Господин Президент!

Темы связанные с армией, вооружением и обществом, военные конфликты и т.д.

Господин Президент!

Сообщение EvMitkov » 02 ноя 2011, 04:13

От Илюхина В.ИОткрытое письмо
Д.А. Медведеву
(Президенту Российской Федерации)
Открытое письмо


Господин Президент!

Совсем недавно Вы дали интервью польским СМИ, в котором наряду с другими проблемами затронули и вопросы гибели польских военнопленных под Катынью Смоленской области.

Судя по ответам, Вам известно о том, что в России сложилось неоднозначное мнение о виновниках трагедии. Есть официальная версия власти о расстреле поляков НКВД СССР весной 1940 года. Она сложилась под влиянием польского лобби, активно действующего в кремлевских и правительственных кругах, в том числе и из российских ученых, до сих пор получающих из Варшавы солидные гранты, а проще говоря, деньги. И есть иная точка зрения, что поляки были уничтожены фашистами после оккупации ими Смоленской области. По мере того, как российские граждане вникают в суть проблемы, эта версия находит все большее понимание у нас в стране, да и за ее пределами.

Длительное изучение обстоятельств Катынской трагедии и определенное знание исторических и правовых материалов позволяют мне заявить, что многие документы, находящиеся в уголовном деле № 159 Главной военной прокуратуры о гибели поляков от рук НКВД, являются необъективными или сфальсифицированными. С этим я выступил 26 ноября 2010 года с трибуны Государственной Думы. В ответ Вы заявили, что это не серьезно, это чуть ли ни провокация людей, которые хотели бы не замечать истории и природы сталинского режима, с чем я не могу согласиться.

Конечно, от открытой полемики Вы откажетесь, а я хотел бы вести ее не только как депутат Госдумы, но, в первую очередь, как один из руководителей Главного следственного управления Генеральной прокуратуры Союза ССР, хорошо знающий в юриспруденции теорию и практику доказательств. Событиями, произошедшими в Катыни, я начал заниматься в то время, когда Вы были еще студентом юрфака. Но не в этом главное.

К сожалению и Вы, глубоко не изучив суть вопроса, как и предшествующие российские президенты. скатились на геббельсовскую версию о расстреле поляков НКВД СССР, которая широко стала распространяться немцами с весны 1943 года.

Я не собираюсь защищать И.В. Сталина. Он не нуждается в этом. История сама все расставит и уже расставляет по своим местам. На фоне разваливающейся российской государственности, расцвета коррупции, всесильной оргпреступности и казнокрадства его значимость и весомость в отечественной истории будут укрепляться и усиливаться. Это неоспоримая закономерность, которую невозможно перечеркнуть антисталинскими административными мерами, указами, постановлениями, отвратительным голосованием послушного Кремлю большинства думских депутатов или грязными теле– и радиопередачами.

А встань на Вашу позицию, то получается: в СССР были репрессии, поэтому и вали все на Сталина. Именно на него, как будто фашисты не уничтожили десятки миллионов людей. Однако это огульное охаивание лишь дискредитирует в первую очередь русский, российский народ, порождает комплекс неполноценности и собственную ущербность. Его поставили на колени, требуя вечного покаяния даже и в том, чего он не совершал. Такая нация будет неспособной к великим созиданиям.

Вы сказали: «За это преступление отвечает Сталин и его приспешники». Сославшись на то, что сами смотрели документы из так называемой «Особой папки», которые сегодня выставлены на интернет-сайты. Хочу сразу отметить Ваше выражение – «приспешники». Не знаю, как точно после окончания президентских полномочий назовут Ваше окружение, но убежден, что гораздо резче и нелицеприятней уж только потому, что краснодарский душегуб Цапок присутствовал в Кремле на Вашей инаугурации в составе делегации края.

Как старый криминалист, утверждаю, чтобы сделать глубокие и неоспоримые выводы, документы надо не смотреть, а изучать. Конечно, римское право, которым Вы увлекаетесь, этому не учит.

Мои коллеги, крупные ученые, специалисты многократно приводили аргументы, говорящие о подложности документов «Особой папки», в том числе со ссылкой на экспертные исследования.

Из Вашего внимания ускользнуло то, что выписка из решения Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940г. не имеет подписи и на ней стоит печать ЦК КПСС. Вам не подсказали, что название КПСС появилось позже 1940 года на двенадцать лет, и оттиск печати ЦК КПСС на документе в момент его принятия не мог стоять. По нашим данным, выписка была сфальсифицирована в начале 90-х годов прошлого столетия ельцинским окружением или, как Вы изволите выражаться, приспешниками.

Вы не заметили, что в выписке (даже фальшивой) указано: «Предложить НКВД рассмотреть дела на военнопленных поляков…», однако в материалах уголовного дела, в иных источниках нет никаких сведений об их рассмотрении, о реальной судьбе тех самых 27 тысяч поляков, упомянутых в выписке. Есть все, в том числе о перемещении пленных, о конвое, о питании, о другом, кроме как сведений об исполнении решений, приговоров. Такого в работе НКВД СССР быть не могло, ведь в этой организации фиксировалось все до мелочей. А тут расстрел стольких людей, но в документах о нем ни слова. Над этим стоит задуматься.

Вы обвиняете Сталина и его приспешников в убийстве нескольких десятков тысяч поляков, но следовало бы знать, что после 14-летнего расследования дела Главная военная прокуратура не признала их виновными в уничтожении военнопленных под Катынью и никакого решения на этот счет не приняла.

Об этом умолчали и в Государственной Думе. Поэтому высшая российская власть, не замечая того сама, скатились на стезю политических репрессий. Ведь Ваши предшественники – президенты извинялись перед поляками за гибель их сограждан до окончания следствия, которому только и осталось облечь политическую волю руководителей государства в правовую форму, признав НКВД СССР виновниками в гибели военнопленных. Иного решения здесь быть не могло, даже если следствие и пришло к другим выводам.

Вы в столь сложном вопросе, имеющем международное значение, должны были потребовать исчерпывающую информацию. Если скрыли ее от Вас, то избавьтесь от нерадивых помощников и советников.

Вам не доложили, что списки большинства погибших под Катынью представила следователям Польша, и они оставлены без тщательной проверки. Поэтому и стали появляться после войны 1941-1945 годов живые люди из числа объявленных мертвыми.

Не доложили и о том, что следователи злоупотребляли служебным положением, выезжали на отдых в Польшу, для них устраивались застолья, они получали подарки, а, в конечном счете, все были награждены польскими государственными наградами. Только поэтому, основываясь на международном праве и практике, постановление следователей по гибели польских пленных должно быть объявлено несостоятельным, не порождающим никаких правовых последствий.

Советский Союз обвиняют в расстреле десятков тысяч поляков, но предварительным расследованием проведена эксгумация лишь 1803 трупов поляков, а обстоятельства их гибели, как и других, так до конца и не установлены. Если нет трупов, то не может быть и обвинения в убийстве.

Вам видимо не доложили, что все польские офицеры под Катынью были убиты немецкими пулями из немецкого оружия.

В материалах Нюрнбергского трибунала имеются убедительные доказательства, представленные советской комиссией Н.Бурденко о расстреле поляков немцами, которых трибунал не оправдал и не возложил ответственности за эти злодеяния на СССР.

То, что происходит сейчас – это уже наглая попытка ревизии истории, пересмотра приговора трибунала. В его материалах есть показания начальника лагеря Ветошникова В.М., который за несколько часов до оккупации немцами Смоленска прибыл в город и просил выделить ему 75 вагонов для вывоза поляков в глубь страны. Вагонов ему не выдали из-за сложности положения, а сам он уже не смог вернуться в лагерь.

Значит, поляки были еще живы, а не расстреляны НКВД СССР весной 1940 года, как утверждается сейчас. И таких показаний достаточно, в том числе собранных и после войны 1941-1945 годов.

В материалах трибунала есть показания Михайловой О.А., Конаховской З.П., Алексеевой А.Н., которые осенью 1941 года работали на кухне столовой 537-го немецкого полка, оккупировавшего район Катынь под Смоленском. Они пояснили, что были очевидцами доставки в это местечко пленных поляков и расстрела их немцами. После каждого расстрела фашисты шли в баню, а потом в столовой им выдавалось усиленное питание и двойные порции спиртного.

Плохо, если Вам не сообщили, что болгарский ученый М.Марков и чешский профессор медицины Ф.Гаек, участвовавшие в 1943 году в работе геббелевской комиссии по исследованию трупов под Катынью, заявили о чудовищной необъективности медицинских документов, составленных немцами. О том, что еще в декабре 1945 года два профессора, два ведущих польских специалиста в области судебной медицины Ольбрихт и Сингилевич доказали, что пленных поляков под Катынью расстреляли немцы осенью 1941 года. Об их выводах сейчас пытаются не вспоминать.

Вам не доложили, что группа российских ученых, которых мы считаем настоящими патриотами, летом 2010 года подготовила рецензию на заключение экспертов от 2 февраля 1993 года по уголовному делу № 159 о расстреле поляков и полностью опровергла его выводы, с чем потом согласилась и Главная военная прокуратура. Добавлю, что эта рецензия мною была передана в администрацию президента.

Вас не поставили в известность, что Конституционный суд РФ, рассматривая так называемое дело о запрете КПСС, отказался исследовать документы, представленные ему президентской стороной по Катынской трагедии из-за сомнительности их происхождения.

Вас не проинформировали даже о наиболее существенных и важных обстоятельствах гибели польских пленных под Смоленском, тем более о материалах, опровергающих версию об их расстреле НКВД СССР.

Вы ссылаетесь на Заявление Госдумы о виновных в Катынской трагедии. Вам и российскому правительству наверное удобно, что в фальсификацию истории втянут и законодательный орган – есть на кого переложить ответственность. Поэтому Вы и не хотите знать, что три комитета – по международным делам (К.Косачев), по делам ветеранов (Н.Ковалев) и по делам содружества независимых государств и связям с соотечественниками (А.Островский), возглавляемые представителями «Единой России» и ЛДПР, даже не обсудили, как это положено по регламенту работы, проекты Заявления и Постановления Госдумы на своих заседаниях. Не представили депутатам никаких информационных материалов по обсуждаемой проблеме. Госдума голосовала «в темную». Как я считаю, в ней есть большая группа депутатов, которая ради сохранения своих кресел, тем более по команде из Кремля и из правительства, проголосует за любое решение, в том числе и подрывающее отечественные интересы. Про таких говорят в народе – «Мать родную продадут». И в этом смысле Госдума стала опасной для нашего общества и государства.

Больше всего волнует то, что Вы, соглашаясь с фальсификаторами, скорее всего хотите вычеркнуть из истории нашего Отечества весь советский период, а он героический, созидательный, хотя одновременно и трагический. Смею утверждать, не получится.

В связи с этим, напомню известное высказывание У.Черчилля, который сказал, что если кто-то объявил войну своему прошлому, то он вскоре обнаружит, что у него нет будущего. У России должно быть будущее.

Заканчивая свое открытое обращение, сообщаю, что я и мои товарищи – крупные ученые, исследователи Катынской проблемы, готовы к любой дискуссии на любом уровне. А чтобы установить и защитить истину, было бы правильным направить уголовное дело № 159 Главной военной прокуратуры в Верховный Суд РФ для публичной оценки имеющихся в нем доказательств с участием сторон. Одну из них – по защите интересов России готов представлять.

Заслуженный юрист РФ,
доктор наук, профессор
В.И. Илюхин.

В скобках: :mrgreen:

Ви?ктор Ива?нович Илю?хин (1 марта 1949, Сосновка, Пензенская область — 19 марта 2011[1][2], Кратово, Московская область[3]) — депутат Государственной думы России, член фракции Коммунистической партии Российской Федерации. Заместитель председателя комитета Госдумы по безопасности, член комиссии ГД по противодействию коррупции, член комиссии ГД по рассмотрению расходов федерального бюджета, направленных на обеспечение обороны и государственной безопасности РФ. Председатель политического движения «В поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки» (ДПА).
Илюхин был острым критиком политической власти СССР и России начиная с перестройки. В разные годы Илюхин выдвигал обвинения в государственной измене последовательно против трёх президентов СССР и России — Михаила Горбачёва, Бориса Ельцина и Владимира Путина.


Дми?трий Анато?льевич Медве?дев (род. 14 сентября 1965, Ленинград, РСФСР, СССР) — российский государственный и ... Впрочем, тоже без комментариев. Октановое число разное, скважина - одна. "Избушка - избушка..."

С уважением, Е.М.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16317
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Перед прочтением – уничтожить?

Сообщение Оленевод » 02 ноя 2011, 14:12

Евгений, спасибо за настойчивость в активизации темы "спора славян между собой"!
Но не постигнет ли эту тему судьба предыдущей, которую закрыли "по просьбам трудящихся"? Что характерно - просьбы не имели никакого отношения к сути обсуждения?
Пока этого не произошло, хочу успеть:
1. Для тех, кто предпочитает аргументы, а не заламывания рук (своих и чужих) и затыкание ртов, доказательства фальсификации ГЛАВНЫХ ДОКОВ:
http://clubs.ya.ru/4611686018427421801/ ... em_no=3349

А вот пример того, как откровенно врут о катынском деле:
http://clubs.ya.ru/4611686018427421801/ ... em_no=2962

...
PS Спасибо всем, кто приветствовал меня на этом Форуме! )
Я - молчаливый и благодарный читатель большинства обсуждений, ибо не считаю возможным выражать свое мнение в вопросах, в которых не компетентен.
Но там, где буду отвечать, можете не сомневаться: Оленевод знает тему досконально!
Оленевод
 
Сообщения: 4
Зарегистрирован: 27 окт 2011, 21:25

Re: Господин Президент!

Сообщение EvMitkov » 03 ноя 2011, 02:06

Доброго времени суток всем!
В общем-то , размещая обращение Илюхина к Президенту РФ я дальше всего был от мысли и желания «анатомировать» «споры славян между собой». Во-первых, потому, что споры между собой называются «междоусобица», а во вторых – потому, что я не паталогоанатом.
По чести сказать, я размещаю подобного рода и типа «открытые письма» исключительно из «шаловливого любопытства» ( помните, как это Карлсон говорил родителям Малыша, заставшим эту парочку у разбитой люстры: «…Мы тут пошалили немножко…»)

Потому, что СЕРЬЕЗНО относиться к ЛЮБЫМ ПУБЛИЧНЫМ или ОТКРЫТЫМ заявлениям ЛЮБЫХ политиков – значит …

Что такое ПОЛИТИКА и насколько она сопрягается с понятиями «ПРАВДА», «ЧЕСТЬ», «СОВЕСТЬ» - в конце концов говорено много и говорено крепко. Причем людьми, по сравнению со словами которых моя писанина – попросту дилетансктая графомания.
Собственно говоря, именно потому я и прикрыл тему о «пенензах» на нашем форуме. Не потому, что побоялся или постеснялся высказать свою точку зрения, «скрестив шпаги» или «забив стрелку» с оппонентами.
Нет.

Я уже несколько раз говорил о том, что мы все стараемся превратить наш ресурс не в «заклепочно-оружейный» сайт, коих по Рунету – выше крыши, а именно в то место, где каждый, кто пришел сюда, может и имеет право почувствовать и показать себя тем, кем он является на самом деле. Со всеми своими тараканами, болячками и потрохами.
И не бояться того, что его за это «распнут», и «два-пнут» и «три-пнут».
Но – долг платежом красен!
И не было случая – я очень надеюсь, и не будет!!!, что хоть кто-то может заявить о том, что был «забанен» за убеждения.
Даже с таким экстремистом, как ФлэймХаук, часть высказываний которого можно поглядеть здесь:
http://dogswar.ru/forum/viewtopic.php?f=30&t=489
мы постарались обойтись со всей возможной корректностью и уважением. В меру разумения людей, по роду и образу жизни достаточно ( как бы это помягче?) - …несколько грубоватых? Или – по Лазарчуку: «… всех, способных носить оружие…».
Любой из нас, кто посчитал нужным и верным для себя – смог высказать свою точку зрения на «польский вопрос». Высказать так, как посчитал правильным.
Борис Николаевич, Алекс, Вы, я - все.

Вся проблема в том, что «самые неконструктивные споры – споры искренние. Практически невозможно изменить точку зрения оппонента в ИСКРЕННЕМ споре, если оппонент этот – человек поживший, думающий и имеющий УБЕЖДЕНИЯ. Те или иные. Можно, высказав свое понимание и видение проблемы, заставить его ЗАДУМАТЬСЯ – точнее – не заставить , а подвести к тому, что он обратит внимание на те факторы, которые считал ранее незначительными. И это – практически максимум того, что можно достичь в СПОРЕ ИСКРЕННЕМ. А далее спор перейдет в ту самую «междоусобицу», которую у нас стыдливо кличут «междусобойчиком».
Нужно ли?
Нужно ли ОБИЖАТЬ чувства людей – конкретных людей! – которых знаешь не один год, которым доверяешь и которых имеешь честь называть друзьями?
Акцентирую: мы с Вами, дружище, свою позицию о Польше озвучили. Точно так же ее озвучили и остальные. И если мы в этом вопросе не входим в зацепление, то это просто означает то, что дальше по валу в зацеплении работает другая пара шестерен.
Лишь бы диски в сцеплении не пробуксовывали!

Однако, вернусь к теме.
Я очень благодарен Вам, Дмитрий, за размещение ссылок по поводу фальсификации документов, подтверждающих или опровергающих различные точки зрения на Катынь.
Тему Катыни лично я никогда не трогал и не поднимал. Почему – об этом ниже. «Открытое письмо» - это образец того, КАК политики тех или иных категорий и веса, различной оплаченной принадлежности составляют себе политкапитал.
Подтолкнули меня к его размещению несколько челвек – в том числе и Юрий Григорьевич Пахомов, который в свое время входил в состав бесчисленных комиссий в качестве одного из экспертов – узких спецов по баллистике и трассологии, которые занимались исследованиями пуль, гильз и проч, обнаруженных на месте расстрелов.
До сих пор многие «бумаги» и личные записи хранятся у него в архиве, а одна из записных книжек, в которых он делал свои «полевые заметки» сейчас лежит перед нами справа от клавиатуры ( он – рядом со мной у раухера, так что, когда я говорю «Я» - подразумевается – «Мы»).

Тема Катыни любопытна для меня вовсе не тем, чем она является для СМИ, «мирового сообщества», «правозащитников» и так и далее.

Сразу хочу предупредить - все, что я( мы) хотим сказать, будет звучать «кощунственно» или «цинично» с точки зрения человека, знакомого с подобными акциями – прошлого времени или настоящего – не суть! – по публикациям, материалам разного рода и типа СМИ, мемориалам на кладбищах, и по остальному, доступному для гражданского человека информационному поле.

Я хочу поговорить о том, чем на самом деле являлись расстрелы польских офицеров в то время и в том месте. Являлись ли действительно преступлением, которым клеймят друг друга «противоборствующие стороны», ставя знаки равенства между наваниями КАТЫНЬ, КАТСУНЬ и ХАТЫНЬ. Или – Сонг-ми, наконец. Хочу поговорить об этом с точки зрения военного человека, простого майора Морской Пехоты.
Провести «полевой анализ обстановки в первом приближении».

Я не вижу особой нужды сейчас и здесь снова пережевывать хронологию событий, тем более что официальных версий – несколько. Не вижу особой нужды пережевывать и смаковать сообщения о том, кто и как использует эхо этого события для получения тех или иных личностных «дивидентов», достаточно просто привести сообщение РАПСИ от 28 октября этого года ( 2011)

«…МОСКВА, 28 окт — РАПСИ. Внук Иосифа Сталина Евгений Джугашвили обратился в Останкинский суд Москвы с иском к «Первому каналу» и телеведущему Владимиру Познеру, в котором просит опровергнуть высказывания о том, что его дед дал согласие на расстрел в Катыни нескольких тысяч польских офицеров, сообщил в пятницу агентству РАПСИ адвокат Сергей Стрыгин.Как отмечается в иске, поводом для судебного разбирательства стала программа «Познер. Гость в студии — Сергей Собянин», вышедшая в эфир 24 октября 2011 года. В конце передачи ведущий обратился к зрителям с репликой «О Катыни и лицемерии». Там Познер сказал, что в Катыни «было расстреляно несколько тысяч ни в чем не повинных польских офицеров, если, конечно, не считать виной то, что они были поляками». По его словам, все они были взяты в плен не в результате военной операции, а расстрел произошел «по рекомендации Берии и, конечно, с согласия Сталина». Таким образом, отметил Познер в эфире, «советское руководство совершило абсолютно тяжелейшее преступление». Адвокат отметил, что это высказывание стало основанием для официального ответа Министра иностранных дел РФ Сергея Лаврова и вызвало оживленную дискуссию в СМИ.
«Мой доверитель считает, что содержащиеся в этом заявлении сведения о том, что Сталин дал согласие на расстрел в Катыни нескольких тысяч ни в чем не повинных польских офицеров, не соответствуют действительности и порочат честь и достоинство его деда, также как и заявления о том, что советское руководство совершило в Катыни тяжелейшее преступление и что все взятые в плен Красной Армией начиная с 17 сентября 1939 года польские офицеры были расстреляны, все до одного», — сказал Стрыгин.
Он отметил, что Познер фактически обвинил Сталина в нарушении законодательства, причем не только действующего в настоящее время, но и законов СССР периода 1930-1940 годов.
Джугашвили требует опровергнуть распространенные сведения. Денежных требований в иске не заявлено.»


Да и хронология не особо затейлива:

Термин «Катынский расстрел» первоначально использовался в отношении казни польских офицеров в Катынском лесу (Смоленская область) близ Катыни. После нахождения других массовых захоронений польских граждан, а также свидетельствующих о расстрелах советских архивных документов, термины «Катынский расстрел» и «Катынское преступление» стали употреблять также по отношению к проведённым расстрелам польских граждан, содержавшихся в разных лагерях и тюрьмах НКВД СССР.

Впервые о нахождении массовых захоронений в Катынском лесу заявили в 1943 году представители Третьего рейха, оккупировавшего эти территории в ходе наступления на СССР. Созванная Германией международная комиссия провела экспертизу и заключила, что расстрелы произведены НКВД весной 1940 года. В свою очередь, Советский Союз отрицал свою причастность к происшедшему.

После освобождения Смоленска советскими войсками была создана комиссия Николая Бурденко, которая, проведя собственное расследование, заключила, что польские граждане были расстреляны в Катыни в 1941 году немецкими оккупационными войсками. Это заключение стало официальной точкой зрения в СССР и странах Варшавского договора до 1990 года, когда руководство СССР официально признало ответственность НКВД СССР.
Завершившееся в 2004 году расследование Главной военной прокуратуры России подтвердило вынесение «тройкой НКВД» смертных приговоров 14 542 польским военнопленным по обвинению в совершении государственных преступлений и достоверно установила смерть 1803 человек и личность 22 из них.

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу.

3 сентября 1939 года Англия и Франция, выполняя принятые перед Польшей обязательства, объявили Германии войну, получившую название «Странная война», поскольку 110 французских и английских дивизий «абсолютно бездействовали» против 23 немецких дивизий.

17 сентября на территорию Польши вступили силы РККА. В официальной ноте Москва объясняла эти действия развалом польского государства и необходимостью защитить преобладавшее в этих областях украинское и белорусское население. Англия и Франция не объявили войны СССР.

Ввод советских войск в Польшу был осуществлён в соответствии с разграничением сфер интересов по Секретному дополнительному протоколу к Договору о ненападении между Германией и Советским Союзом.
Красная Армия заняла территории Западной Украины и Западной Белоруссии, входившие по Рижскому мирному договору 1921 года в состав Польши, а до 1917 г. — в состав Российской и Австро-Венгерской империй (Гродненская, Волынская и др. губернии, Галиция).

Заместитель наркома иностранных дел СССР В. П. Потёмкин в 1938 году высказывался о возможности в скором будущем «четвёртого раздела Польши». Такое наименование для событий сентября-октября 1939 употребляется и в современной историографии.

19 сентября 1939 приказом Народного комиссара внутренних дел СССР № 0308 было создано Управление по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) при НКВД СССР и организовано 8 лагерей для содержания польских военнопленных (Осташковский, Юхновский, Козельский, Путивльский, Козельщанский, Старобельский, Южский и Оранский). Начальником управления был назначен майор П. К. Сопруненко.
Всего в ходе продвижения Красной Армии было взято в плен до полумиллиона польских граждан. Большинство из них были вскоре освобождены, и в лагеря НКВД попало 130 242 человек, среди которых были как военнослужащие польской армии, так и другие лица, которых руководство Советского Союза сочло «подозрительными» из-за их стремления к восстановлению независимости Польши.

По решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 октября 1939 года, рядовых, унтер-офицеров и офицеров, давших подписку о «неучастии в каких-бы то ни было действиях против СССР», уроженцев территорий Польши, отошедших к СССР, распустили по домам, а более 40 тысяч жителей Западной и Центральной Польши передали Германии.
В то же время, от офицеров, ОТКАЗАВШИХСЯ ДАТЬ ТАКУЮ ПОДПИСКУ, и содержавшихся в трёх лагерях — Осташковском, Козельском и Старобельском, общим количеством около 11700 человек) — перестали приходить письма, ранее регулярно доходившие до семей через Международный Красный Крест. С апреля-мая 1940 года семьи этих офицеров, отказавшихся давать подписку о непротиводиействии «новой власти», больше не получили ни одного письма.

Осенью 1940 года офицеров польского Генерального штаба перевели из Грязовецкого лагеря в Москву. Группа офицеров, не настроенных антирусски, была переведена в Бутырскую тюрьму и на Лубянку, а затем привезена на подмосковную дачу. Там Берия и Меркулов, по воспоминаниям Юзефа Чапского, собрали поляков для обсуждения с ними вопроса об организации ядра Польской Красной Армии. В ходе дискуссий был поднят вопрос и о пропавших из Козельска, Старобельска и Осташкова польских офицерах. Юзеф Чапский так описывает дальнейшее в своей книге воспоминаний «На бесчеловечной земле»:

«…В октябре 1940 года — за восемь месяцев до начала советско-германской войны — большевики перевезли в специальный лагерь недалеко от Москвы несколько офицеров нашего штаба, среди которых был подполковник Берлинг, и предложили им организовать польскую армию, чтобы воевать против немцев. Берлинг с одобрением отнесся к этому предложению, сделав при этом одну существенную оговорку, чтобы в эту армию могли вступить все офицеры и другие польские военнослужащие независимо от их политических взглядов. Во встрече участвовали Берия и Меркулов.
— Ну конечно же, — заявили они, — поляки всех политических взглядов будут иметь право вступить в эту армию.
— Очень хорошо, — ответил Берлинг, — в лагерях в Козельске и Старобельске находятся прекрасные кадры для этой армии.
На что Меркулов заметил:
- Это исключено!»


Замечу – это рассказ НЕ НАСТРОЕННОГО АНТИРУССКИ ОФИЦЕРА ПОЛЬСКОГО ГШ! Которого НЕ РАССТРЕЛЯЛИ!!!

Акцентирую цитатно:

«…Берлинг с одобрением отнесся к этому предложению, сделав при этом одну существенную оговорку, чтобы в эту армию могли вступить все офицеры и другие польские военнослужащие независимо от их политических взглядов
НЕЗАВИСИМО ОТ ПОЛИТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ…
Создавать военизированное соединение из профессиональных военных, заведомо настроенных ПРОТИВ ТОГО, кто их организовывает?

Уж прошу пардон за повторы и банальности, но снова и снова скажу: Война – продолжение политики иными средствами. Но ведь ничего ГРЯЗНЕЕ политики человечество не придумало, даже проститутки чище. По крайней мере – честнее. Вот и война…

Те, кто хоть когда-нибудь нюхнул пороховой гари, вони догорающего жилья, топлива и человеческих тел – знает: В ВОЙНЕ НЕТ НИ КРАСОТЫ, НИ НАРОЧИТОЙ ГЕРОИКИ.
Любой героизм одних на войне – это УПУЩЕНИЕ других. Война – это тяжелейшая работа – грязная, тяжелая, кровавая и подлая. От которой некоторые сходят с ума, и которая накладывает свою лапу на всех тех, кто не сошел с ума оконечно. Война «срывает башню», которая уже никогда не станет на место.
НИКОГДА.

И еще одна банальность.
«Звезды зажигаются тогда, когда это кому-нибудь нужно». Кому-нибудь ВЫГОДНО.
Кому был выгоден расстрел польских офицеров?
Проще ответить – КОМУ ОН БЫЛ НЕ ВЫГОДЕН.

Вот несколько строк из рассказа подполковника Януша Правдица-Шляского, приведенного в сборнике Юзефа Мацкевича "Катынь", 1988 г.

«…Когда началась немецко-советская война, Минск подвергался сильной бомбежке. Весь город горел. Мы испытывали недостаток воды и питания.
Вечером 24 июня я услышал отголоски расправы с заключенными. Я отчетливо слышал стоны, борьбу и время от времени выстрелы. Потом говорили, что в рот заключенным насильно вливали яд. Мне трудно сказать, скольких убили таким способом. Шум приближающихся шагов, грохот открываемых дверей подвигались все ближе и ближе...
В последнюю минуту произошел один из самых крупных немецких налетов на Минск. Расправу прервали.. Затем нас окружили сильной охраной и погнали бегом через пылающий Минск. В нашей группе было около 200 человек. В 5 км за городом нас остановили в лесу на отдых. Тут собрали всех арестованных из минских тюрем. Всех насчитывалось около 2000 человек. Группу, в которой я находился, как самую опасную, проявлявшую неподчинение, держали в стороне. Я сообразил, что будет нехорошо дальше оставаться в этой группе. Своим мнением я поделился с ближайшими сотоварищами, и мы поодиночке начали удирать, смешиваясь с раньше выгнанными заключенными. Мое предчувствие оказалось верным. После того, как всех погнали дальше, группу, в которую я входил раньше, расстреляли на месте.

Нас гнали на восток, деля на новые группы. Опасаясь, чтобы нас не узнали, некоторые начали менять свой внешний вид. Так например, я выменял свою форму на худший костюм у другого незнакомого мне заключенного. Благодаря тому, что у уголовников нашлись лезвия для бритья, товарищи сбрили мне бороду и усы. Группа, к которой мы присоединились, насчитывала около 300 человек.

Нас гнали форсированным маршем. Кто не мог идти дальше, того убивали на месте, будь то ребенок, старик или женщина.

На фоне этого кошмара происходили также чудеса... Когда некая госпожа Борковская из Лиды, без сил упала на дорогу, к ней подошел энкаведист и, пнув ее ногой, сказал: "И так подыхаешь, жаль на тебя пули".
Случилось, однако, иначе. Борковская выжила. Я встретил ее позже в Лиде, в 1942 году.

С одним товарищем по несчастью мы помогали председателю военного окружного суда в Луцке, Гедройцу, которого мучила астма. Он не мог идти. Видя, что подвергает нас опасности из-за постоянного отставания, он просил оставить его. Отдавая себе отчет в том, что его силы на исходе, а у нас не хватало сил его нести, мы вынуждены были его оставить. Его застрелили на наших глазах. Наши ряды редели все больше и больше. Идти становилось все труднее и труднее.

Повсюду сновали энкаведисты и, опознав некоторых, отводили их в сторону и расстреливали. Остановки были короткие. Есть не давали. Мучала страшная жажда. Энкаведисты опознали одного из моих близких сотрудников по польской подпольной организации, скрывавшегося под псевдонимом "Оскар", бывшего председателя студенческой организации "Братская помощь" при Высшем коммерческом училище. У нас на глазах его отвели в сторону и выстрелили в него три раза. После первого выстрела несчастный подпрыгнул, раскинул руки и упал на кусты. Энка-ведист выстрелил в лежачего еще два раза и ушел, не обращая на него никакого внимания. Мы были уверены, что он погиб. Каково же было мое изумление, когда, вернувшись на родину, я увидел его живым-здоровым! Оказалось, что первая пуля попала в челюсть. Два следующие выстрела были сделаны небрежно и не попали в цель.

Нас пригнали в город Игумень и там загнали в тюремный двор, где уже находилась другая группа. Нас дошло около двух тысяч, остальные погибли по дороге. Многих из моих знакомых расстреляли, среди них Казимежа Гумовского, Александра Полянко и ряд других. Местные жители назвали эту дорогу ДОРОГОЙ СМЕРТИ.

На тюремном дворе после трехдневного голодания нам выдали по 100 граммов хлеба. Во время отдыха явились энкаведисты и начали вызывать некоторых по фамилиям. Вызвали и меня. Двое наивных отозвалось. Их сразу отвели в баню и там расстреляли. Под вечер прилетели немецкие самолеты. После этого налета нас сразу начали делить на группы по "преступлениям". Одних направляли направо, других - налево. С несколькими моими товарищами я попал в левую группу. В ней насчитывалось около 700 заключенных. Ночью нас вывели из тюрьмы и под сильной охраной погнали в восточном направлении. Пройдя 3?4 км, мы вошли в лес и сзади услышали выстрелы. Оказалось, что начали стрелять в задние ряды колонны. Каждого брали за шиворот и убитого отбрасывали в сторону. Все прибавили шагу. Тогда шедшие сбоку энкаведисты открыли огонь. Мы бросились на землю. Как раз в это время подъехали машины с солдатами Красной армии, которые в панике бежали от немцев. Услышав стрельбу впереди, они решили, что это немецкая диверсия в тылу, и тоже открыли огонь ? как по нам, так и нашему конвою. Только через некоторое время недоразумение выяснилось.

Конвой НКВД пропустил машины, которые буквально проехали по лежащим на дороге заключенным.

Когда красноармейцы уехали, наши конвоиры закричали:

"Бегите в лес! Будем стрелять!"

Я лежал на дороге рядом с Витольдом Дашкевичем из Лиды и держал его за руку. Когда он после этого приказа, захотел вскочить, я удержал его. Однако большинство вскочило и тогда конвой начал стрелять из автоматов и бросать гранаты. Грохот выстрелов и взрывов заглушал стоны раненых и умирающих. Мы поползли к придорожной канаве, в которой переждали стрельбу. Потом мы выползли из нее и убежали в лес.

Таким образом нам удалось ускользнуть из рук наших палачей. Это происходило в ночь с 27 на 28 июня 1941 г. Отбежав примерно на километр, мы остановились отдохнуть на краю какой-то поляны. Вскоре прибыли другие уцелевшие. Нас собралось 37 человек.

Группа, направленная в Игумени направо, была отведена на поляну в лесу, окружена и перестреляна из автоматов. Из этой группы спасся только один тяжело раненый. Немцы взяли его в госпиталь. Через некоторое время он вернулся домой.

Людей, остававшихся в игуменской тюрьме, спасли местные жители, когда энкаведисты бежали. Одна из групп, которая не дошла до Игумени, была уничтожена вблизи города. Из нее выделили 11 уголовников, к которым обратился с речью капитан НКВД:

"Сталин дарует вам жизнь и приказывает защищать родину!"

Среди тех, кому удалось притвориться уголовником, был поручик Санковский, позднее попавший в лагерь для военнопленных в Германии, в Лангвассере. Пережитое им он описал в своих записках. Не знаю, что случилось с другими группами.

После трехдневных блужданий по лесам и болотам мы решили зайти в какую-нибудь деревню, сориентироваться в положении и поесть. Мы удачно попали в ничейную зону. Потом нас окружили немецкие патрули и направили в лагерь в Минск.

На фоне новой войны и всех кровавых событий, потрясших основы мира, судьба 15 тысяч интернированных (а в СССР считавшихся военнопленными) польских военных, уже полтора года считавшихся пропавшими без вести, казалось, начала блекнуть, и вопрос о них ? затихать. Но именно этот новый водоворот военных событий, советские поражения и их влияние на соотношение международных сил, выбросили на поверхность загадку чудовищного преступления, как волны, взъяренные вихрем, вздымают какой-нибудь предмет, уже давно погребенный на дне моря, и являют его глазам изумленных моряков.»


И вот вопрос: - имели ли право те, кто принимал решения ( со сторону СССР) оставлять в живых при невозможности эвакуации в тыл ( а о какой возможности эвакуации в тыл можно говорить в начальный период войны!) – заключенных/пленных, ЗАВЕДОМО НАСТРОЕННЫХ ПРОТИВ ПЛЕНИВШЕЙ ИХ СТОРОНЫ????

Причины страшных дней 41-го я оставлю за рамками – уж слишком большая тема, ограничусь констатацией того, что это – БЫЛО.

И если бы ЛИЧНО Я принимал бы решение о судьбе тех, кто заведомо является в моем понимании ВРАГОМ, и кого невозможно эвакуировать в тыл и кто ЗАВЕДОМО перейдет в стан врага – хотя бы из желания личной мести! – думайте обо мне, что хотите, но я бы взял грех на душу и пустил их в расход.
В РАСХОД.

Как когда-то мой дед, командир разведгруппы в составе из 7 (семи) человек, в 43-м в тылу, в поиске, нарвался на группу немцев ( ок 130 человек) следующих из госпиталя в свои части. Без оружия.
Их опросили, согнали к яме у ж/д насыпи и расстреляли в упор. Всех. Без пощады.
Как в свое время Маринеско утопил госпитальный «Густлов».
ЭТО ВОЙНА.

А выгоден ли гансам был расстрел польских офицеров?
Безусловно.
И как пропагандистская акция – потому, что вооружать своих недавних противников НА ТОТ МОМЕНТ у Вермахта нужды особой еще не было, а вот разыграть карту о «зверствах НКВД» после Сталинграда – самое то. Причем «не для истории», для «сплочения нации в тотальной войне против сталинско-большевистских орд» - ДЛЯ ВНУТРЕННЕГО УПОТРЕБЛЕНИЯ.
Кто бы ни растерял польских офицеров, в любом случае – ОНИ БЫЛИ ОБРЕЧЕНЫ ИЗНАЧАЛЬНО. Самой Историей.

Что касается «доказательств», «контрдоказательств» и прочего…

Что ж.
Каждый вправе принять ту или иную точку зрения.
Примерно так же, как и в менее «глобальном» вопросе, но ЛИЧНО ДЛЯ МЕНЯ ПРЕДЕЛЬНО БЛИЗКОМ:

http://dogswar.ru/forum/viewtopic.php?f=30&t=307
Юрий Дмитриевич Буданов – КТО ОН?
Военный преступник или солдат, защищавший Родину?


Мне не особо легко далось то, что я сказал здесь, и тем не менее,

С уважением, Е.М.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16317
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Господин Президент!

Сообщение Beleckiy » 03 ноя 2011, 02:35

23.11.02.11.2011. Ставрополь.
Здравия желаю всем!
Борис Николаевич, Александр! с Седьмым Ноября не поздравляю - Хэллоуин№2, а если еще и Госдума примет закон о Ленине и Мавзолее - вообще веселуха начнется, особенно здесь, духи и так головы поднимать начали по-новой, все им неймется - но в любом случае - вам, друзья мои - ПРИВЕТ!
Что я могу сказать тебе, майор? Что я ИМЕЮ ПРАВО сказать ТЕБЕ?
Я очень во многом с тобой согласен.
EvMitkov писал(а):Те, кто хоть когда-нибудь нюхнул пороховой гари, вони догорающего жилья, топлива и человеческих тел – знает: В ВОЙНЕ НЕТ НИ КРАСОТЫ, НИ НАРОЧИТОЙ ГЕРОИКИ.
Любой героизм одних на войне – это УПУЩЕНИЕ других. Война – это тяжелейшая работа – грязная, тяжелая, кровавая и подлая. От которой некоторые сходят с ума, и которая накладывает свою лапу на всех тех, кто не сошел с ума оконечно. Война «срывает башню», которая уже никогда не станет на место.
НИКОГДА.


EvMitkov писал(а):И если бы ЛИЧНО Я принимал бы решение о судьбе тех, кто заведомо является в моем понимании ВРАГОМ, и кого невозможно эвакуировать в тыл и кто ЗАВЕДОМО перейдет в стан врага – хотя бы из желания личной мести! – думайте обо мне, что хотите, но я бы взял грех на душу и пустил их в расход.
В РАСХОД.


Я - тоже.
EvMitkov писал(а):Кто бы ни растерял польских офицеров, в любом случае – ОНИ БЫЛИ ОБРЕЧЕНЫ ИЗНАЧАЛЬНО. Самой Историей.

Ты прав, майор. ПРАВ.
Вот кое-что, что есть у меня по этому вопросу.

Кто расстрелял поляков в Катыни? Великая загадка Катынского леса.
Архипов А. Ю.
Предисловие.
13 апреля 1943 года «Радио Берлин» сообщило о том, что близ Смоленска найдены могилы, в которых захоронено свыше 10 тысяч польских офицеров, которых, как заявил диктор, расстреляли весной 1940 года сотрудники НКВД СССР. Вскоре немцами была образована комиссия, которая занялась эксгумацией трупов и исследованием содержимого могил. В качестве наблюдателей и экспертов пригласили представителей Польского Красного Креста и видных учёных из оккупированных фашистской Германией стран и стран-союзников. Наряду с этим немцы проводили экскурсии по катынскому лесу, показывали всем желающим извлечённые останки, а также создавали и крутили фильмы, посвящённые этому вопросу. Долго ждать не пришлось: комиссия подтвердила, что расстрел осуществили Советы. Между тем Советский Союз категорически не согласился с этим выводом и обвинил Германию в совершении этого преступления. Но, увы, немцы всё же добились своего: дипломатические отношения между польским правительством в изгнании и СССР ввиду катынской трагедии оказались разорваны.
Однако победа немцев длилась недолго. В сентябре 1943 года Смоленск был освобождён Красной Армией. И Катынью, возвращённой СССР, просто не могли не заняться советские исследователи. Была образована «Специальная комиссия по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров» или сокращённо «комиссия Бурденко» (по фамилии её руководителя). В ходе её работы эксгумации подверглись остававшиеся в земле трупы, проведены соответствующие экспертизы и следственные мероприятия. Итогом трудов комиссии Бурденко стал отчёт, вобравший в себя убедительные доказательства причастности немцев к расстрелу польских офицеров в Катыни осенью 1941 года.
Выводы комиссии Бурденко вплоть до перестройки являлись официальной точкой зрения Советского Союза в этом вопросе, однако на волне гласности, десталинизации и демократизации уверенность в этом была поколеблена. Сначала при Горбачёве заявили, что рассекречены документы, неопровержимо доказывающие причастность высших чинов, в том числе Сталина, к Катынскому расстрелу. Однако подлинность этих документов у некоторых исследователей вызывает сомнения.
Так кто же расстрелял поляков в Катыни: НКВД СССР или фашистские оккупанты? Сейчас это предмет не только ожесточённых споров, но также информационной войны, спекуляций, пропаганды, домыслов. Сторонники как немецкой, так и советской версий могут привести немало убедительных доказательств в свою пользу, а также опровергнуть доводы противной стороны. Вопрос остаётся открытым.
В данной статье я постараюсь как можно более непредвзято привести аргументы как в пользу каждой из версий, так и против каждой из них, с тем, чтобы читатель сам для себя решил, кто же всё-таки расстрелял польских офицеров в Катыни.
Статья разделена на 3 части: предыстория вопроса, которая не вызывает нарекания ни у одной из сторон, подробное изложение немецкой версии событий, такое же подробное изложение советского варианта. Описывая каждую версию, я буду приводить преимущественно аргументы в её пользу, но наклонным шрифтом также буду давать комментарии, полностью или частично опровергающие приведённые доводы. Постараюсь преподнести факты и свидетельства как можно более непредвзято с тем, чтобы читатель, ознакомившись с обоими версиями, сам для себя сделал окончательный вывод, кто осуществил катынский расстрел.
Немецкую версию в настоящее время поддерживают либерально настроенные журналисты (например, Л. Млечин), многие правозащитники, В. Путин, Д. Медведев, Л. и Я. Качиньские (Л. Качиньский погиб в 2010 году), члены и активные сторонники партии «Единая Россия».
Советскую версию катынского расстрела считают истинной А. Вассерман, В. Илюхин, Ю. Мухин, В. Швед, Ю. Жуков, А. Колесник, С. Стрыгин, члены и активные сторонники КПРФ.
Предыстория.
В этой главе изложены материалы, касающиеся истории 1939 – начала 1940 годов, которые не вызывают споров у сторонников обеих версий.
В сентябре 1939 года советские войска вошли на территорию восточной Польши «с целью защиты прав Белорусского и Украинского населения». Встретив незначительное сопротивление, Красная Армия продвинулась до границ, очерченных в секретном протоколе к пакту Молотова-Риббентропа. Советское правительство формально не объявляло войны Польше. Польское правительство в изгнании также не объявило войны Советскому Союзу. Однако Германия официально находилась в состоянии войны с Польшей. Согласно пакту о ненападении, СССР обязан был удержать военнослужащих польской армии до тех пор, пока война между Германией и Польшей не окончится (то есть, интернировать их). Тем не менее, советское руководство недобросовестно выполняло это обязательство: большинство рядовых польских солдат после разоружения были освобождены, а интернированию подверглись преимущественно офицеры.
Около 12 тысяч польских офицеров было направлено в три лагеря для интернированных в Смоленской области: Осташковский, Козельский, Старобельский, - где они содержались вплоть до апреля 1940 года.
Следует отметить также тот факт, что в ноябре 1939 года польское правительство в изгнании официально объявило войну СССР. Поводом для этого послужила передача города Вильнюс Литве. В связи с этим статус польских офицеров, находившихся на территории СССР, был изменён: из интернированных они превратились в военнопленных. Однако письма от них родственникам продолжали исправно поступать до весны 1940 года. Определённое значение имеет и то обстоятельство, что, согласно Женевской конвенции, запрещалось военнопленных офицеров принуждать к работам. И это условие соблюдалось.
31 марта 1940 года военнопленных поляков начали вывозить из лагерей партиями по 200-300 человек. Но куда их везли? Мнения по этому вопросу расходятся.
Немецкая версия.
Согласно немецкой версии, 5 марта 1940 года народный комиссар внутренних дел Л. Берия подготовил записку, в которой предлагал «дела об арестованных <…> в количестве 11000 человек <…> бывших польских офицеров <…> рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания - расстрела». В тот же день записку подписали И. В. Сталин, товарищи Калинин, Каганович, Молотов, Ворошилов, Микоян, утвердило политбюро ЦК ВКБ(б). К этим документам мы ещё вернёмся.
У сторонников советской версии вызывает удивление, как удалось всего за один день провести все эти операции, на которые обычно требуется 5-7 дней.
Заключённых Осташковского лагеря вывозили в город Калинин, Старобельского – в Харьков, Козельского – в Катынский лес. В Калинине их расстреливали в зданиях НКВД и хоронили на кладбище близ села Медное. В Харькове также расстрелы осуществлялись подвалах областного управления НКВД.
Однако в селе Медное обнаружено лишь около 100 трупов, причем, не имевших на себе польской военной формы. В Харькове также не найдено трупов с польской символикой.
Неудивительно, что родственники пленных перестали получать от них письма с весны 1940 года.
Интерес представляет свидетельство бывшего начальника Калининского УНКВД Д. Токарева, который в 1990 году описал процесс казни приговорённых в здании НКВД г. Калинина. [2] Вкратце, он поведал о том, что за одну ночь уничтожалось 250-300 заключённых. Трупы убитых загружались в грузовики и отвозились на кладбище посёлка Медное.
Противники такой версии сомневаются, что физически возможно в трёх тесных камерах в здании НКВД содержать такое количество заключённых, в том, что их можно успеть убить всего за одну ночь, а также отмечают противоречия в его показаниях.
Наибольшее внимание уделим катынскому расстрелу. Итак, согласно немецкой версии, заключённых Козельского лагеря сажали в тюремные вагоны и везли к станции Гнёздово, расположенной к западу от Смоленска. Там их перегружали в автобусы с закрытыми окнами и везли к дому отдыха сотрудников НКВД в лесу. Время рассчитывали таким образом, чтобы они прибывали туда к вечеру.
Последнее утверждение противоречит записи в дневнике польского офицера майора Сольского: «С рассвета день начинается как-то странно. Перевоз в боксах «ворона» (страшно). Нас привезли куда-то в лес, похоже на дачное место. Тщательный обыск. Интересовались моим обручальным кольцом, забрали рубли, ремень, перочинный ножик, часы, которые показывали 6:30». Но то обстоятельство, что это последняя запись в его дневнике, одновременно говорит о том, что, возможно, дневник не имеет продолжения в связи со смертью его владельца. Правда, не стоит забывать, что этот дневник извлекли из могилы немцы.
На даче их обыскивали, изымали колющие и режущие предметы, часы и запирали в камеры, находившиеся в здании. Затем по одному отводили в комнату, где сидел сотрудник НКВД и сверял Ф. И. О. и год рождения осуждённого. После этого офицера вели в подвал со стенами, обитыми звукоизолирующим материалом. Палач брал немецкий пистолет «Вальтер» и производил выстрел в затылок. Труп выносили на улицу и бросали в кузов грузовика. Расстрелы длились всю ночь, за это время в кузове набиралось 200-300 трупов. Под утро их вывозили в Катынский лес, вываливали в уже разрытые могилы.
Часто сотрудники НКВД меняли тактику и, завершив обыск военнопленных на даче НКВД, везли их к предварительно раскопанным могилам. Их по одному выводили из автобуса, связывали руки немецким бумажным шпагатом, подводили ко рву. Палач производил выстрел в затылок из немецкого пистолета «Вальтер». Иногда заключённым задирали мундиры и закрывали ими лицо, на шее затягивали петлю, связывая другим концом шпагата руки. В некоторых случаях пространство между лицом и одеждой заполняли древесными опилками с целью доставить наибольшие мучения обречённому. Активно сопротивлявшимся пленным наносили колотые раны штыком. Подведя ко рву, точно так же стреляли в затылок из немецкого пистолета «Вальтер».
Сторонники советской версии считают тот факт, что заключённых расстреливали из немецкого оружия, одним из доказательств вины немцев в трагедии. Но сторонники немецкой версии отвечают им, что пистолеты «Вальтер» до войны импортировались из Германии Советским Союзом, а до 1933 года – и немецкие пули калибра 7,65. Однако факт обнаружения в могилах немецкого бумажного шпагата, которого не импортировалось и не производилось на территории СССР, пока не нашёл объяснения в рамках немецкой теории. Кроме того, на фотографиях гильз от пуль калибра 7,65, сделанных немцами, заметна ржавчина. [3] По мнению А. Вассермана, это свидетельствует о том, что они стальные. Латунные пули, импортировавшиеся до 1933 года, не могли заржаветь. Но стальные пули этого калибра в Германии начали выпускать только в начале 1941 года!
В течение апреля-мая 1940 года таким образом уничтожили всех заключённых Козельского лагеря. Это преступление оставалось безвестным до 13 апреля 1943 года, когда немцы заявили о том, что на оккупированной советской территории обнаружили катынские могилы, в которых покоятся польские офицеры, расстрелянные НКВД СССР весной 1940 года.
Для изучения обстоятельств трагедии немцы сформировали «международную» комиссию из представителей стран-союзниц Германии и оккупированных ею государств. Единственное исключение – доктор Навилль из нейтральной Швейцарии.
28 апреля 1943 года она приступила к работе, а завершила её уже 30 апреля. В итоговом документе говорится о том, что на основании найденных в могилах документов можно сделать вывод о том, что расстрелы производились весной 1940 года. Речь идёт о всевозможных записках, газетах, дневниках, среди которых немецкая комиссия не нашла таких, которые датированы позже весны 1940 года.
Сторонники советской версии упрекают немцев в возможном сокрытии извлечённых из трупов документов. Так, согласно отчёту международной комиссии 1943 года, членам комиссии дозволялось лишь извлекать из трупов вещи и тут же упаковывать их в конверты. Бумаги разворачивались и очищались от грязи немцами в их отсутствии. Последним предоставлялись для ознакомления уже подготовленные документы.
Ботаник из Берлина, изучив срез дерева, посаженного на могиле, заявил, что, с учётом недостаточности освещения нижних слоёв леса, ему около трёх лет.
Немцы предъявили миру нескольких свидетелей, рассказавших о подробностях катынского расстрела. Так, свидетель П. Киселёв показал, что в 1940 году Катынский лес был обнесён колючей проволокой, которую категорически запрещалось переходить, и тщательно охранялся. Он также видел, как в лес въезжают закрытые машины, слышал звуки стрельбы и крики.
Впоследствии П. Киселёв отказался от своих показаний, но об этом позже.
Начиная с мая 1943 года раскопки прекратили. К этому времени было эксгумировано 4143 тела из 7 могил, в то время как невскрытыми оставались ещё 4, опознано по найденным документам более половины трупов.
В сентябре 1943 года Красная Армия освободила Смоленск. Отступая, немцы уничтожили либо забрали с собой вещественные доказательства по катынскому делу. [2]
Также уничтожили некоторых своих свидетелей из числа местных жителей.
В январе 1944 года к работе приступила комиссия Бурденко, которой, по мнению сторонников немецкой версии, было поручено во что бы то ни стало доказать вину немцев в расстреле поляков в Катыни. Они утверждают, что чекисты, используя угрозы и давление, заставили местных жителей дать показания в пользу их версии, а также отказаться от своих показаний, данных немцам, тех, кто сделал это в 1943 году. В частности свидетель П. Киселёв «сознался», что фашисты, применяя физическую силу и угрожая расстрелом, вынудили его подписать ложные свидетельства.
Но к П. Киселёву мы ещё вернёмся при рассмотрении советской версии.
Комиссия раскопала оставшиеся 4 могилы, извлекла из земли 925 тел. В одежде убитых были найдены документы, датированные более поздними сроками, нежели весна 1940 года, в том числе – от 1941 года. Сторонники немецкой версии считают, что все эти бумаги сфальсифицированы. Кроме того, в итоговом отчёте комиссии обнаружены ошибки в написании фамилий и инициалов обвиняемых в расстреле немецких военнослужащих и свидетелей, неверном указании воинских званий подозреваемых. Всё это, по мнению сторонников немецкой версии, свидетельствует лишь о том, что комиссия Бурденко выполняла политический заказ советского руководства, а не вела непредвзятые исследования.
Так или иначе, вывод комиссии стал официальной версией СССР по вопросу Катыни и оставался таковым до перестройки. Оставался до тех пор, пока его не подверг сомнению М. Горбачёв, заявивший в 1990 году, что «найдены документы, которые косвенно, но убедительно свидетельствуют о том, что тысячи польских граждан, погибших в смоленских лесах ровно полвека назад, стали жертвами Берии и его подручных». В 1991 году генеральный прокурор Н. Трубин в записке М. Горбачёву сообщил, что «собранные материалы позволяют сделать предварительный вывод о том, что польские военнопленные могли быть расстреляны на основании решения Особого совещания при НКВД».
Вскоре противники немецкой версии выяснили, что Особые совещания при НКВД в 1940 году не имели права приговаривать обвиняемых к высшей мере наказания. [1]
В октябре 1992 года было объявлено о нахождении протокола Политбюро, свидетельствовавшего, что польских заключённых расстреляла чрезвычайная тройка. Действительно, этот судебный орган имел право назначать высшую меру наказания, однако документ не был нигде опубликован и показан миру.
Но вот незадача: выяснилось, что решением Политбюро ЦК ВКП(б) № П65/116 от 17 ноября 1938 года судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских Управлениях РК милиции были ликвидированы. Сторонники немецкой версии считают, что тройка по катынскому делу стала запоздалым исключением.
Только в декабре 1994 года по телевидению Д. Волкогонов появился с бумагами в руках, утверждая, что это и есть протокол Политбюро, где чёрным по белому написано, что польские военнопленные расстреляны НКВД. С близкого расстояния их операторы не засняли.
Впервые катынские документы опубликовали в первом номере сборника «Военные архивы России» за 1995 год: "письмо Берии Сталину"; "выписка из протокола Политбюро №13 от 5.03.1940 г."; "письмо Шелепина Хрущеву от 3 марта 1959 г.". [2] Впоследствии их сняли на цветные фотоаппараты и разместили в Интернете, где с ними сейчас может ознакомиться любой желающий. [3] Все обвинения в возможной поддельности этих документов сторонники немецкой версии отвергают.
Говоря о мотивах совершения преступления, противники советского варианта не приходят к общему мнению. Одни считают, что расстрел поляков – это продолжение сталинской политики репрессий, поэтому однозначного ответа на этот вопрос озвучить нельзя, ибо убийства «миллионов ни в чём не повинных граждан» также необъяснимы. То есть, репрессии ради репрессий. Другие приверженцы, например, В. Путин, полагают, что расстрел совершён из мести за убийство десятков или даже сотен тысяч красноармейцев, попавших в плен к полякам в 1920 году.
Таким образом, с точки зрения сторонников немецкой версии, точка в катынском деле поставлена, вина НКВД СССР однозначно доказана.
Советская версия.
Согласно советской версии, в конце февраля или начале марта руководство СССР приняло решение направить дела военнопленных польских офицеров на рассмотрение Особому совещанию при НКВД, которое приговорило пленных к заключению на сроки от 3 до 8 лет в трудовых лагерях особого назначения. Следует отметить, что принуждение военнопленных офицеров к труду является нарушением Женевской конвенции, поэтому всё это прошло в режиме секретности. 31 марта заключённых Старобельского, Козельского и Осташковского лагерей стали вывозить в лагеря №1 О. Н., №2 О. Н. и №3 О. Н. соответственно. Все они располагались в Смоленской области и занимались строительством автодорог между Смоленском и Минском. Найдены документы из разных источников, подтверждающие факты существования лагерей особого назначения №1, №2 и №3, содержания в них польских военнопленных, с указанием количества заключённых в каждом из них, и рода их деятельности (асфальто-бетонные работы). Так же, как и при доказательстве немецкой версии, уделим особое внимание Козельскому лагерю.
Его узников железнодорожным транспортом доставляли на станцию Гнёздово, перегружали в крытые автобусы и отвозили на дачу НКВД. Там их обыскивали, изымали ножи, часы, возможно – пишущие средства. Последнее могло быть обусловлено тем, что в лагерях особого назначения соблюдается более строгий режим, в частности, запрещающий вести переписку с родственниками. Этим, по мнению сторонников советской версии, можно объяснить то, почему письма от польских офицеров перестали доходить до Польши. После обыска арестованных отвозили в лагерь №2 О. Н.
Сторонники советского варианта приводят свидетельства советских граждан, говорящие против немецкой версии. Свидетель И. Кривой добровольно в 2004 году показал, что вплоть до начала войны видел польских военнопленных, занимавшихся строительством дорог, а также перед сдачей Смоленска фашистским войскам слышал разговоры о том, что руководство лагеря с польскими военнопленными выпрашивало у коменданта железнодорожной станции вагоны для эвакуации заключённых.
В августе 1941 года Смоленск был сдан фашистским захватчикам. Красная Армия стремительно отступала, и в сумятице пленные и обслуживающий персонал лагерей особого назначения №1-3 не успели эвакуировать. Следует учитывать и то обстоятельство, что поляки не хотели отступать вместе с Красной Армией, а надеялись на возвращение на Родину с приходом немцев (см. показания Вацлава Пыха, [3]). Эти люди попали в руки фашистских оккупантов.
Польским военнопленным заявили, что если они будут усердно работать, то их ждёт освобождение и отправка в Польшу. Вскоре первые партии заключённых стали отправляться, как предполагали узники, домой. Но грузовики везли их не на железнодорожную станцию, а в катынский лес. По мнению сторонников советской версии, близ Катыни расстреливали поляков из всех трёх лагерей особого назначения, а также их обслуживающий персонал, евреев и местных жителей. Технология казни – связывание рук немецким шпагатом, выстрел в затылок непосредственно у разрытого рва, иногда с задиранием мундира, накидыванием петли на шею, использованием древесных опилок, нанесением ран штыком. Ни перед убийством, ни после него польских офицеров не обыскивали.
А. Крупин, 12 апреля 2010 г. показал, что в первые дни войны видел двух польских военнослужащих в Смоленской области. В 1958 году в Варшаве на процессе над нацистским преступником Эрихом Кохом бывший связист вермахта Пауль Бредоу, служивший при штабе группы армий "Центр", под присягой заявил, что осенью 1941 года он в Катыни видел группу пленных польских офицеров.
В январе 1944 года комиссия Бурденко взялась за работу. Свидетели Алексеева, Михайлова, Конаховская, Киселёв были допрошены именно в период её деятельности, протоколы их допросов приобщены к расследованию.
Свидетель П. Киселёв, признался, что дал показания немецкой комиссии по принуждению. Ему предоставили уже готовые свидетельства, с которыми он должен был ознакомиться и подписать. Однако, узнав, какие показания хотят приписать ему фашисты, он отказался расписываться. Его неоднократно избивали, угрожали расстрелом, он несколько раз отказывался сотрудничать, но, в конце концов, сломался и сделал то, что от него требовали. Свидетель Алексеева показала, что в сентябре 1941 года наблюдала, как немецкие грузовые машины въезжали в катынский лес, заглушали моторы, после чего слышались одиночные выстрелы. После этого машины заводились, подъезжали к бане, куда устремлялись приехавшие немецкие военнослужащие. На мундирах двух ефрейторов она видела следы крови, недалеко от дороги – свеженабросанную землю, а однажды – как ведут пленных польских офицеров. Аналогичные показания дали Михайлова и Конаховская.
Напоминаю, что, согласно немецкой версии, все или почти все показания, говорящие в пользу Советов, добыты путём запугивания или шантажа. Утверждается, что 31 декабря 1991 года свидетель Алексеева, вызванная на допрос, отказалась от показаний, данных комиссии Бурденко. Однако не приводятся протоколы её допроса и цитаты из её речи. Противники советской версии, кроме того, что считают комиссию Бурденко показательной, называют подозрительным тот факт, что сотрудники НКВД в большинстве случаев не предлагали наблюдателям и журналистам самим задать вопросы свидетелям. Хотя, известно, как минимум, об одном свидетеле, который ответил на вопрос непосредственно от наблюдателя.
Показательны свидетельства гражданина Польши Вацлава Пыха от 5 февраля 1953 года. Он описал внешность немецких военнослужащих, располагавшихся в доме отдыха сотрудников НКВД, точь-в-точь так же, как это описали советские свидетели при работе комиссии Бурденко.
Из показаний В. Пыха: «Ко мне подошел среднего роста немец-блондин вместе с другим рыжим немцем высокого роста <…>». Один из них пытался убить его.
Из показаний А. Алексеевой: «Я заметила также, что следы крови были на одежде одних и тех же людей — двух ефрейторов. Один из них был высокий, рыжий, другой – среднего роста, блондин».
Как уже сообщалось при доказательстве немецкой версии, советская комиссия, раскопав 4 нетронутые фашистами могилы, обнаружила документы, датированные более поздними сроками, нежели весна 1940 года. Сохранился отрывок фильма, где член комиссии держит письмо на польском языке.
Однако, на кадрах кинохроники не видно явным образом, что бумага содержит отметки о дате.
Были найдены документы, говорившие о существовании пионерского лагеря в непосредственной близости от места преступления, а также о том, что Катынский лес являлся до войны зоной отдыха трудящихся. Выжившие жители Катыни подтвердили это.
Итогом работы комиссии Бурденко стал документ, который возлагает вину за расстрел польских офицеров в Катыни на немецких оккупантов.
Противники советской версии напоминают, что вина за катынское преступление вменялась Германии на Нюрнбергском процессе. Однако международный суд не признал вины немцев, сославшись на неточное указание немецкой воинской части, совершавшей расстрелы, а также на ошибку или опечатку в фамилии командира части, которая, предположительно, совершала это преступление. Это трактуется ими как доказательство невиновности немцев и повод для обвинения НКВД СССР в расправе над поляками.
Интересен факт, что большинство участников немецкой «международной» комиссии по окончании войны отказались от своих подписей под итоговым документом, подготовленным немцами. В частности, представитель от Болгарии профессор М. Марков заявил, что подписал его, так как он, как и все члены комиссии, находился в безвыходном положении. Представитель от Чехии доктор Ф. Гаек написал статью, в которой доказал, что, судя по степени разложения трупов, они к моменту эксгумации никак не могли находиться в земле 3 года, а максимум – 1,5. [4]
Долгое время советская версия оставалась официальной, но политическая конъюнктура к концу 80-ых годов сменилась. Начиная с объявления гласности и перестройки, либерально настроенные деятели принялись огульно ругать советскую власть, припоминая ей все мыслимые и немыслимые грехи. Заговорили о сотнях миллионов ни в чём не повинных граждан, репрессированных Сталиным. На волне раздувания антисоветской истерии вновь стал актуальным катынский вопрос. М. Горбачёв и высшее руководство страны страстно желало «понравится» Западу, потому не прекращало предавать национальные интересы СССР, а в дальнейшем – России. Фальсификация катынского дела – пример очередного предательства, считают сторонники советской версии.
По их мнению, М. Горбачёв, сначала заявивший о том, что НКВД СССР причастно к гибели пленных польских офицеров, просто обязан был найти убедительные доказательства своим словам. С этой целью он или кто-то из его окружения тайно поручил КГБ СССР подготовить сфальсифицированные документы по Катыни, попутно уничтожив или строжайше засекретив противоречащие им подлинники. Так появился миф об особой папке №1, которую по противоречивым сведениям якобы вскрывали дважды: первый раз – М. Горбачёв в 1991, второй – Б. Ельцин в 1992 году. Сейчас, как уже говорилось много выше, с цветными фотокопиями документов, содержавшихся там, может ознакомиться любой желающий.
Действительно, документы из пакета №1 содержат 50 признаков поддельности [3]. Все их перечислять не буду, а назову лишь основные. Более подробно эта тема освещена в публикациях сторонников советской версии. Итак, первое, что бросается в глаза на записке Берии – это отсутствие даты её написания. Далее – отсутствие подписей т. Калинина и т. Кагановича, нехарактерный наклон подписей вниз слева направо (обычно расписываются, выдерживая наклон вверх слева направо), странная формулировка «НКВД СССР считает необходимым: предложить НКВД СССР …» (эта фраза имела бы смысл, если бы было указано, какому именно органу НКВД СССР направляется предложение от НКВД СССР), округлённые до тысяч или сотен значения военнопленных (подобные округления недопустимы в официальных документах). Выписка Шелепину из протокола заседания Политбюро ЦК КПСС имеет более грубый признак фальсификации – печать ЦК КПСС. Записка Шелепина, написанная от руки строгим чертёжным почерком (то есть, не позволяющая опознать почерк Шелепина), содержит фразу: «Вся операция по ликвидации <…> производилась на основании постановления ЦК КПСС от 5-го марта 1940 года». Напомню, что в 1940 году КПСС не существовало, а была ВКП(б). Крайнее подозрение вызывает тот факт, что записка составлена 3 марта 1959 года, а получена Н. Хрущёвым лишь 9 марта 1965 года, когда ни Н. Хрущёв, ни Шелепин уже не занимали тех должностей, которые имели в момент её написания.
Итак, все заявления либеральной прессы, высшего руководства СССР в годы перестройки и РФ о признании вины СССР за расстрел польских офицеров являются политизированными, предвзятыми и основанными на сомнительных доказательствах.
Говоря о мотивах преступления, сторонники советской версии считают, что немцы расстреляли польских офицеров в связи с тем, что в августе 1941 года между СССР и польским правительством в изгнании был заключён мир, а также согласованно начала формироваться польская армия генерала Андерса из числа амнистированных польских военнопленных (амнистировали всех граждан Польши, находившихся на территории СССР). Соответственно, польские военнопленные, попавшие в руки фашистов, могли совершить побег и принять участие в войне против фашистской Германии.
Заключение.
Надеюсь, эта статья многое прояснит, дорогой читатель, и поможет Вам разобраться в одном из самых запутанных и таинственных дел XX века, приблизиться к разгадке великой загадки, ответ на которую вот уже 70 лет (или 71 год?) таит в себе молчаливый Катынский лес.
Источники.
[1] Положение "Об Особом совещании при народном комиссариате внутренних дел" от 8 апреля 1937 года.
[2] Ю. Мухин - Катынский детектив.
[3] Проект "Правда о Катыни" - http://katyn.ru
[4] Франтишек Гаек. Катынские доказательства. Прага. 1946 г.

5.01.2010.

С.И.Белецкий.
Аватара пользователя
Beleckiy
 
Сообщения: 66
Зарегистрирован: 30 июл 2011, 20:41

Re: Господин Президент!

Сообщение Bob-28 » 03 ноя 2011, 05:39

Привет ВСЕМ!
Я не модер, но полностью согласен с Сашей. Я пытался его отговорить от этого поста. Был НЕПРАВ!
Лучше, чем он не скажу...
Все.
Аватара пользователя
Bob-28
 
Сообщения: 528
Зарегистрирован: 12 апр 2011, 11:41

Re: Господин Президент!

Сообщение Beleckiy » 03 ноя 2011, 19:17

15.42.03.11.2011. пгт Арзгир.
Здравия желаю!
Всем.
Выходил на связь с Пахомовым, он просил кратко высказаться по развитию "польской" темы на форуме.
Просьбу исполняю. Буду краток, времени не особо много.
Видимо, майор недостаточно доходчиво объяснил причины того, почему он открыл тему Катыни.
EvMitkov писал(а):Тему Катыни лично я никогда не трогал и не поднимал. Почему – об этом ниже. «Открытое письмо» - это образец того, КАК политики тех или иных категорий и веса, различной оплаченной принадлежности составляют себе политкапитал.

EvMitkov писал(а):В общем-то , размещая обращение Илюхина к Президенту РФ я дальше всего был от мысли и желания «анатомировать» «споры славян между собой». Во-первых, потому, что споры между собой называются «междоусобица», а во вторых – потому, что я не паталогоанатом.
По чести сказать, я размещаю подобного рода и типа «открытые письма» исключительно из «шаловливого любопытства» ( помните, как это Карлсон говорил родителям Малыша, заставшим эту парочку у разбитой люстры: «…Мы тут пошалили немножко…»)

Потому, что СЕРЬЕЗНО относиться к ЛЮБЫМ ПУБЛИЧНЫМ или ОТКРЫТЫМ заявлениям ЛЮБЫХ политиков – значит …

Что такое ПОЛИТИКА и насколько она сопрягается с понятиями «ПРАВДА», «ЧЕСТЬ», «СОВЕСТЬ» - в конце концов говорено много и говорено крепко. Причем людьми, по сравнению со словами которых моя писанина – попросту дилетансктая графомания.
Собственно говоря, именно потому я и прикрыл тему о «пенензах» на нашем форуме.


Но поскольку майор является одним из "модераторов", то есть лицом с определенными обязанностями, согласно положениям и правилам ресурса он наверняка тему закроет ( хотя я на его месте этого делать бы не стал), закроет хотя бы для того, чтобы не оскорблять чувства людей, которым он доверяет и не допускать раскола среди личного состава форума. Даже если сам разговор велся не о факте расстрела, а о том, что ЛЮБЫЕ ПОЛИТИКИ составят свою выгоду НА ЛЮБЫХ СМЕРТЯХ и ЛЮБЫХ КОСТЯХ.

Ну, а пока он тему не закрыл, все же выскажусь, как приучен. Без обиняков.
Alex писал(а):P.S. Да и вот ещё что : если кто-то будет пытаться превратить тему в ругань-такие сообщения будут удаляться.

Это - верное решение, Александр. Поэтому начну с тебя.
Alex писал(а):А если я не славянин?

Ты ведь по национальности - еврей, Александр? Так же, как и Александр Розенбаум? Тогда скажи мне, кто больше т.н. "славянин" - еврей Розенбаум, полит.шлюха Илюхин или продажная мразь Табуреткин? Кому интересы Родины дороже? Моя жена Елена - еврейка из-под Кропоткина. Так что теперь?
Alex писал(а):Хотя из Польши Россия сама сделала врага. Начиная с очень давних времён. Речь не об этом.

Верно. Речь не об этом.
Так о чем же? Вот об этом?
Это - с http://www.sem40.ru/ourpeople/history/14419/, Центрального Еврейского Ресурса Рунета:


Трагедия лета 1941 года в маленьком польском городке близ восточной границы Польши Едвабне весной 2001 года взбудоражила всю Польшу, напомнив о черной странице ее истории. Это связано с тем, что в 2000 году польский историк Ян Томаш Гросс, живущий в Нью-Йорке опубликовал очерк «Лето 1941-го в Едвабне», в котором со слов очевидца рассказал об уничтожении поляками евреев этого городка, затем вышла его книга «Соседи» с подробным описанием этого преступления.

До войны в Едвабне проживало 1600 евреев – это было 60 процентов населения городка. В начале войны, в понедельник 23 июня 1941 года, в городок вошли немецкие войска, а 25 июня поляки приступили к еврейским погромам. Они убивали своих соседей топорами, протыкали вилами, вырезали им языки, выкалывали глаза, топили в пруду, рубили головы. Простые обыватели играли в футбол отрезанной головой учителя иврита.

Местный ксендз отказался остановить кровопролитие, потому что считал всех евреев коммунистами. Было и негласное одобрение местных поляков, «согласовавших» погром с немцами.

10 июля гитлеровцы отдали приказ об уничтожении всех оставшихся в живых евреев, и исполнителями этого приказа стали поляки. Они согнали евреев на центральную площадь, а затем повели их в сарай на окраине городка, куда раньше уже побросали тела растерзанных жертв. Там и сожгли всех вместе, живых и мертвых. По дороге к месту сожжения поляки постарались сделать шествие евреев шутовским. Их построили в колонны по четыре во главе с девяностолетним раввином, которого заставили нести красное знамя, принудили играть оркестр, заглушавший крики жертв... Местная жительница Антонина Выжиковская спрятала семерых евреев от расправы. Позднее ей пришлось скрываться, опасаясь мести своих земляков, после того, как они избили ее за сострадание к евреям. И все это сделали не нацистские захватчики, а самые обычные жители, многие годы мирно сосуществовавшие со своими еврейскими соседями.

Поляки искали виноватых в советской оккупации в 1939 году, которая повлекла за собой аресты поляков органами НКВД. До недавнего времени на месте захоронения евреев стоял памятник, надпись на котором сообщала о зверском акте гитлеровцев. Сейчас установлен новый памятник с надписью: «Памяти евреев, убитых и сожженных 10 июля 1941 года».

Следует, однако, отметить, что спустя четыре года после войны, в мае 49-го года, в Ломже состоялся процесс, в результате которого большая часть обвиняемых получила от 8 до 15 лет тюрьмы, а один был приговорен к расстрелу, но позднее приговор заменили 15 годами лишения свободы. Сам процесс прошел без огласки, в печати о нем ничего не сообщалось, и в стране об этом практически никто не знал.

Расправа в Едвабне не была единичным случаем. Польская газета «Жечпосполита» писала 5 мая 2000 года, что истребление еврейского населения руками местных поляков проводилась также в Радзивиллове, где было убито 650 евреев, и в Вонсоши, и в Визне. Численность уничтоженных в последних двух местечках газета не приводила.

Поляки расправлялись с евреями и в других местах. Об одном из них – Рожанах – рассказал известный публицист и писатель Матвей Гейзер, узнав об этом из беседы с выдающимся политическим деятелем Израиля, бывшим премьер-министром Ицхаком Шамиром.

В ноябре 2000 года был арестован по обвинению в соучастии в геноциде евреев 77-летний житель Щецина – единственный из восьми поляков, которые вместе с немцами входили в команду лагеря массового уничтожения евреев в Хелмно-на-Нере. Там были удушены газом и сожжены свыше 300 тысяч человек. Дело расследовалось дважды, в 1945 и в 1963 годах, но оба раза было закрыто.

Антисемитские настроения в Польше оставались и после Второй мировой войны. 4 июля 1946 года в городе Кельцы произошел погром со многими жертвами. В 1952 году, находясь в сталинском лагере на севере страны, я познакомился с одним пожилым евреем, который был свидетелем этого погрома, а затем спустя несколько лет каким-то образом оказался в руках советских органов безопасности. Он рассказывал мне о диких бесчинствах поляков в Кельцах в отношении местных евреев, чудом уцелевших в годы оккупации.

Нельзя не признать, что антисемитские настроения в Польше подогревал тот факт, что в состав польского руководства входили несколько евреев – Якуб Берман и Хиляри Минц. Кроме того, несколько евреев было в органах безопасности на ответственных постах, и это обстоятельство ловко использовалось антисемитскими элементами.

В середине 60-х в Польше была развязана злобная антисемитская кампания по инициативе партийного руководства во главе с тогдашним первым секретарем Центрального Комитета Польской объединенной рабочей партии Владиславом Гомулкой. Многие оставшиеся в живых евреи, в основном представители интеллигенции, вынуждены были покинуть Польшу. По всей стране проходили массовые митинги, организованные властями, на которых раздавались призывы «очистить Польшу от евреев-сионистов». Мне довелось в это время быть в научной командировке в Варшаве, так что я сам был свидетелем этой позорной антисемитской вакханалии. В отдельных местах с евреями расправлялись физически.

Новый всплеск антисемитской кампании произошел в 70-е годы. Входивщая в состав руководства Польской объединенной рабочей партии группа так называемых «партизан» во главе с генералом Мечиславом Мочаром стала всячески раздувать ненависть к евреям, хотя их в то время оставалось в стране всего несколько десятков тысяч, и они практически не играли никакой роли в политической жизни. Именно тогда мировая печать заговорила о специфическом польском феномене – «антисемитизме без евреев».

После падения коммунистического режима были преданы огласке многие факты о роли некоторых нынешних польских политических деятелей в раздувании антисемитской кампании 60-х – 70-х годов. Весной 2001 года «Газета Польска» сообщала, что Анджей Майковский, министр канцелярии нынешнего президента Александра Квасьневского, отвечающий за его международные контакты, был организатором гонений на евреев в высших учебных заведениях Варшавы в марте 1968 года. Так, в своем докладе на заседании актива Союза социалистической молодежи его тогдашний генеральный секретарь Анджей Майковский призвал к «очищению партии и государственного аппарата от сионистов и ревизионистов». После публикации он вынужден был признаться, что «дал себя использовать в развернутой тогда кампании». Депутаты сейма от «Солидарности» потребовали отставки Майковского, но он заявил, что не собирается уходить со своего поста, а его доклад более чем тридцатилетней давности является «ошибкой молодости».

Советнику президента по делам национальных меньшинств Казимежу Моравскому припомнили статью, написанную в 1968 году, в которой он «представил причины, цели и методы антипольской кампании, ведущейся мировыми сионистскими центрами». Он вынужден был подать в отставку.

Советник по международным делам, бывший член политбюро ЦК ПОРП Станислав Чосек, семь лет проработавший в 90-х годах послом в Москве, оказался автором письма Главного совета Союза польских студентов, вице-президентом которого он был, Владиславу Гомулке, в котором выражалось «осуждение развязанной силами сионизма... кампании против Польши». В письме студенты обещали не допустить, чтобы «враги Польши – реакция, сионизм и империализм – нарушали спокойствие, так необходимое в созидательном труде». Чосек не стал отпираться, предоставив президенту право решать судьбу его дальнейшей карьеры. Он заявил, что публикацию «Газеты Польской» в отношении него «стоит читать в контексте тогдашних реалий, а не сегодняшнего дня».

Антисемитская пропаганда, которая велась в Польше на официальном уровне в течение многих лет, уже к 2001 году дала свои «плоды». 49,2 процента поляков считали: хорошо, что ныне в Польше меньше евреев, чем было когда-то. Противоположного мнения придерживались 11,6 процента.

47,2 процента согласились с тем, что у евреев в Польше слишком большое влияние, не согласились с этим мнением 36,2. 72,4 процента против того, чтобы просить прощения у еврейского народа; 12,8 процента сочли, что это надо сделать.

Неудивительно, что антисемитские эксцессы в Польше имели продолжение. Так, 11 ноября 2000 года, в день Независимости страны, в нескольких городах прошли демонстрации скинхедов, националистов и неонацистов, которые по сложившейся традиции выкрикивали: «Евреи, вон из Польши!» – и сжигали флаги Израиля. Как и каждый год, главари экстремистских группировок в очередной раз известили местные власти о планируемых демонстрациях, а чиновники, как всегда, не нашли основания их запретить. Так же традиционно не реагировала на фашистские выходки полиция, не получившая никаких приказаний от начальства, которое утверждало, как обычно, что раз демонстрация легальная, прерывать ее нельзя. Однако, как тогда отметила газета «Впрост», 90 процентов поляков все же против разрешения подобных демонстраций, а 85 – за то, чтобы наказывать распространение высказываний фашистского толка.

Жертвой антисемитских эксцессов стал Марек Эдельман – последний оставшийся в живых член штаба восстания в Варшавском гетто весной 1943 года.

В этих условиях опубликование книги Яна Томаша Гросса вызвало колоссальный шок среди польской и международной общественности. Трудно было представить, что поляки, так пострадавшие в годы нацистской оккупации – погибло почти 3 миллиона человек – участвовали в уничтожении евреев. «В нашей истории тоже есть темные пятна, и мы не можем их дальше замалчивать, как бы это ни было для нас больно, – заявил в начале апреля 2001 года президент Польши Александр Квасьневский израильской газете “Едиот Ахронот”. - Евреи должны услышать из наших уст, из уст поляков, просьбу о прощении». Квасьневский признался в этом интервью, что не мог осилить более двух страниц в день, когда читал книгу «Соседи», – до такой степени его шокировали подробности погрома.

Ян Новак-Езеранский, один из героев антинацистского сопротивления, солдат Армии Крайовой, знаменитый связной между польским подпольем и польским правительством в изгнании, писал: «Неопровержим факт, что стариков и детей, мужчин и женщин в Едвабне с невероятной жестокостью убивали поляки... Если мы ждем от других удовлетворения за преступления против Польши и поляков, мы должны и сами проявить готовность дать удовлетворение за зло, причиненное ближним... Если мы добивались от России признания в Катыньском преступлении, оглашения имен виновников и обстоятельств уничтожения безоружных польских военнопленных в Катыньском лесу и других местах, то мы не можем выдвигать претензии к автору книги “Соседи” за то, что 60 лет спустя он установил и подтвердил документами массовое убийство, совершенное поляками в Едвабне, убийство, о котором мы предпочитали бы не помнить и не знать».

Не могла не отреагировать на книгу и польская католическая церковь. 27 мая 2001 года высший клир во главе с главой католической церкви кардиналом Йозефом Глемпом на специальной церемонии извинился перед еврейской общиной Польши «за преступления, которые имели место в июне 1941 года в Едвабне и других местах». Кардинал отдельно извинился за терпимость церкви в отношении Холокоста.

Многие иностранные наблюдатели выразили мнение, что важнейшую роль в решении польской католической церкви сыграл бывший кардинал Кароль Войтыла, ныне Папа Римский Иоанн Павел II, публично извинившийся за антисемитизм перед евреями от имени всех католиков.

Следует однако отметить, что не все иерархи польской католической церкви выразили солидарность с Йозефом Глемпом. Так, епископ Ломжи Станислав Стефанек обвинил евреев в попытке извлечь материальную выгоду их тех далеких событий и назвал сведения о погроме «тщательно подготовленной провокацией». А польская националистическая экстремистская группа – «Ассоциация противодействия антипольской деятельности» подала апелляцию на решение прокуратуры страны отказаться от расследования обвинений, выдвинутых против поляков в публикациях во многих мировых и польских СМИ, посвященных зверским расправам над евреями в 1941 году, поскольку прокуратура считает, что нет предмета для расследования, так как убийства евреев не вызывают сомнений.

Новый общественный Институт национальной памяти провел опрос свидетелей по факту массового уничтожения еврейского населения в Едвабне.

10 июля 2001 года на траурной церемонии в Едвабне, посвященной 60-летию погрома, при большом стечении людей президент Польши Александр Квасьневский от себя лично и от имени тех поляков, которые переживают боль и стыд за эту трагедию, попросил прощения у еврейского народа. Он подчеркнул, что это самый трудный шаг за годы его президентства.

Но заявления только о том, что какая-то часть поляков виновна в истреблении евреев в Польше в годы войны, это не вся правда о польско-еврейских отношениях. Польша была первой страной в Европе, оказавшей вооруженное сопротивление гитлеровской агрессии. Ни одно воинское подразделение под польским флагом не сражалось на стороне Германии. Польша была единственной оккупированной нацистами европейской страной, в которой не было марионеточного правительства. Поляки сражались в армиях антигитлеровской коалиции, а в самой стране существовало широкое движение сопротивления, активно действовало вооруженное подполье. Все польские политические силы – от правых до левых – вели упорную борьбу против нацистов. Польские правые организации, в отличие от большинства стран Европы, не встали на путь сотрудничества с нацистами, несмотря на существование в Польше довольно стойкой антиеврейской традиции.

«Польские антисемиты сражались против Гитлера, а некоторые из них даже участвовали в акциях спасения евреев, хотя за это им грозила смерть, – подчеркнул известный польский публицист и политолог еврейского происхождения Адам Михник, – так возник специфический польский парадокс: на оккупированной польской земле можно было одновременно быть антисемитом, героем антигитлеровского сопротивления и участником операций по спасению евреев». Адам Михник пишет, что несколько лет назад известный польский интеллектуал Ян Блоньский опубликовал эссе именно об этом парадоксе. Он напомнил о громком воззвании католического фронта возрождения Польши, написанном католической писательницей Зофией Коссак-Шчуцкой. В этом воззвании, прозвучавшем в августе 1942 года, говорилось: «В Варшавском гетто, отделенном стеной от мира, несколько сот тысяч смертников ждут смерти. У них нет надежды на спасение. К ним никто не придет на помощь. Количество убитых евреев перевалило за миллион, и эта цифра увеличивается с каждым днем. Гибнут все. Богатые и бедные, старцы, женщины, мужчины, молодежь, грудные дети... Они виновны лишь в том, что родились евреями, приговоренными Гитлером к уничтожению. Мир глядит на эти преступления, самые страшные из всех, что видела история, и молчит... Дальше нельзя терпеть. Тот, кто молчит перед фактом убийства, тот сам становится пособником убийцы. Кто не осуждает – тот разрешает. Поэтому поднимем голос мы, поляки-католики».

Но далее польская писательница заявляет: «Наши чувства в отношении евреев не изменятся. Мы по-прежнему считаем их политическими, экономическими и идейными врагами Польши. Более того, мы отдаем себе отчет в том, что они ненавидят нас больше, чем немцев, что возлагают на нас вину за свое несчастье. Почему, на каком основании, – это остается тайной еврейской души, неустанно подтверждаемой фактами. Осознание этих чувств не освобождает нас от обязанности осудить преступления... В упорном молчании международного еврейского сообщества, в увертках немецкой пропаганды, стремящейся сбросить вину за резню евреев на литовцев и поляков, мы чувствуем враждебную для нас акцию».

Адам Михник подчеркивает, что «это воззвание иллюстрирует парадокс польского отношения к погибающим евреям». мНо поляки, спасавшие евреев, меньше всего исходили из концепции Зофии Коссак-Шчуцкой. Среди Праведников народов мира – это почетное звание присваивается Национальным институтом памяти Катастрофы и Героизма Яд-Вашем в Иерусалиме лицам, спасавшим евреев в годы нацистской оккупации, – поляки занимают первое место.

Среди тех, кто оказывал помощь в спасении евреев, была семья нынешнего Папы Иоанна Павла II. Владислав Бартошевский, выдающийся государственный деятель современной Польши, писатель, узник Освенцима и сталинизма, активный участник Варшавского восстания в 1944 году, в годы оккупации был одним из организаторов «Комитета помощи для спасения евреев». В Израиле он удостоен звания Праведника народов мира. Другой известный польский политический деятель и дипломат – Ян Карский, участник движения сопротивления, неоднократно проникал в Варшавское гетто, где собирал информацию об истреблении нацистами евреев, которую затем передавал польскому правительству в Лондоне и союзникам. Он писал: «Тысячи и тысячи евреев участвовали в подпольном сопротивлении,.. но они скрывали свое еврейское происхождение, чтобы не подвергать себя двойному риску. После войны я узнал, что мой непосредственный начальник, Ежи Маковецкий – еврейского происхождения. Я нередко с ним виделся... Он не хотел, чтобы даже я знал о том, что он как-то связан с евреями. Это было вдвойне опасно».

Замечания Яна Карского подтверждают слова Адама Михника, что участники антигитлеровского сопротивления часто были антисемитами, и евреи, боровшиеся в подполье против нацистов, вынуждены были скрывать свою национальность. Ян Карский настаивал на более активных действиях против нацистов, в частности на «бомбардировках возмездия», призывал союзников разбомбить железнодорожные пути, ведущие к Освенциму, а также газовые камеры и крематории. Как отмечал заместитель директора Королевского колледжа в Лондоне И.Д. Гейсфорд, «влиятельным людям, близким к президенту Рузвельту и премьер-министру Черчиллю, трудно было понять, что отчеты Карского – не преувеличение, и они отказались ему верить».

После войны Ян Карский поселился в США, он стал одним из выдающихся ученых, специалистом по Восточной Европе и международным отношениям. За свои заслуги перед еврейским народом он удостоен звания Праведник народов мира.

Помощь, оказанная польскими антифашистами евреям в годы войны, – одна из светлых страниц в истории Польши. И нельзя не согласиться со словами Адама Михника, что «тот, кто пытается вырвать преступление в Едвабне из контекста эпохи и построить на нем некое обобщение, тот, кто утверждает, что так вели себя только поляки и все поляки, – тот насаждает ложь такую же мерзкую, как многолетнее вранье о преступлении в Едвабне».
Яков Этингер,
16-03-2005


Вот еще один материал, тоже с Еврейского информресурса Jewish.ru
чуть свежее:
http://www.jewish.ru/news/world/2011/07/news994298499.php

Поляки начали признавать вину за уничтожение евреев в Едвабне

20.07.2011

Большинство населения Польши продолжает обвинять немцев в уничтожении евреев в оккупированном немцами польском городе Едвабне, однако этот тренд медленно, но изменяется.

Об этом свидетельствуют результаты социологического опроса TNS OBOP, проведенного для издания Gazetа Wyborczа. Так, в 2002 году лишь 10% поляков считало, что это совершили сами поляки, а уже в 2011 году такого мнения придерживаются 18% респондентов. Также в 2002 году лишь 40% положительно оценили шаг президента Александра Квасьневского, который попросил прощения у евреев за уничтожение их соотечественников во время Второй мировой войны. Сегодня уже 55% поляков считают, что Квасьневски поступил верно.

Как заявил директор создаваемого в Польше музея Второй мировой войны Павел Махцевич, результаты опроса оптимистичны. Но в то же время он выразил сожаление, что перемены в сознании происходят так медленно.

Уничтожение еврейского населения оккупированного гитлеровскими войсками польского города Едвабне было осуществлено поляками 10 июля 1941 года. Около 300 человек были закрыты в сарае и сожжены. Ранее, при сборе евреев на рынке, при неуточненных обстоятельствах были убиты еще 40 человек.

С 2000 года польский Институт национальной памяти (ИНП) начал следствие по факту уничтожения евреев. В 2001 году в ходе мероприятий по случаю 60-летия погромов, президент Польши Александр Квасьневски публично извинился за преступление, что вызвало критику поляков, не чувствующих ответственности за произошедшее. В память о жертвах был воздвигнут памятник. В 2003 году завершилось следствие ИНП, которое указало на то, что поляки сыграли решающую роль в этом преступлении, хотя зачинщиками были немцы.


А Вы - белорусс, Борис Николаевич? Как мой близкий друг Ваня Ксенженко, с которым мы пересекались еще в Афгане и которому я лично обязан жизнью?
И для Вас кое-что отыщется:

Николай Малишевский: Как жилось белорусам в "польском раю"

3 июля в современной Беларуси отмечают главный праздник - день освобождения, ставший поистине национальным праздником. Казалось бы, прошло лишь несколько лет с момента появления этого праздничного дня в календаре, а уже традицией и обязательными атрибутами главного праздника республики, отмечаемого 3 июля, стали парады и народные гулянья. К сожалению, не многие помнят, что этот праздник в белорусской истории впервые появился задолго до 1990-х. Тогда, спустя полвека с момента его первого празднования, он лишь возродился. Еще в далеком августе 1945 года было принято постановление ЦК КП(б)Б "О подготовке и проведении празднования 17 сентября - Дня воссоединения белорусского народа в едином Белорусском государстве". Именно в этот день - 17 сентября, совместивший в себе две даты - освобождения и воссоединения, был впервые отмечен день освобождения Беларуси. Именно тогда состоялись первый парад и народные гулянья, завершившиеся торжественным салютом в честь освобождения нашей республики.

Накануне празднования первой годовщины освобождения, на сессии Верховного Совета БССР проходившей 3-5 июля 1945 года, председатель СНК БССР П.Пономаренко выступил с заявлением: "Актам гiстарычнага значэння з'яўляецца... прызнанне з боку Аб'еднаных нацый i Часовага Урада Польшчы заходнiх гранiц БССР, i прызнання такiм чынам гiстарычнай для Беларусi падзеi ўз'еднання беларускага народа i ўключэнне Заходняй Беларусi ў састаў адзiнай Беларускай дзяржавы назаўсёды". К сожалению, вскоре, чтобы не обижать "братскую Польшу", 17 сентября - тогдашний "красный день календаря" превратили в обычный. В связи с этим, рассмотрим, чем же этот день столь значим для каждого белоруса, искренне любящего свою Родину.

Начнем с начала, т.е. с появления Польши. Не успело это, разумеется, исключительно миролюбивое государство появится на карте Европы, как будущий польский диктатор, маршал Пилсудский, напал в марте 1919-го на лежащую в руинах из-за гражданской войны и интервенции Россию. Это был настоящий блицкриг. В июне того же года в Польшу прибыла 70-тысячная польская армия, созданная во Франции и сформированная в значительной степени из американцев польского происхождения. К весне 1920 года Франция прислала своих генералов и обеспечила поставки в Польшу 1494 орудий, 2800 пулеметов, 385,5 тыс. винтовок, 42 тыс. револьверов, около 700 самолетов, 10 млн. снарядов, 4,5 тыс. повозок, 3 млн. комплектов обмундирования, 4 млн. пар обуви, средства связи и медикаменты. И сразу же после этого Польша совместно с петлюровскими бандами вновь напала на Россию, собираясь включить в свой состав Украину и Белоруссию. Наполовину ей это удалось.

17 августа 1920 года в Минске начались советско-польские переговоры, а Пилсудский втайне от сейма подготовил и произвел захват части литовских территорий. Все попытки Лиги Наций возвратить Литве оккупированные Польшей земли успеха не имели. И тем более пустым звуком оказался протест советского правительства, домогавшегося в это время мира с Польшей. За день до подписания Рижского мирного договора все польские дипломатические миссии за границей получили характерные указания: "Следует и дальше поддерживать враждебные Советской России элементы, как русские, так и украинские, белорусские и кавказские. Наши интересы на востоке не кончаются по линии наших границ... Нам небезразлична судьба земель исторической Речи Посполитой, отделенных от нас будущим Рижским договором".

По отношению к оккупированным на Востоке территориям Пилсудский проводил жесткую политику полонизации. 17 июня 1934 года по его приказу был открыт спецконцлагерь для политических заключенных в Березе Картузской. Белорусские школы и культурные организации преследовались. Вот несколько цитат из докладной записки белостокского воеводы Осташевского в министерство внутренних дел Польши ("Проблемы укрепления польского владеющего положения в Белостокском воеводстве"): "Рано или поздно, белорусское население подлежит полонизации. Они представляют из себя пассивную массу, без широкого народного сознания, без собственных государственных традиций. Желая этот процесс ускорить, мы должны одолеть древнюю белорусскую культуру" (ГАОО ГО, ф.6195, оп.1, д.28, л.16).

"В сельских волостях, где живет белорусское население - должна быть, безусловно, поднята до высшего уровня материальная культура поляков. Это одно из принципиальных условий польской экспансии... Необходимо принять решение, чтобы всякий запас земли или частная парцелляция польских имений происходила при условии передачи земель в руки поляков и, если возможно белорусским элементам, то только проявляющим тенденции ополячивания. Пролетаризирующийся белорусский элемент, идущий из деревни в город, подлежит там вообще более быстрой ассимиляции чем в деревне... Речь идет о том, чтобы не уменьшать земельных владений поляков, ибо с точки зрения политики страны - стоят выше те, в чьих руках земля" (ГАОО ГО, ф.6195, оп.1, д.28, л.4).

К середине 30-х годов около 43% белорусов были безграмотными, а студентов-белорусов не насчитывалось и двухсот человек. Свидетельствуют польские документы: "Выражаясь кратко, наше отношение к белорусам может быть сформулировано так: мы желаем одного и настойчиво требуем, чтобы это национальное меньшинство думало по-польски - ничего взамен не давать и ничего не делать в ином направлении". В случае если возникнет необходимость "этому населению что-нибудь дать и чем либо его заинтересовать", - это может быть сделано лишь с целью "чтобы оно мыслило по-польски и училось по-польски в духе польской государственности" (ГАОО ГО, ф.6195, оп.1, д.28, л.16).

Массово закрывались не только учебные заведения, но и православные храмы. В 1938 году был принят специальный декрет президента Польской республики, зафиксировавший, что польская политика в отношении православия должна "последовательно привести к нивелированию русского влияния в православной церкви и тем самым ускорить процесс ополячивания среди так называемых белорусов" (ГАОО ГО, ф.6195, оп.1, д.28, л.7-8). До оккупации в Западной Белоруссии действовало около 400 белорусских школ, 2 учительские семинарии и 5 гимназий. К 1939 году все школы были окончательно преобразованы в польские, а две трети православных храмов превращены в костелы.

"Крэсы всходные", как величали белорусские земли поляки, были всего лишь аграрно-сырьевым придатком их страны, а еще служили источником пушечного мяса. Причем использовать его храбрые паны планировали как на Востоке, так и на Западе задолго до 1939 года. В протоколе совещания № 25 от 3.10.1935 года у начальника главного штаба Войска Польского отмечено, в частности: "Правилом является - разрабатываем "Восток", а после этого попытаемся решить "Запад" в рамках плана "Восток"." (План "Восток" - план войны с СССР, план "Запад" - план ведения войны с Германией.).

В датированном декабрем 1938 года докладе 2-го (разведывательного) отдела польского Генштаба подчеркивалось: "Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке... Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно... Главная цель - ослабление и разгром России" (Z dziejow stosunkow polsko-radzieckich. Studia i materialy. T.lll. Warszawa, 1968. S.262, 287).

Международный фонд "Демократия" в Москве выпустил в 1998 г. сборник документов "1941 год", в котором приводятся советские оперативные планы. Например, в плане 1938-го сплошь и рядом такого рода прогнозы: "...главные силы германской армии мы встретим, по всей вероятности, в районе Свенцяны-Молодечно-Гродно. Если будет немцами нарушен нейтралитет Латвии, то, возможно, что часть германских сил поведет наступление к северу от Двины. Барановичское направление будет занято поляками..."; "наиболее выгодным направлением главного удара будет проведение его по обоим берегам р. Немана с задачей разгрома сосредоточивающихся здесь германо-польских сил"; "Прорыв фронта противника позволит нам или развить операцию ударом по германской группировке на территории Литвы, или же нанести удар по Барановичской группировке поляков...".

Что касается Запада, то еще 18 августа 1939 года польский посол во Франции Лукасевич в беседе с министром иностранных дел Франции Ж.Бонне отважно заявил, что "Не немцы, а поляки ворвутся вглубь Германии в первые же дни войны!". "...Одетые в сталь и броню, ведомые Рыдзом-Смиглы, мы маршем пойдем на Рейн...", - распевали в Варшаве... Панство не ограничивалось пышными фразами. К маршу и на Восток, и на Запад готовилось достаточно основательно. 4.03.1939 польское командование после длительных экономических, политических и оперативных исследований закончило разработку плана войны против СССР. В протоколе совещания у начальника главного штаба Войска Польского № 94 от 4.03.1939 года говорится: "Приступаем к разработке "Запад" ("Захуд"). Эта работа может и должна продвигаться быстрее, чем предыдущая, так как принципы и методы испытаны во время разработки плана "Восток".

25 сентября 1938 г. в беседе со своим американским коллегой тот же Лукасевич заявил: "Начинается религиозная война между фашизмом и большевизмом, и в случае оказания Советским Союзом помощи Чехословакии Польша готова к войне с СССР плечом к плечу с Германией. Польское правительство уверено в том, что в течение трех месяцев русские войска будут полностью разгромлены и Россия не будет более представлять собой даже подобия государства".

22 марта 1939 года в Польше было объявлено о начале первой частичной и скрытой мобилизации (5 соединений) с целью обеспечения прикрытия мобилизации и сосредоточения главных сил польской армии! Начальник генштаба сухопутных войск Германии Гальдер 15 августа сделал в своем дневнике запись: "Последние данные о Польше: Мобилизация в Польше будет закончена 27.08. Следовательно, мы отстанем от поляков с окончанием мобилизации. Чтобы закончить мобилизацию к тому же сроку, мы должны начать ее 21.08. Тогда 27.08 наши дивизии 3-й и 4-й линий также будут готовы". Поскольку немцы начали мобилизацию только 26 августа и закончили ее уже с началом войны, то, как видим, поляки в осуществлении мобилизационных мероприятий и в развертывании армии сильно их опередили. В общем, польские уланы уже вовсю готовились взять пики и сабли "в длонь" (в ладонь). Однако почему-то уже через несколько дней эти мужественные кавалеристы (лучшие в Европе) быстро устали рубить "в капусту" немецкие танки. И, после того, как окончательно убедились в том, что "они не из фанеры", сдали "истинным арийцам" землю "от можа до можа" (от моря до моря), образно говоря, за два дня и две недели.

В первый же день войны, 1 сентября 1939 года, из Варшавы скрылся президент Польши Мосцицкий. 4 сентября стало паковать чемоданы, а на следующий день удрало и все правительство. Но этому предшествовала директива, которую 3 сентября дал польской армии ее главнокомандующий (сменивший Пилсудского на посту диктатора Польши маршал Рыдз-Смиглы): "В связи со сложившейся обстановкой и комплексом проблем, которые поставил ход событий в порядок дня, следует ориентировать ось отхода наших вооруженных сил не просто на восток, в сторону России, связанной пактом с немцами, а на юго-восток, в сторону союзной Румынии и благоприятно относящейся к Польше Венгрии...".

Данный приказ, как правильно заметил российский исследователь Ю. Мухин, автор увлекательнейших расследований "Катынский детектив" и "Антироссийская подлость", поразителен даже не тем, что всего на третий день войны речь пошла не об уничтожении прорвавшихся немецких колонн и даже не об отводе войск на рубеж Нарев-Висла-Сан, а просто о бегстве! Дело в том, что закуток польской территории у "союзной Румынии" (она была союзницей против СССР, а не против Германии!) был шириной едва ли 120 км и не имел ни естественных, ни искусственных рубежей обороны.

Речь заведомо шла не о том, чтобы сохранить там остатки государственности, а о том, чтобы удрать. И с военной точки зрения этот приказ поражает. Для того, чтобы с западных границ отвести польские дивизии на юго-восток, им нужно было двигаться вдоль фронта наступающих (на северо-восток - к Варшаве) немецких 10-й и 14-й армий. А польским дивизиям у Восточной Пруссии надо было отступать на юг - навстречу наступающим немцам. Немцы с первого дня войны посылали авиаразведку в тревоге, не ведутся ли окопные работы на рубеже Нарев-Висла-Сан, но их тревоги оказались напрасными: поляки сходу драпанули в Румынию. А 11 сентября уже и до немецкого генштаба дошла от румын информация: "Начался переход польских кадровых солдат в Румынию".

Причиной столь долгой задержки стало лишь то, что благодаря объявленной в конце августа 1939 года всеобщей мобилизации, сформированные из белорусов (барановичский, слонимский, лидский и др.) полки, были вынуждены первыми принять на себя смертельный удар германских войск на западных рубежах польской "Ойчызны".

Остается вопрос, зачем Рыдз-Смиглы отдал этот, мягко говоря, странный, невыполнимый приказ? Ответ прост: ему и правительству нужен был повод к бегству. Если бы войска отходили на рубеж Нарев-Висла-Сан и закреплялись там, а руководство удрало бы в Румынию, то как бы это выглядело? А так польская шляхта могла смело драпать за границу под предлогом того, что к Румынии, дескать, вся армия отступает.

Представитель французской армии при польском генштабе 10 сентября докладывал в Париж, что "здесь царит полнейший хаос. Главное польское командование почти не имеет связи с воюющими армиями и крупными частями... Не имеет ровно никакой информации о продвижении неприятеля и даже о положении своих собственных войск информировано очень неполно или вовсе не информировано. Генеральный штаб распался на две части... Польская армия собственно была разгромлена в первые же дни".

А ведь за две недели до начала боев Гальдер записал в дневнике оптимистическую оценку Гитлером времени, необходимого для победы над Польшей: "Необходимо, чтобы мы в Польше достигли успехов в ближайшее время. Через 8-14 дней всему миру должно быть ясно, что Польша находится под угрозой катастрофы. Сами операции естественно, могут продлиться дольше" (6-8 недель)". Никаких "6-8 недель" ждать не пришлось, уже 10 сентября Гальдер ломал голову над дневником в поисках эпитета, который бы точно охарактеризовал масштабы немецких побед. И, наконец, записал, выделив шрифтом: "Успехи войск баснословны". Немцы не разгромили польскую армию, они польскую армию просто разогнали. Не полотенцами, правда, но разогнали (Подробнее см.: Мухин Ю. Антироссийская подлость. - М., 2005).

17 сентября, когда тогдашнее польское правительство, бросив свой народ, просто сбежало, а германская армия подходила к Бресту и Львову и штурмовала Варшаву, начался поход Красной Армии, закончившийся присоединением к Советскому государству Западных Белоруссии и Украины и воссоединением белорусов (и украинцев). До этого дня польско-советская граница проходила в 40 км от Минска, в 140 км - от Витебска, в 120 км от Мозыря. После территориального переустройства осени 1939-го, расстояние от Минска до границы отодвинули на 320 км, от Витебска на 310 км, от Мозыря - на 280 км. В Виленской области граница проходила в 30 км от Полоцка; стало 500 км. Летом 1941-го немцам пришлось с боями проходить эти дополнительные сотни километров. Сегодня известно о катастрофе первых месяцев войны и стремительном продвижении немцев. Можно только представить, куда могли бы дойти гитлеровцы и чем бы вообще закончилась война, если бы не было 17 сентября 1939 года.

Английский политический деятель Д. Ллойд-Джордж писал польскому послу в Лондоне осенью 1939 года, что "...СССР занял территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после Первой мировой войны...Было бы актом преступного безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением Германии". В высшей степени показательно, что поначалу намечалась иная, проходившая намного западнее граница - по рекам Сан и Висла, - но по воле СССР этого не произошло (также как не произошло и включения в его состав после 1945 года социалистической Польши несмотря на навязчивые просьбы ее тогдашнего руководства). Американский историк У. Ширер писал в 1959 году о решении Сталина отказаться от собственно польских территорий: "Хорошо усвоив урок многовековой истории России, он понимал, что польский народ никогда не примирится с потерей своей независимости".

Как отмечает еще один американский историк Дж. Гросс, в то время, когда Советская Армия вступила на Западную Белоруссию и Украину, польская администрация на этих территориях была совершенно дезорганизована в результате поражения польских войск и наплыва беженцев. Ввиду враждебного отношения к польским оккупантам местного населения, они начали создавать отряды "гражданской самобороны". В качестве примера их действий можно привести подавление восстания местного населения в Гродно и Скиделе в сентябре 1939 года. Восстания начались когда Польши, как государства, уже не существовало, а ее армия была разогнана военной машиной фашисткой Германии.

18 сентября восставшие скидельцы арестовали польский гарнизон и заняли все важные объекты города. Польских военнослужащих, разоружив, отправили восвояси. В восставший город были направлены карательные отряды. Как свидетельствуют документы, во время подавления восстания, пленных, с криками "это польская земля!", заставляли есть землю, изуверски издевались над ними, вырезали звезды на теле, всего "карателями были зверски убиты 29 партизан, причем сам факт убийства сопровождался беспримерными издевательствами, в частности: партизанам выкалывали глаза, вскрывали жилы, вырывали языки, ломали конечности, рубили на мелкие части... При зверской расправе с партизаном Коток (вырвали язык, выкололи глаза и рубили по частям) каратели под угрозой смерти заставили жену последнего быть очевидцем этой расправы... Били оружием по голове и топтали ногами. Дома, в которых проживали восставшие, каратели обливали керосином и поджигали, а также бросали в направлении окон и дверей гранаты" (ГАОО ГО, ф.6195, оп.1, д.90, л.235-236).

Свидетельствует советская хроника: "С утра 19 сентября из танковых батальонов 100-й и 2-й стрелковых дивизий и бронероты разведбатальона 2-й дивизии была сформирована моторизованная группа под командованием комбрига Розанова... В 7 часов 20 сентября ей была поставлена задача наступать на Гродно. Продвигаясь к городу, мотогруппа у Скиделя столкнулась с польским отрядом (около 200 человек), подавлявшим антипольское выступление местного населения. В этом карательном рейде были убиты 17 местных жителей, из них 2 подростка 13 и 16 лет. Развернувшись, мотогруппа атаковала противника в Скиделе с обоих флангов. Надеясь остановить танки, поляки подожгли мост, но советские танкисты направили машины через огонь и успели проскочить по горящему мосту, рухнувшему после прохода танков, на другой берег реки Скидель".

Трагедия, аналогичная скидельской, произошла в те дни и в Гродно. После того, как стало известно о том, что Красная Армия вступила на территорию Западной Белоруссии, рабочие города начали формировать красногвардейские отряды и вместе с освобожденными из местной тюрьмы политзаключенными, приступили к разоружению полиции. Повстанцы засели во рвах противотанковой обороны на площади Батория, фактически блокировав центр города и дороги, ведущие к основным шоссе. Но силы были не равными. Быстро опомнившиеся поляки перешли в наступление. По воспоминаниям одного из них, используя звонницы возвышавшихся над площадью костелов (иезуитского и гарнизонного), восставших забросали гранатами (Grzelak C. Wilno-Grodno-Kodziowce 1939. - Warszawa, 2002. - s. 106). Дом профсоюзов, в котором располагался штаб восстания, был взят штурмом. Несколько человек (повстанцы и члены их семей) были сожжены в собственных домах. Всего за 2 дня было убито 26 человек, раненых и избитых - около ста.

Агония созданного Пилсудским режима для жителей Гродно и Скиделя обернулась кровавыми побоищами. Как смертельно раненый зверь, даже уходя из политической жизни, он приносил человеческие жертвы своим амбициям, мстя белорусам за поражение в войне с фашистской Германией. По словам историка А.Д. Маркова, практически везде на востоке бывшей Речи Посполитой "украинцы, белорусы и евреи организовывали повстанческие отряды... нападая на отступавшие от немцев польские части... Непольское население превращало польские знамена, отрывая от них белые полосы, в красные, засыпало цветами колонны Красной Армии... указывало места, где поляки прятали оружие, участвовало в обезвреживании небольших польских частей". и т. д. Это "непольское" население составляло по разным источникам от 67 до 90 процентов!

Зам. начальника штаба польской армии генерал Ю. Яклич в те дни писал в дневнике: "Большевики на рассвете перешли границу танковыми и моторизованными частями. Танки идут открыто с белыми флагами... Наша армия дезориентирована. Одни оказывают упорное сопротивление, другие пропускают советские войска. Те обходят их и продвигаются дальше". Там где польские военнослужащие оказывали сопротивление (например, в Гродно), местные жители корректировали огонь советской артиллерии, показывали дорогу танкам и т.д. (Grzelak C. Wilno-Grodno-Kodziowce 1939. - Warszawa, 2002. - s. 111, 121)


Все западные исследователи констатировали, что инциденты во время вступления частей Красной Армии имели локальный характер и широких размеров не принимали. Отмечался также и тот факт, что советские войска продвигались нарочито медленно, что давало возможность польским частям отходить к румынской границе. Гитлеровцы (как признавал впоследствии германский посол в Бухаресте) "были в ярости от того, что русские не постарались как можно быстрее закрыть румынский коридор для польских властей и армии...". Большинство этих же исследователей приходит к выводу, что действия Советского Союза ничего не могли изменить, поражение Польши в войне с Германией было практически свершившимся фактом. 22 сентября 1939 года английским и французским генштабами был подготовлен рапорт, квалифицировавший действия СССР по отношению к Германии как упреждающие и отмечавший, что они были предприняты лишь тогда, когда стало очевидным окончательное поражение Польши.

Таким образом, произошедшее 17 сентября 1939 года было в своем историческом смысле не агрессией против Польши, а ликвидацией польской агрессии. И это событие достойно того, что бы вновь занять свое по праву одно из самых значимых мест в белорусской истории и литературе и календаре памятных и праздничных дат.
Аватара пользователя
Beleckiy
 
Сообщения: 66
Зарегистрирован: 30 июл 2011, 20:41

Re: Господин Президент!

Сообщение Beleckiy » 03 ноя 2011, 19:19

Польский надлом (белые пятна в польской истории XX века) И.Гуров

В прошлом далеко не всегда отношения между Польшей и ее восточными соседями развивались гладко. К сожалению, в истории польско-российского, польско-белорусского и польско -украинского соседства имелось и немало трагических страниц. Это тяжелое историческое наследие в последние два десятилетия нередко становится предметом политических спекуляций со стороны некоторых недобросовестных польских политиков и журналистов. Как правило, на поверхность выставляются гибель (не слишком, впрочем, доказанная) от 15 до 22 тысяч польских офицеров в Катыни и ряде других лагерей Советского Союза, а также депортация польских граждан в 1939 –1941 гг. в Сибирь и Казахстан. Вокруг этих жертв, особенно после создания режиссером Анджеем Вайдой фильма «Катынь», продолжается бесконечная пропагандистская шумиха, призванная обелить не только современную политику некоторых польских руководителей, но и приукрасить не слишком светлую польскую историю в период между двумя мировыми войнами.



Но ведь не случайными являются мотивы, заставившие Уинстона Черчилля сказать о Польше полные горечи слова:
«Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания. Нужно считать тайной и трагедией европейской истории тот факт, что народ, способный на любой героизм, отдельные представители которого талантливы, доблестны, обаятельны, постоянно проявляет такие огромные недостатки во всех аспектах своей государственной жизни. Слава в периоды мятежей и горя – гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрейших слишком часто руководили гнуснейшие из гнуснейших! И всё же всегда существовало две Польши: одна из них боролась за правду, а другая пресмыкалась в подлости»
(У. Черчилль «Мускулы мира», М., 2002 г., с. 90).
Развивая мысль своего земляка, английский историк Н. Аченсон в книге «Битва за Польшу» отмечал, что Советской России, которая начинала с того, что провозгласила право Польши на независимость и аннулировала договора о её разделах, после оккупации польскими войсками части украинских и белорусских земель «приходилось возвращаться к прежним подозрениям относительно поляков как нации агрессивных земельных магнатов, фанатичных католиков, стремящихся к уничтожению русского государства» (В.И. Прибылов «Захват или присоединение», «Военно-исторический журнал», 1990 г., № 10, с. 14). А известный писатель М. Горький, в беседе с сотрудником РОСТА жестко заявил по поводу бесчинств польских оккупантов на захваченных ими территориях: «Есть много способов опозорить себя; поляки выбрали наихудший» («Иностранная интервенция в Белоруссии, 1917 – 1920», Мн., 1990 г., с. 245). «С Польшей был у нас тысячелетний спор о «польской миссии на востоке»; русская политика по отношению к Польше была неразумной политикой, но поляки разума проявляли ещё меньше», - подчёркивал в свою очередь известный публицист И.Л. Солоневич (И. Л. Солоневич, «Народная монархия, МН., 1998 г., с. 242)

Среди причин, вызвавших столь резкие оценки в отношении Польши межвоенного периода следует указать оккупацию ею в 1919 –1920 г.г. чужих территорий; отказ от сотрудничества с Белой Армией генерала Деникина в борьбе против большевиков; уничтожение десятков тысяч пленных красноармейцев в польских концлагерях; насильственную полонизацию и удушение Православной Церкви; искоренение языка и национальной культуры у представителей восточно-славянских народов; постепенная ликвидация образования на русском и белорусском языках; осуществление кровавой политики «пацификации» (военного усмирения) на западнобелорусских и западноукраинских землях; преследование оппозиционных политических активистов, в том числе и сторонников объединения с Советским Союзом и их заключение в тюрьмы и «лагеря обособления»; сговор с руководством гитлеровской Германии по целому ряду внешнеполитических вопросов, а также кровавый геноцид со стороны Армии Крайовой в отношении непольского населения «восточных окраин» в годы Второй мировой войны и т. д.

Попробуем рассмотреть их подробнее:
1) Аннексия западнорусских (западноукраинских, западнобелорусских и белорусско-литовских) территорий.

Началась она в январе - феврале 1919 г., когда польские войска, заключив ряд тайных соглашений с оккупационными частями капитулировавшей Германии, вышли за пределы этнических польских губерний и приступили к захвату белорусских земель. К примеру, в начале февраля 1919 года Восточно-прусский добровольческий корпус генерала М. Хофмана выбил советские войска из Гродно и его окрестностей, а несколько дней спустя передал его вместе с Белостоком и Волковыском в руки вооруженных польских формирований. Воспользовавшись помощью, вооружением и людскими ресурсами со стороны Антанты (в частности 70-ти тысячным корпусом генерала Галлера, переброшенным из Франции), поляки 21 апреля 1919 года заняли Вильно, 8 августа – Минск, а 28 августа – Бобруйск, фактически разбив значительно уступавшие им по численности советские войска. Однако в начале сентября 1919 польское руководство прекратило наступление, вступив в Барановичах, Беловеже и Макашевичах в тайные переговоры с советской делегацией под руководством Ю. Мархлевского. От Пилсудского в это время ждали наступления на Красную армию в направлении Мозырь – Гомель для соединения с деникинскими войсками. Однако по неофициальному соглашению с Лениным, военные действия были прекращены польской стороной, дабы «не допустить, чтобы реакция восторжествовала в России». Причиной этому послужило наступление армии генерала А.И. Деникина, находившегося в 120 км от Гомеля и стремительно продвигавшегося к Москве. Это позволило Советскому руководству снять 43 тысячи штыков и сабель, перебросить их против Белой армии и, в конечном итоге, разгромить её. Деникин соглашался на существование польского государства лишь в его этнографических границах, да и на самого «начальника» Польши Ю. Пилсудского вполне заслуженно смотрел как на бывшего террориста и предателя Родины, занимавшегося антирусским шпионажем и участвовавшего в нападении на Россию в составе австро-венгерской армии в период 1-й Мировой войны. В 1926 году сам Пилсудский признавался, что «в изменении коммунистического строя в России Польша не заинтересована, ибо каждый иной строй, по-видимому будет менее доброжелателен к Польше» (А. Воробьёв, «Пилсудский и Киев. «Белые пятна» истории по-прежнему …белые» «Элементы», № 1, 1991 г.).

Пилсудский был последовательным врагом России, как национальной, так и советской. Целью его политики было ослабление нашей страны любой ценой. По его мнению, наносить наиболее разрушительные удары по России необходимо было «пока она не оправилась от безумств революции». Поэтому, дождавшись момента, когда Россия, разделившись на красных и белых, обескровливала себя в братоубийственной гражданской войне, поляки 25 апреля 1920 года начали наступление на Советскую Украину, которую тоже решили включить в состав своих владений, но в августе 1920 они сами очутились почти у Варшавы, преследуемые Красной Армией. Неудачный для советских войск исход битвы под Варшавой привёл к заключению Рижского мирного договора, по которому в составе Польши оказались значительные западноукраинские и западнобелорусские территории с преобладающим непольским населением, получившие название «Всхидны крэсы» («Восточные окраины») общей площадью свыше 200 тысяч кв.км. В составе новообразованной Польши оказались в 1920 году такие этнические белорусские территории, как Виленщина, Гродненщина, Подляшье (Белосточчина), Полесье, а также украинские Холмщина, Волынь, Восточная Галиция, Посанье и Лемковщина (Подкарпатская Русь).
2) Преступления против советских военнопленных.

В ходе двух военных компаний – 1919 г. и 1920 г. даже по официальным данным в польский плен попало свыше 207 тысяч советских военнослужащих. Кроме того, по признанию депутата польского сейма Н. Недзялковского, в октябре 1919 года в польских тюрьмах и концлагерях находилось свыше 20 тысяч штатских лиц из «восточных земель» («Иностранная интервенция в Белоруссии, 1917 – 1920», Мн., 1990 г., с. 247). Судьба всех их была трагичной. Из числа оказавшихся в 1920 году (их количество оценивается согласно разным источникам от 100 до 130 тысяч человек) в польском плену из-за нечеловеческих условий содержания в концлагерях и тюрьмах погибло от 45 до 60 тысяч военнопленных. Согласно исследованиям Н. С. Райского в 1920 году в польский плен попало 165 550 российско-украинских военнопленных (Н. С. Райский «Советско-польская война», с. 14), а по мнению историка М.В. Филимошина 82,5 тыс. из них погибли («Военно-исторический журнал», 2001 г., № 2). Начальник 11 отдела Генерального штаба польской армии И. Матушевский утверждал, что в одном только лагере в Тухоле «умерло около 22 000 пленных красноармейцев» (В. Краснов, В. Дайнис «Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт», М., 2000 г., с. 328). Впрочем, польский историк Збигнев Карпус подтверждает гибель лишь 18000 пленных, в том числе 8000 в Стшалкуве и 1900 в Тухоли (З. Карпус "Русские и украинские военнопленные и интернированные в Польше в 1918 – 1924 годах", Торунь, 2002 г., стр. 148 – 149). Однако, даже он, не смотря на попытки многократно преуменьшить число потерь, признает, что осенью и зимой 1920 – 1921 гг. от тифа, холеры, дизентерии, общего истощения и обморожения ежедневно умирали сотни пленных. Представитель Лиги Наций профессор Мадсей, побывавший в декабре 1920 г. в относительно "удовлетворительном" (по польским меркам) концентрационном лагере в Вадовицах оценил ситуацию в нём следующим образом: "считаю этот лагерь одной из самых ужасных вещей, которые я видел в жизни" (с. 130). Комиссия Министерства военных дел, совершившая 11 декабря 1921 г. инспекционную поездку в лагерь в Тухоле, докладывала: "в одной землянке, без печек, дверей и окон около 260 военнопленных лежали на земле с отмороженными ногами, без белья и обуви, целиком завшивленные, ожидая дезинфекции, чтобы потом можно было разместиться в госпитале или в лагере" Комиссия обнаружила в землянке 3 трупа, лежащих среди живых и одного военнопленного, у которого изо рта текла кровь. В другой землянке комиссия наткнулась на 250 военнопленных офицеров, переведенных из лагеря в Щипиорно, среди которых было 9 больных тифом. Они проходили карантин после санитарных процедур, лёжа на голых нарах без одеял и соломы. Не лучшую ситуацию комиссия наблюдала и в госпитале, в котором отсутствовало отделение инфекционных болезней. Из-за нехватки в здании госпиталя санузла, военнопленные были вынуждены при температуре минус 39-40 градусов С, босиком, без рубашек, накрытые только одеялом, идти к отдалённым за полкилометра санитарным узлам" (с. 128-129). В Стшалкуве истощенные, полураздетые и ограбленные польскими военными мародерами русские военнопленные, содержались в крайне антисанитарных условиях, подвергаясь постоянным издевательствам и побоям со стороны польских солдат. Даже 2-й отдел ГКВП, после проверки лагеря подготовил в октябре 1920 года специальное письмо в военное министерство, в котором подчеркивалось, что если положение военнопленных не будет немедленно улучшено, то "более чем 100 тысячная масса русских военнопленных после возвращения домой может в будущем стать кадром антипольских агитаторов, непримиримых в своей ненависти к Польше и всему польскому" (с. 133). Лишь в марте 1921 года военнопленных начали возвращать в Россию. К середине октября 1921 года этот процесс был в основном завершен. Но до возвращения в Россию дожило лишь 66, 8 тысяч человек.



3) Гонения на Православную Церковь с целью ее постепенного удушения.

Маршал Ю. Пилсудский, панически боявшийся возрождения России, активно поддержал работу «насквозь проеденного политикой» римско-католического духовенства (Митрополит Евлогий «Путь моей жизни», М., 1994 г., с398 –399) против православия на территории восточнославянских областей, оккупированных Польшей. Уже в 1919 году при поддержке административных органов они повели кампанию насильственных захватов православных храмов и монастырей, разрушению и запечатыванию церквей, разграблению церковного имущества. 22 октября 1919 года Генеральным Комиссаром Восточных земель и фронта было принято распоряжение № 25 о «ревиндикации» (т. е. возвращении прежним владельцам) православных церквей, которые в прошлом хоть на короткий срок принадлежали униатам, а затем, вместе с прихожанами и священниками воссоединились с Православной Церковью. Только за год по этому распоряжению у православных официально было отобрано 497 храмов (в первую очередь на Холмщине) (А. Попов «Пора проснуться. Гонение на православие и русских в Польше в XX веке», С-Пб., 1993 г., с 22). В действительности же вместе с закрытыми и разрушенными гарнизонными и домашними церквями и часовнями у православных в 1919 –1920 гг. было изъято более 1000 храмов и молельных домов. При этом православных духовных лиц выгоняли на улицу, а в зданиях церковных школ помещали польские школы, куда направляли учителей из Центральной Польши. По словам известного защитника православия, сенатора от Православного белорусского демократического объединения В.В. Богдановича, к 1929 г. у Православной Церкви было отобрано 45% её храмов. Новая власть беспощадно и грубо грабила православное население, ставшее бесправным и беззащитным в католической стране.

Официальная Польша последовательно вытесняла остатки общерусских национальных позиций, ставя своей задачей оторвать местную Православную Церковь от «московской зависимости» («Православный Гродно», Гродно, 2000 г., с. 127 – 128).

В конце 1918 г. польское правительство издало также Декрет об отчуждении для нужд колонизации и земельной реформы церковных земель (А.К. Свитич «Православная Церковь в Польше и её автокефалия» - в сб. «Православная Церковь на Украине и в Польше в XX столетии . 1917 –1950 г.г.», М., 1997 г. с. 95), в соответствии с которым все принадлежащие Русской Православной Церкви имущества в 1919 году были взяты в государственное управление и распарцеллированы. В итоге Православная Церковь лишилась около 20000 га только земельных угодий.

В 1921 – 1922 г.г. польские власти беспардонно вмешались во внутреннее устройство Православной Церкви с целью оторвать её от Московского Патриархата. В результате 4 из 6 находившихся на территории Польши православных архиереев были арестованы. Трое из них административным порядком были насильно высланы в Чехословакию, а четвёртый – архиепископ Пантелеймон (Рожновский) был заточён в Жировицкий монастырь. В результате вставшие во главе Церкви при поддержке польского правительства епископы-полонофилы 14 июня 1922 г. провозгласили условную автокефалию Православной Церкви в Польше (в ноябре 1924 года она была незаконно утверждена Константинопольским патриархом, подкупленным польским руководством). По указанию правительства 12 апреля 1924 г. новый польский православный епископат принял решение о введении в церковной жизни нового календарного стиля. В подтверждение к нему министерство исповеданий и народного просвещения приняло 30.05.1924 г. рескрипт № 3777, в соответствии с которым польская полиция разгоняла православный народ, собиравшийся перед храмами в дни двунадесятых и больших праздников. В ряде местностей дело даже доходило до кровавых столкновений (А.К. Свитич «Православная Церковь в Польше и её автокефалия» - в сб. «Православная Церковь на Украине и в Польше в XX столетии . 1917 –1950 г.г.», М., 1997 г., с. 129).

В целях дальнейшей полонизации православия министерство народного просвещения «реформировало» Виленскую и Кременецкую духовные семинарии, преобразовав их из современных 10-классных духовных училищ в государственные 9-классные семинарии-гимназии с резким сокращением преподавания богословских наук и постепенным введением через несколько лет польского языка для преподавания всех предметов. Целью таких «реформ» являлось создание нового поколения духовенства, воспитанного на началах польской культуры, для которого Православие, как таковое, теряло бы всякий национальный характер. В дополнение ко всему из семинарий изгонялись все русофильски настроенные преподаватели и администраторы.

В результате непрерывных «реформ» и репрессий польское Правительство к середине 30-ых годов добилось определённых успехов в деле «полонизации» православия. Как писал А. Попов «В числе других новейших средств полонизации русского населения и уничтожения православия оказалась польская школа. Язык обучения, система преподавания, польский патриотическо-политический тон жизни школы, а впоследствии – насильственное преподавание русским детям Закона Божия на польском языке, учебники польской истории, мешающие с грязью историю России и русских, - всё это помогало расправляться с русским православием без особенно заметных внешних признаков (Указ. Соч., с. 37). Постепенно стало формироваться воспитанное в польском духе новое православное духовенство, которым правительственные структуры предоставляли наиболее хорошо оплачиваемые должности законоучителей средних учебных государственных заведений и должности военных священников. Создав целый ряд проправительственных объединений «православных поляков» они в 1935 –1936 гг. приступили к переводу богослужебных текстов на польский язык. При поддержке польского правительства ими стала осуществляться насильственная замена церковнославянского языка в богослужении на польский (на белорусских землях) и украинский (на Волыни).

Впрочем, даже такая лояльность не устраивала наиболее фанатичных руководителей Польской католической курии, которая в 1929 году организовала новый ревиндикационный процесс, добиваясь в государственном суде отнятия у православных 718 храмов, в прошлом на некоторое время переходивших в руки греко-католиков, либо возведённых на землях когда-то принадлежавших католической церкви. В 1933 Верховный суд присудил 10 из них «возвратить» католикам, а остальные передал на усмотрение местных административных властей.

В 1937 году на Волыни были предприняты действия по насильственному насаждению унии. После опубликования 27.05.1937 г. новой «Инструкции по осуществлению «Восточного обряда» в Польше», в приграничной полосе, под угрозой выселения жителей православных сёл, католическими ксендзами при помощи солдат пограничной стражи и полицейских было организовано т. н. «движение по возвращению православных к вере отцов», в результате которого тысячи людей были вынуждены подписать заявления о своём переходе в католицизм.

Наконец в апреле 1938 года по негласному соглашению между польским правительством, католическим епископатом и папским нунцием в Варшаве Кортези было принято решение о ликвидации «излишних православных храмов» на Холмщине, Подляшье и Гродненщине, вошедшее в историю как кампания по «рушению церквей». Под руководством волостных старшин и полицейских властей в течение 1937 –1938 годов были разобраны и уничтожены сотни православных церквей, в том числе даже сооруженных в XII - XV веках. Некоторые изъятия храмов сопровождались их публичным сожжением и массовыми арестами протестующих прихожан и священников. Современник этих трагических событий русский публицист И.Л. Солоневич следующим образом оценивал результаты такой политики: «Ко всей трагической судьбе Польши и католичество приложило свою страшную руку. При Пилсудском, в сущности также, как и при Вишневецких: все инаковерцы, диссиденты, в особенности православные, казнями и пытками загонялись в лоно католической церкви, сжигались православные храмы (за два года перед Второй мировой войной их было сожжено около восьмисот) и в восточных окраинах возникала лютая ненависть против тройных насильников: насильников над нацией, экономикой и религией. И создавая вот этакую психологическую атмосферу, Польша при Сапегах, Радзивиллах и Вишневецких пыталась опираться на казачьи войска, а в 1939 году послала против Германской армии корпуса, сформированные из западноукраинского крестьянства: корпуса воевать не стали» (И.Л. Солоневич, «Народная монархия», Минск, 1998, с. 175).

Анализируя поведение польских властей, генерал А.И. Деникин отмечал: "Все перлы предреволюционной русификации бледнеют совершенно, если перелистать несколько страниц истории, перед жестоким и диким прессом полонизации, придавившим впоследствии русские земли, отошедшие к Польше по Рижскому договору (1921 г.). Поляки начали искоренять в них всякие признаки русской культуры и гражданственности, упразднили вовсе русскую школу и особенно ополчились на русскую церковь. Польский язык стал официальным в её делопроизводстве, в преподавании Закона Божия, в церковных проповедях и местами в богослужении. Мало того, началось закрытие и разрушение храмов: Варшавский кафедральный Свято-Александро-Невский собор - художественный образец русского зодчества был взорван (в 1926 г.); в течение одного месяца в 1927 году было разрушено правительственными агентами114 православных церквей – с кощунственным поруганием святынь, с насилиями и арестами священников и верных прихожан. Сам католический примас Польши в день святой Пасхи в архипастырском послании призывал католиков в борьбе с православием "Идти следами фанатичных безумцев апостольских…" Отплатили нам поляки, можно сказать с лихвою!" (А.И. Деникин, "Путь русского офицера", М., 1991 г., с. 20-21).
4) Полонизация белорусов.

Как провозгласил во всеуслышанье «отец» межвоенной Польши и её бессменный «начальник» - Ю. Пилсудский: «Белорусы – это ноль!». Сей самовлюблённый диктатор, как известно, делил все народы на два типа – исторические и неисторические (А.Б. Широкоград «Великий антракт», М., 2008 г., с. 144). Белорусов он рассматривал как нацию «неисторическую» и подлежащую скорейшему растворению со стороны поляков - нации «передовой» и «цивилизованной». А территорию их расселения держал в «черном теле» - в качестве наиболее отсталой части своего «государства».

Уже 5 марта 1919 года, генеральным управлением восточных земель было издано специальное распоряжение, которое оповещало, что на территориях, занятых польскими войсками, «официальным языком является польский». Рабочих и служащих, не владевших польским языком, увольняли. Всё делопроизводство велось только на польском языке. При захвате белорусских городов и деревень интервенты требовали, чтобы все вывески на учреждениях и торговых точках, а также все названия улиц были написаны только на польском языке. За несвоевременное исполнение этого распоряжения виновных наказывали, а учреждения, на которых не имелось польских табличек, закрывались. В первые годы оккупации, польские захватчики «запретили печатание на белорусском и русском языках всяких брошюр, объявлений, афиш. Во всех учреждениях разговаривать на упомянутых языках было воспрещено». 15 апреля 1920 года командир 7-го пехотного полка издал приказ о запрете польским солдатам говорить с местным наслением на каком-либо языке, кроме польского. «Считаю оскорблением достоинства поляка, указывалось в приказе, разговаривать на языке наших исконных врагов и строго это запрещаю, всех неподчиняющихся буду наказывать».

В Гродненской области посредством насилий и обещаний дать голодным людям полученное из Америки продовольствие интервенты заставляли малограмотное белорусское население ставить подписи о своей принадлежности к польской национальности и желании быть подданными «польской короны». В Дисненском, Ошмянском и Волковысском уездах польские ксендзы заставляли в документах крестьян-католиков причислять себя к полякам, а не к белорусам, как это было в действительности. Вступив в деревню Дорошевичи Гродненского уезда, польские оккупанты население её выстроили в два ряда и избили всех мужчин, издевательски говоря, что надо выбить из белорусов «русский дух». Таким путём захватчики стремились убедить страны Европы в том, что количество поляков, проживающих на этой территории, гораздо больше, чем это было в действительности.

С занятием белорусских городов и сёл оккупанты выселяли русские, белорусские, еврейские школы из их помещений, при этом они переселялись в худшие, либо закрывались совсем. На их базе открывались польские учебные заведения, которые находились в более привилегированном положении. Они размещались в лучших помещениях, лучше снабжались инвентарём и учебниками, их учителя лучше обеспечивались. Субсидии на существование школ выдавались только польским школам, и лишь иногда – немногочисленным средним белорусским. Массовые низшие белорусские, русские и еврейские школы практически не субсидировались и в результате постепенно закрывались. В оставшихся школах весь процесс обучения был направлен на воспитание чувства преклонения и подобострастного пресмыкательства перед «победителями», представляющими более «высокую цивилизованную» польскую нацию. Подавляющее большинство прошений о разрешении открыть белорусские школы отклонялось, но даже если в отдельных случаях такие разрешения выдавались, то польские власти направляли туда своих учителей чаще всего не владевших белорусским языком и насильно насаждали в них польский язык, и школа постепенно превращалась в чисто польскую. Количество школ низшего звена, особенно с преподаванием на русском языке резко сократилось. Например, из 153 школ, работавших в Гродненском уезде в 1918 году, в 1920 году осталось только 17. В Игуменском уезде Минской губернии из 400 школ, имевшихся к июлю 1919 года, большинство было разграблено и сожжено.

Оккупанты заставляли белорусское учительство проходить курсы по изучению польского языка, а тех, кто отказывался, увольняли с работы. 13 декабря 1919 года газета «Соха и молот» сообщала, что минская тюрьма набита учителями, идёт «переборка» учителей, увольняются назначенные при Советской власти. А на их место назначаются полонофилы. Учителей-белорусов, отказывавшихся поддерживать развёрнутую оккупантами с мая 1919 года агитацию за присоединение Белоруссии к Польше, арестовывали и отправляли в Краковский концлагерь («Иностранная интервенция в Белоруссии. 1917 – 1920.», Минск, 1990 г., с. 229)

Попытки националистических белорусских организаций добиться равноправия для белорусов путём поддержки Польши в её территориальных притязаниях к Советской России никаких результатов не принесли, Из 25 пунктов, представленных польским властям на переговорах 20 – 24 марта 1919 года 16 наиболее важных были отвергнуты польскими оккупантами, среди них требования о равноправии белорусского языка с польским, о введении белорусского языка в волостном делопроизводстве, в переписке между волостями и уездами, объявление государственными Белорусского педагогического института в Минске и трёх учительских семинарий и т. д. Не удивительно поэтому, что большевики, достаточно гибко решавшие вопросы национального равноправия, получили на территории Белоруссии массовую поддержку населения. В ответ на это польская военщина, смотревшая на войну как на источник грабежа и наживы, а на белорусских крестьян как на дикарей-холопов, лишённых каких бы то ни было прав и национальных устремлений, развязала кровавый террор. Учреждённые оккупантами «военные суды» под видом «ликвидации коммунизма» осуществляли расправу над всеми неугодными лицами, с особым куражом издеваясь над беззащитным мирным населением. Например, в деревне Поречье Рудобельской волости по доносу местной шляхты были арестованы три члена сельсовета, которых каратели, раздев догола, посадили на раскалённые сковородки, после чего в бессознательном состоянии расстреляли. Такому же расстрелу, после издевательств подверглись и 7 крестьян в Слониме. Председателя Лясковичского волисполкома, польские уланы пытали огнём, а обгорелое тело посыпали солью и били ногайками. Массовой порке подвергли оккупанты крестьян деревни Колодежи Игуменского уезда. Страшная участь постигла жителей деревни Кочерица Бобруйского уезда, которая была окружена польскими легионерами и сожжена.От пуль и огня там погибло не менее 200 человек. Арестованных в Белостоке горожан, подозреваемых «в принадлежности к коммунистам», польская полевая жандармерия истязала калёным железом, два раза в день их били шомполами, били головой об стену, пальцы их рук зажимали между дверей и т. д. В Бобруйске оккупанты учинили настоящую охоту на коммунистов, «расстреливая на месте» многих из схваченных ими подозреваемых. Во время захвата г. Вильно оккупанты сразу расстреляли часть военнопленных, подвергнув остальных избиениям и истязаниям. В телеграмме протеста, направленной правительствам стран Антанты председателем СНК Литовско-Белорусской республики В. С. Мицкявичюс-Капсукас сообщал, что повсюду, где у власти встали польские захватчики, «расстрелы, повешения, запарывания до смерти, варварские истязания и пытки – обычные явления… Тюрьмы переполнены, заключённые содержатся в таких условиях, что медленно умирают». А нарком иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерин, поддерживая протест Литбела в ноте от 3 июля 1919 года сравнивал военно-административный произвол польских оккупантов с практикой некоторых колониальных войн, таких как резня турками армян. Даже отдельные представители польских властей, шокированные действиями своих военных, призывали "изменить саму систему обращения с людьми", с тем, чтобы «наказывать виновных, а не убивать бедно одетых» ( Указ. соч., с. 250). По некоторым данным жертвами интервентов в городах и сёлах Белоруссии в 1919-1920 годах стало свыше 158 тысяч человек (Указ. соч., с. 296). Кроме того оккупанты постоянными реквизициями разоряли белорусскую деревню, в результате чего во многих районах в 1919 году разразился голод, повлекший высокую смертность населения, особенно детей.
Аватара пользователя
Beleckiy
 
Сообщения: 66
Зарегистрирован: 30 июл 2011, 20:41

Re: Господин Президент!

Сообщение Beleckiy » 03 ноя 2011, 19:24

Провозглашенная 31 июля 1920 года Советская Социалистическая республика Белоруссия в соответствии с решением специальной комиссии КП(б)Б должна была включить в себя полностью территории Минской, Могилевской и Гродненской губерний (включая г. Белосток), большую часть Витебской губернии (за вычетом 3 северных уездов, подаренных в 1918 году Советской Латвии), Вилейский, Свенцянский и Ошмянский уезды Виленской губернии, Августовский уезд Сувалкийской губернии, большую часть Новоалександровского уезда Ковенской губернии, а также 4 северных уезда Черниговщины и часть западных уездов Смоленщины. Однако поражение Советских войск под Варшавой помешало реализации этого плана.

Формальное окончание Советско-польской войны в сентябре 1920 года и подписание Рижского мирного договора повлекло за собой значительные территориальные ущемления для Советской России (которая на тот момент представляла интересы ССРБ) и Советской Украины. Но даже этот договор, согласно которому Польша обязывалась предоставить русским, украинцам и белорусам, проживающим на её территории, все права, обеспечивающие свободное развитие культуры, языка и выполнения религиозных обрядов, польские власти позорным образом не соблюдали. Уже в августе 1921 г. наркомат иностранных дел БССР направил польскому правительству ноту протеста против дискриминации белорусского населения, где заявлялось о недопущении нарушения рижских обязательств и необходимости создания благоприятных условий для национально-культурного развития белорусов в Польше (Документы внешней политики СССР. Т. 4, М., 1960 г., с. 290). На протяжении 20-ых и 30-ых гг. наблюдалось постоянное искоренение образования на белорусском языке: к 1924 г. на территории Западной Белоруссии (из действовавших в 1920 г. более 800 белорусских школ) осталось лишь 37 белорусских школ, 8 смешанных польско-белорусских и 4 гимназии (Э. С. Ярмусик «История Беларуси с древнейших времён до нашего времени», Минск, 2004 г., с. 478), к 1929 - 18 белорусских, 32 смешанных школы и 2 гимназии, а к 1938 г. уцелела лишь одна Виленская гимназия, и та без старших классов. Между тем в 1926-27 гг. белорусские организации сумели собрать подписи под декларациями на открытие 1229 государственных школ на белорусском языке.

Западнобелорусский поэт Максим Танк (Е. И. Скурко) писал в апреле 1938 года: «За годы существования панской Польши выросло целое поколение (поляков), отравленное великодержавным шовинизмом, католическим и националистическим духом… И кроме польской официальной политики оно не знает ничего. Только трагические события в самой Польше, в Германии, в Испании заставили многих задуматься, переоценить всё, чему их учили, и более трезво посмотреть на окружающее. Некоторые из политических процессов и скупых сообщений о пацификациях впервые узнали, что под одной крышей с ними, только за закрытыми решетками окнами, живут миллионы людей других национальностей – людей, лишённых всех человеческих прав…» (Максим Танк, «Листки календаря», М., 1974 г., с. 173).

Переживания огромной части жителей Западной Беларуси передаёт и стихотворение М. Танка «Пейзаж 1939»:



Вы думаете: небо соткано из воздуха?

Оно – из крика и стона обреченных,

Из голубых глаз моей юности,


Вы думаете: перед вами пригорки?

Это плечи моего деда, отца и матери,

Склонённые над картофельным полем.


Вы думаете: перед вами замшелые камни

Лежат на осенней пашне?

Это мозоли на наших ладонях.


Вы думаете: перед вами лес,

Набитый боровиками и муравейниками,

Перестуком дятлов и щебетом соек?


Это виселицы Восточных Кресов,

А за ними – зарево подожженных имений,

Полымя нашего гнева.

(М. Танк, «Нарочанские сосны», Минск, 1977 г., с. 13)



5) Террор и непрерывная война с украинцами.

По брестскому мирному договору стран «Четверного союза» с УНР 9.02.1918 г. в состав образованной при поддержке Германии «самостийной» Украины отходили на западе Холмщина и Подляшье, а Австро-Венгрия обязалась создать из населённых территорий (Восточная Галиция, Буковина, Закарпатье и Лемковщина) отдельную автономную административную единицу с правами «коронного края». Однако осенью 1918 г. в связи с поражением прогерманского блока в войне ситуация изменилась. Поэтому 20.10.1918 из населённых украинцами бывших австро-венгерских областей было провозглашено создание Западно-Украинской Народной Республики (ЗУНР) В ответ на это1.11.1918 г. польское ополчение подняло восстание во Львове и после кровопролитных боёв с украинскими формированиями заняло его. А весной 1920 г. переброшенная из Франции армия генерала Галлера очистила от украинских частей всю Галицию. Разгромленный Красной армией Петлюра, сбежавший с тремя десятками чиновников на занятую польскими войсками территорию, подписал с поляками (21.04.1920 г.) договор, по которому отдавал Польше не только Холмщину и Подляшье, но и Волынь. За это Пилсудский, демагогически выдвигавший проект создания под польской эгидой восточноевропейской федерации Междуморье, обещал посадить его правителем автономной «Украины» после того как его войска захватят Киев, но, как известно этот план с треском провалился.

Настроения того времени точно передает западноукраинский поэт Петро Карманский в стихотворении "К разгрому польского империализма" (июль 1920 г.):



Свиреп могучего Аттилы гнев.

Но рядом смерть – с лицом его раба.

Он понял это и окаменел:

Вот и его предрешена судьба.


Затих… В глазах – земля горит огнём;

В душе постылой – дрожь, смертельный страх.

Окончен карнавал. Один обман кругом.

Лежат сокровища французские – всё прах.


Вдали – руины, слёз кровавый дождь,

Проклятья, ненависть и дикий стон –

Всё это на земле оставил вождь.

На доброе был неспособен он.


Такой от дедов получил завет:

Грабёж, насилие, конец мечтам.

Тысячелетие пугали гунны свет.

Подвёл черту всему Аттила сам…


Закончен эпилог Ягайлового сна:

Последний землекрад от нас ушел…

Судьба его коварна и грязна.

И пал ещё один кровавых дел престол.



К сожалению, поставить на место зарвавшегося польского землекрада тогда не удалось из-за огромной англо-французкой военной и финансовой поддержки. Рижский договор 1920 г. фиксировал границы в пределах бывшей Российской империи, но ни УССР, ни СССР не признавали за Польшей юридических прав на Восточную Галицию. 13.03.1923г. НКИД УССР обнародовал соответствующую ноту, в которой говорилось, что Правительство УССР «будет считать недействительным всякое установление какого-либо режима в Восточной Галиции без его предварительного согласия и без опроса самого населения». Когда 14.03.1923 г. конференция 5 послов в Париже (Великобритании, Франции, Италии, Японии и США) вынесла постановление об установлении восточной границы Польши с включением в неё Виленской области, Западной Белоруссии, Западной Волыни и Восточной Галиции, то 5.04.1923 г. СНК СССР сделал заявление о непризнании решения Парижской конференции послов стран Антанты о закреплении за Польшей Виленской области, Западной Белоруссии и Западной Украины, в котором указывал, что данное «решение Совета послов не имеет для Страны Советов никакой силы». 10.05.1924 г. СССР обратил внимание Польши на то, что «преследования национальных меньшинств приняли массовый и систематический характер». На протяжении 1924 г. СССР также неоднократно заявлял о необходимости предоставления населению Восточной Галиции права на самоопределение.

По понятным причинам среди украинцев, так же как и среди белорусов никогда не прекращалось сопротивление польскому оккупационному режиму. Особую ненависть местного населения вызывал закон от 17.12.1920 г. о наделении землёй в Восточных кресах солдат, отличившихся в советско-польской войне. До 1925 г. на этих землях активно действовали партизанские отряды, а с 1930 г. в Галиции и на Волыни развернулось активное повстанческое движение, в котором участвовали как местные националисты, так и сторонники КПЗУ. С сентября 1930 г. польское правительство приступило к осуществлению политики «пацификации» - усмирения Восточных окраин путем применения террора и карательных акций в украинских и белорусских деревнях, что привело к многочисленным человеческим жертвам. В 1934 г. в Березе Картузской был создан политический концлагерь.
6) Репрессии против сторонников воссоединения с СССР.

Оккупация Польшей западнорусских губерний, населённых преимущественно украинцами и белорусами, привела к тому, что на этих землях возникло мощное движение национального сопротивления, которое приобретало самую разную политическую окраску. На западноукраинских землях симпатии украинского населения были распределены между 3 достаточно разными движениями: соглашательско-пропольским Украинским национально-демократическим объединением (УНДО), прогерманской радикально-националистической Украинской повстанческой армией – Организацией украинских националистов (УПА-ОУН) и просоветской Коммунистической партией Западной Украины (КПЗУ) и её легальным крылом - "Украинским крестьянско-рабочим социалистическим объединением" (Сельроб). В Западной Белоруссии самой массовой силой являлась 150-тысячная просоветская Белорусская крестьянско-рабочая громада (БСРГ), находившаяся под влиянием Коммунистической партии Западной Белоруссии (КПЗБ). Часть белорусов-католиков поддерживала соглашательскую Белорусскую христианскую демократию (БХД). Влияние же сторонников «белсанации» - бывших ренегатов из БСРГ А. И. Луцкевича и Р. Островского было незначительным. Большая часть православного духовенства, имевшая монархические симпатии и великорусское самосознание, в активной политической деятельности участия не принимало. Полонизированное городское население в значительной степени голосовало за польские и еврейские политические партии. На выборах в местные самоуправления в 1927-1928 гг. в западнобелорусских воеводствах члены КПЗБ, Громады и сочувствующие им кандидаты во многих случаях получали большинство мест. На парламентских выборах 5 марта 1928 г. кандидаты КПЗБ, баллотировавшиеся по разным спискам в 8 избирательных округах, не смотря на массовые подтасовки, аннулирование списков, непризнание действительными десятков тысяч поданных за них бюллетеней, массовое препятствие со стороны полиции возможности принимать участие в выборах, получили почти 329 тысяч голосов (26,7%). Страх польских властей перед движением за объединение белорусских и украинских земель вызывал с их стороны массовые репрессии. Так 21 марта 1927 г. была запрещена Громада, а ещё в январе 490 её активистов были арестованы и отданы под суд. На состоявшемся в мае 1927 г. судебном процессе её лидеры (депутаты сейма Б. А. Тарашкевич, С. А. Рак-Михайловский, П. П. Волошин и П. В. Метла) были приговорены к 12-летнему тюремному заключению. В 1927 – 1928 гг. состоялись крупные судебные процессы над активистами Громады и КПЗБ в Вильно, Гродно и Белостоке, на которых они были приговорены к длительным срокам тюремного заключения. Общее число активистов Громады, подвергшихся аресту в период её существования составляло около 2000 человек. Массовые демонстрации протеста разгонялись и даже расстреливались (напр. в Косово Полесского воеводства 3 февраля 1927 г. было убито 6 и ранено несколько десятков человек). После разгрома Громады и постепенного уничтожения польскими властями возможностей для культурного развития белорусского населения (путём преобразования белорусских школ в польскоязычные, запрета изданий на белорусском языке и препятствия деятельности «Товарищества белорусской школы» вплоть до его закрытия польским правительством 02.12.1936 г.) именно КПЗБ оставалась "единственной влиятельной и дееспособной оппозиционной к власти политической структурой в западнобелорусской деревне" (С.М. Токть "Динамика этнического самосознания крестьянского населения Западной Белоруссии в 1920 – 1930-х годах" в сб. "Белоруссия и Украина. История и культура. Ежегодник. 2004", М., 1885 г., стр. 297)

Санационный режим и "правительство полковников" по собственному признанию его руководителей использовало в качестве образца модель итальянского фашистского государства. Результаты выборов постоянно фальсифицировались. Десятки тысяч людей арестовывались за участие в акциях протеста, тысячи из них подвергались тюремному заключению, где они сотнями погибали от пыток и избиений. Согласно данным Исполкома МОПР, только за первую половину 1932 г. в Польше было убито 83 человека, ранено 1091 человек, арестовано – 20282 человека. С 1931 по 1934 гг. в 4 восточных воеводствах чрезвычайные суды вынесли 209 приговоров, в южных – 104 приговора, большинство осуждённых было приговорено к смертной казни (В. Ф. Ладысев «В борьбе за демократические права и свободы», Минск, 1988 г., с. 66). Для противодействия полицейским репрессиям в 1931 – 1933 гг. во многих гминах в деревнях по инициативе КПЗБ и КСМЗБ создавались отряды крестьянской «самообороны», которые нередко вступали в открытые столкновения с польской полицией. Например, 16 марта1932 года отряд В. Стасевича в деревне Осташин Новогрудского повета поднял восстание сжег усадьбу одного из осадников, скупавших за бесценок крестьянскую собственность, и хозяйственные постройки польского помещика. Восстание было жестоко подавлено властями: четверо комсомольцев – В. Стасевич, А. Малец, И.Бахар и А. Гаврош по приговору чрезвычайного суда были повешены (В. И. Кривуть «Молодёжные организации на территории Западной Беларуси (1929 – 1939 гг.), Минск, 2008 г., с. 76 - 77). Подобным же образом было подавлено выступление крестьян Кобринского повета 3 - 4 августа 1933 г. Из его участников 8 человек были приговорены к смертной казни с заменой на пожизненную каторгу, а ещё более 30 – на различные сроки тюремного заключения.
7) Польский экспансионизм и пособничество нацизму во внешней политике.

В межвоенный период Польское руководство постоянно ориентировалось на союз с гитлеровской Германией. Когда 14.12.1933 г. СССР, обеспокоенный приходом нацистов к власти в Германии предложил Польше подписать декларацию о заинтересованности в неприкосновенности Прибалтики, то польское правительство 19.12.1933 г. призвало нацистов заключить с ним польско-германский антисоветский союз. Уже 26.01.1934 г. был подписан германо-польский договор о мирном разрешении споров и неприменении силы, больше известный как пакт Гитлера – Липского. В международной прессе сразу же возникли слухи о том, что к ней имеется и некое секретное приложение. А 01.02.1934 г. Польша окончательно заявила о своём отказе от подписания советско-польской декларации по Прибалтике. 28.09.1934 г. объявила Франции о своём отказе подписать «Восточный региональный пакт» о совместной безопасности и осуждении любых агрессий. 13.09.1934 г. польский представитель в Лиге Наций объявил об отказе Польши сотрудничать с ней в деле охраны прав нацменьшинств. С 1937 г. польским руководством всё больше начала овладевать мания величия. Его идеей фикс стало стремление к расширению польской территории. 11.01.1937 г. польский министр иностранных дел Бек выступил в сейме с предложением решать вопросы эмиграции населения и получения сырья за счёт колониальных владений и в будущем поставить перед международным сообществом вопрос о выделении колоний (прежде всего в Африке) для польского государства. Уже 18.04.1938 г. шумно праздновался поляками как «День колоний». 11.03.1939 г. высший совет правящей партии «Лагерь национального объединения» разработал и опубликовал польскую программу по колониальному вопросу. Но пока вопрос о колониях являлся лишь желаемым, но неосуществимым проектом, польские руководители обратили свои взоры на территории сопредельных государств: Литву, Чехословакию и СССР. После провокационного инциндента на польско-литовской границе, в ночь на 17.03.1938 г. Литве был предъявлен польский ультиматум с требованием признать Виленский край польской территорией. И лишь твёрдая позиция СССР удержала поляков от нападения на Литву. Вслед за германскими нацистами польское руководство объявило о своих претензиях и на чешские земли. Этому предшествовали варшавские переговоры с венгерским диктатором Хорти (5-9.02.1939 г.) и с нацистским руководителем Герингом (23.02.1938 г.) Как писал по этому поводу 29.05.1939 г. наркоминдел СССР М. М. Литвинов: «Польша не скрывает своих намерений использовать наступление Германии на Чехословакию, чтобы отторгнуть часть чехословацкой территории. Такое вмешательство Польши будет прямой помощью Германии». 22.09.1938 г. Польша направила Чехословакии ультиматум о присоединении к ней всех земель с польским населением и в первую очередь Тешинской Силезии. 02.10.1938 г. польские войска оккупировали район Тешина, а 28.11.1938 г. потребовали передачи Польше района Моравской Остравы и Виткович. Кроме того, 24.02.1939 г. ряд депутатов польского сейма опубликовал меморандум с требованием присоединить к Польше территорию Угорской Руси, хотя правительство больше склонялось к предложению скорейшей оккупации её Венгрией. Наконец в секретных переговорах с германскими нацистами польские руководители постоянно ставили вопрос о поддержке поляков немцами в случае конфликта с СССР и присоединения к Польше территорий Советской Украины и Белоруссии. В докладе 2-го (разведывательного) отдела главного штаба Войска Польского в декабре 1938 г. говорилось: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке…Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто будет принимать участие в разделе.. Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться и физически и духовно… Главная цель – ослабление и разгром России». 26.09.1938 г. на встрече с Риббентроппом министр иностранных дел Польши Ю. Бек заявил: «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю» (А. Б. Широкоград «Великий антракт», М. 2008 г., с. 276). Лишь разгоревшийся в марте 1939 г. дипломатический конфликт вокруг принадлежности Данцига и строительства автострады и железной дороги через «польский коридор» привел к расторжению (28.04.1939 г.) польско-германского пакта о ненападении и резкой переориентации польского правительства с Германии на Англию. Уже 6.04.1939 г. в Лондоне было подписано англо-польское коммюнике о гарантиях относительно взаимной помощи в случае агрессии. В очередной раз отвергнув все советские дипломатические инициативы о союзнических отношениях, польский министр иностранных дел Ю. Бек 19 августа 1939 года заявил французскому послу в Варшаве: «У нас нет военного договора с СССР и мы не хотим иметь его». А неделей позже польское правительство подписало договор с Англией (25.08.1939 г.), имевший секретное приложение в котором Литва объявлялась принадлежащей сфере интересов Польши, а Бельгия и Голландия – Великобритании. К сожалению все британские внешнеполитические документы, связанные со 2-й Мировой войной до сих пор засекречены и мы не можем с точностью говорить об их содержании.


8) Террор Армии Крайовой.

События, связанные с вступлением советских войск на территорию оккупированных польской армией в 1920 г. западноукраинских и западнобелорусских областей были следствием прежде всего безумной политики предвоенного польского правительства. Ещё 23.09.1938 г. в ответ на польский ультиматум чехословацкому руководству, СССР, по просьбе министра иностранных дел Чехословакии К. Крофты, сделал заявление польскому правительству о возможной денонсации советско-польского договора от 25.07.1932 г. в случае агрессии Польши против Чехословакии. А когда 11.05.1939 г. последовал окончательный отказ Польши от заключения пакта о взаимопомощи с СССР, советское правительство, не получившее никаких гарантий со стороны Англии и Франции, решилось на подписание договора о дружбе с Германией. По иронии судьбы произошло это 23.08.1939 года, спустя ровно 15 лет с того дня, когда польский посланник обнародовал в Москве официальное заявление польской стороны о том, что никакого вопроса о Восточной Галиции не существует, а отношения с представителями восточнославянских национальных меньшинств (и гарантии их национальных прав) – это внутреннее дело Польши. Не удивительно, что после разгрома польской армии немцами, советские войска перешли 17.09.1939 г. границу и заняли территорию Западной Белоруссии и большую часть Западной Украины (кроме Холмщины, Лемковщины и некоторых районов западной части Восточной Галиции, т.е. так называемого Закерзонья). Поскольку в воссоединенных областях проживало значительное количество поляков, то сторонники бежавшего в Лондон польского правительства почти сразу же приступили к организации военизированных подпольных структур.

Это вызвало вполне обоснованные репрессии со стороны Советских властей с последующеё высылкой (в основном в феврале – июне 1940 г.) до 400 тысяч бывших польских граждан (из числа «осадников» и представителей социально опасных слоёв) во внутренние районы СССР. С сентября 1939 по май 1941 г. на новоприсоединённых территориях было раскрыто и ликвидировано 568 конспиративных организаций и групп общей численностью не менее 15000 человек. В основном это были участники конспиративной сети созданного 13.11.1939 г. по инициативе польского правительства в Лондоне «Союза вооруженной борьбы» (СВБ).

В связи с нападением Гитлера на СССР летом 1941 г. ситуация в советско-польских отношениях изменилась. Под давлением Великобритании лондонское правительство Сикорского 30.07.1941 г. подписало с правительством СССР соглашение о восстановлении дипломатических отношений и совместной борьбе с гитлеровской Германией, в соответствии с которым все советско-германские соглашения относительно территориальных изменений в Польше теряли свою силу, но лишь с тем, чтобы окончательно урегулировать данный вопрос после разгрома нацизма. 14.08.1941 г. было заключено военное соглашение между Польшей и СССР, а в декабре 1941 г. ген. Сикорский лично встретился со Сталиным и договорился о формировании на востоке СССР польской армии генерала Владислава Андерса. В свою очередь в 1942 г. вооруженные формирования различных политических партий на территории бывшей Польши на основе СВБ преобразовывались в т. н. «Армию Крайову» (АК). Однако на практике большинство руководителей аковских структур на территориях бывших «всхидных крэсов» придерживалось концепции «двух врагов». Врагом № 1 считалась Германия, а врагом № 2 – СССР.

Какой же деятельностью прославились польские аковцы на землях Западной Белоруссии и Украины? Дело в том, что советские структуры в период 1939 – 1941 гг. стали активно выдвигать в управленческие структуры в качестве руководителей сельсоветов в первую очередь представителей местного белорусского и украинского населения, а в городах также и выходцев из еврейских общин. Когда в 1941 г. Белоруссию оккупировали нацистские войска, то вслед за ними «в Беларусь потянулись польские довоенные чиновники с Западной Беларуси и разные деятели из центральных районов Польши и иных стран (Литвы и Латвии)». В связи с отсутствием белорусских специалистов немецкие оккупанты стали опираться на польский элемент. В результате на первом этапе войны местные администрации оккупированных западнобелорусских территорий оказались преимущественно в руках поляков, связанных с подпольными структурами АК. Только на территории Новогрудского округа под фактическим руководством АК находилось около трети всех оккупационных организаций и учреждений. Более того, именно из поляков во многих районах оккупантами стали формироваться вспомогательные полицейские батальоны. Уже со второй половины 1941 года участники таких польских батальонов организовали в Лиде и Вилейке расстрелы сотен белорусов по обвинению в «сотрудничестве с Советами». А в Воложине поляки потребовали удалить с должностей всех белорусских лесничих, учителей и священников. До весны 1943 г. аковские структуры воздерживались от прямых столкновений с советскими партизанскими отрядами. Они предпочитали пакостить исподтишка: нападали лишь на отдельных партизан и советские диверсионные группы, готовившие взрывы германских эшелонов и вырезали их, стараясь не оставлять следов. Кроме того, в г. Вильно был организован тайный Особый военный суд под руководством С. Охоцкого, при котором действовала т. н. «Экзекутыва», только в 1941 – 1942 гг. физически ликвидировавшая несколько десятков советских подпольщиков. Очень популярной в АК была склонность мимикрировать под советских партизан. Например, действовавший с 1942 г. в Щучинском районе отряд Яна Скорбы маскировался под советских партизан, прикрываясь обмундированием военнослужащих Красной Армии и русским языком. Наряду с пронацистскими полицейскими структурами некоторые подразделения АК использовали советскую форму и русский язык для грабежа и убийства мирных жителей белорусских и польских сел и деревень. По воспоминаниям Начальника Белорусского штаба партизанского движения П. З. Калинина, действовавшие в Вилейской области, «головорезы из банды Лупешко (ротмистра З. Шендзеляжа) не останавливаются ни перед какими провокациями. Они прикалывают к головным уборам красные звёздочки и под видом советских партизан грабят население, насилуют женщин и девушек, убивают стариков и детей» (П. З. Калинин, «Партизанская республика», Минск, 1968, с. 317 – 318). Боевики созданного при АК под руководством подготовленных английской разведкой на базах в Шотландии офицеров-поляков секретного «Управление диверсией» («Кедыв») начиняли взрывными устройствами замедленного действия железнодорожные составы, которые взрывались под Смоленском и Курском, где немцы и искали виновников, устраивая облавы и проводя карательные экзекуции.

С начала 1943 года руководство АК стало отстранять от руководства командиров тех своих отрядов, которые хоть как-то сотрудничали с советскими партизанами и развернуло операцию по установлению своего контроля над значительными районами Западной Белоруссии и Юго-Восточной Литвы, а после разрыва дипломатических отношений между СССР и эмигрантским правительством в Лондоне 25.04.1943 г. конфликт между АК и советскими партизанами перешёл в неприкрытую войну. Если раньше боевики АК истребляли тысячи белорусов, объявляя их перед советскими партизанами пронемецкими коллаборантами, а перед оккупационными властями - просоветскими подпольщиками, то теперь они перенесли свой террор из городов и райцентров в сельскую местность, действуя не только против «партизан и Советов», но и занимаясь уничтожением скрывающихся в лесах евреев, а также поляков и белорусов, подозреваемых в просоветских настроениях. С этого момента соединения АК стали препятствовать передвижениям советских партизан, заготовкам продовольствия, начали устраивать против них засады, а также покушения на их руководителей. 7 июля 1943 г. в дер. Мачульное Волковыского района выстрелом из засады аковцами был убит секретарь подпольного райкома комсомола И. Климченя. В Щучинском районе засадами на партизан и зверскими убийствами с применением садистских истязаний прославились отряды Яна Борысевича («Крыся») и Чеслава Зайончковского («Рагнера»). Они разыскивали лесные стоянки партизан, убивали связных, сжигали хутора и деревни в партизанской зоне. В Виленской зоне в 1943 г. в столкновениях с отрядами АК белорусские партизаны потеряли 150 человек убитыми и 100 пропавшими без вести. В районе действия партизанской бригады им. Щорса в Заславльском и Дзержинском районах отряды АК уничтожили 11 белорусских деревень, убив при этом 200 мирных жителей, включая стариков, женщин и детей. В 1943 г. в Ивенецком районе отряд подхорунжего АК Здислава Нуркевича (псевдоним «Ноц») терроризировал убийствами местных жителей и нападал на партизан. В ходе террористических акций участниками его подразделения были убиты командир партизанского отряда им. Фрунзе И.Г. Иванов, начальник особого отдела отряда П.Н. Губа, несколько бойцов и комиссар отряда им. Фрунзе П.П. Данилин, три партизана бригады им. Жукова. По воспоминаниям П. З. Калинина, аковские вожди из «Виленского подпольного центра» «попытались даже предъявить некоторым командирам и комиссарам советских партизан ультиматум: рассматривать территорию западных областей Белорусской республики как исконно польскую» (П. З. Калинин, «Партизанская республика», Минск, 1968 г., с 316). Естественно, советские партизанские отряды не остались в долгу. 22.06.1943 г. состоялся пленум ЦК КП(б) Белоруссии. принявший ряд документов по партизанскому движению в западных областях Белоруссии, в которых подчёркивалось, что «западные области являются неотъемлемой частью БССР и тут допустимо существование только групп и организаций, которые руководствуются интересами СССР». Партизанам рекомендовалось более крупные польские формирования вытеснять с белорусской территории, а более мелкие разоружать и «если есть возможность, включать в борьбу с немцами под советским руководством».

С осени 1943 г. начинается взаимодействие между немцами и командирами отрядов АК, переросшее с января 1944 г. в активное сотрудничество. До весны 1944 года немцы давали им продовольствие, вооружение, транспорт и инструкции действий и не трогали, когда они нападали не на советских партизан, а на белорусских культурных и общественных деятелей.

В этом отношении характерен документ «Об отношении к немецким властям и вооруженным силам», принятый 5.05.1943 года подпольным формированием «Гренадеры», являвшимся составной частью АК на территории Барановичской области, предписывавший своим последователям:

1. Стараться любой ценой быть в наилучших отношениях с немецким командованием. Чтобы знать всё точно и вовремя, мы должны иметь наших людей в немецком аппарате и на руководящих должностях…

3.Так как немцы враждебно относятся к коммунистам, мы должны использовать это. Называя коммунистами всех белорусских народных деятелей, которые всегда были и теперь являются серьёзными врагами поляков. Пусть их бъют немцы, а мы будем как бы проявлять сочувствие невинным жертвам. Белорусы никогда не смогут этого понять. Это народ тёмный, особенно политически...

4. Через своих людей просить полицию и немцев жечь белорусские деревни под предлогом, что они помогают партизанам. (В. И. Ермалович, С. В. Жумарь «Огнём и мечом: Хроника польского националистического подполья в Белоруссии», Минск, 1994 г., с. 29).

Уже в ноябре 1943 года польские националисты из «бандитской дружины «Лена» приняли участие в карательной экспедиции гитлеровцев против советских партизан. Легионеры "Лены" захватили переправы через Неман и пытались задержать наших бойцов, чтобы поставить их под удар фашистских карателей. Только в течение 19 ноября партизанам пришлось трижды вступать в бой с бандой националистов» (П. З. Калинин, «Партизанская республика», Минск, 1968 г., с. 316). Весной 1944 г. действовавший при поддержке немцев и вооруженный отряд АК Ч. Зайончковского разгромил в лесу у дер. Кобыльники советское партизанское соединение. Постоянные нападения на советских партизан организовывал и подчинённый ему отряд Ежи Баклажеца (Пазуркевича). Кроме того, аковцы отличались особо зверским террором в отношении православного духовенства. Известный церковный деятель архиеписком Афанасий Мартос отмечал, что в 1942-1943 гг. «в западно-белорусских районах бесчинствовали польские партизаны. Они замучили насмерть нескольких православных священников, убили их семьи и многих православных белорусов. Эти жертвы безвременья заслуживают особого исследования о них историков» (Архиепископ Афанасий Мартос, «Беларусь в исторической государственной и церковной жизни», Минск, 1990 г., с. 286). В отчёте Барановичского гебиткомиссариата о действиях АК в 1942-43 гг. подчёркивалось: «бандиты грабят и убивают только белорусов, но не поляков. Ни с одним ксендзом ничего не случилось. Тогда как множество православных священников-белорусов было зверски убито вместе с семьями или же изувечено и ограблено». В 1943г в приходе Турейск Щучинского района был замучен священник Иван Аляхнович вместе с матушкой. Аковцы отрезали им уши, носы, выкололи глаза, матушке отрезали груди, а раны жгли огнём. Новый священник, отец Василий, назначенный на этот приход, был зверски замучен на третий день после приезда в Турейск... Близ Новогрудка был сожжен живьём иеромонах Лукаш. В местечке Крева аковцы расправились со священником М. Леванчуком и его дочерью и племянницей, работавших учительницами в местной белорусской школе, за то, что они посмели отпевать убитых белорусов, а также за его выступления в защиту белорусского языка и образования. Всего в Белоруссии аковцы уничтожили несколько десятков православных священиков и членов их семей (В. И. Ермалович, С. В. Жумарь «Огнём и мечом: Хроника польского националистического подполья в Белоруссии», Минск, 1994 г., с. 36). В директиве для польских легионов (одно из ответвлений АК) от 14.05.1943 г. прямо говорилось: «Целью польских легионов является освобождение Западной Белоруссии от большевизма. Каждый поляк должен помнить, что белорусы – это враги польского народа… Поляки должны всеми способами компрометировать белорусов перед немцами, добиваться арестов белорусов для того, чтобы потери белорусов были наибольшими». С осени 1943 г. на Новогрудщине и Виленщине разгорелись кровавые бои между АК и советскими партизанами. Ставилась задача вытеснения последних с западнобелорусских территорий и уничтожения всех тех, «кто не сочувствует польскому делу». В январе 1944 г. целый ряд польских бригад АК (в частности отряды Ч. Зайончковского, А. Пильха и Ю. Свиды) заключили соглашения с вермахтом и СД, обязуясь охранять железные дороги информировать о дислокации советских партизанских отрядов и, получив от них оружие, приступили к уничтожению партизан и белорусского населения в контролируемых районах. В марте 1944 г. фашистский генерал Готтберг на совещании в Минске с гордостью сообщал, что указанные три «польские банды перешли на сторону вермахта и вовсю бьют красных». В результате на Новогрудчине и Виленщине начались расстрелы русских гражданских лиц, убивались также выявленные аковцами родственники офицеров Красной Армии и советские учителя, направленные туда на работу перед войной. Только легионерами Столбцовского соединения Армии Крайовай, по данным, опубликованным в мемуарах его командира Адолфа Пильха («Гуры»), с декабря 1943 до конца июня 1944 года было убито около 6 тысяч мирных жителей, объявленных ими «большевиками». При этом значительную часть погибших составляли женщины и дети. Несколько тысяч таких же «коммунистов и коммунистических прихвостней», было убито аковцами в Лидском округе в феврале – апреле 1944 года. В том же Лидском районе еще в 1943 году они же расстреляли в целях зачистки от белорусского населения и «потенциальных противников «Речи Посполитой» около 1200 человек. Подобные «акции» прикрывались самой отвратительной ложью. Например, когда в 1943 году аковские боевики расстреляли в Дуниловичском районе 30 человек, то советским партизанам они заявили, что расстреляли их за связь с жандармерией, а немцам представили казнённых как «сталинских бандитов» (В. И. Ермалович, С. В. Жумарь «Огнём и мечом: Хроника польского националистического подполья в Белоруссии», Минск, 1994 г., с. 24). В Щучинском районе к лету 1944 г. они заменили выведенные немецкие батальоны и с рвением занялись грабежами и убийствами всех, кого подозревали в сочувствии советским партизанам. В Василишкском районе в марте 1944 г. аковцы сожгли 28 хуторов и одну деревню и расстреляли 30 крестьян. В Белицком уезде с февраля по апрель 1944 г. ими было убито 480 человек. Свои кровавые акции сопровождавшиеся сожжением деревень с белорусским населением и убийствами сотен мирных жителей они продолжали в 1945 – 1946 годах и на территориях отошедших осенью 1944 года к Польше.

Справедливости ради отметим, что в АК имелись и подразделения, честно сотрудничавшие с советскими партизанами и с наступавшей Красной Армией. К их числу можно отнести прибывший в 1943 г. с территории Польши на Новогрудчину 8-й Ударный кадровый батальон Болеслава Пясецкого («Саблевски»), возглавлявшего подпольную организацию «Конфедерация Нации», а также некоторые отряды 27-й Волынской дивизии АК. Однако это были скорее исключения из общей линии руководства АК на конфронтацию с СССР.

Не смотря на польские претензии и определённое давление Великобритании на переговорах в Тегеране в 1943 г. советское руководство согласилось лишь на возможную коррекцию будущей советско-польской границы вдоль линии Керзона с небольшими отклонениями в пользу Польши. 11.01.1944 правительство СССР сделало официальное заявление о том, что советско-польская граница соответствует чаяньям населения Западной Украины и Западной Белоруссии, выраженным в референдуме 1939 года. А 1.02.1944 г. И.В. Сталин в ответном послании У. Черчиллю подчёркивал, что «Советское правительство официально заявило, что оно не считает границу 1939 г. неизменной и согласилось на линию Керзона. Тем самым мы пошли на весьма большие уступки полякам в вопросе о границе. Мы вправе были ждать соответствующего же заявления от Польского Правительства». И действительно согласно соглашению с просоветским правительством Польши в сентябре 1944 г., ей передавались Белосточчина, западная Брестщина и украинская Перемышльщина. Вопрос о Лемковщине, Холмщине и Закерзонье на дальнейших переговорах даже не поднимался. Однако аппетиты лондонского правительства распространялись на все «бывшие польские территории».

Поэтому боевые столкновения с АК продолжились и после освобождения Западной Белоруссии, Западной Украины и Юго-Восточной Литвы. Уцелевшие структуры АК приступили к тотальному террору против сторонников СССР. По неполным данным только с июля 1944 г. по май 1945 г. террористами из АК было убито 594 советских солдата и офицера. В районе Лиды уже в сентябре 1944 г. были организованы взрывы поездов и железнодорожных путей, а также кровавые нападения на сотрудников органов власти. В Вильно представители наиболее законспирированной диверсионной структуры АК – организации «Не» (возглавляемой «генералом» Фельдорфом), в задачи которой входили фабрикация ложных доносов и проведение разного рода провокаций, организовали убийство 12 самых активных деятелей Союза польских патриотов, в том числе и руководителя отдела культуры. Только в Лидском и Щучинском районах в 1945 -1948 гг. террористами из АК было убито 257 партийных и советских работников, а также офицеров и более 3500 представителей гражданского населения. Однако это была уже агония. Всё это вызвало ответные репрессивные меры со стороны НКВД и истребительных батальонов. Согласно архивным данным в 1944 – 1946 гг. в целом на территории Белоруссии было ликвидировано 814 террористических организаций и вооруженных банд, в том числе 664 польских (из АК), 97 белорусских (из бывших полицейских и пособников германских оккупантов), 23 украинских и 27 других (литовских, немецких и т.д.). При их разгроме было убито 3035 и арестовано 17872 бандита и участника подпольных организаций и разоблачено и арестовано еще 27950 их пособников, а также ставленников германских фашистов. И хотя отдельные группы АК продолжали зверствовать до начала 1950-ых, в целом с организованными бандформированиями в Западной Белоруссии и на Виленщине было покончено в 1947 году. Ещё раньше получили по заслугам наиболее одиозные руководители: в ноябре 1944 г. был захвачен и публично повешен в г. Лида прославившийся своими кровавыми злодеяниями подпоручик АК Ежи Баклажец («Пазуркевич»), в декабре окружен на хуторе и убит в ходе боя поручик Ч. Зайончковский («Рагнер»). Бежал за Буг вместе с отступающими частями вермахта один из ведущих аковских душегубов Адольф Пильх. В мае 1945 г. был арестован и осужден на 10 лет «председатель» Виленского «Особого военного суда АК» С. Охоцкий.

Расширяя на Восток рубежи своей колониальной империи, поляки не смогли положить в ее основание никакого иного принципа, кроме своего национального эгоизма. Стоит ли удивляться, что возмездие наступило очень быстро. И потому у объективного наблюдателя не могут вызывать сочувствие трагические сетования «истинных польских патриотов», не способных увидеть собственную негативную роль и лишь жаловавшихся в лице С. Новицкого на то тупиковое положение, в которое завела официальную «Польшу» её безумная национальная политика: «Наибольшие жертвы понесли поляки… Геенна населения на наших восточных землях весьма отрицательно отразилась на отношениях между теми национальными группами, которые населяли эти территории. Убивали нас немцы, уничтожали литовцы, белорусы и украинцы - как союзники Советов… На всей этой территории кипели – как в котле – ненависть и месть. Жестокость проявляли все без исключения. Все национальные группы ненавидели друг друга» (Е. В. Яковлева «Польша против СССР: 1939 – 1950 гг.», М., 2007 г., с. 118).

Нет также ничего удивительного в том, что угнетенные народы «всхидных крэсов» обращали свои симпатии к Советскому Союзу, потому что СССР предлагал справедливое решение национального вопроса, отрицающее превосходство одной нации над другой. А значит, именно советская идеология в тот момент оказалась способной объединять, а не разъединять народы.

О нечеловеческих условиях, в которых содержались в польских концлагерях пленные красноармейцы в 1919-1921 годах, написал влиятельный польский еженедельник "Ньюсуик Польска". Статья на эту тему называется "Ад за колючей проволокой". Ее автор – историк Игор Мечик.

"За колючей проволокой польских концентрационных лагерей советские военнопленные умирали, как мухи", пишет журнал, называя условия их содержания "польским бесчестьем". Первоначально в руках поляков находилось около 10 тыс пленных красноармейцев, однако, после поражения армии Михаила Тухачевского под Варшавой в польский плен попало всего до 110 тыс солдат, командиров и комиссаров Красной Армии. Для них поляки созд ли целую сеть концлагерей – в Бресте, Лукове, Вадовице, Домбье, Тухоле, Стжалкове, Пикулице, Шипьорно и в других местах. Эта сеть покрывала почти всю польскую территорию.



[Пленные красноармейцы]

Пленные красноармейцы
Несмотря на то, что в 1919 году польское министерство по армейским делам составило для военнопленных специальный рацион, включающий хлеб, мясо, каши и даже кофе, ни в одном из концлагерей советские узники не ели досыта. Голод был овсеместный и вызывался польской лагерной охраной искусственно. Автор статьи приводит многочисленные примеры того, как пленных красноармейцев морили голодом. Так, группу из 300 узников пять суток гнали в концлагерь в Пулявах и за это время не кормили ни разу. По прибытии в лагерь изголодавшимся людям бросили дохлую лошадь, которую те вынуждены были есть сырой.

Осенью 1920 года польский комендант концлагеря в Бресте так приветствовал прибывающих к нему пленных красноармейцев: "Вы, большевики, хотели отобрать нашу землю. Вот вы землю и получите. Я буду вас так кормить, что сами подохнете".

В статье приводится сохранившийся в центральном военном архиве Польши рапорт генерала Зджислава Хордыньского-Юхновича, возглавлявшего санитарный департамент военного министерства. Этот документ генерал написал после инспекции лагеря в Белостоке: "Бараки переполнены, среди здоровых полно больных. По-моему, на 1400 заключенных здоровых нет вообще. Они покрыты лохмотьями и от холода прижимаются друг к другу, пытаясь согреться. В воздухе смрад от больных дизентерией и гангреной, развивающейся в опухших от голода ногах. Это ужасающая картина".

Посетившая лагерь для российских военнопленных в Стжалкове представительница Красного Креста Стефания Семполовска писала: "Барак для коммунистов так переполнен, что сдавленные узники были не в состоянии лечь и стояли, подпирая один другого".

По свидетельствам очевидцев, только в одном этом лагере ежемесячно умирали 100-200 красноармейцев. В Бресте цифры были еще страшнее. Там только за сутки от голода и болезней погибали от 60 до 100 пленных.

В Тухоле в конце 1920 года за два месяца умерло 440 заключенных. "Местные жители вспоминали, что еще в тридцатых годах были места, где под ногами проседала земля, а из-под нее выступали человеческие останки", –пишет "Ньюсуик Польска".

Медицинской помощи не было вообще никакой. Раненые по две недели лежали без повязок, пока в ранах не заводились черви и люди не умирали от заражения крови.

"В самый страшный для узников период – зимой 1920-21 годов – умерших считали уже тысячами", – утверждает "Ньюсуик Польска".

Помимо этого имели место многочисленные случаи расстрелов взятых в плен красноармейцев, утверждает издание. Так, в районе Млавы поляки расстреляли около 200 взятых в плен казаков, на Волыни был зафиксирован факт расстрела еще 18 военнопленных.

В статье приводятся воспоминания одного из очевидцев событий 1919 года о том, как командир 18-го польского пехотного полка приказал пленным красноармейцам раздеться, затем отдал приказ избить их нагайками, а затем всех расстрелял.

Всех попавших в плен комиссаров поляки вешали без суда. Ужасающие факты об этих жестокостях приводятся в книге "Замолкающее эхо. Воспоминания о войне 1914-1920 годов", написанной участником тех событий с польской стороны Станиславом Кавчаком, отрывки из которой приводятся в статье Игора Мечика.

Журнал "Ньюсуик Польска" цитирует также дневник Казимежа Свитальского, личного секретаря главнокомандующего польскими войсками маршала Юзефа Пилсудского, который писал о "жестокой и безжалостной ликвидации пленных нашими солдатами".

Самым страшным считался концлагерь в Стжалкове /между Познанью и Варшавой/. Командовавшие лагерем капитан Вагнер и поручик Малиновский секли заключенных бичами, сделанными из колючей проволоки. Обычная норма при избиении составляла 50 ударов. Тех, кто просил пощады, тут же расстреливали, пишет польский журнал.

В этот лагерь попали солдаты латышского полка российской армии, добровольно сдавшие оружие и перешедшие на сторону поляков. В лагере с них сняли всю одежду и предупредили, что "живыми они из лагеря не выйдут, поскольку являются жидовскими наемниками". Латышам запрещали выходить из бараков за водой и вообще не давали есть. От нечеловеческих условий погибло несколько десятков солдат этого полка. Остальным удалось спастись только благодаря тому, что в лагерь прибыла следственная комиссия и Вагнер с Малиновским были арестованы.

Польский журнал задает вопрос, "не было ли все это сознательным уничтожением, может быть, не на уровне правительства, но по крайней мере на уровне начальства отдельных лагерей?" И тут же признает, что с таким утверждением "трудно спорить".

Кто то подумает, что может быть поляками руководила классовая ненависть – какое-то «быдло» в серых шинелях осмелилось поднять руку на высокородных шляхтичей да угодило в плен, так чего с ним церемониться? Да нет, для них не было никакой разницы между «красными» и «белыми».

Показательный факт. В феврале 1920 г. в Польше была интернирована 20-тысячная белогвардейская группировка генерала Бредова, отступившая туда под натиском красноармейцев из Украины. Казалось бы, Польша, находившаяся тогда в состоянии войны с большевиками, должна была бы относиться к белогвардейцам, как к союзникам. Как бы не так. Создатель польского государства маршал Юзеф Пилсудский отправил их в лагеря Берёза Картузская, Стшалков, Торн, Тухоль, Щепёрно и многие другие. Несчастных почти не кормили и не оказывали медицинскую помощь. Лагерная охрана ограбила интернированных, сплошь и рядом жестоко избивала их. Гибли не только зрелые и пожилые высшие офицеры, но и молодые, полные сил, как, например, терский казачий генерал-майор Слесарев.

В Госархиве РФ есть воспоминания поручика Каликина, который прошел через лагерь смерти Тухоль и которому посчастливилось выжить. Поручик писал:

"Еще в Торне про Тухоль рассказывали всякие ужасы, но действительность превзошла все ожидания. Представьте себе песчаную равнину недалеко от реки, огороженную двумя рядами колючей проволоки, внутри которой правильными рядами расположились полуразрушенные землянки. Нигде ни деревца, ни травинки, один песок. Недалеко от главных ворот – бараки из гофрированного железа. Когда проходишь мимо них ночью, раздаётся какой-то странный, щемящий душу звук, точно кто-то тихо рыдает. Днём от солнца в бараках нестерпимо жарко, ночью – холодно... Когда наша армия интернировалась, то у польского министра Сапеги спросили, что с ней будет. "С ней будет поступлено так, как того требуют честь и достоинство Польши", – отвечал он гордо.

Неужели же для этой "чести" необходим был Тухоль? Итак, мы приехали в Тухоль и расселились по железным баракам. Наступили холода, а печи не топились за неимением дров. Через год 50% находившихся здесь женщин и 40% мужчин заболели, главным образом, туберкулёзом. Многие из них умерли. Большая часть моих знакомых погибла, были и повесившиеся".

Как считают некоторые историки, в целом в концлагерях Польши было умерщвлено 80 тысяч военнопленных – преимущественно красноармейцев, но и белогвардейцев предостаточно. Ю. Пилсудскому, очевидно, принадлежит сомнительная честь именоваться отцом системы концлагерей для массового уничтожения пленных.

А теперь из прошлого вернемся в наши дни. За последние два-три десятилетия в Польше сложилась и завертелась на полных оборотах общенациональная пропагандистская машина, которая с неутомимостью отбойного молотка «врубается» в пресловутую катынскую тему. В Польше создан так называемый Институт национальной памяти, который занимается расследованием преступлением против поляков, где бы и когда бы они не были совершены. Главное направление его деятельности, без сомнения, — это Катынь. Правда после гибели в авиакатастрофе под Смоленском всего "актива Катыни", дело притормозилось. Но думается временно, потому что за этим кроются баснословные деньги, которые Польша рассчитывает получить в качестве компенсации от правоприемников СССР.

А между тем Польша и поныне не признает факта гибели безоружных людей. До сих пор на территории бывших польских концлагерей не воздвигнуто ни одного мемориала в память о погибших красноармейцах. Не проявляет наш западный сосед и готовности к христианскому покаянию.



Алексей КАРЦЕВ, корр. ИТАР-ТАСС в Варшаве

Источник: По материалам ИТАР-ТАСС

Лагерь в Тухоле. 1919.


Пленные красноармейцы





http://zapadrus.su/slavm/ispubsm/126-2010-09-14-20-04-56.html

С.И.Белецкий.
Аватара пользователя
Beleckiy
 
Сообщения: 66
Зарегистрирован: 30 июл 2011, 20:41

Re: Господин Президент!

Сообщение EvMitkov » 03 ноя 2011, 19:55

Что ж.
Белецкий писал(а):Но поскольку майор является одним из "модераторов", то есть лицом с определенными обязанностями, согласно положениям и правилам ресурса он наверняка тему закроет ( хотя я на его месте этого делать бы не стал), закроет хотя бы для того, чтобы не оскорблять чувства людей, которым он доверяет и не допускать раскола среди личного состава форума.


Думато.

...«УАЗ»ик с брезентовой крышей…
Африка. Жар в танце с пылью.
Но двигатель ровно дышит,
Хоть изрядно помяты крылья…

«УАЗ»ик с брезентовой крышей…
Поиск – четвертые сутки.
«Калашников» в штатной нише
Прикрыт камуфляжною курткой…

С водой и с бензином канистры.
Время -ни медленно и ни быстро.
Полдень. Солнце в зените.
Мы – в поиске. Нас - не ищите.

…Я – уселся в УАЗ. Руки – на руль.
На борту чеканно: « Фри Зоннер патруль»
На другом борту намалевано в ряд:
Трефовый туз и – коряво –
«РазведъОтрядъ»

…Ты. – уселся в «УАЗ». Под пробки бензин.
Ты проверил движок. Ты проверил накачку шин.
Передернув затвор, осмотрел автомат.
Какого чёрта! Разведотряд!

Дорога прыгает под колесо. Пустыня пылит.
…Я – что-то там напевает. Ты – угрюмо молчит…
Кожух давно устаревшего «льюиса» - поленом вперед-назад.
Небриты лица. Какого чёрта! Разведотряд!

И за границей памяти, за гранью родной земли…


Е.Митьков
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16317
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Господин Президент!

Сообщение Beleckiy » 05 ноя 2011, 03:50

23.00. 04.11.2011.Дагестан. Даргинский р-н.
Здравия желаю!
Сейчас на моих часах - двадцать три по Москве. Отбой уже сыграли и есть личного времени до нуля. Мобильник и "спутник" стоят на зарядке через инвертор от АКБ бэтэра, звонки все выполнены - могу себе позволить немного поговорить не по службе.

Майор!
Я рад и благодарен тебе, что ты наступил себе на глотку и не прикрыл эту тему. Может быть, ты и нарушил Устав "модератора", но Евгеньевич, поверь старшему товарищу и другу - еще не всё расставлено по своим местам. Не всё договорено.

Саша!
В нашей с тобой переписке и в разговорах на форуме я называл тебя своим другом и полагал, что написанная тобой книга "Противотанковые ружья и их наследники" определяют нас как единомышленников. Людей со сходным пониманием жизни, морали и СОВЕСТИ. Поэтому я не понял смысла песни Трофима применительно к разговору. Песня неплохая, но какое она имеет отношение к тому, что говорил в этой теме ты и что говорил и пытался довести в этой теме я - так и не рассмотрел.
Если она касается того, что я оперирую понятием национальной принадлежности и назвал тебя "еврей", и ты принял это как оскорбление - ты ошибся. Я к примеру, наполовину русак, наполовину - монгол ( по матери). Жена моя - еврейка. И принадлежность к той или иной национальности ПРИНЦИПИАЛЬНО НЕ ИГРАЕТ НИКАКОЙ РОЛИ И НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ. И еще раз повторю - я считаю тебя своим другом, товарищем и единомышленником.
Потому что, если дойдет до дела, мы будем на ОДНОЙ стороне, которая называется РОДИНА и состоит из дома, близких, любимых - всего того, что мужчине должно защищать даже ценой собственной жизни. И ты рядом со мной будешь защищать Родину с тем же азартом и яростью, с которой отстаиваешь свои взгляды. Очертя голову.
Ты отстаиваешь СВОИ взгляды, Саша, и это не может не вызывать ничего, кроме уважения. И если они не противоречат моим коренным взглядам и совести, моему КРЕДО, то различия никак не могут повлиять на те отношения, которые между нами сложились. Так я себе мыслю расклад и диспозицию.
Ну , а по Польше - к чёрту Польшу. Ей место там, где она есть. И полякам тоже. Размещают натовское ПРО, так же , как когда-то размещали базы Варшавского Договора? Рано или поздно история повторится. История ведь ничему не учит, она только наказывает за незнание своих уроков.
Но вот ведь какой перевертыш получается, Саша. Если человек защищает свою Родину, этим все равно будет пользоваться и пользуется государство. Система. И пока система не разрушена, любой, кто дерется за СВОЕ, поневоле сражается и за государево. Отстаивая СИСТЕМУ. Потому, что только СИСТЕМА способна держать внешние удары по Родине, именно СИСТЕМА - хорошая или плохая - обладает организующей функцией и способностью, без которых ЛЮБАЯ внешняя агрессия не может быть отражена. Вспомни Россию 1917-го - распад СИСТЕМЫ предопределил распад государства и предопределил трагедийность того, что призошло с РОДИНОЙ. Гражданская, растаскивание по клочкам, "мир без аннексий и контрибуций"...Вспомни Финляндию, которая благодаря СИСТЕМЕ устояла перед Союзом. Вспомни Испанию, которую Франко все-таки НЕ ДАЛ по-полной втянуть в мировую мясорубку. Вспомни Чили. Вспомни Израиль, который стоял, стоит, и -очень надеюсь! - будет стоять благодаря СИСТЕМЕ, сумевшей сплотить народ для защиты РОДИНЫ.
Ты вот говоришь мне:
Alex писал(а):тем более что я считаю, что в том,что поляки так относятся к России, виновата Россия как империя, как система.

Давай-ка, друг ты мой, отмотаем немного назад.
Сегодня - четвертое. У нас Ноябрьские праздники менталитетно связаны с "днем Великой Октябрьской Социалистической Революции", а ведь не так это все. НЕ СОВСЕМ ТАК,
"День народного единства" - 4-е ноября, это День Казанской иконы Божией Матери. В 1649 году указом царя Алексея Михайловича день Казанской иконы Божией Матери, 22 октября (по юлианскому календарю), был объявлен государственным праздником, который праздновался в течение трех столетий вплоть до 1917 года. До большевиков!
22 октября (1 ноября по григорианскому календарю) 1612 года бойцы народного ополчения под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, гарнизон Речи Посполитой отступил в Кремль. Пожарский вступил в Китай-город с Казанскою иконой Божьей Матери и поклялся построить храм в память этой победы. 26 октября (5 ноября по григорианскому календарю) командование гарнизона интервентов подписало капитуляцию, выпустив тогда же из Кремля московских бояр и других знатных лиц. На следующий день (27 октября) гарнизон сдался.
Заметь , Саша - польский гарнизон в Москве. В Смутное Время. Когда от рРуси оставались одни ошметки и головешки, когда Россия была ПРЕДЕЛЬНО слаба! Когда ни о какой ИМПЕРСКОЙ ПОЛИТИКЕ по отношению к Польше и речи быть не могло! ЧЕТЫРЕСТА ЛЕТ НАЗАД!!!
Вообще, Смутное Время - обозначение периода истории России с 1598 по 1613 годы, ознаменованного стихийными бедствиями, польско-шведской интервенцией, тяжелейшим политическим, экономическим, государственным и социальным кризисом. Какая там Империя! А начало Смуты относится к усилению слухов, будто бы законный царевич Дмитрий жив. Самозванец Лжедмитрий, объявивший литовскому князю Адаму Вишневецкому о своём царском происхождении, вошёл в тесные отношения с польским магнатом, воеводой сандомирским Ежи Мнишеком и папским нунцием Рангони. В начале 1604 года самозванец получил аудиенцию у польского короля, а 17 апреля принял католичество. Король Сигизмунд признал права Лжедмитрия на русский трон и разрешил всем желающим помогать «царевичу». За это Лжедмитрий обещал передать Польше Смоленск и Северские земли. За согласие воеводы Мнишека на брак его дочери с Лжедмитрием тот также обещал передать своей невесте во владение Новгород и Псков. Мнишек снарядил самозванцу войско, состоящее из польских наёмников . В 1604 году войско пересекло границу России, многие города (Моравск, Чернигов, Путивль) сдались Лжедмитрию, войско московского воеводы Ф. И. Мстиславского было разбито у Новгород-Северского. Похоже на 1919-20-й?
Царствование Лжедмитрия было ознаменовано ориентацией на Польшу. На юге вспыхнуло восстание Ивана Болотникова (1606—1607), породившее начало движения «воров». Слухи о чудесном избавлении царевича Дмитрия не утихали. Объявился новый самозванец, вошедший в историю как Тушинский Вор (1607—1610). К концу 1608 года власть Тушинского Вора распространялась на Переяславль-Залесский, Ярославль, Владимир, Углич, Кострому, Галич, Вологду. Верными Москве оставались Коломна, Переяславль-Рязанский, Смоленск, Нижний Новгород, Казань, уральские и сибирские города. В результате деградации пограничной службы 100-тысячная ногайская орда разоряет «украйны» и Северские земли в 1607—1608 гг.
В 1608 году крымские татары впервые за долгое время перешли Оку и разорили центральные русские области. Польско-литовскими войсками были разгромлены Шуя и Кинешма, взята Тверь, войска литовского гетмана Яна Сапеги осаждали Троице-Сергиев монастырь, отряды пана Лисовского захватили Суздаль. Даже города, добровольно признавшие власть самозванца, беспощадно разграблялись отрядами интервентов. Поляки взимали налоги с земли и торговли, получали «кормления» в русских городах. Всё это вызвало к концу 1608 года широкое национально-освободительное движение. В декабре 1608 года от самозванца «отложились» Кинешма, Кострома, Галич, Тотьма, Вологда, Белоозеро, Устюжна Железнопольская, в поддержку восставших выступили Великий Устюг, Вятка, Пермь. В январе 1609 года князь Михаил Скопин-Шуйский, командовавший русскими ратниками из Тихвина и онежских погостов, отразил 4-тысячный польский отряд Кернозицкого, наступавший на Новгород. В начале 1609 ополчение города Устюжна выбило поляков из окрестных сёл, а в феврале отбило все атаки польской конницы и наёмной немецкой пехоты. 17 февраля русские ополченцы проиграли полякам сражение под Суздалем. В конце февраля «вологодские и поморские мужики» освободили от интервентов Кострому. 3 марта ополчение северных и северо-русских городов взяло Романов, оттуда двинулось к Ярославлю и взяло его в начале апреля. Нижегородский воевода Алябьев 15 марта взял Муром, а 27 марта освободил Владимир.
12 января 1610 года поляки отступили от Троице-Сергиевого монастыря, а 27 февраля оставили под ударами русских войск Дмитров. 12 марта 1610 года полки Скопина-Шуйского вступили в столицу, а 29 апреля он после недолгой болезни скончался. Русская армия в это время готовилась выйти на помощь Смоленску, который с сентября 1609 года был осаждён войсками польского короля Сигизмунда III. Поляки овладели и городами северской земли; население Стародуба и Почепа почти полностью погибло во время вражеского штурма а те, кто выжили, в основном женщины и дети, были беспощадно вырезаны, Чернигов и Новгород-Северский сдались.
4 июля 1610 года состоялась Клушинская битва, в результате которой польская армия (Жолкевский) разбила русское войско под командованием Дмитрия Шуйского; в ходе битвы немецкие наёмники, служившие у русских перешли на сторону поляков. Полякам открылся путь на Москву.
Поражение войск Василия Шуйского от поляков под Клушиным (24 июня/4 июля 1610 г.) окончательно подорвало шаткий авторитет «боярского царя», и при известии об этом событии в Москве произошёл переворот. В результате боярского заговора Василий Шуйский был смещён, Москва присягнула на верность польскому королевичу Владиславу, а 20-21 сентября польские войска вступили в столицу. Однако, грабежи и насилия, совершаемые польско-литовскими отрядами в русских городах, а также межрелигиозные противоречия между католицизмом и православием вызвали неприятие польского господства — на северо-западе и на востоке ряд русских городов «сели в осаду» и отказывались присягать Владиславу .
1610—1613 — семибоярщина (Мстиславский, Воротынский, Трубецкой, Голицын, Лыков-Оболенский, Романов, Шереметев).
17 марта 1611 года поляки, принявшие спор на рынке за начало восстания, устраивают резню в Москве, 7 тысяч москвичей погибает только в Китай-городе. Семь тысяч В ТО ВРЕМЯ, Саша!
В 1611 году к стенам Москвы подступило 1-е Ополчение Ляпунова. Однако в результате распри на военном совете восставших Ляпунов был убит, а ополчение рассеялось. В том же году крымские татары, не встречая отпора, разоряют Рязанский край. Смоленск после долгой осады был захвачен поляками, а шведы разоряли северные русские города.
Второе Ополчение 1612 года возглавил нижегородский земский староста Кузьма Минин, который пригласил для предводительства военными операциями князя Пожарского. В феврале 1612 года ополчение двинулось к Ярославлю, чтобы занять этот важный пункт, где скрещивалось много дорог. Ярославль был занят; ополчение простояло здесь четыре месяца, потому что надо было «строить» не только войско, но и «землю». Пожарский хотел собрать «общий земский совет» для обсуждения планов борьбы с польско-литовской интервенцией и того, «как нам в нынешнее злое время безгосударными не быть и выбрать бы нам государя всею землёю». Для обсуждения предлагалась и кандидатура шведского королевича Карла-Филиппа, который «хочет креститься в нашу православную веру греческого закона» . Однако земский совет не состоялся.
Около 20 (30) августа 1612 ополчение из Ярославля двинулось под Москву. В сентябре второе ополчение нанесло поражение войскам гетмана Ходкевича, пытавшегося соединиться с польским гарнизоном, контролировавшим Московский кремль.
22 октября (1 ноября) 1612 ополчение под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город; гарнизон Речи Посполитой отступил в Кремль. Князь Пожарский вступил в Китай-город с Казанскою иконой Божьей Матери и поклялся построить храм в память этой победы. 26 октября командование польского гарнизона подписало капитуляцию, выпустив тогда же из Кремля московских бояр и других знатных лиц; на следующий день гарнизон сдался.
Смутное время было закончено с большими территориальными потерями для Руси. Смоленск был утрачен на долгие десятилетия; западная и значительная часть восточной Карелии захвачены шведами. Не смирившись с национальным и религиозным гнётом, с этих территорий ушло практически всё православное население, как русские, так и карелы. Русь потеряла выход к Финскому заливу. Шведы покинули Новгород лишь в 1617 году, в полностью разорённом городе осталось только несколько сотен жителей.
Смутное время привело к глубокому хозяйственному упадку. Во многих уездах исторического центра государства размер пашни сократился в 20 раз, а численность крестьян в 4 раза. В западных уездах (Ржевском, Можайском и т. д.) обработанная земля составляла от 0,05 до 4,8 %. Земли во владениях Иосифо-Волоколамского монастыря были «все до основания разорены и крестьянишки с жёнами и детьми посечены, а достольные в полон повыведены… а крестьянишков десятков пять-шесть после литовского разорения полепились и те ещё с разорения и хлебца себе не умеют завесть». В ряде районов, и к 20-40 годам XVII века населённость была всё ещё ниже уровня XVI века. И в середине XVII века «живущая пашня» в Замосковном крае составляла не более половины всех земель, учтённых писцовыми книгами.

Всё это - из этих источников:
Валишевский К.Ф., «Смутное время», 1905 г.
Кобрин В.Б.. Смутное время — утраченные возможности // "Очерки истории России IX — начала XX века". — М.: Политиздат, 1991. — С. 163—185.
Гневушев А.М. (1882—1920) Сибирские города в смутное время Киев : Тип. 2-й артели, 1914 (Российская государственная библиотека)
Каргалов В.В, Московские воеводы XVI—XVII вв., М. 2002

Так о каких корнях ИМПЕРСКОГО ГНЕТА И ВЫСОКОМЕРИЯ со стороны России в отношении Польши ты говоришь, Саш?

С.И.Белецкий
Аватара пользователя
Beleckiy
 
Сообщения: 66
Зарегистрирован: 30 июл 2011, 20:41

След.

Вернуться в Армия и общество

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и гости: 1

cron