Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Темы по военной истории

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение Olenevod Beldyev » 05 ноя 2012, 04:06

Andreas писал(а):Я привел официальный вариант стенограммы, который опубликован в интернете (см. ссылку). Вероятно, в этот вариант включено только то, что посчитали нужным включить.


На основании чего сделан вывод, что стенограмма официальная?!
Автор Гаврюченков в своем (опять же) литературном очерке ее приводит без всяких ссылок на архивное дело. Можно верить, а можно и нет, тем более есть широко известные истории, когда подобных авторов ловили за руку на подделках. Достаточно вспомнить "историка" Дм. Фоста с его якобы архивными выписками, послужившими основой для сценария такой гросс-фильмы, как "4 дня в мае".

И главное – где здесь хоть упоминание о Мехлисе?!
Мы – мирные люди, но нашими бронепоездами забиты все запасные пути!..
Аватара пользователя
Olenevod Beldyev
 
Сообщения: 997
Зарегистрирован: 02 ноя 2012, 05:22
Откуда: ВнутриМКАДье (надеюсь, за это еще не побивают камнями?)

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение Dvu.ru-shnik » 05 ноя 2012, 04:16

Есть у г-на Андреаса ещё одна проблема - в инете достаточно архивных стенограмм того совещания, причём по дням. Я сейчас как раз наслаждаюсь чтением таковой.
Кстати, Дмитрий, там и тот отрывок, который ты привёл - тоже наличиствует.
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение Dvu.ru-shnik » 05 ноя 2012, 16:37

Жуков Станислав Александрович — преподаватель кафедры общественных наук Военной академии тыла и транспорта, подполковник, (Санкт-Петербург)

ПОДГОТОВКА СЕВЕРО–ЗАПАДНОГО ТЕАТРА ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ К ВОЙНЕ С ФИНЛЯНДИЕЙ

Советско-финляндская война 1939—1940 гг. сегодня вновь вызывает повышенный интерес историков. Дело, видимо, в том, что в наше время участились локальные войны и вооружённые конфликты и изучение прошлого аналогичного опыта имеет практическое значение. Однако специалисты исследуют, как правило, характер боевых действий, тактику и стратегию противостоящих сторон, при этом такая важнейшая составляющая военных успехов, как заблаговременная подготовка театра военных действий (ТВД), создание необходимой тыловой инфраструктуры обычно не привлекает их внимания. Между тем от степени подготовки ТВД во многом зависит и ход войны. Анализ же событий почти 70-летней давности показывает, что северо-западный регион СССР не был соответствующим образом подготовлен к обеспечению масштабных боевых действий. Оставляли желать лучшего пути сообщения, тыловая инфраструктура, уровень запаса материальных средств. Причин тому много, как, впрочем, и любым недоделкам.
На неподготовленность северо–западного региона СССР к военным действиям против Финляндии в первую очередь повлияло неумение организаций и ведомств рационально использовать имеющиеся средства, разобщённость их действий.
Особенно плохо обстояло дело с транспортными коммуникациями. Например, по данным за 1935год протяжённость автогужевых путей Мурманской области, пригодных для колёсного транспорта, составляла всего чуть больше 160км, а Карелия вообще занимала одно из последних мест в стране по плотности дорог: 5,7км на 100км2 территории. Однако строительство дорог в северных районах требовало огромных капитальных затрат. Так, по расчетам начальника штаба военно-дорожного батальона ЛВО (в/ч9645) на строительство только 100 км дороги от маяка Мишуков (Мурманск) до озера Чапр требовалось более 85тыс. человеко/дней, 37т взрывчатых веществ, 1850м3 лесоматериала и 16т арматурного железа. И это при том, что 38км дороги уже существовало в виде колонного пути, который требовалось лишь реконструировать под автомобильное движение. Очевидно, что в условиях того времени строительство полноценной сети дорог в Карелии и Мурманской области для государства являлось делом непосильным. Удивляет другое: даже того необходимого минимума дорог, на что имелись силы и средства, до 1939года практически не строилось.
Отметим, что сооружением автомобильных дорог общегосударственного и оборонного значения на северо-западе СССР во второй половине 1930-х годов занимались, две родственные организации: УШОСДОР УНКВД Ленинградской области и Лендорстройтрест ГУШОСДОРа НКВД СССР. Их планы дорожного строительства на 1939 год были весьма скромны. Лендорстройтрест намечал сдать в эксплуатацию две паромные переправы и составить дефектные ведомости на 1км дороги, а УШОСДОР — отремонтировать дорогу в Кингисеппском округе, провести работы по улучшению ряда дорог в Мурманске и укреплению дорожного полотна на Карельском перешейке.
Корректировка в сторону увеличения годовых планов оборонного строительства на северо-западе страны произошла лишь в мае 1939года, причем первоначально этот вопрособсуждался на суженном заседании Президиума Леноблисполкома 21мая 1939года после назначения командующим войсками ЛВО командарма 2ранга К.А.Мерецкова. Намечалось провести «подробные технические изыскания автомобильных дорог оборонного значения по заявкам ЛВО и КБФ» в Кингисеппском округе и Всеволожском районе Ленинградской области, начать строительство шоссе Смоленск — Старая Русса, закончить строительство дороги Павлово — Манушкино — Дубровки, составить план по ремонту подъездных путей и мостов в районе Псков — Дно — Опочка — Бежанцы, без которых было затруднено пользование военными аэродромами. Однако радоваться военным было рано. По докладу начальника спецсектора Леноблплана Кацнельсона к 1ноября 1939года, когда всего месяц оставался до начала военных действий, Лендорстройтрест выполнил запланированные работы лишь на 77,7проц., а УШОСДОР план реконструкции и капитального ремонта мостов — всего на 65,6проц.
Особенно плохо продвигалось дорожное строительство на Карельском перешейке. Надо отметить, что командование округом, предвидя, что специализированным дорожно-строительным организациям будет сложно справиться с расширенными планами строительства дорог, еще во второй половине 1939года приняло меры к увеличению темпов дорожного строительства. С этой целью к работам стали широко привлекаться воинские части Наркомата обороны. Например, только благодаря им были достроены подъезды к станциям Грузино и Левашево на Карельском перешейке... К концу сентября 1939 года в ЛВО было сформировано семь дорожно-эксплуатационных полков (ДЭП), два военно-машинно-дорожных батальона, три военно-дорожных батальона, два отдельных мостовых батальона. Но отдача от вновь сформированных частей была невелика: не хватало не только инженерно-технического имущества и специальной техники, но и обычных лопат. Командующий войсками ЛВО приказал к 23 ноября передать в ДЭП грейдеры, канавокопатели и механические лопаты из саперных батальонов стрелковых дивизий, в результате чего за неделю до начала боевых действий девять соединений, в том числе восемь дивизий первого эшелона из состава 7, 8 и 9-й армий, практически остались без средств механизации дорожных работ.
Усилия по возведению в регионе хоть мало-мальски пригодных дорог,года приняли авральный характер. Так, руководству шести западных районов Карельской АССР во второй половине 1939 предписывалось «привлечь для работы на ремонте дорог в порядке ликвидации стихийного бедствия всё сельское население и рабочих… промышленных предприятий, а также гужевой и механизированный транспорт». Но времени на решение поставленной задачи уже не оставалось. <...>

ПРИМЕЧАНИЯ

Командующие войсками военных округов и начальники видов Вооружённых сил в соответствии с планами Генерального штаба РККА отвечали лишь за свои участки: начальник Воздушных сил РККА отвечал за подготовку ТВД в интересах авиации, начальник ПВО РККА решал те же вопросы по своей линии, строительством дорог общегосударственного и оборонного значения занималось Главное управление шоссейных дорог (ГУШОСДОР), образованное в 1936 г. в составе Наркомата внутренних дел (НКВД) СССР. Подобная практика не раз приводила к негативным результатам. События у оз.Хасан (1938 г.) показали неподготовленность Дальневосточного ТВД в оперативном и тыловом отношении, серьезные недостатки в подготовке района военных действий выявились в ходе конфликта у р.Халхин-Гол (1939 г.). См.: Русский архив: Великая Отечественная: Приказы народного комиссара обороны СССР. Т.13 (2-1). М., 1994. С. 57, 313, 320; Тыл Советских Вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М., 1977. С. 36; Бочков Е.А. Локальные войны и конфликты с участием Красной Армии (конец 1930-х — начало 1940-х годов): тыловое обеспечение. СПб., 2007. С. 105.
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение EvMitkov » 06 ноя 2012, 00:28

Доброго времени суток, мужики.

Ну вот, времени стало чуть больше, наш Форум вроде возвращается к нормальной "мирной" жизни - и потому можно вернуться в темы, по которым, говоря по чести - СОСКУЧИЛСЯ.

Но для начала - СНОВА хочу акцентировать - буду эту тему работать с точки зрения СОЛДАТА. Солдата: - такого же, как те, которые топтали снег и грязь в тех краях и в тех годах, - и не только геройски ходили в атаки или стояли в обороне насмерть - причем - с ОБЕИХ СТОРОН! - но и сушили на кострах и броне портянки, возились со стылым железом техники, вспоминали семьи и делились табачком, матерно поругиваясь на отсыревшую бумагу. Мечтали о том, как после войны будут кадрить девчонок и потягивать пивко, красуясь у павильонов "Пиво-Воды" (или их финских аналогов) привинченными к "гражданке" наградами...

А потому, оставив ПОКА в стороне вопросы "...почему не выкатили на прямую наводку..."; "...почему не раздолбали 203 мм клистиром..." и проч - приведу выдержки из воспоминаний о тех днях танкиста Архипова, о котором упоминал выше - не генерала тогда, а простого солдата-танкиста.

Напомню -
Дважды Герой Советского Союза В.С.Архипов прошел путь от красноармейца до генерал-полковника, командующего бронетанковыми войсками военного округа.Свою первую Золотую Звезду капитан Архипов получил еще во время Финской войны, за бой 26 февраля 1940 г., когда его рота сожгла 14 вражеских танков, не потеряв ни одного своего. Великую Отечественную командир разведбата танковой дивизии майор Архипов встретил на Украине и прошел всю войну. Воевал на Т-26 и Т-34, летом 1941-го участвовал в величайшем и ныне намеренно забываемом танковом сражении под Дубно и в боях на “линии Сталина”.

Я уже приводил выдержки из его Воспоминаний. Комментировать их постараюсь по возможности меньше - сами понимаете, почему. В крайнем случае - буду выделять ключевые, с моей колокольни, фразы. Архипов - я уже говорил! - безжалостен к самому себе в своих воспоминаниях, ни на гран не имеет желания выставлять себя героем - потому его видению и восприятию можно доверять. Хотя бы на уровне "взгляда из отдельно взятого танка Т-26".
А к большему я пока и не стремлюсь.

Однако, обращу Ваше внимание, Андрей, на то, что сказано Архиповым хоть и в контексте, но - МЕЖДУ СТРОК.
Вы "между строк" читать и воспринимать - когда хотите! - УМЕЕТЕ, уровень интеллекта и образования позволяет Вам это делать без труда. А "междустрочье" Василия Архипова дает ответы на МНОГИЕ вопросы, которые Вы ставите.
Итак,

...Разгромив лыжный батальон противника и захва­тив полевой аэродром вместе с самолетом-разведчи­ком и аэродромной командой, мы вскоре вышли к пер­вой линии полевых укреплений противника.

Полосы таких полевых укреплений, чередующихся с отсечны­ми позициями, тянулись в глубь Карельского пере­шейка вплоть до основных, долговременных укрепле­ний, которые состояли из пушечно-пулеметных до­тов, убежищ и прочих инженерных сооружений и заграждений.
Эта, фигурально выражаясь, железобе­тонная стена, насыщенная огневыми средствами, при­крытая колючей проволокой, противотанковыми рва­ми и минными полями, пересекала Карельский пере­шеек от Финского залива до Ладожского озера.
Никаких подробностей об этих укреплениях мы еще не знали, когда командир направляющего взвода лейтенант Н.В.Макеев доложил:

— Впереди противотанковый ров, глубина до двух метров, ширина более двух метров.

Другие наши взводы шли по лесной дороге. С опушки вижу танки, они маневрируют, вражеская артиллерия ведет сильный прицельный огонь, вдали краснеют крыши деревни Монтельки. Признаюсь, как командир роты я оказался в очень затруднительном положении. Как преодолеть ров? Предназначенные для этой цели железные мостки сейчас где-то далеко позади, в тылах бригады. Мелькнула мысль срубить бревенчатый мост, но как подтащить бревна ко рву? Снег там буквально кипит и дыбится от разрывов сна­рядов и мин. А ведь бревна понесут на плечах живые люди. И пока я колебался, мимо нас, взвихривая снеж­ную пыль, промчался танк номер 18. Он остановился близ опушки, из башни выскочил с топором в руке по­литрук Анаскин, за ним — башнер Мартынович. Политрука поняли без лишних слов. Рота взялась за пилы и топоры, стали валить лес, буксировать танки ко рву, укладывать бревна в надежный мост.

Василий Федорович Анаскин, как и положено по­литруку, был все время впереди, под самым жестоким артиллерийско-минометным огнем. Он увлекал за со­бой людей своим примером, и, когда наши машины проскочили этот мост и, развернувшись в линию, давя противотанковые орудия и тараня дзоты, с ходу ворва­лись в деревню Монтельки, я не удержался и крикнул:
— Нашему политруку — танковое ура!
Весь экипаж мгновенно дружно подхватил этот ра­достный возглас.


Это к вопросу о том, насколько непросто что-либо ДЕЛАТЬ под огнем, даже с прикрытием брони. И насколько непросто перемочь себя, вывалиться из машины и делать дело. По себе - чувствуешь себя не просто беззащитно-голым, а - как будто каждая пуля и каждый осколок - ТВОЙ.

...Деревня Монтельки оказалась деревней лишь по названию на карте. А фактически она была укреплен­ным опорным пунктом. Все каменные здания приспо­соблены под огневые точки, в подвалах пробиты ам­бразуры, оттуда строчат пулеметы, бьют 47-мм проти­вотанковые пушки.
На чердаках засели автоматчики и снайперы. Когда мы сломили сопротивление против­ника и очистили деревню, оказалось, что в ней нет ни одного жителя. Ту же картину видели мы и в дальней­шем, при наступлении через «линию Маннергейма». Жители были вывезены в тыл, хутора и деревни пре­вращены в опорные пункты с заранее продуманной системой огня и инженерных заграждений, с постоян­ным гарнизоном.

Едва мы очистили Монтельки и двумя взводами вы­шли на северную окраину деревни, с восточной сто­роны политрук Анаскин (он вышел туда с остальными танками) по радио доложил:

— Вижу бой южней деревни Мяткеля, артиллерия противника бьет по танкам Кулабухова, один танк горит, остальные отходят к роще. Видно, натолкнулись на минное поле.

Старший лейтенант Валентин Федорович Кулабухов — командир 3-й роты нашего 112-го батальона. Он смел, решителен, а кроме того, единственный из нас, ротных командиров, имеет боевой опыт — он уча­ствовал добровольцем в войне в Испании.



Если уж он вынужден остановиться, значит, сопротивление про­тивника очень сильное.
Запрашиваю Анаскина:

— Противника видишь?
— Нет, вижу только разрывы. Гаубицы ведут загра­дительный огонь, ну они-то далеко, а вот пушки про­тивотанковые где-то рядом. Смотри карту, квадрат семь двенадцать, опушка леса. Видишь?
— Вижу.

Опять-таки по радио докладываю обстановку ко­мандиру батальона майору В.И.Калядину. Надо по­мочь Кулабухову. Комбат утвердил мое решение. Мы двинулись вдоль лесной опушки. Частая орудийная пальба заглушала работу танковых двигателей, и, если Анаскин не ошибся в определении места вражеской огневой позиции, мы должны выйти к ней с тыла. Обогнули угол леса, открылся вид на заснеженное по­ле, где недвижимо стояли уже два танка Т-26, а еще ближе — вражеские противотанковые пушки.
До них метров четыреста. Вперед!
Танки устремились на батарею, проутюжили огне­вую позицию, последние выстрелы смолкли, рев дви­гателей стих. Докладываю комбату, что боевая задача выполнена, потом запрашиваю по радио политрука Анаскина. Василий Федорович молчит. В прибор на­блюдения ищу его танк. Сердце заныло, когда вдали разглядел машину с номером 18 на башне, а прямо под номером две черных дыры. Пробоины от снарядов.
Подъехали к танку, я постучал в башню — ответа нет. Открыл башенный люк своим ключом, глянул вниз и снял шлем. И товарищи, которые в это время подъез­жали к нам в танках, стоя в открытых люках, тоже сняли шлемы. Василий Федорович Анаскин, наш политрук и боевой товарищ, был мертв. Погиб и заряжающий П.В.Мартынович, механик-водитель И.К.Хриценко по­лучил тяжелое ранение. Мы тотчас отправили его на санитарной машине в тыл.




( Продолжу через полчаса где-то)
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение Andreas » 06 ноя 2012, 01:31

EvMitkov писал(а): Гаубицы ведут загра­дительный огонь, ну они-то далеко, а вот пушки про­тивотанковые где-то рядом. Смотри карту, квадрат семь двенадцать, опушка леса... если Анаскин не ошибся в определении места вражеской огневой позиции, мы должны выйти к ней с тыла

Насколько я понял, командир танковой роты описывает бой перед деревней-опорным пунктом противника, в деревне и за деревней.
Поскольку на первом и втором этапе его рота не понесла потерь, то значит на данном направлении удара и собственно в деревне противотанковых 47-мм пушек не было. Не третьем этапе был потбит танк политрука роты, вероятно выстрелом из 47-мм пушки, которую финны успели развернуть во время атаки с тыла противотанковой батареи.
Бросается в глаза только одно - демонстративный отказ со стороны командования РККА от проведения предварительной разведки местности (расположение противотанковых рвов, минных полей, противотанковых батарей и опрных пунктов) силами отрядов, которыми командовал Мамсуров. У меня не хватает слов, чтобы цензурно прокоментировать этот факт.
Та полоса, которую с ходу захватили танкисты, если не ошибаюсь, называется предполье. Автор упоминает о трех подбитых (не факт, что уничтоженных) танках в танковом батальоне - это с учетом разгромленного гарнизона опорного пункта и уничтоженой противотанковой батареи отличный результат.

P.S. Ау, Оленевод Бельдыев, где Ваши причитания о свермощной и непреодолимой финской обороне и бедных, растеряных, необученых и неоснащенных красноармейцах? :D
Последний раз редактировалось Andreas 06 ноя 2012, 02:33, всего редактировалось 1 раз.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение EvMitkov » 06 ноя 2012, 01:54

Продолжаю.

А следующие слова Василия Архипова достойны того, чтобы стать ответом Алексу в теме о ГЕРОИЗМЕ. Об ОТНОШЕНИИ к ПОДВИГУ. Какие бы причины не побудили человека его совершить. И - какие бы обстоятельства ему не сопутствовали: горячка ли боя, внутренние убеждения человека, безысходность, боевая остервенелость, ярость или просто бравада - не суть.

Экипаж танка номер 18 во главе с политруком Анаскиным первым в нашей роте открыл боевой счет, ко­гда уничтожил дзот с орудием ПТО.
И опять-таки первым этот экипаж вышел из танка под жестокий огонь, чтобы уложить бревенчатый мост через проти­вотанковый ров. И вот теперь, на исходе тяжелого боевого дня, героев уже нет среди нас.
Мы стояли во­круг подбитой машины и думали, наверное, по-разно­му, но об одном и том же — о том, как это трудно, быть первым не по приказу, а по велению сердца и как всегда и всюду — и в мирной жизни и особенно на войне — нужны людям комиссары, подобные Василию Анаскину.


Однако, продолжу - хоть и вынужден немного прыгнуть во времени и в географии.

Наша 35-я легкотанковая бригада, тесно взаимо­действуя с 461-м полком 142-й стрелковой дивизии, продолжала наступать в общем направлении на город Кексгольм (ныне Приозерск). Характер боев оставал-прежним. Мы, танкисты, большую часть времени двигались в боевых порядках пехоты или немного впереди, поддерживая стрелковые подразделения огнем и гусеницами, помогая им штурмовать полосы полевых укреплений, многочисленные большие и малые опорные пункты, которые в иных местах как бы на­паивались друг на друга, создавали мощную систему всех видов огня. И нам, и стрелкам приходилось бу­квально прогрызаться через эти укрепления, через ес­тественные и искусственные препятствия. Поэтому темпы нашего продвижения к Кексгольму были невы­сокими.

Хорошо подобрано словечко: "Напаивались"...

Говорить о каком-то ином применении танков на Карельском перешейке не приходилось. В шутку мы называли здешнюю местность «противотанковой», и шутке этой была большая доля правды. Судите сами. Весь перешеек с лесными массивами, озерами и боло­тами утопал в глубоких снегах, а дорог с твердым по­крытием очень мало. Но это еще полбеды. Беда в том, что снега покрыли бесчисленные озера с тонким пер­вым льдом или вообще незамерзающие громадные болота, между которыми с трудом отыщешь твердые по­лоски суши. Словом, местность не для танков, не для широкого маневра подвижных соединений.

То есть - говорить о том, что командиры РККА не понимали, не умели, не осознавали - нельзя. Просто - иного пути боеприменения БТТ не было, а задача была поставлена...

...Бывали дни, когда наши боевые машины отстава­ли даже от пехоты. Артиллерия на конной тяге еще более отставала, поэтому пехотинцы остро нужда­лись в огневой поддержке, и нам случалось прово­дить 30—40-минутную артподготовку только из тан­ковых пушек. Несмотря на все эти объективные трудности, мы упорно продвигались вперед и числа 6 -- 7 декабря были уже в нескольких километрах от реки Вуокси. Еще раньше вышли на ее правый берег танкисты 10-й танковой бригады и передовые части 142-й стрелковой дивизии. Они форсировали реку, несколько дней вели тяжелые бои за плацдарм, но расширить его не смогли. Противоположный берег Вуокси был уже частью главной оборонительной полосы линии Маннергейма, его опутывала густая сеть проволочных заграждений, а чуть далее, за рва­ми, надолбами и минными полями, прятались искус­но замаскированные артиллерийско-пулеметные до­ты. Прорвать эти долговременные укрепления с хо­ду, да еще с форсированием водной преграды, не удалось.

... А пока что вернусь к тому моменту, когда форсировать Вуокси не удалось и 35-я танковая бри­гада была переброшена с северо-восточной части Ка­рельского перешейка, с кексгольмского направления, в северо-западную часть, на главное направление — выборгское.

Мы совершили марш вдоль линии фронта. Мела поземка, лес зубчатыми волнами уходил к тусклому горизонту. Вокруг белым-бело, лишь на крутых скло­нах темнели лобастые валуны. Эти хоть видны, а мно­жество других таких же камней пряталось в толще снега. Наши легкие Т-26 садились днищем на гладкие камни — и, как говорится, ни взад ни вперед. Прихо­дилось стягивать танк на буксире либо проталкивать другим танком. В бригаде не было штатных тягачей, которые могли бы вытянуть застрявшую или подби­тую машину. Да и вообще уже первые бои и марши в глубоких снегах, на морозе заставили танкистов по-новому взглянуть на танк Т-26. Оказалось, что легкой и послушной эта машина была только там, где всегда готовы к ее услугам водомаслогрейка и стационар­ные ремонтные мастерские. А тут, на резко пересе­ченной местности, при жестких морозах и обильных снегопадах машина не тянет. Иногда скорость ее падает до 4 — 6 км в час, то есть до скорости пешехода. Проходимость слабая, что резко снижает возможно­сти для маневра в бою. Завести двигатель на моро­зе — проблема, приходится таскать танк танком. По­этому мы вынуждены держать боевую машину круглые сутки на газу, с работающим двигателем. Расход горючего громадный, а ведь Т-26 ходит на высоко­сортном бензине.


Хочу отметить, что машины Британской Школы всегда страдали "зависимостью от мастерских" - что в холодном климате, что в харком - достаточно вспомнить об израильских модификациях "Центурионов", о которых я говорил в "Танковых Музеях". Не зря янки-танкисты в Африке подтрунивали над своими британскими коллегами, постоянно вынужденными заниматься ТО своих машин - "...Они слишком любят возиться со своими железками!"
Тем не менее "двадцатьшестерки" в руках "косоруких, сиволапых и криворылых" все-таки работали. И работали достойно. И даже движки воздушного охлаждения в этих условиях, не смотря на присущие им "технические особенности" - не подводили. Кстати - это еще одна иллюстрация причины, по которой израильтяне в конечном итоге отказались на своих "Колесницах" от воздушного охлаждения в пользу более громоздкого, но менее прихотливого к диапазонам температур охлаждения жидкостного. Впрочем, об этом я уже тоже говорил.

Эти серьезные недостатки танка Т-26, выявившиеся в зимней кампании 1939/40 года, помогли нашим Конструкторам и другим специалистам устранить ана­логичные недостатки и в тех типах боевых машин, ко­торые еще разрабатывались или проходили испыта­ния. И если вскоре наша промышленность начала вы­пускать танк Т-34, а в ходе Великой Отечественной войны и другие превосходные типы танков и самоходно-артиллерийских установок, то большую роль в этом сыграла суровая проверка танковой техники в Снегах Карельского перешейка.

И эта фраза в комментариях не нуждается - можно подписатьсяпод каждым её словом. С небольшим "НО" - Т-28. Но об этом - ниже.
А теперь - о "...гаубицах, штурме ДОТов..." и прочих вопросах, поднятых Андреем:

Совершив марш параллельно линии фронта, 35-я лег­котанковая бригада вышла на выборгское направле­ние, к большому селу Бабошино. Наш батальон под­чинили командиру 123-й стрелковой дивизии, и И.И.Калядин сразу же получил от него боевую задачу и собрал командиров рот — В.Ф.Кулабухова, Г.В.Старкова и меня и кратко пояснил обстановку. 1Подразделения 123-й дивизии, овладев селом, прошли к северу еще несколько километров, где их встретил сильнейший артиллерийско-пулеметный огонь. Пехо­та залегла в снегу. Короткий зимний день не позволил сколько-нибудь полно разведать оборону противника. Одно ясно: оборона очень сильная, насыщенная огне­выми средствами и различными заграждениями.

Ко­мандиры стрелковых батальонов докладывают, что впереди проволочные заграждения, колючка натянута на стальные колья, колья заделаны в бетонные плиты. За проволокой видны ряды железобетонных надолб, за ними — опять проволока. И всюду укрытые снегоминные поля — вперемежку мины противотанковые и противопехотные.

Майор Калядин показал на карте высоту, которая тянулась километра на полтора. Близ ее вершины вид­на цифра: «65,5». Для здешних мест это значительная возвышенность.
— Видимо, вся оборона опирается на нее, — про­должал комбат. — Завтра в десять ноль-ноль 255-й полк майора Титова атакует высоту, наши танки пой­дут с пехотой. Задача — пробить дорогу пехоте.
Он указал, какая рота танков, с каким стрелковым батальоном будет наступать, потребовал сейчас же связаться со стрелками и договориться о взаимодейст­вии и сигналах, так как времени у нас в обрез. Кто-то спросил у него насчет артподготовки. Он ответил, что артиллерия дивизии отстала и не успеет подтянуться к утру.

Командир стрелкового батальона, с которым пред­стояло взаимодействовать нашей роте, ничего нового не сказал, с его наблюдательного пункта я видел во тьме лишь черный лес вдали да смутные бугры надолб вблизи.
Ночь прошла в хлопотах. Взводы поочередно хо­дили в тыл заправляться горючим и боеприпасами, экипажи занимались мелким ремонтом техники, ко­мандиры машин выясняли у стрелков характерные особенности местности, ибо темнота, как я уже гово­рил, помещала нам^ провести даже беглую рекогнос­цировку.

Утро 17 декабря было туманное, с исходной пози­ции мы видели немногим более того, что накануне ве­чером: заснеженное поле, конусы надолб, да кое-где выглядывала из снега колючая проволока. Высота про­сматривалась плохо. Холм был пологий, длинный, на нем чернел старый ельник. Тихо там, никаких призна­ков жизни.

Минутная стрелка приблизилась к десяти. Выкра­шенные в белый цвет танки застыли в кустарнике, тихо работают двигатели. Прямо в снегу залегли пехотинцы в белых полушубках. Каждое стрелковое отделение пойдет в атаку за «своим» танком, красноармейцы ви­дит его номер на башне. Вслушиваюсь в эфир. Наконец-то! В шлемофоне звук морзянки: «5—5—5». Дуб­лируя сигнал, взмыли над лесом красные ракеты. Руки механика-водителя Алексея Коробки легли на рычаги; радист, он же заряжающий, Николай Дмитриев поло­жил на колени поблескивающий медью снаряд.
— Вперед!
Тучей взвилась над кустарником снежная пыль — танки пошли. Надолбы все ближе, противник молчит. Семьсот метров, пятьсот, триста... На башню обру­шился скользящий удар, сквозь рев мотора слышу дробь пулеметов, часто бьют вражеские противотан­ковые пушки. Припав к оптическому прицелу, ищу: откуда огонь?


Ответ на вопрос о "слепоте" отечественных машин по сравнению с германскими в 41-м: командир роты вынужден лично " припав к прицелу" искать цели...
Далее - Андрей, читайте медленнее и внимательнее! - о степени маскирования финнами своих позиций, точек и организации системы огня.

Танк качается на ходу, в такт ему кача­ется в прицеле ельник, пули и осколки градом стучат по броне, а я ничего не вижу. Ну хоть бы что-нибудь мелькнуло на склоне! Ничего. Запрашиваю команди­ров взводов. Отвечают: «Не вижу!», «Не вижу!» Но вот доклад лейтенанта Макеева: «Вижу цель! Амбразу­ра дзота! Ведет фланкирующий огонь».

Надолбы уже рядом. Навожу пушку в надолбу, бью бронебойным. Чиркнув по железобетонному конусу, снаряд дал рикошет. Второй снаряд ударил ближе к основанию конуса, но никаких видимых сле­дов тоже не оставил. Бронебойные снаряды не берут бетон, значит, пробить себе дорогу через надолбы мы не сможем. Приказываю по радио командирам взводов маневрировать вдоль надолб, засекать и по возможности уничтожать огневые точки на высоте. Это все, чем танки в таких условиях могут поддер­жать пехоту.

Стрелки залегли перед надолбами. Высота 65,5 гре­мит орудийно-пулеметной стрельбой — оттуда бьют уже десятки огневых точек. Мы отвечаем из танков, но дуэль эта складывается явно не в нашу пользу.Танки на виду, артиллерия противника надежно за­маскирована. Где же и как она спрятана на этой вы­соте?

Лейтенант Макеев докладывает, что засек наконец еще одну амбразуру. И опять она расположена по от­ношению к нам не фронтально, а сбоку, установлен­ное там орудие ведет фланкирующий огонь. Оттого-то и трудно обнаружить его!

Так постепенно в ходе ожесточенной перестрелки начинают вырисовываться хоть какие-то детали и осо­бенности вражеской обороны. Теперь все наши ко­мандиры машин стараются вести наблюдение не толь­ко по фронту, но и вправо и влево. Это приносит обнадеживающие результаты: засечено еще несколько огневых точек — тоже фланкирующего действия.

Од­ну из них я хорошо вижу. Навожу пушку. Первый сна­ряд рвется рядом с черной щелью амбразуры, второй и третий попадают в щель, однако не проникают внутрь. Они рвутся снаружи, словно наткнувшись на прегра­ду. Стреляю опять — никакого эффекта. Броня там, что ли, в амбразуре? Один за другим докладывают ко­мандиры взводов
Макеев:
— Четыре прямых попадания в дзот, снаряды рвут­ся на покрытии.
Сачков:
— Подавил пулемет в гнезде, через десять минут он снова открыл огонь. Разрывы дают серый дымок.
Наплавков:
— Товарищ капитан, это не дерево-земляные точ­ки. Не берет ни бронебойный, ни осколочно-фугас­ный.
Примерно то же доложили и другие командиры. А Сачков упорно твердил:
— Разрыв снаряда серый. Серый всплеск! Как на бе­тоне. Наблюдайте: отдельное дерево, сломанная ель, ниже пять — цель. Веду огонь!
Наблюдаю стрельбу Сачкова. Действительно, разрывы снарядов иногда дают сероватый всплеск, ино­гда черно-белый, обычный. И вот еще что интересно: из обнаруженных нами амбразур находятся не то чтобы рядом, но и не очень далеко друг от друга — метрах в двадцати. А главное — они на одном уровне. Что это значит? Обе амбразуры в одном сооружении? Может быть! Мысли эти, конечно, были не так последовательны, как я их сейчас излагаю. Мы вели тяжелый и, прямо скажем, бесперспективный бой.

Механик-во­дитель Коробка крутил и вертел машину среди снаряд­ных и минных разрывов, делая короткие остановки, чтобы я смог произвести выстрел. И постепенно ночные собственные наблюдения и наблюдения моих товарищей складывались в какую-то, пока еще довольно рыхлую, систему.


( Продолжение - ниже)
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение EvMitkov » 06 ноя 2012, 02:03

Почему не было толком проведена разведка всех уровней - вопрос не к СОЛДАТУ, Андрей. И попрошу Вас - не уподобляться Алексу и обойтись без "чухонофилов". Хотите уязвить - ну, напишите что-нибудь действительно язвительное, но - по делу. А то получается, опять свара. К чему?
Просьба - личная от меня. Спорить - пожалуйста, а вот так...
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение Andreas » 06 ноя 2012, 02:32

EvMitkov писал(а): танкисты, большую часть времени двигались в боевых порядках пехоты или немного впереди, поддерживая стрелковые подразделения огнем и гусеницами, помогая им штурмовать полосы полевых укреплений, многочисленные большие и малые опорные пункты, которые в иных местах как бы на­паивались друг на друга, создавали мощную систему всех видов огня. И нам, и стрелкам приходилось бу­квально прогрызаться через эти укрепления, через ес­тественные и искусственные препятствия.
Противоположный берег Вуокси был уже частью главной оборонительной полосы линии Маннергейма, его опутывала густая сеть проволочных заграждений, а чуть далее, за рва­ми, надолбами и минными полями, прятались искус­но замаскированные артиллерийско-пулеметные до­ты.
Прямо в снегу залегли пехотинцы в белых полушубках... Навожу пушку в надолбу, бью бронебойным. Чиркнув по железобетонному конусу, снаряд дал рикошет. Второй снаряд ударил ближе к основанию конуса, но никаких видимых сле­дов тоже не оставил. Приказываю по радио командирам взводов маневрировать вдоль надолб, засекать и по возможности уничтожать огневые точки на высоте.[b] Это все, чем танки в таких условиях могут поддер­жать пехоту.
Высота 65,5 гре­мит орудийно-пулеметной стрельбой — оттуда бьют уже десятки огневых точек.
Лейтенант Макеев докладывает, что засек наконец еще одну амбразуру. И опять она расположена по от­ношению к нам не фронтально, а сбоку, установлен­ное там орудие ведет фланкирующий огонь. Так постепенно в ходе ожесточенной перестрелки начинают вырисовываться хоть какие-то детали и осо­бенности вражеской обороны. Од­ну из них я хорошо вижу. Навожу пушку. Первый сна­ряд рвется рядом с черной щелью амбразуры, второй и третий попадают в щель, однако не проникают внутрь

Приношу извинения за некорректное именование участника форума (исправил). Насчет отказа от проведения разведки - естественно, это относится к уровню армии-фронта-Верховного главнокомандования, тем более, что разведовательно-диверсионные отряды Мамсурова имели формальное армейское подчинение (если не помнить о подчиненности особых отделов напрямую ОО НКВД СССР).
Описывая "красиво" систему обороны противника перед главной линией Маннергейма автор врет и не краснеет - "мощная система всех видов огня, прогрызались". Если вчитаться, то в реальности все было с точностью до наоборот - предполье было захвачено легкими танками при поддержке одной только пехоты с ходу.
В описании четко указан вид зимней одежды пехотинцев - полушубки (это чтобы снять причитания).
Теперь о самом страшном - линии "самого" Маннергейма. Она, оказывается, состоит из дотов и дзотов, ведущих исключительно фланговый огонь. С фронта долговременные сооружения защищены только надолбами, минными полями и колючей проволокой. Легкие танки с противопульной броней безнаказанно разъезжают вдоль линии фронта, пытаясь попасть сбоку во фланговые амбразуры.
Это значит, что при артиллерийской поддержке возможно снятие противотанковых мин и подрыв надолбов силами саперов в полосе шириной 3 метра на прямом непростреливаемом направлении к каждому доту и чухонцам крышка, даже без мортир.
Оригинальный чухонско-шведский способ строить доты сродни иракскому способу организовывать противотанковую оборону, зарывая танки в песок по крышу башни - в результате танки целы, а страна оккупирована :D
Последний раз редактировалось Andreas 06 ноя 2012, 02:42, всего редактировалось 1 раз.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение EvMitkov » 06 ноя 2012, 02:38

Однако, продолжу о работе танков. Если в разрыве между постами появится чье-то сообщение, а я не отреагирую - не обращайте внимания - просто сижу за клавой. Отреагирую позже.

Снова из Архипова:



Командиру батальона я докладывал только самое важное в данный момент.
Атака практически заглохла, ни танки, ни пехота прорваться на высоту не смогли. Часа в четыре пополудни, когда уже начало смеркать­ся, майор Калядин приказал отойти на исходные пози­ции. Тут я узнал, что и другие танковые роты, атако­вавшие высоту правее и левее нас, тоже не смогли пробиться через надолбы. Старший лейтенант Кулабухов сказал мне, что попытался провести свою 3-ю роту обходом, через замерзшее болото, но лед оказался тонким и не выдерживал тяжести машин. Пришлось отойти. Валентин Федорович подтвердил наши наблюдения своими: он тоже обратил внимание на цвет снарядных разрывов:
— Явно бетон! Это доты, уверен! — заключил он.

Нас — и комбата Калядина, и командиров рот — в тот же вечер вызвали на командный пункт 50-го стрелкового корпуса, в Бабошино. Здесь мы застали целую группу пехотных и танковых командиров — комкора Ф.Д.Гореленко, командира 123-й стрелко­вой дивизии полковника Ф.Ф.Алябушева, командира нашей танковой бригады полковника В.Н.Кашубу, командира 255-го стрелкового полка майора И.В-Титова и других товарищей. Вскоре приехал на КП ко­мандующий войсками 7-й армии командарм 2-го ран­га К.А.Мерецков.

Как поняли мы из докладов старших товарищей, в сегодняшнем наступлении участвовали не только 123-я дивизия и наша бригада, но и другие соедине­ния 50-го корпуса. Успеха не удалось добиться ни на одном участке фронта. Когда командарм приказал доложить о бое командиру 112-го танкового батальо­на майору Калядину, я подумал, что, конечно, до нас, ротных, дело не дойдет. И ошибся. После доклада Калядина Кирилл Афанасьевич Мерецков захотел услы­шать и наше мнение.

— Командир первой роты здесь присутствует? — спросил он.
— Капитан Архипов! — представился я и сделал шаг вперед.
— Почему не пошла пехота? — спросил он.
— Очень сильный и многослойный огонь, това­рищ командарм. Прорваться танками через надолбы не смогли, снаряды наших пушек не берут огневые точки.
— В чем же дело?

Затрудняюсь ответить на этот вопрос. С одной стороны, старшему начальнику надо доложить факты, а проверенными фактами я не располагаю. Смотрю на майора Калядина, на старшего лейтенанта Кулабухова, они кивают мне утвердительно: выкладывай, дес­кать, все, что знаешь. Ну я и рассказал командующему, на каком основании мы предполагаем, что высота 65,5 — это узел долговременных оборонительных со­оружений, что нами засечен, по крайней мере, один орудийно-пулеметный дот.

— Бумагу, карандаш! — приказал он адъютанту и обернулся опять ко мне: — Начертите схему дота, как вы его представляете по разведанным амбразу­рам.
Пока я чертил схему дота, командарму докладывал старший лейтенант Кулабухов. На той же высоте, на участке его роты, был обнаружен второй дот — метрах в 600 — 700 от первого и несколько выше по склону. Удалось установить три амбразуры — пушечную и две пулеметных.


Общий вид укреплений финнов на высоте 65,5 1940 г.


Реконструкция событий. Наши дни.

После этого командующий обратился к командиру 123-й дивизии и потребовал во что бы то ни стало прорваться к высоте и заблокировать доты танками. «Если это действительно доты», добавил он. Ко­мандарм дал нам сутки на подготовку к новой атаке.

Только три десятилетия спустя, читая воспоминания Кирилла Афанасьевича Мерецкова, я понял, почему он вначале усомнился в наших доводах насчет дотов (серый дым разрывов, броневые заслонки в амбразу­рах и прочие предположения).

Оказывается, разведы­вательные данные, которыми он тогда располагал, сильно «занизили реальную мощь линии Маннергейма, а «некоторые сотрудники нашей разведки» вооб­ще считали «эту линию не чем иным, как пропаган­дой»'.


Итак, командарм поставил задачу, но разговор на этом не закончил. Он хотел знать подробности и сно­ва возвращался к сегодняшнему бою, задавая нам са­мые разные вопросы. Например, о железобетонных надолбах. Артиллерия большой мощности с ее бетонобойными снарядами еще не подошла, а попытки пробить проходы в надолбах огнем легкой артиллерии успеха не принесли.



Командарм смотрел на нас вопросительно, и при­шлось опять докладывать ему наши догадки и предпо­ложения.
Дело в том, что в конце боя, уже в сумерках, мы попробовали сбить надолбу осколочно-фугасными снарядами. И получилось вот что: бронебойный снаряд надолбу практически не разрушал, а снаряд ос­колочно-фугасный, имевший гораздо меньшую пробивную силу, разрушал.

Правда, снаряды были у нас на исходе, поэтому утверждать, что выход найден, было еще нельзя. Но проверить надо. Здесь, рядом с Бабошино, имеется артиллерийский полигон вражеской армии, где сооружены и различные инженерные за­граждения, в том числе надолбы. Завтра мы выедем ту­да на танках и стрельбой проверим свое предположе­ние.

Утро застало нас на полигоне. Стали стрелять по надолбам. Если снаряд попадал в середину или в осно­вание конуса, видимого повреждения это не приноси­ло. Потому-то и легкая артиллерия не могла разру­шить надолбы даже при стрельбе прямой наводкой. Но мы .можем подвести танк совсем близко, метров на триста, и ударить по вершине конуса. Так и сделали. Скололи верхушку и, постепенно перенося огонь все ниже, стали как бы крошить надолбу, и наконец рас­крошили ее до основания. Кропотливая, конечно, ра­бота и долгая, и как она получится у нас под враже­ским огнем, не угадаешь. Но попробуем.



И на полигоне, и на обратном пути к передовой мы наблюдали выдвижение артиллерийских частей на ог­невые позиции. Шли дивизионы тяжелых пушек-гау­биц, трактора тянули гаубицы большой мощности и мортиры особой мощности. Это была впечатляющая картина. Значит, артподготовка будет солидная.



И действительно, утром 19 декабря канонада загре­мела. Многопудовые снаряды летели над нашими го­ловами к высоте. Они сметали с дотов многометровую земляную подушку вместе с кустарником, с березами и елями. Когда опадала вздыбленная земля и ветер отно­сил дым, можно было разглядеть на высоте серый бе­тон напольной (передней) стены громадного дота, его центральную амбразуру и две боковые. Эти последние были устроены в скошенных углах дота, так что вместе с центральной амбразурой их общий сектор обстрела охватывал угол около 300 градусов. К такому доту под­ступиться трудно.



Об этих ДОТах, их вооружении, организации огня и взаимодействия я уже говорил выше. Это - действительно крепкие орешки.







Но об этом - завтра...
С уважением, Е.М.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Гранит, бетон, броня и берёзы Карельского перешейка

Сообщение Andreas » 06 ноя 2012, 02:49

EvMitkov писал(а): Когда опадала вздыбленная земля и ветер отно­сил дым, можно было разглядеть на высоте серый бе­тон напольной (передней) стены громадного дота, его центральную амбразуру и две боковые. Эти последние были устроены в скошенных углах дота, так что вместе с центральной амбразурой их общий сектор обстрела охватывал угол около 300 градусов. К такому доту под­ступиться трудно

Евгений, требуется Ваша помощь.
Автор повествования утверждает о 300-градусном секторе обстрела из дота, но на компьютерной реконструкции другого автора ясно виден от силы 100-градусный сектор обстрела. Что отвечает реальности?
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10966
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Пред.След.

Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron