Первая сетецентрическая война

Темы по военной истории

Первая сетецентрическая война

Сообщение EvMitkov » 28 окт 2013, 23:03

Доброго времени суток всем!

Несколько слов в качестве предисловия: статья "Первая сетецентрическая война" принадлежит нашему Андрею Васильеву. Лично я полагаю эту работу достаточно знаковой и более чем любопытной - да и написанной крайне недурно. Потому принял решение разместить ее как на основном нашем сайте, так и открыть на форуме одноименную тему - для обсуждения.

На основном сайте пока - некоторые "технические проблемы", потому там ее размещение чуть задержится ( пара-тройка суток, полагаю, пока сервер в забугорье себя до кучи соберет). но на форуме подобная операция вполне доступна.

Касаемо самого материала: присказку "Администрация ресурса может не разделять мнение автора" чуть переиначу:
Администрация ресурса может не разделять мнение автора - а может и разделять :mrgreen:
Но ответственность за публикацию - несет
.

Итак, ВНИМАТЕЛЬНО смотрим, и - думаем, други мои дорогие:

С уважением, Е.Митьков.


Первая сетецентрическая война

Автор - Андрей Васильев



«Мы должны признать, что к настоящему времени [российская] военная наука не выявила четкого обобщенного типа современной войны и вооруженного конфликта», — заявил министр обороны Российской Федерации С. Иванов в своем выступлении на заседании Академии военных наук 24 января 2004 года.

Спустя почти десять лет указанное положение дел не изменилось. Опыт последних армейских операций в Югославии, Афганистане и Ираке остался невостребованным в Вооруженных силах России. Такой вывод можно сделать, исходя из отказа от перехода к единственному на данный момент обобщенному типу современной войны под названием Network Centric Warfare (сетецентрические боевые действия). Утвержденная 5 февраля 2010 года Военная доктрина Российской Федерации не содержит подобной формулировки или её характерных составляющих.

Концепция сетецентрических боевых действий была опубликована в 1998 году в статье вице-адмирала Артура Себровски и научного сотрудника Министерства обороны США Джона Гарстка. Концепция была основана на кратном увеличении боевой мощи вооруженных сил без увеличения их численности, только за счет подъема на качественно иной уровень технологии управления вооруженными силами посредством создания единой информационной сети, соединяющей всех участников боевых действий в режиме реального времени. Это решение позволило изменить на противоположное значение соотношение сил наступающей и обороняющейся сторон при условии, что последняя не обладает подобной технологией.


Концептуальная схема Network Centric Warfire

Новая концепция ведения боевых действий отличается следующими эффектами:
— меньшее на порядок время реакции в ходе военных операций;
— непрерывность процесса планирования, ведения и материально-технического обеспечения боевых действий;
— единый уровень оперативно-тактической осведомленности;
— самосинхронизация действий в общевойсковом бою;
— сочетание пространственной распределенности вооруженных сил и концентрации их огневого воздействия на противнике.

Технология сетецентрических боевых действий опирается на последние технические достижения в области средств связь и автоматизации. Связь строится по принципу самовосстанавливаемой сети, передающей по общим каналам цифровые данные, голосовую информацию и потоковое видео. Автоматизация управления войсками обеспечивается за счет создания компьютерной системы, вычислительные мощности которой распределены вплоть до уровня боевых машин и отдельных пехотинцев.

Необходимо подчеркнуть принципиальное отличие концепции Network Centric Warfare от ранее разработанных концепций Blitzkrieg (Альфред фон Шлиффен, 1905 год) и глубокой операции (Виктор Триандафиллов, 1931 год). Реализованные соответственно в начале и конце Второй мировой войны эти концепции основаны на исторически сложившейся иерархической системе управления войсками — вся информация от передовых подразделений поднимается на уровень штабов, обобщается и в виде боевых приказов вновь спускается на уровень подразделений огневой поддержки. Время реакции на изменение оперативно-тактической обстановки определяется пропускными способностями каналов связи и скоростью обработки информации на штабном уровне. Управление на всех этапах полностью централизовано: вывод из строя штаба или каналов связи ведёт к дезорганизации войск.


Соотношение времени принятия решения между Network Centric Warfire и глубокой операцией

В отличие от Blitzkrieg и глубокой операции, концепция Network Centric Warfare предусматривает формирование горизонтальных связей между передовыми подразделениями и подразделениями огневой поддержки. Штабной уровень задействован лишь в целях контроля реализации ранее намеченного плана боевых действий и внесения в него корректив с учетом изменения ситуационной обстановки. Управление войсками в режиме реального времена децентрализовано при сохранении централизации планирования боевых действий.

Концепция глубокой операции до сих пор составляет основу военной доктрины Вооруженных сил Российской Федерации. Концепция сетецентрических боевых действий включена в военную доктрину США (версии Joint Vision 2010 и Joint Vision 2020) и применена на практике в 2003 году в войне между коалицией США и Великобритании, с одной стороны, и Ираком — с другой.

В российской военно-исторической литературе боевые действия американо-британской коалиции во Второй Иракской войне официально трактуются как проведение воздушно-наземной войны (разновидности глубокой операции) по образцу и подобию действий вооруженных сил США в первой иракской войне, Югославии и во Вьетнаме. Однако высокий уровень военного потенциала обоих противоборствующих сторон, скоротечность конфликта и парадоксальное соотношение сил наступающих и обороняющихся прямо указывают на проведение сетецентрической войны.

В 2003 году Ирак обладал многочисленными вооруженными силами, имеющими многолетний боевой опыт, в том числе военного противоборства с американскими войсками. Иракские силы включали 23 дивизий сухопутных войск и Республиканской гвардии с численным составом 230 тысяч человек и 200 тысяч человек в авиации и силах ПВО, на вооружении которых состояли 2200 танков (из них 700 Т-72), 3000 БТР и БМП, 4000 орудий, минометов и РСЗО, 100 баллистических ракет среднего радиуса действия, 500 боевых самолетов и вертолетов, 100 мобильных ЗРК. Кроме того, имелись иррегулярные военные формирования численностью до 40 тысяч человек, вооруженные стрелковым оружием, реактивными гранатометами и легковыми машинами повышенной проходимости. Численность резервистов составляла 650 тысяч человек.

Силы американо-британской коалиции включали 6 дивизий сухопутных войск и морской пехоты с численным составом 110 тысяч человек и 180 тысяч человек в авиации и флоте, на вооружении которых состояло 500 танков, 1200 БМП и БТР, 900 орудий, минометов и РСЗО, 1100 крылатых ракет среднего радиуса действия, 1300 боевых самолетов и вертолетов, 200 мобильных ЗРК.

Численное превосходство иракских вооруженных сил над американо-британской коалицией составляло:
— в живой силе в 1,48 раза, в том числе в 2,09 раза в количестве военнослужащих сухопутных войск;
— в танках в 4,4 раза;
— в БМП и БТР в 2,5 раза;
— в артиллерии в 4,4 раза.

Численное превосходство американо-британской коалиции над иракскими вооруженными силами составляло:
— в мобильных ЗРК в 2 раза;
— в авиации в 2,6 раза;
— в ракетах средней дальности в 11 раз.


Расположение иракских вооруженных сил на 19 марта 2003 года

В точном соответствии с концепцией глубокой операции (оборонительной в данном случае) и исходя из численного превосходства противника в авиации и ракетах средней дальности, иракские войска были максимально рассредоточены на части территории страны с пересеченным рельефом местности и естественными препятствиями:
— на восточном берегу реки Тигр вдоль ирано-иракской границы (южные склоны Иранского нагорья);
— в междуречье Тигра и Евфрата (заболоченная низменность с орошаемым земледелием).

Западная часть территории Ирака между правым берегом реки Евфрат и саудовско-иракской границей, занимающая примерно половину площади страны и покрытая каменистой пустыней, была практически свободна от размещения войск и вооружений. Вокруг крупных городов были созданы укрепрайоны.

В результате иракские войска оказались повернуты фронтом на юго-запад, имея в тылу территорию нейтрального государства (Ирана), создав глубоко эшелонированную оборону с тремя линиями естественных препятствий — рекой Евфрат, болотистым междуречьем и рекой Тигр.

Оборона иракских дивизий строилась в виде набора опорных пунктов, расположенных по периметру городов. Полевые оборонительные позиции в виде окопов полного профиля и капониров боевых машин сочетались с городскими оборонительными позициями в виде зданий и сооружений, приспособленных под укрытия боевых машин и долговременные огневые точки.

Стратегический оборонительный замысел иракских вооруженных сил строился на отказе от борьбы за превосходство в воздухе и навязывании боев на заранее подготовленных позициях с нанесением противнику неприемлемого ущерба. Центром обороны был определен Багдад, где были сосредоточены большая часть сил ПВО и наиболее боеспособные воинские соединения. В связи с количественным и качественным превосходством авиации противника было принято решение отказаться от боевого применения собственной авиации. В случае прорыва полевых позиций планировалось перенесение боевых действий в черту городской застройки, используя последнюю в качестве защитных сооружений. В тылу противника на коммуникациях снабжения планировалось развернуть диверсионные операции силами иррегулярных военных формирований.

Сухопутные силы американо-британской коалиции перед началом кампании занимали плацдарм на территории Кувейта, граничившего с Ираком на юго-востоке. Авиация базировалась в Кувейте, других арабских странах Персидского залива, а также на авианосцах. Крылатые ракеты средней дальности входили в боекомплект тактической авиации и были размещены на военных кораблях и подводных лодках. Небольшое количество сил специальных операций (около 4000 человек) было расположено в Иордании вблизи северной границы Ирака.


Боевые действия американо-британской коалиции в марте-апреле 2003 года

Стратегический наступательный замысел американо-британской коалиции предусматривал завоевание полного господства в воздухе путем подавления ПВО и создания бесполетной зоны для авиации противника над всей территорией Ирака. После достижения указанного результата планировалось блокировать иракские воинские части в местах их дислокации с помощью авиаударов по колоннам противника на марше. Кроме того, авиация должна была последовательно уничтожать боевую технику противника, выдвинутую на полевые оборонительные позиции вокруг укрепрайонов и оказывать поддержку штурмовым группам в городской среде.

Перед сухопутными силами американо-британской коалиции были поставлены три задачи:
— окружить крупную группировку иракских войск в укрепрайоне вокруг Басры;
— нанести фланговый удар по иракским войскам, расположенным в первом эшелоне обороны в междуречье Тигра и Евфрата с дальнейшим продвижением и уничтожением опорных пунктов противника вдоль шоссе Басра — Багдад;
— осуществить рейд на глубину 400 км по свободной от опорных пунктов пустынной территории Ирака вдоль переднего края обороны противника за рекой Евфрат и захватить центр обороны Багдад.

Военные действия были начаты 19 марта 2003 года вторжением на север Ирака (районы, населенные курдами) сил специальных операций. На следующий день был нанесен массированный ракетно-бомбовой удар по комплексам ПВО, радиолокационным станциям и аэродромам на всю глубину территории Ирака. Задача завоевания господства в воздухе и создания беспилотной зоны была решена. 21 марта авиация нанесла удар по пограничным опорным пунктам иракской армии, позволив выдвинуться на территорию Ирака сухопутным силам американо-британской коалиции. Одна британская дивизия блокировала укрепрайон вокруг Басры, три американских дивизии (две экспедиционные дивизии морской пехоты и 82-я воздушно-штурмовая) нанесли удар во фланг первого эшелона обороны иракских войск, две американские дивизии (3-я механизированная и 101-я воздушно-штурмовая) ушли в рейд на Багдад.


Разбитые пусковые установки иракского ЗРК С-300

С этого момента американо-британская авиация приступила к уничтожению иракской боевой техники на марше и на полевых оборонительных позициях, Ежесуточно только самолеты тактической авиации осуществляли в среднем 1700 вылетов, без учета действий ударных вертолетов и стратегических бомбардировщиков В-52. Последние оказывали непосредственную поддержку наземным войскам в режиме дежурства в воздухе над районами боевых действий, нанося удары управляемыми бомбами с лазерным наведением по целям, подсвеченным передовыми авианаводчиками.

Уже через четверо суток с начала пересечения кувейтско-иракской границы 3-я механизированная дивизия, действующая в первом эшелоне наступления, вышла к внешнему рубежу обороны Багдада, расположенного в районе города Кербела. После подавления полевых оборонительных позиций одна из бригад 3-й дивизии в боем пробилась к юго-западу Багдада, расположенному за рекой Тигр. Спустя двенадцать суток с начала наступления с юго-востока к Багдаду подошла морская пехота США, которая на своем пути обошла блокированные укрепрайоны Эль-Насирия и Эль-Кут в междуречье Тигра и Евфрата. 101-я и 82-я воздушно-штурмовые дивизии действовали во втором эшелоне наступающих, обеспечивая охрану их коммуникаций.


Разгром иракской бронетанковой колонны на марше
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17291
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Первая сетецентрическая война

Сообщение EvMitkov » 28 окт 2013, 23:18

Багдад был взят в кольцо. В течение трех дней американо-британская авиация подавляла оборонительные позиции иракских войск непосредственно в черте города, после чего в него вступили передовые части 3-й механизированной дивизии. Все контратаки наиболее боеспособных дивизий Республиканской гвардии Ирака «Медина» и «Навуходоносор», а также армейского спецназа были отбиты с большими потерями для обороняющихся. 9 апреля началось массовое дезертирство военнослужащих иракских войск по всей территории страны, за исключением Тикрита — родного города президента Ирака, гарнизон которого прекратил сопротивление 13 апреля.

На первый взгляд действия американо-британской коалиции выглядят как классическая воздушно-наземная наступательная операция — завоевание господства в воздухе, воздушная блокада обороняющегося противника в местах его дислокации, воздушная поддержка наступающих сухопутных подразделений. Однако такое развитие событий не было неожиданностью для иракского командования, которое заранее построило глубоко эшелонированную оборону в виде укрепрайонов, накопив в них достаточное количество боеприпасов и продовольствия для автономных боевых действий на период до 60 суток. В самих населенных пунктах в домах были оборудованы укрытия для боевой техники и долговременные огневые точки, подземные коммуникации использовались для передвижения пехоты.

Целью иракского командования было втянуть американо-британскую коалицию в затяжные бои. Даже выход на четвертые сутки наступления 3-й механизированной дивизии на дальние подступы к Багдаду не противоречил этому плану, поскольку противнику после этого надо было перейти от рейда по пустынной территории к фронтальному штурму полевых оборонительных позиций, а затем втянуться в городские бои с элитными частями иракских войск.


Причиной скоротечного поражения иракских вооруженных сил послужил эффект от реализации концепции сетецентрических боевых действий, впервые использованной на практике американскими вооруженными силами. Все без исключения опорные пункты в полосе наступления коалиционных сил вне зависимости от их местонахождения (в полевых условиях или в городской черте) были уничтожены наступающими без особого ущерба для себя, несмотря на численное превосходство обороняющихся в боевой технике и живой силе. За период с 19 марта по 13 апреля 2003 года потери убитыми американо-британской коалиции составили 172 человека, иракских вооруженных сил — 9200 человек.

Всё воздушное пространство Ирака круглосуточно контролировалось с помощью американских самолетов дальней радиолокационной разведки и управления системы AWACS. В связи с отказом иракского командования от использования своих ВВС указанная система в основном применялась для диспетчерского управления полетами самолетов и вертолетов американо-британской коалиции. Для оперативного контроля наземной обстановки на глубину до 250 км от линии фронта, оповещения сухопутных сил о передвижениях противника и нанесения воздушных и артиллерийских ударов использовалась радиолокационная система J-Stars, установленная на борту самолетов Boeing E-8A/C. Источники радиоизлучения в расположении иракских войск, включая радиолокаторы, радиопередатчики, ретрансляторы и средства РЭБ, выявлялись, подавлялись и уничтожались с помощью самолетов радиотехнической разведки и самонаводящихся ракет.


Самолет ДРЛО наземных целей Boeing E-8A/C J-Stars

Ключевую роль в успешных действиях сухопутных сил сыграло использование во Второй Иракской войне новой интегрированной системы связи и управления FBCB2 (Force XXI Battle Command Brigade and Below), развиваемой с 1995 года. Её опытные версии ранее были испытаны в военных конфликтах в Югославии (1999 год) и Афганистане (2001 год). FBCB2 связала в единую сеть автоматизированные системы разведки, позиционирования, управления огнем, ситуационной осведомленности, планирования боевых действий и материально-технического снабжения сухопутных сил, а также обеспечила обмен данными с автоматизированными системами других видов вооруженных сил и объединенного командования.

Терминалы FBCB2 были размещены непосредственно на борту танков, БМП, БТР, САУ, ракетных пусковых установок и многоцелевых автомобилей повышенной проходимости линейных подразделений Армии и Корпуса морской пехоты США. Терминалами также были оснащены мобильные командные пункты, комплексы технической разведки и управления огнем артиллерийских и ракетных подразделений, передовые артиллерийские и авиационные наводчики. Терминалы были подключены к двухуровневой сети радиосвязи, включающей воздушный сегмент EPLRS/SINCGARS и космический сегмент INMARSAT. Обмен данными осуществлялся в рамках виртуальной сети тактического Интернета.


Информационная сеть АСУВ FBCB2

Командиры боевых машин и воинских подразделений до взвода/батареи включительно в режиме реального времени на дисплеях своих терминалов имели отображение текущей тактической обстановки, включая расположение позиций противника и своих частей. В связи с этим все атаки на оборонительные позиции иракской армии осуществлялись преимущественно со стороны флангов и тыла. Артиллерийское вооружение американских танков и БМП применялось на предельных дистанциях вне зоны прицельного огня артиллерийского вооружения иракских боевых машин.

Командирам передовых подразделений американских дивизий на поле боя были предоставлены связевые возможности напрямую взаимодействовать с артиллерийскими подразделениями и тактической, в отдельных случаях стратегической авиацией. Иракская артиллерия подавлялась реактивными системами залпового огня сразу же после определения её позиций по данным радиолокационной разведки за траекториями полетов снарядов при первых пристрелочных выстрелах. После завоевания господства в воздухе основным видом боевого применения авиации американо-британской коалиции (90 процентов вылетов) было барражирование в воздухе в районах боевых действий и оказание воздушной поддержки своим сухопутным силам на поле боя (с помощью передовых авианаводчиков) или в тылу иракских войск (с помощью радиолокационного наведения).

В результате огневой контакт наступающих и обороняющихся проходил в одностороннем порядке, что в огромной степени оказало влияние на морально-психологическую устойчивость иракских военнослужащих. Невозможность реализовать не только план обороны, но и элементарно выполнить свой воинский долг (нанести ущерб противнику даже ценой собственной гибели) деморализовало сначала иракскую армию, а затем и Республиканскую гвардию Ирака.

С другой стороны, полное владение тактической информацией, превентивное применение огневых средств, практическое отсутствие потерь у наступающих и бесперебойное материально-техническое снабжение позволило им уничтожать по частям силы противника, даже не имея количественного перевеса в наземных вооружениях и живой силе.


Бомбардировка городских кварталов Багдада

При этом не следует преувеличивать фактор воздушного господства в небе Ирака. По оценкам командования сухопутных сил США эффективность бомбардировок полевых оборонительных позиций составляла в среднем 20 процентов. Для защиты от авиационных ударов иракцы применяли разнообразные меры маскировки и дезинформации воздушного противника: сжигание автомобильных шин около боеспособных танков и БМП (с целью имитации их поражения), ручное разрушение каменных насыпей брустверов окопов и капониров, укрытие техники и личного состава в жилых постройках до момента начала наземной атаки и т.д.

Для уничтожения оставшихся боеспособными 80 процентов полевых оборонительных позиций (включая закопанные в землю иракские боевые машины) американские танковые и механизированные части использовали штатное артиллерийское вооружение, оснащенное тепловизорными прицелами и лазерными дальномерами. Дистанция стрельбы составляла от 2 до 2,5 км. При наступлении в населенных пунктах штурмовые группы пехоты применяли переносные ракетные комплексы с осколочно-фугасными боевыми частями и осуществляли наведение управляемых бомб на цели в городской застройке. Дистанция стрельбы/наведения составляла от 1 до 1,5 км.


Подбитые иракские танки на улицах Багдада

Немногочисленные попытки иракских войск контратаковать каждый раз натыкались на ситуационную осведомленность американских войск на ранней стадии о переброске и накапливании сил обороняющихся. Характерным примером служит попытка ночной контратаки двух бригад Республиканской гвардии при поддержке 70 танков на предмостный плацдарм одного батальона 3-й механизированной дивизии, усиленный 10 танками Abrams и 4 БМП Bradley, в городской застройке Багдада. Наткнувшись на бомбовой удар и артиллерийский огонь еще до начала перехода в контратаку и потеряв в плотных предбоевых порядках половину состава убитыми и ранеными, иракцы вынуждены были отступить.

Неготовность иракских войск вести городские бои в условиях нанесения высокоточных бомбовых ударов и ведения артиллерийского огня на предельных дистанциях хорошо иллюстрирует тактика, которую применила 3-я механизированная дивизия для установления контроля над Багдадом. Был использован прием Thunder run — скоростные рейды колонн бронетехники по городским магистралям с нанесением ударов по выявленным в ходе рейдов огневым точкам противника. Последний скоростной рейд сопровождался десантированием пехоты на перекрестках магистралей с развертыванием опорных пунктов и завершился захватом комплекса правительственных зданий в центре города. Контакт командования Вооруженных сил Ирака с президентом Саддамом Хусейном был потерян. Ночные контратаки были в очередной раз сорваны. Наутро сопротивление иракской армии и Республиканской гвардии было сломлено. Вооруженный конфликт перешел в стадию партизанской войны.


Схема последнего рейда Thunder run

Технология Network Centric Warfare в иракской войне значительной степени строилась на ускорении доведения разведданных до передовых подразделений американской армии. Возросшая ситуационная осведомленность помогала им каждый раз опережать противника в принятии решения. При этом особое внимание обращалось на приоритетное выявление и уничтожение командных пунктов иракских войск, после чего боевое управление ими, построенное по иерархическому принципу, переставало существовать как организованная система.

Задержка с получением разведданных об иракских войсках сразу сказывалась на темпах наступления — отсутствие привычных красных значков (обозначение позиций противника) на дисплеях терминалов FBCB2 действовало как стоп-сигнал на командиров передовых подразделений американских войск. Так, например, песчаная буря над Багдадом и связанное с ней временное прекращение полетов разведывательной авиации вынудили американские войска перейти к так называемой осаде Багдада в соответствии с официальным заявлением министра обороны США Дональда Рамсфелда. Однако активные наступательные действия тотчас возобновились после изменений погодных условий.


Объединение автоматизированных систем Battle Command Systems Вооруженных сил США

После иракской войны 2003 года развитие материальной основы ведения сетецентрических боевых действий пошло ускоренными темпами. В вооруженных силах США была произведена информационная стыковка систем автоматизации сухопутных войск, ПВО, авиации и военно-морского флота с помощью программного интерфейса DIB (DCGS Integrated Backbone). В космическом и воздушном сегменте завершается переход на широкополосную связь. Расширена функциональность автоматизированной системы FBCB2 до уровня С4. Завершено оснащение возимыми терминалами всех частей Армии и Корпуса Морской пехоты. В настоящее время в соответствии с программой Joint Battle Command Platform проводится оснащение носимыми терминалами военнослужащих частей постоянной готовности. В 2014 году планируется провести испытания технологии цифрового поля боя Digital Battle Field, не требующей обязательного использования спутниковой системы навигации и лазерной подсветки целей.


Разведывательная сеть HART

В 2012 году количество беспилотных летательных аппаратов (7400 единиц) в вооруженных силах США превысило количество основных боевых танков (7200 единиц). Большой летный парк БПЛА совместно с широкополосной радиосетью и сетью компьютеров позволяет формировать в масштабе театра военных действий разветвленную отказоустойчивую мультиспектральную разведывательную сеть типа HART (Heterogeneous Airborne Reconnaissance Team).

С 2010 года действует Кибернетическое командование, находящееся в ведении Стратегического командования и руководящее работой глобальной информационной сети GIG (Global Information Grid) Вооруженных сил США. Поднятие информационной системы на один уровень с ядерной триадой (баллистические ракеты, подводные лодки и тяжелые бомбардировщики) показывает стратегическую важность реализации концепции Network Centric Warfare для достижения технологического превосходства над противником.


Функциональная структура сети Global Information Grid

К сожалению, Вооруженные силы России до сих пор опираются на концепцию глубокой операции, разработанную более 80 лет назад. Отсутствие новаций прямым образом отражается на их боевых возможностях. Чисто количественное наращивание новых типов вооружений, в том числе созданных на бронетанковой платформе «Армата», никак не повлияет на возможность ведения сетецентрической войны.

В результате сохраняющейся неясности в ключевом вопросе строительства Вооруженных сил России опытные разработки систем управления боевыми действиями Сухопутных войск конкурируют между собой (ЕСУ ТЗ и «Андромеда-Д»), не могут преодолеть планку полевых испытаний, не имеют соответствующей сети связи, не поддерживают унифицированные протоколы обмена данными с автоматизированными системами управления огнем артиллерийских, ракетных и противовоздушных комплексов. Задача организации информационного взаимодействия автоматизированных систем армии, авиации и флота в рамках единой сети не решается.

Остается только надеяться на скорейшее решение вопроса, поставленного министром обороны Российской Федерации в 2004 году.

Автор Андрей Васильев
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17291
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Первая сетецентрическая война

Сообщение гришу » 28 окт 2013, 23:30

Изложенные в статье взгляды принадлежат автору и могут не отражать точку зрения редакции.
Опубликовано: 25/10/2013 14:25

http://inosmi.ru/op_ed/20131025/214205243.html
Австралийский подполковник в запасе Дэвид Килкаллен, эксперт по борьбе с вооруженным подпольем, широко известен в мире. Даже в русскоязычном сегменте интернета о нем есть под сотню упоминаний. Все же человек был главным советником генерала Петреуса, советником Кондолизы Райс, экспертом в Госдепе, в Пентагоне, советником правительства Великобритании, правительства Австралии, структур НАТО, ISAF. Дэвид Килкаллен участвовал в разработке множества принятых на вооружение армиями и разведками Запада планов, концепций и инструкций по борьбе с террористами, радикальными исламистами и повстанцами в Ираке, Афганистане, Пакистане, странах Африканского Рога и Юго-Восточной Азии. Дэвид Килкаллен — автор десятков аналитических статей и трех книг, последняя из которых вышла в начале октября этого года и вызвала бурные обсуждения в западных военных и околовоенных СМИ.

Книга называется «Спускаясь с гор: грядущая эпоха войны в городах» (Out of the Mountains: The Coming Age of the Urban Guerrilla).

Название говорит само за себя. К 2050 году две трети населения земного шара (примерно 9,5 миллиардов человек) будут жить в городах, будет продолжаться процесс активного оттока людей из деревень и глубинки в крупные города, особенно в развивающихся странах, более 80% населения планеты будет жить на расстоянии не более 50 миль (а к 2050 году не более 12 миль) от побережий. И чуть ли не самое главное — это возрастающий уровень глобальных коммуникаций между людьми и различными группировками в глобализирующемся мире и рост доступности последних технологических достижений.

В Мумбаи в 2008 году нападающие использовали Skype, Google Earth, спутниковые телефоны, обычные GPS-навигаторы. В Пакистане действия боевиков корректировали в режиме реального времени, отслеживая реакцию в Индии по спутниковому телевидению, в блогах в Интернете. В Найроби чуть ли не прямая трансляция происходящего шла в Twitter. Талибы и Аш-Шабаб все больше внимания уделяют своим аккаунтам в социальных сетях, особенно все тому же Twitter, чтобы работать с мест событий. Джихад в интернете переходит с арабского на английский язык, чтобы расширить аудиторию и вербовать новых адептов. Не так давно эпитафия одному исламисту из Туниса, погибшему в Сирии, гласила, что «Он встал на путь джихада, и никто не помогал ему кроме Аллаха и Google Earth».
Килкаллен предсказывает, что в ближайшем будущем война против скрывающихся в труднодоступных отдаленных районах, в джунглях, в пустынях, в пещерах и в горах повстанцев уйдет в прошлое, а мир может превратиться в планету пылающих от террора мегаполисов и городов. Мумбаи, Карачи, Лахор, Бенгази, Найроби, Багдад, Кабул — масштабные террористические акты и атмосфера хаоса — это лишь предвестники грядущей бури. Война между странами или конфликты с крупными повстанческими «фронтами» всех мастей и даже сетевыми организациями наподобие той же «Аль-Каиды» станет неактуальной. Террор будет прерогативой небольших автономных радикальных городских групп, с самой разнообразной идеологией.


И этот новый городской террор будет сильно отличаться от классической «городской герильи» Маригеллы, ИРА, ЭТА, Красных бригад и RAF. Слабыми сторонами городского террора ранее были трудности со скрытыми коммуникациями, синхронизацией акций, передвижениями по городу, логистикой, множественностью одновременных целей, медийным эффектом и массовым наличием смертников. Теперь же информационные технологии, разветвленные транспортные сети и доступность оружия на порядок выше. Массовой приток людей в города не только осложняет поиск террористической иголки в растущем стоге сена, но и предполагает другой более высокий уровень радикализации исполнителей вследствие негативных социальных городских условий жизни. Не стоит сбрасывать со счетов и разнообразие мотивов, которые будет все труднее предугадать: кто за что борется, за что мстит и чего именно добивается.

Именно поэтому Килканнен предлагает уйти от анализа страны, как базовой единицы исследований, и брать именно город, как основу для прогноза террористических угроз. Предметом внимательного изучения должны стать городские районы, городские общины, диаспоры, неформальные объединения, личности лидеров, уровень социального обеспечения, криминогенная обстановка, настроения населения, роль города или отдельных районов в региональных или транснациональных потоках людей, товаров, оружия, информации. Город должен быть понятен не как механический набор кубиков, а как живая работающая система. Необходимо держать руку на пульсе, чувствовать ритм жизни города, понимать его метаболизм, чтобы успешно противостоять террористам.

Килкаллен, безусловно, не первый, кто заговорил о городском будущем войны нового типа.

В 2003 году, известный российской аудитории по статьям о войне в Афганистане и Чечне, автор Лестер Грау и его коллега Джеффри Демарест опубликовали большую статью, где предлагали архитектурные и дизайнерские пути борьбы с террористической угрозой. В той же статье 2003 года они тщательно разбирали, что можно сделать, чтобы затруднить действия террористов ни где иначе, как в.... крупных городских торговых центрах! Прошло 10 лет и случилось Найроби.[b]Кстати, в своей статье авторы ссылаются на анализ действий российских войск в Грозном в 1995 году.[/b]
В 2009 году Адам Элкус и Джон Салливан в небольшой статье об атаке на Мумбаи в 2008-м ввели в оборот ставший в итоге популярным термин «городская осада изнутри», которая подразумевает непосредственно сиюминутный террор, краткосрочное нарушение работы городской инфраструктуры и долгосрочный подрыв социального доверия властям.

Какой, несколько идеалистический, выход видит Килкаллен? Он предлагает сосредоточиться над точечным устранением социального конфликта, развитием инфраструктуры и применением высоких технологий, которые резко улучшат жизнь населения в каждом конкретном районе города, предлагает активно вовлекать в планировку городов и районов местных жителей, повернуть «город лицом к горожанам».

В обсуждениях «гуманитарные» предложения Килкаллена вызывают скорее скепсис. Более реалистичным трендом многие считают будущую милитаризацию городов, а именно превращение школ, торговых центров, библиотек, стадионов, вокзалов и т.п. в укрепленные военные точки. Предполагается ужесточение контроля за информацией, передвижением населения и транспортных средств, усиление слежения за улицами и горожанами, частый личный досмотр и обыски, привлечение армии к архитектурной планировке городов и зданий на начальной стадии, использование заброшенных строений в городах-призраках для постоянных учений и подготовки военных к штурмам и защите городских объектов, внедрение специальных программ по подготовке пилотов вертолетов для работы в городских условиях среди высоких зданий, усиление агентурной деятельности.

Многие считают, что события наподобие акциям в Мумбаи, Бостоне и Найроби — лишь первые всполохи новой террористической угрозы всему миру, которая неизбежна и к которой надо готовиться не только социальными методами.
Ушёл в себя. Вернусь не скоро…
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 10641
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: Первая сетецентрическая война

Сообщение Andreas » 29 окт 2013, 00:59

В соответствии с задумкой Евгения тема, если я не ошибаюсь, посвящена армейским, а не спецназовским/диверсионным/разведывательным операциям. При всём уважении к исполнителям последних решающая роль в военных конфликтах в обозримом периоде принадлежит и будет принадлежать старым добрым Армии, Флоту и Авиации.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Первая сетецентрическая война

Сообщение EvMitkov » 04 янв 2015, 23:29

Сетецентрическая война...
В эпоху сетецентрических и информационных войн забыли о людях, о главном факторе любых б/д - больших и малых - о боевой устойчивости человеческой психики.
О тех, кто эту психику поддерживаети контролирует. Армейских священниках - капелланах и батюшках, коммисарах и политруках, - или как по-научному говоря - о военных психиатрах.
Когда-то не последнее место в нашей подготовке занимала прикладная военная психология. Потому, что базируясь на опыт многочисленных и глубоких войн, через которые прошла наша Родина, основным постулатом любой войны был и остается
"Воюет не техника. Воюют - ЛЮДИ"
И устойчивость человечьей психики - основа основ всего. Вне зависимости от того, какая техника человеком управляется - стрелковое оружие в бою или суперсовременный "умный" навороченный комплекс.
Да. Когда-то боевой псхологии и психиатрии совершенно разумно отводили должное место и роль.
А сегодня?
С развитием информационных систем, безэкипажных типов вооружения - о человеке а-ля Запад начали забывать. Как будто бы нет ни психологических срывов операторов дронов, ни прочих прелестей коверкания психики войной...
Есть ли сегодня в нашей армии специалисты, способные защитить солдата от особого вида оружия массового поражения, – информационно-психологического, травмирующего нервную и психическую систему человека? Пока есть. Но если не вмешаться в ситуацию, это «пока» будет недолгим.

Ниже - материал опубликованный в этом декабре двумя специалистами в этой области:

Авторы -
Евгений Жовнерчук, доктор медицинских наук, военный психолог
Роман Илющенко, подполковник запаса, войсковая разведка.


«…Не должны быти дураками»

Противостоять агрессивной информационной среде, которая выводит солдат из душевного равновесия, воздействует на мозг, нервную и иммунную систему, калечит психику, а порой и сводит с ума, могут лишь профессионально подготовленные люди. Вроде как аксиома: солдат должен быть психически здоров. И кто-то обязан за это отвечать.

Эта задача уже давно не по зубам нынешним замполюдам-воспитателям, не имеющим как прежде, должной подготовки, экс-пропагандистам идеологических отделов КПСС или аналитикам различных хитрых служб, работающих со СМИ и общественностью.
Надежда на специалистов, в чьем ведении находится человеческая душа, которая на греческом именуется психо.

Оставим за скобками возрождаемый институт главных армейских «душеведов» – полковых священников, возвращаемых в строй в ранге помощников командиров по работе с верующими военнослужащими. Их полезность сомнений не вызывает, но действительно бесценный опыт военных батюшек – тема для другой статьи.

Среди тех, кто также занят лечением душ, особое место занимают военные медики-психиатры. В России они появились в декабре 1909 года. Почти тогда же стали включаться в состав медкомиссий для отбора новобранцев на службу.

Что, однако, не значит, будто прежде никто этим в русской армии не занимался. Еще император Петр в своих приказах по армии в 1722 и 1724 годах отмечал, что будущие солдаты «…не должны быти дураками». Замечание в корне верное, но вряд ли царь-реформатор задумывался, что дураками не только рождаются, но и становятся. В том числе уже после попадания в армию.

Сойти с ума солдату на войне можно запросто.
Дело лишь в особенностях психики, крепости нервной системы и нагрузках на нее.

С развитием и усложнением техники и вооружения, средств массового поражения процент воинов с душевными (психическими) расстройствами возрастал.
Первые баталии, носящие ярко выраженный поражающий информационно-психологический характер, можно отнести к концу XVIII – началу XIX века, эпохе наполеоновских войн.
Сам император Франции был не только прекрасным артиллеристом, отличным стратегом, но и великолепным психологом – хорошо знал не только о поражающей силе артогня, но и о деструктивных возможностях пропаганды. Поэтому Наполеон не щадил психику противника, потрясая его воображение демонстрацией ужасов войны и даже газетными «утками» с заведомой дезинформацией о переломе ситуации на фронтах в его пользу, взятии столицы, пленении командующего армией противника, ее капитуляции, чем вызывал всеобщую панику и шок в стане неприятеля.
В сочетании с его безусловным полководческим талантом такие нетривиальные методы и приемы ведения войны с элементами информационно-психологического воздействия по сути сводили с ума сотни солдат и офицеров неприятеля, поражали их волю к сопротивлению и заставляли многие города сдаваться на милость победителя.

Россия отнюдь не плелась в хвосте психологической науки, получившей широкое развитие на Западе.
В июне 1859 года, после Крымской войны в стране открылась первая в Европе специальная кафедральная клиника душевных болезней. Одной из ее задач было специальное лечение и изучение душевнобольных инвалидов-ветеранов.
В июне 1892-го в столице империи состоялось торжественное открытие нового здания клиники, активную поддержку в строительстве которой оказал тогдашний военный министр России генерал-адьютант Петр Ванновский. Участник Балканской войны 1877–1878 годов, он хорошо понимал важность проблемы. Клиника была электрофицирована, телефонизирована, оборудована по последнему слову техники, например, гидротерапевтическим отделением с подогреваемым бассейном и даже собственным кегельбаном и оранжереями. В ней предусматривались койко-места не только для офицеров, но и для нижних чинов. Ясно, что попасть в данное лечебное заведение могли не все, а число нуждающихся росло.

Учеба на ошибках

Новый толчок развитию военной психиатрии как отдельной отрасли науки дали Русско-японская и особенно Первая мировая войны.
Как выяснилось, удаление бойцов, получивших психологическую травму, с передовой способствовало не излечению, а закреплению заболевания.
Поэтому для них стали создаваться специализированные отделения в прифронтовых госпиталях, что было новшеством в мировой практике.

Надо сказать: опыт русских военных психиатров получил признание и распространение на Западе. Одной из главных задач медиков, возглавляемых к тому времени известным специалистом в этой области академиком Владимиром Бехтеревым, было возвращение солдат и офицеров в строй.
Стремились к этому и военные медики Германии, где психиатрия тоже довольно бурно развивалась, однако они не смогли обнаружить у попавшего в их руки ефрейтора Адольфа Шикльгрубера признаков тяжелого психического расстройства. Хотя с фронта он был комиссован с диагнозом «истерическая слепота», которую получил вследствие газовой атаки. Возможно, это была самая непростительная ошибка педантичных немецких докторов.

А в послереволюционной России военная психиатрия была фактически изгнана из Красной армии. В ней по идеологическим соображениям не могло быть людей с психическими расстройствами и отклонениями.
На этом основании нередко контуженых или поддавшихся во время боя панике красноармейцев, не разбираясь в причинах, расстреливали перед строем. Оставшихся в советской России лояльных власти военспецов-психиатров переквалифицировали в невропатологов, вменив им в обязанности «контроль за психическим и физическим развитием, трудом и бытом граждан».

Такой классовый подход сохранился и в начальный период Великой Отечественной войны. Поскольку опыт и наработки прошлых лет были утеряны, то раненых и контуженых красноармейцев скопом вывозили в тыловые госпитали без оказания должной профильной помощи на местах. Таким образом эвакуировали до 70 процентов раненых с расстройствами психики. Впоследствии до половины из них были признаны негодными к службе и сняты с воинского учета.

Понимание проблемы пришло вместе с нехваткой призывного контингента – где-то в начале 1942 года. С этого периода при госпиталях армий и фронтов стали создаваться отделения и учреждения психоневрологического профиля, куда возвращали не утративших квалификацию врачей-психиатров. В результате проделанной «большевистскими темпами» работы к концу войны уже около 90 процентов получивших психические расстройства возвращались в строй.

Конфликты, бьющие по мозгам

В послевоенный период интересный пример, подтверждающий необходимость присутствия психиатров в действующей армии мирного времени, дал Карибский кризис.

Тогда судьба мира висела на волоске, а на Острове свободы разместилась Группа советских войск на Кубе численностью более 50 000 человек, имеющая на вооружении до 40 РСД с ядерными боеголовками.
Главный врач-психиатр этого мощного объединения в секретном докладе своему руководству сообщал, что по известной причине полностью раскрыть психопотери он не может. Очевидно, они были высоки – военнослужащие понимали, что случись ядерная война, они окажутся на переднем крае. Нетрудно предположить, какими они были у американцев, если в годы Второй мировой аналогичные потери среди солдат армии США были в 2–2,5 раза выше, чем нашей.

Следующим этапом проверки на профпригодность для армейских психиатров стал Афганистан. Врач-психиатр 40-й армии, составлявшей костяк Ограниченного контингента советских войск в Афганистане (ОКСВА), ежемесячно направлял в 340-й окружной военный госпиталь (ОВГ) ТуркВО в Ташкенте до ста военнослужащих, подлежащих, по его мнению, комиссованию.

Психиатры ОВГ после лечебно-корректирующих мероприятий большинство из них возвращали обратно «за речку». Это расценивалось руководством ОКСВА как подрыв боеготовности и вскоре в Ташкент с проверкой прибыл начальник кафедры психиатрии ВМА – главный психиатр ГВМУ МО СССР профессор Виктор Смирнов.
Изучив обстановку на месте, он признал действия своих ташкентских коллег правомерными, чем подтвердил эффективность и практическую обоснованность службы – возвращать получивших необходимую помощь солдат в строй.

События острого чеченского кризиса, практически совпавшего с болезненной сменой общественно-политического строя государства, в который раз спровоцировали эпидемию душевных расстройств.
С десяток специалистов, включая профессоров и академиков, меняя друг друга, пытались наладить в растущей и постоянно ротируемой группировке работу по двум направлениям: информационному противодействию в том числе и российским СМИ, занявшим отровенно антиармейские позиции, то есть психологическому обеспечению военнослужащих, а также по профилактике такого рода потерь.

Работая в тесном контакте с начмедами частей, командирами частей, офицерами тыла, военные психиатры пытались нащупать ту грань, за которой отдельные бойцы и подразделения становились недееспособными даже при наличии боеприпасов, сухпайков и алкоголя.

Сделать это удавалось далеко не везде и не всегда – мало кто из командиров прислушивался к советам «людей в белых халатах» в накаленной обстановке.
Один из ярких примеров – трагедия командира 160-го гвардейского танкового полка полковника Юрия Буданова, совершившего преступление в состоянии затянувшегося сильного психического расстройства. Это было признано всеми ведущими специалистами страны, в том числе и главным психиатром МО РФ, но не повлияло на решение суда.

Изданный по итогам первой кампании приказ МО РФ №-440 «О системе работы должностных лиц и органов управления по сохранению и укреплению психического здоровья военнослужащих ВС РФ» расширил деятельность соответствующей службы.
В крупных гарнизонах и соединениях должны были создаваться группы психического здоровья, в окружных госпиталях – кабинеты медико-психической коррекции. Даже невооруженным взглядом было заметно, как под воздействием деструктивной и целенаправленной пропаганды российских СМИ растет процент людей с расстройствами психической системы и как все ниже опускается планка отбора призванных на службу людей, которым доверялось оружие.

Военная психиатрия стала тем барьером, который должен был воспрепятствовать участившимся ЧП с суицидами и расстрелами сослуживцев.

Реабилитирована посмертно?

Удар по зарекомендовавшей себя в армии науке был внезапным, но остался практически не замечен обществом, так как наносился сразу, по всей системе национальной обороны и безопасности.
Решением закрытого заседания военной коллегии МО РФ от 14 октября 2008 года военные психиатры сначала расстались с погонами, а затем были сокращены и сами их должности.

По странному совпадению это произошло накануне столетнего юбилея военной психиатрии. Нет смысла искать логическое объяснение причинам таких шагов в череде поистине безумных поступков тогдашнего министра обороны Анатолия Сердюкова...

О возвращении опальной отрасли вспомнили в 2014 году, когда Сергей Шойгу приказом №-533 реабилитировал психиатрию в военном ведомстве.

Увы, как считают специалисты, это скорее дань уважения почтенной во всех отношениях науке, чем реальная попытка вернуть ей прежние функции. Одна из причин – необратимые изменения в российском законодательстве.
В 2005-м Россия подписала рамочную конвенцию ВОЗ, предусматривающую проведение кардинальных реформ в области здравоохранения и психиатрии. А с 2011 года в России вступил в силу закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», согласно которому вся военная медицина, включая и психиатрию, фактически попала в зависимость от принятых «на гражданке» порядков и стандартов лечения заболеваний.

Что полностью исключает этап, например, профилактики, которой в психиатрии уделяется большое внимание. Нет в законе и штата военных психиатров. Не предусмотрены такие должности в войсках, гарнизонных госпиталях, а в окружных стационарах они представлены гражданским персоналом с мизерным окладом и соответствующим отношением к делу.

И в профильном вузе (ВМедА) уже нет той «спецкафедры в погонах», где готовили бы будущих Бехтеревых. В случае локального военного конфликта или развязывания глобальной войны профессионально оказывать первую помощь на передовой солдатам, пережившим сильнейший стресс, будет, кроме священников и непосредственных командиров, некому. А в том, что психопотери окажутся высоки, специалисты не сомневаются.

Чуть лучше ситуация в МВД, где удалось сохранить ведомственную медицину от разгрома, оставив врачам должности и погоны.
Недавно в Главном клиническом военном госпитале ВВ МВД РФ в подмосковной Балашихе открылось психиатрическое отделение на 60 коек.
Свыше 40 лет благополучно функционирует и профильное (хотя и сокращенное) отделение в ЦКБ МВД России. Через эти лечебные учреждения прошли сотни ветеранов и участников боевых действий, до 80 процентов которых вернулись на службу в правоохранительные структуры. Только нет уверенности в светлом будущем и у психиатров МВД: «А не подаст ли кто-нибудь из пациентов на них в суд из-за несоответствия оказания медицинских услуг стандартам, установленным новыми законами?».

Много ли сегодня в нашей армии, нарушая царский наказ, служит людей с явными и скрытыми признаками психических заболеваний, отклонений и расстройств?
Во сколько раз увеличится их число в активной фазе боевых действий, которой всегда предшествует информационно-психологическая война?
Если ответ и есть, то он большая государственная тайна. Самое время принимать неотложные меры по возвращению полноценного статуса профессионалам военной психиатрии, которой в этом году исполняется 105 лет.


Немного от себя:
Даже невооруженным взглядом было заметно, как под воздействием деструктивной и целенаправленной пропаганды российских СМИ растет процент людей с расстройствами психической системы и как все ниже опускается планка отбора призванных на службу людей, которым доверялось оружие.


Много ли сегодня в нашей армии, нарушая царский наказ, служит людей с явными и скрытыми признаками психических заболеваний, отклонений и расстройств?

Буквально сегодня ночью я выкладывал материал-продолжение о Мильчакове. Выродке, который с молодых когтей не имеет права считаться человеком.
Тут говорилось об этом
viewtopic.php?f=30&t=1074&p=39519#p39514
Ладно, наша чудо-юституция закрыла дело тогда. Но потом Мильчаков отслужил год в ВС РФ. В ВДВ. А сегодня - на ЮВ. А когда там станет жарко - он поедет домой, в Питер...
трагедия командира 160-го гвардейского танкового полка полковника Юрия Буданова
И его гибель потом. Об этом тоже говорили, тут
viewtopic.php?f=30&t=307

Вот и весь ключик к "шестиукладной боевой устойчивости", к "сетецентризму" и прочих попытках заменить человека продвинутым гаджетом...
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 17291
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.


Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3