"Солдатами - не рождаются"

Темы связанные с армией, вооружением и обществом, военные конфликты и т.д.

"Солдатами - не рождаются"

Сообщение EvMitkov » 20 окт 2014, 22:45

Доброго времени суток всем.
И - МИРНОГО неба над головой.


Почему я добавил эту фразу:
Многие в нашей Кают-Кампании - нюхнули ВОЙНЫ. И у себя в стране, и в забугорье.
И - никаких ИЛЛЮЗИЙ по этому поводу мы давно не строим. Зная по себе - что война - это просто иное измерение жизни. Страшное и в большинстве случаев - НЕПРИГЛЯДНОЕ измерение. Основу которого составляют не подвиги и героизм, не высокопарности - а тяжкий труд. Самый тяжелый труд, который мне когда-либо приходилось исполнять. Война - это прежде всего пот и грязь. И ежесуточная, ежечасная, ежесекундная РАБОТА. И внутренняя работа - и "внешняя".
Война - всегда и навсегда меняет сознание. Любое сознание. И - избавиться до конца жизни от ее лапы - уже не получится. Хотели бы забыть - но... Не забывается.

Но в войне, как в ином измерении жижни - живут и действуют - ЛЮДИ.
Как действуют и какова первопричина этого - как раз об этом тема.

И тема эта - видится мне НЕПОЛИТИЗИРОВАННОЙ.
Эта тема - об иллюстрации того, почему кто-то становится солдатом, даже придя в войну от "сугубо мирной профессии" - а кому-то, даже одевшему погоны и получившему спецобразование - солдатом стать так и не суждено.

"Солдатами - не рождаются"


Ни в России. Ни на Украине. Ни в Германии.
НИГДЕ.

Павел Раста.

"Записки международного террориста"

Здравствуйте, коллеги. Этой статьёй я открываю серию публикаций, которую я решил озаглавить, как: "Записки международного террориста". Ведь, с точки зрения т.н. "международного сообщества" я им и являюсь. Того самого, которое хочет стереть мой народ с лица земли. Что ж. От них это не такая уж и плохая рекомендация. Здесь это вообще предмет шуток. Добровольцы из большой России и местные ополченцы просят не путать: если ты местный - ты сепаратист, а если нет - ты международный террорист. И просьба нас друг с другом не путать, а то мы очень расстроимся. А окончательная правда в том, что все мы для них - биомасса, приговорённая к истреблению. Именно с этим мы не согласились, взяв в руки оружие. И именно это они сейчас пытаются сделать здесь, в Новороссии. Я насмотрелся этого уже на второй день после приезда. О чём сейчас и хочу вам рассказать.

СПАРТАК

Тёплый осенний полдень. Я не очень люблю это время года, признаюсь честно. Главным образом, потому, что совершенно не ясно, какую одежду на себя одевать. Утром и поздним вечером от холода стучат зубы, а днём жара вытапливает из тебя дух. Особенно это заметно здесь, на войне. Когда ты уже в зимней горке и свитере и всё это желательно не снимать. Мало ли, что произойдёт через минуту. Донецк, накануне, встретил ощущением какой-то странной, параллельной реальности: город сияет ночными огнями, по улицам ходят девчонки с длинными ногами, на каблуках высотой с Эйфелеву башню и юбках размером с пояс, работают кафе, матери с колясками гуляют по тротуарам... А на заднем фоне бьют "Грады" и рвутся мины. Бум-бум-бум - этот звук миномётных разрывов очень быстро учишься отличать от звука "Градов". Сидишь в кафе, чашки тихо позвякивают, а никто не обращает на это внимания. На это здесь очень быстро перестают обращать внимание. Я перестал уже на второй день.

Приказ на выдвижение поступил приблизительно в час дня. Отряд к этому выезду готовился. Я знал, что операция боевая, и сам попросил принять в ней участие. Не смотря на то, что на тот момент мне ещё не выдали оружие. Командира отряда "Варяг" я знаю уже давно. Это по его приглашению я был в Донецке зимой. Когда город в первый раз попытались захватить бандеровцы. Ещё без миномётов и установок залпового огня. Тогда Александр Матюшин был простым русским активистом. Теперь - командир отряда и фактический комендант нескольких районов столицы ДНР. На мою просьбу он отреагировал как-то странно. Сказал, что в этом рейде военный корреспондент будет очень нужен. Почему, я понял уже в машине, когда узнал цель операции: доставка продовольствия нескольким нуждающимся гражданам. Микроавтобус, полный до зубов вооружённых людей, вёз мешок картошки и мешок круп и макарон. Почему, чтобы накормить нескольких женщин и старика, потребовалась настоящая боевая операция, мне объяснили уже после того, как мы выдвинулись. Да я и сам всё понял, выглянув в окно. Тогда я впервые и услышал название этого маленького города. Или большого села. Это уже не важно. Потому, что его больше нет.

Спартак - город в Днецкой Народной Республике (бывшей Донецкой области бывшей "украины"). Население около 2000 человек. На данный момент в живых из них осталось всего 8. Остальные или погибли, или бежали. В городе остались несколько женщин, которым некуда идти, и одинокий старик без ног, не пожелавший эвакуироваться. Весь боевой рейд отряда был организован для того, чтобы накормить их.



Граница между жизнью и смертью была пересечена незаметно. Никаких внешних проявлений у неё не было. Кроме тишины. Просто в один момент двери и окна микроавтобуса вдруг распахнулись и бойцы выставили в них автоматы и ручные пулемёты, а водитель вдавил в пол педаль газа. Если скорость более 120 километров - снайпер не может эффективно прицелиться. Это я тоже узнал в самый первый день здесь.



Очень скоро изменилось всё. Изменилась дорога, которая покрылась оспинами свежих артиллерийских попаданий. Изменились звуки: не стало птиц. Изменился воздух. Мы въезжали в Спартак. Мёртвый город на ничьей земле. Город на линии фронта. Город, оставшийся за чертой, отделяющей жизнь от смерти.



Вы когда-нибудь видели фильмы про апокалипсис? Тогда вы отдалённо можете представить себе эту картину: город наполовину разрушен и абсолютно, звеняще пуст. Нет даже собак и кошек. Нет даже птиц.Стоят магазины, в которых даже стёкла целы. И никого. Дома, половина из которых разрушена, а другая половина разграблена шайками мародёров и укровскими ДРГ, которые ещё хуже: мародёры просто грабят, а эти недоноски убивают. Очень жестоко убивают. Или сначала жестоко пытают, а затем убивают. Вырваться от них, это всё равно, что вырваться от маньяка - очень большая редкость и гарантированная инвалидность. Они очень любят встречать безоружных гражданских. Изначально в Спартаке оставалось больше людей. Гораздо больше. Царство Небесное вам, братья и сёстры. Жаль, что вы не поняли вовремя простой вещи: "украинствующие" - это больше не люди. Это существа. В которых нет ничего человеческого. А может и не было никогда. Кто знает...

Мы долго ездили по пустым улицам. Кружили. Обследовали окрестности. В один момент нам на встречу выехал ещё один микроавтобус. Мы остановились в 50 метрах друг от друга. Не зная, кто перед нами: свои или враг. Здесь бывает очень тяжело это понять. Оказалось, что свои. Ещё одна группа, патрулировавшая район. Поразило спокойствие бойцов. Как будто нет разницы между тем, поедем ли мы дальше, или примем бой прямо сейчас. Это тоже приходит здесь очень быстро.

Место назначения. Простая улица. Простой двор. Таких много в России. Разница лишь в одном: всё мертво. Этот город, давно брошенный почти всеми, украинская артиллерия каждый день продолжает терзать и терзать обстрелами, маниакально пытаясь добить тех, кто там ещё остался. За ними буквально охотятся. Как за животными. В итоге в городе осталось всего 8 человек. Из 2000. И к ним мы приехали.



Эти женщины (фотографии которых я не показываю по их просьбе) жили в подвале. Потому, что нельзя находиться нигде, кроме подвала. Потому, что их улицу несколько раз уже накрывало "Градами".

Это погреб, в котором живут эти несчастные женщины - последние, оставшиеся в живых.
Это их дом. Бывший дом.











Знаете, что меня особенно поразило? Эти плачущие женщины практически целовали нам руки: они умоляли нас не сдаваться. Да, они благодарили нас. Да, они были рады нам. Но рыдали они тогда, когда просили нас не отступать. Не переставать бить эту нелюдь. Они молили нас зарыть их в землю. Уничтожить ту мразь, что сожгла их город, убила их соседей, друзей и близких. И никого не оставить под светом Божьим. Простые женщины... Русские женщины.

Когда я вышел от них, я долго не мог отдышаться. Я курил. Одну за одной. И не мог остановиться. Мне буквально свело скулы. От горя и ненависти. Немыслимой ненависти. Такой, которую можно чувствовать только видя такое. Той самой ненависти, которую чувствовали наши предки, когда 70 лет назад шли по этой же земле, осквернённой и разорённой фашистами. Той ненависти, которую они утолили только тогда, когда сожгли гитлеровский Берлин. От неё задыхаешься. От неё солнце темнеет и воздух начинает пахнуть серой. Она превращает кровь в твоих жилах в горящий напалм, который невыносимо жжёт и унять это можно, только отомстив тварям, сделавшим это.

Потом, когда мы ехали назад, пожилой пулемётчик (бывший артиллерист), недавно выписавшийся из военного госпиталя, рассказал мне о том, что т.н. "украинцы" делают с пленными. Как его бывший командир батареи и бойцы его рассчёта были взяты в плен. Их связали по рукам и ногам, так, что не шелохнуться, и бросили в могильник, где они четыре дня пролежали без движения под палящим солнцем среди разлагающихся трупов их боевых товарищей. Потом тех, кто выжил, отвезли в Славянск и Краматорск, где свiдомые освободители организовали натуральную фабрику смерти, где их люто пытали, резали и жгли, где им ломали кости. Когда во время перемирия их обменяли, это были уже глубокие старики. Седые и изувеченные.

В этот день я вдруг понял, что мне не страшно. Здесь за себя бояться стыдно. И это тоже очень быстро проходит. Страшно здесь другое. Страшно здесь ЭТО. И ЭТО надо остановить. Любой ценой. Любыми средствами. Остановить физически. Остановить тотально. Остановить под корень. Без сомнений. Без жалости. Потому, что это не люди. Это существа.

P.S.: Через полчаса после нашего отъезда, это место накрыло "Градами". Что стало с этими женщинами? Я промолчу, братья.

Я активно осваиваю оружие. Молитесь, гады. Уже скоро.




Искренне ваш, Павел Раста (позывной: "Шекспир").


От себя:
Повторюсь - Я ВИДЕЛ ВОЙНУ.
И в своей стране, в обе Чеченские, и - в забугорье. Но даже в "Далекой Африке" или "Знойной Аабии" война войной быть не перестает. Не перестает быть смерьтю. И еще хорошо, если смертью - уж прошу принять пардон за профессиональный цинизм. Если приходит смерть - это не так страшно, как потерять все, чем жил и где жил. Потерять близких - навсегда. Стать инвалидом, обреченным на...
Потерять СМЫСЛ и ЖЕЛАНИЕ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ.

Раста пишет:
Вы когда-нибудь видели фильмы про апокалипсис?
Тогда вы отдалённо можете представить себе эту картину: город наполовину разрушен и абсолютно, звеняще пуст.

Нет даже собак и кошек.
Нет даже птиц.
Стоят магазины, в которых даже стёкла целы.
И никого.

Дома, половина из которых разрушена, а другая половина разграблена шайками мародёров и укровскими ДРГ, которые ещё хуже: мародёры просто грабят, а эти недоноски убивают. Очень жестоко убивают. Или сначала жестоко пытают, а затем убивают. Вырваться от них, это всё равно, что вырваться от маньяка - очень большая редкость и гарантированная инвалидность.


Я видел такие места. И - не только я. И - любой фильм о войне или о чем-то вокруг нее - даже документальный! - всего лишь ОТРАЖЕНИЕ реальности. Отражение, путь и страшноватое, но не касаемое тебя лично. Не заставляющее тебя дышать в это время этим воздухом. Ощущать запахи. Обоняние на войне вообще обостряется и сигаретный дымок можешь различить в общей какофонии запахов - за несколько сот метров - даже в гари.

И потому я никогда не стану пацифистом.
Никогда.
И пока мои руки способны держать оружие - я буду тренировать полученные когда-то навыки, стараться остаться солдатом до своего конца.
Чтобы ТАКОЕ НИКОГДА не пришлов в МОЙ дом, на мою землю. На мою Родину.
И - никогда не увижу разницу между разрушенным городом в России, на Юго-Востоке Украины, в Германии или в Японии. И - не увижу разницы межу искалеченными детьми.
И полагаю - ни один солдат мира, достойный называться солдатом! - не увидит подобной разницы.

Потому, что война - иное измерение ЖИЗНИ. И если есть в человеке нутряной стержень - он будет пусть и изъеденным коррозией пережитого, но станет от этого еще жестче и еще крепче. А если стержня нет - то...
То тогда он - НЕ СОЛДАТ.

Потому, что есть такая профессия - Родину защищать. Быть солдатом своей Родины.
Защищать небо Кёльна от "крепостей" янки. Исполнять свой долг в джунглях Индокитая и в Газе.
Мого лет после капитуляции продолжать войну, потому что приказа ее прекращать - не было.
Держаться на Саур-Могиле и в Донецком аэропорту. На Вестерплятте и в Бресте.

Быть - СОЛДАТОМ.

Именно об этом - тема.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение Dvu.ru-shnik » 12 фев 2015, 21:48

С названием темы не поспоришь - истина в последней инстанции...
Однако же, путь становления воина, бойца, солдата, начинается не с первого УРА на поле боя, пусть и учебного, а с первого У-а-а--а в родильном доме, когда воин возвещает о первой своей победе - появлении на свет.
Когда-то к мудрецу пришла женщина и спросила его - когда надо начинать заниматься воспитанием ребёнка?
- А сколько ему лет?
- Полтора годика...
- Милая, ты опоздала ровно на полтора года...
Вновь оживить эту тему меня подтолкнуло письмо, которое нашёл в инете четыре дня назад, но никак не мог сподобиться выложить его Вашему вниманию...
Простой русский Солдат — сержант Каленов

Рассказ о простом русском солдате — сержанте Каленове.

Уважаемые жители города Тольятти! Я никогда не был в Вашем городе, но живет среди Вас дорогой мне человек, о котором я хочу Вам поведать. С 1986 по 1988 год вместе с этим человеком мы проходили службу в Республике Афганистан. О том, как это происходило, я и хочу Вам рассказать. Сам я офицер, службу в Афганистане проходил в должности командира танкового взвода — начальником сторожевой заставы.
Осенью 1986 года привез ко мне на заставу начальник штаба молодое пополнение. Среди них был крепкий, невысокого роста парень с сержантскими лычками. Мне тогда подумалось, что сержанта привезли из другого подразделения. Из учебки, как правило, приходят бойцы со званием «младший сержант», а тут «сержант». Но, как оказалось, паренек пришел как раз из учебной части.
После того как личный состав передали заместителю командира взвода, который повел «молодых» в расположение показывать их спальные места, мы с начальником штаба нашего батальона, капитаном Федорашко Александром Ивановичем, поднялись ко мне. Пока я записывал в штатную книгу данные молодого пополнения, Александр Иванович сказал:
— Там у тебя молодой сержант, так ты его особо не напрягай.
— «Блатной» что ли?
— Да не «блатной». Просто на днях должны прийти документы на его увольнение.
На мой вопросительный взгляд Александр Иванович сказал:
— Комиссуют его. В армию по ошибке взяли. У него перелом позвоночника.
— Александр Иванович, зачем здесь мне инвалид? Забирайте его к себе на «девятую». У меня здесь не санаторий — сами знаете. Мне бойцы нужны. Понимаете, бойцы!
— Не шуми. Привез, значит так надо. Я тебе плохого не привезу. Парень отлично закончил учебное подразделение, получил звание «сержант». Это о чем-нибудь говорит? Читал я его характеристику — парень золотой. Пока у тебя, а там видно будет. Просто пока на выносные его не выпускай. Пусть дежурным по заставе походит.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
С тем он и покинул заставу.

Каленов как-то сразу глянулся всему личному составу заставы. Спокойный, рассудительный, уверенный в себе сержант вошел в коллектив ровно. Когда у вновь прибывшего солдата нет никаких «косяков», когда он добросовестно выполняет то, что от него требуется, следит за своим внешним видом и ни с кем не конфликтует, окружающие сослуживцы постепенно начинают уважать такого человека.
Так как я заканчивал не политическое, а командное училище, никогда не выяснял в подробностях биографию человека при первой встрече. Солдат со временем сам раскрывается, и «дурь каждого становится видна». Постепенно из общения с Андреем я выяснил его историю.
До армии Андрей занимался тяжелой атлетикой. Успешно прошел приписную комиссию и готовился честно выполнить свой воинский долг перед Родиной. На одной из тренировок, выполняя рывок, штанга выскользнула из рук спортсмена и упала на спину. Каленов попал в больницу с диагнозом — перелом позвоночника.
Когда парень достиг призывного возраста, пришла повестка из военкомата. В военкомате, на медицинской комиссии выяснилось, что с такой травмой парень к службе в Вооруженных Силах не годен. Документы попали на стол к военному комиссару. Тот пригласил Каленова в кабинет.
— Андрей, понимаешь, штука какая. Чтобы тебя комиссовать, необходимо заключение военно-врачебной комиссии. Давай так. Мы тебя призываем, тем самым выполняем свою директиву, а потом ты ложишься в госпиталь, тебя освидетельствуют, и — свободен. Служить тебе в любом случае нельзя, а мне показатели портить не хочется.
Каленов согласился и попал в учебное подразделение. Там его, естественно поместили в госпиталь, он прошел ВВК, и стал ждать заключения комиссии.
Пребывая в учебке, он, естественно, посещал занятия наравне со всеми. Успешно прошел курс обучения по специальности «командир танка». За примерное поведение и успехи в учебе курсанту Каленову было присвоено воинское звание «сержант», что в истории Советской Армии являлось исключением.

При распределении по частям, командир учебной роты вызвал сержанта Каленова:
— Андрей, столько-то человек мы должны отправить для прохождения службы в Афганистан. Вот думаю — тебе со дня на день придут документы на «комиссацию». Ты даже границу пересечь не успеешь. Зачем отправлять лишнего человека, согласись.
Каленов согласился. Так сержант Каленов Андрей Петрович из города Тольятти оказался на моей заставе.
Прошло немногим более месяца. Мои солдаты, у которых закончился срок службы должны были на днях улетать в Союз. Собрал я «дембелей» и обратился за советом:
— Товарищи солдаты и сержанты. Все вы добросовестно выполнили свой долг на земле Афганистана. Скоро вы разъедетесь по домам. Хочу у вас узнать — кого бы вы видели на месте заместителя командира взвода? Федутик прекрасно справлялся с этими обязанностями. Кто на ваш взгляд может его заменить?
Для себя выбор я уже почти сделал. Каленов прекрасно себя зарекомендовал, но примут ли его те, кому осталось служить полгода? Здесь не Союз, к тому же в условиях боевых действий любые трения в солдатской среде могут иметь непредсказуемые последствия. Именно по этой причине я планировал поставить на должность заместителя командира взвода, старшего сержанта Батырова. К тому же никто не знал, когда придут документы с заключением ВВК на молодого сержанта и сколько времени Каленов пробудет на заставе. Размышляя подобным образом, я полагал, что поступлю именно так, но хотелось выслушать мнение старослужащих, опаленных войной солдат. Когда же все они, в один голос высказались за кандидатуру Каленова, я был приятно удивлен. Я обратился к присутствующим:
— Парни, вы уедете, а мне здесь еще работать. Полагаю, будет уместным узнать мнение остающихся сержантов.
После снятия выносных постов и подведения итогов, расширенная беседа состоялась. Выслушивая все точки зрения, я спросил мнение старшего сержанта Батырова. Он встал и сказал:
— Товарищ старший лейтенант, в принципе, мы между собой уже говорили на эту тему. Я был одним из первых, кто предложил кандидатуру Каленова. Андрей за это небольшое время показал себя толковым парнем. Мы постоянно на выносных, вы постоянно на выезде. То на обстрелах, то на операциях, а на заставе всегда должен быть командир. Случись обстрел заставы, Каленов сможет грамотно организовать отражение нападения. При последних обстрелах мы все это видели. Во-первых — не трус, а во-вторых, грамотно может отдавать команды. К тому же, в его присутствии, я убежден, никто не «накосячит», да и мы со своей стороны ему поможем. Я обещаю. А что «молодой», так это через полгода пройдет.

Солдаты дружно рассмеялись.
— Ну что, товарищи «деды» и «дембеля», пригласим сержанта Каленова? Послушаем, что он нам скажет? — Спросил я у сержантов.
— Конечно, конечно, — загудели «дембеля».
Каленов, когда узнал, зачем его вызвали, ненадолго задумался. Я смотрел на лица присутствующих бойцов и видел их чистые взгляды. В них читался вопрос — «не струсишь, Андрюха?». Пройдясь ладонью по подбородку, Каленов обвел взглядом аудиторию и сказал:
— Товарищ старший лейтенант, мужики, я вроде как «молодой».
— Ты это перестань, — не выдержал Федутик, — не хочешь брать на себя ответственность, так и говори. Боишься чего-то, так и говори.
— Да ничего я не боюсь, просто в этом случае я же требовать начну не кокетничая ни с кем. Кому это понравится. — Он посмотрел на Батырова. — Вы же первый меня пошлете куда надо, товарищ старший сержант.
— Надо будет, и пошлю. Главное, чтобы пацаны все живые были. Моя помощь понадобится, не оттолкну, а зарываться начнешь, тоже молчать не буду — знаешь. Ты что, боишься что подчиняться не буду? Так службу знаю — мне подсказывать не придется, не переживай. При «дембелях» говорю — унижать никого не буду, но и никому не позволю, а армия — это армия. Ели ты замкомзвода, значит ты командир, и точка. Боишься, скажи.
Я сидел в стороне и не мешал беседе парней. На какой-то миг показалось, что они про меня забыли. Разговор шел слишком откровенный, чтобы мне в него вмешиваться.
— Андрей, — заговорил Федутик, — здесь не санаторий и не расположение дивизии. Ты это уже понял. Ты вот что скажи — сможешь в одиночку, без командира взвода командовать заставой в случае нападения? Не побоишься? Сможешь, если понадобится, отрезать ногу или руку раненому и наложить жгут? Крови не испугаешься?
— Что зазря воздух языком молоть? Время покажет. Пока не боюсь, а испугаюсь — как я вам в глаза смотреть буду? Короче — доверяете, я согласен. Не оправдаю доверия, снимайте к чертовой матери.

Когда начальник штаба узнал о моем решении поставить сержанта Каленова на должность замкомвзвода, сказал:
— Решать тебе, смотри сам. Просто не затянулся бы процесс адаптации в новой должности молодого сержанта. Учить особо некогда. Завтра уходим в «зеленку» на операцию. У тебя за старшего на заставе прапорщик Калугин останется. Сегодня в 14 — 00 за «дембелями» подойдет БТР, завтра улетают в Союз, так что готовь.
Отправка в Союз отслуживших свой срок солдат и сержантов из Афганистана — это очень трогательный ритуал. После прощания, «дембеля» усаживаются в БТР, и когда бронированная машина трогается, над заставой расцветают бутоны осветительных мин, часовые трассерами отбивают в воздух чечетку, отдавая дань уважения отслужившим товарищам. Когда БТР проезжает мимо выносных постов, командиры экипажей подносят правую руку к виску, и замирают, отдавая честь. После этого над танком взлетают сигнальные ракеты и веер трассирующих пуль. И так на всем протяжении маршрута до Кабула.

Назавтра двумя экипажами мы ушли на боевую операцию. Это была очередная дивизионная операция по проводке колонны с продуктами и боеприпасами на заставы батальона охраны Баграмского аэродрома. В тот же день сержант Каленов получил боевое крещение как командир заставы. Когда мы вернулись из Чарикарской «зеленки», прапорщик Калугин с восторгом, свойственной его импульсивной натуре, поведал о том, как грамотно сержантом Каленовым была организована система огня при отражении нападения на заставу. Сам Калугин выехал на танке и держал связь с заставой. Благодаря четким целеуказаниям, которые Калугин получал от Каленова, огневые точки душманов были подавлены, и духам не удалось сковать боем командирский танк, благодаря чему был предотвращен обстрел на дороге. Короче — Каленов оказался на своем месте. Мы не ошиблись.
Сегодня, вспоминая Афган, я благодарен судьбе, что у меня был такой заместитель — сержант Каленов Андрей Петрович. Уходя на боевые операции, я был спокоен — на заставе будет все, как надо. За все время совместной службы, я ни разу не слышал, чтобы Андрей повысил голос. Его указания солдатам и сержантам звучали четко и весомо, и так же четко и неукоснительно выполнялись. Его авторитет был непререкаем. Не помню ни одного конфликта на заставе, связанного с его командованием. Немалая заслуга Андрея была и в сплоченности коллектива взвода.

Помню, как-то перед очередной боевой операцией Каленов подошел ко мне:
— Товарищ капитан, разрешите со своим экипажем на боевые сходить в «зеленку». Стыдно, понимаете. Парни на операции ходят, а я как вша обозная на заставе отсиживаюсь.
— Ты же понимаешь, что мне ты нужен на заставе. К тому же здесь тоже стреляют.
Разговор на этом закончился, но, питая к замкомвзводу огромное уважение и понимая его, я не смог оставить эту просьбу без внимания. В составе экипажа 417-го танка сержант Каленов ушел на дивизионную операцию в Чарикарскую «зеленку».
Без ложной скромности беру на себя смелость заявить, что к танкистам 682-го мотострелкового полка у командира 108-ой дивизии, генерала-майора Барынькина, было особое отношение. Не было случая, чтобы наши парни не выполнили поставленные задачи. Ни одна боевая операция не проводилась без нашего участия.
За проявленные мужество и героизм при выполнении боевых задач, приказом командира дивизии, старший сержант Каленов был представлен к высокой правительственной награде — Ордену «Красной Звезды». В честь 70-летия Вооруженных сил, приказом командира дивизии, старшему сержанту Каленову было присвоено очередное воинское звание — «старшина». Указом Президиума Верховного Совета СССР, Каленов награжден юбилейной медалью — «70 лет Вооруженным Силам СССР».

Вообще, когда речь заходит о боевых наградах, я всегда говорю, что если бы Министерство Обороны «не заботилось о нашем здоровье», мы все ходили бы горбатыми — под тяжестью всех заслуженных нами наград. Лично я неоднократно писал наградные листы на Андрея Каленова, на многих своих солдат, которые кровью и потом заслужили их, но… многие наградные, согласованные с вышестоящим командованием, нашли свой приют в штабных урнах.
До приказа об увольнении выслуживших свой срок военнослужащих, оставалось не более месяца, когда на Андрея Каленова пришли документы на «комиссацию». Парень честно выполнил свой воинский долг перед Родиной, и должен был с «белым билетом» вернуться домой. Несправедливо, но… приказ есть приказ.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться к командиру дивизии?
— Андрей, ты же в армии. Я могу тебе разрешить обратиться только по инстанции, не более.
Старшина Каленов убыл в Баграм. В Баграме Андрей все-таки добился аудиенции с командиром дивизии, и генерал-майор Барынькин взял-таки на себя ответственность, и разрешил Андрею дослужить до приказа Министра Обороны на родной заставе, за что огромное ему спасибо от всех нас — танкистов Рухинского полка.
Когда комдив беседовал с Каленовым, то предлагал ему дослужить в любой не боевой части дивизии — в медсанбате, на кухне, при штабе, но Андрей все-таки упросил командира дивизии вернуться на заставу. Нашей радости не было предела, когда на следующий день начальник штаба батальона привез старшину Каленова назад на заставу.
Сегодня старшина запаса Каленов Андрей Петрович живет и работает в стольном городе Тольятти, и я хочу передать моему Солдату привет и наилучшие пожелания. Андрей, я горжусь, что судьба свела нас на этой войне. Многие люди обязаны тебе жизнью. Удачи тебе во всем! Прости, если сочтешь мое письмо к жителям Тольятти бестактностью, но пойми — я не могу о Вас не говорить людям. Вы — Солдаты России. Наша гордость. Честь и Слава.
Обнимаю. Твой командир, капитан (ныне майор запаса) Погодаев Сергей Геннадьевич.
24 февраля 2002 года. г. Комсомольск-на-Амуре.

Ну вот, Александр Григорьевич, вкратце то, о чем я тебе сегодня хотел поведать. О Каленове еще много можно говорить. Уже после войны в Афганистане мы встречались в Самаре, где наши парни-афганцы пробили-таки квартиру для детей и вдовы Володи Исмаилова. Галина с утра уходила на работу, я с Алешкой и Денисом отправлялся в город, чтобы не мешать бригаде наших афганцев делать ремонт в квартире.
Там я узнал о том, как в Самаре от рук малолетних бандитов — сынков высокопоставленных чиновников погиб механик-водитель комбатовского танка, как Андрей с нашими парнями разыскали их всех и добились суда.
Честно говоря, мне приятно сознавать, что в воспитании таких мужиков мы — их офицеры — приняли некоторое участие. Я так думаю. Во всяком случае я глубоко убежден в том, что никто из наших Солдат никогда не пнет беременную женщину в живот, не станет расстреливать стариков и детей на улицах Новочеркассков и Бендер, Кызылов и Московий.
Прекрасно помню как во время обстрела, когда духовский снайпер пытался убить раненую афганскую девушку, и мой механик-водитель покинул танк, чтобы вынести юное существо из-под огня. При разборе «полетов» солдат получил от меня…
Помню как я кричал на него, что мне глубоко плевать на все население Афганистана, что из-за его раскурдяйства могли погибнуть наши бойцы, что я его лучше сам грохну, чем это сделает дух вонючий.
Но даже тогда меня переполняла гордость за своего солдата. Даже тогда…
По этой причине, Сашка, я глубоко верю в то, что я говорю. И убежден — те кто устраивает бойни сотрутся в памяти народной, но им воздастся. А доблесть и героизм нашего солдата останется в веках.
Впрочем, блажен кто верует…
http://warfiles.ru/show-79956-prostoy-r ... -serzhan...


Даже комментировать не буду...
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение EvMitkov » 12 фев 2015, 22:55

И - не надо.
За проявленные мужество и героизм при выполнении боевых задач, приказом командира дивизии, старший сержант Каленов был представлен к высокой правительственной награде — Ордену «Красной Звезды»


Прекрасно помню как во время обстрела, когда духовский снайпер пытался убить раненую афганскую девушку, и мой механик-водитель покинул танк, чтобы вынести юное существо из-под огня. При разборе «полетов» солдат получил от меня…
Помню как я кричал на него, что мне глубоко плевать на все население Афганистана, что из-за его раскурдяйства могли погибнуть наши бойцы, что я его лучше сам грохну, чем это сделает дух вонючий.
Но даже тогда меня переполняла гордость за своего солдата. Даже тогда…
По этой причине, Сашка, я глубоко верю в то, что я говорю. И убежден — те кто устраивает бойни сотрутся в памяти народной, но им воздастся. А доблесть и героизм нашего солдата останется в веках.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение Dvu.ru-shnik » 23 апр 2015, 17:06

Солдатами не рождаются, ими становятся.
Бойца ковать надо. Не даром же называют - кузница кадров...
phpBB [video]

"Вот застыл батальон в строю,
Снова старых друзей узнаю..."
Мой батальон, мой выпуск, моя рота и даже мой взвод в кадре...
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение EvMitkov » 23 апр 2015, 20:43

Dvu.ru-shnik писал(а):Мой батальон, мой выпуск, моя рота и даже мой взвод в кадре...




?
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение Dvu.ru-shnik » 23 апр 2015, 21:06


Я в училище сержантом поступил, а Александр всего капрал :lol:
И усы я отпустил только после училища ;)
Однако, скрины у тебя неплохо получаются :mrgreen:
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение Dr.A4 » 24 апр 2015, 22:53

Мой батальон, мой выпуск, моя рота  ;-)
Боря - молодец! Я этого фильма и не видел. Бальзам на сердце!
.....и опять Серегу жаль...
Dr.A4
 
Сообщения: 7
Зарегистрирован: 06 апр 2015, 17:47

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение Dvu.ru-shnik » 24 апр 2015, 23:22

Фильм на Одноклассниках Юрка Рожков с Ютуба выложил.
Да, Серёгу Федчикова жаль.
Только сейчас разглядел на фотках в книге памяти, что он тоже в разведке служил (Калининград).
http://omvoku.su/memory/1992/fedchikov_sa/01.htm
Только реального боевого опыта ему не хватило...
Печально, Сергей.
Витька Бокий у укров там начопером, Вячеслав Назаркин в штабе АТО (под подозрением, что инфу брату сливал)...
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение Dvu.ru-shnik » 29 мар 2016, 18:19

А продолжить разговор о том, что армия рушится тогда, когда в ней исчезают люди, способные на самопожертвование, я всё же решил здесь.
И это ничего, что разговор на эту тему получается рассыпанным по разным темам - у нас много пересекающихся тем и разговоров. Этот разговор из такого же разряда - он всеобъемлющ и многогранен...
Тот, кто хоть раз оказывался в ситуации "один на один с костлявой", тот знает, как холодок проходит по спине, а у кого-то это происходит иначе - тоскливо засосёт по ложечкой или ещё как - каждый готовится к встрече с ней по-своему.
С подачи Людмилы Глазовой, которая, хоть и зарегистрировалась на нашем форуме, но почему-то не до сих пор не включается в наши рассуждения и споры (может потому, что мы больше о железе всё же говорим...), размещу материал, который она выложила у себя в фейсбуке.
Честно скажу - до последнего абзаца читал с некоторым скептицизмом - откуда автор может знать - что и как там было... Однако, в последних строках всё встало на свои места. Однако, ближе к делу:
Вызываю огонь на себя. Про подвиг авианаводчика
Андрей Союстов
28.03.2016
24 марта 2016 года представитель российского пункта базирования «Хмеймим» в Сирии сухо сообщил: «В районе населенного пункта Тадмор (Пальмира, провинция Хомс) при выполнении специальной задачи по наведению ударов российских самолетов на цели террористов ИГИЛ погиб офицер российских сил специальных операций».
Офицер выполнял боевую задачу в районе Пальмиры в течение недели, он выявлял важнейшие объекты террористов и выдавал точные координаты для нанесения ударов российской авиации. «Военнослужащий геройски погиб, вызвав огонь на себя после того, как был обнаружен террористами и окружен», — завершил свое сообщение представитель авиабазы «Хмеймим».
В связи с этим захотелось вам, уважаемые читатели, рассказать одну историю.

За три минуты до смерти
Как каждый день доказывает нам жизнь, гибнуть можно по-разному. Можно так, что никто и не узнает. Можно так, что узнают многие и помнить будут долго. Иногда даже — матом. А можно так, что помнить будут долго и поминать хорошим словом. Потому что человек не просто ушел, а ушел, совершив подвиг.
Не время и не место тут спорить о сути этого слова. Для кого-то подвиг — это «последствия проявленной кем-то ранее глупости». Для кого-то это добровольная жертвенность, выливающаяся в героический поступок. Мы как-то мало задумываемся о том, как много нас окружает героев. Подлинные, они не стремятся к публичности и показухе, потому и незаметны. Но они есть. На них держится наши спокойствие и безопасность. Эти люди живут по принципам «я в ответе за все» и «если не я, то кто?» Когда все оказывается на грани, именно эти люди первыми делают шаг вперед, закрывая собой остальных. Потому что у них такая работа — Родину защищать. И не только свою.

Однажды в одной ближневосточной, а значит не такой уж и далекой, стране человек готовился умереть. Человек был нашим и очень специальным, потому и умереть он решил тоже специально, и очень по-нашему.
Безусловно, лучше бы было не умирать, но человек взвесил все «за», все «против» и выбрал смерть. Альтернатива этому ему показалась хуже. Понимаю, что для многих это выглядит парадоксально, но — вот так. Человек сознательно сделал выбор в пользу «не жить», потому что был очень нашим и очень специальным. А поскольку он был очень специальным, то в силу своей профессии точно знал, что попадать в плен к не нашим ему никак нельзя.
В силу все той же профессии человек знал, что утверждение «жизнь бесценна» не всегда соответствует реальности. Вот, допустим, как в данном случае. Потому что в этой самой ближневосточной стране цена поимки живым такого человека, как он, — 50 000 долларов. Плюс-минус, конечно, с поправкой на воинское звание. Казалось, это, напротив, должно обнадеживать. Ведь живым же будут брать, жи-вы-м!.. Но принявший решение умереть человек умел — опять же, в силу профессии — просчитывать все на несколько шагов вперед. Возьмут, а потом будут пытать. Это в книжках и фильмах герои умирают, не сказав ни слова. На деле есть такие умельцы с соответствующими средствами, что у них немой заговорит. Заговорить же нашему человеку было никак нельзя. Дело было не только в престиже государства, чести, присяге, воинском долге, хотя и в этом, конечно, тоже. Самое главное, заговорить — означало подставить своих товарищей. Тех, что действовали на земле, и тех, кто с реактивным грохотом полосовал инверсионными следами небо.

Очень давно и совсем на другом конце Земли самурай Ямамото Цунэтомо, вассал Набэсимы Мицусигэ, третьего правителя земель Хидзэн, сказал: «Я постиг, что Путь Самурая — это смерть. В ситуации «или-или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно. Исполнись решимости и действуй». Человек в ближневосточной стране вряд ли вспомнил про советы старого самурая, если вообще про них знал. Человеку некогда было вспоминать и рефлексировать. Человек просто действовал. Наверное, его подстегивали адреналин и боль. Боль, да… Если бы не простреленная нога, он бы еще повоевал. И, может, постарался бы даже уйти. Сейчас же все сводилось к одному — не даться врагу еще три минуты. Потом придет смерть, но до этого момента нужно было еще продержаться.


В мешанине библейских руин
Всю предыдущую неделю они работали на износ. «Они» — это группа местного спецназа и приданный им он — тоже спецназовец, но с иным гражданством. Местные его охраняли, а он выполнял работу ПАН-а — передового авиационного наводчика. И это была еще одна причина, по которой ему попадать в плен не рекомендовалось. Мало кого на войне так не любят, как артиллерийских корректировщиков и передовых авианаводчиков. Больше них, пожалуй, не любят, только снайперов…
Так вот, всю неделю они работали на износ, двигаясь в авангарде наступления. Под прикрытием темноты они по песчаным осыпям уходили далеко вперед, затаивались, а с первыми лучами солнца «вступали в игру». Кристаллы соли на пропотевших спинах, обветренные лица, красные от недосыпа глаза, хруст песка на зубах, вспышки выстрелов в ночи и дирижирование бомбами днем — так продолжалось неделю.
Наступление шло на древний город — был приказ по мере сил щадить то, что от него уцелело. На практике это означало, что для четкой идентификации целей к ним приходилось подбираться почти вплотную. Иначе в мешанине библейских руин понять, что там впереди, было просто невозможно. Можно было бы, наверное, под благовидным предлогом на такие тонкости плюнуть. Залечь где-нибудь повыше и издалека, пользуясь лазерным дальномером, размолотить всю эту «античность» фугасками в мелкую пыль. Вместе с противником. Но наш человек так не мог. Он пришел сюда не разрушать, а защищать. Потому безо всяких колебаний ПАН и его группа продолжали ползать буквально под самым носом у врага. Ради спасения камней, помнивших древних иудеев, римлян, парфян, монгол…
Огюст Мариет, Генрих Шлиман, Артур Эванс, Говард Картер, Остин Генри Лэйард — имена этих ученых, немало сделавших для сохранения историко-культурного мирового наследия, известны многим. Имя ПАН-а, занимавшегося по факту тем же самым, знало только его командование, остальные посвященные довольствовались лишь позывным. Военно-научный подвиг продолжался, как уже было сказано, неделю. Затем, на рассвете группу обнаружили.
Реакция противника оказалось стремительной. Спецназовцев прижали огнем, одновременно выдвинув с двух направлений пикапы с пулеметами. Попытка оторваться не удалась — группу зажали в кольцо, которое сжималось с каждой минутой. Нет, конечно, тут же была вызвана помощь… Но за ночь группа слишком удалилась от передовых позиций своих. Теперь те просто не успевали. Артиллерия с авиацией тоже ничего не могли поделать — противник сблизился с группой уже в упор.
«Держитесь!» — заклинали по рации. Было понятно, что спасатели жмут на всех парах, но… Но один за другим погибли или просто сгинули без вести в свистопляске выстрелов местные спецназовцы. ПАН с простреленной ногой заполз в какую-то яму, откуда швырял гранаты и отстреливался, пока «калаш» не выплюнул вместо обычной пули трассирующую. Это было плохо. Значит, в магазине патронов осталось штуки три — не больше. Наш человек, снаряжая автоматные «рожки», всегда первыми в магазин загонял три-четыре трассирующих патрона, чтобы в бою вовремя понять, когда пора перезаряжаться. Так что выстрел трассирующим — это действительно было плохо. БК оставалось кот наплакал. И уж совсем отвратительным знаком являлась практически стихшая стрельба. Стало быть, противник понял, что из группы выжил лишь один, и его сейчас будут брать в плен. Живым.


Специальная профессия
Вот в этот самый момент, должно быть, наш специальный человек и решил умереть. О чем он в этот момент думал, теперь уже никто не узнает. Он пришел сюда, на Ближний Восток, из далекой северной страны, чтобы тут эту самую северную страну защитить. Чтобы спасти то, что еще осталось от Ближнего Востока. Людей, не желающих жить по законам варварства, и постройки, стараниями варваров планомерно превращавшиеся лишь в иллюстрации учебников истории. Он сделал, что мог. Теперь оставалось сделать, что должно.
Сноровисто, как его учили, перезарядил автомат. Прикинул, что от его ямы до античных колонн осколки и ударная волна ФАБов не дойдут. Вышел на связь с барражирующей севернее парой бомбардировщиков. Передал им свои координаты, сопроводив их пометкой «цель стационарная». Дождался подтверждения получения данных. Узнал подлетное время. Несколькими выстрелами вывел из строя «Стрельца» — комплекс разведки, управления и связи. После чего принял свой последний бой длиной в целые три минуты, из которого вышел победителем. По крайней мере, он продержался до того момента, когда его яму и прилегающие к ней окрестности не вздыбило к ослепительным ближневосточным небесам бомбовым аммотолом. Вместе с ним самим, врагами и их пикапами. Выполнившие сброс «Сушки» понятия не имели, что отбомбились по своему, и еще долго потом пытались получить с земли «квитанцию» о результатах бомбо-штурмового удара.

A la guerre comme a la guerre.

Для погибшего сделанное им было работой. Для нас сделанное им стало подвигом.

Потом один из уцелевших во время БШУ участников неудачного захвата сам попадет в плен. Контуженый, с вытаращенными глазами он будет на допросе рассказывать о нашем человеке, который не сдался. На признавшей гибель своего офицера Родине потом будут сочинять, что местные спецназовцы его бросили и поголовно сбежали. За рубежом тоже будут о погибшем сочинять всякое, но все больше — потрясенное и с кучей восклицательных знаков. Британская The Daily Mirror по такому поводу даже «разорится» на капслок: «Russian 'Rambo' wipes out ISIS thugs by calling airstrike on HIMSELF when surrounded by Jihadi forces». Наши летчики за погибшего будут мстить люто, превратив для убегающего из древнего города противника все дороги в одну сплошную «бомбовую аллею». Да много чего потом еще будет. Вот только Его уже с нами не будет. Он, мужчина, хранитель, защитник, воин, останется под тем древним городом навсегда. Просто потому, что у нашего человека была такая профессия, очень специальная профессия — Родину защищать. Защищать ее, если потребуется, даже на очень дальних рубежах…

Разумеется, в этом тексте все персонажи — выдуманные, все совпадения — случайны. Что не отменяет героизма одного нашего очень специального человека. Пожалуйста, помните о нем, погибшем за други своя. Помните о нем и о тех наших, кто продолжает на территории одной ближневосточной страны защищать свою Отчизну. Как писал Николай Тихонов в своей балладе:

Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.


По собственному опыту скажу - хорошо написал - я даже поверил, что взяли кого-то из тех, кто обкладывал нашего спеца.
К сожалению, мы крайне мало знаем о том случае - лишь скупые строки официального заявления МО РФ.
А так хочется, чтобы нашли его тело, чтобы привезли на Родину и предали его родной земле. Ну, а тех, кому посчастливилось (если таковые имеются) выскочить из под того удара, я бы только до получения информации о том бое брал бы в плен, а дальше "по законам разведки"...
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: "Солдатами - не рождаются"

Сообщение alexbir » 30 мар 2016, 05:59

Александр Прохоренко, бают.
Кто первый поймёт, почему от бойца до бойца в цепи в наступлении, и до ближайшей брони должно быть не меньше 15 шагов - тот в итоге в Украинской войне и победит. (Александр Украинский, "Наука убеждать", ч. 1я.)
Аватара пользователя
alexbir
 
Сообщения: 4300
Зарегистрирован: 13 июн 2014, 00:59

След.

Вернуться в Армия и общество

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: John Warner и гости: 1

cron