НОАК

Темы связанные с армией, вооружением и обществом, военные конфликты и т.д.

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 27 ноя 2013, 19:29

Китайско-индийская война 1962 года

Текст с сайта http://sinoindianwar.50megs.com,
Перевод с английского Д.В.Ершова.
Ссылка на сайт www.damanski-zhenbao.ru обязательна.


Предпосылки конфликта

Причины любой войны можно отыскать, проследив ее исторические корни. Войны не возникают «из ниоткуда», а являются результатом длинной цепи медленных шагов, ведущих к решающей схватке. Китайско-индийский конфликт 1962 г. не является исключением. Его корни кроются в захвате Китаем Тибета.

После провозглашения независимости в 1947 г. Индия учредила представительства в Лхасе и Гьянтзэ. В силу давней традиции близких отношений с Индией, начало которой было положено еще торговыми соглашениями британской администрации, а также в силу того, что Китай был охвачен пламенем гражданской войны, связи Тибета с внешним миром осуществлялись, в основном, через Индию. Вплоть до 1950 г. Тибет считался независимым государством. Признавая фактическую независимость Тибета, Китай также имел представительство в Лхасе.

8 июля 1949 г., вслед за поражением националистического правительства Чан Кайши в гражданской войне, правительство Тибета, пользуясь правом независимого государства требовать отзыва иностранных дипломатов со своей территории, потребовало «упразднения» китайской миссии. Тибетские материалы показывают, что тибетские власти планировали высылку китайских агентов более года.

В начале 1950 г. Китай обратился к властям Тибета с призывом к «мирному воссоединению», подкрепляя это громкое заявление сосредоточением армейских частей в районе города Чамдо в восточном Тибете. Стремясь ослабить давление, Тибетское правительство немедленно согласилось направить в Пекин делегацию для переговоров с руководством КНР. 7 октября 1950 г., в день, когда тибетская делегация должна была прибыть в Пекин, 80-тысячная группировка НОАК вторглась в Тибет и объявила о его «мирном освобождении». Уступая давлению, Далай Лама был вынужден подписать «17 пунктов Соглашения от 23 мая 1951 г.», сдав Тибет китайским войскам. Из «Соглашения» следовало, что Тибет не только согласился с китайским вторжением, но, более того, пригласил китайские коммунистические войска «освободить» Тибет.

Эти действия, а также последовавшее за ними систематическое разорение тибетского народа и уничтожение его культуры, застали врасплох не только руководство Тибета, но и правительство Индии. Дж.Неру жаловался, что Министерство иностранных дел КНР уверило его в «стремлении Китая решить будущее Тибета путем мирных переговоров с тибетскими представителями». Ставшее реальностью китайское вторжение в независимый Тибет представляется исторически связанным с войной 1962 г., что мы и намерены доказать в рамках этого исследования.

Буря общественного протеста против китайского вторжения, поднявшаяся в Индии, была направлена прежде всего против политических и культурных аспектов этого события. Еще до провозглашения независимости Индии, британская администрация рассматривала Тибет как нейтральную буферную зону, обеспечивающую безопасность Индии перед лицом империалистических устремлений как Китая, так и России. За редкими исключениями, политики независимой Индии, равно как и е общественные деятели, были крайне недовольны стратегическими последствиями китайской агрессии и утратой «тибетского буфера». Премьер-министр Индии пандит Джавахарлал Неру, в своей внешней политике стремившийся строить взаимовыгодные и равноправные отношения на основе неприсоединения, придерживался мнения, что новорожденное индийское государство не может позволить себе конфронтацию в Тибете, особенно в условиях разразившейся Корейской войны. 18 ноября 1950 г. он писал министру внутренних дел Сардару Пателю: «Мы не можем спасти Тибет, как должны были бы сделать. Наша попытка сделать это может обернуться для Тибета еще большими неприятностями. Мы выставили бы себя в крайне неприглядном виде, если бы взялись помогать тибетцам, не имея достаточных средств для этого. Впрочем, мы могли бы помочь Тибету сохранить значительную долю автономности».

В ущерб интересам Индии в тибетском вопросе, который должен был рассматриваться, как важнейший, Неру демонстрировал заинтересованность в корейском конфликте. На протяжении всего периода своего руководства Индией, Неру неустанно доказывал, что дружба с Китаем является краеугольным камнем индийской внешней политики и что в союзе с Китаем Индия может поддерживать баланс сил в Азии. Эта оторванная от жизни позиция обернулась для Индии непредвиденными и катастрофическими последствиями.

Ближайшими советниками Неру в этот период были социалистически ориентированный Кришна Менон и будущий посол Индии в Китае, К.М.Паниккар. Они в значительной мере ответственны за решение Неру признать суверенитет Китая над Тибетом. Паниккар находился под сильным влиянием коммунистических идей – настолько сильным, что приветствовал свадьбу своей дочери с лидером рабочих-коммунистов Индии. Паниккар дошел до того, что надуманно высказался о «недостатке доказательств» присутствия китайских войск в Тибете. Он доказывал также, что протест против китайского вторжения в Тибет может «помешать усилиям Индии по восстановлению прав Китая в ООН». Создается впечатление, что Паниккар был более озабочен интересами Китая в ООН, нежели интересами собственной страны на границе с Тибетом. Удивительно, но Неру согласился с послом. Премьер писал: «Наша приоритетная задача – обеспечение мира во всем мире…Нынешние успехи в Корее достигнуты благодаря сильной позиции Китая и ничто не может так поколебать эту позицию, как враждебные действия [Индии] в Тибете». Таким образом, Неру был готов пожертвовать интересами национальной безопасности Индии в Тибете ради интересов Китая в ООН! Он также не мог четко объяснить, каким образом вторжение Китая в независимый Тибет может служить его «приоритетной задаче» построения мира во всем мире. Патель саркастически заметил, что Паниккар «крайне озабочен поиском любого объяснения или оправдания китайской политики и действий».

Сардар Патель, напротив, был сторонником жесткой линии в отношении китайской агрессии. Он писал Неру, что «даже если мы сами считаем себя друзьями Китая, Китай отнюдь не считает нас друзьями». В данном вопросе Индия пользовалась поддержкой мирового сообщества, чье мнение, в основном, осуждало китайскую агрессию. Мировое общественное мнение фактически рассматривало Индию как потенциального лидера [антикитайской борьбы]. Весьма влиятельное британское издание «Экономист» в своей публикации отразило западную точку зрения на проблему: «Будучи практически полностью независимым от Китая с 1912 г., Тибет имеет все основания рассматриваться в качестве суверенного государства. Однако лидерство в данном вопросе принадлежит Индии. Если Индия решит поддержать независимый Тибет в качестве буфера между собой и Китаем, Великобритания и США будут правы, обеспечив дипломатическое признание этого шага».

Пророчества Пателя относительно роста агрессивности Китая, которые содержаться в его письмах к Неру, имели несчастье оправдаться в течение десятилетия. К несчастью, вместо того, чтобы ужесточить свою позицию по отношению к Китаю, Индия спустя всего год после вторжения, поставила китайским властям Тибета 10 тыс фунтов риса. Китай просил об этом в связи с голодом, и Индия немедленно пошла навстречу.

В 1842 г. автономные власти Тибета и правители Джамму и Кашмира из дома Догра, подписали договор о ненападении, основанный на признании «старых, устоявшихся границ». При это граница не была делимитирована. Для того, чтобы внести ясность в этот вопрос, британская администрация Индии в 1847 г. нанесла на карту линию границы от р.Спити до оз.Пангон. Съемкой не была охвачена территория к северу вплоть до перевала Каракорум. Первая редемаркация границы была проведена здесь в 1865 г., когда У.Г.Джонсон из Топографической службы Индии прошел через Аксай-Чин и составил карту, на которой эта область была включена в состав Джамму и Кашмира. Вскоре Джонсон был назначен кашмирским представителем в Ладаке. В планы Министерства иностранных дел Британской Империи входило перенесение границы к северу за хребет Куньлунь, поглощение Аксай-Чина и превращение его в буфер, защищающий британские владения от возможного русского проникновения...В 1892 г. китайские власти установили пограничный знак на перевале Каракорум и заявили британскому офицеру капитану Янгу, что китайская территория начинается отсюда и граница проходит вдоль хребта Каракорум. Для обоснования этого шага китайцы утверждали, что Аксай-Чин является «священной» частью Тибета, принадлежащего Китаю. В 1898 г. Чжоу Ган, посол Китая в Индии, сделал от имени китайского правительства заявление о том, что «ликвидация китайского присутствия в Аксай-Чине невозможна, т.к. Аксай-Чин является территорией Китая с древнейших времен и китайские власти всегда осуществляли свою юрисдикцию над Аксай-Чином. Это заявление не было обосновано ни исторически, ни юридически в силу того, что на протяжении своей истории весь Тибет неоднократно менял свой статус, будучи то независимым, то автономным, то поглощенным более сильным Китаем, то объединенным союзом с индийскими княжествами. В то же время Тибет являлся данником Империи Великих Моголов. Это признавали как британские, так и китайские власти. Следовательно, упомянутый китайский пограничный знак не имел никакой силы с точки зрения международного права, т.к. граница вообще не была делимитирована. В 1904 британские власти организовали военную экспедицию в Тибет под командование полковника Янга для того, чтобы уберечь Тибет от «иностранного» влияния. Между Великобританией и Китаем был подписан договор, гарантирующий права Великобритании в тибетской торговле и определивший британское влияние в Тибете. Англо-китайский договор 1906 г. основывался на положениях предыдущего. Эти договоры не соблюдались Китаем, который вплоть до 1913 г. делал неоднократные безуспешные попытки завладеть Тибетом. В 1913 г.Тибет провозгласил свою независимость, в связи с чем в 1914 г. в Симле была созвана международная конференция. Все участники конференции согласились с ее трехсторонним статусом. Тибет на конференции был представлен как равноправный партнер Британии и Китая на переговорах. В то же время китайская сторона не стала безоговорочно признавать независимость Тибета, продолжая рассматривать его как провинцию Китая. Тибет настаивал на своем фактическом суверенитете, что у Китая, не собиравшегося отказываться от своих претензий, не могло не вызвать неудовольствия. При этом Китай не мог осуществлять какой-либо контроль над Тибетом. На конференции было решено разделить территорию Тибета на две зоны – Внутренний и Внешний Тибет. Стороны пришли к соглашению о признании «сюзеренных прав» Китая на Внешний Тибет, однако в последний момент китайская сторона отказалась подписывать итоговое соглашение из-за разногласий по поводу границ между Китаем и Внутренним Тибетом (а не тибетско-индийских границ). Таким образом Китай лишил себя возможности быть признанным международным правом сюзереном Тибета. Тибет в этот момент был уже фактически независим, а договор, определявший его вассальную зависимость от Китая, отсутствовал. В конце-концов, единственным результатом Симлской конференции стало двустороннее разграничение между Британской Индией (которую представлял сэр Генри МакМагон) и Тибетом (представленным на конференции Лончен Шатра). Так появилась «линия МакМагона». Китайская делегация на эти переговоры приглашена не была, так как обсуждение касалось только Британии и Тибета. Это подчеркивает тот факт, что все стороны-участники конференции в Симле признавали полное право Тибета самостоятельно решать вопрос о своих границах. Особое значение для будущего развития событий имеет тот факт, что «линия МакМагона» никогда не имела никакого отношения к Китаю.

Вплоть до настоящего времени все территориальные претензии Китая к Индии основываются на непризнании законности «линии МакМагона» и утверждении законности китайских притязаний на территорию Тибета. Во-первых, Китай считает, что являясь китайской провинцией, Тибет не имел права подписывать Симлскую конвенцию. При этом Китай был согласен с присутствием тибетских делегатов на конференции, более того, во время визита в Индию в 1954 г., премьер КНР Чжоу Эньлай сам подтвердил автономию Тибета на встрече с Неру. Во-вторых, Китай утверждает, что сам никогда не ратифицировал Симлскую конвенцию, явившуюся результатом сделки между Британией и Тибетом. Поскольку подпись тибетского представителя на документе не была парафирована, результаты разграничения являются незаконными. Посему вся «линия МакМагона» в качестве линии границы оспаривается Китаем.

Вышеперечисленные исторические факты давали Индии достаточные основания занять жесткую позицию в отношении китайского вторжения в Тибет в 1950х. Несмотря на сложность геополитической ситуации в тот период, мировое сообщество было потрясено действиями Китая и безусловно поддержало бы Индию. Однако м-р Неру избрал путь соглашательства и уступок, приняв грандиозные перемены как должное. В ущерб недовольству общественности, индийское правительство пошло даже на такой шаг, как отказ обсуждать обращение Тибета к ООН от 23 ноября 1950 г. Таким образом руководство Индии рассчитывало купить дружбу с Китаем. Как показали последующие события, это был самый опасный путь из всех возможных. Неру пришлось принять в расчет, что Китай стремиться к расширению своей территории за счет поглощения соседей. Пришло время и «индийскую территорию пришлось защищать от китайского дракона».

Список территориальных претензий Китая к Индии имеет следующий вид:

^ Восточный участок: 90 тыс.кв.км территории, находившейся под контролем Индии и впоследствии получившей наименовании «Северо-Восточного пограничного округа» (North-East Frontier Agency, NEFA);

Центральный участок: 20 тыс.кв.км по обе стороны Гималайского водораздела, включая перевалы;

^ Западный участок: 30 тыс.кв.км высокогорного плато, известного под названием Аксай-Чин, расположенного на границе Ладака и Джамму и Кашмира.

1950-55

29 апреля 1954 г. Индия и Китай подписали соглашение, известное как «Соглашение Панча – шила» или «Соглашение Пяти Принципов». По его условиям Индия отказывалась от всех экстра-территориальных прав и привилегий на территории Тибета, унаследованных ею от британской администрации, и формально признала Тибет частью Китая. Вышеупомянутые «Пять принципов» состояли в следующем:

1. Взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета;

2. Взаимное ненападение;

3. Взаимное невмешательство во внутренние дела;

4. Равноправное и взаимовыгодное сотрудничество;

5. Мирное сосуществование.

В соответствии с соглашением, 6 перевалов (Шипки Ла, Манна, Нити, Кунгри-бингри, Дарма и Липу Лех) были объявлены пунктами пропуска через границу. «Торговцы и паломники обеих стран» могли проходить через эти перевалы. Немедленно после этого китайское правительство заявило индийскому официальный протест по поводу присутствия индийских войск в районе Уцзэ (Барахоти) – местности, лежащей к юго-востоку от перевала Нити. В качестве обоснования протеста было указано, что этот район-де находится «к северу» от указанного перевала. Будучи проинформировано о реальном местоположении района, китайское руководство не только не попыталось сгладить впечатление по поводу своей столь досадной географической безграмотности, но и продолжало упорствовать в своих требованиях.

Успех китайской делегации в продвижении «пяти принципов» на Бандунгской конференции 1955 г. позволил КНР избежать дипломатической изоляции. К сожалению, к концу 1950х гг. внешняя политика Китая стала более воинственной (китайцы нарушили принципы соглашения спустя всего три месяца после его подписания). Подписание соглашения было воспринято в Индии с бурным и преувеличенным энтузиазмом. Многие члены индийского парламента в тот момент аплодировали Неру, который, как казалось, сумел «усмирить китайского дракона».

Индийские военные деятели были сдержаны в одобрениях и в душе не приняли соглашение. Однако в то время их возглавлял Кришна Менон, считавший единственным врагом Индии Пакистан. В 1948 г. между Индией и Пакистаном произошел вооруженный конфликт из-за присоединения Индией Кашмира. Ответом руководства Пакистана на «неприсоединение» Индии была жесткая антисоветская позиция, позволившая ему завоевать сердца Запада в целом и США и Великобритании в частности. Советский Союз в этот период еще не принял окончательно сторону Индии. Китай отнесся к Кашмирскому кризису с безразличием, продолжая в то же время претендовать на район Ладака в Джамму и Кашмире. Часть индийской политической элиты воображала, что Китай так и будет оставаться индиферрентным.

В этот период вооруженные силы Индии сильно отставали в области модернизации вооружений. Доклад Кулвана Сингха 1952 г. содержал предупреждения правительству по этому поводу и рекомендовал меры по увеличению численности вооруженных сил на несколько дивизий, а также закупку новых вооружений. Однако из всех рекомендаций были выполнены только касающиеся некоторого увеличения пограничных сил на индо-тибетской границе. Китай рассматривался правительством как дружественная держава, а военные силы были направлены против традиционного противника Индии – Пакистана. Война с Китаем рассматривалась как «чрезвычайно маловероятная».

1955-1960:

Этот период характеризуется ростом напряженности и числа инцидентов на индо-китайской границе. Однако Индия в этот период продолжала придерживаться избранной линии в отношении Китая и трактовала события на границе как «отдельные инциденты».

^ Вторжение в Аксай-Чин

Для укрепления своего присутствия в Тибете и прилегающих областях, китайские власти приступили к осуществлению плана развития инфраструктуры данного региона. Была спроектирована кольцевая автодорога, ведущая из Китая в Тибет, далее, через хребет Каракорум в Синьцзян и Монголию, и обратно в Китай. Путь строительству этой автотрассы преграждала индийская территория района Аксай-Чин в Ладаке (часть Джамму и Кашмира). Для обхода индийской территории в этом районе линия трассы должна была углубиться в пески Такла-Макана, чего очень не хотели в Китае. Китайцы встали перед выбором – строить дорогу напрямую через территорию Индии либо пойти в обход – и предпочли первый вариант. Ссылаясь на то, что его представители не подписали Симлское соглашение, китайцы отказались признавать линию МакМагона и опубликовали карты, на которых Аксай-Чин был показан, как территория КНР.

В октябре 1958 г. китайская дорога на индийской территории была обнаружена. Это вызвало оживленный обмен нотами между обеими странами. Как только о китайской автотрассе узнала общественность Индии, Неру пришлось столкнуться с бурей критических выступлений в парламенте. Не выдержав, он однажды раздраженно спросил своих критиков, не ждут ли они, что он пойдет войной на соседей из-за этой дороги.

В этот период китайские претензии становятся все более беспочвенными и противоречивыми. К примеру, в 1956 г. на правительственной «Большой карте Китайской Народной Республики» восточная граница Ладака проходила посередине оз.Пангон. Озеро Спангур было показано, как лежащее на территории Индии. Это совпадало с индийским видением границы в этом районе. В письме от 17 декабря 1959 г. Чжоу Эньлай заявил, что карта 1956 г. «правильно показывает традиционную границу между двумя странами в этом секторе». Между двумя странами, как будто, не было никаких проблем с разграничением в этом регионе. Однако в июне 1960 г., когда стороны начали переговоры по границе, китайская сторона предъявила вместо карты 1956 г. другую, на которой линия границы проходила к западу как от оз.Пангон, так и от оз.Спангур.

Незадолго до этого инцидента Неру рекомендовал китайскому и индийскому правительствам действовать в вопросе о границе в соответствии с историческими свидетельствами и высказал рекомендации по поводу прохождения линии границы. 7 ноября 1959 г. Чжоу Эньлай высказал предложение о демилитаризации 20-километровой пограничной зоны. При этом в качестве линии границы на восточном участке было предложено использовать линию МакМагона, а на западном – «линию фактического контроля». В случае реализации это предложение угрожало безопасности Индии в восточном секторе границы и одновременно легитимизировало территориальные захваты Пекина в западном. По сути, Китай стремился к решению, основанному на военно-стратегических позициях, тогда как желанием индийского руководства было остаться в границах, сложившихся в течение столетий…Контрпредложение Неру было таково: индийские войска в Ладаке отходят от границы, оспариваемой Китаем, а китайские силы освобождают территорию, на которую претендует Индия. Освобождаемые территории превращались в «свободную нейтральную зону», создавая условия для дальнейших переговоров. Неру указывал на полное отсутствие какого-либо китайского присутствия к югу от линии МакМагона, в частности в Лончжу, который индийское правительство не могло отдать китайцам. Неру признавался, что единственным недостатком его инициативы по Ладаку было отсутствие уверенности, где китайцы предполагают прохождение границы, ибо китайские карты слишком быстро менялись. В послании от 17 декабря 1959 г. Чжоу Эньлай признал предложения [Неру] «неподходящими» для Китая. Понуждаемый Неру к конкретизации китайских претензий по границе, Чжоу объявил, что карта 1956 г. правильно показывает «традиционную границу» в Ладаке.

Напряженность возросла после того, как Индия приняла у себя Далай Ламу. Последний прибыл в Индию с 20 тысячами своих последователей и был принят с огромной торжественностью и теплотой. Мао почувствовал себя оскорбленным и высказался о необходимости для Китая «победы к какой-нибудь сфере».Таким образом, китайские претензии в восточном секторе границы были эхом Тибетского восстания 1959 г.

Инцидент в Кенцзэмани: В 1959 г. на встрече между Неру и Чжоу Эньлаем была достигнута договоренность о взаимном отказе от посылки патрулей в двухмильную зону по обе стороны линии МакМагона в восточном секторе границы. Несмотря на это, 7 августа 1959 г. около 200 китайских военнослужащих перешли линию границы в районе Кенцзэмани в зоне ответственности пограничного отряда Каменг к востоку от хребта Тагла. Столкнувшись с индийским пограннарядом и получив требование покинуть территорию, китайские военнослужащие оттеснили индийский патруль из 10 человек к мосту Дрокун Самба. Китай заявил о том, что данный район относится территорией КНР, а граница проходит через вышеуказанный мост.

Инцидент в Лончжу: 25 августа 1959 г. около 300 китайских военнослужащих вторглись в район Лончжу в зоне ответственности пограничного отряда Субасин и обстреляли индийский блок-пост. Пост был окружен и захвачен, однако его гарнизон был впоследствии отпущен.

В обоих случаях китайцы значительно превосходили по численности индийские силы. Индийские посты были изолированы и снабжались с воздуха. Обычно их гарнизон составлял 12-15 человек. Ввиду отсутствия дорог не было никакой возможности для их усиления. Случившееся было хорошим напоминанием о реальности угрозы, однако, к сожалению, единственным результатом было несколько нот индийского МИДа.

К концу 1959 г. китайские «экскурсии» на индийскую территорию стали частым явлением. В конце-концов армии пришлось взять под контроль границу в Северо-Восточном пограничном округе. 4я дивизия индийской армии была переброшена в Ассам из Пенджаба и получила приказ взять под охрану линию МакМагона от Бутана до границы Бирмы. К сожалению, дивизия была крайне плохо подготовлена и оснащена для выполнения этой задачи.

Индийские планы мирного урегулирования пограничной проблемы были нарушены в связи с агрессивными действиями китайцев. В апреле 1960 г. в связи с визитом в Дели Чжоу Эньлая представилась новая возможность достичь прогресса. Члены объединенной экспертной группы посоветовали Неру занять жесткую позицию и требовать разграничения по линии хребта Куньлунь, но ни в коем случае не по линии Каракорума, лежащего западнее. Как раз на втором варианте разграничения настаивала китайская сторона. Эксперты указали, что разграничение по линии Куньлуня выгоднее с точки зрения обороны. Они также предложили взять за основу предложение британского чиновника МакДонелла, который в 1899 г. ратовал за разграничение по линии от Даулат Бег Олди (близ перевала Каракорум) к югу до перевала Ланак Ла. В распоряжении индийской стороны были достоверные сведения об отправке махараджей Кашмира сборщиков налогов в Аксай Чин в 1840х гг. Это происходило,по крайней мере, дважды. Сведений о попытках осуществления административных функций на данной территории китайскими властями не было.

Неру хотелось достичь урегулирования, однако его советники настраивали его против. В 1960 г. компромисс был еще возможен и мог помочь избежать углубления кризиса. Чжоу Эньлай хотел сразу решить все проблемы на всем протяжении 2000-мильной границы. Поначалу он дал понять, что Китай готов согласиться с претензиями Индии на северо-восточном участке границы, однако впоследствии отказался от этого, видя, что Индия не собирается уступать свои позиции в Ладаке.

Таким образом, возможность урегулировать пограничный вопрос была упущена. На фоне муссировавшихся в индийской прессе слухов о подготовке китайцами маоистских партизан на северо-востоке Индии, китайский премьер отбыл в Непал, где заключил с местным правительством антииндийское соглашение. Это еще более накалило обстановку. Пограничный вопрос стал делом национального престижа. Каждая из сторон пыталась расширить свое влияние в пограничной зоне.

^ Политика передовых постов

Возросшая частота пограничных инцидентов заставила индийское руководство обратиться к выработке тактики адекватного противодействия.

2 ноября 1961 г. в резиденции Джавахарлала Неру состоялось совещание, в котором, помимо прочих, принимали участие Кришна Менон (министр обороны), генерал-лейтенант Тапар (нач. Главного Штаба), генерал-лейтенант Каул (главный квартирмейстер), бригадный генерал Палит и О.Пулла Редди (секретарь министерства обороны). Совещание было посвящено «китайской проблеме». Участники решили, что поскольку Китай продолжал считаться «другом», реакция на его действия должна быть сдержанной, но достаточной для демонстрации индийского недовольства. Совещание явилось одним из поворотных пунктов в истории китайско-индийского конфликта. Итоги совещания были весьма противоречивы. Итак:

1. В Ладаке подразделениям индийской армии предписывалось патрулировать как можно ближе к границе. Для пресечения китайских проникновений было решено организовывать посты.

2. То же самое предписывалось предпринять в приграничных районах Уттар Прадеш.

Эксперты Министерства иностранных дел и Бюро разведки посчитали, что подобная активность индийских военных не вызовет ответной реакции китайцев. Как показало развитие событий, они ошибались. В дополнение к этой фундаментальной ошибке, индийские посты не могли выполнить поставленную перед ними задачу, поскольку не были обеспечены снабжением и не имели тактической поддержки. Генерал Тапар считал, что китайцы никогда не сравняются с индийскими войсками в численности и средствах, поскольку не располагают коммуникациями для снабжения и усиления своей группировки, тогда как индийская армия опирается на развитую инфраструктуру. Заявление генерала совпало с уверениями Неру и Менона в том, что они не допустят эскалации конфликта. Распоряжения были доведены до Восточного и Западного командования 5 декабря 1961 г. Мероприятие получило кодовое наименование «Операция ОНКАР»(ONKAR).

В октябре 1958 г. шеф Восточного командования, генерал-лейтенант С.П.П.Тхорат выступил с предложениями касательно обороны Северо-восточного пограничного округа. Он исходил из утверждения, что одним патрулированием и развертыванием постов защитить линию МакМагона невозможно. Взамен этого генерал предлагал организовать сплошную линию передовых постов вдоль границы, опирающуюся на два эшелона обороны. Передовые посты выполняли задачу обозначения государственной принадлежности территории, а также раннего предупреждения о вторжении. Первый эшелон обороны должен был замедлить продвижение наступающего противника и воспрепятствовать его усилению. Второй эшелон обороны должен был остановить противника и, получив подкрепление, отбросить его контратакой.

Из этого видно, что в руководстве индийской армии были люди, способные принимать верные тактические решения. К сожалению, их голос не был услышан политическим руководством, увлекшимся сиюминутными планами и пустой бравадой.

^ Состояние индийской армии к 1962 г.

Передислоцированные в Северо-восточный пограничный округ войска столкнулись с отсутствием дорог и общей неразвитостью инфраструктуры на этом театре военных действий, одном из обширных в мире. Почти все передовые, да и некоторые тыловые посты полностью зависели от снабжения с воздуха, при этом только тридцать процентов сброшенного доходило «до адресата».

Рационы питания личного состава составлялись в соответствии с нормами калорийности, установленными для равнинных районов. Повышенная потребность организма в калорийном питании в условиях высокогорья во внимание не принималась. Чечевицу, входившую в традиционное меню джаванов (индийских солдат), на большой высоте вообще нельзя было приготовить. Котлы для приготовления пищи под давлением не были доставлены в подразделения из-за «административных задержек».

Войска были разрознены и испытывали недостаток в медицинских средствах. Даже вертолеты, незадолго до этого приобретенные в России, не годились для высокогорных операций. Военнослужащие были недостаточно обеспечены не только утепленным, но и обычным обмундированием. Редкий новобранец мог похвастаться полным комплектом снаряжения. Никаких средств доставки тяжелого вооружения в горы у армии не было, вследствие этого ее мобильность и огневая мощь были ограничены. В эпоху реактивной авиации главными транспортными средствами индийской армии были мулы и носильщики.

Уровень подготовки и вооружение джаванов не соответствовали обстановке, в которой они находились, и задачам, которые им предстояло выполнять. Почти все оружие и снаряжение устарело. К примеру, основным оружием пехоты была винтовка Ли Энфилд 303, состоявшая на вооружении еще в годы II МВ. Солдаты 4й индийской дивизии не были подготовлены и не прошли акклиматизацию в горах.

Сложность ситуации усугублялась конфронтацией между министром финансов Морарджи Десаи и министром обороны Кришной Меноном. Взаимная неприязнь чиновников дошла до того, что министерство финансов не разрешило использовать часть экспортной выручки для закупки даже незначительного количества военных материалов. Хотя в конце-концов обеспечение армии было объявлено приоритетным направлением, инцидент породил чувство недовольства в армии, принявшее характер неприязни к Менону. Политическое маневрирование и отказ от борьбы, в сочетании с кризисом снабжения, привели к упадку морального духа. В 1960 г. Менону пришлось лично отправиться в Ладак для исправления ситуации.

Руководители Индии пришли к выводу о том, что для противодействия Китаю, их стране надлежит сделать три вещи:

1. Увеличить численность войск и улучшить их снабжение;

2. Разместить достаточное количество хорошо вооруженных мобильных сил в стратегических пунктах, опасных с точки зрения наступления китайцев. Одновременно решено было не упускать из виду Пакистан.

3. Вооружить и подготовить достаточное количество партизанских групп из числа тибетцев и представителей других национальностей, предназначенных для действий в тылу китайских войск.

Было отмечено, что серьезным препятствием на пути реализации этих планов является «отсутствие заинтересованности у части членов нынешнего индийского правительства».

Сочетание плохого снабжения, плохой подготовки, малочисленности и технической отсталости с ошибками руководства привели к тому, что индийская армия стала сильно уступать китайской. Боевые качества джаванов не могли компенсировать этой отсталости.

Необходимо вкратце отметить претензии Китая на территорию Тибета начиная со спора по поводу «линии МакМагона». Китай обосновал вторжение частей НОАК в Тибет необходимостью «освобождения трех миллионов тибетцев от империалистического гнета, завершения воссоединения Китая и защиты рубежей страны». Отбросив пропагандистскую риторику, мы увидим, что единственной реальной целью интервенции была защита Китая при помощи упреждающего удара и установления контроля над стратегическими перевалами и дорогами, открывающими путь во внутренние районы Западной, Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии.


^ Начало конфликта

Практика организация постов в отдаленных пунктах без соответствующей военной поддержки неминуемо должна была привести к катастрофе. 8 сентября 1962 г. командующий 7й бригадой бригадир Далви получил от адьютанта доклад о том, что примерно в 8 часов утра около 600 китайских военнослужащих пересекли хребет Тагла и блокировали пост Дхола. Китайское командование выбрало весьма выгодное место и время для нападения: хребет Тагла был доступен для китайских частей, расквартированных в Лехе и, в то же время, трудно достижим для индийских частей. Местность в данном районе отнюдь не благоприятствовала передвижению войск. К тому же, была суббота и для передачи сообщения о случившемся по инстанциям индийского армейского командования понадобилось длительное время. Ситуация усугублялась отсутствием Дж.Неру, который находился в Лондоне на конференции премьеров стран-членов Содружества.

Неру немедленно вылетел на родину. В Индии тут же поинтересовались его оценкой случившегося. В ответ премьер заявил: «Мы поручаем [армии] освободить нашу территорию. Я не могу указать какую-либо дату, решение остается на усмотрение армейского командования». Эти слова были тут же переделаны некоторыми представителями прессы в громкую фразу: «Мы вышвырнем китайцев вон!». Эта фраза, приписываемая премьеру, относится к числу наиболее распространенных выдумок, окружающих войну 1962 г.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 27 ноя 2013, 19:31

Окончание

Между тем оперативное командование провело совещание под председательством командира 4й дивизии генерала Нираньяна Прасада, на котором были приняты следующие решения:

1. Начальнику поста Дхола было приказано держаться. Ассамским стрелкам, расквартированным в Лумла, находившемся в двух днях пути от поста, было приказано установить связь с постом.

2. Подразделениям 9го пенджабского полка, расквартированным в Шакти и Лумпу, было приказано выступить в направлении Дхола, в то время как подразделениям, дислоцированным в Даване, было приказано занять позиции в Лумпу. Бригадир Далви знал, что Даван, наряду с Дзангар и Хатунгла, представлял собой ключевой пункт, который необходимо было удерживать любой ценой. Любые перемещения пенджабцев в направлении Дхола оставляло Даван беззащитным.

Никаких планов на случай удара противника по Давану не было. Кроме того, дорога от Давана до Тагла была пригодна только для передвижения пеших колонн, что затрудняло передислокацию войск. Наиболее разумным решением было бы оставить Тагла и сосредоточить силы для обороны Давана. Однако под давлением штаба 23го корпуса, 9й пенджабский полк получил приказ выступать на Лумпу.

Таким образом началась операция «Леггорн», целью которой было вынудить китайцев покинуть индийскую территорию. Обстоятельства, при которых было принято решение о выступлении пенджабцев, демонстрируют тот печальный факт, что у армейского командования не было никаких стратегических планов на случай жесткой реакции китайцев.

12 сентября в Тезпуре состоялось совещание с участием генерала Л.П.Сена (командующий восточным фронтом), генерала Умрао Сингха и генерала Нираньяна Прасада. Генерал Сен вновь озвучил приказ Дели «выбросить» китайцев с территории Индии. К сожалению, этот приказ не имел ничего общего с реальной обстановкой. Генерал Сингх правильно рассудил, что китайцы быстро доведут численность своей группировки до штатов дивизии и легко нейтрализуют любые попытки индийской армии усилить свои подразделения в районе Тагла. К тому, все индийские части в этом районе снабжались с воздуха, в то время как ближайший транспортный узел китайцев находился в нескольких милях от хребта Тагла. Умрао Сингх полагал, что пост Тагла следует передвинуть на 3 мили к югу. Кроме того, он высказал сомнение в целесообразности посылки 7й бригады в район Тагла, т.к. это может оголить Даван и затруднить оборону Нагаланда и Манипура. К сожалению, армейское командование, находившееся под жестким политическим давлением, не прислушалось к этим соображениям. Это, в конечном итоге, привело к поражению 26 октября.

Китайцы прибегли к методам, опробованным в Лонгчжу и Кенцзэмани. Намка Чу, быстрая горная река с 4 мостами, де-факто стала линией, разделяющий войска противников, а позднее – линией фронта. Все, что пенджабцы могли сделать в сложившейся ситуации, это окопаться на противоположном берегу и препятствовать дальнейшим поползновениям китайских военнослужащих. Пенджабцы не смогли бы атаковать китайцев, поскольку позиции последних находились на высоком берегу и обеспечивали хороший обстрел местности. А отсутствие у пенджабцев каких-либо средств для наведения переправы делало любую попытку наступления чистым самоубийством.

9й пенджабский полк достиг Дхола утром 15 сентября и обнаружил, что оба берега реки Намка Чу заняты китайскими военнослужащими. Китайцы контролировали уже весь район хребта Тагла. Получив требование покинуть район, китайцы заявили, что их армия заняла территорию, которую Китайская Народная Республика считает «священной китайской землей». Это были уже не пограничники, а боевые части НОАК, вооруженные автоматическим оружием.

17 сентября главное командование приказало 9му пенджабскому полку «взять» хребет Тагла. Единственный старший командир в районе боевых действий, бригадир Далви, отказался выполнять приказ. Однако общественность в Дели уже была заверена, что «армии приказано решительно вымести китайцев с нашей территории на северо-востоке». Это была задача, которую армии было не под силу выполнить. Далви понимал, что Дхола, равно как Хатунгла и Карпола, стали беззащитными и предложил оставить эти пункты. Но Дхола уже стала символом политического престижа и армии было приказано удерживать пост.

20 сентября близ моста №2 на р.Намка Чу, китайские солдаты бросили гранату в сторону индийских позиций, после чего с обеих сторон был открыт огонь. 4 китайских военнослужащих были убиты, с индийской стороны потери составили 5 убитых. Столкновение переросло в полномасштабный бой. После этого у Восточного командования и командования 23 корпуса наконец дошли руки до усиления войск. 7й бригаде были приданы батальоны гурков и раджпутов. Были приняты меры к улучшению снабжения войск, однако недостаток средств доставки по-прежнему давал о себе знать. В результате, только в первый день боев, 20 октября 1962 г., индийские войска понесли огромные потери.

^ Изменения в руководстве

Нужно отметить тот интересный факт, что премьер, министр обороны и министр финансов находились за границей. В их отсутствие главное ответственное лицо министерства обороны, м-р Раджгунатх, провел совещание по ситуации в районе Тагла с участием генерала Сена. Было решено, что:

а. Китайцев необходимо выбить с северного берега Намка Чу;

б. Хребет Тагла необходимо удерживать;

в. Тсангле должен контролироваться индийскими силами.

Это были практически те же самые указания, которые ранее были отданы бригадиру Далви и позднее отменены. Генерал Сен приказал Умрао Сингху подготовить оперативный план выполнения вышеперечисленных указаний (генерал Умрао Сингх, как мы помним, был убежденным противником операции «Леггорн»). Генерал Умрао Сингх передал указание бригадиру Прасаду, а тот – бригадиру Далви. Последний подготовил доклад, целью которого было показать, насколько далекой от реальности была операция «Леггорн».

Планируемая операция требовала доставки средств в масштабах, которые не могли обеспечить авиация и носильщики, особенно в условиях приближающейся зимы. Кроме того, было сделано [ошибочное] предположение, что численность китайских сил в районе не превысит одного батальона.

Принятым планом предусматривался фланкирующий маневр войсками от моста №5 в направлении западного входа в долину. Маневр планировалось провести в три этапа: от Лумпу на Тзангдхар через Карполу, далее от Тзангдхара на Мускар и затем на Тзэнг-Джонг. Узнав об этом плане, Умрао Сингх высказал ген.Сену свои возражения. Ген. Сен, как старший начальник, через голову Сингха приказал бригадиру Далви двигаться вперед в соответствии с указанным планом. Конфликт между Сеном и Сингхом перешел в критическую фазу. Генерал Сен встретился с министром обороны и запросил разрешение заменить генерала Сингха на посту командующего 23 корпусом. Кришна Менон не возражал и 3 октября было объявлено, что место Умрао Сингха займет генерал-лейтенант Б.М.Каул.

^ Столкновение в Тзэнг-Джонге

4 октября генерал-лейтенант Б.М.Каул прибыл в Тезпур и принял командование индийскими силами, действующими на северо-восточной границе. 5 октября он приехал в Лумпу и, обнаружив что два батальона 7й бригады все еще находятся там, приказал гуркам и раджпутам выступать на Тзангдхар. Оба батальона находились в процессе формирования и не имели необходимого комплекта амуниции и транспорта. Люди выступили в хлопчатобумажном обмундировании, имея только стрелковое оружие и по 50 патронов на винтовку. Все тяжелое вооружение пришлось оставить. В таком виде войскам предстояло совершить марш на высотах от 4350 до 4800 метров. Не прошедшие акклиматизацию солдаты стали умирать. Несмотря на все трудности, Каул, понукаемый Сеном, планировал завершить операцию «Леггорн» к 10 октября. Каул планировал переправиться через Намка Чу и занять хребет Тагла силами одного батальона. Эта задача возлагалась на раджпутов. Когда генералу указали на то, что войска совершенно лишены артиллерийской поддержки и одеты в летнее обмундирование, Каул ответил, что «обученная пехота не нуждается в артиллерии», а 6 тысяч комплектов утепленной формы «будут вскоре доставлены по воздуху». Между тем в Тзангдхаре, который был назначен в качестве места выброски доставляемых по воздуху материалов, большинство «посылок» упало в труднодоступных местах и было утеряно. В распоряжении гурков и раджпутов был только трехдневный запас продовольствия. Люди проводили ночи под открытым небом, имея только летнюю форму и по одному одеялу на человека.

В конце-концов было решено отправить на разведку патруль. Отряд из 50 солдат пенджабского батальона под командованием майора Чаудхари достиг Тзэнг-Джонга 9 октября. В 5 часов утра 10 октября около 800 китайских военнослужащих при поддержке артиллерии атаковали пенджабцев. Последние, уступая китайцам в численности, тем не менее сражались храбро и отбили первые атаки китайцев с большими потерями для последних. Имея 6 убитых и 11 раненных, пенджабцы запросили у бригадира Далви разрешение отступить. Далви предложил Каулу приостановить проведение операции ввиду сложившейся ситуации. Каул ответил, что не уполномочен оставить хребет Тагла и решил отправиться в Дели для встречи с Дж.Неру.

Между тем бой в Тзэнг-Джонге продолжался. Майор Чаудхари был ранен и требовал поддержать его людей огнем артиллерии и пулеметов. Бригадир Далви, на чьих глазах происходило сражение, принял решение не применять огневые средства: во-первых, Тзэнг-Джонг находился за пределами их досягаемости, во-вторых, их применение могло привести к разрастанию конфликта, ограниченного 12-мильным фронтом, в полномасштабную войну. Раджпуты и гурки, выдвигавшиеся в направлении Тзэнг-Джонга в соответствии с ранее полученным приказом, были прижаты к земле пулеметным огнем, который китайцы вели через реку. Кроме того, открыв огонь, Далви не мог вести его долго, ибо в его распоряжении были 3х-дюймовые орудия с боекомплектом всего лишь в 60 выстрелов на ствол и 2 пулемета с 12 тысячами патронов. Этого едва хватило бы на полчаса [интенсивного] огня. И наконец, генерал-лейтенант Каул двигался по дороге, проходящей параллельно линии китайских позиций вдоль реки Намка Чу. В случае внезапной атаки китайцев, чья численность уже соответствовала дивизии, Каул мог распрощаться с мечтой добраться до Дели. В сложившейся ситуации Далви отдал пенджабцам приказ возвращаться к мосту №4.

Плохо вооруженные и малочисленные индийские подразделения храбро сражались против превосходящих сил противника, заставляя его нести большие потери. Китайцы, казалось, готовы были пойти на любые жертвы для того, чтобы взять индийские позиции. Как выяснилось впоследствии, убитые индийские военнослужащие были похоронены китайцами с отданием всех воинских почестей (что говорит о воинском профессионализме обеих сторон)…

^ Китайское вторжение

Каул добрался до Дели 11 октября и был немедленно приглашен премьер-министром для доклада о последних событиях в районе Тагла. Как говорил сам Каул, он выступил на совещании с участием министра обороны, министра финансов и трех других руководителей, где рассказал о тактической уязвимости индийских позиций. Затем он предложил на выбор три пути выхода из сложившейся ситуации:

а. Предпринять атаку, несмотря на подавляющее китайское превосходство;

б. Остаться на занятых позициях;

в. Отступить и закрепиться на более подходящих позициях.

Генерал Сен указал что 7я бригада держится против китайцев и предложил избрать второе решение. Его поддержали Каул и Тапар.

Между тем в районе Тагла 7я бригада была усилена 4 гренадерским полком, только что прибывшим из Дели и имевшим в своем составе 2500 человек. Солдаты были также одеты в летнюю форму и имели трехдневный запас провизии и по 50 патронов на винтовку. 16 октября в состав бригады влились 450 пионеров, тут же задействованных для переноски грузов и сбора авиационных «посылок». Интересно, что 7я бригада, которая в нормальных условиях могла оборонять участок фронта, протяженностью ок.300 метров, теперь получила приказ командования удерживать участок протяженностью более 11 км без артиллерийской поддержки!

Были приняты меры к увеличению темпов и объемов доставки грузов по воздуху между 15 и 19 октября. Парадокс: несмотря на то, что темпы доставки были увеличены, количество собранных «посылок» уменьшилось. Между 17 и 19 октября была замечена активность китайских войск, которые перебрасывали в район конфликта подкрепления, пользуясь дорогой из Марманга (с покрытием, рассчитанным на 7-тонные грузовики). 18 октября была отмечена активность китайских разведывательных подразделений, по-видимому, намечавших пути наступления. Командующий бригадой немедленно доложил об этом армейскому начальству, но так и не получил никаких указаний.

Утром 20 октября китайские войска под прикрытием огня 76- и 120-мм орудий начали наступление на индийские позиции в районе мостов №3 и 4. В атаку шла целая дивизия. Позиции раджпутов и гурков в Дхола были атакованы двумя бригадами. Одна бригада была брошена на Тзангдхар. Остальные силы китайцев были брошены на Хатунгла (чтобы отрезать индийские части от мостов №1 и 2), а также на Цзыминтхаунг, где находилось индийское бригадное командование. Раджпуты и гурки были полностью окружены и отрезаны друг от друга. Несмотря на отсутствие артиллерийской поддержки и подкреплений, им удалось продержаться в течение трех с лишним часов. Многие взводы дрались до последнего человека.

Майор Б.К.Пант, командовавший раджпутами, показал пример доблести, отличающей лучших индийских воинов. Его подразделение выдержало три атаки китайцев и понесло большие потери. Сам Пант был ранен в живот и в ногу. Несмотря на ранения, он продолжал руководить боем и воодушевлять своих подчиненных. Видя, что майор является их главным препятствием в одолении раджпутов, китайцы сосредоточили на их позициях шквальный пулеметный огонь. Последними словами майора были: «Люди раджпутского полка, вы рождены, чтобы умереть за свою страну! Бог избрал эту маленькую реку местом вашей смерти. Деритесь, как настоящие раджпуты!» Перед смертью офицер выкрикнул боевой клич раджпутов: «Байран Бали-ки джай!»

К 9 часам утра китайцы полностью подавили сопротивление раджпутов и гурков. Только 2й батальон раджпутов потерял 282 человека убитыми, 81 раненными и захваченными в плен и 90 попавшими в плен без ранений (из общего числа 513 человек). Бригадир Далви, видя, что бригада разгромлена, попытался собрать уцелевших и пробиться к своим, но был взят в плен в Дхола. Индийские посты в Тсангле были захвачены. Китайцы получили контроль над западным сектором NEFA. На восточном секторе бои шли вблизи опорного пункта индийских сил в Валонге. 20 октября китайцами были также атакованы индийские передовые посты в Ладаке. Пост в Галване был захвачен спустя несколько недель, как и другие китайские цели.

^ Последние бои

Известия о событиях 20 октября, повергли руководство Индии в шок. У всех было ощущение, что их предали. Дж.Неру заявил, что Китай вверг обе страны в ненужную войну, изменив принципам мирного сосуществования, провозглашенным в соглашении Панча-шила. После поражения на реке Намка Чу, командование индийской армии лихорадочно изыскивало резервы, стремясь стабилизировать северо-восточный фронт. Было ясно, что угроза со стороны Пакистана исключает крупномасштабную переброску войск из западной части страны. Посему новые части для NEFA пришлось собирать по батальону со всех концов Индии.

Армейское командование разработало стратегический план действий на северо-восточном фронте. Внимание было сфокусировано на двух основных горных хребтах, протянувшихся параллельно на некотором расстоянии друг от друга. Ключевым пунктом первого хребта был Се Ла. Он был намечен в качестве главного опорного пункта, поддерживать который должен был крупный гарнизон в Бомдилла (на втором хребте), находившейся в 60 милях. Оборудование позиций, передислокацию войск и снабжение их всем необходимым намечалось провести в течение 15-20 дней. Даже если дорога между Се Ла и Бомдилла была бы захвачена китайцами, доставку предполагалось завершить при помощи авиации. Предполагалось, что китайцы не смогут осаждать опорные пункты индийских войск в течение долгого времени, т.к.их коммуникации сильно растянуты, а индийские силы опираются на близлежащие тылы. Авторство плана обороны принадлежало генерал-лейтенанту Харбакшу Сингху, сменившему заболевшего генерала Каула. Главной идеей плана было сосредоточение крупных сил в Бомдилла. В этом решении был смысл, однако политическое руководство воспротивилось, опасаясь отдать китайцам большую территорию. Политики, стремясь во что бы то ни стало «сохранить лицо», забыли главный закон военного искусства, согласно которому уступка территории еще не означает проигрыш в войне, а победа может родиться и потенциального поражения.

28 октября Каул вновь принял командование у Харбакша Сингха. Сразу же после этого он посетил Се Ла и Бомдилла. План Сингха-Палита по превращению Се Ла и Бомдилла в опорные пункты начал реализовываться. Се Ла, входившая в зону ответственности 62й бригады, оборонялась силами пяти батальонов. Бомдилла оборонялась силами трех батальонов 48й бригады. Общая численность индийских сил в районе равнялась 10-12 тыс.человек. Диренг-Дзонг, находящийся между двумя пунктами, был административным центром территории. Генерал Каул внес серьезные изменения в план Харбакша-Сингха, ставшие причиной нового поражения индийской армии в NEFA. Каул приказал ново-назначенному командиру 4й дивизии генерал-майору А.С.Патания занять Диренг-Дзонг, а не Се Ла или Бомдилла. В результате вместо двух бригад по плану, индийские силы в Се Ла были ограничены одной. 60-мильная дорога между Се Ла и Бомдилла была вообще оставлена без прикрытия.

16 ноября китайцы предприняли пробные атаки на северо-западных и северо-восточных подступах к Се Ла. 62я бригада в Се Ла могла удерживать вои позиции, однако Патания приказал им отойти в Диренг-Дзонг. Хошиар Сингх, командующий гарнизоном Се Ла, намеревался остаться на своих позициях, однако послал один батальон для защиты путей возможного отступления. Вид батальона, покидающего селение, деморализовал остальных защитников. Китайцы, которые к тому времени почти окружили Се Ла, тут же заняли оставленные батальоном позиции и открыли огонь по гарнизону. К вечеру 62я бригада оставила Се Ла и начала отступление. Тем не менее, индийские войска нанесли китайцам большие потери, превышавшие индийские потери приблизительно в пять раз.

Главным вопросом для индийского командования был выбор места для организации обороны между Диренг-Дзонгом и Бомдиллой. Каул вновь совершил критическую ошибку: вместо того, чтобы отдать Патании четкие указания на правах командующего фронтом, он оставил важнейшее решение на собственное усмотрение подчиненного. Патания принял решение, приказав 65й бригаде, оборонявшей Диренг-Дзонг, приготовиться к отходу, но не к Бомдилле, а к Ассамским равнинам. Силы китайцев, достигшие Диренг-Дзонга, были малочисленны, обстрел селения велся только из легкого оружия. Патания имел под своим командованием 3000 человек из состава 65й бригады и мог успешно оборонять свои позиции, если бы хотел этого. Однако он предпочел отступить. Вдобавок ко всему, колонна 65й бригады, сопровождаемая танками и вспомогательными войсками, отходившая к Бомдилле, напоролась на китайскую засаду. Бомдилла стала последним опорным пунктом индийских сил в NEFA. Ее обороняла 48я бригада под командованием бригадира Гурбакша Сингха. Китайцы уделяли Бомдилле первостепенное внимание, чего нельзя сказать о ген.Кауле, пославшем часть сил из Бомдиллы для зачистки дорог.

18 ноября, когда китайские войска начали атаку, в Бомдилле было всего 6 подразделений вместо 12. Утром 18 ноября, когда 48я бригада уже вела бой на подступах к селению, Каул позвонил Гурбакшу Сингху и приказал отправить часть сил в Диренг-Дзонг. Сингх протестовал, доказывая, что посылка даже малой части его ограниченных сил ослабит оборону и «подарит» Бомдиллу противнику. Интересно, что в этот момент Патания уже оставил Диренг-Дзонг и посылка сил в этом направлении была лишена смысла. Однако Каул настаивал на своем распоряжении. В 11:15 две роты пехоты, два из четырех танков бригады и два горных орудия выступили из Бомдиллы в направлении Диренг-Дзонга. Почти сразу же колонна была атакована китайцами, укрывавшимися в лесистой местности. Попытка вернуться на исходные позиции провалилась, т.к.последние уже были заняты китайцами. Наступление противника по всему периметру обороны Бомдиллы успешно развивалось.

После нескольких часов непрерывных усилий, китайцы захватили индийские укрепления как во фронте, так и в тылу Бомдиллы. Им удалось потеснить индийские силы на одном фланге. Видя, что никаких подкреплений не предвидится, Гурбакш Сингх в 4 часа пополудни дал команду к отступлению. Он намеревался перегруппироваться и закрепиться в Рупе, в 8 милях к югу от Бомдиллы. Отступление 48й бригады проходило медленно. Между тем, запрошенные подкрепления в 6:30 вечера достигли Бомдиллы, ни сном, ни духом не ведая о решении Сингха. Узнав о подходе своих, Сингх попытался вернуться и продолжить оборону, но китайцы уже перерезали ему обратный путь. В 3 часа утра 19 ноября Бомдилла была взята китайскими войсками. Планировавшееся Сингхом сосредоточение в Рупе не состоялось. 20 ноября остаткам 48й бригады удалось закрепиться в Чаку, на позициях, лежащих гораздо дальше к югу. На этом участие подразделений 4й дивизии в боях окончилось.

Продолжая наступление, китайские войска рисковали оторваться от своих тыловых баз. Осознав это, китайское руководство еще 24 октября 1962 объявило об одностороннем прекращении огня. Не дожидаясь требований вывести войска, китайцы на северо-восточном участке границы отошли на довоенные рубежи к северу от линии МакМагона, однако сохранили за собой территорию площадью 38 тыс.кв.км (равную Швейцарии) в Ладаке. Позднее, в 1963 г., Пакистан незаконно передал Китаю часть спорной территории Джамму и Кашмира площадью 2600 кв.км. Кроме того, правительство КНР не признало слияния Сиккима и Индии, произошедшего в результате референдума среди населения этого штата.

^ Последствия конфликта

Разгром 1962 г. стал кульминацией векового пограничного спора, доставшегося независимой Индии в наследство от британской администрации. Накопившееся в Китае чувство несправедливости, вызванное длительной колониальной активностью в отношении этой [страны], вызвало взрыв ксенофобии и агрессивности по отношению к соседу.

Есть китайская поговорка, которую любили повторять китайские руководители: «Если кто-то ударил меня один раз – это его вина. Если этот кто-то ударил меня второй раз – это моя вина». Такой взгляд на вещи стал привычным для КНР. В стремлении изгнать демонов колониализма, ее лидеры сами стали империалистами. Покорение различных туземных территорий на основании сомнительных «исторических» прав стало краеугольным камнем геостратегических активности Китая в 50-60е гг.

Китайские претензии на Аксай-Чин и значительную часть Аруначал представляют собой помесь китайских неоколониалистских устремлений и желания занять доминирующее положение в Азии, оставив Индии роль слабого униженного просителя. Это вовсе не означает, что КНР является «мировым злом», как заявляют некоторые индийские журналисты, это всего лишь геополитическая тенденция.

Что поражает, так это неразборчивость Китая в средствах, использованных для достижения этой цели – неразборчивость, удивительная даже для великой державы. Когда Китай стремился добиться признания своих прав на Тибет после его оккупации, он всячески обхаживал Индию, завоевав сердце мудрого, но наивного премьер-министра Неру. Клич «Хинди-Чини бхай бхай!»(«Индус и китаец – братья!») стал лозунгом дня – виноват ли Китай в том, что торпедировал эту иллюзию? Даже когда засвистели пули и кровь джаванов пролилась на заснеженных склонах Гималаев, индийские лидеры в Дели продолжали петь дифирамбы братскому единению с азиатским народом, также как и Индия пострадавшим от западных колониальных хищников.

Разбираясь в хаосе событий и оценок произошедшего, необходимо прежде всего отметить разницу внутриполитических процессов в Индии и Китае. Индия была демократическим государством, а значит, в большей степени зависела от общественного и парламентского мнения. Жаркие споры по китайскому вопросу охватили все уголки индийского политического Олимпа. В частности, депутаты от различных прокоммунистических движений отказывались признать, что их идейные братья способны развязать конфликт, и возлагали ответственность за случившееся на плечи «лакея капиталистов» Неру. На противоположном полюсе политического спектра правые объявили причиной кризиса пассивность «социалиста» Неру и его неспособность разобраться в ситуации. Коммунистический Китай был избавлен от такого количества внутриполитических проблем, однако все больше погружался в пучину идеологических разногласий. Его лидеров угнетало ощущение политической изоляции, усугубившееся наметившимся с1958 г. разрывом с Россией, которая, к примеру, отказалась предоставить КНР образец атомной бомбы.

Война 1962 г. породила серьезные сомнения в способности Индии вести войну. Первый и, возможно, наиболее важный урок войны заключается в том, что индийские политики продемонстрировали наивность и невежество в области военной стратегии и международных отношений. В обстановке разгорающегося конфликта индийская дипломатическая активность продолжала оставаться вялой. К примеру, когда разведка доложила о строительстве китайцами дороги в Аксай-Чине, правительство игнорировало это сообщение в течение почти целой декады, ограничившись редкими выражениями недовольства и повторением успокоительной мантры «Хинди-Чини бхай бхай». В середине 1962 г., когда китайские войска вышли к хребту Тагла, а индийская армия начала роптать, руководство страны внезапно «проснулось». Наслушавшись советов Кришны Менона и кучки льстивых генералов, Неру отдал приказ о проведении безрассудной операции против наступающих китайцев. Отвергая мнение немногих трезвомыслящих специалистов, индийское правительство принимало решения, руководствуясь соображениями политической выгоды в ущерб тактической целесообразности. Невыполнимые требования, предъявляемые политиками к армии, явились ключевой причиной разгрома в 1962 г.

Война также выявила слабость армии, плохо вооруженной и плохо подготовленной к ведению боевых действий в условиях Гималайского нагорья. Небоевые потери индийских войск на восточном участке границы, значительно превышали аналогичные показатели в войсках, действовавших в Ладаке. Последние были лучше экипированы и успели пройти акклиматизацию к высокогорным условиям.

Война 1962 г. имела далеко идущие последствия в психологическом и политическом плане. Она изрядно подпортила имидж Индии среди стран Третьего Мира. С другой стороны, война сплотила нацию. Результатом войны стал закат политической карьеры Кришны Менона. Мечта Дж.Неру о китайско-индийской дружбе была похоронена. Хотя Индия не собиралась отказываться от своей независимой политики неприсоединения, ее позиция в качестве лидера этого движения была поколеблена. В то же время действия Пекина, стремившегося навязать всем и вся китайскую революцию в качестве модели развития, его вооруженные акции в Тайваньском проливе в 1958 г. и, наконец, война с Индией в 1962 г., заставили многие страны-члены движения неприсоединения, насторожиться. На протяжении 1960х гг. КНР уделял Третьему Миру повышенное внимание и поддерживал в этих странах партизанские группы. Целью такой политики было разжигание «войны за национальное освобождение» и объединение революционных сил в единый фронт борьбы против двух сверхдержав. Третий Мир, первоначально приветствовавший помощь Китая, мало помалу заподозрил Китай в воинственных намерениях. Военная активность КНР, находившаяся в явном противоречии с декларируемыми «принципами мирного сосуществования», свели на нет влияние Китая на Третий Мир. Разрыв между Китаем и Третьим Миром углублялся, в то время как отношения Индии с СССР, напротив, неуклонно улучшались (особенно на фоне движения Пакистана в сторону Запада). Два крупнейших участника движения неприсоединения, [Китай и Индия], фактически устранились от этого участия, что ослабило движение и не позволило ему влиять на международную обстановку на заключительном этапе Холодной Войны в той степени, в которой ему это удавалось в 1950х гг.

Поражение индийской армии в пограничной войне 1962 г.было национальным унижением, однако именно оно вызвало невиданный подъем патриотизма в индийском обществе и заставило его усвоить тот факт, что в мире мировой политики права являются условным понятием. Индийское общество уяснило, что Индии необходимо усилить свой военный потенциал.

В начале 1980х гг., согласно новой военной концепции, было решено, что индийской армии следует более активно патрулировать линию фактического контроля [сложившуюся в результате конфликта 1962 г.]. Первым проявлением новой политики стало противодействие китайской оккупации пастбища Сумдуронг Чу, лежащего к северу от Тавана. Средства массовой информации Индии сделали спор достоянием общественности. Между правительствами Индии и КНР развернулся обмен официальными нотами протеста. Итогом стало принятие закона об образовании штата Аруначал Прадеш на территориях, чья государственная принадлежность оспаривается Китаем.

Индийская армия, спустя 25 лет после отступления, вновь заняла хребет Хатунг Ла в районе реки Намка Чу. Командующий армией К.Сундарджи сбросил парашютный десант близ Ксимитанга, вызвав переполох в Китае. Индийское правительство уклонилось от обсуждения вопроса с Пекином, продолжая военные мероприятия. Поразительно, но результатом этого стало неожиданное потепление в индо-китайских отношениях. В 1993 и 1996 годах, обе страны подписали Соглашение о мире, нормализовавшее обстановку в районах, прилегающих к линии фактического контроля. Состоялось 10 заседаний совместной рабочей группы представителей КНР и Индии, а также 5 заседаний группы экспертов, призванных определить точное положение линии фактического контроля. В отношениях двух стран наблюдается значительный прогресс, однако точку в истории вопроса поставит будущее.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 27 ноя 2013, 23:34

27.11.2013

Обострение напряженности на глазах происходит сейчас на Дальнем Востоке, где Пекин в минувшую субботу неожиданно объявил об учреждении т.н. Опознавательной зоны противовоздушной обороны над международными водами в части Восточно-Китайского моря. Размеры района – примерно две трети площади Великобритании.

Министерство обороны КНР предупредило, что вооруженные силы страны отныне готовы предпринимать т.н. «меры оборонительного характера» в отношении любых воздушных судов в этом районе, если они не отвечают за запросы и не подчиняются китайским приказам. Перед прохождением зоны, как было объявлено, самолеты должны заранее направлять в МИД КНР свой полетный план.

Особую пикантность ситуации придало то, что в пределы этого района были демонстративно включены необитаемую гряду Сэнкаку (Дяоюйдао). Острова находятся под контролем Токио, но Пекин считает их своими кровными территориями, незаконно захваченными японцами еще в конце позапрошлого века. Пекин ясно дал понять, что готов теперь сбивать там японские самолеты. А также все прочие летательные аппараты, если они не подчиняются провозглашенным китайцами правилам.

Ситуация стала развиваться стремительно – испуганные японские авиакомпании JAL и ANA тут же подчинились приказу Пекина. Они ежедневно имеют 30 рейсов, проходящих через зону – в основном в Гонконг и на Тайвань. Тем самым японские перевозчики молчаливо признали резкое расширение китайского влияния в регионе.

Такое развитие событий вызвало сначала шок, а потом взрыв негодования в высоких токийских кабинетах. Уже в понедельник все ключевые деятели правительства Японии стали метать громы и молнии в сторону Пекина. Премьер-министр Синдзо Абэ пригрозил до конца защищать территориальные воды и воздушное пространство страны. Он прямым текстом обвинил Китай в попытке силой изменить положение дел в регионе в свою пользу.

В Токио быстро поняли, что затягивание вопроса может действительно отдать под контроль Пекина сначала значительную часть международной зоны в Восточно-Китайском море, а потом, глядишь, и новые районы. Японцам показалось, что именно таким образом КНР будет постепенно идти к гегемонии на Дальнем Востоке.

Первым делом выкрутили руки авиакомпаниям. После серии бурных разбирательств они согласились с позицией правительства и заявили, что больше не будут представлять Пекину свои планы полетов над международными водами в Опознавательной зоне ПВО КНР. Сегодня, кстати, японцы летают в Тайвань и Гонконг без выполнения требований Пекина – и ничего.

Но главный щелчок по носу Пекин получил от американцев, хотя он явно рассчитывал на то, что нерешительная администрация Барака Обамы постарается остаться в стороне от конфликта. Или поддержит японцев только на словах.
Госдеп и министерство обороны США, действительно, выступили резко – Пекин обвинили в односторонних шагах, которые нагнетают напряженность в регионе. Затем в ночь со вторника на среду по местному времени два стратегических бомбардировщика ВВС США Б-52 без предупреждения вошли в пределы Опознавательной зоны ПВО КНР. Они спокойно там полетали и прошлись над островами Сэнкаку, намекая на готовность защитить японских союзников. Никаких уведомлений Пекину американцы, конечно, не делали, в радиоконтакт не вступали.

На сей раз в шоке, похоже, оказался Пекин, где достаточно долго молчали. И лишь затем выдали сегодня заявление о том, что все это время успешно отслеживали полет стратегических бомбардировщиков в пределах зоны. Что, как было сказано, свидетельствует о том, что Пекин ее контролирует. Прозвучало это слабовато.

Ясно, что на унижение Китай должен как-то ответить – иначе его угрозы принять «оборонительные меры» в отношении не выполняющих приказания самолетов будут звучать все более глупо. Впрочем, трудно даже представить, что он может реально сделать. Не сбивать же, действительно, японский гражданский лайнер, мирно летящий на Тайвань?
Между прочим, у Токио есть собственная Опознавательная зона за пределами национального воздушного пространства. Однако он просит предоставлять полетные планы только те авиакомпании, которые совершают рейсы в Японию. К тому же японцам никогда даже в голову не приходило распространять эту зону, допустим, на воздушное пространство Южных Курил. Сколько в Токио ни говорили об их принадлежности своей стране.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение EvMitkov » 28 ноя 2013, 19:19

Что ж, крайне дельные материалы, Андрей - в тему.
СПАСИБО.


Что касаемо реакции Поднебесной на пролет американских бортов: те, кто уже не был ребенком во времена СССР, наверняка помнят расхожую фразу, сначала ставшую крылатой, а затем и - фонемой Русского языка: " Сто первое китайское последнее предупреждение"

По смыслу это аналогично Ильфовско-Петровскому упоминанию:
"...На входе стоял строгий швейцар. У всех входящих он строго требовал пропуск, но если ему пропуска не давали, то он пускал и так. …"
(Ильф и Петров. "Золотой теленок")

Но тем не менее, не смотря на достаточную "мирность" и спокойный менталитет народа Поднебесной в отношении России -
"...Идут Вовочка с папой по парку. Вдруг видят - Бобик трахает Жучку.
- Папа, а что они делают? - удивился Вовочка
- Играют! Одна собачка напрягается, а другая - расслабляется. Понял?
- Понял, папа!
- И что же ты понял, Вовочка?
- Не расслабляйся, а то вы_бут! "
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17612
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: НОАК

Сообщение g.A.Mauzer » 28 ноя 2013, 20:57

На самом деле, жутковато выглядят инициативы этого Си Цзинпина: сперва - догнать и перегнать всех к 2049-му году (где-то я уже слышал нечто похожее), а сейчас - эта "перестройка". Даже если нынешняя КНР от этих весёлостей рассыплется, как и СССР, в своё время, будет только хуже: получится сразу десяток Китаев, и каждый - с населением побольше, чем в России. И с остатками НОАК. В краткосрочной перспективе, такой вариант пахнет керосином.

А у нас - ни УРов, ни бронепоездов не осталось. Одни СибВО да ДальВО и двадцать миллионов населения за Уралом, изрядно разбавленых китайской же "пятой колонной". Резервов нет, политической воли на использование ЯО - нет, большая часть молодёжи младше 1994 г.р - необучена даже азам и не имеет мотивации на борьбу. Только и останется радости, что сжечь какой-нибудь БТР с десятком обезьян на борту, да самому сдохнуть при этом, так ведь и РГД-33 нет, чтоб в связки-то вязать. Чёрт возьми.
Прежде чем забивать гвоздь пистолетом, удостоверься, что он заряжен.
g.A.Mauzer
 
Сообщения: 2336
Зарегистрирован: 23 ноя 2013, 21:39
Откуда: Новокузнецк, Кемеровская обл.

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 28 ноя 2013, 21:10

“Накапливать иностранные валютные резервы более не в интересах Китая», - заявил вчера Йи Ган, заместитель главы Центробанка, на форуме China Economists 50 Forum в университете Цинхуа. Монетарные власти «главным образом» прекратят обычные интервенции на валютном рынке и расширят ежедневный коридор курса юаня, написал директор Центробанка Чжоу Сяочуань в статье, поясняющей принятые на прошлой неделе решения о реформе после съезда Коммунистической партии. В третьем квартале 2013 года китайские золотовалютные резервы составляли примерно $3.66 триллиона, их бОльшая часть состоит из американских долларов.

Шанхайская фьючерсная биржа (Shanghai Futures Exchange - SHFE) может начать оценивать все свои контракты на сырую нефть в юанях и использовать в качестве эталона среднесернистую нефть, заявил в четверг президент биржи и добавил, что они ускорили подготовительные работы для получения согласия регулирующих органов. Китай, который в сентябре 2013 года обогнал США и стал самым крупным импортером нефти в мире, надеется, что эти контракты станут стандартом в Азии, и заявил, что позволит иностранцам заключать контракты без создания местных компаний и филиалов.

http://theeconomiccollapseblog.com/archives/china-announces-that-it-is-going-to-stop-stockpiling-u-s-dollars
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 28 ноя 2013, 21:57

Китай предложил Израилю построить за собственный счет железную дорогу и два контейнерных порта соответственно на побережье Красного и Средиземного морей общей стоимостью 20 млрд. долларов (свиснули мою идею, однако).

В обмен Израилю предложено поделиться оборонными технологиями в сфере ракетной техники, управляемых боеприпасов и военной электроники с целью перевооружения НОАК. Такая бартерная сделка вполне возможна в случае прекращения финансирования военно-промышленного комплекса Израиля из американского бюджета (3-4 млрд.долларов ежегодно).

В этом случае Китай становится легальным скрепляющим звеном между Израилем и Саудовской Аравией в деле противостояния Ирану в его негласном союзе с США и Европой.

http://topwar.ru/36588-poshel-obratnyy-otschet-kitay-zayavil-chto-perestanet-kopit-amerikanskie-dollary.html

Израиль намерен искать новых партнеров взамен США в свете ухудшения отношений с Вашингтоном из-за его позиции по ряду международных проблем, заявил израильский министр иностранных дел Израиля Авигдор Либерман, выступая на общественном форуме в городе Сдероте 21 ноября 2013 года.
"Связи между Израилем и его главным стратегическим партнером - Соединенными Штатами - ослабли. Вам это понятно. Американцы могут столкнуться со слишком большим количеством вызовов - Северная Корея, Афганистан, Пакистан, Иран, Ирак, Сирия, Египет и Китай. Кроме того, у них также множество внутренних экономических проблем. В этой связи я задаю вопрос: каково же наше место на международной арене?
Нам следует прекратить требовать, жаловаться, стонать, вместо этого надо искать страны, которые не зависят от денег из арабского или исламского мира, и которые хотели бы сотрудничать с нами на основе новаторства", - подчеркнул он.
Либерман не уточнил, какие именно страны он подразумевает под потенциальными партнерами.
http://www.interfax.ru/world/news.asp?id=342283
Последний раз редактировалось Andreas 28 ноя 2013, 23:25, всего редактировалось 1 раз.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 28 ноя 2013, 22:57

В октябре 2013 года британский банкирский дом Ротшильдов (включая головные офисы принадлежащих ему банков и инвестиционных фондов) впервые за многовековую историю перевел свою штаб-квартиру из Лондона в Гонконг и в связи с этим стал китайским банкирским домом.

Гонконгский биржевой оператор Gong Kong Exchanges & Clearing Ltd окончательно поглотил Лондонскую биржу металлов. При поддержке правительства Китая в Шанхае создается крупнейшая в мире местная биржа металлов с дочерней структурой в Лондоне.

http://imperiya.by/economics2-18016.html
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 29 ноя 2013, 03:58

Железнодорожная магистраль в обход Транссиба



В 1993 году, после распада Советского Союза, единая система перевозок в Закавказье распалась из-за конфликта вокруг Нагорного Карабаха и войны между Абхазией и Грузией. Турция поддержала Азербайджан в конфликте с Арменией, закрыв движение между Карсом и Гюмри в Тбилиси. Тогда же стали обсуждаться первые проекты строительства железнодорожной магистрали в обход Армении.

Соглашение о строительстве ветки Турция, Грузия и Азербайджан подписали в 2005 году, но из-за отсутствия финансирования работы по проекту не велись до июля 2008 года. Фактически финансирует строительство Азербайджан и Турция: в частности, Грузия получила от Баку льготный кредит $ 775 млн, который должна будет отдать через 25 лет. Ставка по кредиту — 1 %.

Общая протяженность линии, которая соединит Карс и Баку, — 826 км. Новая железная дорога строится только на относительно небольшом участке: 105 км между Карсом и Ахалкалаки, из них 76 км — по турецкой территории. Другие участки серьезно модернизируют.

В докладе, представленном министерством транспорта Азербайджана, общая стоимость проекта оценивается почти в $ 1,5 млрд. Максимальная скорость движения по новой дороге — 120 км/ч. Технологически самый сложный объект на трассе — тоннель под горным хребтом длиной почти 2,5 км, он строится на турецко-грузинской границе.

Сроки сдачи железнодорожной магистрали «Баку — Тбилиси — Карс» неоднократно переносились. Строители рассчитывают закончить проект в 2014 году.

Конечный пункт на этом участке — Баку, где расположен крупный порт. Еще один проект, связанный со строительством трансазиатского транспортного коридора, — новый порт в пригороде Баку Аляте. Оттуда грузы и пассажиры будут отправляться через Каспий.

«Обслуживать грузы при морской транспортировке может порт Туркменбаши — это бывший Красноводск. Сложно сказать, в каком он сейчас состоянии и занимались ли власти Туркмении его модернизацией», — говорит сотрудник Института востоковедения Российской академии наук Александр Князев. Альтернативной точкой для отправки и приема паромов может стать казахстанский Актау, расположенный несколько севернее Туркменбаши.
Туркмения, Узбекистан и Киргизия

Дальше на восток наиболее вероятный маршрут трансазиатской железнодорожной магистрали может пройти через бывшие советские республики Средней Азии. Опрошенные «Русской планетой» эксперты подтвердили, что переговоры о строительстве новой дороги действительно ведутся, но прогресс проекта очень сильно зависит от текущей политической конъюнктуры. На переговоры якобы старается повлиять Россия — так, чтобы «шелковый путь» через бывшие советские республики никогда не был построен.

«Пока проект отложен, главный вопрос — какую ширину колеи будет иметь новая дорога», — утверждает директор центра постсоветских исследований МГУ Алексей Власов, напоминая, что Китай с 1996 года предлагает строительство ветки Кашгар (Синьцзян-Уйгурский автономный район Китая) — Ош (Киргизия) — Андижан (Узбекистан).

Технический вопрос — какого стандарта придерживаться при строительстве железной дороги — действительно имеет большое политическое значение. СМИ пугают: если колея будет китайской, то КНР гораздо проще будет перебросить военную технику при возможном силовом захвате региона. Критичен этот вопрос и для России.

«Проекты „узкоколейки“ (европейской колеи) через Киргизию и Узбекистан долго обсуждались, но они не состоялись, в том числе из-за мощного противодействия России», — считает казахстанский представитель Ассоциации приграничного сотрудничества Марат Шибутов.

Но говорить о том, что Китай окончательно отказался от своих планов создания железнодорожной магистрали, нельзя, считают другие эксперты. Они напоминают, с 3 по 13 сентября этого года председатель КНР Си Цзиньпин посетил Туркмению, затем Казахстан, Узбекистан и Киргизию; он сделал остановку только на пару дней, чтобы принять участие в саммите G20 в Санкт-Петербурге. Из стран Средней Азии лидер Китая не заехал только в Таджикистан. Все четыре государства, в которых он побывал, рассматривают КНР как крупнейшего инвестора.

«Я думаю, китайцы будут дожимать правительства стран Средней Азии. Здесь видна разница подходов, если сравнивать Китай с Россией или США. Они тратят гораздо больше времени, но добиваются своего, — объясняет Алексей Власов. — Китай значительно активизировался, и это связано с приходом к власти нового поколения руководителей КНР. Они могут изменить отношение к проблеме строительства транспортного коридора. Об этом можно судить по итогам турне Си Цзиньпина по Средней Азии этой осенью — беспрецедентные финансовые вливания в регион».

Переговоры с властями Киргизии точно касались новой железной дороги, говорит Александр Князев, — и не только на уровне президентов: тему прорабатывают и китайские чиновники рангом ниже.

«На днях в Киргизии прошла закрытая встреча с представителями китайских госструктур. Китай вновь предлагал строительство железной дороги через территорию страны как альтернативу вступления Киргизии в Таможенный союз», — утверждает Князев.

Основная тема переговоров между киргизскими и китайскими чиновниками — кто и как будет финансировать строительство.

У Киргизии на реализацию такого масштабного проекта денег нет. В обмен на магистраль Китай настаивает на передаче месторождений минеральных ресурсов, залежи которых расположены вдоль проектируемой ветки — чтобы загрузить эту дорогу не только транзитным трафиком, но и сырьем, добываемым в Киргизии.

«Элиты Киргизии, если, конечно, их можно так называть, не понимают, что если по югу страны пройдет дорога, то государство фактически расколется на две части. Впрочем, и сейчас Киргизия крайне децентрализована, а официальные власти контролируют разве что Бишкек. Но приход Китая будет означать полный отказ от суверенитета», — опасается Князев.

Возможно, Китаю удастся договориться с Киргизией о строительстве дороги, но дальше ветка должна пройти через Узбекистан. Эксперты утверждают, что пока что-либо определенное о позиции руководства этой страны сказать сложно. Некоторые лоббистские группы рассматривают этот проект как возможность продавать товары на рынках Азиатско-Тихоокеанского региона. Скептики уверены, что это будет «движение в одну сторону», то есть китайские товары придут в Узбекистан, но не наоборот.

Что касается Туркмении, то с этой страной ситуация более или менее ясна, несмотря на ее закрытость.

«Туркмения продает в Китай газ и уже сейчас имеет с ним хорошие экономические связи. Руководство поддерживает железнодорожный проект и не опасается экспансии КНР в силу того, что у Туркмении с Китаем нет общей границы», — поясняет Князев.

http://rusplt.ru/world/marmaray.html?utm_source=smi2_russia&utm_medium=cpc&utm_campaign=russia
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: НОАК

Сообщение Andreas » 30 ноя 2013, 13:08

Китайско-японский территориальный конфликт в Желтом море



Американо-японская эскадра на учениях AnnualEx 13 в Желтом море

"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Пред.След.

Вернуться в Армия и общество

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: MailRu [Bot] и гости: 2