СТАЛИН.

Темы по военной истории

Re: СТАЛИН.

Сообщение EvMitkov » 31 дек 2013, 23:29

Личные вещи И.В.Сталина:













И еще кое-что тут
http://www.liveinternet.ru/users/2125404/post305517951/
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: СТАЛИН.

Сообщение EvMitkov » 08 янв 2014, 00:49

Дмитрий Гринюк по вполне понятным и объяснимым причинам ставший теперь "дрессировщиком медведей" :mrgreen: разместил у себя в "Политклубе" любопытнейший материал.
Привожу его тут полностью - он того стоит


Размышления об отождествлении сталинизма и гитлеризма


Кокен Франсуа-Ксавье (Coquin, François-Xavier) - известный французский историк, славист, почетный профессор «Коллеж де Франс», автор работ по России: “La Sibérie: peuplement et immigration paysanne au XIX siècle” (Institut d’ Etudes Slaves, 1969), La Révolution de 1917” (PUF, 1974), “1905: la révolution russe manquée” (Complexe, 1985) и др.




У попыток пересмотреть роль России в истории Второй мировой войны и развенчать Великую Победу 1945-го есть свое теоретическое обрамление. Пожалуй, главным обоснованием этих акций служит концепция, ставящая знак равенства между советским коммунизмом, особенно сталинского периода, и германским фашизмом. Но не нужно быть ни приверженцем сталинизма, ни даже русским человеком, проникнутым болью за свое отечество, чтобы видеть фундаментальную неправоту такого отождествления и его заданность интересами политической борьбы вокруг современной России. Достаточно оставаться на позициях неповерхностного всестороннего анализа и научной непредвзятости. О том, почему «два режима, несмотря на формальные сходства, в действительности, различны в главном», в чем состоит сегодня пропагандистский смысл обманчивой формулы отождествления и чем она опасна, размышляет французский историк Франсуа-Ксавье Кокен. Его статья, перевод которой мы представляем читателям нашего сайта, - одно из самых обстоятельных, весомых и независимых выступлений в аналитической печати Запада на эту острую тему.



Редакция сайта и Фонд исторической перспективы благодарят профессора Ф.-Кс. Кокена за разрешение опубликовать перевод данной статьи. Оригинал см.: Coquin Fr.-X. Réflexions sur l’assimilation du stalinisme à l’hitlérisme // Europe. - 2006, janvier – fevrier. – P. 283-307.





Сравнивайте отличия и идите до противопоставлений;

сходства никуда не ведут.


Ален. O театральном искусстве, XXIII.




Существовать значит быть иным.

Реми де Гyрмон. Книга масок.




Само по себе это сравнение не ново; одним из первых, если не первым, отождествил коммунизм и фашизм в начале 30-х годов не кто иной, как французский социолог Марсель Мосс в своих статьях о большевизме. Это предупреждение не помешает французским и британским политикам играть в 30-е годы то на стороне Гитлера против Сталина, то на стороне СССР против нацистской Германии. Но лишь с окончанием войны Ханна Аренд чётко сформулирует и начнёт популяризировать идею тождества, осуждая и гитлеризм, и сталинизм в своих трудах о тоталитарных системах, которые, если верить ей, «превратили зло в нечто обыденное». В воцарившейся атмосфере холодной войны отождествление двух режимов было благоприятно встречено во многих кругах западного мира, в частности в среде русской эмиграции, некоторые представители которой (в частности украинские и грузинские) не гнушались в период оккупации поддерживать нацистов против Сталина. Историк-меньшевик Борис Николаевский, уехавший в 1940 году в США, спустя восемь лет написал, что Сталин даже «хуже Гитлера» и что новая, «более разрушительная, чем предыдущая, война вследствие этого неизбежна» [1].

По обе стороны железного занавеса полным ходом шла гонка вооружений. Каждый лагерь совершенствовал свой военно-промышленный комплекс, а западные стратеги отрабатывали концепцию «упреждающего удара», чтобы опередить предполагаемое внезапное нападение противника. В начале 50-х годов, в атмосфере идей превентивной войны и маккартизма, американский еженедельник “Тайм” рисовал читателям картину будущей оккупации СССР, показывая на карте даже дислокацию американских гарнизонов в главных жизненных центрах Советского Союза, чья вина состояла в том, что он лишил своего бывшего союзника монополии на ядерное, а вскоре и термоядерное оружие. Поражение СССР представлялось тогда логическим продолжением поражения Гитлера.

Уподобление двух систем продолжалось. В конце концов оно проникло даже в СССР, где ещё в добрежневскую эпоху Василий Гроссман одним из первых провел эту мысль в своей автобиографии «Жизнь и судьба». Его примеру последовала когорта диссидентов, особенно выросшая после Хельсинских договоренностей (август 1975г). Хельсинкские соглашения гарантировали границы СССР и способствовали культурным обменам между двумя блоками («третья корзина»), но в то же время открыли для западной пропаганды первую лазейку, которую принялись расширять противники советского режима. Результат известен. «Черная книга коммунизма» забила ещё один гвоздь: заимствуя название сборника свидетельств об истреблении евреев нацистами на территории Восточной Европы, оккупированной вермахтом [2], эта книга-памфлет негласно отождествляла с нацистской оккупацией коммунистические режимы, представляя их наследниками и последователями нацистов. А некоторые дошли до того, что заговорили о гитлеро-коммунизме, подобно тому как сталинисты в своё время изобличали гитлеро-троцкизм.

Короче, Гитлер настолько стал эталоном варварства и преступлений против человечества, что некоторые публицисты с самым серьезным видом говорят сегодня о «нацизмо-исламизме» или же делают из Саддама Хусейна «нового Гитлера». Красно-коричневая пара превращается в зелено-коричневую или красно-зеленую в зависимости от того, какими очками пользуется смотрящий. И это «reductio ad hitlerum», по выражению либерального философа Лео Стросса, захватило всё медиа-пространство.

Вернемся к Гитлеру и Сталину. Да, сходство между двумя режимами есть. Вначале их сближало враждебное отношение к диктату Версальского договора, жертвами которого оба себя считали и против которого оба так или иначе выступали в духе Рапалльского договора (апрель 1922г.), ознаменовавшего возвращение обоих государств на мировую арену.

Во главе обоих режимов, независимо от даваемого им определения, стояла единственная партия диктаторского типа, отвергавшая любую форму классической парламентской демократии. Обе системы провозглашали более или менее сходный культ личности своих лидеров, которые персонифицировали режим. Тот, кто по политическим, моральным или религиозным причинам отказывался подчиняться, более или менее жёстко преследовался, о чем свидетельствовали существовавшие при обоих режимах концентрационные лагеря. Даже если нацистские лагеря смерти отличались от советских лагерей по перевоспитанию, и те, и другие противоречили правовому государству, были его отрицанием.

Кроме того, оба режима являлись пропагандистскими государствами, где послушные властям СМИ стремились заглушить любое критическое выступление и распространяли только официальные точки зрения, подаваемые как единственно верные. Не избежало этой участи даже искусство; оно служило пропаганде, отрицавшей любую форму «дегенеративного» искусства, и прославляло, в одном случае, германскую расу и культуру, в другом – социалистический реализм. Как показала недавняя выставка советского искусства в Москве, сходство между двумя «школами» поразительно: образ пышущего здоровьем и излучающего оптимизм советского колхозника напоминал лучшие образцы германской расы.

В обоих случаях результатом стало появление официального искусства, отдававшего предпочтение помпезности и неумеренности. Об этом свидетельствуют, например, планы модернизации Берлина близкого к Гитлеру германского архитектора Альберта Шпеера, а также планы строительства Дворца советов в Москве на месте храма Христа Спасителя. Здание предполагалось увенчать огромной статуей Ленина в стиле статуи Свободы над куполом американского Капитолия.

Советско-германский пакт 1939 года, который обычно рассматривают как прелюдию ко Второй мировой войне, тоже используют для доказательства родства двух режимов, ожесточенно противостоявших друг другу в ходе гражданской войны в Испании. По мнению некоторых историков, пакт якобы свидетельствует о сообщничестве и природном сходстве обеих диктатур. А один из самых знаменитых современных русских писателей даже обвинил Сталина в том, что он доверял одному лишь Гитлеру, которого именно советские чистки 30-х годов будто бы вдохновили в 1934 году на "ночь длинных ножей", на ликвидацию Рема и его коричневорубашечников.

Последствия пакта - захват Польши и быстрая оккупация прибалтийских стран, совершенные с пренебрежением к нормам естественногоправа - приводятся как иллюстрация жестокости и цинизма, присущих в большей или меньшей степени обоим режимам на протяжении войны. Однако имелось и существенное различие: нацистское насилие осуществлялось прежде всего против народов других стран, в то время как насилие Сталина было в значительной степени направлено против собственного народа и даже против собственных военнопленных, оставляемых врагу без защиты Женевской конвенции и Красного Креста: советский солдат не должен был живым попадать в руки врага.

Другое сходство - недавно во Франции опубликовали материал о захвате произведений искусства в годы Второй мировой войны. Под заголовком «Большой грабеж: от военной добычи нацистов до советских трофеев» автор [3] перечисляет произведения искусства и интеллектуального творчества, присвоенные, в частности во Франции, нацистами, а затем конфискованные советскими представителями, которые как будто следовали провокационному лозунгу Троцкого, выдвинутому в ноябре 1917 года: «Грабь награбленное». Красная Армия, пожалуй, еще могла привести в свое оправдание какие-то аргументы, когда речь шла о немецких культурных ценностях, сочтенных трофеями, военной добычей, но это не относится к достоянию других, о возвращении которого печется не одна только Франция и пока безрезультатно…

Даже победа Красной Армии не положила конец отождествлению обоих режимов. В глазах многих публицистов, эта победа лишь привела к смене одной оккупации другой, к смене одного угнетения другим, на этот раз советским, к установлению новых марионеточных режимов вместо прежних, основанных в обоих случаях на страхе и репрессиях. С этой точки зрения советская оккупация могла завершиться только с крушением самого режима, которое некоторые без колебаний сравнивают с разгромом режима нацистского, первым оказавшегося на свалке Истории.



*

Завершим на этом краткое перечисление явных признаков сходства, в общем-то хорошо известных, между двумя режимами, таких как монополия власти и единственная государственная партия, политическая полиция, государственная пропаганда, господство секретности и цензуры, тоталитарная диктатура, культ (здесь – фюрера, там – генерального секретаря), атомизация общества, не забудем о преследованиях по религиозным причинам, культуре насилия, всеобщем страхе, будь-то реально обоснованном или нагнетаемом и т.д. Одного этого достаточно для сопоставления двух режимов и легитимности такого сравнения. Однако следует ли их отождествлять? Можно ли из этих аналогий сделать какой бы то ни было окончательный вывод?

Давайте сравним кита и слона. Возможно ли вообразить более сходных животных? Разве не являются они со всех точек зрения похожими, причем не только своими огромными размерами и кожей серо-стального цвета? Оба животные – млекопитающие, позвоночные и живородящие, рождающие одного детеныша; оба, к тому же, «биологически корректны» и притом (ещё одно сходство) находятся на грани исчезновения из-за тоталитарной диктатуры, установленной человеком над природой. Но это уже другая история. Добавим, что кит некогда был четвероногим, что ноги слона и плавники кита дарят гурманам мгновения незабываемого блаженства, и вот их тождественность кажется полной.

Значит ли это, что их нельзя отличить одного от другого? Откровенно говоря, кто в такое поверит? Здесь как раз и стоит вспомнить об Алене, рекомендовавшем меньше думать о сходствах, чем о различиях, учитывая (уточнял он), что наши истины – всего лишь имеющие видимость правды ощущения. Действительно, различий между двумя этими животными видами сколько угодно, как и между двумя «тоталитаризмами», и эти различия в глазах историка не менее многочисленны и значимы, чем сходства. Ограничимся кратким упоминанием некоторых самых разительных, начиная с условий, при которых две эти силы возникли и пришли к власти.

Как известно, Гитлер оказался у власти в стране, побежденной в Первой мировой войне, - в определенном смысле жертве Версальского договора. При этом Германия на своей территории не испытала (в отличие, например, от Франции и России) ужасов войны, ее экономика и общество пострадали сравнительно мало. Именно большинство немцев из различных социальных слоёв, от элиты до широких масс, подталкиваемое чувством национальной обиды, духом реванша или националистическими амбициями, продемонстрировало своего рода «моральное банкротство» [4] и привело к власти Гитлера и его партию, созданную своим лидером и служившую ему.

Ничего похожего не было в России, где Первая мировая и тем более Гражданская войны уничтожили значительную часть элиты и образованных классов, а также раздробили гражданское общество, находившееся в стадии формирования в последние десятилетия царизма. Не говоря уже об изгнании цвета интеллигенции, летом 1922 года принудительно высланного, по распоряжению Ленина, Троцкого и Политбюро, на «философском пароходе» [5]. Из-за этого кровопускания общество оказалось отброшенным на несколько десятилетий назад. Потеря его самой просвещенной части, безусловно, сыграла роль в победе большевистской партии, призвавшей Сталина ее возглавить. Сама партия отнюдь не была сталинским творением. Очевидно, что возвышение и всевластие её генерального секретаря были, по меньшей мере, облегчены исчезновением всех тех, кто мог бы противостоять ему извне и предостеречь страну от перегибов сталинской политики. Интеллектуальные и моральные (а не только социальные) силы сопротивления страны, то, что можно назвать иммунной защитой общества от абсолютизма, оказались очевидно ослабленными, в несравненно большей степени, чем в Германии. Отсутствие противовеса не могло не сказаться на характере режима.

Едва ли можно ссылаться, как это иногда делают, на капиталистический режим нацистской Германии и советский «государственный капитализм», настаивая на сходстве двух стран. Гитлер и нацистская партия не нанесли никакого ущерба капиталистическому режиму и крупной буржуазии своей страны. Те пережили Первую мировую войну, а некоторые представители деловых кругов (причем вовсе не малозаметные) даже оказывали финансовую поддержку нацистской партии как до, так и после 1933 года. Что касается государственного капитализма в СССР, иногда именуемого «государственным феодализмом», то он являлся капиталистическим только по названию: в отсутствие всякой свободы предпринимательства, частных капиталов и инвесторов, а также рынка, сколько-нибудь заслуживающего такого определения, советская экономика была на самом деле приказной, руководимой централизованным и всемогущим партийно-государственным аппаратом, в противоположность германскому капитализму, который пережил и Вторую мировую войну и которому даже не пришлось возрождаться из пепла. Следовательно, СССР не был капиталистическим государством, так же как нацистская Германия не была государством социалистическим, и не было ничего общего между образованным, грамотным германским буржуа (или мелким буржуа) и полуграмотным советским пролетарием-полукрестьянином.

Главное же различие двух режимов коренилось, прежде всего, в идеологии. Как известно, нацистский режим утверждал главным образом превосходство предполагаемо чистой германской расы, для которой требовалось жизненное пространство, соответствующее ее амбициям… за счет соседних народов. Взяв на вооружение романтическую тему оригинальности и особой миссии каждого народа и используя ее в целях агрессивного национализма, нацистские идеологи, вслед за Розенбергом, восхваляли особые права германского народа. Мало того, что они отвернулись от универсализма эпохи Просвещения во имя иррациональных ценностей крови и расы, они отвергли идеи равенства и братства, провозглашенные Французской революцией; их (пан)германский мессианизм вылился в деление человечества на две категории: арийскую «расу господ», с одной стороны, и низшие виды «недочеловеков», предназначенных быть порабощенными или истреблёнными.

Излишне более подробно рассматривать эту хорошо известную идеологию, на основании которой, среди прочего, оказались уничтожены, к счастью лишь частично, европейские евреи. Но нельзя не отметить, что претензия на превосходство германской расы вместе с требованиями все большего жизненного пространства придавала внешней политике нацистской Германии бесспорно наступательную и даже агрессивно-авантюристическую направленность.

В этом у Германии тоже не было ничего общего со сталинским СССР, о чем среди прочего свидетельствовала даже символика двух стран. Свастика, языческий знак, возникший как эмблема космической стихии, но ассоциируемый в данном контексте с расистскими идеями, и имперский орел, занимавший столь почетное место среди нацистских символов, совершенно противоположны советской эмблематике. Достаточно вспомнить павильоны обеих стран на Всемирной выставке 1937 г. в Париже, разместившиеся друг напротив друга: с одной стороны – нацистский орел, сжимающий в когтях оберегаемую им свастику, с другой – хорошо известная пара «рабочий и колхозница» (скульптура В.И. Мухиной), «вооруженная» лишь серпом и молотом. Уже тогда их впечатляющее противостояние, в глазах комментаторов, предвещало будущее столкновение.

Серп колхозницы и молот рабочего, как бы они ни использовались, несовместимы с любым расизмом, воинственным или иным. Они сами по себе олицетворяют мирный труд. Название «СССР» тоже не несет в себе никакой этнической или расистской ноты. Наоборот, юристы и правоведы ещё недавно любили подчеркивать, что СССР, из самого наименования которого было изъято всякое упоминание о национальном, был открыт всему миру и готов принять любую страну, изъявившую желание вступить в него. Выбрав название «Союз Советских Социалистических Республик», страна хотела построить некое социалистическое содружество, где (в отличие от «доминионов» Британской Империи, неравноправной по природе) все - русские, татары, буряты, поволжские немцы, евреи, грузины, чеченцы, осетины, армяне, азербайджанцы и другие - были по крайней мере теоретически равны перед законом и где благодаря этому удалось на долгое время погасить этнические конфликты между разными национальностями. Разумеется, теория и практика не всегда совпадали, уважение законности не было основным качеством сталинского режима; однако символ остается символом, со всем эмоциональным зарядом, заключенным в таком провозглашении принципов.

Возможно, некоторые предубежденные умы готовы предъявить режиму Сталина симметричное обвинение в социальном и даже идеологическом расизме. Да, претензия на установление «диктатуры пролетариата», ликвидация кулаков «как класса», уничтожение всех противников социализма в его сталинской версии, казалось бы, в определенной мере дают основания для обвинения в расизме, по крайней мере в переносном смысле. Но эта параллель на самом деле не отражает характер сталинского режима.

Вне всякого сомнения, режим Сталина, ставивший задачу с помощью известных мер установить в СССР социализм, был режимом принуждения, его так называемая волюнтаристская политика состояла в том, чтобы человек служил социализму вместо того, чтобы социализм был на службе у человека. И всё же советский режим, в том числе и сталинский, вопреки всему оставался социалистическим. Пусть даже искажённая Сталиным и его приближенными, социалистическая идея, составлявшая саму основу многонационального режима, а также учение о классовой борьбе не могут быть отождествлены с какой бы то ни было формой расизма.

Какова бы ни была их окраска, социалисты XIX века, ставившие задачу уничтожения любой формы эксплуатации, как известно, единодушно видели в социализме идеологию индивидуального и коллективного освобождения. Утопическая или нет, идея социальной (и экономической) эмансипации, по крайней мере коллективной, несмотря ни на что, оставалась характерной для социализма даже в сталинский период, оказывая сплачивающее и идеологически цементирующее действие. Только это объясняет международное влияние СССР в 30 - 40-ые, а также в 50 - 60-ые годы, когда Сталина и его режим воспевали бесчисленные представители зарубежной интеллигенции, как это делали философы эпохи Просвещения в адрес Екатерины Второй, приветствуя в ней «северную Семирамиду», невзирая на наличие крепостного права и социальное угнетение в годы её царствования. Так же, как можно было говорить о характерном для Франции XVIII века «русском мираже», перед которым не устояли многие французские философы, следует говорить и о «советском мираже» в среде, в частности, французской интеллигенции, видевшей свой долг в антифашизме и не устоявшей перед фантомом просвещенной диктатуры Сталина «с приветливой улыбкой».

Будь-то «друзья СССР» или нет, рабочие, профсоюзные активисты, писатели и многие другие их попутчики – все эти «революционеры по доверенности» были убеждены, что перед лицом расистской и антисемитской Германии СССР олицетворяет дружбу и равенство между народами, а также вытекающую из этих принципов волю к миру. Все эти «люди доброй воли» и другие простофили, вольно или невольно давшие себя одурачить, известные под именем «прогрессивное человечество», считали советскую пропаганду в целом правдивой и уверяли себя в том, что социализм, даже сталинский, не мог полностью предать ни свой изначальный дух братства, ни свою приверженность служению человеку и всем людям. Не будем забывать, что во время войны в Испании СССР считался главным оплотом в борьбе против фашизма. И даже такие, как Бердяев, в 30-ые годы могли задумываться о соотношении ложного и истинного в коммунизме, будь это коммунизм сталинский или иной. Иными словами, «родина социализма» в то время, в разгар мирового кризиса, выглядела лабораторией будущего .

Средства, применявшиеся Гитлером и Сталиным, могли быть в определенной степени сходными, но их цели были совершенно противоположными. Более того, в то время как средства уничтожения и подавления полностью соответствовали нацистской идеологии, они являлись искажением идеи социализма, отходом, отречением от неё. В этом контексте отождествление «диктатуры пролетариата» и борьбы Сталина за «построение социализма» с некой формой социального или идеологического расизма отдаёт софизмом и является ложным.

Чтобы в этом убедиться, достаточно привести свидетельство бывшего противника франкизма, коммуниста и участника Сопротивления, переквалифицировавшегося в члена Французской академии, который недавно говорил по радио о том, что и сегодня можно пожать руку бывшему коммунисту, пусть даже сталинцу, а к бывшему нацисту остается только повернуться спиной, ибо первый всего лишь ошибался, а второй являлся преступником. Сотрудничество с нацистской Германией, по его мнению, было преступлением против человечества; сталинистами же становились скорее в угаре либо по недомыслию… Признаем положительным хотя бы то, что этот человек не замалчивает свое прошлое и не пытается, как многие другие, компенсировать его нарочитым антисталинизмом.

Надо ли напоминать, что пролетарии, согласно учению и практике Советского Союза, никогда не отождествлялись с «расой»? Отвергая капиталистические правила игры и призывая эксплуатируемых «всех стран» взять судьбу в свои руки, стать творцами собственной истории вместо того, чтобы быть ее объектом, пролетарии, по мнению марксистов, предвосхищали будущее человечество, наконец-то освободившееся от угнетения и способное использовать природу во благо всех людей. Предвестник бесклассового человечества, достигнувшего примирения с самим собой, - и в этом состояла его всеобщая миссия - пролетарий воплощал предполагаемый «смысл Истории», главным субъектом которой он становился. И пусть реальность жестоко опровергла эти распрекрасные предвидения, это ничего не меняет в том, что чистокровные арийские сверхлюди, обутые в сапоги и с касками на голове, ни в коей мере не могут отождествляться с «пролетариями всех стран», чьей задачей по определению было преодолеть социальные и национальные антагонизмы в своих странах и тем самым уменьшить неурядицу в мире.

Точно так же нельзя отождествлять нацистскую партию и ее пропагандистское государство с коммунистической партией и «диктатурой пролетариата». В то время как Гитлер и нацистская пропаганда всемерно толкали страну к агрессивной политике и мобилизовали силы общества на непрерывное расширение жизненного пространства Третьего Рейха, коммунистическая партия (в СССР – ред.) ставила задачу совершенно иную: привлечь трудовые массы (а значит большинство населения) к строительству их собственного будущего, привлечь их к управлению собственным государством, по крайней мере пока оно… не начнет «отмирать». Иначе говоря, ввести народные слои в Историю и позволить русскому народу явить миру то «новое слово», носителем которого его издавна считали революционеры. Конечно, каждый волен отвергать подобные проекты как химерические или неискренние. Однако остается главное: по своему характеру и деятельности две партии служили настолько диаметрально противоположным целям, что отождествлять их невозможно.

Несопоставимо, в свою очередь, и отношение двух режимов к праву и насилию. Германия – страна с традицией римского письменного права, известная целой плеядой именитых юристов, таких как Савиньи, один из создателей исторической школы права, - имела все основания гордиться своей богатой юридической культурой. Поэтому незаконные приговоры, уничтожение политических противников, чрезвычайные трибуналы, не говоря уже о расовых преследованиях, нарушали укоренившиеся юридические нормы страны и бросали вызов правовому сознанию населения. В России, издавна строившейся на началах неограниченной автократической власти, многое было иначе: крестьянство, составлявшее подавляющее большинство населения царской Империи, вплоть до 1917 года не знало другого права, кроме устного права и обычая, которые менялись в зависимости от места жительства и обстоятельств, а письменное право, оформленное в законы, запаздывало. Жителям этой империи, где народ долгое время почитал в царе источник не права, а «справедливости", не были свойственны ни культ права, ни его фетишизация, а «народное чувство справедливости» превалировало над формальным правом, которое очень часто ассоциировалось с несправедливостью, формализмом и притеснением. Юридические нормы отнюдь не отличались незыблемостью, а вмешательство власти в ходе чисток и политических процессов никого особенно не шокировало; и то, в чём за рубежом видели бы явное нарушение закона, в России, где терпимость или даже «фатализм», смирение по отношению к произволу были, так сказать, естественны, рассматривалось просто как одна из перипетий бытия и не вызывало мгновенно таких принципиальных протестов, как за рубежом.

Из этого следует, что насилие, осуществлявшееся нацистами, и насилие коммунистическое, несмотря на внешнюю схожесть, имеют разный характер, хотя ни то, ни другое не подлежит оправданию. Нацистское насилие, основанное прежде всего на расизме (отметим это еще раз), было поставлено на службу идеи превосходства германской расы и восхваления германского национализма; архаичное и абсолютно деструктивное, это имманентно присущее режиму насилие шло против течения истории и потому заслуживает осуждения вдвойне. Что касается коммунистического насилия, то оно творилось во имя прогресса и высшей социальной справедливости, наступление которых революционеры, как они считали, в нетерпении «торопили». В глазах руководства и большой части населения это насилие выглядело ответом на реальное насилие существовавшего порядка и, следовательно, конструктивным действием, соответствующим историческому ходу. И потому, если мы его и не оправдываем, оно, по крайней мере, несло в себе идею, зачатки будущего и «созидания». Конечно, несчастные жертвы насилия с одной и с другой стороны не были обязаны замечать разницу, однако разница всё же была. В частности, с 1918 года советские руководители объясняли, оправдывали революционное насилие и даже принимали необходимость стать его жертвами, когда это насилие оборачивалось против них самих. Таким образом, две формы насилия в действительности имели разные мотивы, разные цели, и их нельзя ставить в один ряд.



(продолжение - ниже)
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: СТАЛИН.

Сообщение EvMitkov » 08 янв 2014, 00:50

*

Что же касается германо-советского пакта как свидетельства родства двух режимов, движимых желанием поработить Европу к собственной выгоде, то и этот тезис не выдерживает анализа. Как вполне единодушно признают в настоящее время немцы, нацизм был проникнут намерением расширить свое господство на всю Европу, Гитлер проводил авантюристическую агрессивную политику, то блефуя, то бросаясь в рискованные операции, её успехи заставляли молчать его генералов, в результате, фюрер потерял всякое чувство меры. По сравнению с ним Сталин, чья политика - построение социализма в одной стране - носила, главным образом, оборонительный характер, выглядит скорее прагматиком и реалистом, не хотевшим идти на неразумный риск даже «под крышей Коминтерна» [6]. Заключение в августе 1939 года советско-германского пакта, который развязывал Гитлеру руки на Западе и окончательно ставил крест на Версальском договоре, говорило о желании Сталина выиграть время в надежде на то, что обе воюющие «империалистические» стороны истощат друг друга [7].

По мнению западных комментаторов, этот пакт представляет собой образец цинизма и макиавеллизма. Но в определенном смысле он был лишь ответом западным державам, которым заплатили их же монетой за сговор с Гитлером в момент аншлюса Австрии и соглашения в Мюнхене, ставшего в глазах таких, как Ромен Роллан, настоящим «дипломатическим Седаном». Западные державы пытались повернуть гитлеровский экспансионизм на Восток. Ведь далеко не один Сталин вел двойную игру: британские дипломаты в предвоенные годы явно не гнушались искать пути сближения с Гитлером, стремясь направить его амбиции в сторону СССР с помощью политики «умиротворения». Так или иначе, подписанный за спиной франко-британских переговорщиков пакт вызвал всеобщее удивление: его тогда сочли противоестественным, никто или почти никто из современников не путал в то время агрессивный режим Гитлера с режимом «гениального отца народов», чья близорукая стратегия выглядела в сущности оборонительной и исходившей из обстоятельств [8].

Правда, никто в то время не знал о подписанном в сентябре 1939 года секретном протоколе, по которому Советский Союз мог аннексировать прибалтийские государства и целый кусок восточной Польши, еще в 1917 г. входившие, отметим попутно, в состав почившей царской империи. Эта аннексия, однако, не помешала Англии, а затем и США предложить в начале лета 1941 года союз СССР, на чью территорию уже вторглись гитлеровские войска. В то время они нисколько не смешивали Советский Союз с нацистской Германией, даже если у обеих сторон и были свои задние мысли. Тем не менее агрессия против Польши и прибалтийских стран имела последствия и вместе с Катынью и многими другими случаями уничтожения людей послужила основанием в дальнейшем, после войны, представлять СССР как оккупационную державу, которая стремилась к господству с помощью силы и концентрационных лагерей, как ранее - Германия. Это было только отчасти верно, потому что СССР вступил в Центральную Европу в соответствии с соглашениями, достигнутыми в Тегеране и Ялте, и, истощённый войной, рассматривал этот регион не как базу для агрессии, а скорее как опору для обороны, позволяющую разорвать капиталистическое окружение.

Однако распри с титовской Югославией, затем события 1956 года (усмирение Польши и трагедия в Будапеште) и, наконец, «пражский переворот» 1968 года способствовали формированию концепции сталинского и постсталинского империализма, взявшего эстафету у Гитлера. В действительности же контроль над странами народной демократии был не преимуществом, а тормозом: «железный занавес» - своего рода «линия Мажино» - мешал СССР и КПСС эволюционировать и избавляться от сталинизма, который сохранял свое влияние и в СССР, и в странах-сателлитах, обеспечивая единство социалистического лагеря и сохранение общего стратегического равновесия. Как показали последующие события, на самом деле трудно было либерализовать режим после смерти Сталина, не возвратив рано или поздно независимость народным демократиям. Два эти фактора были тесно связаны – в результате смягчение режима и модернизация страны, обречённой вариться в своем марксистском соку, оказались заблокированы.

Лишь после восстановления гражданского общества в сочетании с экономическим и интеллектуальным развитием страны стало возможным свергнуть советский режим, который не сумел вовремя освободиться от сталинских методов. Вопреки предсказаниям большинства западных прорицателей, русский народ сам, без вмешательства извне и бескровно покончил с выдыхавшимся режимом, переставшим олицетворять в его глазах прогресс.

И наконец, последнее различие: трудно себе представить больший контраст, чем контраст между самоубийством Гитлера в его бункере под вагнеровские раскаты советской артиллерии и залпы советских «Катюш», после того, как он привел немецкий народ к катастрофе, и похоронами отца Победы, Сталина, оплакиваемого всем или почти всем Советским Союзом; в трауре были и страны народной демократии, да и не только они [9]. И еще: в то время как уход Гитлера положил конец нацизму, престиж сталинизма пережил своего создателя на долгие десятилетия – его агония длилась почти полвека…



*

Ограничимся здесь этим кратким обзором, из которого видно, что два режима, несмотря на формальные сходства, в действительности, различны в главном, поэтому отождествлять их неверно. Как же объяснить устойчивость и распространённость концепции, ставящей, вопреки исторической объективности, на одну доску гитлеризм (или нацизм) и сталинизм? Это основополагающий и трудный вопрос, и на него нет простого ответа. Чтобы дать ответ, необходимо раскрыть задние мысли и недомолвки, пролить свет на не сказанное вслух, проникнуть в скрытые намерения, то есть сформулировать гипотезы и предложить интерпретации, рискуя, таким образом, приписать формуле тождества больший смысл, чем она имеет в реальности. Ибо такое уравнивание, которое не сводится к простой беспристрастной констатации, отнюдь не бескорыстно, эта формула даёт нам возможность представить себя в лестном свете и получить ощущение чистой совести, очерняя, стирая в порошок противника. А значит, у концепции родства двух режимов могут быть различные интерпретации, причём не исключающие одна другую.

Отметим сразу, что именно сталинизм отождествляют с гитлеризмом, а не наоборот. Ясно, что это одностороннее сравнение ставит целью перенести на Сталина и его режим все гнусности, связанные с нацистским режимом, получившим единодушное осуждение; такое сравнение выражает не столько некую историческую истину, сколько безаппеляционное, открыто полемическое осуждение, за которым скрываются политические соображения.

В действительности же цель авторов этого уподобления явно состоит в том, чтобы изгнать сам призрак марксизма и классовой борьбы, лишить сталинизм, а через него и «коммунизм» всякого оправдания, лишить легитимности опыт, через который прошёл СССР, и окончательно утвердить, таким образом, победу над ними западной политической парламентской демократии – только она считается легитимной.

Кроме того, едва ли вызывает сомнения, что эта редуцирующая формулировка, демонизирующая сталинизм, призвана снять вину с Запада за его собственные ошибки, его соглашательство в период нарастания мощи сталинизма. Ведь культ Сталина заразил не только СССР и страны так называемой народной демократии, вспомним восхваления и панегирики, которыми в 30-е и ещё больше в 50-е - 60-е годы (до появления сокрушительных свидетельств Солженицына) его осыпали не одни лишь записные коммунисты, но и все те, кто слыли тогда в Европе сторонниками прогресса, антифашистами и левыми интеллектуалами, кто торопился в Кремль воздать честь «папаше народов», даже и не думая отождествлять его с Гитлером.

Советские диссиденты 70-х – 80-х годов имели основания считать, что западные протесты иногда вынуждали советских руководителей идти на уступки. Но Запад, которому было свойственно почти мистическое обожествление Сталина, в куда большей степени помог признанию и легитимации сталинского режима. Европа была не просто пассивным наблюдателем. А миф о тождестве сталинизма и гитлеризма, вместо того, чтобы указать и на наше соучастие, снимает с нас всякую вину и дает нам возможность возложить свои грехи на плечи одних лишь советских людей, которых наши дифирамбы Сталину помогали затягивать в воронку диктатуры.

Точно так же шумное осуждение, впрочем, во многом оправданное, германо-советского пакта позволяет минимизировать нашу ответственность за раздел Европейского континента после подписанных в Ялте соглашений. На этом черноморском курорте, который так любил Александр II, три победителя в войне, как властелины, полюбовно разделили между собой Европу, весьма недемократично, учитывая обстоятельства, и в нарушение Атлантической Хартии решив судьбу европейских народов [10]. Сталин, имевший в ту пору наиболее сильные позиции, получил карт-бланш на установление в зоне своего влияния так называемых народных демократий, как он того желал. Красноречива здесь судьба прибалтийских государств: отданные осенью 1939 года Гитлером в качестве возмещения СССР, они вновь были возвращены Советскому Союзу в качестве барыша. Именно исходя из ялтинского раздела, Запад не позволял себе вмешиваться в момент восстания в Будапеште в ноябре 1956 года, в Праге в 1968 году и по другим подобным поводам.

В этих условиях говорить о том, что Европа была «похищена» – не что иное, как явное преувеличение [11], продукт холодной войны; но эта риторическая формулировка, которая игнорирует соучастие целых сегментов населения соответствующих стран, дает возможность ретушировать историю к собственной выгоде. Главным образом, она позволяет свести к минимуму и даже совсем снять ответственность за раскол Европы с Рузвельта и Черчилля, возложить всю ответственность на Сталина и его режим, представляя его двойником гитлеризма, хотя он не разделял ни доктрину, ни цели гитлеровцев. В действительности Ялтинские соглашения, заключенные в феврале 1945 года, за шесть месяцев до Хиросимы и капитуляции Японии, соответствовали соотношению сил и учитывали ведущую роль «героической Красной Армии» в освобождении Европы от нацистского ярма, а также нечеловеческие усилия всего советского народа и понесённые им несметные жертвы [12]. Кроме того, сердечное согласие в Ялте ставило целью добиться помощи «дяди Иосифа» в войне против Японии – войне, требовавшей всё больше человеческих жертв по мере того, как фронт приближался к японскому архипелагу.

В более общем смысле мода на тенденциозное уподобление гитлеровского и сталинского режимов является для Запада средством свести счеты за холодную войну и взять реванш за долгие годы страха перед сталинским и постсталинским СССР, а ещё - за политическое соперничество, в ситуации которого Запад находился с момента образования СССР. Сегодня, когда страница Ялты перевернута, обвинительная формулировка, отождествляющая режимы, позволяет лишить Россию как морального преимущества – результата ее победы на своей бывшей союзницей (и «сообщницей»), так и ее былого статуса великой державы, представляемого незаслуженным.

Этот тезис выгоден и с точки зрения других целей: подвергнуть позору сталинский режим и через него весь советский опыт - означает в конечном итоге (хотим мы того или нет) установить наблюдение за посткоммунистической Россией, которая, несомненно, является наследницей сталинского СССР, но которая собственными силами освободилась от сталинизма, вопреки всем официальным и неофициальным прогнозам. Россию постоянно подозревают, над ней тяготеет презумпция виновности в тоталитаризме, и, чтобы в некотором роде искупить свою вину, Россия должна допустить всевозможное вмешательство из-за рубежа, что и происходило в течение 1990-х годов, когда она не имела ни возможности, ни права от этого уклониться.

Хотя не формула тождества породила злоупотребления ельцинской эры, она безусловно способствовала прикрытию этих злоупотреблений: разграбления национальных богатств в пользу олигархов и других авантюристов; баснословной коррумпированности президентской «семьи», более всего спешившей упрятать свою добычу в западных банках, естественно, находившихся «в курсе» событий; разрастания мафии; обнищания большинства населения, особенно пенсионеров; сверхсмертности, сопоставимой со смертностью периода коллективизации и/или сталинских чисток. Ответ тем, кто пытался противостоять этому насилию над русским народом, был готов: «На что вы жалуетесь? Это цена, которую надо заплатить за преодоление сталинского наследия и установление «демократии». Когда же будет написана «Черная книга» демократизации, ставшей синонимом разрушения социальных завоеваний, стремительного обнищания, деморализации и социального регресса большинства населения? Форсированная демократизация, создавшая кричащий разрыв между обычными людьми, с одной стороны, и новыми русскими миллиардерами, с другой, возможно, в большей степени подорвала формирование гражданского общества (становление которого уже началось ранее), чем способствовала этому процессу.

Аналогично отождествлению сталинизма и гитлеризма, демократический вымпел скрывает немало иных соображений. Эта полемическая амальгама не только преуменьшает главную роль Советского Союза в разгроме нацизма, не только лишает его лавров победителя, она помогла принять на вполне законных основаниях бывшие народные демократии и бывшие советские республики в НАТО, а затем в Европейский союз, чтобы там защищать их от нового наступления сталинского прошлого. Более того, введение импортной формы демократии в России, предназначенной выбросить сталинизм на свалку истории, позволило без церемоний отодвинуть Россию на периферию Европы, окружить ее и расчленить на части, создав (отметим попутно) на территории бывшей российской Азии коридор для воротил нефтяного бизнеса, которые традиционно мало интересуются требованиями демократии, но весьма чувствительны к собственным интересам. В итоге жители новых мусульманских республик, возможно, попали от Сциллы к Харибде. Но десталинизация обязывает, а нефть, как и деньги, не пахнет.

По иронии истории, как это часто бывает, бывшие союзники СССР осуществили с помощью формулы отождествления нацизма и сталинизма амбициозную политическую цель Гитлера - отбросить «еврейско-большевистский» и коммунистический СССР на окраину Европы и разделить его на части, только на этот раз жертвой оказался не СССР, а Россия, самостоятельно избавившаяся от тисков сталинизма.

Как мы видим, отождествление дает возможность предать анафеме всё советское прошлое: над ним тяготеет тень Сталина, следовательно, от него не должно остаться ни единой страницы. Как Западная Германия покаялась после 1945 года, отказалась от нацистского прошлого и присоединилась к демократической модели своих победителей, так и бывшая Советская Россия будто бы должна реабилитировать себя, отбросив в свою очередь собственное прошлое и собственные национальные ценности, чтобы приобщиться к парламентской представительной демократии западного образца - демократии, которая традиционно является в большей степени демократией политической, нежели социальной. По этой логике судороги демократизации в России должны объясняться «пережитками» сталинского наследия, препятствующими гармоничному переходу к правовому государству и демократии. Короче говоря, десталинизация завершится лишь в тот день, когда Россия окончательно покается и примет западные демократические ценности, которые выдаются за универсальные и единственно верные и утверждение которых недавно даже было сочтено (как некогда коммунизм) концом Истории.

За уравнением «сталинизм похож на нацизм или эквивалентен ему» проглядывает своего рода демократический Священный союз, обладающий уникальной демократической истиной и посему уполномоченный исключать из сообщества европейских народов строптивые государства, не уважающие его ценности, подобно тому, как СССР некогда провозглашал свою модель социализма единственно правильной, на этом основании осуществляя право «социалистического вмешательства» и оправдывая теорию «ограниченного суверенитета». Все формы легитимности заменяются сегодня демократической легитимностью (или считающейся таковой). Любая попытка отойти от западного демократического пути - единственно легитимного - обречена таким образом считаться установлением той или иной формы нацистского либо сталинского тоталитаризма или даже «наци-исламизма». Понятие «сталинизм», которым размахивают словно пугалом, превращается в орудие массового устрашения; им пользуются, чтобы поставить под запрет саму идею революции, будь-то социалистической или несоциалистической, и любые другие утопии.

Давайте поднимем дискуссию на более высокий уровень: сегодня все знают, что как экономика, так и политические учреждения или социальные и даже этические ценности часто служат вполне реальным классовым интересам, хотя это порой и не осознается носителями этих интересов, и следовательно, не могут выдаваться за абсолют. Любопытным образом, с нашими демократическими ценностями дело будто бы обстоит теперь иначе: всех приглашают примкнуть к Демократическому Интернационалу, задача которого - обеспечивать верховенство законов (или диктатуру) рынка, духа личного предпринимательства и поиска выгоды, а также господство судей, чья миссия – выступать арбитрами в политических конфликтах и поддерживать установленный порядок.

Раз уж невозможно арестовать Сталина, чтобы он предстал перед международным чрезвычайным судом за преступления против человечества, можно задним числом приговорить его режим, во имя прав человека и правового государства, хотя Сталин (или Гитлер) не был единственным нарушителем этих принципов - вспомним, в частности, о колониальных империях. Таким образом, подчеркивая сходства и оставляя в тени различия между двумя режимами, Россию, в конечном счете, призывают отречься, вместе со сталинизмом, от целого пласта своей истории и своих национальных ценностей, поскольку сталинизм, какое бы определение ему ни давали, был не чуждым феноменом, навязанным некой пассивной и беззащитной России, а отчасти наследником России дореволюционной – крестьянской, иерархической, авторитарной, где идеологическая власть (православие) и власть политическая шли рука об руку.

То есть обманчивая формула отождествления вычеркивает страницы из реальности и представляет собой политическую оценку, выносимую от имени обвинительной, предвзятой истории. Это оружие пропаганды и холодной войны, перенесенное в область истории, причем истории, переписанной победителями, которые, как водится, кричат: «Горе побежденным!».

Но история не может, оставаясь верной себе, превращаться в суд, а историк, достойный этого имени, - в судью. Действительно, по какому праву и на основании какого свода законов стал бы он выступать, если он может судить только с точки зрения собственных ценностей и своих нынешних концепций, по определению преходящих? Такой предвзятой истории следует предпочесть историю критическую и именно ей вновь дать слово; а долг профессиональных историков - напоминать, в том числе, о том, что роль государства может быть благотворной, что человек и труд являются не только товаром и что демократизация по иностранному образцу может вызвать не меньшие беды, чем те, избавление от которых она сулит. Короче говоря, что ни одна страна не может спроектировать и построить свое будущее, отворачиваясь от своего прошлого и своих корней.

Те, кто привержен критической истории, должны напоминать, что никогда и ничто не может быть завоевано окончательно, что не существует совершенного режима, имеющего основания требовать, чтобы его безоговорочно приняли все остальные. Ведь даже самые прекрасные идеалы могут при определенных обстоятельствах переродиться в свою противоположность, если прекратить или запретить их критиковать и оспаривать. Только критикуя и оспаривая, можно не допустить того, чтобы во имя терпимости - отвергали, во имя свободы - угнетали, а во имя равенства - подвергали дискриминации, как это, к сожалению, многократно случалось в мире на протяжении двухсот лет, отделяющих нас от Французской революции.

( Продолжение - ниже)
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: СТАЛИН.

Сообщение EvMitkov » 08 янв 2014, 00:52

*

Итак, доведенная до крайности формулировка, злоупотребляющая отождествлением нацистского и сталинского режимов, не должна вводить в заблуждение: пропагандистское орудие, получившее распространение в годы холодной войны, когда прямое военное столкновение было самоубийственным, – формула эта была направлена, в духе рекомендаций Клаузевица, главным образом, на дестабилизацию противника и одновременно на апологетику западных демократий.

Какую бы долю истины, кажущуюся или реальную, ни содержала эта упрощённая формула, она преднамеренно скрывает реальную природу каждого из режимов, а в итоге ложь, порождаемая умолчанием, возводится в ранг официальной истины. Знак равенства между ретроградной расистской идеологией и «прогрессистской» доктриной освобождения, искаженной в ходе ее воплощения, парадоксальным образом ведёт к частичной реабилитации Гитлера и его режима [13], чьи лагеря, где совершался Холокост, отнюдь не были просто вариантом ГУЛАГа, и вносит еще больше путаницы в действительно необходимое разбирательство истории сталинизма. Даже если правильнее судить о любом режиме по его действиям, а не по намерениям, намерения нельзя игнорировать полностью, поскольку и они тоже характеризуют его суть. Это относится, добавим, и к нашим западным демократиям, преуспевающим в искусстве приспосабливать принципы и «оправдывать зло действий чистотой помыслов».

Безоговорочные противники гитлеровского режима, советские и в еще большей степени русские люди вовсе не заслуживают того бесчестия, которое тяготеет над нацизмом. А сожаления о том, что нельзя провести новый Нюрнбергский процесс над советскими руководителями, превращаются в игру словами. Дело в том, что эта обвинительная формулировка как раз и заменяет подобный процесс, только при этом обвинение даже не оспаривается и слово защите не предоставляется.

В канун объединения Германии, в 1989 году, Горбачев будто бы сказал германскому канцлеру: «Мы сыграем с вами плохую шутку, избавив вас от постоянного врага». Его слова отдавали чрезмерным оптимизмом, потому что старые антисоветские, русофобские рефлексы отнюдь не исчезли с распадом СССР. С этой точки зрения в какой-то мере прав бывший диссидент Александр Зиновьев, который 10 лет назад в статье «Почему я возвращаюсь в Россию?» писал, что Запад на самом деле стремится лишь «поставить Россию на колени», превратить ее в колонию, покончить с любой «попыткой сопротивления» со стороны её народа, защищающего свои национальные ценности, - всё это (стоило бы добавить) с позиции выдержавшей все испытания демократической «безупречности».

А что сказал бы он сегодня, когда Россию постоянно подозревают в дурных намерениях? Как известно, Европейский союз был создан благодаря примирению бывших врагов, но, по иронии судьбы, страны, вступившие в него последними, принесли с собой чувства обиды, пусть и объяснимые, они культивируют в ЕС антироссийский дух реванша, дух несвоевременный и, что ещё хуже, заразительный. Нельзя, по совести, возлагать на один «проклятый германо-советский пакт» ответственность за развязывание в 1939 году войны, к которой готовились все. Нельзя приравнивать советский контроль к «жестокой оккупации другой тоталитарной империей» [14] или сравнивать руководителей бывших советских республик и народных демократий с обычными коллаборационистами, превратившимися во врагов в собственной стране. Неужели можно ожидать, что НАТО станет помогать восстановлению бывшего польско-литовского королевства на пространстве от Балтийского до Черного моря (называемого уже иногда новым «демократическим морем»), с включением туда, по возможности, Украины и Белоруссии? Или что Европа подвергнет Россию карантину по настоянию её бывших сателлитов, обратившихся в демократическую веру?

Россия находится под постоянным подозрением, теперь ее обвиняют в том, что она угрожает «энергетической безопасности Европы»; причина - она помешала планам иностранного захвата большой части своих нефтяных запасов (через ЮКОС). Добродетельные учителя даже выражают сожаления по поводу «отхода» российского правительства, кстати, не менее демократичного, чем многие другие, «от фундаментальных демократических ценностей европейского сообщества» (которые составляют его кредо) и потому отказываются «обниматься с Путиным» [15].

Неудивительно, что в обстановке такого давления второе лицо в кремлевской администрации говорит о «пятой колонне», поддерживаемой «внешним врагом», желающим «уничтожить Россию» [16], а многие его сограждане в глубине души разделяют это убеждение.

Действительно, после того как отождествление гитлеризма и сталинизма помогло дискредитации и распаду СССР, эта трактовка сопровождает разговоры о наших «фундаментальных демократических ценностях» (без них нет спасения) в целях, которые почти не скрывают: навязать России нашу концепцию демократии под предлогом исключения ее возврата к «тоталитаризму». При этом забывают, что ни Россия, ни русские не желают трансформироваться в демократию западного типа и выбросить за борт свою собственную культуру и национальные ценности - ценности социальной, эгалитарной и коллективной, а также солидарной демократии, впрочем, больше теоретические, чем реальные; что они рассматривают нашу либерально-индивидуалистическую и при этом неравноправную, плутократическую и меркантильную демократию не менее критически, чем мы сами оцениваем российскую действительность. Как бы это ни задевало самопровозглашенных демократизаторов, дело самой России – выбрать соответствующий ее тысячелетней истории и ее интересам демократический режим, не подчиняясь никакому внешнему вмешательству современных крестоносцев. Вряд ли мы вправе навязывать ей нашу демократическую модель «под ключ» или устанавливать надзор над русскими с негативным подтекстом, под предлогом борьбы с их предполагаемой склонностью к тоталитаризму.

Вместо того, чтобы в начале третьего тысячелетия провоцировать новый раскол, на этот раз не религиозный, а демократический, было бы разумнее признать, что идеальной демократии не существует, что «демократий» столько же, сколько народов и государств с их собственной культурой и историей. Демократия в зависимости от разных обстоятельств может быть социальной или либеральной, парламентской или президентской, индивидуалистской или ассоциативной, конкурентной или перераспределительной, ориентированной на массовую культуру или на просвещение, светской или опирающейся на религиозные ценности, эгалитарной или коммунитарной, монархической или республиканской, этатистской или децентрализованной, прямой или представительной, плюралистической или авторитарной, буржуазной или народной, консервативной или прогрессистской, синдикалистской илиакционерной, современной или корпоративной, терпимой или ставящей во главу угла общественную безопасность, миролюбивой или агрессивной, органичной или взятой извне, закрытой или прозрачной и т.д. Возможна демократия мнений и демократия неучастия, демократия одобрения и демократия участия, а в более общем плане демократия практическая и демократия формальная, а также демократия как спектакль, демократия опросная, сострадательная, фиктивная, демократия конфискованная и коррумпированная* (*автор перечисляет термины и понятия, используемые во французском политическом лексиконе для описания различных концепций демократии либо политической действительности демократических стран. – прим. ред. сайта) - все возможные варианты этой парадигмы не перечислить, любые комбинации могут иметь место, при этом ни одну из них нельзя считать единственной моделью демократии: нельзя запрещать плодотворное совмещение различных принципов.

Объединять гитлеризм и сталинизм, предавая их вместе анафеме, и ритуально твердить о «демократии» в единственном числе, в то время как за этим термином скрывается самое разнообразное (в т.ч. противоположное) содержание, означает игнорировать (сознательно?) сложность мира, прячась от неё за демократическим топорным языком. Как будто бы демократия по определению не требует совершенствования и постоянного преобразования. Давайте же не будем путать продвижение демократии с завоеванием новых рынков или стратегических форпостов, давайте не будем создавать новую, на этот раз демократическую, разновидность нетерпимости и тоталитаризма.



Примечания

[1] Цит. по: Kristof K.: Boris I. Nicolaevsky, the Formative Years// Rabinovich. A&J. Revolution аnd Politics in Russia. Essays in Memory of В. Nicolaevsky.- Indiana University Press, 1972, р. 27.

[2] Составленная под эгидой Антифашистского еврейского комитета, под редакцией И.Эренбурга, «Черная книга» нацистских злодеяний, опубликованная частично в журнале «Знамя» (в 1944-1945гг.), была издана в 1946 г., во время Нюрнбергского процесса, в Иерусалиме на идише и на русском языке.

[3] Liechtenham Francine-D., Rennes, 1998.

[4] Это выражение (moralisches Вankrott) употребляется в современной германской прессе.

[5] «Мы изгнали этих людей, так как у нас не было причин для их расстрела, но терпеть их мы не могли», - заявил Троцкий в августе 1922 г. иностранным журналистам; Ленин же видел в них «растлителей молодежи» и «образованных крепостников». См.например: Главацкий М.Е. «Философский пароход». - Екатеринбург, 2002.

[6] Нападение на Финляндию в конце ноября 1939 г. в действительности носило скорее оборонительный, чем наступательный характер: речь шла о том, чтобы для защиты подступов к Ленинграду добиться военными средствами ректификации границы, от которой Финляндия в ходе предварительных переговоров, вполне естественно, отказалась.

[7] Такая позиция напоминает позицию бывшего министра внутренних дел П.Н.Дурново, который в свое время советовал Николаю II не давать вовлечь Россию в весьма рискованную войну с имперской Германией. Сталин, вопреки многочисленным противоположным утверждениям, в действительности мало доверял своему «сообщнику» Гитлеру, о чём достаточно красноречиво свидетельствует кинофильм С.М.Эйзенштейна «Александр Невский», снятый в 1938 г., накануне войны, под покровительством и с одобрения Сталина.

[8] Кроме того, Сталин стремился не позволить Гитлеру расширить в одностороннем порядке свою территорию и хотел отодвинуть советскую границу за «линию Керзона», от которой СССР пришлось отказаться в 1921 г.

[9] Напомним, например, что президент Венсан Ориоль направил М.Швернику (председателю Верховного Совета СССР) соболезнования от имени Франции: «Огромная роль вашего знаменитого соотечественника в борьбе союзников за общую победу […] навсегда останется в памяти людей». Со своей стороны, председатель Национального собрания Эдуар Эррио произнес хвалебнуюпосмертную речь в честь маршала Сталина в знак того, что французское правительство разделяет скорбь Советского Союза.

[10] Подписанная Рузвельтом и Черчиллем ( 14 августа 1941 г) на британском крейсере, недалеко от Новой Земли (отсюда и название), Хартия намечала принципы, на которых должно было зиждиться восстановление прочного мира, включая право народов выбирать форму правления и отказ от любых территориальных приращений.

[11] Нельзя забывать, что Румыния (вынужденная в 1940 г. уступить СССР Бессарабию) и Венгрия, чьи войска сражались на стороне вермахта, были союзницами гитлеровской Германии, так же как и Болгария. Отношения между СССР и «народными демократиями» варьировались в зависимости от исторического прошлого соответствующих стран и их поведения во время войны.

[12] Советские потери - примерно 25-27 миллионов человек, то есть 16% населения - были несравнимо больше потерь американцев (0,3%) и англичан (0,7%), включая доминионы. Потери Германии не превысили 10-11 % населения.

[13] Отметим в этой связи, что Хорватия несколько лет назад выпустила серию марок в честь своих националистов, сражавшихся в годы Второй мировой войны в нацистской форме. А также то, что памятники в честь павших солдат, воевавших на стороне Германии, то и дело появляются в балтийских странах.

[14] «Заявление по поводу празднования 9-го Мая 2005 г. в Москве», сделанное президентом Латвии (В.Вике-Фрейберга) в Риге 12 января 2005 г.

[15] «Открытое письмо главам государств и правительств Европейского союза и НАТО», подписанное политиками и другими известными лицами во главе с Мадлен Олбрайт, перепечатанное в газете «Монд» 23 сентября 2004г.

[16] Интервью В.Суркова «Комсомольской правде», цитируемое Лорой Мандвиль в «Фигаро», 12 октября 2004 г.


http://clubs.ya.ru/4611686018427421801/ ... m_no=25228
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: СТАЛИН.

Сообщение Dvu.ru-shnik » 08 янв 2014, 16:19

Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7143
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: СТАЛИН.

Сообщение EvMitkov » 22 янв 2014, 12:04

Материал от нашей Аллы Коротковой:

Модернизационная диктатура Сталина

20.01.2014

Вот это обсуждение "проклятых" вопросов российской истории с Путиным коснулось и вопроса сталинского рывка 30-х годов:

— Второй вопрос – как оценить советское общество? Мы проводили специальное большое заседание, и мне кажется, что нашли формулу, которая вначале вызвала большое отторжение, а потом большинство согласилось, что 30-е годы это был советский вариант модернизации, имея в виду, что это включает в себя и позитивные вещи, и некоторые негативные явления, которые были и сопровождали это.
Интересно, что (конечно, для нас не является обязательным учитывать это) мы делаем российско-германское учебное пособие, Владимир Владимирович, по истории, и мой сопредседатель – консервативный немецкий историк, с которым мы не советовались, прислал своё введение, в котором он назвал то, что было в Советском Союзе в 30-е годы, «модернизационной диктатурой». То есть слово «модернизация», которое вначале вызвало большой всплеск недовольства у нас в стране со стороны людей, так сказать, другого края, оно в итоге было принято.
Так каковы итоги сталинской модернизации в СССР? Ответ в моей очередной красно-зеленой таблице:

Здесь и далее - в связи с достаточной важностью табличных данных даю таблицы не только в обычном разрешении картинки для форума, но и в превью, то есть в увеличении по клику на рисунок. Е.М.


Источник: Записка начальника ЦСУ СССР Старовского Кагановичу Л.М. от 5 января 1954 года.



Делая эту таблицу я долго не знал, какой год взять за базу, за 100%. Если взять 1931 год, то рост к 1952 году многих показателей выйдет фантастический — 10 000%. Поэтому взял за основу предвоенный, 1940 год. И пусть вас не смущает зеленая полоса по тракторам. Нужно помнить, что выпуск тракторов начинался с простеньких, колесных Фордзонов, а потом переходили к производству более сложных, гусеничных «Сталинцев», отчего их выпуск несколько упал к 1940 году.
А теперь гляньте на линейный график всей суммы этих показателей по годам:





Видно какой страшный удар нанесла по темпам развития СССР война 1941-45 гг. И каков мог быть уровень развития без нее показывает экспоненциальный тренд 1931-40 гг.

Также эти цифры наглядно показывают насколько эффективнее была созданная Сталиным система, которая восстановилась после страшного урона, нанесенного войной, буквально за три года — уже к 1948 году. Нынешние же карлики, пинающие советское прошлое, за 12 лет своего правления не смогли подняться до уровня промышленного развития РСФСР 1990 года.

А теперь все эти данные в цифровом виде:





http://red-sovet.su/post/17551/the-mode ... -of-stalin
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: СТАЛИН.

Сообщение EvMitkov » 25 янв 2014, 01:53

Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: СТАЛИН.

Сообщение Alla Korotkova » 31 янв 2014, 22:41

Приветствую всех! Продолжаем вносить ясность в антисталинскую истерию неолиберализма:
СЛОВО "ЖЕРТВЕ СТАЛИНСКИХ РЕПРЕССИЙ".
Сегодня, 16:38

5 марта 1953 года – ровно 60 лет назад – умер Иосиф Виссарионович Сталин. На его могилу намели столько «мусора», что пора бы «ветру истории» приступить к своим очистительным функциям. Наверное, человек, поднявший практически неподъёмную страну «с сохой» до уровня великой мировой державы с «ядерным оружием» и спасший мир от фашизма, заслуживает того, чтобы люди знали его и с положительной стороны.И хорошо, если эти знания они получат из уст «жертвы сталинских репрессий», проживающей ныне в Новосибирске. Это Вера Васильевна Шелудченко.О своём отце она рассказывает, что под страхом смерти его заставили служить в армии Колчака. При отступлении он, раненый, попал в Харбин. Подлечившись, он в 1923 году вернулся домой как сторонник Советской власти, которая помогла ему выстроить добротный трёхкомнатный дом. Куда он перебрался с большой семьёй, ютившейся до революции в однокомнатной глиняной избушке.Прошло десять лет. И надо же было такому случиться, он принародно отругал бывшего председателя колхоза за то, что тот оговорил невинных людей, которые чуть было, не поплатились жизнью. Фактически ни за что. В отместку председатель сфабриковал донос, по которому отца Веры Васильевны арестовали и потом расстреляли.- Сколько доброго люду погибло из-за таких мерзавцев, а всё теперь вешают на одного Сталина! – до сих пор возмущается она.Неожиданно для меня Вера Васильевна задала очень глубокий вопрос: почему они всё время «трясут» именно 1937 год? Что, за первые двадцать лет Советской власти никто никого не «репрессировал»?Думаю, что ответ на этот вопрос интересуют не только её одну. Дело в том, что до середины 30-х годов прошлого столетия самые массовые репрессии исходили от ярых ненавистников русского народа, занимавших тогда почти все ключевые посты в карательных органах. А уж как «троцкисты» ненавидели русское население, можно узнать из высказываний «пламенного большевика» Троцкого- Бронштейна: «Мы покажем, что такое настоящая власть. Путём террора, кровавых бань, мы доведём их до животного состояния… А пока наши юноши в кожаных куртках – сыновья часовых дел мастеров из Одессы и Орши, Гомеля и Винницы, – о, как великолепно, как восхитительно умеют они ненавидеть! С каким наслаждением они физически уничтожают русскую интеллигенцию – офицеров, инженеров, учителей, священников, генералов, агрономов, академиков, писателей!».То, что это не пустые слова, Троцкий и его сообщники доказывали при каждом удобном случае. Вот только один из них. В 1920 году армия Врангеля ушла из Крыма. Однако многие десятки тысяч «белых» солдат и офицеров остались на родной земле. Тем более, что Фрунзе обещал им жизнь и свободу. Но Троцкий, наплевав на обещание Фрунзе, пытавшегося избежать бессмысленных жертв, «посоветовал» своей соратнице Землячке (Розалии Залкинд), представлявшей тогда крымскую власть, уничтожить всех до единого. А иначе ноги его в Крыму не будет!Землячка, зная нрав своего шефа, старалась вовсю. «Жалко на них тратить патроны – топить их в море» – распорядилась она. И тысячи людей живьём бросали в море, привязав к ногам тяжёлые камни.И тут встаёт неудобный для хулителей Сталина вопрос: чем объяснить их рыбье молчание, когда дело касается леденящих душу бессмысленных зверств «троцкистов», имевших место до пресловутого 1937 года.Ответ лежит на поверхности. Ведь до 1937 года, в основном, репрессировали ОНИ. А после 1937 года, как правило, уже репрессировали ИХ.Знал ли Сталин о бесчинствах, которые творили «троцкисты», прочно напялившие на себя шкуру «большевиков»? А если знал, то почему не пресёк эти безобразия?Думается, что многое он не мог не знать. Но после того, как в 1924 году вопреки желанию Сталина, ЕКП (Еврейская Коммунистическая Партия), замешанная на сионизме, по настоянию всемогущего тогда Троцкого влилась в состав ВКП(б), положение Сталина стало настолько шатким, что об открытой борьбе с разрушителями страны нечего было и думать. Но время работало на него. И поэтому ближе к 1937 году наступила пора, когда «троцкистам» в полной мере пришлось отвечать за свои злодеяния.Да, Сталин проводил репрессии. Но эти меры были направлены против тех, кто не только целенаправленно уничтожал русский народ, но и подрывал потенциал страны в условиях возрастающей военной угрозы. А фарисействующая буржуазная пропаганда хорошо постаралась, чтобы люди воспринимали разгром Сталиным «белой и пушистой» «5-ой колонны» в 1937 году как многолетнею трагедию всего народа под гнётом «сталинских репрессий».Надо полагать, что в те суровые годы, люди знали о подлинных виновниках необоснованных «репрессий» гораздо больше чем сейчас.Хотя у Веры Васильевны нет высшего образования, своим крестьянским умом она понимает, что если СССР разрушили с помощью «антисталинизма», то возродить страну без духа «сталинизма» нам просто не дадут. «А честным людям нечего его боятся» – говорит она.Сталинизм – это, прежде всего, – «раньше думай о Родине, а потом о себе». А отсюда уже вытекает мобилизационный проект, искоренение гибельной для страны коррупции, презрение к стяжательству, воспитание всепобеждающего патриотизма и так далее. Одно это уже не устраивает претендентов на мировое господство. Но своим главным врагом они считают Сталина за то, что в 30-х годах прошлого столетия он вырвал из их липких лап окровавленную Россию и превратил её в самую могущественную державу мира. Которая на долгие годы стала непреодолимым препятствием для создания мирового фашистского концлагеря, строящегося сейчас на наших глазах.А что касается Веры Васильевны Шелудченко, то она твёрдо верит в то, что пока народ не узнает правду о Сталине, Россию будут разваливать до конца. Она не только понимает это, но и борется за торжество правды о Сталине. И хоть она не поэтесса, в её душе родилось берущее за душу стихотворение. А начинается оно так: «Верните Сталина народу!»

Источник: http://politikus.ru/articles/12021-slov ... essiy.html
Politikus.ru
Истина начинается там, где заканчиваются споры
Аватара пользователя
Alla Korotkova
 
Сообщения: 2451
Зарегистрирован: 16 фев 2013, 23:44

Re: СТАЛИН.

Сообщение гришу » 01 фев 2014, 00:19

"– Видите! – с горечью восклицает Генрих, обращаясь к Ризенфельду. – Поэтому мы и войну проиграли! Во всем виноваты наша расхлябанная интеллигенция и евреи.
– И велосипедисты, – добавляет Ризенфельд."(c)
Эрих Мария Ремарк. Черный обелиск
я хорошо схожусь с людьми особенно в штыковую
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 8183
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: СТАЛИН.

Сообщение EvMitkov » 01 фев 2014, 02:30

гришу писал(а):Эрих Мария Ремарк. Черный обелиск


"Черный Обелиск"... Крупский со товарищи...

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=iRuyQRPcV98[/youtube]

- Аве, Цезарь, друг сердечный,
Ну заходи, давно заждались.
Нет, не поздно... Да, конечно,
Не развязывай сандалий.

Брось ты эту табуретку.
Ей, принесите гостю кресло!
Он у нас бывает редко,
Так пускай понежит чресла.

Пей, замерз ты как собака.
Угощайся. А, не курим...
Ей вы там, кончайте плакать,
Мы потом добалагурим.

Тут у нас такие гости -
Украшение компаний.
Что, не спится на погосте?
Или плохо закопали?

Или совесть беспокоит,
Иль соседи-кровопийцы,
Или что-нибудь такое,
Что забыли летописцы?

Или, может, не забыли?
Да, писать про это тошно!
Знать за это и убили -
Император не святоша.

Без убийства он не может
Удержатся на маршруте.
А в тоске, на смертном ложе,
Ты мечтал о Марке Бруте?!...


- Да, мечтал, а вышел кукиш
Эпитафией на прах мой.
Милосердия не купишь,
Не измеришь тетрадрахмой.

Милосердие для слабых,
Сильным - яду из флакона.
Мне бы слабость, я тогда бы
Не стоял у Рубикона.

Так почему же, боже правый,
Ты играл со мною в прятки?!
Почему не дал отравы?!

- Тише,...
тише, Цезарь, все в порядке…

Ты у нас душа святая,
Ты борец не за награды.
Что, пора уже? Светает?
Ну, заходи,
мы будем
рады...
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 14752
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Пред.След.

Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2