Тактика Сухопутных войск

Темы связанные с армией, вооружением и обществом, военные конфликты и т.д.

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 05 окт 2013, 00:57

Цеханович Борис Геннадьевич "Умирать страшно лишь однажды" [Вторая Чеченская война]
http://artofwar.ru/c/cehanowich_b_g/text_0070.shtml

Элвин Тоффлер. "Война и антивойна" / Alvin Toffler, Heidi Toffler. War and Anti-War. 1995 [Первая Иракская война]
http://www.litmir.net/br/?b=141588

Алексей Исаев (dr_guillotin). В эти дни десять лет назад [Вторая Иракская война]
http://dr-guillotin.livejournal.com/112793.html

RostislavDDD. Уроки Ирака-1 [Вторая Иракская война]
http://rostislavddd.livejournal.com/82937.html
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 19 окт 2013, 01:38

«Зарубежное военное обозрение» №2 2001
Старший лейтенант С. Богдан
Курсы рейнджеров в армии США

В вооруженных силах США «отцом» командования специальных операций, в которое входят боевые пловцы ВМС, войска специального назначения СВ, подразделения специальных операций ВВС и подразделения 75-го пехотного полка, считается президент Джон Ф. Кеннеди. Его речь, которую он произнес в 1961 году, расценивают сейчас как пророческую. Согласно ее положениям, вооруженные силы, создав специальные войска, спасли США в годы «холодной войны»: «Это совершенно другой вид боевых действий, абсолютно новый по своей интенсивности, но в то же время такой же старый, как сама война... Это - война партизан, подрывников, мятежников, убийц... война из засад вместо обычных боевых действий... война путем скрытного проникновения на территорию противника, вместо открытой агрессии... Если мы хотим спасти нашу свободу, нам нужна новая стратегия, совершенно другие вооруженные силы, и совершенно другая программа подготовки войск».

В армии США существует полевой устав FM-7-85 «Операции малых (от отделения до роты) подразделений рейнджеров». Он определяет эти боевые действия, как операции, проводимые специально тренированным личным составом на любой глубине в тылу противника с целью ведения разведки, диверсий и нарушения проводимых противником операций. Считается, что глубина и длительность операций рейнджеров ограничены средствами доставки их к месту выполнения задачи, а также возможностью их снабжения. Кроме того, эти небольшие подразделения, по оценке командования армии США, наиболее эффективны при действиях против партизанских формирований. Рейнджеры участвуют в воздушно-десантных и аэромобильных операциях, в том числе по снабжению подразделений, осуществляют длительные разведывательные или диверсионные действия в тылу противника, действия из засад, проникновение в тыл противника с использованием небольших плавсредств, проникновение в тыл противника со стороны моря с преодолением обрывистого берега, контрпартизанские действия. Проводить такие операции могут не только батальоны рейнджеров, но и общевойсковые подразделения, специально подготовленные выпускниками курсов рейнджеров, которые созданы в армии США. Командование СВ стремится, чтобы в каждой роте сухопутных войск был по крайней мере один офицер, а в каждом взводе - один сержант, закончившие эти курсы.

Порядок проведения подготовки военнослужащих на курсах, а также порядок подготовки общевойскового подразделения к выполнению операций рейнджеров регламентируются полевым уставом FM-21 -50. На курсы принимают офицеров и сержантов всех родов сухопутных войск. Окончившим их легче продвинуться в звании и должности. Курсы настолько престижны и полезны, что командования ВВС и ВМС добились квоты для своих военнослужащих. Обычно 60 проц. курсантов составляют представители армии США, 20 проц. - военнослужащие ВВС и ВМС США и 20 проц. - военнослужащие дружественных армий из стран НАТО, Латинской Америки, Африки и Азии.

Обучение рейнджера включает две фазы: предварительную подготовку и собственно обучение в учебном центре. Для предварительной подготовки, например, в дивизии ее командование собирает всех кандидатов в одну команду. Занятия в таких командах продолжаются три - четыре недели. Будущий курсант должен повысить уровень своей физической готовности и выполнить нормативы, которые позволят ему выдержать повышенные физические нагрузки на курсах.

Согласно армейской программе подготовки к этим курсам, военнослужащий должен выполнить: 80 отжиманий от пола за 2 мин, 100 подъемов туловища за 2 мин из положения лежа на спине, руки за головой, ноги согнуты в коленях под прямым углом и 15 подтягиваний на перекладине. Кроме того, надо пробежать 3,2 км за 12 мин. Между упражнениями разрешается 10-минутный отдых. Будущие курсанты должны быть способны в течение четырех дней подряд выполнить два марш-броска на 10 км с грузом 18 кг и два - с грузом 20 кг за 90 мин по пересеченной местности. С ними проводят интенсивную боевую подготовку, но в отличие от занятий на курсах их не лишают отдыха и не заставляют голодать.

Командование СВ США отказалось от практики сбора курсантов из различных соединений, расположенных по всему земному шару, а затем проверки: умеют ли они ориентироваться на местности, насколько знают подрывное дело, пробегут ли 10 км с боевой выкладкой. Каждый желающий попасть на курсы должен по собственной инициативе подать рапорт и пройти необходимую подготовку. Если офицер или сержант не из общевойскового подразделения, он должен сначала закончить одну из пехотных школ и научиться командовать отделением в бою. Для поступления на курсы не требуется воздушно-десантная подготовка.

Сначала добровольцы высылают в приемную комиссию выписку из квалификационной книжки с зачетами по физической подготовке, ориентированию на местности, корректировке огня артиллерии и авиации, работе на радиостанции, подрывному делу, умению оказать первую помощь на поле боя и т. д. Офицеры и сержанты не из общевойсковых подразделений сдают зачеты по умению командовать пехотным отделением в бою и в разведке. Если они принимаются на курсы, то временно лишаются своих воинских званий, получая звание «курсант».

Для психологического воздействия и в гигиенических целях, а также облегчения взаимодействия в учебной группе всех стригут наголо, они носят камуфляжную форму без знаков различия. Если ранее программа курса была рассчитана на 58 дней (предусматривалось изучение особенностей действий в лесу, горной местности и джунглях), то теперь, после включения в нее отработки действий в условиях пустыни, - на 65 дней.

Вся программа курса разделена на четыре этапа (по 12 - 18 дней). Курсанты учатся проводить разведывательные и диверсионные операции (операции малых подразделений рейнджеров), действуя в пешем порядке в лесистой местности и горах (штат Джорджия), пустыне на полигоне Дагувэй Прувинг Граунд (Юта), в болотистой местности (Флорида). Перемещение из одного штата в другой осуществляется как воздушно-десантная или аэромобильная операция. Доставка продовольствия и боеприпасов проводится путем сбрасывания грузов на парашютах или вертолетами. Весь курс - это непрерывный цикл: получение боевой задачи, планирование, подготовка, выполнение, отчет о выполнении задачи, разбор выполнения с целью освоить операции малых подразделений рейнджеров. Содержание этих операций рассматривается ниже.

Воздушно-десантные и аэромобильные операции. Командование СВ США полагает, что немногочисленные аэромобильные или парашютные подразделения могут контролировать значительные районы и обезвреживать просочившиеся в тыл подразделения противника либо партизанские отряды. Небольшие аэромобильные резервы всегда могут прийти на помощь своим войскам, оказавшимся в засаде, или отдельным подразделениям, подвергшимся внезапной атаке превосходящих сил партизан. Кроме того, курсанты должны знать, что базы вертолетов всегда являются целями для налетов партизан. В процессе учебы проводятся ночные аэромобильные операции по высадке групп в тылу противника или в районе действия партизан, а также для ведения разведки и осуществления внезапных налетов. Курсантам объясняют особенности планирования аэромобильных операций в горных условиях, лесу, джунглях и пустыне и отрабатывают с ними их проведение. Так, перемещение в штат Флорида представляет собой воздушно-десантную операцию, причем посадка в самолет производится на шоссе в штате Юта, которое используется как импровизированный аэродром.

Атака из засады является типичным методом ведения партизанских действий, но согласно уставу армии США любое подразделение может в боевой обстановке получить возможность атаковать из засады. Курсантов обучают действиям из засады, контрзасадным действиям, а также тому, как устраивать заграждения на коммуникациях противника.

Проникновение в тыл противника со стороны моря с преодолением обрывистого горного берега. Во время Второй мировой войны батальонам рейнджеров для обеспечения внезапности часто приходилось высаживаться в тыл противника со стороны моря, преодолевая обрывистый горный берег, который противник считал непроходимым. Традиция обучать таким действиям на курсах сохранилась. Кроме того, горная подготовка может пригодиться при выполнении самых различных операций. Она включает: собственно горную подготовку и обучение высадки на берег с резиновых лодок, обеспечение плацдарма в прибрежной полосе, преодоление скалистого берега и обеспечение подъема всего подразделения наверх, захват плацдарма на самой верхней точке горного берега, выдвижение к объекту и его атака, отход, спуск со скалы, уборка веревок, посадка в лодки и возвращение. Так, если высадку на побережье осуществляет рота, то для штурма обрыва требуются одновременно шесть рейнджеров-скалолазов, которые устанавливают три каната и занимают позиции охранения. Затем идет вторая волна скалолазов, устанавливающих еще три каната. Офицер, командующий подъемом, следит, чтобы по каждому из них поднимался только один человек и чтобы канаты не пустовали. Эвакуация осуществляется в обратном порядке, последний солдат спускается по двойному канату, который убирает за собой.

Длительные разведывательные и диверсионные действия в ближнем и дальнем тылу противника подразумевают обучение разведке объекта, района и маршрута, длительное наблюдение за объектом, разведку боем, поддержание визуального контакта с передвигающимся подразделением противника или объектом. Курсантов обучают проводить беспокоящие действия в тылу противника, захватывать пленных и освобождать своих из плена. Задача по проникновению в тыл отрабатывается на вертолетах и самолетах, при этом необходимо преодолевать оборону противника пешим порядком или на транспортных средствах, используя водные пути (по рекам, со стороны моря), а также пропуская наступающего противника и оставаясь в его тылу. Личный состав, подготовленный для действий в глубоком тылу, должен уметь водить различные транспортные средства, а также быстро (за 2 мин) поменять колесо автомашины.

Проникновение в тыл противника по рекам и со стороны моря. Для решения этой задачи курсанты обучаются действиям на реках и море с использованием малых плавсредств (резиновые лодки, малые катера). В ходе обучения отрабатываются: посадка на корабль, размещение на нем, подготовка к посадке в резиновые лодки и занятие мест в них после спуска с борта корабля или с берега, передвижение на веслах и с мотором, высадка на берег и выполнение задачи. Действия с лодок широко используются в болотной местности штата Флорида. Обучение действиям с лодок завершается проведением морской десантной операции в Мексиканском заливе на о. Санта-Роса. Курсанты высаживаются на берег и с боем должны овладеть островом.

Действия против партизан. В ходе обучения курсантов осваиваются четыре основных приема борьбы с партизанами: захват баз, которые обычно находятся рядом с районом их действий и позволяют отдохнуть, перегруппироваться и подготовиться к новым операциям; перекрытие путей снабжения партизан оружием, боеприпасами, продовольствием и снаряжением; подавление партизанской сети сбора информации и разведки, который осуществляется через дружественно настроенных гражданских лиц, подслушиванием, перехватом радио- и телефонных переговоров, наблюдением, допросом пленных; нарушение каналов связи партизан.

Курсанты отрабатывают задачи разведки территории, контролируемой партизанами, для выявления целей авиационных налетов и артиллерийских ударов, а также для рейдов своих войск; выполняют налеты на пункты управления партизанскими силами; захватывают и удерживают на короткое время ключевые точки на местности; берут в плен или уничтожают партизанских лидеров; помогают подразделениям своих войск оказывать постоянное давление на партизан, проводя налеты и разведывательные рейды.

Первоначально всех принятых курсантов направляют в лагерь Кэмп-Дерби, расположенный на территории Форт-Беннинг. Здесь проверяют уровень физической и боевой подготовки будущего рейнджера. Этот период учебы называется «начальная фаза подготовки рейнджера» (Ranger Assessment Phase - RAP). Курсанты выполняют нормативы физической готовности, которые ниже, чем на стадии предварительной подготовки. Требуется выполнить 52 отжимания от пола за 2 мин, 62 подъема туловища за 2 мин из положения лежа на спине, руки за головой, ноги согнуты в коленях под прямым углом и шесть подтягиваний на перекладине, бег на 3,2 км за 14 мин 55 сек.

Курсанты сдают тесты на умение держаться на воде. Они должны продемонстрировать умение проплыть 15 м в полном боевом снаряжении с оружием и в обуви, затем умение снять, не выходя на берег, снаряжение и проплыть еще 15 м. Самым ответственным является испытание на психологическую устойчивость: с завязанными глазами курсант должен пройти по трамплину для прыжков в воду на высоте 3 м в полном боевом снаряжении с оружием в руках, упасть в воду, снять повязку, доплыть до берега, не потерять снаряжение или оружие. Испытания на психологическую устойчивость на этом не закачиваются: необходимо по тросовой горке соскользнуть с платформы на высоте 30 м, держась за каретку, отпустить ее и упасть в воду, обязательно выкрикивая девиз рейнджеров: «Рейнджеры всегда впереди». Далее преодолеть полосу из 25 высотных препятствий, которую военнослужащие называют «Королева Дерби». Как считают инструкторы, эти упражнения позволяют сразу отсеять тех, кто не сможет выдержать дальнейшие испытания.

Далее курсанты выполняют тесты по боевой подготовке, которые называют «Призы рейнджера» («Ranger Stakes»). Нужно собрать из перемешанных деталей карабин М4 и пулемет М240В, пристрелять карабин и поразить мишень, зашифровать и расшифровать донесение, используя полевой код КТС 600, передать и принять радиограмму, оказать первую помощь на поле боя при ранениях различной тяжести, выполнить упражнения по ночному и дневному ориентированию на местности, спуститься по тросу с зависшего вертолета и т. д.

Боевая и физическая подготовка проводится в течение первой недели во время пребывания в Форт-Беннинг на базе 4-го учебного батальона рейнджеров. В программу включены следующие предметы: планирование, подготовка боевого приказа и техника выполнения разведывательно-диверсионной операции; сбор, обработка и сообщение разведывательной информации командованию; способы выживания, ориентирование на местности; техника проведения засады и контрзасадные действия; техника снабжения по воздуху и аэромобильные операции; форсирование водных преград; горная подготовка; подрывное дело; побег из плена и выход к своим войскам; физическая подготовка, которая включает три кросса на 2 (3,2 км), 3 (4,8 км) и 5 (8 км) миль. Преподается курс рукопашного боя - 12 ч. В дальнейшем, по мере необходимости, с курсантами проводят занятия (их темы соответствуют предстоящим заданиям, например по горной подготовке, подрывному делу). Перед парашютным прыжком в болотистой местности читают лекцию по выживанию, так как пребывание в таких условиях, является наиболее опасной для жизни фазой обучения.

Затем курсанты попадают в лагерь Кэмп-Роджерс, также расположенный на территории Форт-Беннинг, где начинаются занятия в лесистой местности. Все остальное время для курсантов напоминает сплошной бой с типичной для боевых действий нерегулярностью и недостатком сна и пищи. Интенсивность учений такова, что в сутки они спят 4 ч., 5 - 6 ч на сон удается выкроить во время прохождения горной подготовки (вторая фаза), что предусмотрено в расписании занятий, чтобы дать курсантам возможность восстанавливаться после нагрузок. Согласно требованиям наставления по парашютно-десантной подготовке, в ходе учений курсанты могут спать 8 ч только три раза перед парашютными прыжками, последний раз - перед парашютным прыжком в болотистую местность.

Затем для горной подготовки и приобретения навыков ведения боевых действий в горах курсантов перебрасывают на север штата Джорджия в лагерь Кэмп-Фрэнк-Меррилл, расположенный близ г. Далонега. В процессе этого этапа подготовки курсантов обучают скалолазанию, подъему по веревке с использованием самозавязывающихся узлов, спуску с гор (в том числе вместе с раненым), вязанию узлов и т. д. Контрольными тестами по горной подготовке являются: два дневных спуска в полном боевом снаряжении с 10 и 20 м и один ночной спуск с горного обрыва высотой 60 м.

Питаются курсанты в основном сухим пайком MRE (Meals Ready to Eat - пища, готовая к употреблению, 3 000 ккал) один, реже два раза в день. Во время горной подготовки они обеспечиваются трехразовым питанием, причем дважды в день получают горячую пищу. Повышение калорийности рациона связано с большими энергетическими затратами и пребыванием в условиях высокогорья.

Подготовка в учебном центре заключается в том, что с курсантами разыгрывают план боевых действий, и каждое следующее задание - это продолжение предыдущего. Основным учебным средством является разведывательно-диверсионные операции рейнджеров, которые планируют, подготавливают, репетируют и выполняют сами курсанты.

Численный состав групп изменяется в зависимости от задачи: так, разведку объекта проводит группа из пяти - шести человек, а налет на партизанский лагерь - из 30 - 50 человек. На одной и той же местности курсанты дважды не занимаются. Местность, на которой они выполняют боевые задачи, постоянно меняют с тем, чтобы развить у них умение ориентироваться. Все разведывательные и диверсионные операции курсанты выполняют под постоянным наблюдением квалифицированных инструкторов - офицеров и сержантов. Командование группой передается от одного курсанта другому.

Каждый раз все члены группы получают боевую задачу одновременно. Сначала они готовят предварительный приказ, проводят командирскую разведку и составляют боевой приказ. Затем один из курсантов руководит подготовкой к операции, организует репетиции наиболее ответственных этапов в дневное и ночное время и, наконец, ведет группу к исходному пункту. Переход через линию обороны противника группа осуществляет под командованием другого курсанта. Очередной командир ведет группу к объекту по территории, занятой противником. Разведкой на объекте и атакой объекта руководит следующий курсант. Отход с объекта и движение по новому маршруту к своей территории - задача еще одного курсанта, который передает командование следующему, чтобы перейти линию фронта. Никто не знает, какая должность будет у него в очередной раз: командира, его заместителя, дозорного, члена штурмовой группы или группы огневого прикрытия и т. д. Это не позволяет курсантам «отсидеться» и просто бездумно выполнять приказы.

Перед началом обучения курсанты получают по 1 000 баллов, и эту сумму они должны увеличить. Действия каждого из них постоянно учитываются инструкторами, которые все время следуют с группой, и курсантам необходимо постоянно зарабатывать у инструкторов зачетные баллы, грамотно действуя во всех возникающих эпизодах и по вводным ситуациям. Они должны правильно выполнять любые обязанности в группе, что довольно сложно при постоянном недосыпании и недоедании. Каждому курсанту в ходе всех операций необходимо набрать в сумме не менее 50 проц. баллов из 100 возможных. Отдельные темы являются зачетными, то есть каждый обучаемый должен заработать в ходе их прохождения определенное (зачетное) количество очков. Некоторые курсанты прекращают подготовку, когда понимают, что в оставшееся время не смогут набрать нужную сумму баллов и окончить курс, даже если физически выдержат все испытания до конца. При этом они лишаются права поступать на курсы второй раз в течение их срока службы. Те, кто были вынуждены прервать обучение из-за травмы, получают право окончить курс, пройдя его повторно.

По своему характеру подготовка рейнджера реалистична, сурова и в некоторой степени опасна. Основная ее цель-развить в индивидууме уверенность, чувство лидера, обучить и закрепить навыки основных дисциплин. Во время подготовки курсанта обучают преодолевать психологические и физические нагрузки, создавая близкие к реальным учебные ситуации. Так, все операции проводятся в основном в ночное время. В курсанте воспитывают уверенность опытного воина, заставляя его действовать в условиях, когда нужно выживать на поле боя, воевать, передвигаясь на большие расстояния в тылу противника. Боевая уверенность воспитывается путем преодоления страха, усталости, чувства голода при действиях в критических ситуациях. Курсантов настраивают на получение максимума информации и навыков даже в самых неблагоприятных условиях, развивают желание достигнуть результата и прогресса в обучении. Им прививают бережное отношение к обмундированию, снаряжению и боеприпасам в течение всего курса, и инструкторы учитывают эти факторы при подведении итогов занятий.

Во время обучения за каждой группой курсантов закреплены два инструктора, снабженных радиостанциями, картой и компасом. Они должны давать вводные задания, оценивать действия каждого курсанта, следить за выполнением группой правил безопасности при преодолении различных препятствий, остановить группу в случае их нарушения, вызвать скорую помощь, если курсант получил травму, помочь восстановить ориентировку, если группа заблудилась. Каждое учебное место для преодоления препятствий выбирается с учетом возможности эвакуации раненого, другими словами, возможности посадки вертолета или прибытия автомашины скорой помощи. Инструкторы вмешиваются в процесс принятия тактических решений и действий группы лишь на первых двух-трех занятиях, а затем только фиксируют неправильные действия. После проведения занятия они заполняют специальные карточки на каждого курсанта и в баллах оценивают его дисциплинированность, уверенность, выносливость, уровень знания оружия и снаряжения, тактическую грамотность, умение командовать. Все неправильные действия группы курсантам разъясняют при разборе выполнения задания. При этом им объявляют, сколько поощрительных или отрицательных очков заработал каждый.

Несмотря на принимаемые меры безопасности во время обучения рейнджеров нередки случаи получения серьезных травм и даже со смертельным исходом. Курсанты травмируются и погибают при выполнении прыжков с парашютом и в ходе горной подготовки, при форсировании рек и болот, от укусов ядовитых змей. Кроме того, существует угроза гибели в экстремальных природных и сложных погодных условиях в тех районах, где проводятся учения. Так, в 1995 году в конце шестидневных учений четыре человека погибли в результате переохлаждения во время попытки в течение нескольких часов форсировать болото по грудь в воде, а еще четверых удалось спасти, поместив их в госпиталь. Но командование СВ США воспринимает риск гибели как необходимый элемент подготовки, о котором извещают будущих курсантов и который помогает выявить военнослужащих, годных для службы в особых условиях.

Создание на курсах рейнджеров в процессе обучения обстановки, максимально приближенной к боевой, является важнейшим фактором, позволяющим превратить необстрелянного курсанта в профессионала, сравнимого по своим навыкам с ветераном боевых действий. Каждая тема отрабатывается несколько раз на новой местности в различных климатических зонах. Для имитации подразделений противника задействованы четыре учебных батальона рейнджеров. Так, в Форт-Беннинг расположен 4-й учебный батальон, действия в горных условиях обеспечивает 5-й, занятия в джунглях и болотах на территории авиабазы Эглин (штат Флорида) проводит 6-й. Численность солдат условного противника в каждом учебном батальоне сравнима с числом курсантов, проходящих подготовку (около 400 человек). Противник использует боевую технику российского производства, включая вертолеты, которые достались армии США после операции «Буря в пустыне». Каждая учебная тема и местность, на которой она отрабатывается, закреплена за отдельным офицером. В его подчинении находится подразделение со всей техникой и оборудованием, которое и разыгрывает сценарий учения. Такие подразделения постоянно выполняют один и тот же замысел боевых действий, отлично знают свой район, что заставляет каждого курсанта действовать с полной отдачей сил. Если противник обнаруживает группу, то старается окружить ее и взять в плен. «Пленных» помещают в специальный лагерь, где подвергают испытаниям на психологическую устойчивость. После окончания учений «пленных» освобождают, и если они сохраняют желание не прекращать обучение, продолжают занятия с соответствующей потерей зачетных очков. Противник, как отзываются ветераны боевых действий, создает вместе с ограничением сна и пищи, предельно реальную обстановку, соответствующую боевым действиям.

Подразделения противника организованы в соответствии со структурой Российской (советской) армии и действуют по ее уставам. Весь личный состав, играющий роль противника, одет в соответствующую военную форму. Местность, на которой выполняется каждая боевая задача, выбирается очень тщательно, чтобы курсанты могли полностью показать свое умение преодолевать препятствия, и оборудуется в соответствии с отрабатываемой здесь темой. Инженерные сооружения созданы в строгом соответствии с Российскими (советскими) боевыми уставами. Построены командные пункты, штабы и узлы связи, склады горючего и боеприпасов, оборудованы позиции пусковых установок ракет и артиллерии. Имеются несколько мостов, которые постоянно подрывают и восстанавливают. Вес курсанты и противник оснащены системой имитации стрелкового огня. Ниже приводятся примеры тем, которые отрабатываются в различных климатических зонах.

Демонстрационные дневная и ночная разведывательные операции. Во время изучения первой темы курсанты постепенно осваивают способы проведения командирской разведки, а также подготовки, планирования и выполнения разведывательной операции в ближнем тылу противника. На полигоне имитируются оборонительные позиции своих войск, нейтральная полоса, инженерные препятствия противника и его оборонительные позиции. Инструкторы показывают и объясняют правильную технику выполнения действий дозорных, штурманов, командира, его заместителя и других членов разведывательной группы. Они также объясняют, какие действия являются неправильными и за что курсанты будут получать штрафные баллы в дальнейшем. На таких демонстрационных занятиях закладываются базовые навыки, необходимые для дальнейшей учебы на курсах. Во время отработки этой темы группу сопровождают три инструктора, основная задача которых - показать, разъяснить и научить.

Ночной налет на объект в тылу противника. Курсант должен научиться незаметно проникать в тыл противника, просачиваясь через его боевые позиции, передвигаться в ближнем тылу противника, нападать и уничтожать объекты противостоящей стороны (командный пункт, узел связи, склад, мост и т. д.), применять знания подрывного дела, нарушать коммуникации противника и возвращаться к своим позициям через его линию обороны.

Проведение засады в тылу противника. Во время отработки этой темы совершенствуется техника передвижения ночью, применяются приборы и прицелы ночного видения, создаются сборные пункты (на маршруте и объектовые), базы в тылу противника, отрабатываются действия днем и ночью из засад.

Налет на объект в дальнем тылу противника с целью захвата и удержания объекта. Для выполнения этой задачи отрабатываются: высадка в тылу противника на парашюте, с вертолета и плавательного средства; техника передвижения к объекту; способы организации базы, разведки объекта; встреча своего агента и получение от него информации; захват объекта; отражение атак противника; получение снаряжения по воздуху; операция по соединению со своими войсками или по эвакуации.

Ночной налет на позиции противника с целью захвата «языка». Для выполнения этой задачи необходимо: обучить курсанта определять слабое место в обороне противник); научить его организовывать отсечной артиллерийский налет, преодолевать инженерные препятствия (минные поля, колючая проволока, электронная сигнализация), атаковать противника в траншее, захватывать пленного, организовывать отход на свои позиции; применять приборы и прицелы ночного видения.

Ночной налет на партизанский лагерь. Курсанты должны научиться тактике проведения такого налета. Для этого необходимо отработать приемы форсирования реки или горных преград, высадки с вертолета или с самолета на парашюте, а также научиться применять приборы и прицелы ночного видения.

Успешно окончившие этот курс получают право носить на левом плече нашивку (в армии США ее называют «подковка») с надписью «Рейнджер». Военнослужащие возвращаются в свои части, но теперь в случае необходимости им будут поручены боевая подготовка и командование подразделениями в контрпартизанской борьбе и разведывательно-диверсионных операциях.

Офицеры и сержанты, которые хотят занять вакантные должности в батальонах рейнджеров, могут сделать это только после успешного окончания курсов. Три (1-й, 2-й, 3-й) боевых и четыре учебных батальона входят в состав 75-го пехотного полка. 1-й батальон дислоцируется на базе армейской авиации Хантер (штат Джорджия), 2-й - в Форт-Льюис (Вашингтон), 3-й - в Форт-Беннинг (Джорджия). Эти боевые батальоны рейнджеров входят в состав сил быстрого реагирования и постоянно пребывают в трехмесячном цикле боевой готовности.

Дежурный батальон рейнджеров находится в постоянной готовности к отправке в любую точку земного шара в течение 18 ч. Другой батальон отдыхает, приводит в порядок свое вооружение и экипировку, личный состав использует возможность уйти в отпуска и увольнения. Третий батальон проводит интенсивную боевую подготовку и учения. По крайней мере один раз в год для каждого из них проводится внезапная боевая тревога с погрузкой всего личного состава в самолеты с подготовкой к десантированию. Все батальоны участвуют в учениях, проводимых в джунглях, горах и пустыне. Дважды в год организуются учения в городских условиях. В течение каждых трех лет два раза проводятся учения в северных широтах и дважды - морские десантные операции.

Личный состав батальонов рейнджеров, как боевых, так и учебных, часто принимает участие в различных экспериментальных исследованиях. Их проводит командование СВ США с целью анализа собранного по всему миру в локальных войнах боевого опыта использования нового вооружения и тактических приемов. В настоящее время часть личного состава 75-го пехотного полка участвует в проверке и отработке положений нового устава армии США по физической подготовке, который должен способствовать развитию соответствующих навыков у военнослужащих.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 19 окт 2013, 02:25

http://www.almanacwhf.ru/?no=6&art=8

Рядовой К
Десантно-штурмовые войска СССР

От автора:
В данной статье, автор постарался просуммировать свои знания по десантно-штурмовым частям Советской Армии и, кратко сформулировав, выложить их для всеобщего обозрения. Конечно же, данное исследование не является окончательным. Прежде всего, это связано с тем, что до сих пор нет ни одной официальной открытой (т.е. не секретной) публикации по истории ДШВ, их боевому составу, не говоря уже об их организационно-штатных структурах, способах и методах боевого применения и т.п. Всё что вы здесь прочтёте, было собрано натурально по крупицам, из множества различных источников – в подавляющем большинстве работа базируется на основе опросов ветеранов ДШВ, людей с ними соприкасавшимися по роду службы, а также ряда официальных документов. Поэтому, прошу судить меня строго, но по справедливости ибо "... аще где в книге сей грубостию моей пропись или небрежением писано, молю Вас: не зазрите моему окаянству, не кляните, но поправьте, писал бо не ангел Божий, но человек грешен и зело исполнен неведения ...".
Автор выражает огромную признательность всем, кто ему помог, предоставив свою память и потратил время на ответы.
Автор будет благодарен всем, кто выскажет своё мнение о статье, укажет на неточности, неправильности или наоборот сможет подтвердить авторский анализ (без этого было не обойтись).

"… Природа войны может оказывать существенное влияние на соотношение различных родов войск."
К. Клаузевиц

1. О СУЩНОСТИ ВОЗДУШНЫХ ДЕСАНТОВ.

Момент появление идеи воздушных десантов, как засылки воинских формирований в тыл противника по воздуху возникла не известно когда. Однако, долгое время она носила строго фантастический характер и только в годы Первой мировой войны, смогла получила хоть какой-то материальный базис в виде создания воздушного транспортного средства – самолёта-аэроплана. И если сначала, идея носила исключительно диверсионно-разведывательный характер, то вскоре, в связи с бурным развитием авиации в годы войны, с созданием достаточно надёжных и вместительных воздушных судов, стала приобретать более масштабный вид логический приведший к митчеловской идее высадки в тылу германских войск сначала дивизии, а затем и целой "воздушно-десантной" армии. Впрочем, мы можем только гадать, был бы реализован этот прожект, продлись война ещё на год-другой, или нет. Во всяком случае, после окончания войны, данная идея хоть и не получила серьёзного материального воплощения, но продолжала витать в воздухе будоража умы. "Позиционный кошмар" Западного фронта у всех был на виду, и многие, отличающиеся страстью к новаторству военные теоретики (или считающие себя таковыми) настойчиво искали инновационные пути способные предотвратить такую ситуацию в дальнейшем.

Таким образом, для воздушно-десантных войск (ВДВ), сразу выявилась главная, определяющая цель – содействие наступающим группировкам наземных войск. Почти вся последующая история применения воздушных десантов (ВД), подтверждает этот тезис*.

* Особое положения занимают ВД на острова. Как правило, они проводятся в рамках содействия морскому десанту или вообще в рамках разномасштабных военных действий на море. Т.е., роль Сухопутных войск в этом случае играют ВМС.

Абсолютным исключением является скандальная Критская ВД операция (ВДО) не имевшая жёсткой увязки с действиями ни наземных, ни морских сил; имевшая, таким образом, строго самостоятельный характер. Впрочем, если увязка с Сухопутными войсками была не возможной по вполне понятным и объективным причинам, то слабая связь с флотом была вынужденной.

В рамах такой цели, перед ВДВ ставилась и задача, заключавшаяся, как правило, в захвате некоего участка местности (обычно - за линией соприкосновения сторон) с последующим его удержанием на некоторое время (например – до подхода наступающих наземных сил).

Конкретная боевая задача определяет способы и методы действия ВДВ заключающиеся в десантировании (выброске, высадке), наступлении (атаке, штурме) и обороне.

Это приводит к общему определению боевых возможностей ВД формирования, которые заключаются:
а) в способности захватить определённую территорию (участок местности, объект), в т.ч. атаковать и уничтожить (выбить) находящегося там противника;
б) в способности организовать действенную оборону захваченной территории (объекта) на некоторый период;
в) но, всё это - при соблюдении условия наличия способности быть переброшенным по воздуху.

Столь пространное вступление мне потребовалось для того, что бы читатель (быть может, совсем посторонний, но интересующийся вопросом) сразу уловил суть боевого применения воздушных десантов.

Теперь же, обратимся, к собственно теме статьи.

2. ПРЕДЫСТОРИЯ.

Появление ДШВ жёстко увязано с появлением вертолётов, точнее, с созданием образцов имеющих необходимый комплекс свойств. Так уже было в военной истории, когда технический прогресс выводил на арену битв новые рода и виды вооруженных сил. Однако, была и другая предтеча заключающаяся в особенностях форм боевого применения ВД выразившаяся в их применении в качестве составной части операций оперативно-тактического масштаба.

… Увы, но видимо стоит признать, что первые десантно-штурмовые операции (действия) связанные с высадкой сравнительно небольших десантов были проведены немцами в ходе Второй мировой войны. Вот их список некоторых из них: Вордингборгский мост (Дания, 1940 г.), форт Эбен-Эмаель (Бельгия, 1940 г.), мосты через канал Альберта (Бельгия, 1940 г.), комплекс мостов через Маас (Голландия, 1940 г.), мосты через Зап. Двину и Березину (СССР, 1941г.). Все они полностью попадают под определение десантно-штурмовых операций хотя и проводились силами германских ВДВ и спецназа. Все они были проведены в рамках макроцели – обеспечить максимально быстрое продвижение своих наземных войск, блокировать (задержать) войска противника на их позициях и т.д. Способы десантирования при этом были самые разные: парашютный, посадочный на планерах, посадочный на самолётах. Но в последующие годы Войны, такие десанты фактически не использовались. Воюющие стороны заинтересовались более крупномасштабными ВДО, которые, способны уже сами по себе повлиять на общую оперативно-стратегическую обстановку на фронте. В этом же русле продолжалось и послевоенное развитие, в т.ч. и советской, теории применения ВДВ.

Причины, по которым советское военное командование не проводило тактических воздушных десантов в период наступлений 1944-45 гг. не ясны. Скорее всего, здесь задействованы три основных фактора. Во-первых, неудачи крупномасштабных ВДО несколько подорвали веру в эффективность десантов вообще (во всяком случае - при имевшейся материально-технической базе). Во-вторых, сама идея мелких десантов, вероятно, представлялась неверной; их возможные результаты не виделись действенными. В-третьих, командование просто не считало необходимым их применять – т.е. считало, что лучше обходится отработанными и поверенными чисто наземными методами. Но это всё только предположения. Лично автору, представляется вполне возможным выделять из уже имевшихся к 1944 многих сотен (на 1945 г. более 1000 ед.) отличных военно-транспортных самолётов Ли-2 и С-47 несколько десятков машин и выбрасывать по парашютно-десантному батальону на те же пути снабжения или для захвата речных плацдармов – уже это могло в ряде случаев существенно облегчить действия наземным войскам. Но – что было, то было.

В кон. 1940-х, неожиданно для всех, на сцену просто таки вырываются вертолёты – новый класс летательных аппаратов. Вертолёты (которые этому моменту достигает достаточного для боевого применения уровня технического совершенства) с успехом зарекомендовали себя в Инчхонской морской десантной операции (МДО) и в последующих действиях американских войск в Корее. Подсуетившиеся отечественные конструкторы представляют довольно удачную машину – Ми-4 – которая начинает с 1953г. массово поступать в войска.

Уже в 1954 было проведено первое крупное экспериментальное десантирование с 36 вертолётов пехоты с автомобилями и артиллерией. Были также проведены ряд опытовых учений (в т.ч. и с реальным применением ядерного оружия) по высадке в тыл противника вертолётных десантов батальонного и полкового масштаба… Однако, на том дело и заглохло. То есть, никаких оргмер по созданию специализированных формирований не было принято. Причины тому видятся следующие. Во-первых, отрицательную роль играл "хрущёвско-ракетный" фактор. Во-вторых, переразмеренность ВДВ – они в первой половине 1950-х гг. насчитывают целых 15 дивизий; а иметь ещё какие-то десантные части – это уже наглость, тем более что началось "хрущёвское" общее сокращение ВС. В-третьих, окончательно поразившая к этому времени мир ядерная паранойя не оставляла места в боевых порядках чистым (без защиты брони БТР) стрелкам-пехотинцам; вертолёт же виделся слишком "хрупкой" по сравнению с БТРом машиной. В-четвёртых, помимо парашютно-десантных частей ВДВ в обилии имелись до 1957 г. и стрелковые дивизии, подразделения и тех и других, могли в случае постановки такой задачи быть десантированы с вертолётов в тыл противника. Ну и, наконец, в-пятых, воспитанным на мощи танковых бронекулаков советским военачальникам аляповатые, медлительные и слабозащищённые летающие каракатицы с пропеллером на макушке (это в век "реактивных скоростей" и стремительной зализанной аэродинамики!) не представлялись тем средством, которое смогло бы придать войскам новые невиданные доселе возможности.

3. ПРОБНЫЙ ШАГ.

У капиталистов.

В общем-то похожая ситуация была с теорией ВДО и у американцев. Лучшей иллюстрацией может послужить следующая фраза генерала американских ВДВ Джеймса Гейвина из его книги "Воздушно-десантная война": "…<воздушно-десантные> войска должны использоваться массировано, а не мелкими группами. и лишь там, где их действия могут оказать решающее влияние, а не во многих пунктах, где они способны достичь лишь местных тактических успехов." Однако, имевшийся у них опыт войны на том, что позже стало называться "слабо оборудованный ТВД", т.е. на Корейском полуострове, заставил американское командование призадуматься и поступить более гибко. Вертолёт себя показал весьма перспективным средством транспортировки в условиях горно-лесистой местности и отсутствия дорог. Численность вертолётов сильно подскакивает - к концу войны в составе армейской авиации имелось уже 1140 ед., тогда как в начале имелось только 56 ед. Американское командование создаёт и опытовое соединение – 11-ю воздушно-штурмовую дивизию (Air Assault Division). На её базе и на базе ещё двух соединений (10-й воздушно-транспортной бригады и 2-й пехотной дивизии) в июле 1965 создаётся (точнее сказать переформировывается из имевшейся) 1-я кавалерийская (аэромобильная) дивизия - Cavalry Division (Airmobile). Существенным нововведением стало то, что в состав её боевых подразделений были впервые введены и вертолёты в качестве транспортного и боевого средства общим числом до 434 (428 по др. данным) ед. Дивизия была в конце того же месяца переброшена во Вьетнам. И даже не смотря на отсутствие должной теоретической проработки аэромобилных (вертолётно-десантных) операций, не говоря уже о соответствующих практических занятиях, показала себя с наилучшей стороны. Разумеется, не только эта дивизия имела вертолёты. Все американские дивизии во Вьетнаме имели в своём составе большое количество вертолётов. Так если в сер. 1967 было ок. 2000 ед., то в 1968 их количество достигло 4200 ед.!

Вообще говоря, если в Корее вертолёты только заявили о своём существовании и перспективы их были достаточно смутные, то война во Вьетнаме возвела вертолёт в зенит славы и популярности. До этого времени, они всё же воспринимались скорее как некая экзотика сугубо вспомогательного назначения. Американцы настолько влюбились в вертолёты, что некоторые горячие головы стали утверждать о закате парашютного (с самолётов) десантирования как такового.

У нас.

Столь активное и столь удачное применение вертолётов произвело впечатление и на советское командование. Идея реанимируется – в ходе стратегических учений "Днепр-67" в основном на базе 51-го гв.пдп формируется экспериментальная сводная 1-я воздушно-десантная бригада под командованием нач. отдела боевой подготовки управления ВДВ ген.-майора Кобзаря. Её используют для захвата плацдарма через Днепр, где также участвует перебрасываемый вертолётами мотострелковый батальон с приданными самоходными орудиями. В специально созданной рабочей группе при Генштабе проводятся теоретические разработки и эксперименты. И вот, по итогам этих работ, в 1968 г. принимается решение о формировании в Забайкалье и на Дальнем Востоке отдельных воздушно-штурмовых бригад (овшбр). В 1969 происходит формирование: 11-й (ЗабВО), 13-й (ДВО) овшбр; а в 1973 к ним добавляется и четвёртая бригада – 21-я в Кутаиси (ЗакВО).

Бригады формировались, как говорится, с "чистого листа". На их укомплектование были направлены офицеры и солдаты из состава округов, а офицеры из ВДВ были назначены только на должности специалистов по воздушно-десантной службе (ВДС) и на должности командиров бригад (так, на должность командира 11-й овшбр был назначен бывший командир 51-го гв.пдп полковник Резников).

Но и тут, сыграли роль ряд субъективных факторов особенностей советской военной мысли. Данные соединения было признано целесообразным иметь только для действий на труднопроходимой для наземной технике горно-лесистой (таёжной) местности, а для Европейского ТВД они были "признаны" не состоятельными. Обе дальневосточные бригады были предназначены не столько для проведения десантов в тылу противника сколько для прикрытия большого участка советско-китайской границы. (Даже был плакат наглядной агитации с несколько сюрреалистической надписью: "Десантник-штурмовик – часовой границы".) Авиатранспортное обеспечение каждой из бригад осуществляли два штатных вертолётных полка. При этом, воздушный и наземный компоненты имели различную административную подчинённость: наземный компонент – Главнокомандованию СВ, а воздушный – Главнокомандованию ВВС; что неизбежно создавало ряд серьёзных проблем.

Для осуществления же воздушных тактических десантов на ЕвроТВ планировалось привлекать обычные мотострелковые или парашютно-десантные подразделения (роты и батальоны) выдёргивая их из общевойсковых и воздушно-десантных дивизий

Здесь же следует сказать немного и о терминологии. Не гоже пользоваться терминами сотворёнными капиталистами и к концу 1973-74 гг., были подобраны отечественные названия и терминология; бригады и их батальоны; а также способы их боевого применения были переименованы в десантно-штурмовые. Таким образом, американские термины "воздушно-штурмовой" и "аэромобильный" постепенно перестали применяться к советским ДШЧ и стали упоминаться только по отношению к иностранным формированиям этого типа.

В конце 1973 г. все имевшиеся бригады переформировываются в десантно-штурмовые с изменённой организационно-штатной структурой (ОШС).

4. ИДЕЯ ПРОКЛАДЫВЕТ СЕБЕ ДОРОГУ

"Объёмники"

В 70-х гг. за толстыми стенами зданий Генштаба, Минобороны и исследовательских учреждений развернулась явно нешуточная по накалу и чрезвычайно важная по своим последствиям научная дискуссия в сочетании с ковёрной и подковёрной борьбой мнений, расчётов и амбиций…

В 1975 году рабочая группа под руководством генерал-лейтенанта И. Юрковского выдвинула идею о создании нового типа операции – т.н. "объёмной операции" взамен, как они утверждали подустаревшей концепции "глубокой операции". Суть её состояла в том, что бы не "прогрызать" оборону противника, а "перепрыгивать" через неё минуя зоны заражения и узлы обороны – таким образом резко повышался темп наступления. Идея была поддержана некоторыми военачальниками (генерал-лейтенанты И.Джорджадзе и Г.Демидков) и углублена. Стал вопрос о глобальной смене всей теории операций; создании принципиального нового "воздушного эшелона" из наземных войск.

Реализация такой идее требовала коренной смены приоритетов в военном строительстве и принципиально теснила позиции господствующих в военном руководстве сторонников бронированных армад. Однако, вместо объективной оценки военной перспективы, вместо понимания марксистско-ленинской диалектики развития, возобладали ведомственность и негибкость…и "объёмники" были разгромлены…

Новая волна.

И всё же, "традиционалистам" пришлось таки немного потеснится – уж больно интересные доводы были представленны "объёмниками". В середине 1979 г. начальником ГШ ВС СССР маршалом И.Огарковым, было принято решение о формировании к дополнение уже имеющимся трём бригадам:
– 11-я в Забайкальском ВО (г. Могоча и Амазар),
– 13-я в Дальневосточном ВО (г. Магдагачи и Завитинск),
– 21-я в Закавказском ВО (Грузия, г. Кутаиси),

ещё второй волны десантно-штурмовых частей двух типов.

Во-первых, восьми отдельных десантно-штурмовых бригад окружного (группового) подчинения:
– 35 гв. одшбр в Группе Советских войск в Германии (ГДР, г. Коттбус),
– 36 одшбр в Ленинградском ВО (Ленинградская обол., пгт Гарболово),
– 37 одшбр в Прибалтийском ВО, подчинен. ГК ЗН (Калининградская обл., г. Черняховск),
– 38 Венская одшбр в Белорусском ВО (Белоруссия, г. Брест),
– 39 одшбр в Прикарпатском ВО (Украина, г. Хыров),
– 40 одшбр в Одесском ВО (Украина, г. Николаев),
– 56 гв. одшбр в Туркестанском ВО (*),
– 57 одшбр в Среднеазиатском ВО (Казахстан, пгт Актогай).

Во-вторых, порядка двадцати отдельных ДШ батальонов:
– 48 одшб в Туркестанском ВО, окруж. подчинения (**)
– 139 одшб в Прибалтийском ВО, 11-я гв. ОА (г. Калининград),
– 635 одшб в Дальневосточном ВО, 15-я ОА (г. Хабаровск),
– 802 одшб в Закавказском ВО, 9-я ОА (Грузия, г. Цулукидзе),
– 899 одшб в Группе Советских войск в Германии, 20-я гв. ОА (ГДР, г. Бунг) ,
– 900 одшб в Группе Советских войск в Германии, 8-я гв. ОА (Лейпциг, р-н Шинау),
– 901 одшб в Центральной Группе войск, груп. подчинения (Чехословакия, р-н н.п. Рьечки),
– 902 одшб в Южной группе войск, груп. подчинения (Венгрия, г. Ниредьхаза),
– 904 одшб в Прикарпатском ВО, 13-я ОА (Украина, г. Владимир-Волынский),
– 905 одшб в Одесском ВО, 14-я ОА (Молдавия, г. Бендеры),
– 906 одшб в Забайкальском ВО, N-я ОА (пос. Хада-Булак – р-н г. Борзя),
– 907 одшб в Дальневосточном ВО, 43-й АК / 47-я ОА (Еврейская АО, г. Биробиджан),
– 908 одшб в Киевском ВО, 1-я гв. ОА (Украина, Черниговская обл., пгт Гончарово)
– 1044 одшб в Группе Советских войск в Германии, 1-я гв. ТА (ГДР, Дрезден-Кёнигсбрюк)
– 1156 одшб в Прикарпатском ВО, 8-я ТА (Украина, Житомирская обл., г. Новоград-Волынский)
– 1179 одшб в Ленинградском ВО, 6-я ОА (Карелия, г. Петрозаводск)
– 1185 одшб в Группе Советских войск в Германии, 2-я гв. ТА (ГДР, г. Равенсбрюк)
– N-й одшб в Белорусском ВО, 28-я ОА (Белоруссия),
– N-й одшб в Белорусском ВО, 7-я ТА (Белоруссия),
– N-й одшб в Забайкальском ВО, N-я ОА (г. Кяхта).

В течении августа-декабря 1979 эти части были в основном созданы.

В 1984-86 гг. формируют ещё несколько бригад***:
– 23-ю одшбр в Киевском ВО, подчин. ГК ЮЗН (Украина, Кременчуг),
– 58-ю одшбр в Киевском ВО (Украина, Кременчуг),
– 83-ю одшбр в Северной группе войск, груп. подчинения (Польша, Бялогард),
– 100-я одшбр в Сибирском ВО (РСФСР, Абакан);

а также два отдельных полка для штатных Оперативно-маневренных групп (ОМГ) – они же – т.н. Отдельные армейские корпуса (ОАК):
– 1318-й одшп в БВО, 5-й гв. ОАК (Белоруссия, Боровуха-2)
– 1319-й одшп в ЗабВО, N-й ОАК (Читинская обл., Кяхта) – сформирован из дислоцировавшегося там одшб.

* Формально бригада считается сформированной в Чирчике на базе 351 гв.пдп. Однако, де-факто, её формирование проводилось разрозненно в четырёх центрах (Чирчик, Капчагай, Фергана, Иолотань), а сведена в единое целое уже перед самим вводом в Афганистан в Термезе. Штаб же бригады (или офицерский кадр), как формально и её кадр, по-видимому дислоцировался первоначально в Чирчике.

** Буквально через несколько месяцев после формирования был влит в состав 66-й оовбр (омсбр) в Афганистане. Вообще же, в составе Ограниченного контингента Советских войск (ОКСВ) в Афганистане имелось две бригады особой организации известных "в народе" как 66-я и 70-я отдельные мотострелковые (а в действительности носящими именование "отд. общевойсковая бригада" – оовбр.). В их составе имелось по одному одшб.

*** Общее количество одшбр в Советской Армии, как развёрнутых так и кадрированных точно мне неизвестно. Однако, некоторые источники называю цифру до 24 бригад. Примечательно, что по всей видимости в Московском, Приволжском и Уральском ВО десантно-штурмовых частей (ДШЧ) не было.

Подчинённость.

Многих интересует вопрос – входили ли ДШЧ в состав ВДВ? Если кратко – то нет, не входили. ДШЧ входили в состав Главнокомандования СВ (ГК СВ). Означает ли это в данном случае, что военнослужащие ДШЧ не воздушные десантники? Не означает. Организационная, административная принадлежность ДШЧ к ГК СВ, просто является особенностью существовавшей советской военной организации. Находясь в подчинении ГК СВ ДШЧ непосредственно подчинялись командованию общевойсковых объединений – корпусов, армий, фронтов в военное время, военных округов и групп войск – в мирное. Более того, с ними повторилась таже ситуация что и с частями специального назначения – боевые части такие были, а войск таких не было. Было управления командующего танковыми войсками, мотострелковыми, но не было управления командующего десантно-штурмовыми войсками. Формально говоря, самих войск таких не было, как не было и войск специального назначения. Такая ситуация сказывалась на ДШВ самым не благоприятным образом. Они стали пасынком сразу двух мачех – с одной стороны ВДВ, а с другой стороны ГК СВ. Второсортное (особенно это сказывалось в первые годы существования) положение в негласной внутриармейской иерархии приводило и к соответствующим неприятным последствиям: ухудшенным вниманием к проблемам, худшим снабжением, меньшим вниманием к комплектованию и обучению и т.д. В сознании офицеров и ВДВ и СВ определение их в ДШВ зачастую считалось "ссылкой" (пожалуй кроме частей в группах войск – там все места понятно ценились выше).

В оперативном плане (организация боевого применения), части ДШВ подчинялись командованию общевойсковых объединений – армий и фронтов (округов, групп войск); а разработкой способов и форм их боевого применения и подготовки управление боевой подготовки ГК СВ заведовало совместно с отделом БП командования ВДВ.

В 1990 г., ДШЧ, административно и оперативно были подчинены командованию ВДВ. Это имело два противоположных по значимости следствия. С одной стороны, это сказалось положительно в том смысле, что ДШЧ таким образом обрели "родного отца" вместо подозрительного отчима и злой мачехи, а их статус сразу повысился и приобрёл "законный" вид. Но с другой стороны, нарушилось тесное взаимодействие штабов ДШЧ с, ранее вышестоящими, а теперь неизвестно как относящимися, штабами общевойсковых объединений. ДШВ, предназначенные к действиям в интересах общевойсковых объединений перестали подчиняться их командованию, что, по моему мнению, резко снизило эффективность их боевого применения. Видимо наилучшим решением было бы такая схема подчинения: административно – командующему ВДВ (комплектование, разработка способов и форм действий, вооружение и военная техника, униформа и экипировка), оперативно (боевое применение) – командующим оперативным и оперативно-стратегическим объединениям в интересах которых данное формирование предполагается использовать.

Впрочем, при начавшемся в 1989 г. развале советских Вооружённых Сил всё это уже играло мало роли. Но это уже другая история…

Комплектование.

Для создания и укомплектования "второй волны" ДШЧ было принято решение о расформировании 105-й гв.вдд и 80-го гв. пдп 104-й вдд. Для доукомплектования направлялись офицеры и солдаты военных округов и групп войск. Так, 36-я одшбр была сформирована на основе 237-й гв.пдп (он был скадрован) выделившего офицерский состав и частей Ленинградского ВО; 38-я Венская – на основе офицеров штаба 105-й гв.вдд, а также офицеров и солдат в/ч Белорусского ВО.

В ДШЧ военных округов большая часть офицеров была с в/ч округов: для одшб только командиров подбирали с ВДВ, остальных с округов; в одшб групп войск к комбату добавлялся и замкомбата, а также, частично и командиры рот. Для укомплектования вновь созданных частей, в 1979 г. в военных училищах готовящих офицеров для ВДВ, был увеличен набор, и с 1983-84 гг. уже большая часть офицеров шла в ДШВ будучи подготовленной по программе ВДВ. В основном назначали в одшбр групп войск, реже - в одшбр округов, и еще реже в одшб. В 1984-85 гг. была осуществлена перетасовка офицеров в группах войск - почти все офицеры заменились в ДШВ. Всё это увеличило процент офицеров ВДВ (плюс - замены в Афганистане). Но при этом всегда наиболее подготовленные выпускники военных училищ и академий распределялись в ВДВ. Правда, не обходилось без протекций, но это касалось только распределения в группы войск - шла война в Афганистане, офицеры ВДВ пошли туда по второму кругу, и искушение пристроить своего подальше было велико.

В отношении комплектования срочнослужащим солдатским составом, на ДШЧ распространялись теже медицинские требования и прочие правила отбора, что и для ВДВ. Выделялся наиболее здоровый и физически развитый призывной контингент. Высокие требования отбора (рост – не ниже 173 см; физическое развитие – не ниже среднего; образование – не ниже среднего, отсутствие медицинских ограничений и др.) обуславливали достаточно высокие возможности при боевой подготовке.

В отличие от ВДВ, в которых имелась собственная большая "Гайжюнайская учебка" – 44-я увдд; ДШВ комплектовались младшими командирами и специалистами в основном закончившими учебные дивизии Сухопутных войск и в меньшей степени гайжюнайскими питомцами.

Обмундирование и снаряжение.

В связи с тем, что ДШВ входили организационно в состав Сухопутных Войск, первоначально их обмундирование, снаряжение и нормы довольствия почти полностью соответствовало таковым в мотострелковых войсках. Командование не захотело обращать внимание на несоответствие ряда элементов общевойсковой формы и снаряжения десантной специфики, не учло оно и морального фактора. В общем, до сер. 1983, весь л/с ДШВ ходил в обычной форме мотострелков - правда, за совсем уж явным несоответствием стандартные вещмешки-сидоры заменили на десантные рюкзаки РД-54. Однако, при этом, случались и "неуставные" отходы от этого правила. Так, можно было видеть ВДВешные "птички" на красных петлицах, а увольнявшиеся с действительной службы старались раздобыть "нормальную" десантную форму – с тельняшкой и беретом - и в уже в таком виде ехать "на дембель".

Для совершения парашютных прыжков выдавались т.н. "прыжковые" комбинезоны ВДВ.

Летом 1982, буквально перед кончиной Л.И. Брежнева, было решено нормализовать ситуацию и перевести ДШВ на нормы снабжения и форму ВДВ, что и было сделано к весне следующего года почти повсеместно. И солдаты и офицеры охотно надели голубые береты и тельняшки быстро избавляясь от опостылевшего и презираемого "красного цвета".

Для снабжения ДШВ был разработан транспортно-разгрузочный жилет БВД конструктивно напоминающий гедеэровский десантный жилет. Однако, он так и не поступил в войска в массовом порядке.

5. ОРГАНИЗАЦИЯ И ВООРУЖЕНИЕ

К сожалению, подробно, первоначальная организация воздушно-штурмовых бригад мне не известна. Поэтому, придётся ограничиться только общей структурой. Структурно бригада состояли из: боевого (бвп) и транспортно-боевого (тбвп) вертолётных полков (всего 80 Ми-8Т, 20 Ми-6А и 20 Ми-24А), трёх парашютно-десантных (пдб) и одного воздушно-штурмового (вшб) батальона. Бригады имели также артиллерийские, противотанковые, зенитные и специальные подразделения. Считается, что бригады имели довольно мощный состав, в общем-то не характерный для советских десантируемых частей того периода. Бригада имела статус тактического объединения – т.е. была равной дивизии.

ОШС 11-й, 13-й и 21-й одшбр на 2-ю пол. 1970-х гг.
управление бригады
три (1-й, 2-й, 3-й) десантно-штурмовых (пеших) батальона (ок. 530 чел. в каждом):
–– три десантно-штурмовых роты (82-мм М БМ-37, СПГ-9МД, АГС-17, ПК, РПГ-7Д, РПКС, АКМС)
–– противотанковая батарея (СПГ-9МД)
–– миномётная батарея (8х82-мм миномётов БМ-37)
–– взводы: разведывательный, зенитно-ракетный (9 ПЗРК Стрела-2М), связи, обеспечения, медпункт.
транспортно-боевой вертолётный полк (20 Ми-24, 40 Ми-8 и Ми-6)
бригадная артиллерийская группа (БРАГ)
–– гаубичная батарея (122-мм Г Д-30)
–– миномётная батарея (120-мм М ПМ-38)
–– горно-пушечная батарея (76-мм ГП 2А2 обр. 1958 г.)
–– противотанковая батарея (12 ПТРК "Малютка", 6 СПГ-9МД)
–– реактивная батарея (140-мм РСЗО РПУ-16)
– зенитно-артиллерийская батарея (9х23-мм ЗУ-23)
разведывательная рота (три разведвзвода на УАЗ-469, отд. техразведки)
рота связи
инженерно-сапёрная рота
рота десантного обеспечения
автомобильная рота
медицинская рота
ремонтная рота
рота хозяйственного обеспечения
взвод радиохимической разведки
взвод управления начальника артиллерии
комендантский взвод
оркестр.

[таблица 1: десантно-штурмовой батальон одшбр (1979-83)]

ОШС 35-й гв., 37-й, 38-й, 39-й одшбр на 1979-88 г.
управление бригады
три (1-й, 2-й, 3-й) парашютно-десантных (пеших) батальона (ок. 530 чел. в каждом):
–– три парашютно-десантных роты (пять взводов: три пар.-дес., огнев. поддержки, миномётный; бол. 120 ч., 4 х 82-мм М, 3 ПТРК Метис, 3 АГС-17, 6 ПК, 9 РПГ-16, 9 РПКС-74, АКС-74, СВД)
–– противотанковая батарея (6 ПТРК Фагот/Фактория, 6 СПГ-9МД)
–– миномётная батарея (6х120-мм миномётов ПМ-38/2Б11)
–– взводы: зенитно-ракетный (9 ПЗРК Стрела-3/Игла), связи, обеспечения, медпункт.
один (4-й) десантно-штурмовой (на БМД/БТРД) батальон (ок. 490 чел.):
–– три десантно-штурмовых роты (пять взводов: три дес.-штурм., пулем., миномётный; 117 ч., 10 БМД-1П/ПК, 4 БТРД, 4х82-мм М, 8 ПКМ, 13 РПГ-16, 9 РПКС-74, АКС-74)
–– с 1981 - миномётная батарея (6х120-мм М ПМ-38), а с нач. 1983 г. – самоходная артбатарея (8 х 120-мм САО 2С9 Нона)*
–– взводы: гранатомётный (3 БТРД, 6 АГС-17), зенитно-ракетный (9 ПЗРК, 3 БТР-ЗД), связи, обеспечения, медпункт.
артиллерийский дивизион (18х122-мм гаубиц Д-30)
–– три гаубичных батареи (6 х122-мм Г Д-30)
–– взводы: зенитно-ракетный (9 ПЗРК), управления, обеспечения.
реактивная батарея (8 х 122-мм РСЗО БМ-21В Град-В)
миномётная батарея (120-мм М ПМ-38/2Б11)
зенитно-артиллерийская батарея (9 х 23-мм АЗП ЗУ-23), а с 1982 – зенитный дивизион (8 СЗРК Стрела-10М, 8 ЗСУ-23-4 Шилка, ПЗРК)**
противотанковая батарея (12 ПТРК Фагот/Фактория, 6 ПТРК Конкурс)
разведывательная рота (три разведвзвода на УАЗ-469, отд. техразведки)
рота связи
инженерно-сапёрная рота
рота десантного обеспечения
автомобильная рота
медицинская рота
ремонтная рота
рота материального обеспечения
взвод РХР (3 УАЗ-469рх), а с 1984 – рота РХБЗ
взвод управления начальника артиллерии
комендантский взвод
оркестр.

Общая численность бригады развёрнутой по штатам военного времени достигала 3,5 тыс. чел.

* Первоначально (1979-81), в дшб минбатр не было.

** ЗСУ Шилка только в 35-й гв.одшбр.

[таблица 2: десантно-штурмовой батальон одшбр (1983-88)]

ОШС 36-й, 40-й, 57-й одшбр, а также бригад 3-й волны – 23-й, 83-й, 58-й и 100-й отличались наличием только двух парашютно-десантных (1-й и 2-й) и одного десантно-штурмового (3-й) батальонов.

ОШС 11-й, 13-й и 21-й одшбр в период 1979-88 гг. серьёзных изменений не претерпели, единственно что – их десантно-штурмовые батальоны (1-й, 2-й, 3-й) стали полностью аналогичны парашютно-десантным батальонам других бригад. В 21-й бригаде, кроме этого, вместо гаубичного имеется миномётный дивизион - три минбатр 120-мм М.

ОШС 56-й гв. одшбр воевавшей в 1980-89 гг. в Афганистане, отличалась наличием трёх десантно-штурмовых (1-й, 2-й, 3-й) и одного парашютно-десантного (4-й) батальона нестандартной организации, отличались и подразделения бригадного комплекта к тому же меняющейся со временем.

ОШС одшп отличались от бригад наличием только двух батальонов: одного парашютно-десантного и одного десантно-штурмового (на БМД), а также несколько уменьшенным составом подразделений полкового комплекта. Общая численность полка развёрнутого по штатам военного времени достигала 1,7-1,8 тыс. чел.

ОШС одшб на Европейском ТВД и Дальневосточном ТВД была в целом аналогична ОШС пдб бригад, но также имела в своём составе четвёртую дшр (на БМД) и раведвзвод (либо с БМД, либо на УАЗ-469), а в миномётной батарее количество стволов увеличилось до 8 ед. Общая численность батальона развёрнутого по штатам военного времени достигала 650-670 чел.

ОШС 802-го одшб ЗакВО имел особую организацию в значительной мере отличающуюся от других своей высокогорной спецификой.

В 1988, при переформировании одшбр в овдбр, бригаду существенно облегчили, убрав оттуда всю бронетехнику изъяв из её состава десантно-штурмовой батальон на БМД/БТРД.

[таблица 3: парашютно-десантный батальон одшбр (1979-88)]

Более подробная ОШС ДШВ будет постепенно публиковаться на моём сайте ryadovoy.vif2.ru

6. О ТЕРМИНАХ

Согласно советским взглядам на боевое применение ДШВ они, также как и ВДВ, являлись войсками предназначенными для боевых действий в тылу противника. К сожалению, в СССР так и не была выработана в полном объёме, непротиворечивая доктрина применения ДШВ. Поэтому, внимательный читатель может обнаружить в тексте некоторые неувязки и терминологическую путаницу. Но, как говориться, из песни слов не выкинешь, что было – то было…

В советской военной теории под определение "десантно-штурмовые" попадали воздушные десанты применяемые в общевойсковых операциях фронтового и армейского уровня. Различались три основных формы боевого применения таких воздушных десантов:
ДШО оперативно-тактического уровня являющаяся частью фронтовой общевойсковой операции. Такая ДШО выражалась, прежде всего, в высадке ОТВД к чему привлекались силы в составе десантно-штурмовой бригады.
Воздушные десанты тактического уровня являющиеся частью армейской общевойсковой операции. Они выражались в высадке ТакВД в составе десантно-штурмового или мотострелкового (без ББМ) батальона (реже – роты).
ДШД как правило тактического уровня, но способные быть частью как армейской так и фронтовой операций. Они выражались в ряде последовательных ТакВД проводимых одним десантным подразделением на приданных вертолётах без пересечения линии фронта после каждой из высадок. Для этого планировалось применять прежде всего штатные десантно-штурмовые подразделения ротного и батальонного уровня.

При этом, основной формой боевого применения ДШВ считалась десантно-штурмовая операция - согласованные и взаимосвязанные единым замыслом и планом действия формирований десантно-штурмовых войск, армейской авиации, а также других видов ВС и родов войск по перевозке, десантированию и решению боевых задач силами десанта в тылу противника для достижения оперативно-тактических целей.

Такая операция, проводится в целях захвата важных в оперативно-тактическом отношении объектов (районов, участков местности) в тылу противника; нарушения управления; задержки и блокирования его резервов – с общей целью – содействие Сухопутным войскам в их продвижении и разгроме противостоящих войсковых группировок противника. Примечательно, что, по моим данным, воздушные десанты тактического масштаба формально не являлись ДШО хотя, на них в полной мере распространялись те же принципы и методы боевого применения (организации действий) что и на ОТВД-ДШО.

А в заключении параграфа предлагаю обратить внимание на то, что прилагательный эпитет "десантно-штурмовые" не имеет чёткого и однозначного приложения (такая вот тавтология) к какому-нибудь существительному будь то "операция" или "действия". Такой парадокс приводит к выводу, что можно с уверенностью утверждать об отсутствии в советской военной теории названия "этим" видам воздушных десантов.

В качестве небольшого аналитического отступления попытаемся поразмышлять о причинах подобной ситуации. Видимо её основой послужил отечественный теоретический догмат о том, что термин "операция" относится только к боевому применению "оперативного объединения", в просторечии именуемого общевойсковой или танковой армией; структуры включающей в себя ряд "тактических соединений" (проще - дивизий) и "отдельных частей" (бригад, полков, батальонов) различных родов войск и специальных войск. Несколько оперативных объединений объединяются (ну не избежать тавтологии) в оперативно-стратегическое объединение – фронт.

Так вот, ДШФ в этой структуре являются всего лишь "отдельными частями" армейского и фронтового подчинения. Причём, строго разделяемые иерархически на батальоны армейского и бригады фронтового подчинения. Само собой разумеется, что при такой ситуации, говоря строго догматическим языком никаких самостоятельных "операций" ДШФ вести не могли по определению. Однако, специфические требования к проведению воздушных десантов вообще и к тем, которые являются предметом нашего исследования, выявили необходимость всё-таки дать им статус "операции" формально таковой не являющейся. И если здесь, как мне представляется, я смог дать хоть какое-то логическое объяснение, то в причинах того, что под определение ДШО не вошли ДШД и ТакВД ничего кроме субъективного неприятия высшим командованием привести не могу. Мало того. Существование ДШФ (дшп) в весьма оригинальной структуре промежуточного между армией и дивизией уровня – т.н. "оперативно-маневренной группе - ОМГ" (административно именуемой "отдельный армейский корпус - ОАК") – являющейся по сути усиленной дивизией вообще выпадает из какой бы то ни было догматической логики.

7. О БОЕВОМ ПРИМЕНЕНИИ

Практические примеры.

Приведём несколько примеров боевого применения десантно-штурмовых формирований.

Первый вариант. В соответствии с планом командования фронта в полосе наступления главных сил решено высадить оперативно-тактический воздушный десант – одшбр в полном составе. На момент начала операции глубина десантирования составила 45-50 км от линии соприкосновения сторон. Цель – содействие СВ в наступлении на данном направлении. Боевая задача: ближайшая – уничтожить пункт управления АК противника, артиллерийские подразделения, нарушить связь и снабжение боевых соединений материальными средствами; последующая – занять оборону и воспретить подход к фронту оперативных резервов противника на данном участке. Срок действия – до 2 сут.

Сразу после высадки парашютно-десантные и десантно-штурмовой батальоны при поддержке боевых вертолётов, ударов ФА и собственной артиллерии уничтожают близлежащие объекты противника – для этого, районы десантирования батальонов назначаются в непосредственной близости от разведанных объектов противника – не более 3 км. После чего пдб занимает оборону и начинает оборудование позиций, а дшб выдвигается на своей бронетехнике в направлении противника для ведения сдерживающих действий.

Второй вариант. Для занятия выгодного участка местности (узел автомобильных дорог в лесистой местности) принимается решение о высадке в этот район пдб одшбр. После уничтожения противника в указанном районе пдб немедленно начинает организацию его обороны. Для усиления десанта выделяется танковый батальон. Танковый батальон должен прорваться к десанту с боем сквозь промежутки в боевых порядках противника. Разведданными командира тб обеспечивают поддерживающие вертолёты и командир десанта. С подходом к рубежу удерживаемому десантом, танки развёртываются в боевой порядок и с ходу атакуют противника в указанном командиром десанта направлении. Командиром комплексной группы является командир десанта.

Третий вариант. Получив разведданные об отходящей смешанной колонне противника в несколько сот человек на автотранспорте и бронетехнике, усиленному пдб одшбр ставится боевая задача наперехват колонны и её уничтожение. В виду крайней ограниченности во времени планирование действий производится в сжатые сроки – решение на бой будет приниматься командиром десанта непосредственно на месте на основе последних разведданных. Первым на выполнение задания отправляется передовой отряд (ПО) в составе усиленной парашютно-десантной роты. Действуя двумя группами, ПО на выгодном рубеже преграждает колонне движение вперёд и блокирует возможный её отход назад или в сторону одного из флангов. Для этого широко используются МВЗ и засадные действия. Высадка передового отряда происходит под прикрытием боевых вертолётов, которые одновременно наносят удары по колонне задерживая её продвижение. Здесь целесообразно применить дистанционное, в т.ч. и с вертолётов, минирование.

Главные силы десанта через 20-30 мин после высадки ПО высаживаются из вертолётов на удалении 1,5-3 км от перехваченной колонны, а если позволяют условия местности – то и ближе. Под прикрытием боевых вертолётов и миномётного огня подразделения главных сил десанта быстро выдвигаются к рубежу развёртывания для атаки. При подходе к нему подразделения принимают боевой порядок и без промедления, при поддержке своих огневых средств решительно атакуют колонну противника. При необходимости организуется преследование отходящих мелких групп или создаётся кольцо окружения. Боевые действия ведутся до полного уничтожения (пленения) противника.

Четвёртый вариант. Десант высаживается с главной задачей захватить и уничтожить важный объект противника. Основным способом его выполнения может быть атака главными силами в одном направлении с последовательным уничтожением противника по частям. Если большая часть сил и средств охраны объекта находится в резерве, располагаясь на некотором удалении, то целесообразно атаковать объект одновременно с нескольких направлений в целях захвата сразу всех его элементов. Выдвигающиеся дополнительные подразделения охраны необходимо отсекать ударами боевых вертолётов (штурмовиков) и подразделениями прикрытия.

Если обстановка позволяет осуществить высадку непосредственно на территорию объекта, то десант, используя фактор внезапности, атакует с разных направлений, с выходом во фланг и тыл подразделениям охраны и одновременным уничтожением элементов объекта по частям. При этом десант должен действовать стремительно и завершить выполнение задачи раньше, чем к району смогут подойти крупные резервы противника. Выполнив задачу по уничтожению вражеского объекта, десант производит посадку в вертолёты, которые сосредотачиваются в заранее назначенном районе, и перелетает в новый район высадки, где приступает к выполнению новой задачи, например, к захвату и удержанию выгодного рубежа или уничтожению другого важного объекта противника. Такой вариант можно назвать рейдовыми десантно-штурмовыми действиями.

Различия между ВДВ и ДШВ.

Если для ВДВ, согласно устоявшемуся мнению, характерно их применение в форме крупномасштабных (1-2 десантных дивизии) воздушно-десантных операций (ВДО) с целями и задачами оперативного и оперативно-стратегического характера на большую глубину (от 100-150 км и более), то идея применения ДШВ лежит в области скорее чисто тактической или, максимум, оперативно-тактической. Если, для ВДВ, вопрос организации взаимодействия с Сухопутными войсками (СВ) жёстко не стоит – они выбрасываются в интересах не менее чем фронта (стратегического направления – т.е. группы фронтов), а то и Верховного Главнокомандования (ВГК), то для ДШВ взаимодействие с СВ очень насущно. Собственно говоря, ДШЧ даже не имеют своих целей, а только задачу. (Они действуют в рамках цели поставленной их старшему начальнику – общевойсковому командиру/командующему. Эта "макроцель" и определяет "микроцель" десантных сил, определяет также и задачу, состав сил, способ применения.)

Таким образом, можно выделить главную всеопределяющую особенность ДШЧ – их применение производится в соответствии с целями и задачами сухопутной общевойсковой командной инстанции. Чем иерархически младше командная инстанция, тем, как правило, меньше и масштаб привлекаемых ДШ сил. Если ВДВ действуют дивизиями, то ДШВ – ротами и батальонами, реже – бригадой/полком. Таким образом, отличия ДШВ от ВДВ носят довольно формальный характер, связанный скорее не с военной необходимостью, а скорее с господствующими на определённом этапе теоретическими воззрениями руководства. ДШВ точно такие же десантные войска (силы) как и ВДВ, хотя в СССР в 1968-89 гг. они и не входили организационно в состав ВДВ.

8. ВЕРТОЛЁТЫ - ГЛАВНАЯ ПРОБЛЕМА

Отечественные ДШВ имели много проблем как внутренних, так и со стороны. Одной из таких сторонних проблем, напрямую и наиболее сильно влиявших на боеспособность ДШВ было обеспечение их авиационной компонентой – проще говоря вертолётами.

1. Массово сформированные в 1979 ДШЧ "второй волны" состояли только из наземного компонента – т.е. в отличие от своих старших собратьев – бригад "первой волны" – вертолётные полки в их составе отсутствовали. Такую ситуацию можно попытаться объяснить несколькими тезисами.

Во-первых, это противоречило доктрине применения вертолётов. Советское военное командование считало что вертолётные полки являются средством оперативного и оперативно-стратегического объединения (ОА, ТА, ВО, ГВ, Фр). А значит и организационно должны состоять в их составе для централизованного управления ими с концентрацией усилий на выбранном направлении. Теоретически видимо верное стремление придать каждому объединению вертолётные силы, привело в действительности к распылению вертолётов по очень многочисленным в виду общей громадности СА объединениям. Тут надо было либо ликвидировать лишние (или не лишние?) объединения, либо лишать часть из них существенного числа вертолётов, либо форсировать выпуск вертолётов дабы насытить ими войска по максимуму.

Во-вторых, производство вертолётов, как и любого другого вида вооружений, зависит от господствующей на данный момент доктрины. Как уже говорилось выше, "объёмники" ратовавшие за создание поднятие в воздух части наземных сил, а значит и за резкое увеличение количества необходимых для этого воздушно-транспортных средств, потерпели поражение в борьбе со сторонниками традиционной доктрины. И хотя выпуск вертолётов и возрос к нач. 80-х гг., однако это было следствие скорее объективных предпосылок, объективного хода развития ВС страны, а не доктринальная этапная революция.

В-третьих, сам факт совмещения в тактическом соединении воздушного и наземного компонентов вызывал, по-видимому, у многих военных деятелей возражения – и не только субъективные, но и вполне обоснованные. Находясь в составе такого формирования, вертолёты фактически бы изымались из резерва командующего оперативным объединением "привязываясь" исключительно к обеспечению действий ДШЧ. Как представляется автору статьи, высшее военное командование неправильно оценивало зависимость ДШВ от вертолётного обеспечения считая его аналогичным обеспечению действий ВДВ самолётами ВТА не обращая внимания на специфику выражающуюся в куда более тесном и обязательном симбиозе десанта с вертолётами без которого эффективность первого падает.

Наконец, в-четвёртых, как это принято считать, недостаточным было и количество самих вертолётов для того что бы, как, например американцы, оснастить все соединения которым они могут пригодиться, да ещё и иметь резерв. Однако, тут, как мне кажется, много непонятного. А именно. Рассмотрим производство в СССР вертолётов Ми-8. По официальным данным в период с 1962 по 1997 их было изготовлено 11 000 ед. Причём абсолютное большинство (до 90%) в период 1966-91 гг. По авторским подсчётам это значит, что в ВС должно было быть поставлено в этот период не менее 5500 этих вертолётов только считая транспортные и транспортно-боевые модификации. Официальных отечественных данных о парке Ми-8 в открытой печати нет. Авторитетный журнал "Military Balance" за 1991 год даёт количество транспортных и транспортно-боевых модификаций Ми-8 на 1990/91 гг. соответственно 1000 и 640 ед. Пусть потери в Афганистане и в катастрофах составили 400 ед., пусть выведено из строя 1000 машин выработавших ресурс, но где ж тогда делись остальные 2500 ед.? В общем, как говорится, тема ждёт своего исследователя.

Итак, десантно-штурмовые бригады теоретически, будучи идеальным средством, при очаговом (нелинейном) характере боевых действий из-за отсутствия в их составе придающего маневренность авиационного компонента резко снижали свои потенциальные возможности, становясь, по сути, частями лёгкой пехоты. Принципиальным выходом из сложившегося положения могло бы служить создание особых оперативно-тактических соединений – воздушно-штурмовых корпусов бригадно-полкового состава – подчиняемых в военное время фронтовым управлениям. Это соединение включало бы наземный компонент (ДШЧ в составе ВДВ) и воздушный вертолётный компонент (АСВ). Такая схема построения позволила бы достигнуть высокой боевой эффективности и при этом всем заинтересованным ведомствам "остаться при своих баранах".

2. Посмотрим на примере, как предполагалось распределять вертолёты для ДШВ. В качестве исходных принимаем типовые условия – фронтовая наступательная операция четырех армий. В составе группировки один транспортно-боевой вертолетный полк (отбвп), шесть боевых вертолетных полка (обвп), а также одна отд. десантно-штурмовая бригада (3-х батальонная) и три отд. десантно-штурмовых батальона. Кроме того, в каждой из общевойсковых дивизий по одному мотострелковому батальону обучено действиям в составе ТакВД. Ана¬лиз возможного содержания операции и характерных для воздушных десантов задач в ходе неё показывают, что в рамках ДШД за 10 суток может потребо¬ваться высадить одшбр в качестве ОТВД и восемь-десять ТакВД в составе одшб и усиленных мсб.

Средние нормы выделения транспортно-десантных вертолетов составляют: ОТВД — до четырех полковых вылетов (п/в) отвп*; ТакВД в составе одшб – один п/в отбвп; усиленного мсб — один п/в отбвп без эскадрильи (вэ). Кроме того, необходим наряд боевых вертолетов сопровождения.

Расчётный состав: отвп - 40 Ми-8Т/МТ, 20 Ми-6А; обвп – 40 Ми-24В/П и 20 Ми-8Т/МТ.

*Здесь необходимо обратить внимание на то, что наличие в одшбр одного из батальонов на бронетехнике резко увеличивало необходимый наряд вертолётов на перевозку и прежде всего тяжёлых Ми-6А. Перевозка 65 ед. БТТ занимала львиную долю в общем количестве вертолёто-вылетов Ми-6А и в реале эскадрильям Ми-6 потребовалось бы сделать больше вылетов. Только массовое производство вертолётов Ми-26 способных принять на борт 2 ед. БТТ класса БМД/БТРД (для Ми-6А только 1 ед.) могло изменить ситуацию в лучшую сторону. Вообще у автора вызывает сомнение возможность переброски всей БТТ дшб вертолётами Ми-6А.

Излишне доказывать, что высадка ОТВД тремя рейсами, не говоря уже о четырех, равносильна самоубийству. Необходимо обеспечить переброску не более чем двумя рейсами (эшелонами). И тут не обойтись без изъятия на период его действий транспортно-боевых вертолетов из состава обвп (суммарно на 1-2 п/в), т. е. придется оставить их без вэ Ми-8Т/МТ.

Продолжительность высадки ОТВД в два рейса составляет, как правило, 12-16 часов. С учетом последующей подготовки вертолетов только через сут¬ки можно рассчитывать на их повторные действия. В течение указанного вре¬мени обвп остаются без вэ Ми-8 и поддерживают войска без их участия. Если в течение тех же суток требуется высадить еще хотя бы один-два ТакВД в составе батальона, то практически все обвп остаются без транспортно-десантных вертолетов.

С учётом продолжительности операции и времени восстановления боеспособности одшбр повторная высадка ОТВД практически не осуществима. В оставшиеся девять суток операции возможна высадка ещё восьми-девяти ТакВД в составе одшб/ус.мсб. Однако современный опыт свидетельствует: до 30% летного ресурса транспортных вертолётов придется расходовать на решение задач, не связанных с десантированием*. Следовательно, использовать десанты смогут лишь армии на направлении главного удара. Это считалось приемлемой нормой для децентрализованного применения ТакВД.

*Интересно, если порядка 70% ресурса транспортных вертолётов предполагалось в любом случае задействовать для десантных задач, то не стоило бы сразу передать 2/3 вертолётов в комплексные десантные соединения? Тем более что ничто не мешает использовать эти вертолёты если они не участвуют в ДШО/ДШД.

Хотя и не совсем. Все же приходилось привлекать для высадки ДШВ также и транспортные самолёты ВТА ВВС – в основном Ан-12. Это создавало дополнительные неудобства. Так, дшб на БТТ приходилось самостоятельно следовать в такой исходный район десантирования, где имелись аэродромы способные обеспечить подъём самолётов с десантом на борту.

Определённой проблемой была и приспособленность отечественных вертолётов семейства Ми-8 и Ми-6 к десантно-штурмовым действиям и шире, к воздушному десантированию вообще. Об этой проблему уже говорилось на страницах ВИФ-Альманаха в статье "Какой вертолёт нужен спецназу". Однако рамки ознакомительной статьи не позволяют охватить необъятное и, автор надеется, вернуться к этой теме в следующий раз.

9. ИТОГИ

1. В рамках подготовки ВС СССР к заключению Договора о сокращении ВС в Европе (ДОВСЕ 1990 г.) ДШВ претерпели существенные изменения. Во-первых, в 1988 г. все бригады были переименованы в отд. воздушно-десантные (овдбр). При этом, из них изымался батальон на бронетехнике. Теперь ОШС бригад унифицировалась – они состояли из трёх однотипных пеших парашютно-десантных батальонов. Во-вторых, в 1989 г. принимается решение о переводе ДШЧ из под юрисдикции ГК СВ под юрисдикцию командования ВДВ – т.е. они вошли в состав ВДВ.

В период 1989-91 гг., производятся следующие изменения в составе и дислокации:
1318 одшп расформировывается в августе 1989 г.
1319 одшп расформировывается в марте 1988 г.
57 одшбр выводится из Актогая в Гергиевку (Семипалатинская обл.) и там расформировывается в 1990.
56 гв.одшбр после вывода из Афганистана (1988 г.) поселяется в Туркмении (г.Иолотань).
35 гв.одшбр переводится из Коттбуса (уже ФРГ) в Капчегай (Казахстан).
83 овдбр из Польши переезжает в 1990 г. в г. Уссурийск г. (Приморский край).
39 одшбр в Хырове в 1990 г. переформировывается в 224 УЦ ВДВ.

Кроме этого, было решено расформировать все одшб, что и было сделано до нач. 1991 г. Сначала расформировали все одшб на территории СССР, а ранее находящиеся в Группах Войск – вывели в Союз. Затем расформировали и выведенные. Выжили, и то чисто случайно, только два батальона – 635-й на Дальнем Востоке (он стал опдб ДВО) и 901-й (он тоже стал опдб но остался в ВДВ).

2. В 1989 г., было принято решение о передаче основной части вертолётов из ВВС в СВ и, таким образом, значительно улучшить возможности десантно-штурмовых войск. Однако, вслед за этим выходит приказ о переподчинении ДШВ командованию Воздушно-десантных войск, нивелировав, тем самым, положительное для ДШВ образование армейской авиации (АСВ). Координация между десантно-штурмовыми формированиями и командованием общевойсковых объединений в интересах, которых они должны были действовать, оказалась нарушенной.

Причины передачи ДШВ в административное и оперативное подчинение ВДВ не ясны. Без сомнения имевшаяся схожесть в комплектовании и обучении всего не объясняет. Возможно, что причина лежит (как это часто бывает) в не собственно военных вопросах. Невнимание командования ВДВ к развитию доктрины применения вертолётных десантов в ранней и средней стадии (60-е - нач. 80 х гг.) вылилось в некую "зависть" к "конкуренту"; тем более что успехи вертолётно-десантной доктрины были на лицо, как у нас, так и у натовцев, а выброска крупномасштабных парашютных десантов была поставлена под сомнение уже в 70-х гг. Совершенно неясно почему в 1978 г., когда принималось решение о создании ДШЧ командование ВДВ не взяло их под свою опёку. Вполне возможно, что ответ может лежать в причинах скорее эмоционального чем логического научного порядка ведь высадка с вертолётов в пыли и грохоте резко контрастировала с красотами "неба в куполах".

В принципе логичное (и теоретически верное) решение сосредоточить все воздушно-десантные силы под одним административным командованием было, неоправданно дополнено и их оперативным объединением. Командование неправильно оценивало зависимость ДШВ от вертолётного обеспечения считая его аналогичным обеспечению действий ВДВ самолётами ВТА и не обратив внимания на обязательный симбиоз сил десанта с вертолётами без которого эффективность десанта падает…

Как показала дальнейшая история вертолётное десантирование стало основным видом десантирования, отодвинув парашютную выброску на задний план, – особенно если речь идёт о крупномасштабных ВДО.

Полёт стрелы был краток. Она даже не поняла куда летела, или, правильнее сказать, сам лучник не понял этого…

Днепропетровск
декабрь 2003 – июль 2004.

P.S. Уважаемый читатель! К сожалению, рамки ознакомительной статьи не позволили мне подробно остановится на следующих вопросах: подготовка к десантированию и организации боевых действий, собственно десантирование, аспектах боевого применения и тактики, должным образом осветить "вертолётный вопрос"… Объём статьи всё возрастал и возрастал, а я автор чувствовал что недосказанного не уменьшается. Кроме того, он так пока и не получил необходимые официальные материалы на которые он рассчитывал. Поэтому, будем надеяться, что в ближайшей перспективе ему удастся продолжить освещение темы на более высоком уровне, а за нынешний – приношу извинения
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 21 окт 2013, 14:02

Дмитрий Кандауров
http://dragon-first-ru.livejournal.com/

Цитата:
16.10.2013 (13:06)
Кантемировская танковая дивизия впервые после воссоздания сдает итоговую проверку
Военнослужащие 4-й Кантемировской танковой дивизии 20-й армии Западного военного округа (ЗВО), дислоцированной в Московской области, сдают итоговую проверку за 2013 учебный год.
Проверочную комиссию возглавляет командующий 20-й армии ЗВО генерал-майор Александр Лапин. В ходе проверки танкисты выполнят упражнения контрольных стрельб из танков Т-80 штатным снарядом с ходу по появляющимся и движущимся мишеням на удалении до 2 тыс. м.
Механикам-водителям предстоит продемонстрировать свое мастерство при выполнении зачетного упражнения по вождению танка по пересеченной местности с преодолением естественных и искусственных препятствий.
В ходе проверки также оценивается уровень боевой выучки военнослужащих, слаженность подразделений и их готовность к выполнению задач по предназначению.
Командующий 20-й армии генерал-майор Александр Лапин заявил, что «к 2017 году после поэтапного перевооружения 4-й танковой дивизии в соответствии с планом, утвержденным Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами РФ, дивизия по своему потенциалу сможет конкурировать с лучшими механизированными дивизиям блока НАТО».
В 2013 учебном году с танковыми подразделениями Кантемировской танковой дивизии проведено более 60 тактических учений, свыше 650 огневых тренировок с практическим выполнением упражнений учебных стрельб. За период обучения танкисты израсходовали более 10 тыс. боеприпасов различных типов и около 5 тыс. л горючего и смазочных материалов.
Управление пресс-службы и информации Министерства обороны Российской Федерации
Конец цитаты

Взято отсюда:
http://function.mil.ru/news_page/countr ... 552@egNews

В принципе, ничего особенного.
Ну, возродили Кантемировскую дивизию (что само по себе есть «гуд»!).
Ну, собираемся переводить ее на новые танки (давно пора!).
Ну, сдает она итоговую проверку за 2013 год (что в принципе не положено, ибо соединение сформировано только в текущем году, но тоже ничего особо страшного).
Заявления командующего 20 армией генерала Лапина по поводу «конкуренции» оставим на его профессиональной совести.
Ваш покорный слуга - очень миролюбивый человек, но слово "конкуренция", по-моему, не совсем верно отражает то, что ОБЯЗАНА сделать наша танковая дивизия с "лучшими механизированными дивизиями блока НАТО".
В случае необходимости, конечно.
Ну, а пока: мир, дружба, жвачка, танковый биатлон...

Тем не менее, статья интересная. Лично меня очень заинтересовал крайний абзац заметки "про нашего мальчика".

На мой непредвзятый взгляд, - это ПРЕДЕЛЬНО ЧЕСТНЫЙ ОТЧЕТ о проведении мероприятий боевой подготовки танковых частей и подразделений дивизии. Если, конечно, знать еще кое-что, помимо данных, указанных в статье.
А знать необходимо следующее:
1. Основной вид вооружения танковых войск (как следует из их названия) – это танк.
2. Танк – это коллективное оружие.
3. Основные качества танка – это сочетание огневой мощи, маневренности и защищенности.
4. Огневая мощь танка реализуется за счет комплексного использования всех видов оружия, имеющегося в нем.
5. Основным тактическим подразделением танковых войск является танковый батальон. В каждом танковом батальоне по штату не менее 31 танка.
6. В «нормальной» танковой дивизии – три танковых полка (по три танковых и по одному мотострелковому батальону в каждом) и один мотострелковый полк (три мотострелковых и один танковый батальон). Всего в танковой дивизии должно быть шестнадцать общевойсковых батальонов. Из них десять танковых.
7. Всего получается, что в дивизии должно быть 310 танковых экипажей (не считая трех экипажей танков командиров танковых полков).

Исходя из пунктов 2 и 3, основным направлением боевой подготовки танкистов является обучение и т.н. «слаживание» экипажей, то есть тренировка уже индивидуально обученных членов экипажа в совместных действиях.
В танке, естественно.
Слаживание проводится с целью добиться максимально эффективного использования экипажем (а не отдельным солдатом!) имеющегося в танке комплекса вооружения и его маневренных и защитных качеств.

Первоначальную, а также индивидуальную подготовку членов экипажа по специальности (командир танка, наводчик, механик-водитель) осуществляют учебные воинские части. А в так называемых «линейных» частях, к коим относится Кантемировская дивизия, упор делается на слаживание экипажей.

Поэтому, дальнейший анализ представленного на всеобщее обозрение отчета о боевой подготовке танкистов-кантемировцев в летнем периоде обучения 2013 года сводится к количеству материальных средств, израсходованных ими в пересчете на один экипаж.

Итак.
Для полноценного слаживания экипажа, необходимо, что бы он умел в любых условиях применять любое имеющееся в танке оружие. Грубо говоря: экипаж должен хорошо уметь стрелять из всего, что может в танке стрелять. Естественно, действуя при этом коллективно. А для выработки таких коллективных навыков нужны боеприпасы различных типов.
Много боеприпасов.
А из чего может (и должен уметь) стрелять танковый экипаж?
Широко известно, что на вооружении Кантемировской дивизии стоят танки Т-80 различных модификаций. Экипаж – три человека.
Так вот, члены экипажа танка Т-80 могут использовать в бою:

1. Пистолет (Макарова, Ярыгина) который имеется на вооружении командиров танковых взводов, рот и батальонов, являющихся одновременно командирами танков (а это – больше чем треть экипажей).
Боеприпас к нему это 9Х18 мм пистолетный патрон.

2. Автомат (АКС-74, АК-74М, АКС-74у). Имеется на вооружении командиров «линейных» танков, всех наводчиков и всех механиков-водителей. АК
Основной боеприпас – 5,45Х39 мм патрон.

3. Противопехотные ручные гранаты (оборонительные). В боекомплекте каждого танка – от 10 до 20 штук (в зависимости от модификации).

4. Спаренный с пушкой пулемет ПКТ (ПКТМ)
Основной боеприпас – 7,62Х54R патрон.

5. Зенитная пулеметная установка с пулеметом НСВТ
Основной боеприпас – 12,7 мм патрон.

6. Вкладной ствол 2Х35 (2Х37) калибра 14,5 мм, патроны которого используются в качестве заменителя штатного выстрела танковой пушки (для экономии) при проведении учебных стрельб и ТСТ.
Основной боеприпас – 14,5 мм патрон с пулей БЗТ

7. Танковая пушка калибра 125 мм.
Основной боеприпас, используемый при подготовке танкистов – 125 мм кумулятивный снаряд (обычно в инертном снаряжении).

8. Та же 125 мм пушка, но используемая как направляющая для стрельбы управляемым боеприпасом (ПТУР)
Используемый боеприпас – ракета 9М112 и ее модификации.

9. Система дистанционной постановки аэрозольной завесы (изделие 902 «Туча») – ее положено использовать в ходе каждого заезда при выполнении упражнения контрольных стрельб (УКС).
Основной боеприпас – дымовая граната.

Сюда же можно добавить холостые боеприпасы к различным видам оружия. Но мы для простоты расчетов учитывать их не будем.
Теперь разделим озвученное в статье количество боеприпасов, израсходованное только танкистами(!) дивизии в летнем периоде обучения (десять тысяч) на общее количество экипажей (триста десять).
10000/310=32,25
Округляем.
Получается, что в ходе напряженной пятимесячной учебы (с июня по октябрь) расход боеприпасов ВСЕХ ТИПОВ(!) на один среднестатистический «экипаж машины боевой» составил в среднем 32 (ТРИДЦАТЬ ДВЕ!) единицы боеприпасов. ВСЕХ ТИПОВ.

Это при необходимой номенклатуре в 9 (ДЕВЯТЬ!) позиций!

Если допустить идиотское предположение, что танкисты дивизии из танков вообще не стреляли, а использовали в летнем периоде обучения только личное стрелковое оружие (т.е. стреляли только «с земли» и только из автомата) то все расстрелянные ими автоматные боеприпасы (10000 патронов 5,45Х39) уместились бы всего в 5 (ПЯТЬ!) стандартных ящиков (по два цинка в каждом)

Для одномоментной перевозки такого «огромного» количества боеприпасов со склада РАВ на войсковое стрельбище хватило бы командирского уазика любого должностного лица управления дивизии.
Как говорится, КАМАЗ не нужен.

При этом 32 автоматных патрона на экипаж позволили трем четвертям танкистов выполнить по одному упражнению учебных стрельб из АК-74 (три мишени,12 патронов) на человека. При этом на оставшуюся четверть танкистов боеприпасов увы (!) уже не хватило бы.

Напомню, что действующим курсом стрельб при выполнении, например, всего лишь ОДНОГО (!) упражнения контрольных стрельб из танка (УКС), установлен следующий расход боеприпасов:
Танковых выстрелов (или их заменителей) – 3.
Патронов к спаренному пулемету – 35
Дымовых гранат к системе 902 – 3
Всего 41 (сорок один) боеприпас.
На экипаж.

Теперь о топливе.

Танк вообще очень «прожорливая» машина. А Т-80 - в особенности. Топлива при движении по грунтовым дорогам расходуется примерно 450-500 литров на 100 км пробега. Это много. То есть на один километр пробега тратится от 4,5 до 5 литров топлива.

Если верить статье, то танкисты дивизии за летний период обучения израсходовали всего 5000 (пять тысяч) литров топлива и других ГСМ.

Простой расчет: пять тысяч литров делим на триста десять экипажей.
5000/310=16,12 литра.

По полтора ведра топлива на экипаж! И еще по литровой банке моторного масла!
Ну, еще 100 грамм какой-нибудь консистентной смазки.
Все.
Интересно, что при таком усредненном расходе усредненный же экипаж смог бы проехать аж ТРИ С ПОЛОВИНОЙ КИЛОМЕТРА.
За весь период обучения.

Еще меня интересует вопрос, каким образом при таком мизерном расходе боеприпасов и топлива умудрились провести:

Цитата:
«более 60 тактических учений, свыше 650 огневых тренировок с практическим выполнением упражнений учебных стрельб»
Конец цитаты

Правда, в статье говорится, что это – всего за 2013 год, а не только за летний период обучения.
Хорошо. Пусть за зимний период обучения была проведена треть всех указанных мероприятий. Кантемировское соединение в то время было еще бригадой. А бригада это меньше чем дивизия, верно?
Но сути дела это не меняет совершенно. Поскольку провести 40 учений и более чем 400 тренировок за период, потратив 32 патрона на экипаж...?
Короче. Вопрос можно сформулировать предельно кратко:

КАК?

Попытки объяснения.

1. Дивизия на самом деле не сформирована. В ее состав по-прежнему входит только три танковых батальона (93 экипажа), доставшиеся ей в наследство от 4 отбр. Следовательно, все израсходованные средства следует делить не на 310 «мифических» экипажей а на 93 реальных. В этом случае усредненный расход на один экипаж составляет:
По боеприпасам – 107 боеприпасов всех видов на экипаж (это два с половиной заезда при выполнении УКС).
По топливу – 53,76 литра на экипаж (пять с половиной ведер, или 11,94 км пробега).
Но все равно, цифры не вдохновляют. Не маловато ли будет?

2. Дивизия сформирована, но практически не занималась боевой подготовкой в летний период обучения. Огромное большинство учений и тренировок проведено только на бумаге.

3. В статье наличествует ошибка (и, не одна) должностных лиц пресс-службы МО, или же офицеров управления БП, подавших в пресс-центр ошибочные цифры. Реальные расходы МС значительно выше указанных в статье. Причем, минимум - на порядок.

Голосовать не будем. Предлагаю просто принять к сведению.
В случае если все же выяснится, что наличествует ошибка должностных лиц в указании "цифири" то заготовил себе тег "ПРЕСС-ЛЯП"

Кстати, интересно было бы поприсутствовать на одном из контрольных занятий (желательно по огневой подготовке) в ходе сдачи проверки.
Да, вот, боюсь вряд ли пригласят.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 24 окт 2013, 01:27

"Техника и вооружение", № 3 за 2007 год
Алексей Зенин, Василий Васильев
Реализация концепции "Сетецентрическая война" в военно-морских силах США
http://www.be-and-co.com/oaf_pdf/oaf030766.pdf
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 24 окт 2013, 19:19

http://www.redstar.ru/index.php/news-menu/ino-military-menu/usarmy/item/4659-setetsentricheskaya-voyna
Газета "Красная звезда", орган МО РФ

Основные тезизы представленного ниже материала опубликованы в газете "Советская Россия" от 19 января 2009 года на следующий день после совещания, проведенного Председателем Правительства РФ В.В. Путиным в Воронеже и посвященного вопросу «Об обеспечении оборонно-промышленным комплексом нового облика Вооруженных Сил России современными образцами вооружения и военной техники в области управления, разведки и связи»
http://www.milresource.ru/NCW.html

Игорь Попов
Сетецентрическая война: готова ли к ней Россия?

В ВООРУЖЁННЫХ СИЛАХ ведущих государств Запада происходят глубочайшие качественные преобразования, обусловленные бурным научно-техническим прогрессом и информационной революцией. Кстати, в них нет процессов огульного и бездумного сокращения ради сокращения. Напротив, в них идёт сложный процесс организационно-структурной реорганизации, в результате которого сокращение численности бронетанковых войск и полевой артиллерии в вооружённых силах США, например, сопровождается бурным ростом численности пехоты, частей специального назначения, армейской авиации, органов психологической войны и подразделений военной полиции.
Наращивается боевая мощь армий государств развивающегося мира, многие из которых нацелены на приобретение и освоение ракетных и ядерных технологий. На мировую военно-политическую арену вышли многочисленные негосударственные акторы, сделавшие терроризм главным орудием политической и военной борьбы. Потенциал конфликтности в мире растёт неуклонно, сопровождаясь вспышками войн и вооружённых конфликтов в разных регионах земного шара.
Существующие и возникающие угрозы и вызовы национальной безопасности государств обусловливают появление новых теорий и концепций её обеспечения. Естественно, это происходит там и тогда, где и когда проблема обеспечения военной безопасности стоит в фокусе внимания политического руководства государства. Речь идёт прежде всего о США – государстве, которое по окончании «холодной войны» для поддержания своего военно-политического господства в мире в одностороннем порядке взяло на себя функции «мирового полицейского». Военно-теоретическая мысль призвана была найти наиболее оптимальное соотношение между военными и несиловыми формами и способами продвижения и обеспечения интересов США на мировой арене за счёт интересов других государств мира или даже вопреки им.
Огромная работа многих экспертов и исследователей, получающая поддержку со стороны военного ведомства США, приводит к появлению новых военных концепций и теорий, призванных обеспечить высокую эффективность действий американских вооружённых сил в новых условиях, против новых врагов, с качественно новым арсеналом сил и средств вооружённой борьбы.
ОДНОЙ ИЗ ТАКИХ теорий стала концепция сетецентрической войны, появившаяся в США в конце 1990-х годов. Сетецентрическая война – это не совсем точный перевод английского термина «network-centric warfare». Более точный перевод – «сетецентрические военные действия».
От неточного перевода идёт и неточное понимание или даже непонимание сути проблемы. И всё же термин «сетецентрическая война» уже прижился, и задача теперь заключается не в том, чтобы его изменить, а в том, чтобы его правильно понимать и употреблять.
Итак, речь не идёт о каком-то новом виде (типе) войны, а о сетецентрическом подходе к организации и ведению военных действий. Более того, в будущем такой подход будет аксиомой, и все военные действия будут неизменно основываться на принципе сетецентричности.
Авторами концепции сетецентрической войны считаются вице-адмирал ВМС США Артур Себровски и профессор Джон Гарстка. Опубликованная ими в журнале Proceedings в январе 1998 года статья «Сетецентрическая война: её происхождение и будущее» стала своеобразным манифестом новой концепции.
Нынешняя эпоха глобализации, информационных технологий и революции в менеджменте ознаменовалась серьёзнейшими изменениями в мире и обществе, в бизнесе и военном деле. Тот, кто отдаёт себе отчёт в этом, кто не закрывает глаза на происходящие в мире изменения, а стремится активно взять их на вооружение, побеждает. Побеждает в бизнесе, побеждает и в войне. Себровски и Гарстка повторяют ставший на Западе уже аксиомой тезис американских футурологов Алвина и Хэйди Тоффлер о том, что «нации ведут войну таким же образом, как они создают богатства».
По мнению авторов концепции сетецентрической войны, происходящие в современном мире изменения являются революционными: «Мы переживаем эпоху революции в военном деле, подобной которой не было с эпохи наполеоновских войн, когда Франция впервые претворила в жизнь концепцию массовой армии».
Суть современной революции в военном деле Себровски и Гарстка выразили словами начальника штаба ВМС США адмирала Джея Джонсона, который заявил о «фундаментальном сдвиге от того, что мы называем платформо-центрической войной, к тому, что мы называем сетецентрической войной».
Можно спорить с авторами концепции сетецентрической войны по поводу её революционной сущности: сетецентрические подходы в той или иной степени широко реализуются в системе государственного управления, бизнесе, экономике и технике. Эти подходы уже давно внедряются и в вооружённых силах разных стран мира, хотя и в ограниченных масштабах.
И только единый скоординированный подход к внедрению сетецентрических технологий, принципов и методов в деятельности войск позволил говорить об этом явлении как о целостной концепции сетецентрической войны. В этом целостном подходе и заключается революционная сущность рассматриваемой концепции.
В КОНЦЕПТУАЛЬНО-теоретическом плане Себровски и Гарстка представили модель сетецентрической войны как систему, состоящую из трёх решёток-подсистем: информационной, сенсорной (разведывательной) и боевой.
Основу этой системы составляет «информационная решётка», на которую накладываются взаимно пересекающиеся сенсорная и боевая «решётки». Информационная подсистема пронизывает собой всю систему в полном объёме.
Элементами сенсорной подсистемы являются «сенсоры» (средства разведки), а элементами «боевой решётки» – «стрелки» (средства поражения). Эти две группы элементов объединяются воедино органами управления и командования.
Взаимоотношения между всеми элементами подсистем и самими подсистемами достаточно сложные и многоплановые, что позволяет, например, «стрелкам» поражать цели сразу по получении информации от «сенсоров» или по получении приказа от органов управления, или в некоторых случаях самостоятельно.
Таким образом, сетецентрическая война, в представлении американских экспертов, предполагает создание разветвлённой сети хорошо информированных, но географически рассеянных сил.
Главными характеристиками-компонентами этих сил являются: высокоэффективная «информационная решётка», доступ ко всей необходимой информации, высокоточное оружие с большой дальностью поражения цели и маневренностью, высокоэффективная система управления и командования, интегрированная «сенсорная решётка», соединённая в единую сеть с системой «стрелков» и системой управления и командования.
В военно-практическом смысле сетецентрическая война позволяет перейти от войны на истощение к более скоротечной и более эффективной форме, для которой характерны две основные характеристики: быстрота управления и принцип самосинхронизации.
Быстрота управления, в представлении американских экспертов, подразумевает три аспекта:
1. Войска достигают информационного превосходства, под которым понимается не поступление информации в большем количестве, а более высокая степень осознания и более глубокое понимание ситуации на поле боя. В технологическом плане всё это предполагает внедрение новых систем управления, слежения, разведки, контроля, компьютерного моделирования.
2. Войска благодаря своим информационным преимуществам претворяют в жизнь принцип массирования результатов, а не массирования сил.
3. В результате таких действий противник лишается возможности проводить какой-либо курс действий и впадает в состояние шока.
В качестве примера того, как может и должна работать вся военная машина в условиях сетецентрической войны, Себровски и Гарстка рассмотрели ситуацию гипотетического начала войны.
На самой начальной стадии необходимо вывести из строя всю систему ПВО противника: командные пункты и пункты управления, центры связи, позиции РЛС, боевые позиции зенитных ракет и авиации ПВО. Авторы утверждают: «Когда в самом начале конфликта противник теряет 50 процентов чего-то очень важного для себя, это неизбежно сказывается на его стратегии. Это может остановить войну – а в этом как раз и состоит суть сетецентрической войны».
Принцип самосинхронизации пришёл из теории сложных систем. В соответствии с этой теорией, сложные явления и структуры в наилучшей степени организуются по принципу снизу вверх. Другими словами, под самосинхронизацией американскими специалистами подразумевается способность военной структуры самоорганизовываться снизу, а не изменяться в соответствии с указаниями сверху. Организационная структура частей и подразделений, формы и методы выполнения ими боевых задач, как ожидается, будут видоизменяться по усмотрению командира на поле боя, но в соответствии со взглядами вышестоящего командования.
Этот принцип противоречит традиционным основам централизованной иерархической военной организации, основанной на подчинении директивным указаниям сверху. Сломать такую систему сложно, ибо это требует изменения не только в организационных формах и методах управления, но и (что самое важное и одновременно самое сложное!) в менталитете начальников и подчинённых.
Применение системы самосинхронизации позволяет достичь превосходства над противником в скорости и внезапности действий. Исчезают тактические и оперативные паузы, которыми противник мог бы воспользоваться, все процессы управления и сами боевые действия становятся более динамичными, активными и результативными. Военные действия приобретают не форму последовательных боёв и операций с соответствующими промежутками (паузами) между ними, а форму непрерывных высокоскоростных действий (операций, акций) с решительными целями.
Сетецентрическая война может вестись на всех уровнях ведения военных действий – тактическом, оперативном и стратегическом. Принципы её ведения никоим образом не зависят от географического региона, боевых задач, состава и структуры применяемых войск.
РЕАЛИЗАЦИЯ концепции сетецентрической войны вызвала соответствующие преобразования в системе подготовки войск и в их организационно-штатной структуре. Это привело, как говорят в США, к появлению новой военной «элиты», которая представлена так называемыми «новыми (компьютерными) операторами».
В то же время, по мнению экспертов, в военной среде, в том числе и в США, процесс освоения и внедрения новых информационных технологий идёт медленнее, чем, например, в бизнесе.
Традиционная военная культура отрицает роль и значение «нового оператора», ибо это требует изменения многих стереотипов и внутренних привычных установок офицеров и генералов. И всё-таки слом этих психологических барьеров в вооружённых силах США идёт сегодня достаточно активно.
За годы, прошедшие с момента рождения концепции сетецентрической войны, она не только завоевала своих многочисленных сторонников, но и легла в основу действующих программ развития и совершенствования вооружённых сил США.
По мере развития этой концепции понятие «сети» приобретало всё новое и новое содержание. Сеть – это не только объединённые в единый информационный комплекс компьютеры. По мнению американских специалистов, в это понятие входят информационно-технические и военные «социальные» сети.
При этом при всей важности информационно-технических сетей, составляющих своеобразную «кровеносную систему» любого военного организма, всё более важную роль играют контакты и связи между различными категориями военнослужащих: военачальниками, принимающими решения; начальниками и подчинёнными; боевыми и поддерживающими частями на поле боя; рядовыми солдатами на поле боя. Не последнюю роль играет межвидовой, межведомственный и международный (коалиционный) характер таких военных «социальных» сетей.
С технической точки зрения в основу концепции сетецентрической войны положены стандартизация, унификация и комплексное внедрение новейших информационных технологий, что позволяет создать единое информационно-коммуникационное пространство. В результате единая сеть средств разведки, связи и органов управления увязывается с сетью средств поражения и сетями боевого и тылового обеспечения.
Все эти сети сводятся в единое информационно-коммуникационное пространство, функционирующее в реальном масштабе времени, что позволяет войскам действовать намного эффективнее, быстрее и результативнее.
ОСНОВУ информационно-коммуникационного пространства войны будущего составляет GIG – так называемая «глобальная информационная решётка», представляющая собой группировку разведывательных, коммуникационных и навигационных космических летательных аппаратов США на околоземной орбите. Именно GIG связывает воедино все силы и средства вооружённых сил США и их союзников по НАТО и обеспечивает их всей информацией, необходимой для ведения войны. В результате реальная «картинка» боя, происходящего в джунглях Амазонки или песках Ближнего Востока, мгновенно высвечивается на экранах военных компьютеров на другом конце света в Вашингтоне.
Благодаря созданию единого информационно-коммуникационного пространства достигается информационное превосходство (информационное доминирование) на поле боя, что позволяет во много раз эффективнее и оперативнее реализовать боевой потенциал группировок войск в ходе военных действий. Появляется возможность упреждать противника на всех этапах подготовки и ведения боевых действий. Противная сторона лишится возможности предпринять своевременно хоть какие-либо ответные шаги и в конечном счёте, как считают западные специалисты, впадёт в состояние полного шока.
Решению этой задачи способствует стремительное развитие технических средств передачи информации на поле боя. Американцы в короткие сроки проделали путь от стандартного полевого телефонного аппарата ТА-57 до современного персонального ноутбука ITRONIX GoBook MR-1, имеющегося в армии США. Если при использовании телефона процесс передачи координат цели является серьёзной проблемой, то при использовании единой информационной системы это решается мгновенно: цели синхронно отображаются на экранах всех компьютеров, объединённых в единую сеть. Даже всем знакомая коммерческая система GPS обеспечивает сегодня точность привязки к местности равную 1,5 метра. С учётом того, что вся территория планеты американцами оцифрована, появляется возможность с высочайшей точностью определять не только свои координаты, но и местоположение противника.
Поэтому суть концепции сетецентрической войны можно переформулировать следующим образом: это война «зрячего» против «слепого». Физическая сила «слепого», боевая мощь классических вооружённых сил, не использующих преимущества сетецентрических подходов, не гарантирует победы в современном бою. Мускулы «слепому» не помогут – поразить «зрячего» он не сможет. Это заведомо проигрышная ситуация для вооружённых сил, не практикующих сетецентрических подходов.
ВОЗМОЖНАЯ агрессия гипотетического противника, как свидетельствует опыт последних войн и военных конфликтов, будет проходить в два этапа.
На первом этапе будут наноситься высокоточные воздушно-космические удары на всю глубину территории страны. Военные возможности США позволяют им применять до 1 тысячи крылатых ракет в сутки. И это не считая бомбовых ударов ВВС и ВМС.
В качестве целей для поражения будут выбраны критически важные объекты. Списки приоритетов объектов поражения составляются уже в мирное время, исходя из концепции так называемых «пяти колец полковника Уордена», которая рассматривает противника в качестве системы, состоящей из пяти радиальных колец. В центре – политическое руководство, затем следуют система жизнеобеспечения (второе, самое близкое к центру кольцо), инфраструктура (третье кольцо), население (четвёртое кольцо) и лишь в последнюю очередь вооружённые силы (пятое кольцо). Кстати, именно по этой схеме строилась агрессия НАТО против Югославии в 1999 году.
Одновременно противником будут осуществляться массированные и скоординированные операции информационной войны:
– психологические операции;
– электронное подавление и уничтожение системы государственного, экономического, финансового и военного управления, связи, разведки и РЭБ;
– наступательные компьютерные операции.
Целью первого этапа агрессии будет: полная дезорганизация системы государственного, экономического, военного управления; «ослепление» системы разведки и ПВО противника; деморализация его населения, паника; дезорганизация военных мероприятий государства-жертвы.
Второй этап агрессии – наземное вторжение, которое начнётся только тогда, когда цель первого этапа будет достигнута, и если это будет признано необходимым! По сути, это будет «зачистка» местности.
Характерной особенностью второго этапа агрессии явится то, что группировки войск противника НЕ БУДУТ вести классические военные (боевые) действия. Они будут всемерно стремиться к тому, чтобы исключить даже саму возможность вступления в бой.
Характерные черты этого этапа агрессии:
– противник будет опережать жертву агрессии на всех этапах: сбора, оценки информации, принятия решения и действия;
– не будет сосредоточения, выдвижения войск, развёртывания в боевой порядок, собственно атаки, преследования или отхода на новые рубежи;
– не будет рубежей, полос, не будет флангов, фронта и тыла;
– противник будет иметь абсолютное информационное доминирование на поле боя – видеть буквально каждое подразделение неприятеля.
Жёсткая иерархическая система военного управления сменится гибкой сетевой: подчинённые войска получат свободу в выборе методов действий, а организационно-штатная структура войск будет постоянно меняться, «приспосабливаться» к требованиям обстановки.
Уже в ближайшем будущем будет наблюдаться широкое использование тактических наземных и воздушных робототехнических комплексов, которые будут «ползать» в тылу противника, уничтожая оставшиеся очаги сопротивления. По планам Пентагона, уже к 2015 году треть всех боевых машин на поле боя будет представлять собой роботов.
Всё это коренным образом меняет представления о будущей войне, выводя её за пределы физической сферы в сферу информационную. Бесконтактная война, о которой уже давно говорят некоторые военные эксперты, становится реальностью.
И здесь уже опыт Второй мировой войны по организации и проведению стратегических наступательных операций может оказаться совершенно бесполезным и даже вредным.
У КОНЦЕПЦИИ сетецентрической войны есть ещё и своеобразная психологическая составляющая: у того, кто активно использует преимущества сетецентрических подходов, формируется абсолютная уверенность в себе. Угроза жизни конкретного военнослужащего на поле боя становится минимальной. Военные действия из поединка не на жизнь, а на смерть превращаются в компьютерную игру по принципу: «Я тебя вижу, а ты меня – нет».
Это, по замыслам авторов концепции, должно привести к дезорганизации и деморализации личного состава противной стороны ещё до вступления в боевое соприкосновение. Сторона, не использующая преимущества сетецентрической войны, в кратчайший срок полностью теряет управление и в конечном счёте обречена на неизбежное поражение.

* * *
Сетецентрическая война – это не миф и не фантастика. В США, других странах НАТО уделяется самое серьёзное внимание внедрению информационных технологий и сетецентрических подходов в практику строительства и применения вооружённых сил. Только в сухопутных войсках США на эти цели уже потрачено 230 млрд. долларов. Принципы сетецентрических операций практически отрабатываются вооружёнными силами США в боевых условиях в Афганистане и Ираке. При этом, как считают за океаном, концепция сетецентрической войны универсальна и применима для борьбы с противником любого типа: регулярным и иррегулярным, современным и традиционным.
В войне будущего победит не тот, кто имеет самый совершенный танк, самый быстрый истребитель или самую мощную ракету, а тот, кто сможет наиболее эффективно, комплексно и скоординированно управлять всем комплексом своих (даже не самых передовых) наземных, воздушных, морских, космических и информационных вооружений.
Этот подход важно осознавать государствам, заинтересованным в том, чтобы не стать жертвой агрессии. Для этого, во-первых, необходимо добиться чёткого понимания сущности сетецентрической войны, которую не надо путать с компьютерными технологиями и электронным документооборотом.
Во-вторых, сетецентрические подходы нельзя реализовать в рамках одной части, соединения или даже вида вооружённых сил. Необходима общегосударственная программа, охватывающая вооружённые силы, структуры министерства внутренних дел, охраны границы, ликвидации последствий стихийных бедствий и т.п.
Концепция сетецентрической войны – это новая военно-мировоззренческая философия, основанная на приоритете информационно-когнитивной сферы ведения военных действий над физической средой ведения войны. Это философия, призванная стать частью мировоззрения современного военачальника.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 25 окт 2013, 00:44

Иван Викторов
Воздушно-десантный водевиль
http://otvaga2004.ru/armiya-i-vpk/armiya-i-vpk-rusarmy/vozdushno-desantnyj-vodevil/
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 25 окт 2013, 23:50

В.И. Ковалёв, Г.Г. Малинецкий, Ю.А. Матвиенко
КОНЦЕПЦИЯ «СЕТЕЦЕНТРИЧЕСКОЙ» ВОЙНЫ ДЛЯ АРМИИ РОССИИ: «МНОЖИТЕЛЬ СИЛЫ» ИЛИ МЕНТАЛЬНАЯ ЛОВУШКА?

В основу статьи положен доклад «Сетецентрическая война как новая парадигма вооружённой борьбы», прочитанный 9 ноября 2012г. на секции «Сетевые технологии в контексте национальной безопасности» Международной конференции «Сети, самоорганизация, будущее», посвящённой памяти С.П. Капицы, организованной OOO "Технологии информационных сетей"

В последнее время при обсуждении характера войн будущего и способов ведения будущих войн в работах российских авторов самых различных направлений и школ довольно часто употребляются такие понятия, как «сетецентричная», «сетецентрическая», «сетевая» война, «сетецентрические боевые действия», «сетецентрические операции», «сетецентрическое противодействие», «сетецентрирование», «универсальные сетецентрические средства» и т.д. и т.п., вплоть до «оборонительного сетецентризма». При этом авторы порой вкладывают в эти понятия довольно разные смыслы и значения [4, 8-12, 17, 23, 24].

Для того чтобы лучше разобраться во всех этих «сетецентризмах», необходимо понять сущность концепции «сетецентрическая» война, причины её появления и изначальный смысл, вложенный в неё авторами. Ибо ещё Конфуций говорил, что «поняв смысл слов – многое прояснится». Именно о смысле понятия «сетецентрическая» война, возможности и целесообразности применения концепции «сетецентрической» войны к Вооружённым Силам Российской Федерации и пойдёт речь в статье.


Смещение «центра тяжести» структуры вооружённых сил: от боевых платформ к телекоммуникационной сети

Как социальное и общественно-политическое явление война никуда не ушла из жизни человечества и в XXI веке; она не исчезает, не превращается в аномалию, а лишь трансформируется, утрачивая прежние и приобретая новые черты. Война по-прежнему остаётся для общества «отцом всего» (по Гераклиту), а для государства ещё и «путём жизни и смерти» (по Сунь-Цзы).

За прошедшую историю война не изменила своего внутреннего содержания: при всём многообразии теорий происхождения войны, она была и осталась борьбой за смену и перераспределение социальных ролей в ходе развития общества. Война сохранила неизменной и свою сущность: выявление управляющей воли путём именно вооруженной борьбы. Однако задача противоборствующих сторон состоит «не в том, чтобы просто физически ликвидировать врага в ходе вооружённой борьбы, а в уничтожении противника именно как претендента на роль, которую хотим выполнять мы, в том, чтобы перевести его посредством вооружённой борьбы в другую роль, дополняющую или заменяющую свою» [1].

В то же время, в ходе общественного прогресса война претерпела немало изменений в форме и методах её ведения. Это обусловлено тем, что по меткому замечанию британского военного теоретика Кингстон-Макклори: «Самое сильное влияние на войну и на формы ее ведения оказывает процесс совершенствования оружия, как наступательного, так и оборонительного».

Исходя из этого, именно в процессе эволюции средств вооружения и военной техники и происходит смена парадигм вооружённой борьбы, если под парадигмой понимать «общепринятую модель действий и совокупность общих правил их реализации для достижения поставленной цели».

Очередная такая смена парадигм именно вооружённой борьбы произошла во второй половине ХХ века с появлением у ведущих мировых держав на вооружении ядерного оружия. Именно в то время к известным типам войн добавился новый – «ядерная» война или война с применением ядерного оружия и были разработаны формы и методы её ведения.

По нашему мнению, смена парадигм вооружённой борьбы определяется, с одной стороны, дистанцией, на которой противники могут уничтожать друг друга, а с другой – количеством уничтожаемых врагов в единицу времени: от булавы и меча к копью и луку, затем к огнестрельному оружию индивидуального применения и первой артиллерии, далее к оружию автоматическому, дальнобойной и реактивной артиллерии, авиации дальнего действия и, наконец, к ракетному оружию, сначала средней дальности, а затем и к межконтинентальным баллистическим ракетам, оснащённым ядерными боеприпасами. Иными словами, развитие вооружения шло в направлении от средств индивидуального поражения к средствам группового, а затем и массового поражения. Развитие же военной техники шло в направлении создания и совершенствования боевых платформ, коими по своей сути в древности являлись колесницы и боевые слоны, а нынче - танки, бронетранспортёры, самолеты, корабли, подводные лодки и ракетные комплексы разного типа. Даже современный боец, вооружённый стрелковым оружием с запасом патронов, подствольным гранатомётом и ручными гранатами, имеющий средства наблюдения и связи для обмена информацией, по сути, также является боевой платформой с ограниченной огневой мощью.

Массированные бомбардировки периода Второй мировой войны, атомные бомбардировки американцами японских городов Хиросимы и Нагасаки в августе 1945г., а позже «ковровое» бомбометание территории Вьетнама показали, что при определённых условиях война может быть дистанционной и бесконтактной.

Массовое создание во второй половине ХХ века наземных и морских комплексов межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками, нацеленными на противника и управляемыми из высокозащищённых командных пунктов, позволило допустить возможность одним ракетно-ядерным ударом оперативно решить сразу все стратегические задачи войны, в отличие от сил общего назначения, не обладающих такой ударной мощью в единицу времени, но несущих при этом большие потери в живой силе и технике.

Тем не менее, безудержная гонка ядерных вооружений в 50-80-е годы ХХ века привела мир на грань глобальной катастрофы. Карибский кризис и различные инциденты с ядерным оружием, его носителями и средствами их обнаружения, моделирование последствий обмена ракетно-ядерными ударами (программа «Ядерная зима»), в конце концов, привели к стратегическому паритету и осознанию руководством ведущих стран мира недопустимости широкомасштабной ядерной войны. Как отмечал военный историк Мартин ван Кревельд: «Как это ни парадоксально, самое мощное орудие ведения войны из когда-либо изобретённых в наибольшей степени способствовало предотвращению или, по крайней мере, ограничению военных конфликтов между его обладателями» [7]. Произошла своеобразная «трансформация» войны: во второй половине ХХ века мир погрузился в эпоху локальных военных конфликтов, «мятежевойн» партизанских движений различного толка [3] и войн «малой интенсивности» [7], которые, тем не менее, не вылились в широкомасштабную войну между коалициями государств, имеющих в своих арсеналах ядерное оружие.

В то же время, наряду с гонкой ядерных вооружений как на Западе (в странах-членах НАТО), так и на Востоке (в данном случае - в странах Варшавского Договора) продолжалась и гонка обычных вооружений: происходило дальнейшее наращивание и совершенствование боевых платформ во всех трёх видах вооружённых сил – Сухопутных войсках, ВВС и ВМФ. Благодаря успехам в автоматизации широкое развитие получили так называемые разведывательно-ударные (РУК), разведывательно-огневые (РОК) комплексы, морские авианосные ударные группы, имевшие в своём составе различные программно-аппаратные средства для разведки целей, расчёта целеуказаний и автоматизированного или автоматического управления средствами поражения целей. Получило приоритетное развитие высокоточное оружие (ВТО), в том числе большой дальности. Крылатые ракеты воздушного, морского и наземного базирования по поражающему эффекту приблизились к оружию массового поражения, а их применение стало возможным из зон, находящихся вне досягаемости средств противодействия противника. Но для эффективного применения на поле боя РУК, РОК и ВТО необходимо было исключить дублирование целей, получать точные целеуказания в масштабе времени близком к реальному.

С другой стороны, с началом космической эры, в период так называемой «холодной» войны, интенсивное развитие получили технические средства разведки, в первую очередь космической. Спутники оптической, инфракрасной, радио и радиотехнической разведки позволили вести непрерывное и всепогодное наблюдение за территорией противника, передавая разведданные на центры их обработки практически в реальном масштабе времени. Разного рода радиолокационные станции, в том числе наземные и воздушные станции дальнего радиолокационного обнаружения (ДРЛО) систем ПРО и ПВО, позволяли обнаруживать средства вооружения противника на больших расстояниях, в том числе за горизонтом.

Между тем, время от момента получения разведданных, их последующей обработки, передачи органам управления для дальнейшего расчёта и корректировки целеуказаний и до момента получения ударными средствами данных о целях было несопоставимо с ожидаемой динамикой боевых действий, как раз и обусловленной техническими возможностями нового вооружения и военной техники (ВВТ), в первую очередь скоростью перемещения в пространстве. Строго централизованный и иерархический путь прохождения развединформации о противнике практически сводил на нет потенциальные ударные возможности разного рода боевых платформ.

Одновременно с развитием ВВТ и средств разведки шло и развитие систем связи и управления войсками и оружием. Автоматизация всё шире стала проникать в армейские штабы и на командные пункты всех уровней.

В итоге военные специалисты столкнулись при решении задач управления войсками и оружием в новых условиях оперативной обстановки с целым рядом проблем и противоречий, основными из которых являются следующие [2]:
наличие неполной, а иногда и неточной информации о противнике и зачастую о своих войсках и необходимость немедленного принятия решения, которое бы обеспечивало выполнение поставленной задачи в кратчайшие сроки и с минимально допустимыми потерями;
большие объемы получаемой и передаваемой информации на всех уровнях управления и низкая пропускная способность иерархических «стволовых» систем автоматизации управления и связи;
необходимость жесткой централизации управления войсками и оружием (особенно ВТО большой дальности и разрушительной силы) и потребность, в то же время, предоставления подчинённым командирам наибольшей инициативы на местах (концепция «власть на край»);
краткость формы приказа (боевого распоряжения) для его оперативного доведения до подчинённых сил и его содержание, которое должно точно отражать всю сложность обстановки и ясность боевых задач;
определение приоритетности в выборе целей, а также средств и способов их поражения.

Таким образом, качественные и количественные изменения вооружения и военной техники для ведения обычной войны, средств разведки и наблюдения за противником, совершенствование средств автоматизации управления, связи и передачи данных, бурное развитие информационных технологий, в конце концов, привели на рубеже веков к осознанию необходимости изменения форм и методов управления вооружённой борьбой.

При этом в ходе войн малой интенсивности и вооруженных конфликтов возникла необходимость рационального использования боевой мощи разного типа боевых платформ с обычным оружием, раскрытия всех их потенциальных возможностей. Наличие большого количества разнообразной информации о противнике и своих силах и средствах на разных уровнях также потребовало дальнейшего развития систем и средств сбора и хранения информации, её анализа, оценки и моделирования развития обстановки, подготовки руководству вариантов решений. Кроме того, для эффективного управления имеющимися силами и средствами потребовалась интеграция имеющихся разнородных АСУ войсками и оружием в единую систему управления и связи.

Успех в сражении уже должен был решаться не одним видом оружия: победа достигалась при слаженном взаимодействии всех Видов и родов войск – флота, авиации, ракет средней и меньшей дальности, артиллерии, танков и пехоты [4-6]. Тем самым от действия различных боевых платформ на поле боя достигался своеобразный синергетический эффект.

Впервые идеи об объединении усилий средств разведки, автоматизации управления и огневого поражения для достижения поставленной цели были высказаны Маршалом Советского Союза Н.В. Огарковым в середине 80-х годов ХХ века. Однако лишь в конце 90-х годов идея объединения всех трех компонент – средств разведки и наблюдения, боевых платформ, средств автоматизации управления и связи в единую систему начала обретать свои очертания в вооружённых силах США [8, 9].

Ядром такой системы, новым «центром силы» стала телекоммуникационная сеть обмена данными, фактически образующая для потребителей единое информационное пространство, доступ к информации в котором регламентируется соответствующими полномочиями.

Таким образом, необходимость максимального использования возможностей всех имеющихся средств разведки и боевых платформ привела к переходу от «платформоцентрической» модели управления войсками и оружием к «сетецентрической», получившей в итоге наименование Network Centric Warfare (NCW) - «сетецентрический способ ведения войны» [11].

К сожалению, в российских средствах массовой информации английское понятие «warfare», которое в данном контексте более правильно следует переводить как способ «воевания», методы, приёмы ведения войны, стали несколько вульгарно переводить словом «война», что размывает и не в полной мере соответствует и сути рассматриваемого явления, и самому понятию «война» [26, 27]. Кроме того, словосочетание Network Centric стали переводить то сетецентричный, то сетецентрический, то просто сетевой. На наш взгляд, наиболее правильно использовать термин «сетецентрический», по аналогии с астрономическим термином «гелиоцентрический», то есть когда нечто находится в центре чего-либо.

Вместе с тем, учитывая широкое распространение в русскоязычной переводной литературе таких словосочетаний, как информационная война, психологическая война и т.д., авторы в статье используют словосочетание «сетецентрическая» война (СЦВ), как это принято в [8, 17], понимая под ним не новые специфические способы и формы ведения войны, а лишь способ интеграции технических средств разведки, автоматизации управления и огневого поражения посредством информационно-телекоммуникационных сетей связи и передачи данных в целях повышения эффективности ведения боевых действий путём согласования и координации действий имеющихся сил и средств на основе единого информационного пространства.

Сам термин «сетецентризм» впервые появился в американской компьютерной индустрии и стал результатом прорыва в информационных технологиях, которые позволили организовать взаимодействие между компьютерами, даже несмотря на использование в них разных операционных систем. Позднее идея сетецентризма и была взята на вооружение специалистами армии США. Так, идеологи новой концепции - вице-адмирал ВМФ США Артур Цебровский и эксперт Министерства обороны США Джон Гарстка - отмечали, что концепция «сетецентрической войны» – это не только развертывание цифровых сетей с целью обеспечения как вертикальной, так и горизонтальной интеграции всех участников боевой операции. Это еще и изменение тактики действия перспективных формирований с рассредоточенными боевыми порядками, оптимизация способов разведывательной деятельности, упрощение процедур согласования и координации огневого поражения, а также некоторое нивелирование разграничения средств по звеньям управления [9].

По своей сути «сетецентрическая» война – это ориентированная на достижение информационного превосходства концепция организации управления действиями группировок войск (сил), предусматривающая увеличение их боевой мощи за счет создания единой информационно-коммутационной сети, связывающей датчики (источники данных), лиц, принимающих решения и исполнителей, что обеспечивает доведение до участников действий необходимой информации об обстановке, ускорение процесса управления силами и средствами, и повышение, вследствие этого, темпов операций и эффективности поражения противника [8]. Как говорил непобедимый генералиссимус Русской армии А.В. Суворов: «Одна минута решает исход баталии, один час – успех кампании, один день – судьбы империй …Я действую не часами, а минутами».

По мнению разработчиков концепции, «сетецентрический» способ ведения боевых действий позволяет также перейти от войны на истощение к более скоротечной и более эффективной форме ведения вооружённой борьбы, для которой характерны быстрота управления и принцип самосинхронизации, то есть способность военной структуры самоорганизовываться снизу, не дожидаясь указаний сверху [17].

В концептуально-теоретическом плане модель «сетецентрической» войны представляют как систему, состоящую из трех подсистем (рисунок 1), имеющих структуру решетки: информационной подсистемы, сенсорной (разведывательной) подсистемы, боевой подсистемы (подсистемы отдельных тактических подразделений и боевого управления) [2]



Основой системы считается первая подсистема, на которую накладываются вторая и третья подсистемы. Элементами второй подсистемы являются силы и средства разведки, а третьей – средства поражения, боевая техника и личный состав отдельных тактических подразделений, объединенные органами управления и командования.

«Сетецентрическая» война, по мнению авторов концепции, может охватывать все уровни управления, а принципы ее ведения не зависят от географического региона, боевых задач, состава и структуры вооруженных сил. Сами же вооружённые силы в этом случае представляют собой разветвлённую сеть хорошо информированных, но географически распределённых сил.

При применении концепции «сетецентрическая» война информация будет поступать не от отдельных «платформ» (боевой техники, средств разведки, наблюдательных постов, групп разведки, вертолетов, авиации, космических аппаратов и др.), а из информационной сферы, тесно связанной с двумя другими сферами (физической и когнитивной), создающими вместе сферу «сетецентрической» войны. При этом физическая сфера – это «место развития ситуации, на которую оказывается военное влияние». В ней (на суше, воде, в воздухе и космосе) разворачиваются военные действия и действуют «физические платформы», соединенные «коммуникационными» сетями. Когнитивная (рационально-ментальная) сфера складывается в умах участников конфликта и характеризуется, с одной стороны, такими понятиями, как представление, осознание, понимание, убеждения, ценности, а с другой – процессом принятия решений. К этой же сфере относится: лидерство, моральное состояние, сплоченность, уровень подготовки и боевого опыта, общественное мнение, мыслительные процессы командиров, способы принятия решений, интеллект и эрудиция.

Под информационной сферой понимается сфера, в которой происходит обмен информацией, передача решений командира, осуществляется контроль и управление войсками. В ней формируются и накапливаются знания, представления о физической сфере; она отражает ее в виртуальной реальности. В борьбе за информационное превосходство она является «основополагающим плацдармом». «Скорость командования является процессом, при котором позиция информационного превосходства превращается в конкурентное преимущество» [9]. При этом разработчики этой теории считают, что информационное превосходство характеризует состояние информационной сферы, когда одна из сторон получает «превосходящие информационные позиции».

В качестве модели боевых действий, иллюстрирующей процесс достижения в ходе «сетецентрической» войны информационного превосходства над противником, за рубежом широко используют понятие «цикл управления». В последнее время в качестве такого цикла используется основной элемент теории, разработанной полковником ВВС США Джоном Бойдом и его последователями – так называемая петля OODA (Observe (наблюдай) – Orient (ориентируйся) - Decide (решай) - Act (действуй)) [29].

В русском переводе петля OODA или цикл Бойда соответственно имеет аббревиатуру НОРД (наблюдение – ориентация – решение – действие).

Указанная модель предполагает многократное повторение петли НОРД в процессе боевых действий, которые, как правило, развиваются по спирали и на каждом этапе этой спирали осуществляется взаимодействие с внешней средой и воздействие на противника.

Модель обычно относят к разряду кибернетических, так как в ней реализуется принцип «обратной связи», в соответствии с которым часть выхода из системы снова подаётся на её вход, чтобы уточнить, а если потребуется, и скорректировать развитие системы на последующих этапах.

Рассмотрим более подробно сущность основных элементов модели боевых действий на основе циклов Бойда [29].

Под наблюдением (observation) понимается процесс сбора информации, необходимой для принятия решения в данном конкретном случае. Необходимая информация может быть получена как от внешних, так и от внутренних источников. Под внутренними источниками информации понимаются элементы обратной связи петли. В качестве внешних используются датчики (сенсоры), а также другие каналы получения информации.

Ориентация (orientation) – наиболее ответственный и наиболее сложный c когнитивной точки зрения этап во всём цикле НОРД. Он состоит из двух подэтапов: разрушение (destruction) и созидание (creation). Разрушение предполагает разбиение ситуации на мелкие элементарные части, которые более легки для понимания. Затем, после уяснения, эти элементарные части (подпланы) объединяются в общий план действий, что и соответствует подэтапу « созидание».

Принятие решения (decision) - третий этап цикла НОРД. Если к этому этапу командир или иное лицо, принимающее решение (ЛПР), смогло сформировать только один реальный план, то попросту принимается решение - выполнять этот план или нет. Если же сформированы несколько альтернативных вариантов действий, то ЛПР на данном этапе осуществляет выбор наилучшего из них для последующей реализации. Выбор наилучшего плана может осуществляться по критерию «эффективность-стоимость». В то же время в условиях лимита времени наиболее предпочтителен план, отвечающий требованиям быстроты и надёжности.

Действие (action) – заключительный этап цикла, предполагающий практическую реализацию избранного курса действий или плана. Действие предполагает выдачу приказа или указания, физическую атаку, активную защиту, перемещение в пространстве или управление датчиками с целью улучшения наблюдения в следующем боевом цикле.

Следует иметь в виду, что существуют два основных способа достижения конкурентных преимуществ при осуществлении различных видов профессиональной, в том числе и военной деятельности.

Первый путь – сделать в количественном измерении свои циклы действий более быстрыми по сравнению с противником. Это позволит вам действовать первым номером и вынудит вашего противника реагировать уже на ваши действия. В итоге вы оказываетесь «внутри» цикла НОРД противника, овладевая ситуацией и достигая, тем самым, информационного превосходства.

Второй путь – улучшить качество принимаемых вами решений, то есть принимать решения, в большей степени соответствующие складывающейся ситуации, чем решения вашего противника. Более качественные решения могут привести к более предпочтительным результатам, нежели быстрые, но неадекватные или плохо просчитанные действия.

В обоих случаях ускорение процесса принятия решений может привести к двум видам эффектов [29].

Первый эффект по своей природе имеет чисто наступательный характер: вы можете просто начать осуществлять свой план первым и тем самым вызвать изменения в обстановке прежде, чем начнёт действовать ваш противник. Преимущество первого удара находит своё воплощение в простой формуле, о которой практически никогда не забывают американские военные аналитики, – вы можете убить противника прежде, чем он начнёт стрелять.

Второй эффект от ускорения собственного цикла НОРД носит оборонительный характер: человек или организация с преимуществом в скорости цикла действий способны в ряде случаев просто избежать поражающего или вредоносного воздействия со стороны своего противника. Другими словами, вы можете стать «несотрудничающей целью» (a non-cooperative target) путём создания несоответствия ожиданиям атакующего противника. Состояние несоответствия ожиданиям противника наблюдается, например, в том случае, когда вы перемещаетесь из заданной точки пространства, в которой вас зафиксировал атакующий противник, в другую позицию, где вы не должны находиться по типовым планам противника. Качественное улучшение цикла НОРД в данном случае означает, что качество принимаемых вами решений будет лучше, чем у вашего противника.

С учётом указанных соображений на каждом шаге цикла управления необходимо стремиться к постепенному получению качественных и количественных улучшений.

В то же время есть ещё и третий путь – действуя на противника различными способами искусственно замедлять его цикл управления. В этом случае вы также попадаете «внутрь» цикла НОРД противника со всеми вытекающими для себя преимуществами.

Если с позиций модели боевых действий на основе циклов управления взглянуть на концепцию «сетецентрической» войны, то станет понятным, почему потребовалось соединить между собой средства разведки, автоматизации управления и огневого поражения единой информационно-телекоммуникационной сетью: это обеспечивает увеличение темпа действий цикла НОРД за счет сокращения продолжительности этапов наблюдения и ориентации. Суммарная эффективность образуемой на основе установления связей «системы систем» (system of systems) определяется фазами принятия решений и действий. Кроме того, из четырех этапов цикла НОРД три непосредственно связаны с обработкой информации и с компьютерными технологиями. Четвертый этап (Action - действие) носит в целом «кинематический» характер и связан с перемещением в пространстве, защитой и поражением противника на основе огневой мощи.

В самом общем виде «сетецентрическая» война предусматривает следующие четыре основные фазы ведения боевых действий [12]:
Достижение информационного превосходства посредством опережающего уничтожения (вывода из строя, подавления) системы разведывательно-информационного обеспечения противника (сенсоров, сетеобразующих узлов, центров обработки информации и управления).
Завоевание превосходства (господства) в воздухе за счет подавления (уничтожения) системы ПВО противника на ТВД.
Последовательное уничтожение (в англоязычных источниках - так называемая "цепь убийств" (kill chain)) оставшихся без управления и информации средств поражения противника, в первую очередь ракетных комплексов, авиации, реактивной и ствольной артиллерии, бронетехники.
Окончательное подавление или уничтожение очагов сопротивления противника.

Собственно ведение боевых действий на основе «сетецентрической» модели осуществляется следующим образом.

По результатам анализа и обобщения информации о противнике, полученной от различных средств разведки и предупреждения по каналам различной физической природы, а также информации о наличии и состоянии боеготовности своих средств поражения, органами управления в рамках их компетенции принимается решение, обеспечивающее наиболее эффективное выполнение поставленных им задач путём рационального распределения имеющихся «боевых платформ» по обнаруженным целям. Данное решение оформляется в виде соответствующих приказов и распоряжений и доводится до подключённых к сети соответствующих сил и средств поражения, которые собственно и выполняют боевую задачу в физическом пространстве.

Доступ к развединформации и информации о состоянии сил и средств поражения осуществляется органами управления соответствующего ранга децентрализовано в рамках их полномочий в иерархии вооруженных сил.

В случае если обнаруженную в зоне ответственности цель невозможно поразить в рамках имеющихся боевых средств, информация об этом доводится по сети до вышестоящего органа управления, в распоряжении которого находится более мощная группировка «боевых платформ». И уже вышестоящий орган управления организует уничтожение такой цели.

Таким образом, концепция «сетецентрической» войны предусматривает комплексное ведение боевых действий всеми Видами и родами вооруженных сил на основе преимуществ, которые дает использование «единого информационно-коммуникационного пространства» в динамике боевых действий.

По своей сути она является не оперативной концепцией (формой ведения военных действий объединёнными силами), а функциональной (способом управления объединёнными силами). Иными словами, концепция «сетецентричности» не может определять формы и виды ведения боевых действий, а представляет собой лишь новую систему взглядов на управление вооруженными силами и боевыми средствами, ориентированную на достижение информационного превосходства над противником и предусматривающую увеличение их боевого потенциала за счет создания единой информационно-коммуникационной сети, связывающей датчики (источники данных), лиц, принимающих решения и исполнителей (средства поражения), а не за счёт простого количественного наращивания боевых средств («платформ»), как это было принято при организации боевых действий до настоящего времени.

То есть при реализации «сетецентрического» способа управления группировками войск, в отличие от «платформоцентрического», боевые средства («платформы») и «центры управления» не исчезают, а лишь объединяются в интегрированную информационно-управляющую компьютерную систему, что позволяет им функционировать в синергетическом режиме и иметь много степеней свободы.

Непрерывный поток информации от распределённых средств разведки в рамках единой интегрированной информационной сферы, функционирующей в реальном масштабе времени, позволяет значительно увеличить степень ситуационной боеготовности вооружённых сил, минимизировать неопределённость обстановки, ускорить процесс принятия решения и увеличить темпы операций.

Исходя из этого, как система взглядов на управление вооружёнными силами и боевыми средствами в ходе вооружённой борьбы концепция «сетецентрической» войны была включена в такую активно практикуемую в последнее время США и их союзниками для достижения своих интересов форму борьбы, как концепция нацеленности на конечный результат или эффект – «Effects-Based Approach to joint Operations» [2, 12, 14-18].

Данная концепция базируется на представлении противника как некой многоуровневой системы, модель которой для простоты изображается в виде ряда концентрических окружностей с национальными лидерами в центре [9]. В модели, названной авторами «враг как система», вооружённые силы страны составляют внешнее, самое последнее кольцо, предназначенное для защиты всей системы от силового воздействия армии противника. При этом каждая такая окружность – это своеобразный центр тяжести (силы). Прочность «врага как системы» определяется уравновешенностью всех таких центров соответствующей государственной политикой.

При таком подходе, по мнению стратегов США, оказывая различными способами давление не только на внешнее кольцо (армию), как это практиковалось ранее, а и на другие центры силы можно заставить противника действовать именно так, как задумано, что в итоге приведет к нужному эффекту – его поражению.

При этом под эффектом в армии США понимают «физический, функциональный или психологический результат, событие или то, что является результатом конкретных военных и невоенных действий» [8]. В этом случае «операция на основе эффектов» - это процесс, направленный на получение желаемых стратегических результатов или эффект, оказываемый на врага посредством синергетического, мультипликативного и кумулятивного применения полного спектра военных и невоенных возможностей на всех уровнях, от тактического до стратегического [2].

Примерно такой же взгляд на ведение современной войны присущ и специалистам Китайских вооружённых сил.

Так, ещё в 1999г. в Китае вышла книга офицеров НОАК, которая была опубликована в США под названием «Искусство воевать без правил» с подзаголовком «китайский план разрушения Америки». В ней широко представлены невоенные методы ведения боевых действий для достижения победы – финансовые, торговые, ресурсные, экономические, медийные, идеологические и т.д.

По взглядам китайских военных специалистов, «в то время как одна страна готовится к войне, используя всю мощь современного оружия, другая страна в это время аккумулирует финансовые ресурсы, дестабилизирует обстановку на бирже во вражеской стране, распространяет всевозможные слухи, наносит точечные невоенные удары по жизненноважным узлам противника, устраняет ключевые фигуры в экономическом, оборонном и политическом секторах врага, контрабандой завозит и вбрасывает в оборот крупные суммы в валюте противника, заражает водоёмы и посевы, организует выступление оппозиции и т.д. В итоге вспыхивает паника, общественные институты противника дестабилизированы, возникают массовые беспорядки, мародёрство и прочие прелести реальной войны. Только затем наносится демонстрационный военный удар и формально объявляется война. Потерпевшей стороне ничего не остаётся, кроме как заключить мир на позорных условиях» [33].

Однако следует иметь в виду, что описанный выше тип операций также не является новым классом военных операций, а представляет собой интегрированное применение всего арсенала государственных, экономических, военных и дипломатических средств и процедур по отношению к противоборствующей стороне при обеспечении тесного взаимодействия с государствами-союзниками.
Последний раз редактировалось Andreas 25 окт 2013, 23:58, всего редактировалось 1 раз.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 25 окт 2013, 23:50

Продолжение

Таким образом, анализ концепции «сетецентрической» войны показывает, что её главное содержание лежит не в новых формах и способах ведения боевых действий, а в изменении принципов управления войсками и оружием в обычном оснащении. Следовательно, говорить о «сетецентрической» войне как о новой парадигме вооружённой борьбы с точки зрения военной науки недостаточно корректно.

В то же время, именно как новый способ организации управления войсками и оружием, как реальный инструмент повышения боевых возможностей разнородных сил и средств за счёт синергетического эффекта она заслуживает самого пристального внимания и изучения специалистами.


Концепция «сетецентрической» войны: русский взгляд

Система управления войсками и оружием по своей сути – это производная от их состава и структуры. А состав и структуру любой организации, будь то коммерческая фирма или вооружённые силы, определяет стратегия её действий при достижении поставленных целей.

В свою очередь, выбор стратегии применения вооружённых сил определяется возможными военными угрозами и военными опасностями для государства, что закрепляется в соответствующих руководящих документах, в том числе и в Военной доктрине [30, 31], которая представляет собой систему официально принятых в государстве взглядов на подготовку к вооруженной защите и вооруженную защиту страны.

Так, для ВС РФ основной стратегической задачей в военное время является «отражение агрессии против Российской Федерации и ее союзников, нанесение поражения войскам (силам) агрессора, принуждение его к прекращению военных действий на условиях, отвечающих интересам Российской Федерации и ее союзников» [30]. Поэтому, прежде чем рассматривать возможность реализации в Вооружённых силах Российской Федерации концепции «сетецентрической» войны, необходимо понять характер и масштабы военных опасностей и угроз для нашей страны в первой четверти XXI века, оценить вероятность и масштабы возможной агрессии.

Основной характер угроз для России определяется её географическим положением и наличием всего спектра природных ресурсов.

Так, ещё в 30-е годы прошлого века известный английский географ и один из отцов-основателей геополитики Джордж Маккиндер выдвинул теорию, что внутреннему пространству Евразийского континента или Хартленду (от англ. Hеartland - сердце, душа Земли) принадлежит роль ключевого региона в глобальных мировых процессах. «Кто главенствует в Хартленде, рано или поздно будет доминировать в мире» [25].

Попыткой овладения «сердцем земли» геополитика объясняет и Гитлеровскую агрессию против СССР в 1941г. и начало новой партии «геополитических шахмат», которую со времен распада СССР в 90-е годы ХХ века ведут на «Великой шахматной доске» США и их союзники [14-16].

В частности, известный американский политик и русофоб Збигнев Бжезинский в 1993г. в своей книге «Вне контроля» прямо заявил следующее: «Развал Советского Союза превратил «Хартлэнд» Евразии в геополитический вакуум... Распад СССР не только создал возможность для потенциального проникновения американского влияния в евразийский вакуум, в особенности путем консолидации геополитической разрозненности бывшего пространства СССР, но и имеет решающие геополитические последствия на юго-западной окраине Евразии. Ближний Восток и Персидский залив уже трансформированы в область исключительного американского силового преобладания. И это положение является исторически уникальным» [35].

Ещё более «исторически уникальным» стало положение США после оккупации Ирака, ввода войск НАТО во главе с США в Афганистан, создания и сохранения за собой авиабазы в Киргизии.

Таким образом, не только на Западе, но и частично на её южных рубежах России противостоят самые современные вооружённые силы – армии США и других стран-членов НАТО, активно реализующие у себя положения концепции «сетецентрической» войны.

При этом основные предприятия ОПК, способные обеспечить воспроизводство оружия и боевой техники в случае длительной войны, находятся на территории США, а запасы вооружения, военной техники, ГСМ и продовольствия на начальный период военных действий разбросаны по многочисленным военным базам по всему миру. Следует также иметь в виду, что США обладают колоссальным опытом переброски и снабжения больших масс войск ещё со времён Второй мировой войны, соответствующие организационные структуры и материально-технические средства.

Дополнительную угрозу на Юге России создают исламистские группировки Северного Кавказа, ведущие на религиозной почве «мятежевойну» в основном с использованием стрелкового оружия и диверсионно-террористических методов. Снабжение незаконных вооружённых формирований, действующих на территории России и их финансовая поддержка, идут, в основном, из стран Ближнего Востока и Персидского залива [10, 19]. Тем не менее, ситуация на южном направлении может обостриться в случае радикализации исламских режимов в ряде стран Ближнего и Среднего Востока, мечтающих о возрождении Второго Халифата. Военная угроза в этом случае может стать для России значительной, так как, например, Турция и Иран имеют довольно мощные вооружённые силы, а страны Арабского мира и Пакистан являются постоянными крупными покупателями на рынке современного оружия.

На Дальнем Востоке военная опасность для России начинает исходить от Китая. И это обусловлено следующим. По многим макроэкономическим показателям Китай вышел, несмотря на кризис, на второе после США место в мировой экономике. А стремительный рост экономической и как прямое следствие - военной мощи Поднебесной означает, что необходимые ей природные богатства и территории она не прочь брать силой, о чем в Пекине заговорили уже практически открыто на достаточно высоком уровне [32]. Виной тому – бурный рост экономики Поднебесной: дело не в какой-то особой агрессивности Китая, а в том, что экспансия для него – вопрос выживания его экстенсивной модели экономики. Как говорят сами китайцы: «Тигр ест людей не потому, что он злой, а потому, что голоден». Что касается вектора экспансии Китая, то после потери своих позиций в Африке и на Среднем Востоке у Поднебесной остаётся одно направление – Север, то есть Сибирь и Дальний Восток [22]. Тем более что подобный сценарий развития событий уже прописан у Китая в его доктрине "три севера, четыре моря", принятой Военным советом ЦК КПК ещё в 1993 году.

Китаеведы отмечают, что по этой зашифрованной от понимания иностранцев доктрине, занятый Китаем центр по закону перемен к 2019 году одолеет "три севера в пределах четырех морей" и тогда "XXI век станет веком Китая". А три севера - это Североатлантический альянс, Россия как север Евразии и Североамериканские Соединенные Штаты в Новом Свете.

Оценивая возможность перехода «китайской опасности» в «китайскую угрозу», следует учитывать, что Китай имеет колоссальные людские ресурсы, активно ведет перевооружение своей армии на новые средства ведения крупномасштабной войны, вплоть до применения ядерного оружия. Осваивает китайская армия и новые формы и методы ведения войны – психологические и информационные операции, а также управление войсками на основе «сетецентрической» модели боевых действий. При этом основные предприятия ОПК Китая находятся в глубине его территории и их поражение в случае войны возможно только с использованием стратегического оружия.

Возрастанием китайской военной мощи озабочены не только в России. Сами основоположники концепции «сетецентрической» войны также пристально и довольно ревностно следят за инициативами своих зарубежных коллег и оппонентов. Например, еще в 2006г. американские эксперты указывали, что реализация «сетецентрической» концепции в Китае вызывает у них серьезную озабоченность. «Неважно, как скопируют и адаптируют под свои нужды в Китае наш бренд «сетецентрическая война», важно, что они в разы повысят инвестиции в разработку перспективных средств разведки и высокоточного оружия», – отмечают в США. «Итогом однозначно станет технологический прорыв, который обеспечит китайцам необходимый уровень ситуационной осведомленности и понимания обстановки на поле боя. То есть американские группировки будут вскрыты, а это (при наличии необходимых средств высокоточного оружия дальнего действия) равносильно их поражению» [8].

Что в складывающейся ситуации может предпринять Россия?

Когда-то давным-давно китайским полководцем Сунь-Цзы было сформулировано «правило ведения войны», которое заключается в том, чтобы «не полагаться на то, что противник не придёт, а полагаться на то, с чем можно его встретить; не полагаться на то, что он не нападёт, а полагаться на то, чтобы сделать нападение на себя невозможным для него».

На наш взгляд, чтобы «разрушить замыслы противника» о нападении, наиболее приемлемым вариантом развития страны должна стать не банальная гонка за мировыми лидерами («модернизация») в надежде «догнать и перегнать», а переход в новую геополитическую роль, которая и станет локомотивом развития всей российской экономики, а также сделает Россию как раз той самой «несотрудничающей целью», нарушив, тем самым, цикл НОРД своих геополитических соперников.

В частности, теория борьбы условных информаций определяет в качестве одного из базовых состояний геополитическую ситуацию «объединение слабых вокруг сильного».Применительно к рассматриваемому вопросу это может быть объединение сырьевых стран вокруг России или предоставление ряду стран, опасающихся за сохранение своей идентичности и независимости, «ядерного зонтика» для защиты от угрозы агрессии.

Для развитых же стран, в первую очередь США, такое развитие событий – крах всего выстраиваемого ими миропорядка. По нашему мнению, недопущение перехода России в новую геополитическую роль – это концептуальная основа всей международной политики Западного мира в отношении РФ и её союзников на протяжении последних двадцати лет.

На наш взгляд, руководство страны понимает необходимость идти по пути именно смены геополитической роли. Свидетельство тому – предложение о строительстве Таможенного союза и Единого экономического пространства с дальнейшим выходом на следующий, более высокий уровень интеграции, - формирование в перспективе Евразийского экономического союза. «Мы предлагаем модель мощного наднационального объединения, способного стать одним из полюсов современного мира и при этом играть роль эффективной «связки» между Европой и динамичным Азиатско-Тихоокеанским регионом… Евразийский союз — это открытый проект. Мы приветствуем присоединение к нему других партнеров, и прежде всего стран Содружества», – написал в своей статье в газете «Известия» В.В. Путин [34].

Именно исходя из новой заявленной роли и должен формироваться «новый облик» Российской армии, вестись строительство Вооружённых Сил Российской Федерации, модернизация и развитие оборонно-промышленного комплекса, совершенствование военного образования и науки.

При этом в ходе строительства «армии нового типа» следует использовать не просто новые концепции и взгляды, а решения, наиболее подходящие к российским реалиям и технологическому укладу.

Нельзя снова наступить на старые грабли и попасть в ментальную ловушку «гонки вооружений» по типу соперничества СССР и США второй половины ХХ века, когда на каждую новую американскую систему вооружения мы тут же отвечали аналогичной советской, порой не задумываясь о её целесообразности и боевой эффективности. Россия не должна разделить печальной участи СССР.

Поэтому оценивая возможность реализации концепции «сетецентрической» войны применительно к системе управления Вооружённых сил Российской Федерации, необходимо помимо широко разрекламированных преимуществ «сетецентрического» способа управления войсками и оружием остановиться и на его недостатках, а также связанных с его реализацией проблемах, ибо «сетецентризм» нельзя рассматривать как панацею для решения всех проблем вооружённых сил на современном этапе.

В частности, следует принимать во внимание, что все до сих пор проводимые США и НАТО боевые операции с использованием концепции «сетецентрической» войны осуществлялись против заведомо слабого противника, не имеющего на вооружении современных средств разведки, в первую очередь спутниковых, мощных средств поражения, в том числе и ВТО большой дальности, а также современных средств автоматизации управления и связи.

Так, по мнению президента Академии Военных наук России Махмута Гареева: «С точки зрения развития военного искусства опыт войны в Ираке не позволяет сделать какие-либо далеко идущие выводы, поскольку серьезной войны с сильным противником не было. Была расправа политически изощренного и технологически мощного государства над заведомо ослабленной во всех отношениях страной».

По мнению российских специалистов, практическая реализация концепции «сетецентрической» войны невозможна без эффективного решения вопросов создания трех ключевых компонент [12]:
Сверхнадежной (в англоязычных источниках - ultreliable) коммуникационной среды, обеспечивающей эффективное функционирование на ее основе компьютерных сетей вооруженных формирований и их объединение в глобальную информационную сеть вооруженных сил.
Распределенной в пространстве группировки управляемых, достаточно информативных, надежных, долговечных и малозаметных для противника сенсоров, комплексируемых в компьютерные сети вооруженных формирований.
Распределенной программной среды, обеспечивающей в жестком реальном времени комплексную многоуровневую интеллектуальную обработку потоков малоинформативных в отдельности (а зачастую еще и противоречивых) первичных сведений о проявлениях объектов, а также позволяющей, при необходимости оперативно изменять логику этой обработки по мере изменения состава и возможностей сенсоров, получения новых знаний о контролируемой группировке и т.п.

При этом наиболее проблематичным вопросом практического воплощения этой концепции является именно создание упомянутой распределенной программной среды. До тех пор пока такой среды не будет, говорить о полноценной реализации «сетецентричности» заведомо преждевременно.

Много спорят о положительных и отрицательных сторонах концепции «сетецентричной» войны и в самих Соединённых штатах. Одни авторы находят «семь смертных грехов сетевой войны», другие же развенчивают «одиннадцать мифов о «сетецентричной» войне». [2, 9]. Так, еще в 2002 году в одном из исследований, проведенном специалистами известной корпорации RAND по заказу американских военных, говорилось следующее: «Вполне вероятно, что в будущем противник сможет создать технику или разработать методику для осуществления активного и эффективного противодействия нашим высокотехнологичным разведывательным системам, что позволит его войскам действовать более скрытно, успешно ведя при этом радиоэлектронную войну. Принимая данное обстоятельство во внимание, можно предположить, что эффект от «сетецентризма» в действительности может оказаться не столь положительным, сколь отрицательным и вполне реально может привести к снижению «уровня знаний и компетенций» и к дезориентации командиров на поле боя».

Поэтому ряд специалистов видит в широко разрекламированном процессе обсуждения концепции «сетецентричной» войны политический дискурс для оправдания войны, который позволит США продолжать доминировать на международной арене [8, 11, 12].

Одним из главных препятствий на путях создания систем «сетецентрического» управления вооружёнными силами на современном этапе, в том числе и в армии США, остается крайняя разнородность аппаратных и системных платформ, глобально распределенных данных, программ, процессов их обработки и представления, а также систем связи и управления, что не позволяет организовать межсистемный информационный обмен в реальном масштабе времени и, тем самым, создать то единое информационное пространство, о котором так много говорится и пишется.

Анализ боевых действий, которые вели США в течение последних 15 лет, показывает, что концепция «сетецентрической» войны хороша в военных конфликтах малой и средней интенсивности, когда действия ведут сильный и слабый партнёры. При этом тыл сильного партнёра, в отличие от слабого, не подвергается никаким разрушающим воздействиям, а средствам разведки, системам связи и управления не оказывается никакого серьёзного противодействия. Хороша данная концепция и для блицкрига, по типу того, что «случился» у США при вторжении в Ирак в 2003г. [14-17].

Но даже несмотря на видимые успехи, достигнутые в ходе агрессии против Ирака, многие военные специалисты критически оценивают практику применения концепции «сетецентрической» войны. В частности, один из американских генералов так охарактеризовал опыт применения данной концепции в ходе боевых действий в Ираке: «Компьютеры и тому подобные «сетецентрические» штучки хороши на учениях и в войне со слабым противником. Они дают командирам прекрасные картинки и много информации. Но когда в окопах раздается команда «Примкнуть штыки!» – наступает время выключать мониторы и браться за винтовки» [8]. Такие не очень радужные выводы представитель Пентагона сделал после того, как в ходе разбора операции «Свобода Ираку» выяснилось следующее: в то время как штаб коалиционных сил, находившийся в Кувейте, имел более-менее полную оперативную картину текущего дня, на передовой большинство командиров таковую не имели.

Замедление прохождения информации о противнике сверху вниз, по оценкам американских военных, чрезвычайно негативно сказывалось на оперативности принятия командирами подразделений и частей решений. «Для того чтобы получить свежие разведданные, нам приходилось останавливать свое движение вперед и с головой погружаться в массивные базы данных», - вспоминал позже один из участников боевых действий [8].

Невольно приходится согласиться со словами отставного американского генерала Роберта Скейлза: «Идея «сетецентрической» войны, подразумевающая, что «туман войны» будет рассеян за счет работы созданного в небесах гигантского технологического всевидящего ока стратегического значения, на поверку дня оказалась провалом, обошедшимся бюджету в сотни миллиардов потраченных зря долларов» [11].

Значимость подобных оценок со стороны представителей Пентагона весома ещё и потому, что к началу реализации концепции «сетецентрической» войны в начале XXI века система управления ВС США с середины 80-х годов ХХ века прошла довольно длительный эволюционный путь от системы вида С2 (Command and Control) – командования и оперативного управления – через систему вида С4ISR (Command, Control, Сommunications, Computers, Intelligence, Surveillance and Reconnaissance) – командования, оперативного управления, связи, компьютеризации, разведки, наблюдения и распознавания - к системе JС2 (Joint Command and Control) – объединённой системе командования и оперативного управления, идущей на замену Глобальной системе оперативного управления ВС США – GCCS [2].

Что же говорить о системе управления ВС РФ, когда наиболее современную на настоящее время единую систему управления тактического звена (ЕСУ ТЗ) зарубежные специалисты по уровню интеграции оценивают не иначе как С2-систему [11], то есть систему командования и оперативного управления (без всяких увязок с системами поддержки принятия решений, моделирования боевых действий, разведки и предупреждения), с которой свой путь к «сетецентризму» с конца ХХ века начала Армия США?

Тем не менее, в когнитивную и аффективную компоненты российской целевой аудитории восприятия (куда входят и основные базовые элементы системы принятия военно-политических решений) активно вводится положение о том, что будущие войны будут, как правило, «сетецентрическими», «дистанционными» и «бесконтактными» с использованием в основном неядерных высокоточных средств поражения. И если такой взгляд на войны будущего у нас превратится в поведенческий архетип, то, разумеется, так оно скорей всего и будет. Мы будем готовиться к войне, в которой у нас, очевидно, на краткосрочную и среднесрочную перспективу просто нет шансов на победу (так называемое запрограммированное поражение) [21].

Но если мы зададимся вопросом: «А, собственно, почему война в будущем должна быть именно такой?» и в качестве «асимметричного ответа» любому агрессору будем готовить контактную войну с применением всего арсенала средств направленного воздействия, которым мы можем обладать, то и характер такой будущей войны будет уже другой и её финал будет заранее непредсказуем!

Поэтому как себя поведёт концепция «сетецентрической» войны при столкновении сильных армий, имеющих богатый исторический опыт крупных войн и кровопролитных сражений – неведомо, ведь ещё Р. Киплинг, большой знаток военного дела, в своей знаменитой «Балладе о Востоке и Западе» тонко уловил особенность борьбы равных по силе соперников:

«Но нет Востока, и Запада нет; что племя, родина, род,
Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встаёт?»

В этом случае отступают в сторону все национальные и социально-экономические особенности «воевания» и начинают действовать объективные законы войны [26, 36]. При этом каждая из противоборствующих сторон использует наиболее подходящие с её точки зрения вооружение, военную технику и методы борьбы.

Как у США и НАТО, так и у России, и у Китая, и у Индии есть системы космической разведки, радиоэлектронного подавления, есть высокоточное оружие, в том числе и дальнего действия. Достаточно много у ведущих мировых держав и разнообразных боевых платформ разных поколений – танков, самолетов, кораблей различного класса, зенитно-ракетных комплексов ПВО, другого вооружения и военной техники.

Каждая из ведущих стран может заранее обнаружить вблизи своих границ или границ союзников сосредоточение сил и средств противника [22]. На недружественные действия может последовать превентивный ответ – демонстрационные действия, в том числе по нарушению функционирования средств разведки, систем связи и управления. В ответ на неприкрытую агрессию могут последовать асимметричные и даже неконвенционные меры. В частности, в действующей Военной доктрине России прямо говорится, что «Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае агрессии против РФ с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства» [30].

Как может реагировать на агрессию высокотехнологичной армии страна, не достигшая такого же технологичного уклада, показал ход боевых действий армии США в Афганистане и Ираке. Потерпев поражение в приграничных сражениях, потеряв столицу страны, армия Саддама Хусейна, тем не менее, сумела нанести войскам коалиции ряд ощутимых потерь, а в настоящее время довольно успешно ведёт диверсионно-партизанские действия, принуждая, фактически, США вывести регулярную армию и оставить страну на откуп так называемым «частным военным компаниям».

Не зря говорится, что «американцы выиграли много битв, но не выиграли ни одной войны».

Что касается непосредственно Российской армии, то «примеривая» на свои вооруженные силы иноземный кафтан «сетецентрической» войны необходимо учитывать действующие положения руководящих документов в области обороны и безопасности, в первую очередь Военную доктрину Российской Федерации, внешнеполитический курс страны, проводимый её руководством. Следует иметь в виду, что «задачи вооруженных сил США и нашей армии радикально не совпадают. США и их союзники по НАТО на протяжении десятилетий ведут, как правило, наступательные военные действия за пределами своей территории, всегда обладают инициативой в развязывании войны, воюют со слабым противником. Поэтому их опыт нетипичен для нас. Нам, прежде всего, надо обеспечить защиту своей территории и поэтому в начале войны придется вести оборонительные действия против более сильного, принципиально разного на каждом ТВД противника» [20].

Исходя из этого, с целью появления возможностей, да и самих предпосылок реализации «сетецентрической» концепции в Российской армии необходимо решать комплексную задачу не только в рамках Вооруженных Сил, но и страны в целом. Для этого должна быть разработана специальная экономическая стратегия (по типу «атомного» проекта или программы освоения космоса), в которой будут предусмотрены и поиск новых технологических решений с привлечением организаций РАН, и перевод оборонно-промышленного комплекса на инновационный путь развития, и подготовка для ОПК квалифицированных рабочих и инженерных кадров.

В рамках самих Вооружённых сил России целесообразно активизировать работы по созданию действительно объединенных органов управления, разработке современных алгоритмов их работы при решении различных боевых задач, формированию перечня систем и средств, которые планируется связать в сети на разных уровнях управления с обоснованием почему и, самое главное, для чего это нужно. С привлечением специалистов Академии Военных наук, структурных подразделений военно-учебных заведений и научно-исследовательских организаций Минобороны необходима разработка новых форм и способов применения группировок войск в различных условиях обстановки, уточнение боевых документов, уставов и наставлений, отработка в ходе учений и тренировок полученных наработок. Необходимо более активно внедрять информационные технологии в повседневную деятельность Российской армии.

И самое главное, при подготовке кадров для будущей Российской армии необходимо широкое практическое обучение личного состава армии, авиации и флота работе с современными аппаратными и программными средствами, ориентированными на «сетецентризм». Последний фактор применительно к переходу армии на новые способы и методы руководства войсками является немаловажным, ибо, как остроумно заметил английский военный историк Б. Лиддел-Гарт: «Единственная вещь, которая ещё сложнее, чем привить новую идею уму военного, - это вытравить старую идею».

В заключение хочется подчеркнуть следующее.

Как теоретическая конструкция концепция «сетецентрической» войны находится ещё довольно далеко от практических реалий и природы войны. Сами авторы концепции «сетецентрической» войны отмечают, что она «не является революцией в военном деле, которая изменяет саму сущность войны, скорее – это множитель силы, который мог бы позволить государственному военному аппарату бороться эффективнее при условии, что военная доктрина и вооружённые силы выстроены в соответствии с оценкой угрозы» [9].

Пока что этот «множитель силы» остаётся слишком эфемерным, но очень затратным. Тем не менее, «сетецентризм» как таковой предполагает изменение мировоззрения военного руководства всех уровней на управление подчиненными формированиями в различных условиях современной обстановки; создание унифицированных АСУ войсками и оружием, функционирующих в едином информационном пространстве; разработку современных технических средств наблюдения и разведки, которые и будут наполнять информацией телекоммуникационные сети систем управления; разработку и принятие на вооружение в достаточном количестве высокоточного оружия, которому такая информация собственно и нужна, а также боевых платформ для размещения средств поражения живой силы и техники на земле, море, в воздухе и космосе.

Только в этом случае концепция «сетецентрической» войны не станет для Российских вооружённых сил очередной ментальной ловушкой, а действительно превратится в «множитель силы». И в этом, на наш взгляд, её главная заслуга.


Список использованных источников
1. Корчмит-Матюшов В.И. «Теория войн». - М.:БФРГТЗ «Слово», 2001.
2. Паршин С.А., Горбачёв Ю.Е., Кожанов Ю.А. «Современные тенденции развития теории и практики управления в вооружённых силах США». – М.: «ЛЕНАНД», 2009. – 272 с.
3. «Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е.Э. Месснера / русский военный сборник № 21». – М.: «Военный университет», «Русский путь», 2005.
4. Слипченко В. И. «Войны нового поколения: дистанционные и бесконтактные», М., «ОЛМА-ПРЕСС образование», 2004г.
5. Гареев М.А., Слипченко В.И. «Будущая война», М., «ОГИ», 2005г.
6. Требин М.П. «Войны XXI века», М., «АСТ», 2005г.
7. Ван Кревельд М. «Трансформация войны», М., ИРИСЭН», 2005г.
8. «Сетецентрическая война. Дайджест по материалам открытых изданий и СМИ». – М. ВАГШ ВС РФ, 2010.
9. Савин Л.В. «Сетецентричная и сетевая война. Введение в концепцию». – М.: «Евразийское движение», 2011. – 130 с.
10. «Сетевые войны: угроза нового поколения». Сборник докладов участников конференции «Сетевые войны». – М.: «Евразийское движение», 2009.
11. Кондратьев А. «Сетецентрический фронт. Боевые действия в едином информационном пространстве». Статья в журнале «Национальная оборона» № 2 / 2011г.
12. Шеремет И.А. «Концепция «сетецентричной войны» и особенности её практической реализации» Статья в газете НВО от 11 ноября 2005г. http://nvo.ng.ru/concepts/2005-11-11/4_computers.html.
13. Смит Д., Кобрин М., Хеллман К. «Новые вооружённые силы. Стратегия безопасности в XXI веке». Центр оборонной информации – М.: «Гендальф», 2002. - 87 с.
14. Барышев А.П. «Современная стратегия США и НАТО (в контексте проблем национальной безопасности России)». – М.: ОГИ, 2011.
15. Валецкий О.В. «Новая стратегия США и НАТО в войнах в Югославии, Ираке, Афганистане и её влияние на развитие зарубежных систем вооружения и боеприпасов». – М.: «Арктика 4Д», 2008.
16. Карякин В.В. «Военная политика и стратегия США в геополитической динамике современного мира: монография». – М.: «Граница», 2011.
17. «Информационные, специальные, воздушно-десантные и аэромобильные операции армий ведущих зарубежных государств: информационно-аналитический сборник / А.Н. Сидорин, И.А. Рябченко, В.П. Герасимов и др.». – М.: Воениздат, 2011.
18. «Военная сила в международных отношениях: учебное пособие / коллектив авторов; под общ. ред. В.И. Анненкова». – М.: КНОРУС, 2011.
19. Добреньков В.И., Агапов П.В. «Война и безопасность России в XXI веке». – М.: «Академический проект», «Альма Матер», 2011.
20. Рукшин А. С. «Некоторые итоги реформы Вооруженных Сил». Статья в газете «Военно-промышленный курьер» № 45 (462) от 14 ноября 2012г.
21. Ковалёв В.И. «Проблема управления процессами модернизации в военной сфере в условиях неопределённости представлений о военных конфликтах будущего». Статья в журнале АВН «Информационные войны» №4 (24) за 2012г.
22. Храмчихин А.А. «Удар по России: миф или реальность?». Статья в журнале «Национальная оборона» № 5 за 2011г.
23. Ковалёв В.И., Матвиенко Ю.А. «Является ли концепция «сетецентрическая» война новой парадигмой вооружённой борьбы?». Доклад на Международной конференции «Сети, самоорганизация, будущее», посвящённой памяти С.П.Капицы,
29-30 ноября 2012г., www.i-nett.com.
24. Затуливетер Ю., Семёнов С. «Ориентир – достаточная оборона. Помимо ядерного зонтика Россия может обезопасить себя мерами сетецентрического противодействия». Статья в журнале «Национальная оборона» № 11 за 2012г.
25. Савин Л.В. «От шерифа до террориста. Очерки о геополитике США». – М.: «Евразийское Движение», 2012. – 254 с.
26. «Военный энциклопедический словарь / Пред. Гл. ред. комиссии Н.В. Огарков». – М.: «Воениздат», 1983. – 863 с.
27. «Война и мир в терминах и определениях. Словарь под общей редакцией Д.О. Рогозина». – М.: ИД «ПоРог», 2004. 624 с.
28. «Управление войсками / Авт.-сост. Ю.Б. Рипенко». – М.: АСТ; Мн.: Харвест, 2006. – 512 с.
29. Ивлев А.А. «Основы теории Бойда. Направления развития, применения и реализации (Монография)». – М., 2008. – 64 с.
30. «Военная доктрина Российской Федерации». Утверждена Указом Президента Российской Федерации 5 февраля 2010 года.
31. Национальная военная стратегия Соединённых Штатов Америки – 2011. Перевод, М.: 2011.
32. Галенович Ю.М. «Китайские сюжеты: чем доволен и недоволен Китай». – М.: «Восточная книга», 2010.
33 Богорад Е. «Искусство войны-2. Китайские военные стратеги о методах ведения боевых действий в новом тысячелетии». Статья в журнале «Популярная механика № 9 за 2003г.
34. Путин В.В. «Новый интеграционный проект для Евразии – будущее, которое рождается сегодня», статья в газете «Известия» от 4 октября 2011г.
35. Эндгаль Уильям Ф. «Полный спектр доминирования: тоталитарная демократия в Новом мировом порядке». – СПб.: «Геликон плюс», 2010.
36. Тюшкевич С.А. «Законы войны: сущность, механизм действия, факторы использования». – М.: «Книга и бизнес», 2002. – 360 с.
37. «Мир после кризиса. Глобальные тенденции – 2025: меняющийся мир. Доклад Национального разведывательного совета США». – М.: «Европа», 2009. – 188 с.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Тактика Сухопутных войск

Сообщение Andreas » 27 окт 2013, 13:51

На начало 1991 года 9-я танковая дивизия (ГСВГ) имела два танковых и два мотострелковых полка:

1-й гвардейский танковый Чертковский дважды ордена Ленина Краснознаменный орденов Суворова. Кутузова и Богдана Хмельницкого полк имени Маршала бронетанковых войск M.E.Kaтукoвa (г. Цайтхайн):
Т-80 — 89 ед. (по штату 94 ед.); БМП — 60 ед. (БМП-2 — 33 ед., БМП-1 — 23 ед., БРМ-1К — 4 ед.), 2С1 «Гвоздика» — 18 ед.; БМП-1КШ — 6 ед., ПРП-3,4 — 2 ед.; РХМ — 3 ед.; БРЭМ-2 — 1 ед., ПУ-12 — 2 ед., МТ-55А — 3 ед.

70-й гвардейский танковый Проскуровско-Берлинский ордена Ленина Краснознаменный ордена Кутузова полк им. Г. И. Котовского (г. Цайтхайн):
Т-80 — 90 ед.; БМП — 60 ед. (БМП-2 — 32 ед., БМП-1 — 24 ед., БРМ-1К — 4 ед.), 2С1 «Гвоздика» — 18 ед.; БМП-1КШ — 6 ед., ПРП-3,4 — 2 ед.; РХМ — 3 ед., БРЭМ-2 — 1 ед., ПУ-12 — 2 ед., Р-145БМ — 1 ед., МТ-55А — 2 ед.

302-й мотострелковый полк (г. Риза):
Т-80 — 30 ед. (по штату 31 ед.), БМП — 147 ед. (БМП-2 — 95 ед., БМП-1 — 45 ед., БМП-1К — 7 ед.), БТР — 24 ед. (БТР-70 — 10 ед., БТР-60 — 14 ед.), 2С1 «Гвоздика» — 18 ед., 2С12 «Сани» — 18 ед., БМП-1КШ — 9 ед., ПРП-3,4 — 3 ед.; 3 РХМ — 3 ед., БРЭМ-2 — 2 ед., ПУ-12 — 2 ед., МТ-ЛБТ (для 100-мм ПТО) — 6 ед.

1321-й мотострелковый Глуховско-Речицкий ордена Ленина Краснознаменный ордена Суворова полк (г. Ютербог):
Т-80 — 29 ед., БМП — 152 ед. (БМП-2 — 94 ед., БМП-1 — 51 ед., БРМ-1К — 7 ед.), 2С1 «Гвоздика» — 18 ед., 2С12 «Сани» — 18 ед., БМП-1КШ — 9 ед., ПРП-3,4 — 3 ед.; РХМ — 3 ед., БРЭМ-2 — 2 ед., ПУ-12 — 3 ед., МТ-ЛБТ (для 100-мм ПТО) — 6 ед.

96-й самоходно-артиллерийский полк (г. Борна):
2СЗ «Акация» — 54 ед., БМ-21 «Град» — 18 ед.; 5 ПРП-3,4 — 5 ед., 1В18 — 3 ед., 1В19 — 1 ед.; Р-145БМ — 2 ед., Р-156БТР — 1 ед.

216-й зенитный ракетный полк (г. Цайтхайн):
ЗРК — 20 ед., Р-145БМ — 1 ед., Р-156 БТР — 1 ед.

В составе 9-й тд также имелись:

13-й отдельный батальон разведки и РЭБ (г. Цайтхайн): БМП-2 — 17 ед., БРМ-1К — 7 ед.; БМП-1КШ — 1 ед., Р-145БМ — 2 ед., Р-156БТР — 1 ед.
696-й отдельный батальон связи (г. Риза): Р-145БМ — 10 ед., Р-156 БТР — 1 ед., Р-2АМ — 2 ед.
109-й отдельный инженерно-саперный батальон (г. Ошатц): ИРМ — 2 ед., МТ-55А — 2 ед.
112-й отдельный батальон химзащиты
1071-й отдельный батальон материального обеспечения
68-й отдельный ремонтно-восстановительный батальон
200-й отдельный медицинский батальон

Всего 9-я тд располагала:
танков (Т-80) — 238 ед.;
БМП — 343 ед. (БМП-2 — 271 ед., БМП-1 — 143 ед., БРМ-1К — 29 ед.);
БТР — 24 ед. (БТР-70 — 10 ед., БТР-60 — 14 ед.);
САУ — 126 ед. (2С1 «Гвоздика» — 72 ед., 2СЗ «Акация» — 54 ед.)
минометов 2С2 «Сани» (120 мм) — 36 ед.
РСЗО БМ-21 «Град» — 18 ед.
Последний раз редактировалось Andreas 05 ноя 2013, 13:23, всего редактировалось 2 раз(а).
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Пред.След.

Вернуться в Армия и общество

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Yandex [Bot] и гости: 9