Франция времен немецкой оккупации

Темы по военной истории

Re: Франция времен немецкой оккупации

Сообщение гришу » 27 окт 2012, 14:40


капитан Бийот Пьер Арман Гастон
16 мая 1940 года в районе деревни Стонн/Stonne он практически уничтожил колонну 8-го тп 10-ой танковой дивизии Вермахта. В ходе боя на узкой улочке этой деревни танкисты подбили 2 Pz IV, 11 Pz III и уничтожили два 37-мм ПТО.


Мы уже упоминали несколько наиболее популярных ответов на вопрос: «почему же бесчисленные орды сталинских танков не «сыграли» в начавшейся 22 июня войне?». Но перед тем как перейти к нашим дальнейшим объяснениям, стоит чуть подробнее остановиться на этой теме.
Итак:
1). Во всем виновата внезапность. Этот ответ стал «канонической версией» еще в советские времена. «Углубленный и расширенный вариант», как правило, уточняет, что разведка доложила точно, а вот глупый Сталин ей не поверил.
2). Всех умных офицеров репрессировали в 37-ом, армия была обезглавлена, остались только верные Сталину дураки, которые воевать не умели. У этой версии также есть «углубленный и расширенный вариант», гласящий, что и расстрелянные в 37-ом были дураками, а всех умных офицеров и генералов перебили еще в Гражданскою – а кого не убили, тот успел убежать.
3). СССР сам изготовился к нападению на Германию, а обороняться не мог и не умел.
4). Русский народ (а так же все другие народы СССР) не пожелал сражаться за кровавый сталинский режим.
Существует так же множество подверсий, но большинство из них, так или иначе, являются отголосками вышеперечисленных четырех.
Что ж... если бы мы были химиками, то выбрать правильный ответ было бы достаточно просто. Достаточно взять лакмусовую бумажку – и сразу станет ясно, имеем ли мы дело со щелочью, кислотой или нейтральной средой. С историей проделать подобный опыт заметно сложнее.
Однако кое-что сравнить мы можем.
«Всего в N-ой дивизии было 215 танков. Единственной пехотной частью был батальон мотопехоты, перевозимый на автобусах! Радиостанций в дивизии практически не было, а приказы доставлялись в части велосипедистами. Артиллерия дивизии состояла из нескольких частей резерва. Службы снабжения и технического обслуживания практически не существовали».
Как ни покажется странным некоторым читателям, в этой цитате речь идет вовсе не об РККА. Упомянутой дивизией командовал человек с характерной французской фамилией де Голль.
Еще до начала Великой Отечественной Войны с немецким блицкригом познакомилась другая страна. В мае 1940-го, задолго до «Барбароссы», немецкая армия провела наступление по плану «Гельб».
При этом:
1). Ни о какой внезапности нападения речь не шла – война была давно объявлена, и длилась уже более полугода.
2). Ни во Франции, ни в Англии в XX веке не было ни революций, ни гражданских войн. Офицеров с опытом Первой Мировой никто не расстреливал и не заставлял эмигрировать.
3). К наступлению на Германию в конце мая 40-го союзники не готовились, по крайней мере, о существовании подобных планов еще не один месье ВиктОр Наполеон не писал.
4). Французские солдаты должны были воевать не за кровавого диктатора Альбера Лебрена, а за вполне демократическую «Третью республику».
Тем не менее, кроме различий, между Францией-40, точнее союзными силами в 1940-м, и СССР-41 имелось и кое-что общее. А именно – превосходство в численности танкового парка.
На 10 мая 1940-го года союзники имели в боевых подразделениях 3447 танков и самоходных орудий. Еще раз – в боевых подразделениях и на территории собственно Франции. Если же посчитать «как за СССР», то всплывут и пять с лишним сотен танков, раскиданных по колониям от Алжира до Индокитая, и распределённые по всяким «взводам охраны» Renault FT 17... ну да ладно. Все равно немцы задействовали в плане «Гельб» всего 2626 танка. Хотя... стоп-стоп-стоп. Мы ведь помним про особенности немецкого учета? А если собрать «веником с пола» всякие PanzerJ?ger и Sturmgesch?tz? Конечно, немецкие мастерские еще не «раскочегарились», но и так уже можно получить 2811 танк и самоходку. Все равно меньше, чем у союзников, но уже чуть получше.
При этом, кроме чисто количественного превосходства у союзников было также подавляющее, вернее сказать, раздавливающее качественное превосходство. Французы имели на вооружение свои «Т-34» – средние танки Somua S35 – 47-мм пушка, скорость под 40 км/ч, 40-мм толщина наклонной лобовой брони. Аналогичного серийного танка в других странах на тот момент просто не было. Немногим хуже выглядели «кавалерийско-пехотные» Hotchkiss H35 и H39 – 40 мм лобовой брони, со скоростью у последней модели за 35 км/ч.
Также у французов имелся свой «КВ» – «пехотный» танк Renault B1bis, имевший 60-мм лобовую броню, 47-мм пушку в башне и 75-мм орудие – в корпусе. Одних этих «французских КВ» на 10 мая 1940-го в войсках было 208 штук. Забегая вперед, отметим, что боевые эпизоды с их участием похожи на аналогичные бои советских КВ «как две капли воды». Вот, например, танк Renault B1bis «Eure» под командованием капитана Биётта/Billotte. 16 мая 1940 года в районе деревни Стонн/Stonne он практически уничтожил колонну 8-го тп 10-ой танковой дивизии Вермахта. В ходе боя на узкой улочке этой деревни танкисты подбили 2 Pz IV, 11 Pz III и уничтожили два 37-мм ПТО. На башне и корпусе «Рено» после боя насчитали 140 вмятин, но ни одной пробоины не было. А экипажи танков B1bis «Mistral» и «Tunisie» устроили разгром немецкой колонны, состоявшей из танков, бронеавтомобилей и грузовиков, в деревне Ландреси/Landrecies к югу от Мормальского леса днём 17 мая 1940 года. В течение примерно получаса танкисты всего двух машин уничтожили свыше 50 транспортных средств и БТР, несколько танков Pz I и Pz II и шесть 37-мм противотанковых орудий 7-ой танковой дивизии. И опять, немецкие снаряды оставили на французских танках множество вмятин, но ни одной пробоины. Ну, чем лейтенанты Помпье/Pompier и Годе/Gaudet не французские Колыбановы?
Заметим, что из имевшихся на 10 мая в немецких танковых дивизиях 2626 танков, больше половины были типов Pz I и Pz II (643 и 880 соответственно). Да и чуть более совершенные «трёшки» в мае 40-го могли похвастать лишь 30-мм броней и «короткой» 37-мм пушкой.
Также обратим внимание, что французская доктрина использования танков была вовсе не такой устарелой, как ею любили представлять в СССР. В отдельных танковых батальонах, предназначенных для поддержки пехоты, использовались, по большей части, легкие танки старых типов – так же, как СССР направлял в соответствующие части Т-26. При этом французская армия имела и «настоящие» мехчасти более высокого уровня: кирасирские дивизии (резерва) DCu/DCR и легкие механизированные дивизии DLM. Кстати, упомянутые выше танкисты «французских КВ» как раз и воевали на Renault B1bis в составе 3-ей и 2-ой DCR. Но поговорим о доктрине и составе танковых дивизий Франции чуть позже.
В сентябре 1939-го во французской армии был сформирован даже 1-ый «настоящий» кавалерийский корпус/Le Corps de Cavalerie (CC) генерала Приу/Prioux, в который вошли 1-ая (заменённая 26 марта на 3-ю) и 2-ая DLM. На 10 мая 1940 года 1-ый кавкорпус имел в своем составе, в боевых подразделениях и в резерве, 451 танк, в том числе 194 средних Somua S35 и 257 легких Hotchkiss H35 и H39 (из них более 60 были оснащены новыми 37-мм длинноствольным орудиями). В общем, «все было». Конечно, не в таких количествах, как у СССР, но было, было. А потом вдруг взяло и куда-то подевалось. И как именно это произошло – стоит присмотреться повнимательней, для начала всего лишь на двух характерных примерах.
Обратимся вначале к 1-ой кирасирской дивизии резерва (1e DCR). Дивизия была создана 16 января 1940 года, и включала в себя 25-ый, 26-ой, 28-ой и 37-ой танковые батальоны. К началу майских боев в дивизии имелось 143 танка (+16 «запасных» машин»), из которых 63 (+6) были «французскими КВ» – Renault B1bis. Так же в дивизии имелись 24 105-мм гаубицы, 8 47-мм ПТП SA37 и 6 25-мм зениток в составе дивизионного артполка (305e RATTT). Еще 9 25-мм ПТП SA34/37 было в составе дивизионного мотопехотного батальона (5e BCP).
10-го мая 1940 года дивизия генерала Брюно/Bruneau перебрасывается из Франции в Бельгию, в район Шарлеруа. Дивизия совершает смешанный марш, частично по автодорогам, частично по железной дороге. Размещение – севернее Шарлеруа с целью поддержки 1-ой французской армии. 14-го мая, в связи с критическим положением на фронте 9-ой армии на Маасе, дивизия верховным командованием французов передается в её распоряжение.
В 14.00 14-го мая 1-ая DCR получает приказ двигаться на юг, в район Динана/Dinant и контратаковать продвигающиеся к Франции немецкие «подразделения». Первые танковые части дивизии прибывают в район Флавиона/Flavion к ночи, в 20.00, а основная масса подразделений – только утром 15-го мая. Движение нарушается и сдерживается потоком беженцев, так, что некоторым танкам требуется 7 часов на то, чтобы преодолеть 35-км отрезок пути. Основная же масса артполка и мотопехота будут находиться на марше в районе Флоренна/Florennes в течение всего дня, и так и не успеют добраться до своих танков и принять участие в бою. Но самым опасным оказывается отставание танковых заправщиков Lorraine 37L TRC, которые, к тому же, понесут потери от Люфтваффе. Только к 7.00 15 мая удается наконец провести заправщики к нескольким танкам возле Орет/Oret, в 9 километрах северо-западнее Флавиона. К этому времени у многих танков топлива в баках оставалось всего на 1-2 часа, некоторые танки были уже вообще обездвижены.
Противостоял французским танкистам XV немецкий моторизованный корпус Гота – 5-ая и 7-ая танковые дивизии. Всего в них имелось 546 танков, из которых, правда, только 194 были пушечными (Panzer 38(t), Pz III, с короткой 37-мм пушкой, и Pz IV с 75-мм «окурком»).
Первым в бой вступил 28-ой танковый батальон. В его ротах к этому моменту было 26 Renault B1bis (4 машины 3-ей роты отстали во время марша 14-го мая), частично даже не закончивших заправку. Его противником вначале стал 25-ый танковый полк 7-ой танковой дивизии. Командовал 7-ой танковой в тот момент генерал-майор Роммель.
Первые танки немцев были замечены в 8.30 3-й ротой. Атака немцев блокирована, 5 танков подбито. Немцы, для которых появление здесь тяжёлых французских танков стало сюрпризом, продолжают атаку и стараются обойти 6 «французских КВ», попадая при этом под огонь всей роты. Ответный огонь более чем ста немецких танков успеха не приносит, хотя, в конце концов, им удается поджечь один французский танк и убить механика-водителя в другом, попав в смотровую щель рубки. К 9.00 немцы откатываются назад.
В 9.30 25-ый тп немцев пытается маневрировать и обойти позицию французов с фланга. 2-ая рота 28-го тб пытается остановить их, но вскоре у танков кончается топливо. Все танки получают множество попаданий, огрызаясь из своих орудий и тратя последние капли бензина на прицеливание 75-мм орудий.
Немцы уже поняли, что у «двушек» вообще нет шансов против B1bis, а остальные машины неэффективны на дальней и средней дистанции. Ближе к полудню в небе появляется корректировщик Hs-126, и на французские танки обрушивается град снарядов. Не желая тратить силы, Роммель после 10.00 двигает основную массу своей дивизии на запад, в обход французской позиции, оставив разбираться с B1bis несколько танков, разведывательный батальон, большую часть ПТП дивизии и артиллерию. В дополнение к этому позиции французов начинают обрабатывать пикировщики Ju-87.
К 12.00 на помощь 7-ой тд подтянулся 31-ый тп, а ближе к обеду – и 15-ый тп из 5-ой танковой дивизии корпуса Гота. Танки 5-ой тд имели гораздо более сложную задачу – они не могли обойти позиции противника, а были вынуждены пробиваться через них. Первые машины 31-го тп вышли на северный фланг 28-го тб и в 12.45 вступили в бой с 1-ой ротой французов. Замеченные с 1,8-2 километров, уже на километровой дистанции немцы были обстреляны из 75-мм пушек. Французские танки вели огонь с места, почти не маневрируя из-за недостатка топлива.
Спустя час с начала перестрелки 31-ый тп потерял танк командира полка, а у большинства Pz IV банально кончились боеприпасы: грузовики снабжения еще находились на восточном берегу Мааса. Ситуация становилась критической для немцев – сами того не зная, отбив атаку 31-го тп, французы открыли путь в тыл танкам Роммеля. В отчаянии командир 31-го тп лично возглавил очередную попытку приблизиться к французской линии и выбить обороняющиеся танки.
Один за другим, B1bis теряют ход из-за отсутствия топлива, а 88-мм зенитные «ахт-ахт» немцев начинают расстреливать обездвиженные машины с километровой дистанции. У французов кончаются боеприпасы, экипажи оставляют танки и, или пробираются в тыл, или остаются на поле боя, продолжая воевать с пистолетами в руках. Некоторые из них доберутся до своих только спустя несколько дней.
Тем не менее, в 14.00, после почти пяти с половиной часов боя, 28-ой тб все еще удерживает свои позиции. Наконец, к 18.00 поступает приказ отступать к Шастру/Chastres и Бомону/Beaumont (приказ доставлен офицером-связным, так как радиоантенны на всех танках сбиты, а аккумуляторы посажены постоянным вращением электропривода башен при молчащих моторах). Те из танков, что сохранили способность двигаться, начинают отползать к Ставу/Stave и Шастру. Остальные продолжают стрелять до полного израсходования боезапаса. В итоге с наступлением темноты только 3 танка из 26 сумели выйти из боя и соединиться с 4-мя машинами, ранее отставшими из-за поломок на марше. На конец дня 15-го мая 28-ой батальон сохранил только 8 машин (включая танк командира батальона) из 31.
В 12.15 того же дня другой танковый батальон 1-ой DCR, 37-ой, машины которого носили преимущественно имена французских департаментов и исторических лиц, получил приказ поддержать 28-ой тб, но его заправка топливом началась только в 11.30 и растянулась вплоть до 13.00.
Вторая рота на южном фланге имела всего 7 танков из 10: «Dakar» и «Var» отстали на марше из-за поломок, а «Oise» застрял утром на речке Бьер. Построив силы в три взвода по 2 машины в каждом, в 13.15 рота начала атаку. Первый («Ourcq» и «Is?re») и третий («Guynemer» и «Gard») взводы построились обратным клином, на острие которого был командирский танк, второй взвод («Sa?ne" и «H?rault») составил им прикрытие с тыла.
Вскоре, однако, "Sa?ne" потерял подвижность и был взят на буксир «H?rault». Отстав от основных сил роты, они были обстреляны из засады танками и ПТП в районе леса Бьер-л’Аббэ/Biert-l’Abb?. В результате «Sa?ne» был окончательно выведен из строя, а «H?rault» получил несколько попаданий в ведущее колесо. Танки потеряли ход и были брошены экипажами.
Тем временем 5 танков («Ourcq», «Is?re», «Guynemer», «Gard» и командирский «Adour») продолжили движение. Вскоре на открытой местности все пять танков были обстреляны из хорошо замаскированных танков и противотанковых орудий с расстояния в 700-800 метров. Множественные попадания в броню, однако, не причиняли им существенного вреда.
На самом деле, лес на левом фланге атакующей роты был буквально напичкан ПТП и Pz IV 5-ой танковой дивизии, так что французы атаковали при соотношении 1 к 6 не в свою пользу. Один из снарядов разбил замок люка экипажа на левом борту «Guynemer», и экипажу пришлось придерживать его закрытым, «Adour» (машина капитана Жильбера, командира роты, погибшего в этой атаке) и «Gard» были подбиты, «Ourcq» и «Is?re» сохранили строй и вместе с «Guynemer» составили новый взвод, продолжая движение.
Огонь слева от наступающих машин не прекращался, хотя и стал менее интенсивным: Pz IV сменили Pz III с их 37-мм пушками. В то же время перспективы атаки выглядели всё более сомнительными, и французские танки получили приказ на отход.
По итогам сражения «Guynemer», «Ourcq» и «Is?re» подбили по 4 танка каждый, а «Adour» – 3 танка. Число танков, подбитых «Gard» неизвестно, но и так пять машин записали на свой счет не менее 15 танков.
Впрочем, отход на исходные позиции показал печальное состояние танков. Двигатель «Ourcq» вышел из строя, едва танк дополз до своих. Правая гусеница «Guynemer» была почти разбита. «Is?re» также имел ощутимые повреждения. Каждый из танков получил более 50 попаданий, и все три машины в итоге экипажам пришлось уничтожить.
Все время атаки 2-ой роты 37-го тб две других роты батальона обороняли линию фронта, обстреливая осколочными снарядами немецкую пехоту, пытавшуюся просочиться мимо танков, при этом один танк третьей роты был потерян. После того, как атака второй роты завершилась неудачей, батальон получил приказ на отступление в 16.30 к высотам у Сомте/Somtet, где предписывалось занять оборону. Первая рота сразу вышла на дорогу к Сомте, а вот третья наткнулась на ручей и была вынуждена двигаться к северу, чтобы достичь хорошей дороги у Денэ/Dene?. Однако Денэ уже удерживалось передовыми частями 2-го батальона 28-го пехотного полка 8-ой пехотной дивизии немцев, включая артиллеристов 8-го артбатальона (12 105-мм орудий), ПТ 14-ую роту 84-го пп, ПТП из противотанкового батальона дивизии и 88-мм «ахт-ахт» из 1-ой роты учебного полка зенитной артиллерии (FlaK-Lehr-Regiment).
B1bis смяли несколько 37-мм ПТП, вышли на шоссе и двинулись через Денэ, но на западной границе поселка попали в засаду 105-мм орудий и 88-мм зениток. Два замыкающих танка в колонне, «Amiral Gu?pratte» и «Belfort II», загорелись, оставшиеся 7 на полном ходу проскочили сектор огня немецких артиллеристов. Однако капитан Жак Леу/Lehoux перегруппировал свои силы и принял решение атаковать Денэ, несмотря на отсутствие пехоты, артиллерии и какой-либо авиационной поддержки, а также на то, что его танкам грозило быть отрезанными от своих.
В результате самоубийственной атаки командирский «Poitou II» получил несколько попаданий 105-мм снарядов, и его экипаж сгорел в танке вместе с самим командиром. Вскоре та же участь постигла и остальные атаковавшие машины.
«Nivernais II» получил 105-мм снаряд в маску 75-мм пушки SA35. Командир танка продолжил атаку, используя 47-мм пушку и пулемет, однако боекомплект осколочных снарядов был истрачен еще утром, и ему пришлось стрелять по немецкой артиллерии бронебойными. С расстояния в 500-600 метров экипаж заметил два полевых орудия, и, дав по ним один выстрел, "Nivernais II" на полном ходу двинулся на них. Снаряды стучали по броне, но танк сумел подойти на 150 метров, остановился и открыл огонь. Чтобы лучше разглядеть результаты стрельбы, командир танка поднялся в командирскую башенку, однако в этот момент именно туда пришлось попадание 105-мм снаряда. Башенка была сорвана с крыши, командир потерял левый глаз и с обильной кровопотерей сполз на дно машины. Экипаж выбрался через бортовой люк и был прижат к земле пулеметным огнем. В 18.00 уцелевшие танкисты были взяты в плен.
Танк «Vend?e II» получил 105-мм снаряд в рубку механика-водителя, который был убит, а два других члена экипажа были ранены. Танкисты покинули машину, но командир задержался, чтобы вывести танк из строя, и был ранен близким разрывом снаряда. Остальные члены экипажа были взяты в плен.
О судьбе 3-ей роты командир 37-го тб узнал от немногих выживших лишь утром 16 мая. Весь вечер 15-го обездвиженные танки у Денэ продолжали огрызаться огнем, командиры оставались в башнях, прикрывая отход своих экипажей, основная часть из которых была, тем не менее, пленена немцами. Успехи роты оценивались в 5-8 уничтоженных тяжелых орудий и несколько раздавленных «колотушек». 37-ой тб в результате боя сохранил лишь 11 танков, включая машину командира батальона, да еще три запасных «французских КВ» имелось в тылу.
Всего же по итогам боёв 15 мая из 143 изначально вступивших в бой французских танков 1-ой DCR, примерно 65 (около 40 Renault B1bis и 25 Hotchkiss) были уничтожены или брошены. А оставшиеся танки дивизия потеряла в течение последующих 5 дней отступления...

С похожим конечным результатом «выступил» в мае 40-го и уже упоминавшийся кавалерийский корпус Приу со своими «французскими Т-34» – Somua S35. После начала немецкого наступления корпус получил задачу прикрыть развертывание 1-ой французской армии в Бельгии. Его основные бои с вошедшими со своей стороны границы в Бельгию немцами развернулись к западу от городка Анню/Hannut.
12 мая, с раннего утра, к позициям французов из 3-ей DLM выходят передовые подразделения XVI мотокорпуса Гепнера, основной ударной силой которого были 3-я и 4-ая танковые дивизии – 632 танка, из которых пушечными были 132 Pz III и Pz IV. Фактически начинаются встречные бои, – французы пытаются продвинуться или контратаковать, а немцы хотят продолжить своё собственное наступление. К 8.00 немецкие танки 4-ой тд достигают центра практически незащищенного Анню – причем, это делают легкие Pz II. Получасом позже и несколькими километрами западнее, в местечке Креен/Crehen французские танкисты останавливают немецкое продвижение, подбивая 4 танка. Однако ситуация быстро меняется: на помощь к «двушкам» подходят Pz III, и Hotchkiss попадают под огонь немецких «трёшек». Толстая броня не спасает французов от тяжелых потерь. В итоге 3-х часового боя в городке горят 11 французских и 5 немецких танков, а 10 оставшихся боеспособными Hotchkiss отходят.
Проведя в 16.30 танковую разведку в Креен, французы обнаруживают, что он оставлен немцами, и посылают туда взвод Somua S35 лейтенанта Лозицки/Lositsky из состава 2-го «кирасирского» полка. Примерно в это же время, около 17.00, боевая группа 4-ой тд на основе 1-го батальона 35-го тп немцев начинает с окраины Анню наступление на Тизнь/Thisnes. Французы останавливают немецкое продвижение, уничтожая танки противника, в том числе танк подполковника Эбербаха – впоследствии командира 4-ой танковой. Огневой налёт нескольких батарей французских 75-мм орудий 3-го дивизиона 76-го артполка окончательно срывает немецкую атаку «в лоб», дополнительно поджигая ещё несколько танков.
Стремясь обойти французские позиции в городке с тыла, севернее Тизнь немцы встречаются не только с Hotchkiss, но и с впервые контратакующими их Somua S35 капитана де Бофора/de Beaufort. В прямых столкновениях с ними немецкие легкие танки имеют немного шансов на выживание. До конца дня, а точнее до начала ночи, «кирасиры» де Бофора уничтожают несколько танков, потеряв всего один свой. В то же время в Креен взвод лейтенанта Лозицки, продвигаясь в сторону Анню, сталкивается с немецкими танками, уничтожает 4 из них и несколько грузовиков. Повернув в сторону Тизнь, он «нейтрализует» по пути батарею противотанковых пушек. От начинающейся паники немцев спасает только наступившая ночь, а французы «просачиваются» к своим, потеряв в темноте 2 машины... и т.д и т.п.

http://kris-reid.livejournal.com/433785.html
Ушёл в себя. Вернусь не скоро…
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 9696
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: Франция времен немецкой оккупации

Сообщение гришу » 29 окт 2012, 11:48

Самое интерестное.... это ещё до окупации!
Вот что немцы пишут :mrgreen:

http://www.nzz.ch/aktuell/feuilleton/ku ... 1.17665845
Kunst und Architektur.
Frankreich und seine Internierungslager

?ber 200 Lager, 600 000 H?ftlinge


История лагерей для интернированных во Франции с 1939 г. хорошо исследована, но плохо известна. Недавно открытый мемориальный комплекс Камп-де-Миль рядом с Экс-ан-Прованс – не первое памятное место такого рода.

Те, кто слышал словосочетание «банальность зла», думают, что что-то об этом знают. Вот обычное фабричное здание в промышленном предместье Экс-ан-Прованса. Когда-то комплекс с двумя трубами был кирпичным заводом. С 1939 по 1942 гг. он служил в качестве лагеря для интернирования иностранных «врагов государства». Летом 1942 г. отсюда было депортировано в Освенцим гораздо более 2 000 евреев. Затем было возобновлено производство кирпича, продолжавшееся до 2002 г. – будто ничего другого там и не происходило. Теперь комплекс превращен в памятное место.

Знание, эмоции, размышления

В истории лагеря в «свободной» Южной Франции, которым до конца 1942 г. руководили французские чиновники по приказу французского правительства, выделяются три фазы. С сентября 1939 по июнь 1940 гг., т.е. с момента объявления войны до молниеносной победы нацистских войск, здесь содержались «враги государства», читай: германские граждане. В подавляющем большинстве это были евреи и/ или противники гитлеровского режима, эмигрировавшие во Францию или потерпевшие там крушение при бегстве. Среди заключенных лагеря были деятели искусств и литературы, например, Ханс Белльмер, Макс Эрнст, Лион Фейхтвангер и Голо Манн.

Затем с июля 1940 г. Камп-де-Миль стал лагерем для интернирования «нежелательных иностранцев», которых считало таковыми правительство Виши. К числу «врагов государства» присоединялись испанские республиканцы и евреи, в октябре 1940 г. «выпихнутые» из Юго-Западной Германии. Комплекс, насчитывавший по временам более 3 500 интернированных, трещал по всем швам. Продовольственное снабжение и гигиенические условия заметно ухудшились. Третью фазу образовали депортации евреев в августе и сентябре 1942 г. Режим Петэна согласился на выдачу нацистам 10 тыс. иностранных евреев. Так как бюрократические структуры не знали, что же делать с оставшимися детьми, их, не долго думая, по инициативе главы французского правительства Пьера Лаваля послали вместе со взрослыми. В списке детей, депортированных из Камп-де-Миль в Освенцим, встречаются больше немецких имен, чем французских: Вернер Блау, Ренате Фальк, Ханс Кан, Герти Лихт, Эрвин Ур...

В 1992 г. французская железнодорожная компания установила на неиспользуемых колеях фабричного участка исторический вагон, который использовался для депортации евреев. Маршрут движения по мемориальному комплексу Камп-де-Миль площадью в 15 000 м опирается теперь на три краеугольных камня: знание – рассказ об истории лагеря и передача исторического контекста; эмоции – обеспечение доступности к частям тех строений, в которых жили интернированные и оставляли следы своего пребывания вроде настенной живописи, граффити и т.д.; размышления – заключительный раздел, со всей определенностью предназначенный для молодых посетителей, призванный бороться с предрассудками и укреплять чувство гражданственности и дух сопротивления.

История французских лагерей для интернированных относительно хорошо исследована в научном отношении, но довольно плохо известна широкой общественности. Наряду с множеством отдельных исследований теперь с 2002 г. в виде книги Дени Пешански «Франция лагерей: интернирование, 1938–1946» (изд-во «Галлимар») («La France des camps: L'internement, 1938–1946» (Gallimard) имеется и целостное изложение. Пешански, историк и специалист по времени Виши, оценивает численность лагерей в более чем 200, количество интернированных примерно в 600 тыс. чел.

Следует подчеркнуть, что декрет, сделавший возможным интернирование «нежелательных иностранцев», был издан за полтора года до немецкой оккупации до некоторой степени демократическим правительством. Эта мера свидетельствует о враждебности к иностранцам, нараставшей в конце 30-х гг. и в нефашистских государствах Европы. Интернировали также коммунистов (после заключения германо-советского пакта о ненападении) и синти (самоназвание некоторых ветвей цыганского этноса, политкорректное в отличие от немецкого Zigeuner, ассоциировавшегося с геноцидом цыган в годы Второй мировой войны. – Прим. пер.) (до 1946 г.!). Во время войны в Алжире практика интернирования была восстановлена, в том числе и на территории метрополии.

История лагеря Камп-де-Ривсальт под Перпиньяном образует своего рода резюме всех возможных вариантов лагерей с их использованием. В этот «Камп Жоффр» (лагерь был назван в честь Жозефа Жоффра (1852-1931), маршала Франции (1916), главнокомандующего французской армией [1914–1916], построенный в 1938 г. как военный лагерь, была в начале 1939 г. загнана небольшая часть из 450 тыс. республиканцев, бежавших из Испании от Франко. К ним прибавились с 1941 г. беженцы из гитлеровской Германии, большей частью евреи, которые были в конце 1942 г. депортированы в Освенцим. Когда последовала оккупация южной зоны, в лагере разместились германские войска. После их отступления в середине 1944 г. французские власти содержали там пеструю «смесь» из испанских беженцев, немецких и итальянских военнопленных, советских эмигрантов, а также отечественных коллаборационистов. Лагерь был ликвидирован в 1948 г., а за ним последовал в 1962-1977 гг. «семейный лагерь» для алжирцев, сотрудничавших с колониальными властями и после обретения независимости бывшей колонией вынужденных бежать оттуда.

Наконец, место лагеря занял в 1986 г. «административный центр содержания под стражей» для лиц, не имеющих документов, который до 2007 был одним из крупнейших в стране.

Не первое памятное место такого рода

Эту-то историю, столь обильную переменами, должен теперь пересказывать строящийся мемориал, спроектированный архитектором из Южной Франции Руди Риччотти. Уже 23 сентября в парижском пригороде Дранси, центре депортации евреев, был торжественно открыт спроектированный швейцарским бюро Diener & Diener мемориал, производный от M?morial de la Shoah [мемориал Катастрофы] в Париже. Сопровождавшееся сильным откликом в средствах массовой информации открытие Камп-де-Миль, на котором 10 сентября присутствовали премьер-министр Франции и другие члены кабинета, не должно позволить забыть, что такого рода памятные места уже существуют.

Так, Мемориал памяти интернирования и депортации в бывшем лагере Камп-де-Ройялье, открытый в начале 2008 г., обладает маршрутом движения по своей территории, опирающимся на точно те же три краеугольных камня, что и маршрут в Камп-де-Миль. Ройялье имеет особое значение, так как отсюда ушел в Освенцим первый поезд с депортированными. Das Centre d'?tude et de recherche sur les camps d'internement dans le Loiret et la d?portation juive in Orl?ans [Центр изучения и исследований лагерей для интернированных в департаменте Луара и депортации евреев в Орлеане] был открыт даже уже в 1991 г. О других бывших больших лагерях извещают по меньшей мере информационные центры (Камп-де-Гюрс) или монументы и мемориальные доски.
Ушёл в себя. Вернусь не скоро…
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 9696
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: Франция времен немецкой оккупации

Сообщение EvMitkov » 23 июл 2013, 00:17

Дмитрий Владимирыч Гринюк, наш Оленевод в клубе "Великая Отечественная" ( тут)
http://clubs.ya.ru/4611686018427406383/ ... m_no=10580
разместил любопытнейший материал, вплотную переплетающийся с этой темой на нашем форуме.
Для тех, кому по ряду причин сервисы Яндекса недоступны, репетую этот материал и наиболее яркие комментарии тут, у нас


Столкновение интерпретаций

АЛЕКСАНДР ФОМЕНКО
историк и политолог, член Парламентской Ассамблеи Совета Европы (2004-2008)



На улицах Парижа. 1943 год.

Странное впечатление производят на стороннего наблюдателя апелляции наших официальных лиц разного уровня к своим западноевропейским партнёрам или коллегам по поводу тех или иных выходок разнообразных политических хулиганов из новых стран-членов ЕС. Ведь если наше руководство два десятка лет назад само столь добродушно отпустило восвояси своих тогдашних сателлитов, а то и сограждан, даже не оговорив при этом условия будущих взаимоотношений, трудно сегодня жаловаться на них в Брюссель. У старых западноевропейцев и так уже голова болит от многочисленных новоевропейских инициатив внутри ЕС.
Вообще говоря, реактивная политика России в области Soft Power давно должна была уступить место политикеактивной, инициативной. Официальное «реагирование» на те или иные случаи нежелательной для нас политической ревизии итогов Второй мировой войны слишком часто оказывается внутриполитически полезным как раз для тех сил и лиц, против которых оно, казалось бы, направляется.[1]
Во внешнеполитической «войне интерпретаций» нам лучше тратить силы и время на правильную формулировку своих вопросов, предлагая вниманию Парижа, Лондона и Брюсселя соответствующую месту и времени ревизию официозной западной интерпретации истории Второй мировой, нежели на поиски нужных ответов – на чужие вопросы.


Знаменитые парижские модистки Роза Валуа, мадам ле Монье и мадам Аньес на ипподроме Лонгшан, август 1943 года

Нам следует, исключительно ввиду всё большего расширения свободы слова и углубления исторических познаний старых европейцев, начать по любому поводу напоминать Брюсселю и Парижу о содержании тех страниц европейской военной истории, к которым, по воле победителей, все послевоенные десятилетия не принято было привлекать излишнее внимание.
Ведь многогранная тема взаимоотношений Европы и гитлеровского нацизма – весьма неудобна для нынешних правящих либеральных европейцев всех стран, даже тех, что оказались в 1945 году направильной стороне, на стороне англосаксонско-советских победителей.
Обсуждая эту тему, нужно поставить «старых европейцев» перед необходимостью определиться, должны ли они сегодня солидаризоваться с духовными потомками тех ветеранов Второй мировой, что воевали за установление в Европе «нового порядка», или им можно обойтись привычными клятвами в вечной дружбе с народами стран антигитлеровской коалиции.
Учитывая то обстоятельство, что о наших чувствах Париж и Лондон сегодня особенно не заботятся, нам тоже не следует осторожничать с чувствами их элит.
Нам самим, впрочем, тоже придётся расстаться с некоторыми историческими иллюзиями и штампами, ставшими привычными за прошедшие после войны десятилетия.
Мы, например, не привыкли вдаваться в теоретические и практические различия между различными версиями европейского антилиберального и антикоммунистического национализма, и до сих пор зовём всех без исключения врагов коммунизма и либерализма «фашистами», подразумевая при этом немецких национал-социалистов.
Хотя разница между католическими корпоративистскими режимами доктора Салазара и генерала Франко, с одной стороны, и революционными и прогрессистскими проектами известного социалиста Бенито Муссолини и не менее известного национал-социалиста Адольфа Гитлера – огромна.
Да и между фашистским режимом Муссолини, явно не симпатизировавшего немцам и идеологически чуждого каким-либо расовым мотивам, и режимом Гитлера – различий было не меньше, нежели между различными толками ислама – суннитским и шиитским.
В июле 1943 года, между прочим, именно Высший совет фашистской партии проголосовал за отставку Муссолини: и некоторые заслуженные члены совета, как Де Боно, поплатились за это головой.[2]Но в итоге последовавших событий Итальянское королевство в сентябре того же года замирилось с антигитлеровской коалицией, а 13 октября – даже объявило войну Германии. (Схожим образом в рядах победителей оказалась и Румыния, а её король Михай стал даже кавалером ордена «Победа».)


В Люксембургском саду. Париж, май 1942 года

Нет смысла сегодня, как во времена СССР, неумеренно прославлять «всеевропейское движение Сопротивления» против нацизма, придавая ему слишком большое значение – вне всякой связи с исторической реальностью. Ибо так называемое Сопротивление в странах старой Европы носило вполне локальный характер, и воздействие его на военную машину Берлина было исчезающее малым. Более или менее масштабное партизанское движение существовало лишь в горах Сербии, а в рядах союзных армий против Гитлера серьёзно воевали лишь поляки – в гораздо большем числе, нежели официальные победители – французы де Голля. (Именно поэтому отношение сербов или поляков к памяти об этой войне отличается от отношения к ней других, как западных, так и восточных, европейцев.)
Славные легенды о французских коммунистах – героях антигитлеровского Сопротивления – призваны были, в частности, скрыть один бесспорный факт: люди Жака Дюкло и Мориса Тореза в 1939-1940 годах были, по меньшей мере, пацифистами, выступая против войны своей страны с нацистской Германией, тогдашним союзником советских коммунистов.[3] Лишь после 22 июня 1941 года французские коммунисты и нацисты оказались по разные стороны фронта.
Как в Париже, так и в Москве, Лондоне и Вашингтоне в послевоенные десятилетия предпочитали не вспоминать и о том, как именно появился на свет и что представлял из себя знаменитый «вишистский режим».
Надо сказать, что национального героя Франции маршала Филиппа Петэна, признанного победителя в битве под Верденом, законно избранный французский парламент в 1940 году, с соблюдением необходимых формальностей, наделил полномочиями главы Французского государства.
Французское правительство маршала Петэна не капитулировало перед Германией: военные действия на французско-немецком фронте были остановлены после подписания простого перемирия. И условия этого перемирия Парижа с Берлином были много легче условий знаменитого Брестского мира, подписанного в 1918 году большевиками. Например, Петэн сохранил в неприкосновенности от победителей-немцев заморские территории – огромную французскую колониальную империю. В труднейших условиях военного поражения (в котором не было вины самого маршала), он, по мере сил, сберегал население страны, армейские кадры и военные ресурсы для будущего.
И маршал был, в глазах большинства французов – до осени 1944 года, законным главой именно Французского государства, а не просто некоего «режима Виши». Также его воспринимали и антигитлеровские союзники – вплоть до того момента, когда он сам разорвал дипломатические отношения как с Союзом ССР, после начала германо-советской войны в 1941 году, так и с англосаксами, из-за нарушения ими французского суверенитета – вторжения их в 1942 году на территорию французской Северной Африки.
При этом глава Французского государства, как и вождь Испании – генерал Франко, несмотря на немецкое давление, так и не объявил войны ни США, ни СССР. То есть они – не стали союзниками Гитлера и нашими военными противниками.
Берлин должен был довольствоваться возможностью использовать на Восточном фронте части французских добровольцев из дивизии СС Charlemagne, то есть «Карл Великий», и испанских добровольцев «Голубой дивизии».
Ни в Москве, ни в Париже, ни в Берлине никогда не хотели вслух говорить и о том, что воинским подразделением, до конца оборонявшим берлинскую штаб-квартиру министерства безопасности (РСХА) на Принц Альбрехт-штрассе от наступавших советских частей, была рота французской дивизии Waffen-SS.
Как и в нынешней евросоюзной столице Брюсселе не принято публично упоминать факт участия в упорных боях на Восточном фронте бельгийских добровольцев пехотной дивизии СС «Валлония» – единственного боевого подразделения, состоявшего из подданных бельгийской короны, которое приняло серьёзное участие во Второй мировой. Хотя в этих боях отличился видный бельгийский поэт[4] и влиятельный в 1930-х годах политик Леон Дегрелль, проживший затем долгую жизнь в испанской эмиграции и мирно скончавшийся уже в начале 1990-х годов.
Вообще говоря, граждане стран западной Европы поступали в ряды добровольцев Waffen-SS в гораздо большем количестве, нежели в ряды Сопротивления. В боевых частях СС этнических немцев было меньше, нежели других европейских добровольцев (включая и боснийских славян-мусульман).[5] Даже некоторые идеалистически настроенные представители нейтральных европейских стран вступали тогда в ряды СС и отправлялись на Восточный фронт.
Слава Богу, и к счастью для нас, число этих пассионарных адептов панъевропейского проекта Гитлера и Гиммлера измерялось сотнями тысяч, а не десятками миллионов.


Париж. Весна 1943 года

Европейский коллаборационизм – это отдельная большая тема истории Второй мировой войны. И мы знаем о ней гораздо больше, нежели, например, о мучениях и лишениях так называемых «перемещённых лиц», уже после войны миллионами покидавших места своего довоенного проживания, или изгонявшихся из них – и не только советскими коммунистами, но и несоветскими либералами-антикоммунистами.
Но, история – историей, а сегодняшняя политическая реальность Европы вовсе не предполагает пересмотра основополагающей для послевоенного ооновского миропорядка идеологемы.
Даже если в войне демократических нацийпротив нацизма и фашизма не всё было так просто, как утверждала пропаганда союзников – американская, британская и советская.
Даже если относиться к ней как к всеевропейской гражданской войне, то это не значит, что сегодня непременно нужно героизировать воинов Гая Мария, проигравшего в начале I века до Р.Х. гражданскую войну Луцию Корнелию Сулле.
Известно, что даже в более ясных, как с моральной, так и с юридической точки зрения, случаях – исторические изыскания и оценки не могут приводить и не приводят к пересмотру оценок политических.
В пору американской войны за независимость, например, десятки тысяч британских колонистов сохранили верность короне, и поплатились за это – после победы сепаратистов «лоялисты» были лишены новыми властями гражданских прав и собственности и высланы.
С современной точки зрения, они пострадали совершенно безвинно, но никакое правительство США не может себе позволить сомнений в юридической и политической правоте Джорджа Вашингтона и Томаса Джефферсона.
Также и ни одно из старых государств Евросоюза сегодня не может позволить себе сомнений в юридической и политической правоте решений, принятых «большой тройкой» по итогам войны. Последствия любого, даже мягкого, пересмотра итогов Второй мировой войны, хотя сегодня не всем и не совсем очевидны, но вполне угрожающи для существующей системы международных отношений.
Ибо 1945 год был не только годом военного торжества либерализма и коммунизма, но и годом военного поражения идеи этнического и расового национализма. Что мировоззренчески было важно для Европы, хоть и переставшей к тому времени осознавать себя христианским миром, но всё ещё сохранявшей гипотетическую возможность возврата на круги своя.
Многонациональные имперские миры Вены и Петербурга, разрушенные в ходе Великой войны 1914-1918 годов, под аккомпанемент мантр о «самоопределении» различных народов, в 1945 году были отомщены.[6]
1945 год был годом прекращения внутриевропейского соперничества и противостояния, и породившего в начале века, собственно, весь кошмар второй Тридцатилетней войны 1914-1945 годов.
Только после окончания Второй мировой войны, вследствие ялтинских и потсдамских соглашений, будучи зажаты между Москвой и Вашингтоном, европейские страны почувствовали, наконец, свою континентальную общность, поверх блоковых барьеров.


На улице Риволи. Париж, 1943 год

И далеко не случайно, что те восточноевропейские политики, кто попробовал пересмотреть итоги Второй мировой и дать новую жизнь старым политическим проектам националистического свойства (вроде новой усташской державы 1990-х годов – Хорватии), не смогли сделать этого без пролития рек крови.
Пересмотр политических итогов европейской гекатомбы означает восстановление, под тем или иным предлогом, старой парадигмы внутривидового соперничества в отношениях между европейскими державами.
А этого старая Европа, чьё коренное население катастрофически уменьшается и мутирует, чья экономика не может противостоять экспансии уважаемого члена Всемирной торговой организации – Китайской народной республики, может просто не пережить.
* * *
Сегодня нам можно и нужно быть вполне откровенными в освещении всех, без исключения, трудных тем истории Второй мировой и Великой Отечественной. В том числе, и темы русского и советского коллаборационизма с Гитлером.
Во-первых, все подлинные или мнимые секреты уже обсуждаются – или ветеранами британской разведки русско-советского происхождения, или любителями истории из числа руководителей тех или иных стран «новой Европы».
Во-вторых, нет таких тем, обсуждение которых может быть неудобно для нашей страны – не только правопреемника СССР, но и наследника Императорской России.
Нет никаких причин объявлять деятельность разного рода русских и советских коллаборантов с нацистами – альтернативой тому антигитлеровскому сопротивлению, в котором сами столпы и светочи «свободного мира», англосаксы, безо всяких колебаний, объединились вместе с СССР в коалицию демократических наций, сделав вполне очевидный выбор между Гитлером и Сталиным.
Понятно, что в условиях войны недопонимание природы гитлеровского режима и его отношения к нам, русским, можно было объяснять разного рода обстоятельствами, бедствиями войны, но сегодня эти объяснения не применимы.
Странно в наши дни рассуждать о борьбе с коммунизмом, а не с Россией, в применении к всеевропейскому походу против СССР 1941-1945 годов, когда весь корпус исторических данных свидетельствует о том, что национал-революционер Гитлер не рассматривал для России никаких реставрационных проектов. А любой антикоммунистический проект – неизбежно реставрационен, хотя бы по форме.
Сегодня можно только сожалеть о политической и человеческой наивности, с которой на «антикоммунистическую» идейную приманку клюнули многие европейские антикоммунисты, русские белоэмигранты и бывшие советские граждане: сотни тысяч их пошли служить как в немецкие вооружённые силы, так и в различные этнические формирования на той же стороне.
Надо признать, что зимой и весной 1944-1945 годов, когда всё было ясно, вряд ли можно было вступать в РОА, и тем более идти в бой – из простой трусости или каких-либо подобных чувств. Видимо, степень ненависти к тогдашнему советскому режиму превышала у этих людей все возможные пределы, и можно только догадываться, какие события в их семейных историях и в истории их страны послужили причиной этой ненависти. То, что в 1920-е и 1930-е годы адепты Коминтерна сделали с подвластным им населением, мы до сих пор не можем до конца понять.
Не дожидаясь ничьих подсказок (совсем не всегда добросовестных), мы сами должны отвечать на вопрос, почему никогда ранее народы Российской империи не испытывали таких чувств к своим управителям.
И если в 1914 году латыши в Прибалтийском крае верноподданнейше просили Государя даровать им возможность создать национальные части латышских стрелков для борьбы с германской армией,[7] то в 1941 году национальные латышские части формировались уже и на немецкой стороне.
Если в 1916 году Государь благодарил за военные подвиги на австрийском фронте своих славных ингушей и чеченцев, добровольно вступавших в его армию, то в 1944 маршал Сталин вынужден был высылать тех же горцев, не будучи удовлетворён их лояльностью советскому режиму.
Весьма показательна, в этом смысле, судьба видного русского писателя и героя Великой войны, генерала П.Н. Краснова. В 1941-1945 годах он решил продолжить свою собственную Гражданскую войну с красными, хотя якобинцев к тому времени уже вымели из Кремля корсиканской метлой, и из разнородного революционного сброда уже вырастали будущие сталинские маршалы.
Нужно признать: притом, что Краснов не смирился с победой красного знамени над имперским двуглавым орлом* (временной, как мы теперь знаем), он, в отличие от Власова, не предавал нашу Советскую Родину – ни в 1941-м, ни в 1945 годах. Ибо присягу он давал в своё время Государю Императору, а не Советскому правительству.[8] И с вполне февралистски настроенным семинаристом-коммунистом Власовым, реакционер и казак Краснов, кстати, решительно не захотел иметь дела.
Поэтому Краснова можно было – в соответствии с нравами Гражданской войны – убить, как политического врага советского режима, бывшего на стороне тогдашних противников этого режима, но его, в отличие от советского генерала Власова, не за что было судить советским судом.
С холодно-исторической точки зрения, можно согласиться с тем, что у бойцов Русского корпуса генерала Штейфона, воевавшего в Югославии против коммунистических партизан Тито, как и у казаков Краснова и фон Паннвица – была своя правда в той войне[9].
Но это совсем не отменяет того бесспорного факта, что своя правда была и у генштабистов Шапошникова, и у солдат Рокоссовского. И Шапошников, и Рокоссовский, кстати, были офицерами ещё царского производства.
Эта-то историческая правда, правда Шапошникова, так сказать, а не Краснова, и победила в 1945 году. Факт этот бесспорен – сколь бы ни были спорны и даже сомнительны юридические процедуры, на основе которых победители порой расправлялись с поверженными врагами или союзниками врагов.
Русскую судьбу в ХХ веке можно, действительно, считать трагической. Потому что в высоком жанре трагедии – все протагонисты правы, но итог трагедии – катастрофа. В отличие от драмы, где всем ясно, кто – герой, а кто – злодей.
Но недаром ведь драма – мещанский жанр. А Эсхил, Софокл и Еврипид – это что-то иное, бесконечно более высокое.[10]

[1] Как это было, например, в известной истории с «бронзовым солдатом» в Эстонии, весьма способствовавшей консолидации там как, условно говоря, «промосковских антифашистов», так и «антимосковских русофобов». Но первые консолидировались в ходе своего поражения, а вторые – победы, ибо именно они, в конечном счёте, настояли на своём.
[2] Освобождённый из-под ареста немецкими парашютистами под командованием Отто Скорцени, Муссолини попытался вернуться к власти на чужих штыках, создав на севере Италии фашистское государство – так называемуюРеспублику Сало. С попавшими ему в руки бывшими соратниками, накануне отказавшими ему в доверии, он поступил, так сказать, по законам военного времени.
[3] Наринский М.М. (отв. ред.), СССР и Франция в годы Второй мировой войны. Сборник научных статей.– М., 2006. – С. 14.
[4] Надо признать, что высокоталантливые поэты в 1930-е годы, уровня Поля Элюара или Эзры Паунда, почти поголовно симпатизировали либо коммунистам, либо фашистам, либо нацистам: вольных и невольных наследников европейского романтизма влекла революционная, опрокидывающая скучную действительность, суть этих движений.
[5] Duprat, Fran?ois. Les campagnes de la Waffen SS. Paris, 1973.
[6] Союз династической и многонациональной монархии Габсбургов с так называемой империей Гогенцоллернов, построенной по чисто этническому принципу, был ситуативным и даже противоестественным. Аншлюс же 1938 года ознаменовал победу немецких этнических националистов в многолетней борьбе с имперской идеей Вены. Подробнее вопрос рассмотрен в: Фоменко А.В. Выход – был! Наследие Франца-Фердинанда // Международная жизнь, №2-3, 2009.
[7] После боевого крещения стрелков под Митавой (Елгавой) в мае 1915 года в городе состоялась патриотическая манифестация латышей – под портретами Государя Императора, с латышскими патриотическими лозунгами и с пением нашего общегосударственного народного гимна («Боже, Царя храни!»). Подробности темы см.: Фоменко А.В.Прибалтика как русская проблема //Международная жизнь, №5, 2008.
[8] Судьба П. Н. Краснова могла бы, в известном смысле, напоминать судьбы французских эмигрантов-роялистов, перешедших в русскую службу для продолжения контрреволюционной борьбы, как О. Ф. Долон, Э. Ф. Сен-При, К. О. Ламберт, А. Ф. Ланжерон, А. О. Делагард. Но – только в том случае, если бы он оказался на стороне контрреволюционного, охранительного, христианского режима, подобного Императорской России. Но национал-социалистическая Германия представляла собой вполне революционную, прогрессистскую, вовсе не христианскую силу – что общего могло быть с ней у бывших царских офицеров, не принявших русской революции? Как, впрочем, и у немецких аристократов: очевидное противоречие между ними и нацистским режимом разрешилось, как известно, неудачным военным мятежом 20 июля 1944 года.
[9] Тот факт, что германский подданный генерал Гельмут фон Паннвиц, не попытавшись получить у британцев статус военнопленного, предпочёл отправиться на верную смерть вместе со своими русскими товарищами по оружию, находит некоторое объяснение в его восточно-прусском происхождении. Ближайшими соседями фон Паннвицев по имению – на русской стороне границы, каковая вплоть до начала Первой мировой войны была достаточно прозрачной – была семья известного «кавказского» генерала Краснокутского; и оба брата фон Паннвица с детства дружили с Маргаритой Краснокутской-Лопухиной. См.: Щербатов, князь Алексей, Криворучкина-Щербатова, Лариса. Право на прошлое. М., 2005, С. 169.
[10] Глубины русской трагедии не могут понять ни заскорузлые коммунисты-ленинцы, ни заскорузлые антикоммунисты, вроде известного священника Георгия Митрофанова, по всей видимости, исходя из лучших побуждений, дошедшего до морального уравнивания царского генерала Краснова, не изменявшего присяге, и – дважды предателя, советского генерала Власова…
* Масштабный роман-эпопея П. Н. Краснова «От Двуглавого Орла к красному знамени», увидевший свет в 1921 г. и ставший чрезвычайно популярным у зарубежных читателей, охватывает более четверти века русской жизни – с конца XIX столетия и вплоть до окончания Гражданской войны.

Источник: Файл-РФ
http://file-rf.ru/analitics/939

Комментарии:
Исходя из Правильности "интерпретации" итогов второй мировой следовало ответить на ряд актуальных вопросов , а что это такое происходило с 41-по 45. Вот когда единогласное решение примет вся мировая общественность ... ЧТО БЫЛА МИРОВАЯ ВОЙНА ПЕРЕКРЫВШАЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ФАШИЗМУ НА ЗЕМНОМ ШАРЕ и

что ПОБЕДА над фашизмом Была НЕОБХОДИМА!...на а если ..то и "ИНТЕРПРЕТАЦИИ " все на поворот в ОБРАТНУЮ СТОРОНУ!


Представляется мне, что многие, я бы сказал подавляющее большинство,добровольно перешедшие на сторону врага действовали из личных (обида, чувство мести) побуждений.некоторые (Власов) перейдя на сторону врага из за трусости потом маскировали слабость идейными соображениями.Других факторов не вижу.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16255
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Франция времен немецкой оккупации

Сообщение гришу » 26 июл 2013, 23:37

В блоге какого-то военного аналитика (не пиндоса) наткнулся на такое:

http://vineyardsaker.blogspot.com/2013/ ... matic.html

phpBB [video]


(Участники антипедерастической демонстрации в Париже приветствуют съемочную группу канала "Россия", скандируя "La Russie avec nous!" ("Россия с нами!")).

Предстоящее порабощение Европы вполне можно будет представить как освобождение Европы от гнета педерастов, либерастов и банкиров :mrgreen: ;)
Ушёл в себя. Вернусь не скоро…
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 9696
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: Франция времен немецкой оккупации

Сообщение EvMitkov » 28 июл 2013, 16:18

Думато, Сереж. И - ожидаемо.
Когда сами чего-то сделать не могут ( хотя именно ОНИ и должны были стоять за себя, за своих детей, за СВОЮ родину, в конце-концов) - всегда...
...всегда скандируют "La Russie avec nous!", мол, "...придут Иваны, они вам покажут Кузькину мать!!!" Или на конях по-казачьи придут и "...Бистро-о-о-о!!!!".
Или - на танках прикатят. Уже с современным ненормативом.

И тогда опять очередной де-голль будет гордо вышагивать с видом победителя и СВОИ им будут гордиться.

И снова забудут и Компьнен 40-го, и миньеты со скидками солдатам вермахта в публичных домах Парижа, и то, что многие публичные лидеры Франции сегодня - откровенные пидерасты.
Хотел написать по-нашенски - "пидарасы", пидоры, то бишь. Но у нас это словечко до сих пор считается матерным и бранным.
И - Слава Богу, что так.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16255
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Франция времен немецкой оккупации

Сообщение EvMitkov » 20 фев 2017, 17:41



Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 16255
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Пред.

Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1