков. Это отличие было видно и слышно только в бою: вместо казацкой шашки, немец предпочитал тяжелый прусский палаш, а вместо волчьего воя, привычного для атакующих казаков, яростно кричал «Mein Gott!» Между воеводой Толбузиным и Бейтоном установились дружеские отношения. У обоих основным мотивом деятельности были не личные амбиции или обогащение, а военный успех в борьбе с Китаем.

Казаки и китайцы: борьба воли

Возрождение Албазина произошло столь быстро, что в штабе Айгуньской группировки китайской армии вначале не хотели верить свидетельствам лазутчиков. Потом пришло раздражение: казаков обвинили в вероломстве. Раздражение китайских военачальников было тем сильнее, что императору Канси уже доложили о полной победе над «ми-хоу» [дословный перевод с китайского: «люди с лицами, похожими на обезьяньи». — Н. Л.].

Ненависть китайцев к казакам Албазина возрастала еще и от того, что в отличие от прошлых лет, казаки под командованием Бейтона явно пытались перехватить военную инициативу. 2 октября 1685 года на дальних подступах к Албазину (на так называемом Левкаевом лугу, в районе современного Благовещенска) казацкая сотня перебила китайский пограничный дозор из 27 человек. В ответ 14 октября маньчжурская конница Канси атаковала и сожгла Покровскую слободу, частью перебив, а частью пленив русских крестьян-переселенцев. Казаки Бейтона бросились в погоню, но маньчжуры успели уйти на правый берег Амура, перейти который казакам помешал начавшийся ледоход. Однако уже в начале ноября, по первому льду, Бейтон перешел Амур и уничтожил на месте сожженного маньчжурами села Монастырщина китайский разъезд. В начале декабря казаки успешно атаковали на китайском берегу Амура маньчжурское село Эсули, сожгли его, и, взяв пленных, благополучно ушли в Албазин.

В ответ китайцы совершили дерзкий рейд прямо в сердце Албазина: всего в 10 верстах от крепости они полностью сожгли русское село Большая заимка. Эта дерзость воспламенила казаков, и они решили ответить так, чтобы навсегда отбить у китайцев желание «делать поиски» на Албазин. Удар было решено нанести прямо в центр стратегического развертывания Айгуньской группировки войск Канси по военному лагерю Хума, который служил основной базой для рейдов китайских войск вверх по Амуру.

Ранним утром 24 февраля регулярный маньчжурский разъезд вышел за стены Хумы на построение. Не успели маньчжуры сесть на коней, как со склона ближайшей сопки раздался согласованный прицельный залп: восемь кавалеристов были убиты на месте. Вслед за этим из боковой лощины, примыкающей к крепости, с яростным волчьим воем к Хуме ринулся казацкий «спецназ»: пешие, специально отобранные пластуны, вооруженные кинжалами и пистолетами. Маньчжуры попытались уйти в ворота крепости, но не тут-то было: напуганные волчьим воем лошади обрывали уздечки, рвались на волю, топтали упавших всадников. Не прошло и нескольких минут, а ворота Хумы уже были широко распахнуты захватившими их пластунами. Маньчжурский гарнизон внутри крепости попытался отбить ворота, но было поздно — в них на заиндевелых конях влетели две сотни казаков Бейтона. Пошла рубка. Ее итогом стали сорок маньчжурских трупов, десяток пленных и дотла сожженная Хума. Бейтон потерял семь человек.

Новая битва за Албазин

Сожжение Хумы потрясло кабинет императора Канси: стало ясно, что без новой масштабной военной экспедиции против Албазина не обойтись. Опытный стратег Канси решил не торопиться, но затем решить проблему раз и навсегда: казаков нужно было выбить не только с Амура, но и вообще из Забайкалья. Тайная канцелярия императора, получив это указание, вскоре подготовила детально разработанный военно-стратегический доклад: своего рода китайский план «Барбаросса».

Согласно этому плану, китайская армия должна была всеми силами ударить по Албазину. Одновременно союзные Китаю монголы должны были, действуя по восточной оконечности Байкала, перерезать все русские коммуникации, ведущие к Нерчинску — главной военной базе московитов в Забайкалье. Затем концентрическими ударами китайцев с востока, а монголов с запада, Нерчинск должен быть захвачен и уничтожен вместе с окрестным русским населением. Стратегическим итогом кампании должна была стать полная зачистка Забайкалья от русских — объединенная монголо-китайская армия, по планам Канси, выходила к Байкалу, где должен быть построен мощный военный форт.

Лантань, главнокомандующий экспедиционным корпусом, поступив в личное подчинение императору Канси, начал военные действия 11 июня 1686 года. Силы китайской армии были немалыми: 3000 отборных маньчжурских кавалеристов и 4500 китайских пехотинцев при 40 орудиях и 150 военных и грузовых судах.

Девятого июля 1686 года армия Китая подошла к Албазину. Казаки уже ждали ее: все русское население окрестных деревень было вовремя укрыто за стенами, а уже колосящиеся поля — сожжены.

Медленно рассредоточиваясь, армия Лантаня постепенно окружила крепость. К новому, отлично срубленному пирсу подошли китайские суда. Лантань, удовлетворенно обозревая с коня свою военную армаду, не подозревал сопротивления. Как же впоследствии он пожалел о своей беспечности!

Ворота Албазина неожиданно распахнулись, и из них, вниз по крутому склону амурского берега, ринулось пять сотен вооруженных до зубов «казацьких людей». Их удар был страшен: китайские пехотинцы, не успевшие перестроиться с походного порядка на осадный, были смяты, началась паника. Залитые с головы до ног чужой и своей кровью, без устали разя кинжалами обезумевшего врага, казаки упорно прорывались к берегу — туда, где были пришвартованы китайские суда с оружием и провиантом. Еще один натиск, и они ворвались на пирс — ближние китайские корабли запылали — как раз именно те, на которых находилось продовольствие для китайской армии. Казалось, разгром армии Лантаня был близок: только один удар трех-четырех сотен казаков во фланг фактически опрокинутой китайской армии мог решить все дело. Увы, но даже одной резервной сотни — привет царедворцам Московии — у воеводы Толбузина не было: десятилетия бездарной переселенческой политики еще раз в полной мере продемонстрировали свои плоды.

Флангового удара казаков не могло произойти, зато его сумели нанести маньчжурские кавалеристы, вовремя подошедшие к месту битвы. К чести казацкого немца Бейтона, он ждал этот удар: быстро перестроенная фланговая сотня ударила встречь маньчжурам и обеспечила полный порядок отхода казаков в крепость.

Лантань был страшно раздосадован произошедшим, более того, перед ним сразу во весь рост встала проблема продовольственного обеспечения армии. В ярости полководец Канси приказал казнить командиров тех китайских формирований, которые обратились в бегство. Впрочем, в дальнейшем практику «карающего меча» пришлось оставить: 13 июля Бейтон повторил вылазку из Албазина практически с тем же результатом: китайцы снова побежали, маньчжуры фланговым ударом опять сумели остановить наступающих казаков. Лантаню стала полностью ясна главная слабость Албазина: отсутствие необходимого числа защитников. Поняв это, полководец Канси перешел к методичной осаде крепости.

Испытание бледной смертью

Первоначально китайский полководец приказал перейти к массированной бомбардировке крепости из всех стволов «ломовой артиллерии». Стрельбы было много, но крепость, построенная по казацкой технологии, все обстрелы выдержала. Правда, через два месяца методичных обстрелов гарнизон Албазина понес действительно тяжелую утрату: 13 сентября китайское ядро оторвало ногу выше колена воеводе Алексею Толбузину. От болевого шока и большой кровопотери тобольский атаман скончался через четыре дня. «Казацкий немец» Бейтон очень горевал о потере товарища. Позже он искренне напишет в своем рапорте: «Пили мы с покойным одну кровавую чашу, с Алексеем Ларионовичем, и он выбрал себе радость небесную, а нас оставил в печали».

Вдоволь попалив по Албазину, Лантань в 20-х числах сентября 1686 года решил склонить гарнизон к сдаче. Командованию крепости с отпущенным русским пленным Федоровым было передано письмо: «Вы большие силы не сердите, скорее сдайтесь... А коли так не будет, отнюдь добром не разойдемся». Бейтон ответил твердым отказом и с издевкою отпустил за стены крепости трех пленных маньчжур: мол, за одного русского трех ваших «богдойцев» отдаю.

Лантань понял намек и немедленно бросил войска на штурм Албазина. Штурм шел непрерывно всеми силами китайской армии пять суток (!) и не дал атакующим никаких результатов. Потом, до начала октября, полководец Канси еще дважды поднимал свои войска на штурм казацких Фермопил — и снова безрезультатно. Более того, в ответ на штурмы казаки перешли к вылазкам. В результате наиболее результативной из них, пятой по счету, были взорваны артиллерийские склады и вновь сгорело доставленное с низовьев Амура продовольственное зерно.

В результате к середине октября положение экспедиционной армии Лантаня очень осложнилось. Только безвозвратные потери в живой силе составили более 1500 человек, на исходе были боеприпасы, продовольственный паек на одного солдата был уменьшен в четыре раза. Сопротивление казаков в Албазине было столь ошеломляюще эффективно, что личная канцелярия императора Канси вынуждена была выпустить специальный циркуляр для иностранных послов с объяснением неудач на Амуре. «Объяснение» было составлено, разумеется, с учетом китайского менталитета: «Русские, находящиеся в Албазине, стоят насмерть, поскольку выбора у них нет. Все они — осужденные на казнь преступники, которые не имеют возможности вернуться на родину».

В начале ноября 1686 года Лантань отдал приказ о прекращении всех активных операций против Албазина и о начале «глухой» осады. Китайский полководец не принял бы, возможно, это опрометчивое решение, если бы знал, что из 826 защитников крепости в живых осталось только 150 человек, а вся центральная площадь крепости превращена в кладбище. В Албазине свирепствовала цинга — все основные потери казаки понесли не от пуль китайцев, а от «бледной смерти» и связанных с ней болезней. Сам Бейтон из-за опухших изъязвленных ног с трудом мог передвигаться на костылях.

Впрочем, в китайском военном лагере положение было немногим лучше. Уже в декабре, как результат казацких вылазок, у Лантаня практически закончилось продовольствие — китайская армия стала походить на толпу отощавших, с трудом способных держать оружие людей. Отступить от Албазина Лантань также не мог: суда китайской флотилии вмерзли в Амур, а маньчжурские лошади были либо съедены, либо пали от отсутствия фуража. При сильных морозах пеший марш предельно истощенных людей, протяженностью более 500 км, к сожженному казаками форту Эсули мог стать для всей китайской армии смертным приговором.

В сложившейся ситуации, будь у московитской администрации в Забайкалье хоть какие-то наличные военные силы, одного удара военного отряда в 200—300 человек было бы достаточно, чтобы покончить раз навсегда со всем китайским экспедиционным корпусом.

Военные итоги казацких Фермопил

Сведения о военном конфузе китайской экспедиционной армии в Приамурье стали, наконец, достоянием дипломатических кругов стран Азии и Европы. Империя Цин с целью сохранения политического престижа отказывалась отводить свои войска с Амура, хотя истощенных солдат экспедиционного корпуса накрыла эпидемия: за январь-февраль 1687 года китайцы только от болезней потеряли более тысячи солдат. Тем не менее, Лантань, не получив приказа к отступлению, сцепив зубы, продолжал «глухую» осаду Албазина. Впрочем, казацкую крепость в начале 1687 года защищали, наверное, уже не люди, а несломленный дух погибших здесь героев: в Албазине осталось только 66 защитников, из которых держать оружие могли только девятнадцать казаков.

Приказ о полном снятии осады Лантань получил лишь в начале мая 1687 года. Нестройная толпа человеческих теней, в которых с трудом можно было узнать яростных маньчжурских воинов, неспешно потянулась вниз по течению Амура. Далеко от Албазина это воинство отойти не могло: уже через десять верст китайцы разбили лагерь, в котором солдаты Канси приводили себя в порядок вплоть до конца августа. Только 30 августа жалкие остатки корпуса Лантаня отплыли на судах в сторону Айгуня. Нашествие закончилось крахом.

В итоге албазинских Фермопил влияние Империи Цин в бассейне Амура стало призрачным. Успех под Албазином был не единственным. Казаки Якутского воеводства жестко подавили восстание тунгусов, инспирированное китайскими эмиссарами. Преследуя тунгусов, казаки обнаружили в районе Тунгирского волока крупный китайский отряд и полностью его уничтожили. Казаки Нерчинска наголову разгромили мунгальских ханов — союзников Канси. Потеряв несколько тысяч всадников, мунгалы (монголы) безоговорочно вышли из войны, и теперь ни о каком концентрическом ударе на Нерчинск с двух сторон уже не могло быть и речи. В Енисейске для отправки на Амур было подготовлено четырехтысячное казацко-русское войско. Казалось, Московская Русь навсегда вошла во владение богатейшими землями по Амуру. Увы, это только казалось...

Тяжкие переговоры

20 июля 1689 года в Нерчинске начались русско-китайские переговоры о заключении мира. Со стороны московитов их вел Федор Головин — известный впоследствии деятель «гнезда Петрова». Головин был типичнейшим представителем московской элиты предпетровского времени — эпохи слома великорусской национальной идентичности в результате разрушительных реформ патриарха Никона. Острого ума, но беспринципный, чудовищно изворотливый, но волевой, с легкостью «шагая по головам» для личной карьеры Федор Головин мог бы с успехом реализовать свою дипломатическую миссию в Нерчинске, если бы над ним висел топор безусловной царской воли. Увы, этой воли в Нерчинске не чувствовали: в Москве разворачивался финальный акт борьбы царицы Софьи Алексеевны и юного Петра I за власть. Головин был предоставлен, по существу, сам себе и с явной пользой для себя распорядился этим положением.

С китайской стороны дипломатическую миссию возглавил командующий гвардией императора, князь Сонготу. В состав делегации вошел уже известный нам Лантань, а также два иезуита-переводчика: испанец Томас Перейра и француз Жан-Франсуа Жербильон.

Переговоры проходили непросто. Главным камнем преткновения был, разумеется, Албазин. Китайцы требовали безусловного уничтожения этих казацких Фермопил. Федор Головин был готов признать суверенитет Китая над низовьями Амура, но при условии сохранения границы между Русью и Китаем по Албазину. Инструкция, полученная Головиным в Посольском приказе Московии, четко требовала сохранения Албазина в качестве восточного военного форпоста Руси. Был момент, когда князь Сонготу попытался «перевернуть шахматную доску»: он начал угрожать немедленной войной, — благо цинские послы прибыли в Нерчинск в сопровождении войска в 15 тысяч человек и специального полка артиллерии. Головин, не удосужившийся заранее подтянуть к Нерчинску военные силы, мог опираться только на сводный корпус из русских стрельцов, казаков и тунгусов, общей численностью не более трех тысяч человек. Тем не менее, в этом случае Головин проявил решимость: он заявил Сонготу о своем согласии прервать переговоры и стал демонстративно укреплять стены Нерчинска.

Сонготу, увидев решимость русских к борьбе, вернулся к переговорам. Китайский князь поступить иначе просто не мог, ибо накануне получил четкую инструкцию самого императора, где Канси предписывал существенно умерить территориальные претензии к русским. «Если границей сделать Нерчинск, то русским посланцам, — писал Канси, — негде будет останавливаться, и это затруднит общение... Можно сделать границей Айгунь».

Китайский форт Айгунь располагался более чем на 500 км восточнее Албазина, а это значит, что китайцы были готовы не только смириться с существованием Албазина, но даже передать московитам огромную полосу земли к востоку от крепости.

Такая податливость Канси была, разумеется, не случайной. Албазин не был взят, стены крепости укреплялись. На монгольско-китайской границе стало очень неспокойно: вчерашние союзники явно готовились к войне с Китаем. Однако наиболее тревожным событием стало мощное вторжение джунгаров в западные провинции Цин. Верховный хан джунгаров Галдан настойчиво предлагал Московской Руси совместную военную интервенцию в Китай. Канси не испытывал иллюзий относительно того, знает ли Федор Головин об этих инициативах джунгарского хана. Головин, разумеется, об этом знал. Знал... — и сдал Албазин!

Преданы и забыты

Как это произошло, до сих пор не понятно ни одному историку в мире. Как можно было согласиться на тотальное уничтожение не занятой противником крепости, при этом безвозмездно передав ему свыше 1 млн квадратных километров? С росписью Федора Головина на Нерчинском договоре Московская Русь теряла практически весь бассейн Амура, завоеванный казаками, вплоть до тихоокеанского побережья. Были утрачены стратегически важные высоты Большого и Малого Хингана. А с утратой плодородных земель среднеамурских равнин Русь автоматически теряла зерновую (то есть продовольственную) самодостаточность Забайкалья и Восточной Сибири. Теперь каждый килограмм зерна нужно было возить в Нерчинск или Якутск не с расстояния 700—800 км, а с Урала и Западной Сибири, то есть на расстояние 3,5—4 тысячи километров!

Когда Федор Головин вернулся в Москву, он не пытался объяснить царю Петру I, как можно было в исключительно благоприятных внешнеполитических условиях потерять за столом переговоров то, что было надежно защищено казацкой стойкостью в кровавой борьбе. Полную ликвидацию крупной золотой казны, которая была выдана ему в Посольском приказе на нужды подкупа иностранных послов, а также «иньших воровских и прелестных людей», Головин объяснил необходимостью ... подкупа переводчиков-иезуитов. Только благодаря этой щедрой мзде, проклятые католики согласились-де помочь московиту уломать, наконец, упертых, абсолютно несгибаемых «богдойцев».

Знаменитая русская пословица о том, что если не пойман — значит не вор, родилась, бесспорно, в мрачных коридорах приказов Московии. Федор Головин не был пойман за руку. Первым из великих русских бояр срезав бороду и закурив вонючую трубку, он сделал блистательную карьеру при Петре I. Кому была занесена взятка за сдачу и уничтожение Албазина — Головину или все же иезуитам миссии Сонготу — навсегда останется тайной. Однако за гранью времени не может остаться здравый смысл: зачем платить-то было, когда по инструкции императора Канси миссия Сонготу должна была передать во владения Руси не только Албазин, но практически весь средний Амур?!

Существует старая казацкая легенда о том, как есаул Бейтон прощался с Албазином. Получив чудовищный приказ Федора Головина, в котором предписывалось «...город Албазин разорить, и вал раскопать без остатку, а служилых людей с женами и с детьми и со всеми животы вывесть в Нерчинск», Бейтон собрал казаков на берегу Амура. Он долго убеждал их, что уходить надо, что реальных сил из Московии за все время после осады так и не пришло, что китайцы все равно вернутся и снова будет рубка, будет кровь. Казаки упрямо спорили, отказывались уходить. Тогда Бейтон в ярости выхватил из ножен свой тяжелый палаш и со словами: «Не бывать нам в Албазине — как этому палашу не всплывать!» — швырнул оружие в Амур. И тут, о диво! Палаш, поддержанный мощным водоворотом, вдруг всплыл рукояткою вверх — как будто в виде креста — и, сверкая золоченой полосой на солнце, медленно, очень медленно ушел ко дну...

После ухода казаков из Албазина русские люди смогли вновь выйти на высокие берега Амура только через двести лет — во второй половине XIX века.

В Фермопильском ущелье уже через 60 лет после гибели трехсот спартанцев был поставлен суровый, прекрасный в своей мужественной простоте памятник. В маленьком селе Албазино Амурской области, таком же медленно угасающем, как и тысячи других сел России, памятника павшим казакам до сих пор нет.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 12 апр 2014, 13:08

Николай Лысенко
Казаки против хунхузов: этническая борьба в Уссурийском крае

Руководство Российской империи в конце XIX века терпело китайскую экспансию на Дальнем Востоке; отпор агрессорам дали казаки

«Китайские территории», на которых китайцев не оказалось

После подписания послом Московии Федором Головиным в 1689 году бесславного Нерчинского договора с Цинским Китаем Россия практически на 200 лет лишилась уже завоеванных и частично освоенных казаками земель по Амуру. Впрочем, об этой потере не сильно печалились в Петербурге: в середине XIX века земли Приамурья, а тем более Приморья, были для абсолютно подавляющего большинства администраторов империи чем-то вроде «владений на реке Лимпопо». Абсолютный европоцентризм, а паче — англоцентризм, — пропитавший все поры сознания обитателей властных коридоров Петербурга, совершенно отчетливо отвечал на вопрос о необходимости для русских вновь вернуться на «высокий берег Амура» удивленным, очень искренним вопросом — «а зачем?».

Поэтому усилия капитана Г.И. Невельского, исследовавшего в 1849 году низовья Амура и доказавшего судоходность (а значит и основательные экономические перспективы) этой реки, вызвали поначалу в Петербурге явное раздражение. «Европоцентристы» в правительстве никак не могли поверить, что Амурский лиман и весь Нижний Амур судоходны (много лет в Морской коллегии Санкт-Петербурга доказывали противоположное).

Особое же раздражение вызвало утверждение Невельского, что на Амуре практически не оказалось китайцев. Это заявление инициативного русского капитана было принято в штыки не только в Морском министерстве империи, но и в МИДе. Еще бы! Ведь получалось, что многолетние рекомендации чиновников этого внешнеполитического ведомства, которые четко предписывали всем российским эмиссарам в Восточной Сибири — «не раздражать китайцев каким-либо вторжением на китайские территории по Амуру», — оказались в отношении амурских земель откровенной профанацией, ставящей под сомнение профессиональную компетентность МИДа.

Процесс методичного шельмования Невельского прекратился только после личного вмешательства влиятельного генерал-губернатора Восточной Сибири Н.Н. Муравьева-Амурского. На личной аудиенции у императора Николая I граф Муравьев сумел доказать экономическую целесообразность присоединения земель Дальнего Востока к империи. Впоследствии Н.Н. Муравьев-Амурский, получив государственные полномочия на ведение переговоров с Цинским Китаем, сумел заключить с теми новый Айгунский договор, который закреплял за Россией левый берег среднего и нижнего Амура вплоть до Охотского моря. Чудовищное недоразумение (или преступление) Нерчинского договора, пусть и через 200 лет, было, наконец, преодолено.

Казацкие «легионеры» в Уссурийском крае

Вооруженные казацкие станицы, населенные выходцами с Дона, Кубани, Терека, Урала и Забайкалья, впервые появились на Уссури в 1858 году. Идея их создания копировала, по существу, древний опыт военных лагерей рейнских и дунайских легионов Римской империи. Казаки, расселявшиеся по Амуру и Уссури, стремились к той же максимальной военнизированности быта и органичному сочетанию боевого дела и сельскохозяйственного ремесла. Внутренние взаимоотношения казаков, подобно легионерам из зарейнских и задунайских поселений, отличала нарочитая социальная простота при одновременной неукоснительной войсковой субординации. Именно эти факторы обеспечивали исключительную эффективность казацких методов установления этнополитического доминирования в Уссурийском крае, вне которых вскоре разыгравшаяся война с китайскими «манзами», весьма вероятно, была бы Россией в конечном итоге проиграна.

Наличие на Уссури казацких поселений позволило выдающемуся дипломату, генерал-майору Н.П. Игнатьеву заключить 2 ноября 1860 года основательный Пекинский договор, разграничивающий, наконец-то, владения России и Цинской империи в Уссурийском крае. После его подписания Россия смогла четко отграничить свои владения в Уссурийском крае (по реке Уссури и озеру Ханка) от китайских владений в Маньчжурии.

Фактически отделить Уссурийский край от китайской Маньчжурии в тот период (да и сегодня, пожалуй, тоже) было в стратегическом аспекте абсолютно необходимо. Земли «за Уссури» до прихода на них казацких и великорусских переселенцев рассматривались китайцами как дикая, глухая периферия империи Цин. Сюда шли бессемейные китайские скупщики пушнины, рога изюбря и корня жень-шеня, сюда же сбегали отпетые китайские уголовники. Здесь практически не было постоянных китайских поселений, да их и не пытались создавать.

Единственное постоянное население Уссурийского края в середине XIX века составляли аборигенные племена охотников и рыбаков — нивхи, удэге, орочоны и другие — общее число их не превышало 12—18 тысяч человек. Казацкое природопользование, основанное на загонном скотоводстве и пашенном земледелии, практически не приходило в противоречие с вековыми устоями хозяйствования амурских аборигенов.

Совершенно иную этносоциальную картину демонстрировала в середине XIX века соседняя (через реки Уссури и Туманган) Маньчжурия. Обширная, умеренно гористая, исключительно богатая природными ресурсами страна, Маньчжурия к середине XIX века только по названию оставалась маньчжурской. В этот период здесь было уже весьма плотное население — более 12 млн человек, из которых этнические маньчжуры едва составляли один миллион.

Китайцы, чувствующие свою силу и отнюдь не собиравшиеся останавливаться на достигнутом, отнеслись к приходу казаков и русских в Уссурийский край крайне враждебно. Главным военным инструментом китайского этнического натиска на Русское Приморье стали хунхузы.

Черноголовые банды «краснобородых»

Хорошо организованные и хорошо вооруженные банды хунхузов, размеры которых подчас достигали численности полносоставных армейских дивизий, терроризировавшие на протяжении более полувека русский Уссурийский край, состояли почти исключительно из китайцев-ханьцев.

Внешний облик этнического ханьца: почти полное отсутствие бороды и жгуче черный цвет волос парадоксально противоречил самоназванию профессионального китайского разбойника — хунхуз. Слово «хунхуз», по авторитетному мнению синологов, есть искаженное китайское словосочетание «хун хуцзы», что в смысловом переводе на русский язык означает «обладатель красной бороды».

Термин «хунхуз» имеет весьма почтенную древность и, во всяком случае, никак не может быть соотнесен ни с русскими, ни с казаками, ни с гипотетическими деяниями последних в XVII веке в стиле «испанских конкистадоров». Этот термин возник в сугубо китайской среде и отражал вынужденное поклонение древних китайцев перед силой и мощью северных «ху» — племен скифо-динлинской группы, кочевавших в степях севернее Великой Китайской стены.

Древний китайский фольклор наполнен легендами об ожесточенной борьбе «черноволосых» предков китайцев с «рыжеволосыми дьяволами», что является духовным отражением многовековых усилий земледельческой расы китайцев по вытеснению кочевников-скотоводов с земель к северу от реки Хуанхэ. В некоторые периоды древней китайской истории «рыжеволосые дьяволы» убедительно одерживали верх в военно-политической борьбе с «черноволосыми» и даже оставляли свой явный генетический след в их правящих династиях.

Например, согласно первой китайской династийной летописи «Ши цзи», написанной историком Сыма Цянем, гениальный Гао-хуан-ди, родоначальник династии Хань, — «имел орлиный нос, широкий лоб, был прост и одарен обширным соображением». Гао-хуан-ди имел также великолепную бороду и бакенбарды — физиономические признаки, немыслимые у этнически чистых китайцев в более поздние времена.

В древней летописи «Троецарствие (Сань-го чжи)» многие деятели китайской политики, которые имели скифо-динлинский геном, описаны точно так же, а один из них, рыжебородый богатырь Сунь Цюань, даже носил прозвище «голубоглазый отрок». Известный русский этнолог и путешественник Г.Е. Грумм-Гржимайло отмечает, что на северо-восточной границе Китая, в Маньчжурии, еще в X веке н.э. кочевало белокурое и голубоглазое племя сяньби (киданей), которое выделялось своей неустрашимой стойкостью в битвах. Как следствие генетического смешения с этим племенем, подчеркивает Грумм-Гржимайло, среди маньчжур даже в конце XVIII века нередко можно было встретить индивидуумов со светло-голубыми глазами, прямым носом, рыжеватыми волосами и густой бородой.

Таким образом, термин «хунхуз» появился в китайской народной среде отнюдь не как воспоминание о былых зверствах казаков, а как дань поклонения выдающимся военным (большей частью, конечно, легендарным) качествам древних китайских полководцев, имевших характерные скифо-динлинские физиономические черты.

Поэтому, с учетом китайского менталитета, смысловой перевод термина «хунхуз» отнюдь не сводится к банальному — «профессиональный разбойник» (как полагал русский историк Ф.Ф. Буссе), а скорее ближе к понятиям «удалец», «ловец военной удачи», «народный герой». В истинности последнего значения убеждает красноречивая деталь: в официальных китайских документах XIX — начала XX века хунхуза, в случае применения к нему мер уголовного порядка, никогда не называли как «хунхуз», но всегда как — «даофэй», «хуфэй» или «туфэй», что означало предельно точно — «бандит». Хунхуз — «народный герой» — уже по одной этой пропозиции никак не мог быть бандитом.

Великорусское долготерпение, помноженное на чиновничью трусость

Хунхузы как иррегулярные воинские формирования были порождением китайского (ханьского) населения Маньчжурии и эффективным инструментом реализации этнических планов китайцев в отношении Русского Приморья. Хунхузы и так называемые «мирные» китайцы, которых казаки и русские называли «манзами», были не просто «близнецы-братья», фактически это были две руки единого китайского этносоциального организма, ориентированного на постепенный захват Уссурийского края.

Попытки российской администрации хотя бы в некоторой мере упорядочить золотопромышленную и лесохозяйственную деятельность китайцев в Приморье (т.е. хищническую вырубку ими ценных дубовых лесов), предпринятые сразу после подписания в 1860 году Пекинского договора о границе, вызвали у китайских «манз» невероятно высокую волну ненависти к русским. Даже в центре Хабаровска (в то время военно-административный пункт Хабаровка) китайцы в лицо заявляли начальнику штаба сухопутных войск Приморской области полковнику М.П. Тихменеву, что уже недалек тот час, когда русские будут изгнаны вооруженной рукой с Амура и Уссури. Это были не пустые слова: дело со всей очевидностью шло к войне — китайские «манзы» активно вооружались, создавали в тайге и на тихоокеанском побережье тайные опорные пункты, устанавливали связь с хунхузами.

В своей антироссийской деятельности китайские «манзы» получали негласную поддержку цинских властей Маньчжурии, которые охотно предоставляли «манзам» как материальную помощь, так и надежное убежище на случай военно-полицейских мер российской администрации.

В отличие от подчеркнуто прокитайской политики империи Цин, российские администраторы на Амуре и в Приморье демонстрировали в отношении враждебной деятельности китайцев поразительное благодушие. Вместо оперативной и жесткой ответственности за нарушение российских законов, вместо необходимых репрессивных мер за акты враждебности к русскому и казацкому населению российские администраторы в отношении китайских «манз» в большинстве случаев избирали порочную методику безвольных увещеваний, бесконечных предупреждений, в лучшем случае — кратковременных арестов и плохо организованных выселений.

В одном из современных исследований о хунхузской экспансии дана образная картина абсолютной мягкотелости российской администрации XIX века в Приморье: «Русские солдатики были более привычны к лопате и топору, чем к штыку и винтовке. Иным «чудо-богатырям» годами не случалось видеть оружие даже в карауле. Господа офицеры привыкли видеть себя скорее распорядителями казенных работ, нежели боевыми командирами. В редкие минуты досуга мысли начальников были заняты сладкими мечтами о грядущей пенсии и отъезде из опостылевшей тихоокеанской глуши. Энергичных и быстрых действий ждать не приходилось...»

Генерал-губернатор Восточной Сибири М.С. Корсаков, а вслед за ним и менее значимые чины администрации, с подлинно истовой одержимостью стали добиваться безусловного исполнения некоторых положений Пекинского договора 1860 года, которые ограничивали применение полицейских мер к китайскому населению Приморья.

Действительно, в Пекинском договоре был зафиксирован ряд статей, которые обеспечивали правоприменение законов империи Цин по отношению, подчеркиваю, — к оседлому — китайскому населению Приморья, которое в Уссурийском крае вряд ли превышало одну-две тысячи человек. Русские администраторы, стремясь любой ценой не вызвать «поползновений на мятежи и смуты подданных Цинского государства», стали трактовать эти статьи Пекинского договора в смысле вообще полной неподсудности этнических китайцев российскому правосудию. Случай беспрецедентный, наверное, в мировой истории!

«Манзовская война»: первый китайский урок в Русском Приморье

В конце 1867 года вся русско-китайская граница в Приморье неожиданно полыхнула. Впрочем, слово «неожиданность» уместно применять только в отношении «ротозейского состояния» российских властей в крае, китайцы же эту «неожиданность» готовили давно и тщательно.

Буквально в одну декабрьскую ночь доселе абсолютно мирная обстановка в Приморье стремительно изменилась на противоположную. Все русские деревни в долине реки Сучан подверглись разграблению и поджогам. Нападения на русские деревни и казацкие станицы в крае продолжались всю зиму, а 26 апреля 1868 года хунхузы захватили и сожгли русский военный пост в заливе Стрелок. Уже через несколько дней китайцы дотла спалили русскую деревню Шкотово, а две крестьянские семьи, которые не успели убежать, были вырезаны. Далее последовал карательный рейд хунхузов по долине реки Монгугай, впадающей в Уссури со стороны русского берега. Все корейские и немногочисленные русские селения вдоль Монгугая были сожжены, терроризируемое оседлое население бежало. Одновременно китайские «манзы» совершили нападение на русский военный пост на острове Аскольд в заливе Петра Великого. Близость военного гарнизона Владивостока, расположенного всего в каких-то 50 км к северу от Аскольда, их совершенно не смутила. Создавалось впечатление, что и хунхузы, и «манзы» действовали синхронно, по заранее согласованному плану.

Только благодаря энергичным действиям подполковника Якова Дьяченко, командира Уссурийского батальона Амурского казачьего войска, наступление хунхузов по фронту, сопровождаемое вооруженными мятежами «манз» в тылу, удалось через четыре месяца остановить.

В инициативных действиях против китайцев подполковнику Дьяченко очень помог безвестный волонтер Густав (по другим данным Фридрих) Лаубе, который считался подданным французской короны, а фактически был, по-видимому, баварским немцем. Создав из уссурийских казаков мобильный отряд, Густав Лаубе весьма энергично взялся громить хунхузов, не останавливаясь при случае перед превентивными карательными мерами в отношении поддерживающих хунхузов китайских «манз».

В итоге инициативный немец, спасший сотни жизней русских поселенцев, был обвинен русским майором В.Д. Мерказиным, личным адъютантом «законоборца» генерал-губернатора М.С. Корсакова, — «в злостном нарушении законов Российской империи, самоуправстве и бандитизме». Гордый Лаубе, не желающий терпеть издевательства «манз», был арестован и посажен в острог. По специальному указанию М.С. Корсакова немца должны были судить военным судом, решения которого вряд ли были бы гуманны. Лаубе спасло личное заступничество командира уссурийских казаков Якова Дьяченко, а также начальника штаба войск Приморской области Михаила Тихменева, весьма авторитетного в петербургских военных кругах. Немца выпустили из тюрьмы, а проведенное расследование показало «сугубую пристрастность в деле» майора В.Д. Мерказина.

В итоге ситуация пришла к административному status quo: немец Лаубе, сто раз перекрестившись, покинул Россию, майор Мерказин отбыл в Иркутск в свиту генерал-губернатора, а казак Яков Дьяченко вынужден был назначить «манзу» Ли Гуя осуществлять требования законов Империи Цин в отношении других «манз» на русской территории. Подлинно гуманистические статьи Пекинского договора и традиционный для России административный маразм восторжествовали!

«Краснобородость» не спасает от удара казацкой лавы

Ярким примером всевластия китайской общины в Уссурийском крае стало нападение хунхузов в июне 1879 года на ферму немецкого шкипера, русского подданного Фридольфа Гека, расположенную в прямой видимости от Владивостока, на другом берегу узенького Амурского залива. Хунхузы украли (и, вероятно, убили впоследствии) семилетнего сына шкипера. Они изнасиловали и повесили со связанными за спиной руками русскую жену Гека, перебили всех его слуг и работников.

В апреле 1882 года столь же изуверски жестокое нападение было совершенно хунхузами на ферму другого немецкого колониста К.А. Купера, в заливе Пластун. Китайцы сожгли дом колониста, убили двух сыновей Купера — Евгения и Иосифа, перебили всех работников фермы, угнали весь скот и разграбили имущества на 23 тысячи рублей.

Как и в случае с трагедией Ф. Гека, российская государственная машина, больше заинтересованная не в поиске виновных, а в том, чтобы не возбудить массового недовольства китайцев, неторопливо вела следственные действия. В итоге из семерых местных «манз» — наводчиков хунхузов — удалось арестовать только одного китайца, поскольку все остальные подельники уже успели благополучно перебраться в Китай. Впрочем, и этот «манза», некий Ван Цзичэн, в конечном итоге сумел избежать русского правосудия, поскольку умудрился сбежать из тюрьмы, сделав подкоп. Окрестное китайское население, надежно защищенное Пекинским договором, конечно же, не выдало ненавистным «ми-хоу» своего собрата.

В условиях, когда российское государство фанатично соблюдало букву договора с империей Цин, уссурийские казаки стали разбираться с засильем китайских «манз» явочным порядком. Станичные атаманы стали все меньше информировать официальные государственные инстанции о своих рейдах против хунхузов и все более активно «примучивать» тех местных «манз», которые были уличены в связях с закордонными бандитами. Эта «казацкая этническая политика» постепенно стала приносить свои позитивные плоды: уже в 1863 году, т.е. всего через пять лет после первого появления казаков в крае, на берегах Уссури и ее притоков было основано 29 новых казацких станиц.

Нужно признать удивительным факт, что в тех случаях, когда казаки хотя бы чуть-чуть «перегибали палку» в отношении китайских пособников хунхузов, гневные окрики и суровые меры против славян инициировались не со стороны империи Цин, а исключительно со стороны отечественных административных «законников».

Так, в 1879 году Министерство иностранных дел России, без получения какой-либо официальной ноты со стороны Китая, в очень поспешном и даже каком-то унизительном стиле стало извиняться перед китайским правительством за действия сотника Уссурийской казачьей сотни Матвея Ножина. Казаки-уссурийцы, преследуя хунхузов, перешли границу Маньчжурии и слегка потрепали пограничный китайский отряд, приняв последний за очередное хунхузское формирование. Случай в принципе незначительный, обычный для российско-китайской границы того времени, а потому следовало бы, по логике, ограничиться отпиской генерал-губернатора Восточной Сибири, — так нет же, решили назойливо оправдываться на самом высоком уровне.

В тех случаях, когда казакам не удавалось скрыть последствия своих превентивных вылазок против китайских пособников хунхузов, репрессии против них со стороны отечественной государственной машины следовали незамедлительно и были предельно карающими. Например, в октябре 1881 года русскими полицейскими были арестованы двое казаков, которых обвинили в убийстве пятерых китайских «манз». Более года шло следствие, и хотя в его ходе было выяснено, что убиенные «манзы» были постоянными наводчиками хунхузов из Маньчжурии, несчастных казаков все же расстреляли, а еще сорок нижних чинов и командовавший ими казацкий офицер еще долгое время находились под следствием.

Печалясь о «подчас противозаконных и всегда самоуправных действиях» уссурийского казачества, русские региональные власти при каждом удобном случае били казаков по рукам, наивно надеясь, что именно таким странным методом удастся сохранить «мирное и безгрешное житие» в Приморье.

Во избежание излишних военных инициатив казаков, 14 июля 1889 года было принято постановление о прямом подчинении Уссурийского казачьего войска (УКВ) губернатору Приморской области. Искусственной должности наказного атамана УКВ, на которую Петербург всегда назначал человека заведомо неказацкого происхождения, для обеспечения подлинной лояльности казаков показалось недостаточно. Одновременно было принято решение генерал-губернатора, которое запрещало казакам самостоятельно преследовать напавших на станицы хунхузов. По мнению царских администраторов, казаки имели право дать вооруженный отпор нападавшим. Однако после этого они должны были проинформировать о случившемся близнаходящееся государственное начальство и только тогда, получив от последнего специально приставленного офицера, начать преследование хунхузов.

Разумеется, казакам хватало разума явочным порядком не исполнять столь тактически безграмотные решения. Вот один из ярких примеров, как поступали казаки на самом деле.

Поздней осенью 1915 года казаки станицы Полтавской конфисковали на границе с Китаем большой обоз, в котором «манзы» пытались провезти оружие для хунхузов. На следующий день урядник Василий Шереметьев, исполнявший должность станичного атамана, получил достоверные сведения от своих информаторов о готовящемся нападении хунхузов на станицу с целью отбить захваченное «добро».

Без какого-либо уведомления официальных российских учреждений атаман отдал приказ устроить в Полтавской массовое гуляние, с тем чтобы показать окрестным «манзам» — «як казаки, добре напившись горилки, зараз сплять вси».

Ночью хунхузы, уверовав в информацию о хмельном сне казаков, фактически в строевом порядке стали втягиваться на улицы Полтавской. Когда их передовые бригады вышли на главный майдан станицы, хунхузы попали под концентрированный ружейный огонь заранее размещенных казацких засад. Бой продолжался всего полчаса, но за это время было убито более сотни хунхузов.

С рассветом урядник Шереметьев, не дожидаясь, конечно же, приставного армейского офицера, начал преследование отступивших хунхузов. Впрочем, последние далеко отойти не смогли, ибо им наперерез ударили казаки соседней Николо-Львовской станицы под командованием атамана Алексея Ефтеева. Сходящийся удар двух казацких лав оказался страшен: было изрублено еще около двух сотен хунхузов и взято в плен свыше полусотни «краснобородых». Казаки потеряли всего одного человека, но зато какого! Спасая молодого казака, получил тяжкую рану урядник Ефтеев. Казаки Николо-Львовской станицы не смогли довезти своего атамана живым до русской больницы в Гродеково.

Непоследовательные, идеологически противоречивые этнополитические методы Российской империи в Приморье, невзирая на подчас крупные успехи казацкого этнического отпора хунхузам, не могли дать устойчивого основания для ликвидации хунхузской угрозы раз и навсегда. Вплоть до 1917 года кровавые насилия хунхузов оставались страшной реальностью Уссурийского края, а само слово «хунхуз» звучало как проклятие в устах здешнего славянского населения. Проблема хунхузов, равно как и проблема преступного содействия им со стороны местных китайских «манз», была успешно решена уже в другую, советскую эпоху. Правда, эта же тоталитарная эпоха навсегда покончила с самобытным этническим статусом казацкого народа в Приморье.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 29 апр 2014, 00:16

Статья, размещенная 22 апреля 2014 года на американском веб-сайте The National Interest под авторством Эндрю С. Эриксона (Andrew S. Erickson) и Майкла С. Чейза (Michael S. Chase), где дается некоторый анализ современного состояния китайских стратегических и нестратегических ракетных сил.



В частности, в статье сообщается, что Китай стал первой страной в мире, имеющей на вооружении противокорабельные баллистические ракеты (ПКБР) и второй страной после России, имеющей мобильные МБР.

К декабрю 2012 года количество оперативно-тактических БР составило 1100 единиц, большинство из них размещено напротив побережья Тайваня. ВВС НОАК приняли на вооружение КР DH-10/CJ-10 с дальностью 2000 км. БРСД DF-21C и DF-21D имеют дальность полета соответственно 1750 и 1500 км. Общее количество ядерных боеголовок составляет 250-400 единиц.

Также сообщается, что протяженность подземных тоннелей, где создана инфраструктура ракетных войск (Второй артиллерийский корпус НОАК — МБР, БРСД и ОТР) в Китае составляет 5000 км (данные от 2009 года, эту сеть называет «Великой китайской подземной стеной - Underground Great Wall). Наличие такой разветвленной сети тоннелей без какой-либо возможности инспекции со стороны других государств не дает точно определить объем китайского ядерного арсенала. Общее количество ядерных боеголовок может достигать 3500 единиц.



США пытаются выявить протяженность туннелей для хранения ядерного оружия и количество ядерных боеголовок в Китайской Народной Республике, и возможности США в случае военного конфликта «нейтрализовать» их, сообщает Defense News 5 января.

2 января президент США Барак Обама (Barack Obama) подписал закон о разработке новой концепции национальной безопасности, согласно которому дан приказ Стратегическому командованию США (STRATCOM) до 15 августа представить доклад о «подземной сети туннелей в КНР и возможностях США использовать обычные и ядерные силы для нейтрализации таких туннелей и уничтожения того, что в них хранится».

Ранее группа специалистов Джорджтаунского университета во главе с Филиппом Карбером (Phillip Karber) провела трехлетнее исследование для выявления комплекса ядерных туннелей в Китае, который, предположительно, имеет протяженность 3000 км.



В 2011 году в докладе «Стратегические последствия подземной Великой Стены Китая» (Strategic Implications of China's Underground Great Wall) был сделан вывод, что оценки американской разведки относительно ядерного арсенала КНР были неправильными. Карбер подсчитал, что в Китае может быть 3000 ядерных боезарядов, скрытых в туннелях в нескольких районах. Американская разведка считала, что Китай в лучшем случае может обладать арсеналом в 300 боеголовок.

Отчет группы Карбера говорит о том, что Китай имеет сложную систему туннелей для ядерных испытаний и хранения боезарядов, которые значительно больше, чем необходимо для арсенала в 300 боеголовок.

Специалист по Китаю Центра стратегических и международных исследований Бонни Глейзер (Bonnie Glaser) считает, что необходимость в новых данных является реакцией на доклад группы Карбера. Доклад, составленный STRATCOM, должен восполнить пробелы в знаниях о программах разработки китайского ядерного оружия и угрозе национальной безопасности США. В докладе должны быть отражены стратегии ядерного сдерживания Китая, в том числе в исторической перспективе, а также подробное описание китайского ядерного арсенала, в частности, количество ядерных боеголовок межконтинентальной дальности. Будет проведен сравнительный анализ ядерных сил США и Китая, составлены прогнозы относительно перспектив развития ядерного арсенала КНР, описание контрольно-командных функций системы управления и оценка запасов расщепляющихся материалов, параметры гражданского и военного сегментов ядерного сектора страны.

В печати появлялись оценки Карбера, а также отставного российского генерал-полковника Виктора Есина, считающего, что Китай обладает арсеналом в 3600 ядерных боеголовок, но эти данные директор Проекта ядерной информации Федерации американских ученых Ханс Кристенсен (Hans Kristensen) считает ошибочными, с чем согласился STRATCOM. Тем не менее, Кристенсен заявил, что непрозрачность в этой области увеличивает опасность войны между Китаем и США, и «эти две страны пляшут опасный танец, который увеличивает военную напряженность и потенциально может привести к небольшой холодной войне на Тихом океане».

Кристенсен также заявил, что большинство американских ПЛАРБ развернуты на Тихом океане, эскадрильи бомбардировщиков – носителей ядерного оружия периодически развертываются на острове Гуам (продолжительность дислокации недавно была увеличена с трех до шести месяцев), корабельные группировки ВМС США все больше смещаются в район Тихого океана.

Аналитики задаются вопросом, каким образом США будут использовать обычные и ядерные силы для нейтрализации китайских туннелей: Испытания ядерных бомб малой мощности проникающего действия, таких как В61-11, оказались неутешительными. Неясно, смогут ли решить такие задачи программа создания нового ядерного оружия проникающего действия (Robust Nuclear Earth Penetrator program) или улучшенные ядерные бомбы В61-12. Учитывая районы, протяженность и различную глубину туннелей, изложенных в докладе группы Карбера, для их уничтожения понадобится не одна ядерная бомба.

Карбер полагает, что ядерный арсенал Китая может мгновенно уничтожить 50 млн граждан США, плюс-минус 50% жителей будут страдать от лучевой болезни с катастрофическим сокращением продолжительности жизни, две трети от 7569 больниц будут уничтожены или не смогут выполнять свои функции, половина врачей может погибнуть. Будут разрушены треть генерирующих энергомощностей и 40% национального потенциала производства продуктов питания вследствие уничтожения сельскохозяйственных земель и в результате последующего радиоактивного загрязнения. 100 млн американцев будут страдать от голода в течение 10 лет.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 15 май 2014, 13:44

Артем Вит
США возвращают заводы «домой»


Западные корпорации меняют принципы работы на международном рынке, и возвращают производство «домой». В частности, такие тенденции проявляются в торгово-экономических связях между США и Китаем: американские компании постепенно сворачивают производство в Поднебесной, и переориентируются на американский рынок труда. Пекин, между тем, старается покровительствовать национальным корпорациям, и создает искусственные барьеры для иностранцев.

Как все начиналось

После смерти Мао Цзэдуна в 1976 году руководство континентального Китая начало осуществлять политику интеграции страны в систему мировой экономики. Это привело к невиданному успеху: Поднебесная развивалась ошеломляющими темпами, стремительно вырвавшись из разряда стран третьего мира, и достигла почти таких же высот, как наиболее могущественные государства. Дело в том, что дешевая рабочая сила из КНР стала доступна иностранным инвесторам: те перенесли свои фабрики и заводы из США и Европы в Поднебесную, превратив ее в новую мастерскую мира.

Перемещение центра производства с Запада на Восток в корне изменило всю систему международных хозяйственных отношений. В Китае были сконцентрированы трудоемкие и вредные для окружающей среды предприятия, поскольку Пекин практически не требовал от компаний придерживаться каких-то стандартов в сфере экологии и охраны труда. На Западе остались, в своем большинстве, управленцы – различные «эффективные менеджеры», а также финансисты. В их руках оказывались все доходы от реализации товаров, изготовленных в Китае.

Впрочем, несмотря на то, что большая часть выручки не «оседала» в Поднебесной, Пекин извлек из притока иностранных капиталов существенные выгоды. Речь идет о современных технологиях: китайские специалисты на удивление быстро освоили секреты производства сразу в нескольких отраслях национальной экономики. Конечно, не без ошибок, со временем Китай наладил выпуск собственных товаров разного типа, начиная от двигателей внутреннего сгорания и заканчивая портативными электронными устройствами.

Также КНР за счет иностранцев удалось накормить свое население и обеспечить его работой. Это способствовало стабилизации страны: голодные и безработные массы опасны для любого правительства. В свою очередь, Запад благодаря Китаю преодолел последствия экономического кризиса 70-х годов.

На протяжении нескольких последующих десятилетий бурный рост мировой экономики обеспечивался за счет того, что Индия и страны Юго-Восточной Азии последовали примеру КНР, и всячески благоприятствовали западным корпорациям. Интересно, что в Великобритании и США экономический рост считают заслугой Маргарет Тетчер и Рональда Рейгана, умышленно или по незнанию умалчивая о значении трудолюбивых азиатов.

Глубокий кризис на Западе

В конце «нулевых» источник роста за счет Азии был практически исчерпан. По экономическому развитию и качеству жизни Восток уподобился Западу, и больше не согласен играть роль производственной площадки: Пекин, равно как и другие азиатские столицы, хотят быть похожими на деловые центры США и Европы, контролирующие массу активов за рубежом. Стоимость рабочей силы Китая увеличилась вместе с потребительскими запросами жителей республики, и содержание производственных мощностей в КНР для западных компаний становится невыгодным.

Современные экономические тенденции в азиатских государствах сопоставимы с теми процессами, что происходили в Европе, США и СССР во второй половине 20 века, когда произошла стабилизация национальных экономик, и наступила сытая жизнь, известная в Советском Союзе как «эпоха застоя». Надо ожидать, что свой «застой» будет и у Китая: он почти вышел на пик производственных мощностей, и больше не может, да и не хочет поддерживать рекордные темпы становления национальной экономики.

Для Соединенных Штатов такая ситуация невыгодна. Поднебесная теряет производительность и ориентируется уже не на количество, а на качество, стараясь выпускать меньше, но лучше. Китайские рабочие стали «слишком умными», и требуют от работодателей соблюдения своих прав, а также повышения заработной платы в соответствии с новыми стандартами жизни. В таких условиях рост бизнеса западных корпораций замедляется, а рассчитывать на свои силы они уже не могут – все давно в Азии. Отчасти этим объясняется последний затянувшийся экономический кризис, призрак которого до сих пор преследует европейских экономистов.

На этом фоне Америка пытается возродить промышленность – опору стабильной национальной экономики. После переноса производства в страны Азии в США без работы осталось население целых городов, зависимых от благосостояния местных предприятий. «Ржавый пояс» Соединенных Штатов – депрессивные деиндустриализированные городишки – пролегает по территории нескольких северных штатов, и находится практически под носом у Вашингтона.

Есть в Америке и проблемы с безработицей. Современное постиндустриальное общество не нуждается в рабочих руках, для выполнения операций и обслуживания инфраструктуры хватает и немногочисленной когорты специалистов. Однако освобожденные от труда граждане не всегда смиряются с тем, что их под тем или иным предлогом выбрасывают на обочину жизни, и подчас представляют серьезную угрозу внутренней безопасности.

Наконец, США готовятся к глобальному противостоянию с Китаем, и в последние годы быстро продвигается к его границам. Но как начать холодную войну с Поднебесной, если твой враг контролирует сердце твоей национальной промышленности – сотни заводов и фабрик? Как раз по этой причине война между Соединенными Штатами и Китаем сейчас представляется невозможной, разве что Пекин захочет нанести упреждающий удар, и начнет национализацию американского имущества, либо будет всячески препятствовать деятельности иностранных компаний. Правда, такие действия КНР невыгодны, и лидеры Поднебесной вряд ли отважатся начать конфликт первыми.

Вообще, Китай многое потеряет, если западные страны начнут выводить производство из Азии. Трудно спрогнозировать, с какими проблемами столкнется Поднебесная, если лишится принадлежащих иностранцам заводов и фабрик, но уже сейчас можно говорить о росте безработицы и сокращении экономического роста.

Интерес России

Какие выгоды может извлечь Россия из наметившихся тенденций? Разрыв экономических связей между КНР и США сыграет нам на руку. Как некогда КНР действовала по принципу «мудрой обезьяны», России следует не вмешиваться в грядущий конфликт, наблюдая за тем, как его участники теряют силы. Не нужно тешить себя иллюзиями, что Китай срочно требуется спасать – в перспективе он представляет угрозу для российского Дальнего Востока, и Кремлю нужно добиться его максимального ослабления. В конце концов, для РФ будет полезным, если в тандеме Москва-Пекин станет преобладать позиция России.

То же касается и Соединенных Штатов: чтобы вернуть фабрики «на родину», потребуется много времени и усилий. К тому же США смогут осуществлять более решительную политику в отношении КНР, что свяжет им руки, и у России появится уникальная возможность разобраться с проблемами в Восточной Европе и на Ближнем Востоке.

В целом, назревающее экономическое противостояние между Соединенными Штатами и Китаем надолго отвлечет оба этих государства от проблем, не имеющих непосредственного отношения к конфликту. Пока холодная война между Пекином и Вашингтоном не началась, России придется выдержать некоторое давление; однако, спустя два-три года, США переключатся на новую жертву, и пружина разожмется – тогда же Москва сумеет вернуть свое прежнее влияние в условиях, когда на ее действия практически не обращают внимания и, более того, в надежде обрести могучего союзника даже предлагают России стать членом того или иного альянса.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Пред.След.

Вернуться в Армия и общество

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2