Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Темы по военной истории

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение Alla Korotkova » 14 окт 2014, 04:12

Доброго здравия, Андрей Владимирыч!
не верится в какие-то "клубы" мировых заговорщиков

Опубликовано: 21 окт. 2012 г.
Маргарет Тэтчер как-то сказала "Экономически целесообразно по оценкам мирового сообщества оставить проживать на территории России 15 млн. человек". Ее переводчик подумав, что ослышался, перевел:"50 млн. человек". Но железная леди уточнила: "15"!!!

Оказывается,и Бильдерберг не в верховенстве! Ну, в сказки о Девяти - не очень. А в комитет трехсот...Слишком все схематично происходит в мире, чтобы списать на "промысел Господний"...
http://www.youtube.com/watch?v=Hgpotxe60OU
Истина начинается там, где заканчиваются споры
Аватара пользователя
Alla Korotkova
 
Сообщения: 2374
Зарегистрирован: 16 фев 2013, 23:44

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение Андрей » 14 окт 2014, 04:35

Здравствуйте Алла!
Промысел Господний это то единственное, что делает осмысленным всю остальную движуху..Иначе в чём смысл по остатку? Родился..поел-попил, родил подобного и в...прах? И его наличие вовсе не противоречит существованию групп, его осуществляющих уже в " металле"..
Мы победим ! Господь нас Уважает !
Андрей
 
Сообщения: 2308
Зарегистрирован: 17 фев 2014, 06:45
Откуда: Россия С.Петербург

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение Alla Korotkova » 14 окт 2014, 04:42

Может быть, Вы и правы. Просто в силу многих обстоятельств - сего промысла не чувствую давно или утратила способность к этому.
Наоборот, приходится чаще наблюдать иной "промысел" - во всех его ипостасях...
Наличие - не противоречит.Но как-то не стыкуется с общей теократической моделью. Либо нами управляет НЕЧТО(не будем гневить конфессии), либо нами управляет НЕКТО(в лице трехсот, ...сот и т.д.и т.п.).
Tertium non datur...
Истина начинается там, где заканчиваются споры
Аватара пользователя
Alla Korotkova
 
Сообщения: 2374
Зарегистрирован: 16 фев 2013, 23:44

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение Андрей » 14 окт 2014, 12:55

Нечто. Примем Вашу терминологию :) Некто всего лишь инструмент...Или если точнее, способ пригодный для конкретного ландшафта.. Так что вполне стыкуется..Но не имеет отношение к теории предопределённости..И тут уж пусть конфессии не обижаются. Свобода выбора и предложенные испытания.. Причём, что важно, выбранные опять же, по своему собственному почину. Сумеете - молодцы..Нет...ну значит и не поняли сути.Значит не интересны. Адам свой выбор сделал..А все описания будущего,( армагедон и пр..) всего лишь взвешенное и обоснованное, исходя из натуры человеческой, предположения развития событий..Что не исключает возможности удивить Создателя и оказаться достойными Его замысла.. А из постоянного, - Суд Божий..
Так что если и существуют конкретные " Клубы" по интересам, то лишь для большей лёгкости восприятия..Конкретики..Как желание человека, придать всему антропоморфные черты..Наделить понятными для себя критериями. В качестве примера - падший ангел..Просто другая сторона процесса.. Не цапни яблока..не возомни о себе как о равном..Была бы только одна сторона...А так его величество Выбор..И что супер важно, и в этом одно из Категорических отличий именно Правлславия, Выбор абсолютно свободный..А все сползания к предопределённости, всег лишь сопливое плохих танцоров..Как то так..
Мы победим ! Господь нас Уважает !
Андрей
 
Сообщения: 2308
Зарегистрирован: 17 фев 2014, 06:45
Откуда: Россия С.Петербург

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение g.A.Mauzer » 14 окт 2014, 14:25

Всем доброго времени суток!

Промысел Господний это то единственное, что делает осмысленным всю остальную движуху..


Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Иисуса, кто ни во что не верит, даже в чёрта, назло всем. Удобную религию придумали (вставить нужное), что...
Фюрер передушит всех жыдов, цыган и рюсске швайнен, и хорошо арийцам станет сразу всем, например.

Маргарет Тэтчер как-то сказала "Экономически целесообразно по оценкам мирового сообщества оставить проживать на территории России 15 млн. человек". Ее переводчик подумав, что ослышался, перевел:"50 млн. человек". Но железная леди уточнила: "15"!!!


Несите бремя белых и лучших сыновей на тяжкий труд отправьте за тридевять морей, ага. THE WAR IS NOT LOST! THE WAR IS NOT LOST! THE WAR WILL NEVER BE LOST! "Товарищ Мао, а Вы подумали, сколько итальянцев останется после ядерной войны? - А кто вам сказал, товарищи, что построение коммунизма не обойдётся без итальянцев?" Эпические баллады о супергероях происходят не из преодолённой слабости, а из непреодолимой лености...
Прежде чем забивать гвоздь пистолетом, удостоверься, что он заряжен.
g.A.Mauzer
 
Сообщения: 1921
Зарегистрирован: 23 ноя 2013, 21:39
Откуда: Новокузнецк, Кемеровская обл.

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение Андрей » 14 окт 2014, 16:13

Всем Здравствуйте!
Всё Вами перечисленное, уважаемый g.A.Mauzer, относится к человековым перепевкам, согласно представлениям и воспитанию..А так же к извечному пороку, очень точно Вами отмеченному - её величества ЛЕНОСТИ человеческой..Желанию на халявку и за чей-то счёт..
Мы победим ! Господь нас Уважает !
Андрей
 
Сообщения: 2308
Зарегистрирован: 17 фев 2014, 06:45
Откуда: Россия С.Петербург

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение EvMitkov » 24 ноя 2014, 17:59

[i]От нашего Андрея Сиротенко:[/i]

phpBB [video]
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13915
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение EvMitkov » 09 дек 2014, 03:39

Доброго времени суток всем.

Буквально несколько часов назад, в ветке дискуссии одной из "заклепочных тем" нашей Кают-Кампании, тут
viewtopic.php?f=7&p=37902#p37894
я сказал:

Бростье изучать войны по художественной литературе. Войну 1812-го - по "Войне и Миру", - Крымскую по "Севастопольским Рассказам". Русско-Японскую 1904-5 гг по "Порт-Артуру" Степанова и "Цусиме" баталера ( каптерщика по сухопутному) Новикова-Прибоя. Если интересует событийность - работайте с чем-нибуть по-серьезнее. Хотя бы с историками уровня Тарле.
Самому же любопытнее будет.


Как подтверждение этому хочу положить тут, в ЭТОЙ теме, любопытнейшую статью историка Михаила Ходаренка

«Войны и мира» не получилось — часть I

Михаил Ходаренок

У нас весьма часто раздаются сетования – как же так, выиграли такую войну, как 1941–1945 годов, а романа, соответствующего масштабу и духу эпопеи «Война и мир», до сих пор не написано. Причин этому, однако, множество. В советский период, надо прямо сказать, практически невозможно было написать честную книгу о событиях того времени, выходящих за пределы боев батальонного масштаба. Но даже те произведения, претендующие на правдивое описание войны на стратегическом и оперативно-стратегическом уровне, которые долгие и долгие годы шли к читателю, весьма страдают от недостоверного изложения конкретных событий. А литературным вымыслом оправдать незнание фактуры весьма трудно.

Обратимся, в частности, к роману Василия Гроссмана «Жизнь и судьба». С сугубо военной точки зрения страницы романа до сего времени не анализировались. А между прочим именно на оперативно-стратегических аспектах замешаны многие сюжетные извивы и ходы этого произведения. Давайте разберемся.


Обратим внимание на страницы романа Василия Гроссмана, в которых речь идет о Сталинградской контрнаступательной операции, в частности событиях 20 ноября 1942 года:

«…В Кремле Сталин ждал донесения командующего Сталинградским фронтом.

Он посмотрел на часы: артиллерийская подготовка только что кончилась, пехота пошла, подвижные части готовились войти в прорыв, прорубленный артиллерией. Самолеты воздушной армии бомбили тылы, дороги, аэродромы.

Десять минут назад он говорил с Ватутиным – продвижение танков и кавалерийских частей Юго-Западного фронта превысило плановые предположения.

Он взял в руку карандаш, посмотрел на молчавший телефон. Ему захотелось пометить на карте начавшееся движение южной клешни».


Для начала воспользуемся страницами воспоминаний командующего Сталинградским фронтом генерала Андрея Еременко – «Сталинград: записки командующего фронтом»:
«…Утро 20 ноября. 6 часов. На востоке чуть заметно бледнеет небо. Приближался рассвет. Земля окутана легким туманом.

…ко мне зашел начальник штаба фронта товарищ Варенников. Улыбаясь, он спросил: «Ну как настроение, товарищ командующий?». «Прекрасное», – помню ответил я. Затем начальник штаба коротко доложил о том, что армии готовы и ждут нашего сигнала. Его, как и меня, беспокоил туман. В это время раздался звонок ВЧ из Москвы:

– Ставка беспокоится, начнете ли вы вовремя? – запрашивал начальник оперативного управления Генерального штаба.

– Сейчас туман; если рассеется, начнем вовремя, все готово, – ответил я.

Мы надеялись начать в срок, в 8 часов, рассчитывая, что туман не будет слишком густым. Начальник штаба передал командармам, что сигнал начала артиллерийской подготовки будет дан в установленный срок…

К сожалению, сгустившийся туман ухудшил видимость, которая не превышала 200 метров. Артиллеристы волновались. Пришлось оттянуть начало артподготовки на один час, затем еще на час. Ставка выражала беспокойство, требовала «скорее начинать». Пришлось не совсем тактично разъяснить генштабистам, что командующий не в кабинете сидит, а находится на поле боя и ему виднее, когда нужно начинать.

Уже 9 часов. Все люди в напряжении ждут сигнала. Прижалась к земле пехота, готовая к броску. Артиллеристы, номера которых были в готовности на местах, зарядили пушки и взялись за шнур. В глубине слышен рокот танков, прогревающих моторы.

Вот туман стал подниматься, рассеиваться. Видимость приближалась к нормальной. В 9 часов 30 минут был дан сигнал начать артподготовку в 10 часов. Таким образом, начало контрнаступления Сталинградского фронта из-за тумана было отодвинуто на два часа».


Отметим: Андрей Еременко со Сталиным в это время не разговаривал. У него были переговоры с начальником Оперативного управления Генштаба РККА.

Со Сталиным командующий Сталинградским фронтом в то время не смог бы переговорить по одной простой причине.
У Верховного главнокомандующего был весьма своеобразный распорядок дня. Он работал по ночам. И обычно отдыхал до 10–11 часов.
Генеральным штабом доклады Верховному главнокомандующему по обстановке подавались три раза в сутки.

Первый – в 10–11 часов и, как правило, по телефону.
Этот доклад обычно делал начальник Оперативного управления Генштаба РККА.
В 16–17 часов Сталину докладывал заместитель начальника Генштаба.
А ночью руководство Генштаба ехало в Ставку (в Кремль или на Ближнюю дачу) с итоговым докладом за сутки.

Командующие войсками фронтов звонили Сталину в весьма редких, не терпящих никакого отлагательства случаях (и они точно знали, в какое время Верховный отдыхает).
В противном случае товарищ Сталин не смог бы продуктивно работать. Количество действующих фронтов в годы войны доходило до 13. Если бы каждый командующий принялся звонить Верховному, рабочий день последнего состоял бы исключительно из разговоров по телефону.

А теперь представим себе следующее.
Начало артиллерийской подготовки Сталинградского фронта по плану в 8.00 20 ноября.
О переносе на два часа товарищ Сталин не знал (ему подобных вещей в экстренном порядке не докладывали). Продолжительность запланированной артподготовки на Сталинградском фронте – от 40 до 75 минут (в зависимости от участка прорыва).

Стало быть, согласно описанию Василия Гроссмана примерно в девять утра товарищ Сталин находился у телефона и ждал звонка от командующего Сталинградским фронтом.
На самом деле в это время Верховный спал в одной из комнат Ближней дачи. Тем более не разговаривал с Ватутиным. И естественно, никоим образом не подозревал о последующих творческих исканиях Василия Гроссмана.

Читаем текст романа дальше:
«Самолеты воздушной армии бомбили тылы, дороги, аэродромы»
.

И вновь незадача. На самом деле вот как было.

К утру 20 ноября 1942 года облачность понизилась до 50–100 метров, а видимость уменьшилась до 200–800 метров, местами стоял туман.
Лишь во второй половине дня самолеты 206-й штурмовой дивизии 8-й ВА Сталинградского фронта одиночно и парами совершили 24 боевых вылета в район Плодовитое, Тингута и Абганерово. В этом же районе провели ближнюю воздушную разведку два Як-1 268-й истребительной дивизии.

Неблагоприятные погодные условия не улучшились и в последующие дни.
Из-за этого летчики вынуждены были перейти на полеты небольшими группами и одиночно на предельно малых высотах. Истребители 2-го смешанного авиационного корпуса, как было условлено, прикрывали действия подвижных войск фронта, штурмовики бомбовыми ударами пробивали им путь в обороне противника и штурмовыми действиями уничтожали вражеские войска, выдвигавшиеся к району прорыва. Бомбардировщики вели дальнюю воздушную разведку, вскрывая подход резервов противника из глубины к полосе прорыва.

Еще одна фраза Василия Гроссмана:
«В Кремле Сталин ждал донесения командующего Сталинградским фронтом».


В десятом часу утра донесения от командующего фронтом не ждут.
Боевое донесение – это итоговый доклад за сутки, как правило, на 18.00. Оформляется в письменном виде и подписывается тремя лицами – командующим войсками фронта, членом Военного совета и начальником штаба.

Читаем Василия Гроссмана дальше. Сталин, так и не дождавшись звонка Еременко, звонит ему сам. Далее по тексту:

«Его соединили с Еременко.

– Ну что там у тебя? – не здороваясь, спросил Сталин. – Пошли танки?

Еременко, услыша раздраженный голос Сталина, быстро потушил папиросу.

– Нет, товарищ Сталин. Толбухин заканчивает артподготовку. Пехота очистила передний край. Танки в прорыв еще не пошли.

Сталин внятно выругался матерными словами и положил трубку.

Еременко снова закурил и позвонил командующему Пятьдесят первой армией.

– Почему танки до сих пор не пошли? – спросил он.

Толбухин одной рукой держал телефонную трубку, второй вытирал большим платком пот, выступивший на груди. Китель его был расстегнут, из раскрытого ворота белоснежной рубахи выступили тяжелые жировые складки у основания шеи.

Преодолевая одышку, он ответил с неторопливостью очень толстого человека, который не только умом, но и всем телом понимает, что волноваться ему нельзя.

– Мне сейчас доложил командир танкового корпуса: по намеченной оси движения танков остались неподавленные артиллерийские батареи противника. Он просил несколько минут, чтобы подавить оставшиеся батареи противника артиллерийским огнем.

– Отменить! – резко сказал Еременко. – Немедленно пустите танки! Через три минуты доложите мне.

– Слушаюсь, – сказал Толбухин.

Еременко хотел обругать Толбухина, но неожиданно спросил:

– Что так тяжело дышите, больны?

– Нет, я здоров, Андрей Иванович, я позавтракал.

– Действуйте, – сказал Еременко и, положив трубку, проговорил: – Позавтракал, дышать не может, – и выругался длинно, фигурно».


Сцена выдумана от начала и до конца.

Прежде всего отметим, что генерал Федор Иванович Толбухин командовал не 51-й армией, а 57-й.
51-й армией командовал генерал Николай Иванович Труфанов.

Главный удар Сталинградского фронта наносился как раз в полосе 57-й армии. На ударную группировку 57-й армии возлагалась задача прорыва фронта противника и ввод в прорыв 13-го танкового корпуса.

Василий Гроссман не упоминает по тексту романа, где находятся генералы Еременко и Толбухин. Но все-таки по косвенным признакам можно понять, что речь идет о неких помещениях. Еременко закуривает одну папиросу за другой (на наблюдательном пункте, тем более ранним утром он бы этого не делал – во-первых, небезопасно, во-вторых, не самый лучший пример подчиненным).

А где же был Толбухин?

По описанию Гроссмана,
«…Толбухин одной рукой держал телефонную трубку, второй вытирал большим платком пот, выступивший на груди. Китель его был расстегнут, из раскрытого ворота белоснежной рубахи выступили тяжелые жировые складки у основания шеи».


Согласитесь, что в этом случае генерал мог находиться только в жарко натопленном помещении (расстегнут, потеет).

А где же на самом деле были оба генерала утром 20 ноября 1942 года?

Обратимся к воспоминаниям Андрея Еременко:

«К 7 часам 30 минутам я был уже на передовом наблюдательном пункте 57-й армии, на выс. 114,3, откуда при хорошей видимости обычно открывался замечательный обзор большого участка, во всяком случае всего участка главного удара».


То есть не надо было Еременко звонить Толбухину.
Командующий войсками Сталинградского фронта и так был на ПНП 57-й армии и командарм Толбухин стоял в шаге от него. Там же находились командующий артиллерией фронта, начальник артиллерии 57-й армии и самое главное (а на этом в дальнейшем построена одна из интриг романа Василия Гроссмана) – командир 13-го танкового корпуса (в воспоминаниях Еременко он почему-то именуется механизированным) полковник Трофим Иванович Танасчишин.

И Сталин не ругался матом. Не отмечают этого работавшие с ним люди.

Теперь об одной из главных интриг Василия Гроссмана.
По тексту романа командир танкового корпуса полковник Новиков задержал ввод соединения в прорыв и приказал артиллеристам на несколько минут продлить артподготовку. Вот как это описывает Гроссман:

«…когда на командном пункте танкового корпуса зазуммерил телефон, плохо слышимый из-за вновь начавшей действовать артиллерии, Новиков понял, что командующий армией сейчас потребует немедленного ввода танков в прорыв.

Выслушав Толбухина, он подумал: «Как в воду глядел» и сказал:

– Слушаюсь, товарищ генерал-лейтенант, будет исполнено.

После этого он усмехнулся в сторону Гетманова.

– Еще минуты четыре пострелять все же надо.

Через три минуты вновь позвонил Толбухин, на этот раз он не задыхался.

– Вы, товарищ полковник, шутите? Почему я слышу артиллерийскую стрельбу? Выполняйте приказ!

Новиков приказал телефонисту соединить себя с командиром артиллерийского полка Лопатиным. Он слышал голос Лопатина, но молчал, смотрел на движение секундной стрелки, выжидая намеченный срок».


Опять-таки вся сцена выдумана от начала и до конца.
Командир танкового корпуса артиллерийской подготовкой да еще в полосе прорыва фронта не управляет.
Выше сказано, что на ПНП 57-й армии присутствовали два артиллериста – командующий артиллерией фронта и начарт 57-й армии. Именно они и управляли огнем артиллерии на основе ранее разработанного плана и указаний командующего.
Прав просто нет таких у командира танкового корпуса – продлить артподготовку, тем более на направлении главного удара фронта.

Как же было на самом деле?

Вновь обратимся к воспоминаниям Андрея Еременко:
«В самом начале наступления на фронте прорыва 57-й армии, на участке 143-й морской бригады, произошел один поучительный случай. Началось с неправильно понятого сигнала. При отработке вопросов взаимодействия было установлено, что удары тяжелых гвардейских минометов будут служить сигналом: первый удар – для начала артиллерийской подготовки, второй удар (в конце артподготовки) – для начала атаки танков и пехоты. Казалось бы, несложная система, которая всем была понятна. В действительности оказалось не так.

Наблюдая за ходом артиллерийской подготовки, я прошелся биноклем справа налево по всему участку прорыва. О, ужас! На левом фланге, после того как тяжелые «катюши», описав «краснохвостыми кометами» дугу, вспахали длинными огненными полосами боевые порядки противника, пехота перешла в атаку и в быстром темпе направилась к первой траншее противника. От неожиданности у меня выступил холодный пот. В чем дело? Ведь раз атака началась, приостановить ее невозможно. Оказывается, командир 143-й морской бригады полковник Иван Григорьевич Русских спутал сигнал и, вместо того чтобы поднять бригаду в атаку после второго удара тяжелых «катюш», поднял ее вслед за первым ударом.

Что делать? Ясно, что на этом участке артиллерийская подготовка сорвана. Хорошо, что это произошло не на главном направлении удара, а на его фланге. Решаю прекратить артиллерийскую подготовку на этом участке и перейти на поддержку атаки пехоты, что и было немедленно сделано (со мной находились командующие артиллерией фронта и армии). Атака протекала успешно. Через 20 минут после ее начала бригада преодолела вторую траншею и стала скрываться за горизонтом. Думаю о поддержке храброй 143-й бригады другими средствами.

Со мной рядом находился командир 13-го механизированного корпуса. Приказываю ему ввести в прорыв головную бригаду корпуса. Он попытался тактично напомнить мне, что по армейскому плану боя, мною утвержденному, 13-й корпус вводится в прорыв с рубежа, лежащего в трех километрах в глубине обороны противника, а не на том участке, где действует 143-я бригада; по времени это планировалось через 2 часа 30 минут после начала атаки пехоты.

– Верно, товарищ Танасчишин, план таков, но обстановка внесла коррективы. Немедленно вводите бригаду! – тоном, не терпящим возражений, закончил я.

Бригада двинулась двумя маршрутами. Через 20 минут, не встречая сопротивления со стороны противника, она также скрылась за горизонтом. Вслед за ней пошла вторая бригада. Еще не закончилась артиллерийская подготовка, а две бригады уже вошли в прорыв; вслед за ними двинулся и весь 13-й механизированный корпус. Быстро продвигаясь в глубину обороны противника, корпус оказал большое влияние на успех наступления. Так иногда на войне даже непредвиденная случайность, если не растеряться и не следовать шаблону, может не только не ухудшить положение, а наоборот, укрепить его».


Так что на самом деле все было с точностью наоборот – «еще не закончилась артиллерийская подготовка, а две бригады уже вошли в прорыв; вслед за ними двинулся и весь 13-й механизированный корпус».

Так что никакой интриги, в таких подробностях расписанной Василием Гроссманом, на самом деле-то и не было. А все, что выдумано или изо всех сил притянуто за уши, на «Войну и мир» не потянет никогда.
И ссылки на литературный вымысел тут более чем неуместны.

( Продолжение - Вторая Часть - ниже)
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13915
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение EvMitkov » 09 дек 2014, 04:01

«Войны и мира» не получилось — часть II

Михаил Ходаренок



Я получил множество замечаний по поводу первой публикации «Войны и мира» не получилось». Большинство из них заключалось в следующем: «Жизнь и судьба» Василия Гроссмана – произведение художественное. Роман, одним словом. А я, указывали мои оппоненты, пытаюсь его анализировать как документ или в лучшем случае мемуары. Позволю себе с этим не согласиться. Когда речь идет о Верховном главнокомандующем товарище Сталине, командующих войсками фронтов и армиями в период Великой Отечественной войны, словосочетание «литературный/авторский вымысел» не очень подходит. В частности, жизнь Сталина в 1941–1945 годах строго документирована (исключая недолгие часы сна и немногие минуты личного времени). Вымысел здесь, тем более приписывание вождю того, чего за ним никогда не числилось и в корне не соответствовало действительности, совершенно неуместны. Это же относится и к военачальникам стратегического и оперативно-стратегического уровней. Действительность же куда круче попыток придумать что-либо за руководителя страны или высший командный состав РККА.

Вот как, в частности, Василий Гроссман описывает события раннего утра 20 ноября 1942 года.

«…В Кремле Сталин ждал донесения командующего Сталинградским фронтом…

Десять минут назад он говорил с Ватутиным – продвижение танковых и кавалерийских частей Юго-Западного фронта превысило плановые предположения…

У него иногда возникало ужасное чувство: побеждали на полях сражений не только сегодняшние его враги. Ему представлялось, что следуя за танками Гитлера в пыли, дыму, шли все те, кого он, казалось, навек покарал, усмирил, успокоил. Они лезли из тундры, взрывали сомкнувшуюся над ними вечную мерзлоту, рвали колючую проволоку. Эшелоны, груженные воскресшими, шли из Колымы, из Республики Коми. Деревенские бабы, дети выходили из земли со страшными, скорбными, изможденными лицами, шли, искали его беззлобными, печальными глазами. Он, как никто, знал, что не только история судит побежденных…

Он снова посмотрел на телефон – время Еременко доложить о движении танков.

Пришел час его силы. В эти минуты решалась судьба основанного Лениным государства. Централизованная разумная сила партии получила возможность осуществить себя в строительстве огромных заводов, в создании атомных электростанций и термоядерных установок, реактивных и турбовинтовых самолетов, космических и трансконтинентальных ракет, высотных зданий, дворцов науки, новых каналов, морей, в создании заполярных шоссейных дорог и городов.

Решалась судьба оккупированных Гитлером Франции и Бельгии, Италии, скандинавских и балканских государств, произносился смертный приговор Освенциму, Бухенвальду и Моабитскому застенку, готовились распахнуться ворота девятисот созданных нацистами концентрационных и трудовых лагерей.

Решалась судьба немцев-военнопленных, которые пойдут в Сибирь. Решалась судьба советских военнопленных в гитлеровских лагерях, которым воля Сталина определила разделить после освобождения сибирскую судьбу немецких пленных.

Решалась судьба калмыков и крымских татар, балкарцев и чеченцев, волей Сталина вывезенных в Сибирь и Казахстан, потерявших право помнить свою историю, учить своих детей на родном языке. Решалась судьба Михоэлса и его друга актера Зускина, писателей Бергельсона, Маркиша, Фефера, Квитко, Нусинова, чья казнь должна была предшествовать зловещему процессу евреев-врачей, возглавляемых профессором Вовси. Решалась судьба спасенных Советской армией евреев, над которыми в десятую годовщину народной сталинградской победы Сталин поднял вырванный из рук Гитлера меч уничтожения.

Решалась судьба Польши, Венгрии, Чехословакии и Румынии.

Решалась судьба русских крестьян и рабочих, свобода русской мысли, русской литературы и науки.

Сталин волновался. В этот час будущая сила государства сливалась с его волей…»


Обратим внимание на бесконечный рефрен – «решалась судьба».
Ясен перец, именно 20 ноября 1942 года «…решалась судьба Михоэлса и его друга актера Зускина, писателей Бергельсона, Маркиша, Фефера, Квитко, Нусинова, чья казнь должна была предшествовать зловещему процессу евреев-врачей, возглавляемых профессором Вовси…» И за это переживал ранним утром 20 ноября 1942 года товарищ Сталин.

Тут не пахнет даже какой-то оригинальностью авторского замысла.
Чего проще, взял нужную книгу из шеститомной истории Великой Отечественной войны (написанной примерно в те же времена, что и «Жизнь и судьба»), открыл в ней раздел «Всемирно-историческое значение победы под Сталинградом» и переписал его, дополнив начало каждого абзаца словами «решалась судьба».
И добавил, чего в этой главе никогда не было и быть не могло – про актера Зускина, писателя Бергельсона и профессора Вовси, а также про свободу русской мысли (есть ли она даже сейчас – и то ответ, как говорится, неочевиден).

А на выходе вот какая получается картина.
...Ранним утром в Кремле убийца и паук-кровосос сидит в центре своей паутины, волнуется (насколько это возможно пауку), смотрит на часы и переживает за успех им же запланированного коренного перелома в Великой Отечественной войне....
Затейливо, красочно, замысловато, но абсолютно не соответствует действительности.

Как уже отмечалось, у Верховного главнокомандующего был весьма своеобразный распорядок дня.
Он работал по ночам.
И обычно отдыхал до 10–11 часов.
Так что ранним утром 20 сентября 1942-го он никак не волновался за успех операции, ознаменовавший коренной перелом в Великой Отечественной войне. Верховный главнокомандующий в это время, как пишут в уставах, отдыхал лежа (спал).

А теперь – самое крамольное: товарищ Сталин, Генеральный штаб РККА и командующие войсками фронтов и в мыслях не держали, что в эти минуты на Юго-Западном и Сталинградском фронте решается судьба всей Второй мировой войны.

Данные о количестве войск и боевой техники, боеприпасов и иных материальных средств, сосредоточенных в ноябре 1942-го на различных участках советско-германского фронта, неоспоримо свидетельствуют: Ставка Верховного главнокомандования не рассматривала Сталинград в качестве места, где противнику в зимней кампании будет нанесено решающее поражение.

Как и за год до этого, главный удар по врагу планировался на московском направлении. Ни Верховный главнокомандующий товарищ Сталин, ни руководство Генштаба и Наркомата обороны не предполагали, что именно в приволжских и донских степях произойдет коренной перелом в Великой Отечественной войне.

Однако не только цифры о числе дивизий, танков и самолетов подтверждают высказанную выше версию.
О том же говорят кадровые решения Ставки (а точнее, лично товарища Сталина). Даже при беглом знакомстве с «характеризующими материалами» на советских военачальников, командовавших войсками Юго-Западного, Донского, Сталинградского фронтов, некоторыми армиями и корпусами трех оперативно-стратегических объединений, возникает несколько странное впечатление.

Согласно официальной истории Великой Отечественной войны на юго-западном стратегическом направлении прежде всего будто бы и намечалось сокрушить вермахт и его союзников, в результате чего завладеть стратегической инициативой.

Для того чтобы справиться с подобными задачами, необходимо привлечь лучшие кадры, которыми на тот момент располагала Красная армия.
Тем более что хорошо известно просто трепетное отношение Верховного главнокомандующего к подбору и расстановке генералов при осуществлении той или иной операции. А тут ведь (опять же согласно официальной версии) товарищ Сталин задумывает главную операцию всего вооруженного противоборства, ведущегося не на жизнь, а на смерть.

Однако анализ аттестационных документов говорит о том, что на южный фланг были направлены отнюдь не лучшие на тот момент полководцы РККА.

Командующие

Нет сомнения: подавляющей массе обычных читателей подобное утверждение покажется очевидной ересью. Но хотелось бы попросить их сдержать негодование и разобраться в выдвинутом посыле по существу.

Начнем с командующих войсками фронтов, участвовавших в контрнаступлении под Сталинградом.
Как известно, на 19 ноября 1942 года ими являлись:

Юго-Западного – генерал Николай Ватутин,
Сталинградского – генерал Андрей Еременко,
Донского – генерал Константин Рокоссовский.

По современным представлениям, казалось бы, более чем достойные кандидатуры. Однако к моменту, о котором идет речь, успехи этих военачальников на ратной ниве были относительно невелики, а у некоторых и вовсе не очевидны.

В частности, Константин Рокоссовский успешно зарекомендовал себя в роли командующего 16-й армией в Московских стратегических оборонительной и наступательной операциях.
Затем сравнительно недолго возглавлял войска Брянского фронта, после чего был назначен командующим войсками Сталинградского фронта (буквально через несколько дней переименованного в Донской), которому, заметим, предстояло действовать на первом этапе стратегической наступательной операции на вспомогательном направлении.
Таким образом, будущему маршалу, признанному ныне одним из лучших советских полководцев, даже не предоставили возможности проявить себя на направлении главного удара, во что сейчас просто невозможно поверить.

Между тем ничего удивительного в этом нет.
К 19 ноября 1942 года в активе Константина Рокоссовского не было личного опыта проведения ни одной успешной фронтовой наступательной операции. Иными словами, он к тому времени еще не был тем Рокоссовским, каковым он навсегда останется в истории нашей страны, в летописи ее воинской славы.

Примерно таким же полководческим багажом обладали и остальные командующие войсками фронтов, которым предстояло разгромить сталинградскую группировку противника.
Андрея Еременко (как и члена Военного совета Сталинградского фронта Никиту Хрущева после харьковской катастрофы мая 1942-го) до определенной степени вообще можно считать «штрафником».
Вдобавок Сталин наверняка не забыл (он вообще ничего и никогда не забывал), кто в августе 1941 года обещал ему разгромить «подлеца» Гудериана. Однако фронт, которым доверили командовать Еременко, потерпел сокрушительное поражение, а сам он был тяжело ранен. В дальнейшем будущий маршал руководил соединениями и частями 4-й ударной армии в Торопецко-Холмской операции, снова получил ранение.

Командующим Сталинградским фронтом Еременко был назначен после излечения только осенью 1942-го. Хорошо зарекомендовал себя в оборонительной фазе Сталинградской битвы, но опытом проведения успешной фронтовой наступательной операции и он не обладал.

Ничего выдающегося в этом плане до 19 ноября 1942 года нет также в послужном списке Николая Ватутина.
Войну он встретил в Генеральном штабе, затем 30 июня 1941-го стал начальником штаба Северо-Западного фронта. Для войск СЗФ начальный период Великой Отечественной был временем жестоких поражений. В мае-июне 1942 года Ватутина вернули в Москву на должность заместителя начальника Генштаба, однако курировал он по роду служебных обязанностей невоевавший Дальний Восток.

В июле 1942-го Ватутин сам попросился в действующую армию и был назначен командующим войсками Воронежского фронта. В его полосе немцы особой активности не проявляли, а потому, может быть, вплоть до ноября Ватутин на новом посту себя показать не успел, заметных успехов не добился.

Зато примечателен один эпизод – на стыке Брянского и Воронежского фронтов в июле 1942 года была предпринята попытка контрудара силами полностью укомплектованной 5-й танковой армии (в ней имелось более 800 танков).

За организацию операции взялся начальник Генерального штаба Александр Василевский (на него возлагалось непосредственное руководство предстоящими действиями войск на этом участке). Здесь же находились Николай Ватутин и Константин Рокоссовский (с 14 июля 1942 года – командующий войсками Брянского фронта). Однако осуществить замысел не удалось, несмотря на подавляющее превосходство над врагом по всем параметрам. Контрудар закончился полной неудачей.

Потом Ватутин не раз пытался взять Воронеж, но вновь действия руководимых им соединений победой не увенчались. В общем, к 19 ноября 1942-го и у этого комфронта не было никаких значимых достижений. Опытом успешного командования войсками в крупной наступательной операции он также не располагал.

Косвенно об этом говорит и поведение генерала Василевского в ходе его пребывания на КП Юго-Западного фронта в ноябре 1942 года. Фактически начальник Генштаба РККА вел себя на командном пункте как подлинный командующий ЮЗФ. Ватутин же исполнял при нем роль офицера для особых поручений – ходил на фронтовой узел связи, занимался рядовыми переговорами по телеграфу и телефону, собирал сводки, докладывал о них Василевскому.

Причем подобный стиль работы бросился в глаза Константину Рокоссовскому еще при отработке вопросов взаимодействия в предстоящей операции Донского и Юго-Западного фронтов.
Так что поневоле напрашивается вывод: Василевский не доверял Ватутину.
Хотя оснований для полного доверия действительно не имелось – для Ватутина предстоящая фронтовая наступательная операция была дебютом в его полководческой карьере.

В итоге получается – Ставка и Генштаб задумывают нанести неприятелю удар, который должен стать поворотным пунктом во всей Второй мировой войне, а подбор кадров для намечаемого грандиозного наступления более чем странен. Вооруженное противоборство СССР с нацистской Германией и ее сателлитами к тому времени уже продолжалось полтора года, и проверенные военачальники, обладающие опытом освобождения от оккупантов захваченной советской земли, в РККА имелись.

Начальники штабов

Не менее интересные данные обнаруживаются при рассмотрении биографий вторых лиц во всех трех оперативно-стратегических объединениях – начальников штабов фронтов.
Для командующих их войсками намеченная операция являлась первым самостоятельно проводимым крупным наступлением в жизни. Конечно, все когда-то приходится делать в первый раз. Но в этом случае к дебютантам стараются подобрать опытных высших офицеров (в первую очередь начальников штабов), которые могли бы в нужный момент подсказать выдвиженцам рациональное решение.

Кто же руководил штабами фронтов в столь важном для хода и исхода Великой Отечественной сражении?

Начнем с правого фланга – с начальника штаба Юго-Западного фронта генерал-майора Григория Стельмаха (это имя, отметим, сегодня практически забыто). В 1941–1942 годах он возглавлял (с небольшим перерывом) штаб Волховского фронта. В течение указанного периода это оперативно-стратегическое объединение провело две фронтовые наступательные операции – Любаньскую и Синявинскую.

Если первая закончилась просто катастрофически для Красной армии (одна из самых страшных трагедий Великой Отечественной), то вторую можно охарактеризовать «всего лишь» как крупную неудачу. Григория Стельмаха между тем все его сослуживцы характеризуют с положительной стороны. Однако в копилке его боевого опыта не было успешных бросков вперед.

Теперь обратимся к левому флангу – начальнику штаба Сталинградского фронта генерал-майору Ивану Варенникову.
На эту должность он был выдвинут только в октябре 1942 года. Ранее генерал руководил штабом 37-й армии. Его боевой путь до Сталинградской наступательной операции также не отмечен крупными полководческими удачами. К слову сказать, Варенников в течение всей войны возглавлял фронтовой штаб менее шести месяцев (даже не попал в Советскую военную энциклопедию издания 1976 года).

Наконец, центр. Штабом Донского фронта руководил генерал Михаил Малинин. Это, пожалуй, один из самых сильных штабистов, проявивших свои дарования в годы Великой Отечественной войны. Однако Сталинград и для него был дебютом, а потому то обстоятельство, что на первом этапе операции фронт, начальником штаба которого являлся Малинин, действовал на второстепенном направлении, в некоторой степени облегчало его положение. Опыта осуществления успешной фронтовой наступательной операции у генерала Малинина также не было.

Следовательно, и для вторых лиц всех трех фронтов юго-западного направления Сталинградская стратегическая наступательная операция стала первой в их ратной карьере. Ранее ничего подобного они не планировали, не организовывали и в жизнь успешно не претворяли.

А где же был в таком случае цвет советского генералитета к ноябрю 1942 года?
Известно где – на фронтах западного стратегического направления.

Напомним лишь некоторых: Георгий Жуков, Иван Конев, Василий Соколовский, Матвей Захаров, Михаил Пуркаев, Дмитрий Лелюшенко.
Все эти командующие уже ощутили к тому времени вкус больших побед над врагом. «Сталинградские» военачальники в табели о рангах на тот момент стояли существенно ниже.

Танкисты

Если присмотреться к некоторым командующим танковыми армиями и командирам корпусов, то и тут получается достаточно интересная картина.

Вот, например, командир 4-го механизированного корпуса генерал Василий Вольский (на его месте – или, быть может, Танасчишина – в романе «Жизнь и судьба» выведен мифический полковник Новиков). Согласно плану операции он действует на острие главного удара Сталинградского фронта. По существу его соединение – подвижная группа СФ.

Вот кое-какие детали из биографии генерала: в июле – декабре 1941 года он помощник командующего Юго-Западным фронтом по автобронетанковым войскам (ЮЗФ преследуют тяжелые поражения), затем – заместитель командующих по танковым войскам на Крымском и Северо-Кавказском фронтах (и вновь не меньшие по масштабу поражения).
С октября 1942-го Вольский – командир 4-го механизированного корпуса. Побед, несмотря на полтора года войны, он так и не одерживал, столь необходимым опытом ввода механизированного корпуса в прорыв не обладал.

Что мог ощущать этот генерал перед предстоящими боями? Понятную неуверенность, сомнение в успехе операции.
Вольский не верил в победу.
Хотя это не отражают в аттестациях высшего офицерского состава, но по большому счету генерала можно считать к ноябрю 1942-го морально раздавленным беспрестанными неудачами. Вот почему Вольский обратился к Верховному главнокомандующему с паническим письмом.

Комкор сообщал Сталину, что запланированное наступление под Сталинградом при том соотношении сил и средств, которое сложилось на данный момент, не только не позволяет рассчитывать на успех, но, по его мнению, безусловно обречено на провал со всеми вытекающими отсюда последствиями. А он, Вольский, как честный член партии, зная мнение и других ответственных участников операции, просит ГКО немедленно и тщательно проверить реальность принятых решений, отложить наступление, а то и отказаться от него совсем.

Сталин, внимательно ознакомившись с полученным письмом, приказал тут же соединить его по телефону с Вольским. После короткого и отнюдь не резкого разговора с генералом порекомендовал представителю Ставки Василевскому не отстранять комкора от занимаемой должности. Василий Вольский дал Сталину слово во что бы то ни стало выполнить поставленную 4-му мехкорпусу боевую задачу.

Реакция Верховного главнокомандующего все же интересна.
По логике вещей после прочтения такого документа накануне ответственнейшей операции всей войны Сталин должен был немедленно отдать приказ об удалении генерала Вольского с передовой с последующим тщательным разбирательством, отчего и почему такому человеку вверена судьба целого соединения. Эта мера применяется ко всем военачальникам любой армии мира перед сражениями, если они проявляют хотя бы тень неуверенности в конечном успехе операции.

И вот представим себе ситуацию – корпус действует на направлении главного удара главной операции всей Второй мировой войны (согласно официальной версии). А комкора, приславшего письмо откровенно панического содержания, не отстраняют от должности.

Объяснить поведение товарища Сталина можно только одним – Верховный главнокомандующий не считал Сталинградскую операцию самым главным событием зимней кампании и поворотным пунктом Великой Отечественной. И скорее всего решил: «Поскольку Вольский оказался на второстепенном участке советско-германского фронта, предпринимать в отношении генерала какие-то репрессивные меры на данном этапе нецелесообразно. Пусть командует. Может, что и получится». В конце концов «скамейка запасных» не была безразмерной даже у Сталина.

Обратимся теперь к «характеризующему материалу» еще на одного военачальника Сталинградской наступательной операции – генерала Прокофия Романенко, командовавшего 5-й танковой армией, которую должны были ввести в прорыв в полосе действий Юго-Западного фронта.

На войну этот военачальник попал только в мае 1942-го, прибыв из Забайкалья. Назначили тогда Романенко командующим 3-й танковой армией. Это оперативное объединение с 22 августа 1942 года принимало участие во фронтовом контрударе в районе города Козельска. Примерно через месяц, 19 сентября, танковую армию вывели в резерв Ставки ВГК. Как правило, подобное происходило в связи с тем, что в результате боев от объединения остались только тылы и штабы.

Кстати, официальная советская 12-томная история Второй мировой войны об этом контрударе скромно умалчивает. По всей видимости, это связано с отсутствием каких бы то ни было значимых оперативных результатов.

В итоге Прокофий Романенко руководил танковой армией в боевой обстановке четыре недели, опять-таки получил в целом только отрицательный опыт (разумеется, тоже полезный) и был в ноябре назначен командующим 5-й ТА подвижной группы Юго-Западного фронта, действующей (позволим себе повториться) на направлении главного удара главной операции Второй мировой войны.

К тому же на эту должность он был выдвинут непосредственно перед наступлением, а потому (с достаточными на то основаниями) можно предположить, военачальник не успел детально ознакомиться даже с коллективом управления армии.

Логики в этом назначении, заметим, никакой.
А Верховный главнокомандующий товарищ Сталин кадровых ошибок, как правило, не допускал.

Лучших военачальников-танкистов РККА – Михаила Катукова, Амазаспа Бабаджаняна (обоим впоследствии присвоят звание маршала бронетанковых войск), Андрея Гетмана (дорастет до звания генерала армии), других генералов – Верховный в это время держал на фронтах западного стратегического направления. К слову, «танковая» карьера у Прокофия Романенко как-то не задалась и всю войну после битвы на Волге он прокомандовал общевойсковой армией.

Фамилии прочих дебютантов на всевозможных постах в войсках трех фронтов, готовившихся наступать под Сталинградом, можно перечислять достаточно долго.

В качестве итога скажем о следующем: война к 19 ноября 1942 года, как уже не раз подчеркивалось в статье, шла 17 месяцев. И вот по идее замышляется крупнейшая стратегическая операция, а практически все должности на ЮЗФ, ДФ, СФ занимают, можно сказать, новички. Для подавляющего большинства командующих и командиров Сталинградская наступательная операция явилась первым успехом в их военной карьере.

Все перечисленные кадровые казусы можно объяснить только одним – эта битва изначально не планировалась как основная операция зимней кампании 1942–1943 годов. Тем не менее значение нашей великой победы в сражении на Волге преуменьшать нельзя ничуть. На войне планируют одно, а выходит иногда совершенно другое. Надо сказать, это совершенно нормальная практика вооруженной борьбы, где, как известно, исключительно велик элемент случайности.

И вот безвестные до Сталинградской операции военачальники добились самого ослепительного успеха за все время Великой Отечественной (и Второй мировой войны в целом). Подобные примеры в истории военного искусства далеко не единичны.

Вот где интрига-то! Вот где сюжет великий пропадает! Вот секреты, перед которыми все тайны мадридского двора – полная чепуха!
Коренного перелома в войне в Сталинграде не планировали, а что вышло-то!

Все корреспонденты центральных газет поехали на Западный и Калининский фронты описывать предстоящий успех. Туда же отправили всех фронтовых кинооператоров со всем наличным запасом дорогой на тот момент пленки, чтобы запечатлеть во всех подробностях предстоящее сокрушение врага (из-за этого потом пришлось заниматься постановочными сюжетами на тему Сталинградской битвы). А блистательная виктория получилась совершенно в другом месте.

Вот о чем можно было бы с упоением рассказывать в романе про Сталинградскую стратегическую наступательную операцию. И в этом случае правда жизни, как обычно, превосходит все возможные и невозможные литературные вымыслы.

А Василий Гроссман добросовестно озвучил официальную версию и попутно приписал вождю всех времен и народов то, чего никогда не было в действительности. И никогда не числилось ни за Верховным, ни за командующими войсками фронтов. Вполне возможно, что именно по этим причинам роман «Жизнь и судьба» не поднялся до уровня главного произведения о войне (которое, как известно, так до сих пор и не написано).

А есть ли в отечественной литературе примеры трепетного отношения к описанию действий Верховного главнокомандующего и высшего командного состава РККА (органов безопасности)? По крайней мере мне известен пока только один такой образец – роман Владимира Богомолова «Момент истины» («В августе сорок четвертого…»). Все остальное – поделки-однодневки.

И последнее.
О том, кто, когда и о чем думал. Во время Ютландского морского сражения в 1916 году адмирал Шеер отдал приказ соединению адмирала Хиппера: «Линейным крейсерам атаковать и таранить корабли противника».

Командир линейного крейсера «Дерфлингер» капитан 1-го ранга Хартог произнес в этот момент: «Историки потом голову сломают над тем, что мы в этот момент думали. Так вот, ни хрена мы ни о чем не думали!».

Михаил Ходаренок. Декабрь 2014 года
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13915
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Так сколько же будет 5х5, господин учитель Нещерет?

Сообщение EvMitkov » 01 июн 2015, 01:35

Доброго времени всем, други мои.

В продолжение темы о том, КАК нынче на Западе пересматриваются итоги Второй Мировой - мы говорили много.

Несколько меньше мы говорили о том, КАК запад оправдывает свои ПОРАЖЕНИЯ в ВМВ, когда Третий Рейх шел по Европам, по сути как горячий нож через масло.
И армии Европы, каждая из которых и по численности, и по уровню вооружений как минимум были сопоставимы с вермахтом, рассыпались как карточные домики. И единственной страной, с которой у вермахта нашла коса на камень, стал Советский Союз.

Сегодня крайне любопытно, КАК Запад оправдывает свои военные поражения.

Ниже - перевод статьи западного историка Бертольда Зеевальда,
Der Mythos von den überlegenen deutschen Panzern, которую переслали мне мои друзья, ребята с "Про-Танки", Андрей и Ванечка.
Сама статья опубликована в германском 'Die Welt', тут
http://www.welt.de/geschichte/zweiter-w ... nzern.html
Ее название можно перевести как "Превосходство немецких танков – это миф" и ниже дается ее перевод.
В некоторых аспектах с ней сложно не согласиться, однако в ВЫВОДАХ автор изрядно передергивает.
Я разберу это после самого тела материала. Кой-чего отчеркну сразу.
Итак,

Превосходство немецких танков – это миф

Танки вермахта часто называют причиной победы Германии на Западе в 1940 году. Но британцы и французы располагали значительно большим количеством и технически более совершенными танками.
Но они применялись по методам и представлениям, которые не соответствовали возможностям новой боевой техники. В этом и только в этом немцы превосходили своих противников. И даже это было скорее случайностью. Однако, присутствовали и некоторые технические детали, менявшие картину.

Немецкие танковые войска часто называют причиной победы Гитлера в 1940 году на Западе. Бронетехника союзников явно уступала качественно и количественно. Однако ее сильные стороны находились на другом поле сражения.

Стремительная карьера в Эрвина Роммеля едва не нашла свой внезапный конец у французского города Аррас.
В то время, как танки генерала стремительно катились к побережью Ла-Манша, англичане сформировали контратаку с танками на открытые фланги немцев. Радиограмма "На помощь! Помогите!" вырвала Роммеля из опьянения победой. Оборонительные рубежи проламываются врагом, орудия расстреливаются, обслуживание уничтожается, сообщалось в боевом донесении.

Только с трудом Роммелю удалось остановить нападение. При этом танковому генералу пришлось использовать орудия ПВО и другое, обычное вооружение. Его собственные боевые машины оказалась неэффективными против англичан.

Английский удар около Арраса произошел 21 мая 1940 года.
Шесть дней назад, через пять дней после начала немецкого наступления на западе, премьер-министр Франции Поль Рейно неделикатно разбудил своего британского союзника Уинстона Черчилля известием, что фронт в Бельгии прорван немцами: "Мы повержены. Фронт у Седана был прорван. Немцы в больших количествах устремляются на танках и бронетранспортерах".

Таким образом, танк стал символом французского поражения.
С обеих сторон.
В то время, как во Франции и Англии превосходство двигателя внутреннего сгорания на бронетехнике представлялось как достаточная причина для катастрофы, Гитлер вообразил себя обладающим абсолютным оружием молниеносной войны.

Травма позиционной войны, которую диктатор, как ефрейтор и британский премьер-министр, как командир батальона, получили в окопах Первой мировой войны, и возвращение которой они ожидали также на новой войне, уходила страшно далеко, с разгоном стальной махины, когда гитлеровцы на десятки километров в день продвигались вперед в расположение противника.

С трудом достигнутый оборонительный успех при Аррасе, однако, показал, что все было не так легко.
Союзники располагали достаточно мощными бронетанковыми войсками, и их немецкие противники не были непобедимыми боевыми машинами, "мощи и ярости" которых невозможно противостоять.(Уинстон Черчилль)

18 июня 1940 года Черчилль в палате общин сказал:
"От этой битвы зависит судьба христианской цивилизации. От нее зависит существование Британии, наших традиций и нашей империи. Очень скоро враг обрушит на нас всю свою мощь и ярость... Если мы не выстоим, тогда весь мир, включая США, включая все, что мы знаем и любим, погрузится во мрак нового средневековья...".


При ближайшем рассмотрении становится ясно: британцы и французы располагали значительно большим количеством и технически более совершенными танками. Но они применялись по методам и представлениям, которые не соответствовали возможностям новой боевой техники.
В этом и только в этом немцы превосходили своих противников. И даже это было скорее случайностью.

Сначала о технике.
Большинство танков, которыми оснащались 10 танковых дивизий вермахта, были на "зачаточном этапе развития, находившихся весной 1940 года еще в стадии становления немецких танковых сил".
Как указывает историк Карл-Хайнц Фризер в фундаментальном труде "Лененда блицкрига", это касается танков Pz.Kpfw I и Pz.Kpfw II, собственно, тренировочных машин, представлявших в лучшем случае вынужденную меру.
Их броня была максимум 13 и 14,5 мм, соответственно, вооружение состояло из пулеметов, а у Pz.II - двухсантиметровой пушки, называемой экипажами "колотушкой" (Anklopfgerät).

Даже Pz.III и Pz.IV были защищены бронированием максимум 30 мм и не намного эффективнее вооружены - короткоствольными пушками, соответственно, 3,7 и 7,5 сантиметров. Это также относится к двум чехословацким танкам, пушки которых имели калибр только 3,7 см.


Тевтонская "Четверка-Д" в 1940-м.

Это вооружение не могло быть опасным британскому пехотному танку "Матильда" Мк II с его броней до 80 мм.
Немецкие Pz.III и Pz.IV могли бороться с французскими танками Somua и Char B1 только на близком расстоянии, а остальные немецкие танки вообще не имели шансов.


Французский тяжелый танк Char B1. Построено 403 танка B1 различных модификаций. Вермахт захватил неповрежденными 161 танк: 16 единиц переделаны в 105-мм САУ, около 60 машин - в огнеметные танки, остальные переименованы в Pz.Kpfw.B2 740(f).


Французский средний танк Somua S35. Немцы захватили неповрежденными 297 этих танков и использовали вплоть до 1944 года.

Гигантский "Тигр" и "Пантера", которые сформировали образ немецких танков Второй мировой войны, начали использоваться с 1943 года ( впервые "Тигры" пошли в бой 29 августа 1942 года у станции Мга под Ленинградом; дебют "Пантер" - битва на Курской дуге, а в мае 1943 года по 96 этих танков получили 51-й и 52-й танковые батальоны, чуть позже вошедшие в состав 39-го танкового полка).

Этот дисбаланс усиливался еще и числами.
Только на северо-востоке французы и британцы сконцентрировали больше 3200 танков, более 1000 были готовы в тылу.
По сравнению с этим, вермахт мог использовать только около 2800. Из которых более половины - почти 1500 танков приходилось на Pz.I и Pz.II. Танков Pz.III и Pz.IV было около 630, что меньше, чем Somua и Char B французской армии. К этому можно добавить более 300 бельгийских и нидерландских боевых машин.

Тем не менее, несколько технических деталей меняли картину.
Немецкие танки были быстрее и меньше, чем гиганты союзников. Также радиус их действия был значительно больше. Кроме того, немецкие танки располагали лучшими прицелами. Башни танков Pz.III и Pz.IV разработаны таким образом, что в них было место и для наводчика. Это означало, что командир мог сосредоточиться на командовании, в то время как в танках союзников командир выполнял и функции наводчика. И все немецкие танки были оснащены радиостанциями, в то время как британские и французские офицеры координировали свои подразделения с помощью сигналов руками.

Различное оборудование является результатом различных тактических идей.
В то время как немецкие танковые генералы, такие как Гудериан, Гот или Роммель применяли в связке огневую мощь и скорость своих войск, их противники мыслили еще категориями Первой мировой войны.

Вместо того, чтобы сфокусироваться, они представляли себе войну как линейный фронт, где танки размещены на одинаковом расстоянии друг от друга. Если эту цепь проламывали, у противника была свободная дорога. С таким мышлением руководство союзников было не одиноко.
Большинство немецких генералов воспринимали танковые войска не как самостоятельно действующие субъекты, а как помощники пехоты, основой транспорта которой по-прежнему были животные; немецкая пехота насчитывала около 15000 человек и 5000 лошадей.

Властное слово Гитлера было необходимо, чтобы германский генеральный штаб неохотно принял план "Гельб" генерала Эриха фон Манштейна. Его центральная идея заключалась в том, чтобы семь танковых дивизий, преодолев Арденны, напали с фланга на союзников, двигавшихся на север. Для этого при помощи 41000 машин было создано самое большое моторизированное соединение, которое и ранее было использовано на поле боя. Однако командование немедленно бы распределило их в наступающие пехотные части, если бы танки с первого раза не добились успеха в прорыве французского фронта на Маасе.

Танковой группе "Клейст" это удалось, этим она обязана еще одному фактору - Auftragstaktik (принцип предоставления командиру самостоятельности при выполнении поставленной задачи). В отличие от офицеров и сержантов союзников, получавших команды и средства для их реализации, немецкие офицеры пользовались необычайно высокой степенью свободы выбора для успешного выполнения приказов.
Эта традиция была сформирована в освободительных войнах и развивалась в условиях Первой мировой войны. Общевойсковые командиры должны были ориентироваться на конкретные факты на месте и не быть привязанными к оценкам дальних штабов. Эту свободу действий принял и нацистский режим, по крайней мере, на тактическом уровне.

В соответствии с этим принципом генералы танковых войск вели своих людей вперед. В то время как противники планировали подробные операции нападения, и наступали только, когда все составляющие операции были на позиции, немцы импровизировали, исходя из ситуации, причем они использовали каждое уязвимое место во фронте союзников. Сюда надо добавить технические новшества, из которых молодые офицеры Гитлера могли получить преимущество. Пикирующие бомбардировщики, уничтожавшие бункеры врага или тяжелые зенитные орудия, которые также использовались в наземном бою. Этими 88-мм зенитными орудиями Роммель быстро завершил кризис у Арраса.

В этом "методологическом оппортунизме" Гитлера и его танковых генералов французский историк Марк Блох увидел основную причину "странного поражения" хорошо вооруженных союзников.
Но диктатора и его новых героев соединяло и другое убеждение: готовность поставить все на одну карту.

"Молниеносная война", которую геббельсовская пропаганда приветствовала как великую победу на западе, была не только химерой в стремлении к борьбе с большевизмом и за мировое господство.
Но блицкриг сделал войну авантюрой, в которой гипертрофированная уверенность в собственных силах, затмила рациональный анализ возможностей. Символом этого безумия были и танки.


Вот такой вот чудо-анализ.
Как вам, ребятушки мои? Немецкие Нещереты учат наших Нещеретов и в свою очередь учатся у них сами. Замкнутый круг...

Я не буду сейчас снова, в который раз уже! - разбирать по полочкам "заклепочности" германских машин и машин союзничков. Об этом мыы очень много говорили практически во всех "бронетанковых темах" нашего форума. ТТХ и боевые возможности машин гансов и машин союзничков были сопоставимы - а это самое главное. В некоторых показателях техника французов и англичан превосходила германскую, в некоторых уступала и это нормально.
Байка о том, что
...Немецкие танки были быстрее и меньше, чем гиганты союзников. Также радиус их действия был значительно больше. Кроме того, немецкие танки располагали лучшими прицелами. Башни танков Pz.III и Pz.IV разработаны таким образом, что в них было место и для наводчика. Это означало, что командир мог сосредоточиться на командовании, в то время как в танках союзников командир выполнял и функции наводчика. И все немецкие танки были оснащены радиостанциями, в то время как британские и французские офицеры координировали свои подразделения с помощью сигналов руками.
- не более, чем БАЙКА. Придуманная западными историками для того, чтобы оправдаться. Ноги у этой байки растут оттуда же, откуда растут ноги у подобных баек и наших "новых историков" типа "у нас все танки были старые и поломатые, радио не было. Немцы все повально бегали со шмайсерами - а у нас одна винтовочка на троих и пяток патрончиков на роту".

Уровень радиофицирования панцерваффе был не выше, чем у французов, англичан или в РККА.
Если кто-либо не доверяет нашему ресурсу, на котором это разбиралось более, чем подробно - отошлю таких к Дугласу Орджиллу, офицеру-танкисту, прошедшему ВМВ на танке в боях, к его монографии "Танки мира".
Или - к нашему кают-кампанейцу, очень известному историку Артему Драбкину, к его работам о бронетехнике, в частности к "Я дрался на Т-34".

Выделение отдельного человека для работы с рацией было характерно и для других стран — участниц Второй мировой войны. Например, на французском танке «Сомуа S-35» командир выполнял функции наводчика, заряжающего и командира танка, но при этом присутствовал радист, освобожденный даже от обслуживания пулемета.
В начальном периоде войны наши отечественные «тридцатьчетверки» оснащались радиостанциями 71-ТК-З, и то не все машины. Последний факт не должен смущать, такая ситуация была обычной в вермахте, радиофикация которого на момент нападения на СССР обычно сильно преувеличивается.


Реально приемопередатчики были у командиров подразделений от взвода и выше. По штату февраля 1941 года в легкой танковой роте приемопередатчики Fu. 5 устанавливались на трех Т-2 и пяти Т — III, а на двух Т-2 и двенадцати T-III ставились только приемники Fu. 2. В роте средних танков приемопередатчики имели пять T-IV и три Т — III, а два Т-2 и девять T-IV — только приемники.
На Т-1 приемопередатчики Fu. 5 вообще не ставились, за исключением специальных командирских kIT-Bef. Wg. I.
Экипажи «линейных» танков должны были действовать, наблюдая за маневрами командира, или получать приказания флажками.

У французов практически все машины "Сомуа С-35" и тяжелые "Бисы" были радиофицированы. Все "Матильды" англичан, включая первые пулеметные - также были радиофицированы. Совсем недавно мы по косточкам разбирали "Матильду" в одной из тем.

Это же касается и огневого могущетства немецких и союзнических машинок, их подвижности и прочего. Говорить о том, что тот же крайне неплохой "Сомуа" был "гигантом по сравнению с трешкой или четверкой" - значит даже не смотреть картинки.

Но если с техническими особенностями и тем более - с КОЛИЧЕСТВОМ всё понятно, тут автор не сильно передергивает - то ВЫВОДЫ его, которые он делает, называя основные причины поражения союзничков - попросту умиляют.
Лично я б растянул губы в лыбе, если б все не было так грустно и горько.

(Пост знаков перебирает, потому сейчас тему закрою, закончу выкладывать продолжение - затем снова открою для разговора)
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13915
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Пред.След.

Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2