...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Темы по военной истории

...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение EvMitkov » 13 апр 2012, 02:31

Доброго времени суток всем!

...Я давно уже собирался открыть тему, посвященную русскому офицерству. Людям, для которых "погоны на плечах - это не профессия. Это - ДИАГНОЗ"
Для которых "...профессия - Родину защищать" стала не только делом ЖИЗНИ, но и - ДЕЛОМ ЧЕСТИ. Пусть и в каждый конкретный исторический момент эти люди понимали это по-своему. Но, тем не менее - они не изменяли ни себе, ни Присяге, данной когда-то.

Основными причинами, заставившими меня засесть за клавиатуру, явились не только так называемая "реформа армии", снова превращающая русское офицерство в заложников дельцов от политики, делающих защитников Родины разменной картой для своиз грязных и сволочных делишек. Не только рисунки судеб и жизней моих друзей и знакомых, о которых мы постараемся рассказать на нашем форуме в теме "Забытые солдаты забываемых войн".
Но прежде всего - то состояние нашего общества, которое видит в офицерстве не только защитников Родины, но - благодаря либерастам от пропоганды и толерастам от зажравшегося чиновничества СТАРАТЕЛЬНО И ПЛАНОМЕРНО "напугивается" возможностью "военной диктатуры" со всеми её прелестями и особенностями.

Хотя лично я НЕ ПОНИМАЮ, почему и ЧЕМ военная диктатура страшне нынешнего чиновничьего шабаша...
Хотя бы по примеру той же Чили или Испании...
Впрочем, это СУГУБО ЛИЧАЯ точка зрения.

Люди - русские офицеры, о которых я (мы) постараемся рассказать тут - не были АНГЕЛАМИ. И - совершали ошибки. Порою - трагические. И для себя, и для своей страны.
Но, в отличие от ПРЕДАТЕЛЕЙ ( предавших свою Родину ради спасения своей шкуры и положения - как Власов, к примеру) - они не думали о собственной, личной выгоде.
Да и редко ЛИЧНАЯ выгода стоит на первом месте для человека в погонах - если конечно, это человек достоин звания ОФИЦЕРА.
За бабло, за материальные блага человек способен на многое, но - умереть за деньги - это уже перебор. Умирают, сознательно рискуют жизнью - ПО ДРУГИМ МОТИВАМ.
По крайней мере, если этот риск - не эпизодический, а профессионально - долговременный. Риск профессии.

Безусловно, большинство информации об этих людях можно запросто найти в сети - Интернет он интернет и есть! Но, тем не менее - не все однозначно и двухцветно в этом мире. Потому и считаю нужным на нашем ресурсе открыть подобную ему.
Это ведь - ФОРУМ, и точки зрения тех, кого лично я уважаю и ценю, смогут обогатить взгляды на этих, ушедших уже в Историю, людей.

И начать материалы полагаю верным с биографии Петра Николаевича Краснова, личность знаковую и неоднозначную. Настоящего КАЗАКА по духу.
Основной массив атериала взят у моей доброй знакомой Ксении Галкиной,
http://galkina-ksen.ya.ru/replies.xml?i ... reply=text
моими дополнениями являются снимки и некоторые комментарии, справки и уточнения, которые я посчитаю вправе себе позволить.

С уважением ко всем, Евгений Митьков


Краснов Петр Николаевич



Краснов Петр Николаевич (1869, Петербург - 1947, Москва) - военный деятель, писатель. Род. в семье генерал-лейтенанта. Образование получил в гимназии, кадетском корпусе и в 1-м военном Павловском училище, которое Краснов окончил в 1888 по первому разряду с занесением на мраморную доску за блестящие успехи. Был выпущен хорунжим и служил в Атаманском полку. Попытка Краснова окончить Николаевскую академию Генштаба не увенчалась успехом.
Чуть подробнее: Принадлежал к знаменитому роду, известному на Дону и в России своими военными и литературными традициями. Детство и юность провел в Петербурге. Числившийся казаком станицы Вешенской, часто бывал на Дону. Получил прекрасное домашнее воспитание. Из V класса 1-й Петербургской гимназии перевелся в Александровский кадетский корпус, который окончил в 1887, поступил в 1-е Павловское военное училище, где был фельдфебелем роты Его Императорского Величества. Имя Краснова, окончившего училище по 1-му разряду, было занесено на мраморную доску. Из училища выпущен хорунжим в комплект донских казачьих полков и прикомандирован к лейб-гвардии Атаманскому полку. В 1892 поступил в Николаевскую Академию Генерального штаба, откуда через год по собственному желанию (по др. сведениям, из-за конфликта с начальником) вернулся в свой полк.
С 1891 Краснов стал печататься в Петербургских журналах и газетах, выступая в качестве беллетриста и военного теоретика. В 12-летнем возрасте писал детские рассказы, издавал их в домашнем журнале «Юность», собственноручно осуществляя набор и печатание. Активной литературной деятельностью начал заниматься с 1891. В ранних повестях и рассказах, печатавшихся преимущественно в приложениях к журналу «Нива» и вошедших в сборники «На озере» (1895) и «Ваграм» (1898), Краснов изображал жизнь кадетов, юнкеров, офицеров (во многих из них присутствовала любовная интрига), развивая «мысль об офицерстве как особой благородной касте, отстаивая привилегии гвардейцев…». Однако определяющей темой ранних произведений Краснова явилась тема героического прошлого донского казачества («Атаман Платов»), «Донцы: Рассказы из казачьей жизни», «Донской казачий полк сто лет тому назад», «Казаки в начале ХIХ века: Исторический очерк» (все — 1896). Его монархические убеждения, рассуждения об офицерстве как особой благородной касте, не были приняты демократической общественностью.
В 1887—98 был командирован в Абиссинию в качестве начальника конвоя при российской дипломатической миссии к негусу Менелику. За три месяца Краснов проделал опаснейший переход на верблюдах и мулах по сомалийской пустыне и Данакийским горам. За 11 дней он доставил из Абиссинии в Петербург пакет с секретной корреспонденцией. За выполнение этого задания Краснов был произведен в подъесаулы и помимо российских наград (орден Станислава 2-й ст.) был отмечен офицерским крестом эфиопской звезды 3-й ст. и французским орденом Почетного легиона. Абиссинские впечатления нашли отражение в книге Краснова «Казаки в Африке. Дневник начальника конвоя рос. импер. миссии в Абиссинии в 1897—1898 гг.» (1899) (через год книга была переиздана под названием «Казаки в Абиссинии…» с посвящением цесаревичу Михаилу Александровичу и вел. кн. Ольге Александровне) и сборнике «Любовь абиссинки и др. рассказы» (1903).
В 1901—05 в качестве специального корреспондента военной газеты «Русский инвалид» Краснов выезжал на Д. Восток для освещения хода китайской войны (участия русских экспедиционных сил в подавлении народного восстания ихэтуаней); по заданию военного ведомства знакомился с условиями жизни и быта российских и иностранных войск в Маньчжурии, на Д. Востоке, в Японии, Индии. Результатом этих впечатлений явились книги Краснова «Борьба с Китаем» (1901), «По Азии. Путевые очерки Маньчжурии, Дальнего Востока, Китая, Японии и Индии» (1903). В 1902 Краснов посетил Закавказье, где изучал жизнь и быт казаков в гарнизонах на турецкой и персидской границах, о чем рассказал в очерках «В сердце Закавказья» (1902—03). Краснов постоянно выступал в печати относительно быта и строевой жизни в казачьих войсках (книга «Суворов» (1900) — «жизнеописание для войск и народа» и др.).
В 1904 Краснов был командирован на Д. Восток в качестве корреспондента «Русского инвалида». Его «талантливые и дельные корреспонденции», печатавшиеся в «Русском инвалиде» под заголовком «На войне», обращали на себя внимание образованной и серьезной публики, освещая многие подробности тяжкой русско-японской войны (сб. «Донцы». XIX в.»). 3 янв. 1905 имп. Николай II записал в дневнике:

«Приняли атаманца Краснова, который приехал из Маньчжурии; он рассказывал много интересного о войне <…> он пишет статьи о ней».

Краснов принимал участие в боях русско-японской войны, был награжден за храбрость орденами. Русско-японской кампании посвящены его книги «Год войны. 14 месяцев на войне. Очерки русско-японской войны с февр. 1904 по апр. 1905 г.» (1905—11), «Русско-японская война. Восточный отряд на реке Ялу. Бой под Тюренгеном» (1911) и «Погром. Роман из русско-японской войны» (1915).
В 1909 выходит книга Краснова «Картины былого тихого Дона», представляющая собой «краткий очерк истории Войска Донского для чтения в семье, школе и войсковых частях». Как и в ранних своих произведениях о героическом прошлом донского казачества, Краснов смотрит на историю Войска Донского глазами монархиста. В основе «Картин…» лежит идея государственного и христианского домостроительства. Идеи православной монархии пронизывают и книгу «Российское победоносное воинство. Краткая история русского войска от времени богатырей до Полтавской победы (1709)» (1910), представляющую собой популярный очерк истории русской армии и русского оружия. В 100-летнему юбилею Отечественной войны 1812 Краснов выпустил книгу «Донцы и Платов» (1912), также предназначенную для чтения в семье, школе и войсковых частях. Краснов зарекомендовал себя как талантливый популяризатор русской военной истории, прежде всего — истории казачества.
За исключительную храбрость в военных действиях Краснов был награжден многими боевыми орденами, в т. ч. Георгиевским оружием и орденом св. Георгия 4-й ст. Вышедшие в это время повести «Фарфоровый кролик», «Волшебная песня» (1915) и роман «В житейском море» об армейской жизни обнаруживали схематизм сюжетных ситуаций, элементы сентиментальности.

Во время первой мировой войны проявил исключительную храбрость, получив такие награды, как Георгиевское оружие и орден св. Георгия 4-й степени. Узнав о Февральской рев., Краснов надеялся на установление конституционной монархии. Презирая А.Ф. Керенского, Краснов участвовал в мятеже Л.Г. Корнилова, а после его подавления, оставаясь командиром 3-го конного корпуса, разработал план разгрома рев. сил в Петрограде. Во время Октябрьского переворота поддержал Д.Ф. Керенского, полагая, что "хоть с чертом, но против большевиков". Попытка Краснова и Керенского взять Петроград потерпела поражение. Керенский бежал, а Краснов был арестован, но, дав честное слово не вести борьбу с большевиками, был отпущен. Краснов уехал на Дон.
До начала Верхне-Донского восстания Краснов жил в станице Константиновской. Здесь написал приключенческий роман «У подножия Божьего Трона» (1919) (в эмиграции переиздан под названием «Амазонка пустыни», 1922). Одним из первых Краснов откликнулся на события гражданской войны на Дону, создав сборник остроконфликтных рассказов «Степь» (1918).
В мае 1918 «Кругом спасения Дона» Краснов был избран атаманом Всевеликого Войска Донского. Поднял донских казаков «на национальную, народную войну» против большевиков. В своей политике ориентировался на помощь Германии. В февр. 1919 из-за противоречий с командованием Добровольческой армии и в связи с поражением Донской армии подал в отставку. В сент. 1919 вступил волонтером в Северо-Западную армию ген. Н. Н. Юденича, где ведал вопросами пропаганды. В янв. 1920 являлся русским военным представителем в Эстонии и членом Ликвидационной комиссии войсковых частей, соединений и штабов и учреждений Северо-Западной армии, участвовал в переговорах с правительством Эстонии об эвакуации русских солдат и офицеров.

После окончания гражданской войны Краснов жил в Берлине (некоторое время издавал, вместе с И. А. Родионовым, журнал «Казачий вестник») и Париже, занимался литературной и политической деятельностью: сотрудничал с вел. кн. Николаем Николаевичем, «Русским общевоинским союзом» (РОВС) и др. монархическими организациями.
В эмигрантский период было опубликовано более 40 книг, тематический и жанровый диапазон которых был достаточно широк. Мемуарные и историко-публицистические произведения «На внутреннем фронте» (1921); «Накануне войны» (1937) — повествование из жизни пограничного гарнизона, куда входил 10-й Донской казачий полк; «На рубеже Китая» (1939) — о командовании 1-м Сибирским казачьим полком; «Павлоны» (1943) — книга о юнкерах Павловского военного училища; приключенческое произведение для юношества «Мантык, охотник на львов» (1928).


Краснова продолжала волновать тема современной жизни и исторических судеб донского казачества: «Казачья самостийность» (1921); «Все проходит» (1926) — историческая повесть в 2-х книгах о взаимоотношениях вольного Дона и боярской Москвы в допетровские времена; «С Ермаком на Сибирь!» (1930); «Исторические очерки Дона» (1944).
Антиутопическим романом «За чертополохом» (1922; 2-я, перераб. ред. — 1928) о будущем большевистской России Краснов заявил о себе как мастер фантастического жанра. В этом произведении наиболее отчетливо отразился политический идеал Краснова-писателя — стремление видеть Россию страной, где восстановлена монархия и Православная вера.
Краснов проявлял интерес к теме судеб русской интеллигенции, создав такие произведения, как «Опавшие листья» (1923) — лиро-эпическую хронику предреволюционной жизни, воспроизведенную через призму сознания молодого человека; 3-томную эпопею о русской интеллигенции 10—20-х «Largo» (1930), «Выпашь» (1931), «Подвиг» (1932).
Важное место в обширном творческом наследии Краснова занимает цикл романов, посвященных «великой русской трагедии» (революции 1917): «Единая неделимая» (1925), «Понять — простить» (1928), «Белая свитка» (1928). Открывает этот цикл главное произведение Краснова, над которым он работал в течение 27 лет, — роман-эпопея «От Двуглавого Орла к красному знамени. 1894—1921» (1921—22). В нем нашли отражение ключевые события эпохи царствования имп. Николая II и первых пореволюционных лет.
Несомненный интерес представляют исторические романы Краснова о русских государынях: «Цесаревна. 1741—1762» (1933) — о Елизавете Петровне и «Екатерина Великая» (1935), а также роман о народовольцах «Цареубийцы (1 марта 1888 года)» (1938), считающийся одним из лучших произведений на эту тему. В революционерах-террористах (Перовской, Желябове и др.) Краснов увидел исторических предшественников большевиков. В отличие от политической беллетристики, с характерной для нее тенденциозностью, нарочитой заданностью и схематизмом характеров, исторические романы Краснова являются незаурядными художественными произведениями, они написаны с глубоким знанием реалий эпохи.
Знаток русской истории, Краснов с оптимизмом смотрел в будущее России:
«Глядя в прошлое, не могу не видеть, что будущее России окажется прекрасным. Пройдут тяжелые годы лихолетья, как проходили и раньше. Россия воскреснет и станет еще краше, нежели была, потому что русский народ полон героев».

Занятая бывшим атаманом бескомпромиссная позиция («Хоть с чертом, но против большевиков») привела к тому, что он пошел на сотрудничество с фашистской Германией. Краснов принял участие в работе казачьего отдела министерства восточных территорий. В марте 1944 он был назначен начальником Главного Управления казачьих войск при министерстве, руководил организацией «Казачий стан».

Генералы Петр Николаевич Краснов и Хельмут фон Паннвиц.
В мае 1944 был интернирован англичанами, передан советскому командованию, приговорен Военной коллегией Верховного суда СССР к смертной казни через повешение.

Перед казнью
На свидании с внучатым племянником Н. Н. Красновым он сказал перед смертью:

«Что бы ни случилось — не смей возненавидеть Россию. Не она, не русский народ виновники всеобщих страданий <…> Недостаточно любили свою родину те, кто первыми должны были ее любить и защищать».

И добавлю свой комментарий - всего несколько слов! - из сегодняшнего дня:
Совет атаманов Всевеликого войска Донского решил отказать в ходатайстве некоммерческому фонду "Казачье зарубежье" в решении вопроса о политической реабилитации казачьего атамана Петра Краснова. Об этом сообщается в решении совета от 28 января, подписанном атаманом Всевеликого войска Донского Виктором Водолацким.

Казаки рассмотрели выводы рабочей группы и отметили, что
"активный борец c большевиками в годы Гражданской войны, писатель и публицист Петр Краснов в годы Великой Отечественной войны сотрудничал с фашисткой Германией".
Как отмечается в решении совета, Всевеликое войско Донское всегда выступало против любого проявления фашизма и экстремизма, порождающих преступления, которые не имеют сроков давности. Также донские казаки сообщили о своих заявлениях против присвоения звания героя Украины Роману Шухевичу, переноса "Бронзового солдата" в Таллине.

Вопрос о возможной политической реабилитации казачьего атамана Петра Краснова казаки начали обсуждать в середине января. Эта тема вызвала широкий резонанс в обществе. Генерал Краснов в годы Великой Отечественной войны воевал в составе гитлеровской армии.
В то же время атаман Всевеликого войска Донского Петр Краснов многое сделал для казачества. Был активным участником Первой мировой войны, оставил великолепные литературные произведения о жизни и быте казаков.
"Не нужно из истории ничего вычеркивать, тем более таких людей как Краснов", - заметил ранее заместитель атамана Всевеликого войска Донского Владимир Воронин.

http://www.kalitva.ru/105378-donskie-ka ... is-ot.html



С уважением ко всем, Евгений Митьков
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение EvMitkov » 01 май 2012, 18:01

Доброго времени суток всем!

Продолжая разговор о русском офицерстве - безотносительно к "политическим убеждениям"; по сути своей, для "государева человека они - вторичны, первична - честь, совесть, то, что составляет основу профессии "...Родину защищать", я хочу предложить вниманию материал, выложенный Дмитрием Гринюком в клубе "Великая Отечественная".


К 100-летию выдающегося авиационного военачальника


В "Независимом военном обозрении" опубликована статья о Герое Советского Союза, маршале авиации Георгии Зимине. Несмотря на присущий такого рода юбилейным статьям стиль восхваления, в отношении Зимина это совершенно справедливо.

Георгий Васильевич, несомненно, принадлежал к числу лучших авиационных командиров Красной армии, умело руководивший истребительными частями на протяжении всей Великой Отечественной войны, Ему были присущи блестящее использование продуманное планирование действий истребителей, тактических приемов, позволявших в самое тяжелое время борьбы за господство в воздухе в 1941-42 гг. свести к минимуму преимущество противника в ЛТХ авиатехники: вверенный ему 485-й ИАП на "Харрикейнах" успешно решал поставленные задачи.

Георгий Зимин написал очень интересные, насыщенные фактическим материалом книги: "Тактика в боевых примерах: истребительная авиационная дивизия" (1982 г.)
http://militera.lib.ru/science/zimin_gv/index.html

и "Истребители" (1988 г.) .
http://militera.lib.ru/memo/russian/zimin_gv/index.html

Для интересующихся историей воздушной войны - книги обязательны для прочтения!

Война и мир Георгия Зимина

К 100-летию со дня рождения маршала авиации


Маршал Георгий Зимин, 1974 год. Фото © ИТАР-ТАСС

Об авторе: Юрий Владимирович Криницкий - кандидат военных наук, профессор.

...Почти 70 лет прошло со дня окончания Великой Отечественной войны. Все меньше остается ее очевидцев и участников. Уже состарились дети ветеранов, повзрослели их внуки, родились правнуки. Естественный ход жизни закономерно отдаляет от нас события огненных лет. А нередко эти события замалчиваются и искажаются.

Что знает о тяжелейшем периоде в истории Родины наш современник? Нечистоплотные историки, политики и журналисты уже позаботились о том, чтобы российские школьники и студенты знали Иосифа Сталина исключительно как тирана, Георгия Жукова – как безжалостного полководца, не жалевшего своих солдат. Выпячены все просчеты советской военной политики, дискредитировано отечественное военное искусство и оружие. Подвергается сомнению сам факт Победы нашей страны в Великой Отечественной войне. А Красная Армия представляется агрессором, ее развязавшим.

Оставим убогих толкователей истории в покое. Бог им судья. Сегодня у нас есть замечательный повод пережить события минувшего столетия через судьбу человека, сделавшего для потомков больше, чем все «копатели правды» вместе взятые. Прославленному летчику-истребителю, талантливому военачальнику, Герою Советского Союза, маршалу авиации Георгию Васильевичу Зимину 6 мая 2012 года исполнилось бы ровно 100 лет. А пройти боевой путь крылатого маршала нам помогут оставленные им дневники, мемуары и учебники – неподкупные свидетели времени.



ДОРОГА В НЕБО

Георгий Васильевич Зимин родился 6 мая 1912 года в Петербурге. После смерти отца семья испытывала большие трудности. Мария Александровна, мама маленького Георгия, чтобы прокормить четверых детей, зарабатывала стиркой и шитьем. Несмотря на бытовые проблемы и недостаточную образованность – четыре класса приходской школы, – это была женщина начитанная и культурная. После переезда семьи в Калугу, к бабушке, умерли сестры, а старший брат ушел в Красную Армию. Мать заболела тифом, и Георгий попал в детский дом, откуда вернулся в семью только в 1922 году.

Георгий освоил рабочую специальность. Одновременно прошел трехлетний курс обучения в изостудии. Юноша хотел продолжить свои занятия живописью, но на учебу в Академии художеств не оказалось средств. Поэтому вместо академии Георгий поступил на заочное отделение МВТУ имени Н.Э.Баумана. Он учился и работал в мастерских электротехники и связи Западной железной дороги, умудрялся находить время и на занятие спортом.

Впрочем, была у молодого человека самая заветная мечта. Еще будучи мальчишкой, он увидел три военных самолета, приземлившихся в поле. Шесть летчиков – все в кожаных пальто, шлемах, с летными очками и необычными перчатками-крагами, о чем-то переговаривались между собой. С того дня мысли о небе не покидали Георгия.

В один из летних дней 1931 года ЦК ВЛКСМ обратился к молодежи страны с призванием: «Комсомол – на самолеты». Был тягостный разговор с начальником мастерских электротехники и связи Западной железной дороги, который возлагал на способного юношу большие надежды. Все сомнения отпали, когда Георгий Зимин был приглашен на вступительные экзамены в школу летчиков и попал в число 30 курсантов, отобранных из 267 кандидатов.

Школа имела теоретическую направленность. В ней глубоко изучали аэродинамику, двигатели, штурманское дело. В своих воспоминаниях Георгий Зимин отмечал, что никогда не жалел о получении столь добротной теоретической подготовки.

Первые награды будущего маршала были связаны со спортивными достижениями в школе летчиков. Из рук начальника ВВС РККА Якова Алксниса он получил серебряные часы, а от члена политбюро ЦК ВКП(б) Сергея Кирова – кожаный чемодан со спортивным костюмом, коньками и ботинками.

Практическое обучение летному делу продолжилось в городе Энгельсе. За два года курсант освоил учебный У-2, боевой Р-1. Примечательно, что к самостоятельным полетам Зимин был допущен после 19 «провозных» полетов, вместо положенных 70, что составило рекорд школы. Как единственный выпускник-отличник, Георгий Васильевич имел право выбора места дальнейшей службы. И он выбрал беспокойный в то время Дальний Восток.

По воспоминаниям летчика, первый отпуск, в 1935 году, запомнился ему напутственными словами матери: «Раз нужно, сынок, поезжай. Помни, что солнце светит для всех и везде одинаково. И мир не без добрых людей. Жизнь человеческая очень коротка, старайся сделать людям больше добра. Никого не обижай, и тебе все будут платить тем же. Хороших людей на свете много, бери от них все лучшее, учись у них… Летай, только пониже и потише…». Разумеется, последнюю часть пожелания сын выполнить не смог.



НАКАНУНЕ И В НАЧАЛЕ ВОЙНЫ

31-я отдельная истребительная авиационная эскадрилья, в которую прибыл молодой лейтенант, была вооружена самолетами И-5. Год практической работы – и новая должность, командира звена. Еще год – и он заместитель командира эскадрильи.

Первое боевое крещение Георгий Васильевич получил у озера Хасан. Из газет, где был опубликован Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении участников боев, он узнал о своем первом ордене Ленина, который ему в Москве вручил председатель Президиума Верховного Совета СССР Михаил Калинин. В 1938 году командиру эскадрильи Зимину было присвоено воинское звание старший лейтенант. В 1940 году, уже капитан, Зимин с должности заместителя командира истребительного авиационного полка поступил в военно-воздушную академию. Завершить обучение помешала война.

По рекомендации однокурсника, Василия Сталина, группа слушателей, в числе которых был и Зимин, направляется в город Орел, в формируемый 42-й истребительный авиаполк. На освоение нового самолета МиГ-3 отведено меньше месяца. Положение войск Брянского фронта ухудшалось, а боевая напряженность росла. В мемуарах маршала читаем: «Нагрузка была предельной. Мы делали вылет за вылетом. После посадки летчики часто даже не выходили из кабин. Как только машину заправляли горючим и пополняли боекомплект, звено тут же шло на очередной взлет…».

Показателен такой эпизод из действий летчиков в период обороны Москвы. В октябре был получен приказ нанести сильные бомбоштурмовые удары по одному из вражеских аэродромов. Для выполнения задачи удалось набрать сводную группу из шести штурмовиков и шести истребителей. Плохая видимость и отказ от предварительных разведывательных полетов делали предприятие рискованным, но обеспечили внезапность удара. В донесении полка за тот день значилось: на земле уничтожено 60 бомбардировщиков противника, в воздухе сбито четыре Ме-109 и пять Ю-52. Партизаны передали уточнение: на земле сгорело 70 самолетов. Итого – 79 машин, не считая поврежденных.

В октябре 1941 года Георгий Васильевич открыл свой личный счет. Дневник, который он вел в эти дни, сам напоминал боевую сводку. Вот лишь запись за один октябрьский день: «Первый вылет: сбит т. Рузиным один Фокке-Вульф-189. Второй вылет: мною и младшим лейтенантом Котовым сбито по одному Ме-110. Третий вылет: старший лейтенант Судробин сбил одного Ме-109. Четвертый вылет: сбито нами пять самолетов противника. Я сбил двух, летчики Котов, Гусев и Воронцов – по одному каждый. Пятый вылет: уничтожено до 50 автомашин противника». А в ноябре армейская газета «Патриот» сообщала о бесстрашном летчике, сбившем уже семь вражеских самолетов.

В результате напряженных осенних боев полк потерял большую часть машин и был направлен на переформирование. Но передышка была недолгой.



КОМАНДИР ДИВИЗИИ

В феврале 1942 года Георгия Васильевича назначили командиром 485-го авиационного полка, оснащенного устаревшими истребителями «Харрикейн» английского производства. Теперь уже майор, Зимин перебазирует полк на Северо-Западный фронт. В районе Демянска, Выползова, Старой Руссы велись ожесточенные бои. Несмотря на устаревшую авиатехнику и общее невыгодное соотношение сил, летчики полка сбили 111 вражеских самолетов при гораздо меньших собственных потерях. 19 июня 1942 года Совинформбюро сообщило о дерзком поединке семи наших ястребков с 27 самолетами противника. Немцы потеряли 13 самолетов, 5 из них сбил ведущий – Зимин.

13 апреля 1943 года Георгий Васильевич назначен командиром 240-й авиационной дивизии, которой командовал до окончания войны. Боевое соединение перебазировали на Ленинградский фронт. Судьба основного моста через Волхов и ГЭС, обеспечивавшей город и предприятия электричеством, зависела от подчиненных подполковника Зимина. Результатом успешного выполнения боевых задач в течение трех месяцев стали 83 самолета противника, уничтоженных в воздушных боях, и 4 самолета, сожженных на аэродромах.

Далее предстояло перебазирование в Московский военный округ и перевооружение на новую технику – самолеты Як-9т с 37-мм пушкой.

Новое место предназначения дивизии – Калининский фронт, базовый аэродром Ржев. Авиация врага стремилась сорвать наступление советских войск на Смоленск. Вся тяжесть борьбы в воздухе легла на соединение подполковника Зимина.

В распоряжении командира дивизии теперь находилась единственная на фронте радиолокационная станция РУС-2. Станцию установили в районе расположения штаба соединения, а приемники – на КП всех полков. Воздушная обстановка стала более прозрачной. И это было очень важно, так как в налетах на объекты участвовало одновременно до 45–50 самолетов противника. Своевременный подъем в воздух необходимого количества авиационных подразделений обеспечивал рациональное распределение сил и эффективное отражение воздушных ударов.

За четкое и умелое руководство боевой работой частей дивизии за личное мужество, героизм и отвагу 28 сентября 1943 года Президиум Верховного Совета СССР присвоил полковнику Зимину звание Героя Советского Союза. На фюзеляже его самолета к этому моменту красовалось больше десятка звездочек, каждая из которых означала сбитый вражеский самолет.

Накануне Невельской операции Зимин посетил Московский авиазавод с целью организации приемки и последующего перегона новых самолетов. То, что он увидел, навечно отпечаталось в памяти командира. «В сборочном цеху работали женщины и подростки. Лица у людей были бледные, усталые от многомесячной работы с постоянным перенапряжением и явно недостаточного питания. Я видел совсем детские лица, с которыми резко контрастировало выражение глаз: ребята поглядывали на меня взглядом взрослых людей, хорошо понимающих, какую важную работу они выполняют. Наша сила на фронте во многом держалась на этих худеньких плечах…».

В ходе операции наши истребители численному превосходству противника противопоставляли боевую зрелость, высокое мастерство, упорство и силу духа. Например, в одном бою 7 октября авиаэскадрилья лейтенанта Лисецкого атаковала вражескую армаду в 40 бомбардировщиков и за 12 минут 9 из них уничтожила. В другом бою пара истребителей, пилотируемых Манулиным и Куницыным, атаковала 16 штурмовиков ФВ-190 и сбила 5 машин противника. Впоследствии выяснилось, что в осенние дни 1943 года 240-я авиадивизия противостояла в воздухе силам 6-го воздушного флота противника. Соотношение было такое: наших самолетов – 564, противника – 1125. Но во всех воздушных боях инициатива принадлежала нашим летчикам. Вот вам и ответ на вопросы о советском военном искусстве, качестве оружия и победителях Второй мировой войны.



НОВАЯ ТАКТИКА ЯСТРЕБКОВ

Следующий фронт – 1-й Прибалтийский. За ним – 3-й Белорусский. На календаре – 1944 год. Дивизия занимает новые аэродромы для участия в операции «Багратион». Впервые за всю войну боевые действия начинаются при большом преимуществе советской авиации. Вверенная Зимину дивизия действовала в направлении: Орша, Борисов, Минск. Задача соединения была совершенно иной – сопровождение штурмовой и бомбардировочной авиации.

После войны Георгий Васильевич так характеризовал положение летчика, привыкшего к свободной охоте и оказавшегося в новых условиях: «Крепко привязанный к боевым порядкам опекаемых, летчик-истребитель напоминал престарелого льва, который уже не мог бегать и охотиться, но был еще в состоянии поворачивать свою мощную голову и издавать грозное рычание. Другими словами, истребитель мог лишь выполнить поворот на небольшой угол, дать заградительную очередь, но снова занять свое место в строю». Задача была выполнена: «подзащитные» сохранены. Но при этом сами истребители понесли большие потери, практически не имея в активе сбитых вражеских целей.

К концу операции Георгий Васильевич внес коррективы в эту тактику. Наряду с группой сопровождения он создавал группу свободного боя. Чередование летчиков в группах позволяло сохранять и совершенствовать их мастерство.

После перегруппировки войск началось наступление на каунасском направлении. Командир дивизии получил приказ организовать борьбу с немецкими бомбардировщиками вдоль железной дороги Гумбиннен – Кибартай – Каунас – Вильнюс в темное время суток. Задача была чрезвычайно сложной, поскольку истребителей, подготовленных к ночным полетам, в дивизии не было.

Вдоль взлетно-посадочной полосы передового аэродрома раскладывали костры. Жгли их в железных коробках с крышкой для немедленного тушения огня. А в начале полосы – грузовики с включенным дальним светом фар, чтобы обеспечить взлет-посадку самолетов в темное время суток. Много идей было реализовано для обнаружения противника в ночном небе и его уничтожения. Пушки и пулеметы заряжались только трассирующими и зажигательными снарядами. Истребители, наводимые на самолеты противника, выключали навигационные огни. Это был целый свод рекомендаций, правил и методик. По сути – новая тактика воздушного боя!

Эффект оказался неожиданным. Несмотря на то что уничтоженных вражеских самолетов практически не было, ночные налеты противника стали более редкими, а его авиация «ушла» на большие высоты, что резко ухудшило точность бомбометания по нашим объектам. Через две недели после первых ночных действий была получена разведсводка о том, что фашистское командование считает, будто в советских ВВС появились ночные истребители, оборудованные станциями перехвата.



В НЕБЕ ВОСТОЧНОЙ ПРУССИИ

Осенью 1944 года дивизия под командованием полковника Зимина была перебазирована к границам Восточной Пруссии. Люфтваффе здесь насчитывало 455 самолетов. У противника была хорошо организованная ПВО. С такой плотностью зенитного огня летчикам дивизии ранее встречаться не приходилось. В целом части авиадивизии в ходе боевых действий обеспечили сопровождение 2659 самолетов Ил-2, провели 150 вылетов на воздушную разведку и 74 боевых вылета на сопровождение разведчиков. Сбит 21 самолет противника. Свои потери составили 12 самолетов и 4 летчика. Большая часть потерь – от наземных средств ПВО гитлеровцев.

В 1945 году дивизия полковника Зимина вела боевые действия над территорией Восточной Пруссии. В январе соединением совершено 1690 боевых самолето-вылетов. В воздушных боях сбито 20 самолетов противника и еще 12 сожжено на земле. Собственные потери – один летчик. В феврале – восемь сбитых немецких самолетов, в марте – 16.

Падение Кенигсберга позволило Ставке переключить основную массу войск на земландское направление. Дивизия была передана 1-му Белорусскому фронту.

Вспоминая события весны 1945 года, Георгий Васильевич писал: «Ни одна из операций не оставила в моей памяти такого глубокого следа, как Восточно-Прусская. Она оказалась самой длительной и самой тяжелой. И ни в одной другой операции интересы летного состава не были так крепко привязаны ко всему, что происходило на земле… Опыт поддержки наземных войск мы приобрели колоссальный».



БЕРЛИНСКАЯ ОПЕРАЦИЯ

Участие в Берлинской операции личный состав дивизии воспринял как большую честь. У противника еще оставались крупные авиационные силы – более 3300 боевых самолетов. 70% сил авиации в берлинской зоне составляли истребители, в том числе – новейшие реактивные. Здесь же были сосредоточены сотни зенитных батарей. Наше преимущество в авиации было существенным, но по соотношению истребителей – незначительным. Насколько эффективно действовали наши истребители, можно судить по тому, что фактически вся авиация противника была разгромлена в первые пять дней операции. 240-й дивизии был определен способ действий «свободная охота», которая началась 18 апреля. Непрерывно группами от 4 до 10 самолетов (Як-3 и Як-9) гвардейцы дивизии вылетали в указанные районы, действовали решительно и не давали немцам возможности бомбить наши войска. Командир дивизии генерал-майор Зимин лично вылетал и участвовал в воздушных боях над Берлином. 29 апреля Георгий Васильевич в группе из трех самолетов вступил в схватку с одиннадцатью ФВ-111. В этом воздушном бою он понял, что немцы окончательно деморализованы и быстро выходят из боя, не желая рисковать своими жизнями.

В последние дни войны 240-я авиационная дивизия боевых задач не получала.

Общая статистика такова: за годы войны летчики соединения произвели 20 206 боевых вылетов, проведя в воздухе 18 743 часа. Они участвовали в 664 групповых воздушных боях, в которых сбили 767 самолетов противника. Несколько сотен самолетов уничтожено на земле. И это не считая множества автомашин, бронетехники, орудий, паровозов, катеров, цистерн и живой силы противника. Сам Георгий Васильевич за годы войны произвел 69 воздушных боев. На его счету – 18 лично сбитых самолетов и еще 20 – в группе. Последняя личная победа генерала состоялась 25 апреля 1945 года.



БОЕВЫЕ ЗАДАЧИ МИРНОГО ВРЕМЕНИ

Во время и после войны Георгий Васильевич внес огромный вклад в развитие теории военного искусства. Каждый боевой вылет его подчиненных детально анализировался, опыт обобщался. Отыскивались рациональные способы и приемы воздушного боя. Результатом этой кропотливой работы стал выход в свет наряду с его мемуарами «Истребители» книг военно-теоретической направленности. Наиболее известные из трудов комдива – «Практическая аэродинамика и летательные аппараты», «Тактика в боевых примерах».

Среди апробированных, реализованных в бою и описанных в его трудах – способы эшелонированного сопровождения бомбардировщиков, способы организации ночного воздушного боя, рекомендации по ведению наступательного воздушного боя.

По инициативе Зимина в полках дивизии был введен новый порядок организации боевого дежурства в готовности № 1, когда летчики не сидели в кабинах, а находились рядом с самолетами, но имели все летное снаряжение в таком положении и порядке, который обеспечивал их быстрое надевание и посадку в самолет.

В дивизии создали и закрепили постоянные пары истребителей, подобрав их на основе боевого опыта и личной дружбы летчиков. Отказались от практики плотных строев, убедившись, что бой дает победу тому, кто умело использует все пространство, облака, заходы со стороны солнца и другие маневры.

Георгий Васильевич окончил Военную академию Генерального штаба, командовал авиационным корпусом, воздушной армией.

В конце 1951 года Зимину было поручено руководить созданием ПВО стран народной демократии. Георгий Васильевич регулярно отчитывался о достигнутых результатах на политбюро ЦК КПСС.

С мая 1956 года Зимин – генерал-инспектор Главной инспекции МО СССР.

В 1961 году Георгия Васильевича назначили первым заместителем главнокомандующего Войсками ПВО страны. В 60-е годы шло массовое оснащение зенитной ракетной и радиолокационной техникой, реактивными истребителями нового поколения. Начались работы по созданию систем ракетно-космической обороны.



У КОЛЫБЕЛИ ВКО

В 1966 году Георгий Васильевич был назначен начальником Военной командной академии ПВО в городе Калинине (ныне Тверь). Здесь наиболее полно раскрылись и были востребованы его практический опыт и научно-теоретический потенциал. Возглавив коллектив ученых и педагогов, он организовал разработку цельной теории оперативного искусства и теории тактики ПВО. По сути, к заслугам маршала авиации (это воинское звание ему было присвоено 5 ноября 1973 года) следует отнести становление уникального в мире военно-учебного заведения и его научных школ. Вершиной научных достижений академии и лично Георгия Васильевича стала теоретическая разработка принципиально новой формы военных действий – стратегической операции по отражению воздушно-космического нападения противника. Это был адекватный ответ глобальной воздушно-космической операции, спланированной США и их союзниками в ходе холодной войны и имевшей целью нанесение одновременных и мощных ракетно-ядерных ударов по войскам и промышленным центрам нашей страны.

Разработка новой формы военных действий в воздушно-космической сфере стала фундаментом будущей теории воздушно-космической обороны. А созданные Войска ПВО страны, включавшие зенитные, ракетные, радиотехнические формирования, истребительную авиацию, силы противоракетной, противокосмической обороны, предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, радиоэлектронной борьбы и другие – представляли собой прототип будущей системы ВКО.

Крылатый маршал руководил академией 16 лет. Сегодня военно-учебное заведение, в которое Георгий Васильевич Зимин вложил столько сил и опыта, переживает сложное время. Те, кто вынашивает планы его ликвидации и перенос подготовки специалистов ВКО из Твери в другую школу, не понимают масштабов грядущей угрозы для национальной безопасности России. Военное образование дают не стены учебных корпусов, не тренажеры и не лаборатории. Оно непропорционально вложенным рублям. Его дают специалисты, знающие, умеющие, пережившие, выносившие то, что никакими учебниками не заменить. Эти люди создают коллективы. И тогда – не сразу, а очень нескоро – военная академия превращается в единый организм, живущий, развивающийся, несущий знания и богатеющий тем, что отдает. Профессорско-преподавательский состав такого вуза – золотой фонд армии. К числу таких личностей, безусловно, принадлежал крылатый маршал.

Ветеран Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза, маршал авиации, кавалер трех орденов Ленина, двух орденов Красной Звезды, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Трудового Красного Знамени, орденов Жукова, Октябрьской революции, Суворова 2-й степени, Отечественной войны 1-й степени, Кутузова 2-й степени, «За службу Родине в ВС СССР» 3-й степени, ряда медалей и иностранных наград, доктор военных наук, профессор Георгий Зимин ушел из жизни 29 марта 1997 года. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

Отмечая столетие со дня рождения легендарного военачальника, все генералы и офицеры, ветераны Войск ПВО высоко оценивают вклад Георгия Зимина в дело разгрома фашистской армии, его роль в развитии отечественной военной науки и становлении уникальной школы подготовки специалистов противовоздушной, ракетно-космической и воздушно-космической обороны нашей Родины.



Юрий Криницкий / Независимое военное обозрение

http://nvo.ng.ru/history/2012-04-27/14_zimin.html
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение master » 01 май 2012, 18:42

http://www.police-russia.ru/showthread.php?t=56700
http://lizaalert.org/forum/viewtopic.php?t=2206
Такие-вот дела. Как раз по натянутым нервам...
(Почему-то не соединяется по ссылке. Скопируйте ссылку и на прямую отправте запрос в поисковю систему. ПОМОГИТЕ СЛУЖИВОМУ НАЙТИ РОДНЫХ !!!)
master
 
Сообщения: 106
Зарегистрирован: 04 май 2011, 19:58

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение EvMitkov » 25 май 2012, 03:09

Доброго времени всем!

Я хочу продолжить тему о тех, для кого "профессия - Родину защищать" стала делом чести и делом жизни.
Без разделения на то,а какой армии эти люди принадлежали: к Его Императорского Величества армии Российской Империи, к РККА, ВС СССР или к ВС РФ. Без разницы - все эти люди - РУССКИЕ офицеры.

Очередным посылом к размещению этого материала послужили поиски в своем архиве и в сети снимков к разговору по теме Список форумов ‹ Военная техника ‹ Артиллерия 45-мм артиллерия ВОВ.Встать, суд идет!,.
В разговоре этом затронута тема ПТО - нашей и противника - в годя Второй Мировой и Великой Отечественной как решающей её части. А рассмотрение вопросов ПТО невозможно без взгляда и анализа действий непосредственно тех, кто сидел в танках и стоял за щитами противотанковых пушек.
Помните, слова песни из к/ф снятого по одноименному произведению Ю.Бондарева "Горячий снег":

"...Бывало, в схватке рукопашной
Сходились: танк и человек -
И превращался в пепел снег,
Горячий снег...
Кровавый снег"


Поиски снимков,в том числе и в тех, которые присланы мне моими друзьями и которые лежат у меня на носителях в папках "Танковые музеи" воленс-ноленс вывели мея к материалу, который я посчитал нужным и правильным разместить ниже, с комментариями и добавлениями фото.

А эпиграфом к этому материалу может послужить фраза Владимира Шуневича:


"...Когда 55 лет назад сталин устроил гонения на Жукова, маршал бронетанковых войск Рыбалко оказался чуть ли не единственным, кто встал на защиту опального полководца..."


Рыбалко в освобожденном Харькове. 1943-й год. Слева, в гимнастерке - башенный стрелок «персонального» маршальского танка, ныне полковник в отставке, писатель Муса Гайсин

Из воспоминаний Мусы Гайсина:

...Недавно исполнилось 105 лет со дня рождения дважды Героя Советского Союза маршала бронетанковых войск Павла Рыбалко. В годы войны 3-я гвардейская танковая армия, которой командовал этот невысокий тучноватый генерал, кстати, выходец из Сумской области, прославилась смелыми боевыми операциями под Тулой, Курском, во время освобождения Украины, Польши, при штурме Берлина, взятии Праги, в других сражениях, которые продолжались до 22 мая 45-го. Первую «Золотую Звезду» Павел Семенович получил за Киев. Одна из столичных улиц названа его именем. А возле киевской станции метро Шулявская стоит памятник бесстрашному командиру и его товарищам -- «тридцатьчетверка» из армии Рыбалко.



Кстати, нынче уже мало кто знает, что эту старую боевую машину с тактическим номером 111, участвовавшую в боях за Киев, через много лет, перед тем как сделать памятником, отремонтировали, нашли оставшихся в живых членов экипажа, и в день открытия на пологий пьедестал она въехала своим ходом! Рыбалко умер рано, в 1948-м, пребывая в должности командующего бронетанковыми войсками страны. Но дело его продолжили взращенные им полководцы -- тоже дважды Герои Иван Якубовский, ставший впоследствии маршалом Советского Союза, первым заместителем министра обороны СССР, генерал армии Давид Драгунский, генерал-полковник танковых войск Василий Архипов, десятки других генералов и офицеров, тысячи бесстрашных солдат.

(Один из таких воинов -- Муса Гайсинович Гайсин -- сражался бок о бок с генералом Рыбалко, в мирное время ставший профессиональным военным, был командиром первого в СССР танкового полка Воздушно-десантных войск (это когда «тридцатьчетверки» десантировали на парашютах с самолетов Ту-95). - Е.М.)
Муса Абай (так на Востоке уважительно обращаются к старшим ) рассказывает о маршале Рыбалко:


«Перед форсированием Днепра генерал приказал ротному научить новобранцев плавать»

-- Первый раз Павла Семеновича я увидел в конце сентября 1943 года на берегу Днепра в районе Переяслава-Хмельницкого, -- вспоминает Муса Гайсинович. -- Мы, 117 17-летних необстрелянных новобранцев, только прибыли на фронт. Нас пытались направить форсировать Днепр, но оказалось, что многие не умеют плавать. Вдруг видим -- низенький плотный генерал отчитывает командира роты: «Вы собираетесь утопить этих красивых мальчиков? Немедленно отправляйтесь во второй эшелон и обучайте плавать!»

К счастью, я умел плавать. Посему мне не пришлось погружаться в холодный водоем. Зато спустя месяц, когда уже служил во взводе охраны Военного совета Первого Украинского фронта, накупался в Днепре на всю жизнь. 29 октября, за неделю до освобождения Киева, мне и старшему наряда ефрейтору Сидоренко приказали сопровождать из села Требухов Броварского района, где размещался штаб фронта, в село Лютеж офицера -- порученца командующего фронтом генерала Н. Ф. Ватутина. Офицер вез в полевой сумке секретные документы. Возвращаясь с переднего края, когда мы въезжали на понтонный мост через Днепр, началась бомбежка. Вдруг впереди, как в замедленной съемке, возник столб воды и огня. И все мы оказались в воде. Мы с водителем вытащили майора и ефрейтора. «Сумка! -- закричал, придя в себя, офицер. -- Без нее возвращаться не имеем права!» Водитель наглотался воды, был никакой. Сидоренко вовсе плавать не умел. Пришлось мне нырять. Сколько раз -- я не считал. Потом кто-то сказал, что одиннадцать раз. Я после этого трое суток в медсанбате отлеживался.

«Сын командарма сгорел в танке»

-- Мне не нравилось служить в охране, даже в такой престижной. Ведь мы каждый день видели генералов Ватутина, Хрущева, даже Жукова! Я рвался на передовую. Наконец в начале 1944 года меня направили в 3-ю гвардейскую танковую армию десантником на броне. И я был приятно удивлен, узнав однажды, что тот, внешне вовсе не похожий на героя генерал, фамилия которого приводила фашистов в ужас, -- наш командарм. Танкисты рассказали, что Рыбалко воевал еще в гражданскую. Командовал полком, был лихим кавалеристом. Однажды во время боя за железнодорожную станцию его конь на скаку споткнулся о рельс. Всадник упал на колею, ударился, получил сильный ушиб печени. С тех пор она у него болела. Иногда из-за этого генерал вынужден был ходить с палкой. Но мужественный командир не сдавался, сумел сделать блестящую военную карьеру. Перед войной служил военным атташе посольства СССР в Польше, а затем в Китае. В начале войны Павла Семеновича назначили начальником кафедры Академии Генштаба. Он, конечно, хотел на фронт. Но в армии принято служить там, где приказывают.

Его желание осуществилось лишь в мае 1942 года. Павла Семеновича назначили заместителем командующего 3-й танковой армией, которая, кстати, формировалась неподалеку от Ясной Поляны -- усадьбы Льва Толстого. А в сентябре Рыбалко возглавил армию.

Вскоре после прибытия на фронт жена сообщила ему страшную весть: весной во время боев за Харьков в танке сгорел их единственный сын лейтенант Вилен Рыбалко.


Под Харьковым. 1942-й.

Это горе, безусловно, тоже крепко подкосило здоровье генерала. Но он виду не подавал. Наоборот, старался подбадривать всех, подшучивал над собой и другими. Как-то во время чаепития пригласил меня к столу, посадил. И вскоре начал распекать за то, что я насыпал ему в стакан слишком много сахара: «Что ты делаешь, я уже и так в люк не влезаю… »

«Чтобы воевать на передовой, мне пришлось обмануть генерала»

-- Как вам, в то время рядовому танкисту, удалось сблизиться с командармом? Не панибратство ли это с его стороны?

-- Нет, Рыбалко никогда не гонялся за дешевым авторитетом. Его и так все уважали -- и подчиненные, и начальники, и даже Сталин. Кстати, самый первый во время войны орудийный салют в Москве, который начали производить с июля 1943 года по приказу Верховного Главнокомандующего в честь особо отличившихся фронтовых соединений, был дан в честь нашей танковой армии после Курской битвы и освобождения Орла и Белгорода. Павла Семеновича тогда наградили орденом Кутузова I степени.

А я… Не сочтите за хвастовство. Очевидно, после того, как я подбил шесть немецких «тигров» и мой боевой счет продолжал расти, генералу доложили о моих успехах. Генерал, точнее, его помощники формировали экипаж для «персонального» танка командарма. Подобрали лучших механика-водителя, стрелка-радиста, заряжающего. Мне предложили занять место командира башни (так еще называли должность башенного стрелка). Я отказался, хотя сам Рыбалко несколько раз уговаривал. Танк командарма в бой редко ходит. А мне страшно нравилось воевать.

Однажды после очередного ранения я попал в госпиталь. Подлечился, чувствовал, что могу встать в строй. Но меня не отпускали. Дескать, заживут раны -- тогда выпишем.

Что делать? Я пустился на хитрость. Попросил товарищей передать Павлу Семеновичу, что согласен служить в его экипаже, если он сейчас же заберет меня из госпиталя. Рыбалко собственной персоной приехал в медсанбат и долго беседовал возле моей койки с начальником госпиталя. И уговорил подполковника медслужбы. В повязках и наклейках под обмундированием меня отпустили. Шесть дней я служил в экипаже командарма. На седьмой начались бои. А мы только слушали по рации, как переговариваются наши товарищи, идущие в атаку. Нет, такое было не по мне. Я удрал в свою бригаду. За такое могли пришить и попытку дезертирства (а вдруг поступит приказ включиться в бой!). Но я пришел прямо к командиру бригады -- Герою Советского Союза полковнику В. С. Архипову, доложил, что хочу воевать.
Он выругался и дал команду посадить меня в танк.
После боя комбриг поехал к Рыбалко упрашивать его, чтобы тот меня не наказывал. Командарм, конечно, был не в восторге от моей выходки. Но, рассказывал мне потом Архипов, тяжело вздохнул: «Эх сынок-сынок, за такое драть надо» -- и несколько раз постучал палкой о пол. В нас, молодых ребятах, он, возможно, видел своего погибшего сына. Я чувствовал, что он относится ко мне не как генерал к солдату. И теперь думаю, что он хотел таким образом уберечь меня. Ведь век танкиста недолог. Уже после войны, во время учебы в училище и военной академии имени Фрунзе, я познакомился с интересными статистическими данными: в 1942 году советские танки выдерживали (переживали) в среднем три-пять атак. А скольких боевых товарищей довелось мне похоронить -- и не сосчитать. Сам был ранен не раз и горел.

«В танковые атаки командующий армией ходил на… виллисе»

Рыбалко ходил в танковые атаки на «виллисе». Причем, как правило, стоя во весь рост в сером комбинезоне. Из открытой кабины вездехода лучше видно поле боя. А в машине стояла радиостанция, вот он и руководил действиями экипажей. Зрение у него было отличное. Однажды во время атаки слышу: кто-то стучит по башне снаружи. Высовываюсь из люка -- батюшки, рядом с нашей «тридцатьчетверкой» несется «виллис», а Павел Семенович, держась одной рукой за лобовое стекло, в другой сжимает свою суковатую палку и показывает ею левее. Я мигом поворачиваю пушку туда, гляжу в прицел и обомлеваю: на меня смотрит ствол замаскированного под копну «тигра». Благо я выстрелил первым. Иначе мы с вами сейчас не разговаривали бы.

После боя Рыбалко отчитывал меня: «Муса, будь внимательнее, активнее крути перископ!»

Да и самого генерала начальство тоже нередко ругало, что он не бережет себя, рискует. Ведь даже броня не всегда спасает танкистов. Бывало, врежет болванка, пробить не пробьет, но экипаж поражают отлетающие изнутри осколки брони. А на открытом воздухе…



Была у меня любимая девушка. Медсестра. Идем как-то в атаку с десантом. Обычно пять десантников положено по боевому расписанию. Я высунулся из башни, посмотрел все ли на месте. Смотрю, а автоматчиков шесть! Одна из них -- Рая. «Ты почему здесь! -- кричу. -- Вон отсюда!» -- «А я спрячусь за башней… »

Вдруг вскрикнул и свалился на землю раненый десантник. Рая спрыгнула за ним, давай перевязывать. И тут рядом с нами -- разрыв снаряда. Аж танк качнуло. Вижу -- Рая лежит. Экипажу кричу: «Вперед!», а сам бросаюсь в Рае, пытаюсь определить, откуда хлещет кровь. Разрезал на девушке брюки -- господи, там, откуда дети берутся, огромный, как селедка, осколок торчит. Начал я ее переворачивать, чтобы положить удобнее -- осколок выпал. Значит, кости не задеты. Чуть ли не все бинты и вату из Раиной сумки израсходовал на перевязку. Кровь все сочилась.

Но надо было поскорее раненых отправить к медикам. А на поле -- тишина, только вдали громыхали раскаты, все танки ушли на запад. Раненых-то двое, сам дотащить их не мог. У меня был трофейный пистолет, и я начал стрелять в воздух, чтобы привлечь к себе внимание. Затем вытащил из голенища ракетницу, выпустил две ракеты, которые нашел в карманах. И тут подбежали двое солдат с носилками и обрадованно закричали: «Живые?» «Да, -- отвечаю, -- девушку сначала заберите, у нее тяжелое… » -- «Нет, не возьмем. Мы из похоронной команды… » -- «Я приказываю вам спасать раненых!» -- ору на них благим матом и от отчаянья хочу пригрозить пистолетом, бабахнуть падлюкам под ноги. А патроны в обойме кончились.

Похоронщики ретировались. Но вскоре появился молоденький лейтенант медицинской службы с санитарами. Увидев обнаженную, в одних бинтах Раю, смутился. А она стонала: «Не смотрите… » Лейтенант велел принести брезент, чтобы прикрыть девушку. Уложили ее на носилки.

Через пару дней в том же медсанбате из-за ранения оказался и я. «О, это же Раин спаситель!» -- узнал меня знакомый уже лейтенант медслужбы. Услышали об этом в приемном отделении и распорядились с целью экономии места положить меня в двухместную… женскую палату, где лежала Рая. И в шутку сказали: ты ее спас -- она теперь твоя невеста.

Кстати, лейтенантом, смутившимся при виде необычного ранения женщины, был Ромоданов. Да-да, тот самый, который впоследствии стал академиком, известным нейрохирургом, долгие годы возглавлявшим Киевский институт нейрохирургии, который нынче носит его имя. А Рая Саввина стала профессором-педиатром и сейчас еще работает в Самаре.

«В Польше я отдал свои танки Войцеху Ярузельскому»

В нашей бригаде, когда мы вступили на территорию Польши, воевал польский батальон танкового десанта. Им командовал надпоручик (по-нашему капитан) Войцех Ярузельский, будущий президент. Когда поляки обратились к Рыбалко с просьбой помочь сформировать собственное танковое подразделение, я отдал Ярузельскому свои танки. А нам дали новые. Поляки воевали неплохо.

Однажды, уже в Германии, наши регулировщики движения установили дорожный указатель-стрелку с надписью «До Берлина -- 160 км». А какой-то шутник внизу дописал: «Ни хуя, дойдем!»
Заметив эту хохму, Рыбалко нахмурился. Бывший военный дипломат и просто культурный человек, он употреблял крепкие словечки крайне редко. Но, увидев, что на многих солдат сей призыв действует ободряюще, почище речей замполитов, махнул рукой. Его другие заботы одолевали.



Между тем этот указатель сфотографировал какой-то фотокорреспондент, снимки попали на стол к Сталину. Вообще-то нашим газетам были нужны снимки оптимистичного содержания. Сталин вызвал Молотова. Члены Политбюро, да и другие партийные функционеры часто любили разнообразить свой убогий лексикон семиэтажными конструкциями. Посовещавшись, вожди дали добро на публикацию. Их умилил грубый, но исполненный патриотического пафоса солдатский юмор. И снимок вышел в «Правде!»

«В фильме о походе на Прагу меня играл Вячеслав Тихонов, стрелка-радиста -- Леонид Быков. А роль Рыбалко сценарист выбросил»

-- А 1 мая 45-го, когда боевые действия в Берлине уже практически завершились, в трехстах метрах от рейхстага я чуть не сгорел -- наш танк сожгли фаустники. И снова из госпиталя меня вытащил командарм Рыбалко! Он назначил меня командиром танковой разведгруппы и послал на помощь восставшей Праге, обратившейся к нам с призывом «Руда армада, спаси!» (»Красная Армия, помоги!»). Мы двигались впереди передового отряда в составе танкового корпуса И. И. Якубовского. Я расписался на стене рейхстага (во внутренней подарке окна второго этажа, больше нигде места не осталось) и поехал на Прагу. В мой танк сел генерал Якубовский. Под Дрезденом немцы встретили нас очень негостеприимно -- огнем пушек и пулеметов. Докладываю по радио обстановку Павлу Семеновичу. Он приказал в бой не вступать, опасные места обходить: «Ваша цель -- Прага! Пытаясь лучше осмотреть местность, я высунулся из люка и тут же получил в лоб пулю от немецкого снайпера. Она застряла в кости, войдя почти на треть. Вытащили ее -- пошла кровь. Дырку заткнули ватой, заклеили изолентой, и мы поехали дальше. Рано утром 9 мая были в Праге. Какой красивый город! Столько золотых куполов я видел только в Киеве. Воистину Злата Прага!



Этот город и события, связанные с его освобождением, так запали мне в душу, что после войны я написал повесть «Поход на Прагу». Прочел ее Константин Симонов и сказал: «Фильм надо снимать!» И в 1959 году режиссер Станислав Ростоцкий снял кинокартину «Майские звезды». Меня, т. е. роль командира роты, играл Вячеслав Тихонов. Моего стрелка-радиста -- юный Леонид Быков, двух старшин -- технаря и хозяйственника-прохиндея-юмориста -- Николай Крючков и Михаил Пуговкин. Мне как автору повести (сценарий писал другой человек) заплатили за право экранизации 20 тысяч рублей.
Видите ли, я как человек в этом деле тогда еще малоопытный, даже не мог, предложить, что сценарист может обойтись с первичным литературным материалом по своему усмотрению. Без моего ведома в сценарии не оказалось образа генерала, прототипом которого был Рыбалко. Вместо него в фильме я увидел собирательный образ командующего корпусом, воплотивший в себе лучшие черты многих наших генералов, в том числе и Рыбалко. Его тоже блестяще сыграл народный артист СССР Александр Ханов.

А вот в фильме «Освобождение» в роли генерала Рыбалко снялся известный украинский артист Дмитрий Франько -- это тоже был хороший актер. Свою художественную задачу он выполнил мастерски, хотя внешне был похож на Рыбалко разве что плотным телосложением, невысоким ростом и лысой, как колено головой. И все. Но это уже не вина артиста.

После Берлина наши с Рыбалко боевые дороги разошлись. 24 июня 1945 года я участвовал в Параде Победы на Красной площади, затем уехал на Дальний Восток воевать с японцами. Маршала Рыбалко назначили командующим бронетанковыми войсками Советской Армии. Снова мы с ним встретились в 1946 году в Москве. В то время Сталин устроил гонения на маршала Жукова. Он завидовал популярности полководца, выигравшего войну и, наверное, боялся. Смотрите: после войны командующий американскими войсками в Европе Д. Эйзенхауэр стал президентом США. Генерал Ш. де Голль -- президентом Франции. Маршал И. броз Тито -- президентом Югославии… Словом, собрал Сталин всех маршалов и крупных генералов и с их помощью начал разбирать Жукова по косточкам. Особенно много грязи на Георгия Константиновича лили маршалы Конев и Голиков. Остальные молчали. В защиту же Жукова выступил, к неудовольствию Сталина, маршал Рыбалко. Коневу и Голикову он сказал, что во время войны у них ошибок и упущений в командовании войсками было куда больше, чем у Жукова. Маршала Рыбалко в оценке деятельности Жукова поддержал начальник Генштаба Штеменко. Из-за этого он, генерал армии, так и не стал маршалом Советского Союза. Жукова Сталин снял со всех должностей и отправил командовать Одесским военным округом. На Западе, кстати, из-за этого начался переполох: Жуков на юге -- значит, скоро снова пойдет.

А Павла Семеновича Сталин не стал снимать за строптивость. Но и приближать к себе перестал. Впрочем, боевой маршал и не нуждался в высочайшей милости. Ни звания, ни должности не вознесли его. Он остался таким же простым, человечным, доступным и верным фронтовой дружбе, ценил людей не по умению угождать, а по делам, и старался, как мог, всем помогать. Мне, например, вместе с маршалом Баграмяном Рыбалко помог поступить в Военную академию имени М. В. Фрунзе. Когда я приезжал в Москву, присылал за мной, лейтенантом, свою машину. Кстати, его водитель Кирилл Иванович Сойкин очень толковый был. Да, это тот, с которым Рыбалко на «виллисе» в танковые атаки ходил.

А когда 28 августа 1948 года старая тяжелая болезнь все-таки доконала Павла Семеновича, Сойкина забрал к себе водителем командующий авиацией Московского военного округа генерал-лейтенант Василий Сталин.

( Рассказано в 2001-м году)

И еще несколько слов о Павле Семеновиче Рыбалко - "броневом командарме броне-танковых армий"


Благодаря Павлу Семеновичу Рыбалко сохранены десятки городов и тысячи человеческих жизней. Он учил китай цев воевать, при этом получил почтенное, но совсем нецензурное для славянского слуха имя; он сохранил от разрушения Львов, штурмовал Берлин, спасал восстав шую Прагу, за что ему было присвоено зва ние почетного гражданина чешской сто лицы. Как и подобает великому воину, он прожил в славе и умер в почете.

Рыцарь без страха и упрека, Рыбалко не играл в политические игры и не до бивался должностей. Практически вся его жизнь прошла на войне. Он воевал с белогвардейцами, белополяками, с дунганами в китайской провинции Синьцзян и фашистами на фронтах Ве ликой Отечественной войны. Список наград маршала бронетанковых войск впечатляет: две звезды героя СССР, два ордена Ленина, три ордена Красного Знамени, три ордена Суворова I степе ни, орден Кутузова I степени, орден Бо гдана Хмельницкого I степени, медали и иностранные ордена. Если перед Ры балко был враг, Павел Семенович его уничтожал.

Судьба не мальчика, но мужа

Павел родился 4 ноября 1894 года в селе Малый Истороп Лебединского района Сумской области в бедной семье заво дского рабочего. Детство его закончи лось, не успев начаться. В 13 лет он уже работал на сахарном заводе, затем пере брался в Харьков и начал работать на па­ровозостроительном заводе помощни ком токаря.

Свободное время Павел Рыбалко по свящал самообразованию, начал посещать воскресную школу.

Своей военной карьерой Павел Семе нович обязан сербу Гавриле Принципу, который 28 июня 1914 года застрелил ав стрийского эрц-герцога Фердинанда. Покушение спровоцировало Первую ми ровую войну. России понадобились сол даты, и двадцатилетнего Павла призвали в армию. Однако до раскрытия талантов полководца было еще далеко — всю вой ну он провоевал в звании рядового. После революции 1917 года рядовой Рыбалко вернулся на Сумщину, но война догнала его. Украину оккупировали германские войска, и Павел снова взял в руки оружие. Он вступает в Крас ную гвардию, становится помощником командира партизанского отряда.

С января 1919 года Рыбалко начинает служить в Красной Армии, вступает в коммунистическую партию. В 1920 го ду Рыбалко уже комиссар полка, за тем — 1-й кавалерийской бригады 14-й дивизии 1-й Конной армии. Участвует в боях под Ростовом, воюет с армией Махно, участвует в советско-польской войне 1920 года, освобождает от бело гвардейцев Крым.

Рыбалко отличался исключительной смелостью и сослуживцы удивлялись, как ему удается выходить живым и не вредимым из опаснейших ситуаций. Но в одном из боев удача отвернулась от Рыбалко. Его конь споткнулся о желез нодорожное полотно и сбросил седока. Падение сильно отразилось на здоровье Павла Семеновича. Отбитая при паде нии печень часто давала о себе знать. Иногда она болела настолько сильно, что Рыбалко приходилось ходить, опира ясь на палку.

Военное образование Рыбалко полу чил сначала на курсах усовершенствова ния высшего начсостава, которые окон чил в 1926 и 1930 годах. Спустя четыре го да он оканчивает Военную академию им. М. В. Фрунзе.

Важный военный человек

В 1932 году Разведывательное управление РККА получило данные о намерении Япо нии отторгнуть от Китая провинцию Синьцзян. Богатая полезными ископае мыми провинция была лакомым куском и имела важное стратегическое значение. Но для ее оккупации, вобщем-то, не тре­бовалось особенного военного вмешатель ства. Исповедующие ислам уйгуры и дунганы — большая часть населения провин ции — время от времени поднимали вос стание против центральной власти, так что разжечь новый конфликт было несложно.

Японцы подбросили местному дунган скому генералу Ма Чжунину денег и вооружения, и в провинции вспыхнуло вос стание.

В то время свой контроль над Китаем старались установить Япония и Англия. СССР тоже не желал оставаться в стороне. Дальнейшее дробление Китая было невыгодно Советскому Союзу, и руко водством страны было принято решение подавить мятеж генерала Ма Чжунина.

Ввести в провинцию Синьцзян войска Красной Армии означало открыто всту пить в конфликт с Японией, поэтому ос вобождать провинцию решили с помо щью несоветских русских, проживающих в Китае.

В то время в Поднебесной нашли при станища казачьи белогвардейские части, бежавшие из России после Гражданской войны. Китайцы ценили боевой опыт ка заков, их умение воевать и с радостью принимали русских на военную службу. Многие из эмигрантов скучали по роди не и были готовы помочь Советской вла сти в обмен на прощение и возможность вернутся домой. Но на организацию в провинции единой русской армии не хватало времени, поэтому в ноябре 1933 года 13-й Алма-Атинский полк НКВД переодели в гражданскую одежду, забра ли документы и под видом «Алтайской добровольческой армии» переправили через китайскую границу. Полк «алтай цев» без труда разгромил войска Ма Чжу нина, но для того, чтобы держать про винцию под контролем, требовались войска, которые можно было держать в стране без опаски быть раскрытыми.

Для наведения порядка в провинции в Китай была отправлена группа Разведупра во главе с комбригом Маликовым. В группу входили В.Т.Обухов, И.Ф.Куц, М.М.Шаймуратов и П.С. Рыбалко.

Группа превосходно справилась с по ставленной задачей. В короткий срок были разгромлены все противники ме стного губернатора, создана сильная ре гулярная армия, пресечены попытки японской и английской агентуры вновь поднять мятеж. Из белоэмигрантов и казаков, которым обещали возвраще ние на родину, была создана дивизия под командованием генерала Бехтеева, которая помогала поддерживать поря док в регионе.

Гораздо более многочисленные части противника уступали казачьим частям практически по всем статьям. В боях на одного убитого русского приходилось не сколько десятков, а иногда и сотен унич тоженных врагов. Для конспирации сформированная русская дивизия выдавала себя за вой сковое соединение белогвардейцев с присвоением личному составу соответ ствующих белогвардейских «чинов» и знаков различия.

Рыбалко в то время носил звание «рус ского генерала китайской службы». О значении его фигуры для китайской компании говорит имя, данное ему мест ным населением. Уйгуры и дунганы на зывали Павла Семеновича Фу Дзи Хуй. Русским подобное прозвище может по казаться оскорбительным, но каждый житель провинции Синьцзян понимал — такое имя может носить только очень знатный и уважаемый человек, по­крывший себя неувядаемой военной сла вой. Составлено имя Фу Дзи Хуй из трех языков — китайского, японского и мон гольского. Иероглиф «Фу» означает богатство, причем в разных сочетаниях мо жет обозначать как богатство материаль ное, так и духовное, иероглиф «Дзи» — самурай. Слово «Хуй» в монгольском языке имеет много значений, одно из ко торых — важный, уважаемый человек.

Таким образом, китайское имя Павла Рыбалко можно перевести на русский как Важный военный человек, или же мудрый, отважный воин.

В 1936 году Рыбалко отзывают из Ки тая, в 1937 назначают военным атташе в Польше. Прошло три года — и Павел Семенович вновь был направлен в Китай в качестве военного атташе Советского Союза при правительстве Чан Кайши.

В июне 1940 года П. С. Рыбалко было присвоено звание генерал-майора.

На фронт — вопреки медицине

По возвращении на родину Павел Семе нович занимается преподавательской работой. Он руководит кафедрой в Воен ной академии имени М. В. Фрунзе и яв ляется заместителем начальника по учеб ной и научной работе. Но мирно порабо тать удалось недолго. Началась Великая Отечественная война.

С первых дней войны Рыбалко просит ся на фронт, но опытные преподаватели стране нужны не меньше, чем военные офицеры. К тому же пошаливала больная печень, и врачи были против отправки на фронт. Несмотря на это, Рыбалко все-та ки добивается своего и в мае 1942 года от правляется в действующую армию.

Павлу Семеновичу предстоит воевать на Брянском, Юго-Западном, Централь ном, Воронежском, 1-м Белорусском и 1-м Украинском фронтах, занимать должности заместителя командующего 3-й танковой армией, с июля 1942 года — командующего 5-й танковой армией, с октября — командующего 3-й танковой армией, с мая 1943 года — 3-й гвардей ской танковой армией.

Во время войны он показал себя как превосходный тактик, мгновенно реша ющий сложные боевые задачи.

В январе 1943 года 3-я танковая армия под командованием Рыбалко в составе войск Воронежского фронта отличилась в ходе Острогожско-Россошанской операции. Два танковых корпуса, прорвав эшелонированную обо рону противника, стремительно продвинулись вперед, громя немецкие тылы. Уже на 4-й день корпус армии Рыбалко соединился со стрелковой дивизией 40-й армии, завершив тем самым окружение немецкой группировки. К 27 января 15 немецких дивизий были полностью раз громлены, больше 86 тысяч солдат и офицеров противника попали в плен. За умелое руководство войсками в ходе операции Павел Семенович был предста влен к награде — ордену Суворова I сте пени. Чуть раньше ему было присвоено звание генерал-лейтенанта.

По стопам отца пошел и единственный сын Павла Семеновича, названный в честь Владимира Ильича Лени на — Виленом. Лейтенант Вилен Рыбалко унаследовал от отца мужество, но ему не пе редалось невероятное отцовское везение, позволяющее невредимым выходить из огня сражений. 17-летний Вилен погиб, сгорел в танке весной 1943 года в боях под Харьковом.

Мастер переправ

Жарким летом 1943 года на Курской дуге пехота общевойсковой армии начала наступление и, прогрызая вражескую обо рону, прошла за пять дней всего лишь 15 — 20 километров. На тыловой оборо нительной полосе врага она была остано влена. Наступление захлебывалось. Гене рал Рыбалко настоял, чтобы танки были введены в бой не отдельными бригадами или корпусами, а полностью, всей танко вой армией. Гвардейцы 3-й танковой ар мии были введены в бой, сломили сопротивление врага и вырвались на опе ративный простор. Действуя двумя эше лонами и, развернув армию на юг, Рыбал ко вышел в тыл группировки противника и полностью ее разгромил.
Рыбалко был мастером стремительных переправ.
До того момента, как на фронте поя вился Рыбалко, форсирование рек осу ществлялось только общевойсковыми армиями, а танки вводились в бой после создания надежных плацдармов. Но в хо де наступления на Киев первыми к Дне пру вышли танкисты. Ждать, когда по дойдет пехота, означало потерять время, которым враг воспользуется для усиле ния обороны.

«Все военные теоретики и практики ут верждают, что для форсирования такой многоводной реки нужна длительная подготовка, нужны средства переправы, нужна, наконец, огневая поддержка артиллерии. Нужно время, — го ворил Рыбалко командирам подразделе ний перед форсированием Днепра. — В Италии наши союзники готовились к форсированию реки Волтурно десятки дней. А у нас нет времени на подготовку. Мы должны сделать бросок через Днепр с ходу. Понимаете, что это значит?» Подчиненные Рыбалко понимали. В ночь на 6 ноября 1943 года советские войска, наступая с плацдармов, создан ных южнее и севернее Киева, возле Букрина и Лютежа, ворвались в столицу Ук­раины. Танкисты генерала Рыбалко были в их числе.

Вскоре после операции командующий фронтом генерал Ватутин вручил Рыбал ко звезду Героя Советского Союза.

Во время Проскурово-Черновицкой операции танковая армия Рыбалко про рвала оборону фашистов, форсировала Днестр и углубилась почти на 300 кило метров в территорию, контролируемую противником.

«Неугодный» спаситель Львова

В июле 1944 года развернулась Львовско-Сандомирская операция, в ходе которой была сходу форсирована река Сан. Об щевойсковая армия пробила брешь во й вражеской обороне — узкий кори дор шириной всего лишь в 5 — 6 километров. В этот коридор генерал Рыбалко ввел части танковой армии, что позволило далеко углубится в тыл противника. Оказавшись под угро зой окружения, немцы вывели войска из Львова. Таким образом удалось избежать бомбардировок и уличных боев и сохра нить архитектуру древнего города.

Долгое время львовяне помнили о под виге танкистов Павла Рыбалко, одна из улиц города была названа его именем. Но Украина обрела независимость, и во Львове решили, что маршал Рыбалко не заслуживает такого внимания. Улицу пе реименовали, назвав ее в честь Симона Петлюры, который в апреле 1920, не за думываясь, отдал Западную Украину по лякам в обмен на помощь в войне с боль шевиками.

В отличие от львовян, пражане, 9 мая 1945 года встречавшие русские танки украинского генерала ковром живых цве тов, своего освободителя не забыли. Ры балко стал почетным горожанином Пра ги, а его бюст занял место в Пражском пантеоне.

В ходе Висло-Одерской операции пере довой отряд 6-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии форсировал реку Нида вброд, разбивая из танковых орудий лед, затрудняющий дви жение тридцатьчетверок.

Река Пилица была форсирована с по мощью усиления льда деревянным на стилом и постройки 60-тонного моста из заранее подготовленных элементов.

На Нейсе танки прорывали вражескую оборону вместе с пехотой. Реку форсировали, не ожидая паромных переправ: вброд, плотно закрыв люки. На башнях танков Рыбалко были надписи: “Моя за правка — до самого Берлина».

Берлинское состязание

Берлинская операция, в которой также участвовал Рыбалко, заслуживает более детального описания, поскольку в ней Павел Семенович стал шахматной фигу рой в игре, которую вели командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Со ветского Союза Г. К. Жуков и командую щий 1-м Украинским фронтом маршал Советского Союза И. С. Конев.

Игру эту начал Сталин во время сове щания по разграничению сфер действий 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, которые совместно должны бы ли наступать на Берлин.

О том, что произошло при утверждении директивы о направлении атаки, И. Ко нев пишет в своих мемуарах: «Ведя эту линию карандашом, Сталин вдруг обор вал ее на городе Люббен. Оборвал и даль ше не повел. Он ничего не сказал при этом. Но я думаю, и маршал Жуков тоже увидел в этом определенный смысл. Раз граничительная линия была оборвана примерно там, куда мы должны были выйти к третьему дню операции. Далее (очевидно, смотря по обстановке) молча ливо предполагалась возможность прояв ления инициативы со стороны командо вания фронтов. Был ли в этом обрыве разграничительной линии на Люббене негласный призыв к соревнованию фрон тов? Допускаю такую возможность…»

Жуков тоже понял намек Сталина, и соревнование началось.

Началось наступление на столицу Третьего Рейха.

Вскоре войска 1-го Белорусского нача ли испытывать значительные трудности. В первые дни наступления 1-й Белорус ский фронт не смог преодолеть в установ ленные сроки главной полосы обороны противника и понёс большие потери в районе Зееловских высот.

1-й Украинский фронт наступал более успешно. К исходу 18 апреля И. Конев направляет командующим 3-й и 4-й гвар дейских танковых армий генералам Ры балко и Лелюшенко директиву следую щего содержания: «…Смелее маневриро вать танками и пехотой вне больших до рог, населенные опорные пункты реши тельно обходить, не ввязываться в затяж ные лобовые бои. Мобилизуйте все, со страстью бить немцев и ломать сопро тивление. Стремление только вперед. Наши войска должны быть в Берлине первыми, они это могут сделать и с че стью выполнить приказ Великого Стали на…»

Вечером 20 апреля с интервалом в два часа И. Конев, а затем Г. Жуков направ ляют своим соединениям приказы, кото рые открыто говорят: соревнования по скорейшему захвату Берлина начались.

Приказ командующего войсками 1-го Украинского фронта командующим 3-й и 4-й гвардейскими танковыми армиями о вступлении в Берлин раньше войск 1-го Белорусского фронта:
№ исх. 167 20 апреля 1945 г. 19.40

Войска Маршала Жукова в 10 км от вос точной окраины Берлина. Приказываю обязательно сегодня ночью ворваться в Берлин первыми.
Исполнение донести.

Конев


Приказ командующего войсками 1-го Белорусского фронта коман дующему 2-й гвардейской танковой армией с требованием первыми ворваться в Берлин: № исх. 10624 20 апреля 1945г. 21.50 2-й гвардейской танковой армии поруча ется историческая задача: первой вор ваться в Берлин и водрузить знамя Побе ды. Мною Вам поручено организовать ис полнение.
Пошлите от каждого корпуса по одной лучшей бригаде в Берлин и поставьте им задачу: не позднее 4 часов утра 21 (?945 г.) любой ценой прорваться на окраину Берли на и не медля донести для доклада т. Ста лину и объявления в прессе.
Жуков


Первая весть о прорыве советских войск на окраины Берлина была отправ лена из штаба 1-го Украинского фронта. Телеграмма сообщала:
Москва, тов. Сталину, лично.
1. 3 гв. ТА Рыбалко передовыми бригада ми ворвалась в южную часть Берлина и к 17.30 ведет бой за Тельтов и в центре Ланквиц.
2. 4 гв. ТА Лелюшенко — 10 тк ведет бой в районе Зармут (10 км юго-вост. Пот сдам).
22.0022.4.45.
Конев


Маршал Конев выиграл у маршала Жу кова берлинскую партию главным обра зом потому, что в его колоде была танковая армия Рыбалко. Именно Рыбалко, применяя свои невероятные способно сти по форсированию рек, с тяжелейши ми боями перебрался через Тельтов-канал, который немцы считали непреодо лимой преградой для танков.

Войска Рыбалко уверенно продвига лись в глубь столицы рейха, и все шло к тому, что городом овладеет маршал Ко нев, но у Сталина была другая кандидату ра на звание Маршала Победы.

Конев был вынужден уступить Жукову пальму первенства. После разговора со Сталиным командующий 1-м Украин ским фронтом позвонил Рыбалко…

Конев пишет в мемуарах: «Телефон ный разговор, который я имел по этому поводу с Павлом Семеновичем Рыбал ко, был довольно неприятным. Он зая вил, что ему непонятно, почему корпу са, уже нацеленные на центр города, по моему приказу отворачиваются за паднее, меняют направление наступле ния. Я хорошо понимал переживания командарма, но мне оставалось только ответить, что наступление войск 1-го Белорусского фронта на Берлин прохо дит успешно, а центр Берлина по уста новленной разграничительной линии входит в полосу действий 1-го Белорус ского фронта».

2 мая был объявлен праздничный при каз И. Сталина:

Приказ Верховного Главнокомандования по войскам Красной Армии и Военно-Мор скому Флоту

Войска 1-го Белорусского фронта под командованием Маршала Советского Сою за Жукова при содействии войск 1-го Укра инского фронта под командованием Мар шала Советского Союза Конева после упор ных уличных боев завершили разгром бер линской группировки немецких войск и се годня, 2 мая полностью овладели столицей Германии городом Берлином — центром не мецкого империализма и очагом немецкой агрессии.

Берлинский гарнизон, оборонявший город во главе с начальником обороны Берлина ге нералом от артиллерии Вейдлингом и его штабом сегодня, в 15 часов, прекратил со противление, сложил оружие и сдался в плен.

2 мая к 21 часу нашими войсками взято в плен в городе Берлин более 70000 немец ких солдат и офицеров…

Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза И. Сталин 2 мая 1945 года.
№35922


Бывший башенный стрелок «персонального» маршальского танка, полковник в отставке, писатель Муса Гайсин вспоминал, что Рыбалко ходил в танковые атаки на «виллисе». Причем, как правило, стоя во весь рост в сером комбинезоне. Командарм утверждал, что из открытой кабины вездехода лучше видно поле боя. В машине стояла радио станция, и он мог руководить из «вилли са» действиями экипажей.

«Зрение у него было отличное, — вспо минает Муса Гайсин. — Однажды во вре мя атаки слышу: кто-то стучит по башне снаружи. Высовываюсь из люка — ба тюшки, рядом с нашей «тридцатьчетвер кой» несется «виллис», а Павел Семено вич, держась одной рукой за лобовое сте кло, в другой сжимает свою суковатую палку и показывает ею левее. Я мигом по ворачиваю пушку туда, гляжу в прицел и обомлеваю: на меня смотрит ствол замаскированного под копну «тигра». Бла го, я выстрелил первым. Иначе мы бы с вами сейчас не разговаривали. После боя Рыбалко отчитывал меня: «Муса, будь внимательнее, активнее крути перископ!»

В битве за Берлин «виллис» Павла Се меновича получил повреждения, и Ры балко ворвался в Прагу на трофейном черном Buick Special, захваченном где-то под Берлином.



После зачистки города на улицы Праги выплеснулась толпа горожан, приветствующих украинского генерала.

6 апреля 1945 года за героизм на завер шающем этапе войны в Берлинской и Пражской операциях Павел Семенович Рыбалко был награжден второй «Золотой звездой».



1 июня 1945 года П. С. Рыбалко при своено воинское звание маршала броне танковых войск. В 1946 году он избирал ся депутатом Верховного Совета СССР второго созыва, но в политике чувство вал себя неуютно, поэтому в 1947 году с радостью воспринял весть о назначе нии на пост командующего бронетанко выми и механизированными войсками Советской Армии. На этой должности Рыбалко находился до самой смерти.

Война длинною в 31 год не прошла бес следно. 28 августа 1948 года после про должительной болезни Павел Семенович Рыбалко ушел из жизни.

Маршал похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище.

http://newzz.in.ua/main/1148865680-ryba ... ovich.html



С уважением, Евгений Митьков
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение EvMitkov » 30 май 2012, 21:25

Доброго времени всем!

Сегодня, в рубрике "Авиация", в теме "Боевые машины Ростовской "вертолётки"..., мною было размещено фото времен Великой Отечественной.

Вот этот снимок, отрепетую его еще раз:



Под ним было сказано:
Кто этот русский парень, которому даже гансы, перед тем, как начать с ним разговор, оказали медицинскую помощь! - я - НЕ ЗНАЮ. Но, судя по иконостасу на его груди ( в те годы ТАКИЕ НАГРАДЫ "на поток" НЕ ДАВАЛИ!) - этот человек - не простой пилотяга.
(Ежели кто знает что - буду признателен и благодарен.)

Вот ответ, который мне дал Дмитрий Гринюк вместе со ссылками на подробности судьбы этого человека, боевого летчика, Героя Советского Союза Якова Антонова.

Герой Советского Союза майор Яков Иванович Антонов из 25-го ИАП в немецком плену, в окружении германских летчиков, которые с интересом слушают своего коллегу.
Видно, что разговор идет профессиональный.
Вот еще фото его в плену, более широкий вариант.



21 сентября 1942 года Антонов, выполняя задание по прикрытию штурмовки немецкого аэродрома под Моздоком, был сбит. По советским документам — погиб. На самом деле, сбитый командиром 77-й немецкой истребительной эскадры (JG 77), майором Гордоном Голлобом, Антонов выпрыгнул с парашютом, удачно приземлился и был захвачен в плен.

Знаменитый немецкий ас Гюнтер Ралль в своей книге «Моя летная книжка» описывает пленение Антонова (при этом почему-то приписывая эту победу Голлоба себе):

«21 сентября 1942 года во время второго вылета мне повезло — около половины пятого я сбил Миг-3 совсем недалеко от нашего аэродрома. Его пилот сумел выброситься с парашютом и спастись. Унтер-офицеры моего штаффеля сразу же поехали на машине к месту его приземления, чтобы захватить его.

Русский приземлился на одном из огромных подсолнуховых полей, которых в этих местах было множество. Он был быстро окружён, но его сумели взять только когда он расстрелял по нашим все патроны из своего пистолета, к счастью, не причинив никому вреда.

После того, как ему обработали резанную рану на лбу, которую он получил, выпрыгивая из самолёта, его доставили ко мне. Я как раз находился у радиомашины, слушая переговоры пилотов.

Русский чертовски юн, так же, как и большинство из нас — ему едва за двадцать. Свои прямые светлые волосы с высокого лба он откинул назад, чтобы освободить место для двух огромных компрессов, покрывающих его порезы. В умных карих глазах в равной степени отражается и гордость и разочарование. На его губах играет лёгкая улыбка. Его грудь украшают три ордена, из которых мне известен только один — он называется «Герой Советского Союза».

Так вот как они выглядят на самом деле — представители монгольских степных орд, как представляет их пропаганда, те самые недочеловеки, к которым недопустимо гуманное отношение! Перед нами Воин, который сразу же вызывает уважение у любого, кто сам является Воином. Я тогда саркастически подумал, что порой с врагом тебя может роднить большее, чем с некоторыми людьми из твоего окружения.

Капитан Антонов боится. Предложенную сигарету он сразу же отложил нетронутой в сторону, но когда я сам закурил одну, он немного расслабился. Наш чай, холодный и свежий, но налитый из чистой бензиновой канистры, вызывал у него недоверие, пока я на его глазах не выпил чашку.
Мы нашли одного фельдфебеля-переводчика и сидели вместе, разговаривая о нашем воздушном бое, об идущей войне.

Мой противник прекрасно держится и полон достоинства. Он не делает ни малейшей попытки заискивать или втираться в доверие. По его словам можно понять, что политофицеры в ВВС рассказывают о нас то же, что и в Красной Армии. Пропаганда порождает ненависть, ненависть рождает жестокость, жестокость порождает новую пропаганду. Чёртов замкнутый круг.

Советский лётчик остаётся у нас ещё несколько дней, так как нет возможности его отправить. У нас нет ни желания, ни возможности держать его под замком. Под ответственность нашего штаффеля, он получает довольствие, как любой другой лётчик и может свободно перемещаться по аэродрому [у деревни] Солдатская без постоянного надзора. При таких условиях он и не пробует бежать, оценивая такое отношение с нашей стороны, вопреки всем предписаниям.
Своим побегом он причинит нам неприятности и понимает это.

Позже, мы посылаем его с Ju-52, везущим раненных в лазарет. И тогда он использует удобный случай. Как — мы не знаем точно. Но капитан Антонов точно не прибыл в место назначения. Скорее всего, он воспользовался немецкой шинелью из тех, что перевозили на том Ju-52, чтоб затеряться и бежать. Но то, что Антонов пережил войну — я знаю точно из официальных русских источников.»


Хотя Гюнтер Рааль ссылается на некие «официальные русские источники», но о послевоенной судьбе Антонова до сих пор ничего не известно.



Этот материал разместил в клубе "Великая Отечественная" на Яндексе мой хороший знакомый, Д.Протасов.
http://clubs.ya.ru/4611686018427406383/ ... em_no=8367

Там же, ниже, в комментариях, размещена любопытная ссылка, материал по которой я, следуя своему правилу, привожу здесь полностью:

...Приветствую !

Купил я пару месяцев назад журнал Histoire de Guerre, №13 за март 2001. Большой "подвал" про Гитлера, "акция" МГ в Paradis... Интересная статья про Гордона Голлоба... А в ней такая фотография, где Голлоб листает якобы русско-немецкий разговорник, стоя перед русским летчиком, раненым в глаз :

Наш летчик, да еще какой -- ГСС, БКЗ и орден Ленина ! Хотел я её на Форум выложить, потом "забегалось", как всегда, пока не наткнулся я на неё на сайте (вот же дурацкое словцо :)) ув. Дм. Срибного в подборке фотографий нашей разбитой авиа-техники, на которую недавно ссылались по поводу Як-4, кажется. Опять заинтересовался, т.б. кто-то и там об этом спрашивал !

И вот, читая старые постинги нашего ВИФа, нахожу в статье "Известий" (помещал, кажется, М.Лукин) такой абзац :

КОМАНДИР ПОЛКА АНТОНОВ

Вот еще герой. Фотография, которую вы видите, взята из словаря героев. Текст: "Антонов Яков Иванович. Род. 24.01.1908 в дер. Малахово ныне Шимского р-на Новгород. обл. в семье служащего. Русский. Участник сов.-финл. войны 1939-40. Пом. ком-ра эскадрильи 25-го истр. авиац. полка ст. лейтенант А. с 6.12.39 по 19.02.40 произвел 58 боевых вылетов на разведку в тылу пр-ка, на штурмовку его аэродромов, скоплений войск, на сопровождение бомбардировщиков. Участвовал в 5 возд. боях. Будучи парторгом эскадрильи, умело направлял парт.-полит. работу, личным примером воодушевлял воинов на подвиги, звание Героя Сов. Союза присвоено 21.3.40. В годы Вел. Отеч. войны командовал полком. Нагр. орд. Ленина, Красного Знамени. Майор А. погиб в возд. бою 25.8.1942".

Заметьте, не "не вернулся с боевого задания". Значит, видели, как погиб, или нашли мертвым. Хорошее, типично русское лицо. Такие лица тиражировали на плакатах. Кажется, он с детства в дворовых схватках никому не уступал.

В 1982 году в США вышла большая книга "Red Phoenix" - "Красный феникс", смысл ее в том, как наши ВВС, которые были разгромлены немцами в 1941-42 годах, затем возродились и придавили фашистов.

Автор: Вон Хардести собрал много редчайших фотографий и в Германии, и у нас. В 1987 году Хардести приехал в СССР, он решил выпустить второе издание с предисловиями немецкого и советского летчиков. С нашей стороны выбрал Героя Советского Союза, генерал-полковника авиации Василия Решетникова, человека, можно сказать, легендарного: когда немцы стояли еще недалеко от Москвы, он уже бомбил Берлин, трижды жизнь висела на волоске, он спасался на парашюте из горящего самолета.

Хардести подарил книгу Решетникову. Тот увидел снимок, который его ошеломил: советский белобрысый летчик с заплатами на лбу, две майорские шпалы, видны на груди и Золотая Звезда Героя, и орден Ленина, и Красного Знамени, т.е. стоит при всех регалиях пленный среди немцев. Посмотрите на этот уникальный снимок, которого нигде в России больше нет. Наш летчик несколько удручен, немцы заинтересованно слушают его.

Генерал Решетников, еще год назад бывший зам. Главкома ВВС, методом исключения вычислил пленного.
- Я отбрасывал знакомых. Круг сужался... И вот в двухтомном словаре героев я его накрыл. Это Антонов Яков Иванович. Да, значит, не погиб.
Встреча Хардести с генералом Решетниковым состоялась в 1987 году в Доме литераторов. Подошел незнакомец и предложил: надо сообщить матери в Новгородскую область, что сын жив.
- Вы что! - обрезал Решетников. - Там у него на родине памятник ему стоит, мемориальная доска, погибший герой. И вдруг - в плену, в окружении немцев. Ничего себе радость для матери. Сколько лет прошло, все равно погиб.

Да, в 1987-м, в год выхода словаря героев, мы жили еще в горбачевском социалистическом строе. И недавний зам. Главкома ВВС хранил эту фотографию в тайне, показывал только друзьям. На меня этот снимок произвел тягостное впечатление, гораздо тяжелее, чем длинные колонны советских пленных в первые месяцы войны. Ведь он был - избранник, герой. Наверное, помыли его в бане, подлечили, в форме с орденами вывели для пропагандистского снимка, который должен поднять дух немецких асов. Чистенький, аккуратный.

Генерал Решетников, который столько раз смотрел смерти в лицо, огорчился за меня, обывателя.
- Прокурором быть легче. Я адвокат. Это же лето 42-го. Лето, трава, грамотно приземлился, встал, отстегнул лямки, пошел. Вся помощь от немцев - две нашлепки, на голову и на глаз. Не забывайте, 42-й год, немцы еще наступают, настроение хорошее, Сталинград еще впереди. Разговор, судя по всему, идет заинтересованный, профессиональный.
- А могли ему немцы должность предлагать?
- Обязательно так и было. Герою, командиру полка. Самолет бы не дали и в воздух не пустили. Но повысили бы в звании, поручили вести переговоры с другими русскими пленными или служить на наземной авиационной службе.

Генерал Решетников успокаивает и меня, и себя:
- Мне рассказывали, что видели потом Антонова в Моздокских лагерях, оттуда он бежал, и следы его потерялись.
Будь это несколькими неделями позже, после Курской битвы или Сталинграда, когда немцы озверели, Антонова бы просто расстреляли без всякого лагеря.

Значит, это я говорю для переиздателей, был героем и остался.


Такой вот отрывок из несколько странной, но интересной статьи... Можно, я думаю, её полностью отыскать в Архиве, если кому-то это интересно.
И отрывок из самой статьи про Голлоба, не имеющий к Я.И.Антонову никакого отношения, но характерный в свете недавних, но вечных, разговоров про счета немецких летчиков :

Спустя 2 месяца, получив звание Майора, Голлоб становится во главе Jagdgeschwader 77, воюющей в южном секторе Восточного Фронта. Он заменяет знаменитого Готтарда Хандрика, возглавлявшего эскадру практически с момента начала вторжения в СССР. Гордон М. Голлоб переживет серьезные бои в Крыму (Севастополь) и очень быстро "войдет в струю". Вскоре после своего прибытия, 16 мая 1942 г. он сбивает 3 ЛаГГ-3. Имея хорошее прикрытие, Kommodore быстро нащупывает пульс фронта в своем секторе и увеличивает число вылетов. 17 мая он записывает на свой счет 3 Р-5 и еще один ЛаГГ-3. На следующий день 3 новых Р-5 падают от его выстрелов; тоже самое и 19 мая ! 20 мая летчик записывает на счет ДБ-3 (сотая победа) и один ЛаГГ-3. Отметим, что он не единственный ас соединения -- командир I./JG 77 гауптман Гейнц Бар записал накануне свою 103 победу (4 И-16, сбитых в одном бою !). Однако, это было большой редкостью видеть командира эскадры, так много летавшего на боевые вылеты.
http://vif2ne.ru/nvk/forum/archive/96/96706.htm

Значит, плен...

Но ведь многие помнят подвиг летчика Девятаева -настолько фантастический, что в него не верили много лет...
А в этом году, в 2012-м, 8-го июля легендарному казанскому летчику, Герою Советского Союза Михаилу Петровичу Девятаеву исполнилось бы всего 95 лет...

Но об этом - чуть ниже и позже...

С уважением, Евгений Митьков
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение EvMitkov » 01 июн 2012, 03:55

Доброго времени всем!

Помощь друзей в прояснении фотоснимка, о котором говорено выше, рассказ о судьбе летчика ассоциативно всколыхнуло в голове многое из моего детсва.

...Вспомнились дни, когда мой дед, Григорий Артемович Митьков ( уже отошедший от службы - но не от дел) в нарушение всех и всяческих правил и норм педагогики "выкрадывал" меня с уроков школы - середина-конец шестидесятых, о постах в вестибюлях, маньяках-педофилах, похищениях детей и взрывных устройствах в обычных школах СССР и в срташных снах присниться не могло... Да и деда в щколе учителка знала лично - и мы шли с дедом гулять.
На стрельбище гарнизонного полигона ( где я впервые под его руководством держал в руках боевое оружие и нажимал на спуск), в Краеведческий Музей, по тем местам и местечкам Ростова, которые были связаны с ТОЙ ВОЙНОЙ...

Отец - тоже офицер - много лет провел по командировкам, до Вьетнама включительно, и потому воленс-ноленс дед заменял мне заботу отца и дополнял её своей мудростью. Именно с дедом я впитывал всё то, что знакомо каждому ребенку в каждой офицерской семье.

Ходили мы и просто по таким местам, как стоянки паровозов в депо СКЖД, на аэродром, на "пенёчки" ( местечко, где до середины семидесятых еще различимы были уходящие в ил Темернички две танковы башни: тевтонской "трешки" и русской "бэтушки" - стоящие рядышком, в один день принявшие свой смертный бой и так же рядом, примирившись навечно, как единый памятник своим экипажам погружающиеся все глубже в дно речки и в забытье).
А на башеньках сидела пацанва с удочками и дергала себеля - в те годы в Темерничке Между Ботаническим садом и ЖД-вокзалом еще водилась рыба...

Мы приходили с дедом к этим торчащим из речки башням, похожим на пеньки срубленных и притопленных деревьев, де доставал старый серебряный портсигар с "беломором" и мы говорили, говорили, говорили...
Деду, прошедшему четыре войны, было, что мне рассказать.

- Дед, а бомбаньдировщик- очень большой самолет?
- Правильно говорить: "бомбардировшик", Жень. Повтори.
-Бомбардировщик!
- Правильно. Повтори еще раз!
-Бомбардирощик, деда!
- Верно. Такие самолеты - разные. Есть побольше, есть - поменьше.
-Расскажи, деда!


И дед начинал рассказывать.
И именно в одну из таких "диких погулялок" я и услышал впервые фамилию "Девятаев".

Фамилию, которая в течение сегодняшних суток не выходит у меня из головы.



Девятаев, Михаил Петрович (8 июля 1917 - 24 ноября 2002)
Герой Советского Союза, Кавалер ДВУХ орденов Красного Знамени,Отечественной Войны 1-й и 2-й степени, медалей.
Летчик-истребитель, Гвардии старший лейтенант.


Организовал, подготовил и совершил побег вмсте с товарищами из немецкого концлагеря рабочих-"шрафников" на острове Узедом, из ракетного центра Пенемюнде на угнанном бомбардировщике "Хейнкель-111".
В Германии ему и девяти его товарищам поставлен памятник в знак признания особого значения их побега с секретной базы Пенемюнде.


А у нас, в СССР, звание Героя Советского Союза ему было присвоено лишь в 1957 году...

Михаил Петрович Девятаев родился в семье крестьянина в поселке Торбеево, Пензенской губернии и был 13-м ребенком в семье. По национальности мокшанин.
Член КПСС с 1959 года.
В 1933 году окончил 7 классов, в 1938 году — Казанский речной техникум, аэроклуб. Работал помощником капитана баркаса на Волге.
В 1938 году Свердловским РВК города Казань призван в Красную Армию. Окончил в 1940 году Чкаловскую военно-авиационную школу лётчиков. Кадровый офицер.
В действующей армии с 22 июня 1941 года.
Боевой счёт открыл 24 июня, сбив под Минском пикирующий бомбардировщик Юнкерс Ju 87. Вскоре отличившихся в боях вызвали из Могилёва в Москву. Михаил Девятаев в числе других был награждён орденом Красного Знамени.

23 сентября 1941 года при возвращении с задания Девятаев был атакован немецкими истребителями. Одного из них он сбил, но и сам получил ранение в левую ногу. После госпиталя врачебная комиссия определила его в тихоходную авиацию. Он служил в ночном бомбардировочном полку, затем в санитарной авиации. Только после встречи в мае 1944 года с А. И. Покрышкиным он вновь стал истребителем.

Командир звена 104-го гвардейского истребительного авиационного полка (9-я гвардейская истребительная авиационная дивизия, 2-я воздушная армия, 1-й Украинский фронт) гвардии старший лейтенант Девятаев сбил в воздушных боях 9 вражеских самолётов.

10 сентября 1941 года сбил Ju-88 в районе севернее Ромен (на Як-1 в составе 237 ИАП).
13 июля 1944 года сбил FW-190 в районе западнее Горохува (на Аэрокобре в составе 104 ГИАП, в тот же день был сбит и попал в плен).
Вечером 13 июля 1944 года вылетел в составе группы истребителей P-39 "Аэрокобра" под командованием майора В. Боброва на отражение налёта вражеской авиации. В воздушном бою в районе Львова самолёт Девятаева был подбит и загорелся; в последний момент лётчик покинул падающий истребитель с парашютом, но при прыжке ударился о стабилизатор самолёта - обычное для "Аэрокобры" дело. Приземлившись в бессознательном состоянии на захваченной противником территории.

После допроса Михаила Девятаева перебросили в разведотдел абвера, оттуда — в Лодзинский лагерь военнопленных, откуда вместе с группой военнопленных-лётчиков он 13 августа 1944 года совершил первую попытку побега. Но беглецы были пойманы, объявлены смертниками и отправлены в лагерь смерти Заксенхаузен. Там Михаилу Девятаеву удалось сменить статус смертника на статус «штрафника» - парикмахер-подпольщик, сочувствующий коммунистам, заменил его жетон смертника на жетон умершего в лагере учителя с Украины Григория Степановича Никитенко. Некоторое время состоял в лагерной команде «топтунов», испытывающих обувь на прочность по заказу производителей обуви, а в октябре под чужим именем был в составе группы заключённых направлен на остров Узедом, где в ракетном центре Пенемюнде шли разработки крылатых ракет «Фау-1» и баллистических ракет «Фау-2».



По собственным признаниям, Девятаев задумал побег на вражеском самолёте практически сразу после попадания в плен (вероятно, после того, как в первые дни плена услышал от Сергея Вандышева рассказ о неудачной попытке другого пленного советского лётчика захватить немецкий самолёт в воздухе).


Узедом, Пенемюнде. Снимок 1942-го года


Там же. Наши дни

В состав группы, совершившей побег на немецком самолёте-бомбардировщике, входили 10 советских военнопленных:
Сам Девятаев.

Иван Кривоногов — уроженец села Красная Слобода Борского района Нижегородской области, был пехотинцем и носил звание лейтенанта. Участвовал в сражениях на границе, попал в плен в первые дни войны (6 июля 1941 года). В плену жил под вымышленными именем «Иван Корж», выдавая себя за украинца. Так же, как и Девятаев, участвовал в неудачной подготовке побега; при подготовке побега убил лагерного полицая, за что был отправлен в концлагерь Натцвиллер под Страсбургом, а оттуда, в конце 1943 года — на остров Узедом; в 1944 году пытался вместе с группой единомышленников организовать побег с острова на лодке, однако реализовать свой план им не удалось.
Владимир Соколов — уроженец Вологодской области, артиллерист, в плен попал в начале 1942 года, два раза пытался бежать, за попытку побега был отправлен в концлагерь, где познакомился с Кривоноговым, вместе они были направлены на Узедом и вместе планировали побег с острова на лодке.
Владимир Немченко — белорус, после попытки побега немцы выбили ему один глаз и отправили на остров Узедом.
Фёдор Адамов — уроженец села Белая Калитва Ростовской области
Иван Олейник — уроженец кубанской станицы Анастасиевская, начало войны встретил на Украине во время занятий в полковой школе в звании сержанта. Его взвод попал в окружение и не смог пробиться к своим, после чего он на базе взвода организовал партизанский отряд; во время одного из столкновений с немецкими силами охраны порядка Олейник попал в плен и был отправлен на работы в Германию.
Михаил Емец — уроженец села Борки Гадячского района Полтавской области, был политруком и носил звание старшего лейтенанта. Попал в плен в июне 1942 года.
Пётр Кутергин — 1921 года рождения, место рождения — станция Чернушка Свердловской области (в настоящее время станция находится на территории Пермского края).
Николай Урбанович — уроженец села под Бобруйском, попал в плен мальчиком и был угнан в Германию во время наступления немецких войск в 1941 году. После двух попыток побега был отправлен в концлагерь, а оттуда, в 1943 году — на Узедом. Познакомился с Девятаевым во время работы в бригаде, через него Девятаев устанавливал контакт с группой Кривоногова — Соколова
Тимофей Сердюков (в воспоминаниях Девятаева упоминается как Дмитрий) — познакомился с Девятаевым в лагере, после того как тот избежал смерти, укрывшись под фамилией Никитенко. Сердюков был соседом Девятаева по нарам, и вместе с ним был направлен на Узедом. По воспоминаниям Девятаева и Кривоногова, имел весьма беспокойный характер и, зная о тайне Девятаева, а затем — и о плане побега, доставлял им немало беспокойства.

После прибытия на остров Девятаев сблизился Кривоноговым и Соколовым, которые с группой советских пленных планировали побег на лодке через пролив, и попытался убедить их в том, что лучше бежать на вражеском самолёте, после чего они вместе стали набирать команду из заключённых, работавших рядом с аэродромом, стараясь сплотить в аэродромной команде надёжных, внушающих доверие людей и вытеснить из неё тех, кто внушал опасения. Некоего Цыгана, помощника бригадира из числа заключённых, вытеснили из аэродромной группы, инсценировав кражу; на его место был поставлен Немченко.
Во время работ и по вечерам в бараке Девятаев тайно изучал приборные панели и оборудование кабины самолёта по фрагментам кабин разбитых машин, находившихся на свалке рядом с аэродромом. Детали готовящегося побега обсуждались небольшой группой, с распределением ролей между основными участниками и обсуждением действий в различных ситуациях, которые могут возникнуть при реализации плана.

Самолёт «Хейнкель», (Heinkel He 111 H-22) впоследствии захваченный, был намечен группой Девятаева примерно за месяц до побега; как выяснилось позднее, он нёс на борту радиоаппаратуру, использовавшуюся в испытаниях ракет.


«Хейнкель» в возжухе

Незадолго до побега Кривоногов по совету Девятаева предложил немецкому солдату-зенитчику, который сочувствовал русским военнопленным, принять участие в побеге; тот отказался, опасаясь за свою семью, однако никого из заговорщиков не выдал. По словам Кривоногова, ещё несколько человек знали или догадывались о готовящемся побеге, но в окончательный состав по тем или иным причинам не попали; один из членов команды в последнюю ночь перед побегом засомневался в успехе и решил в нём не участвовать. За несколько дней до побега у Девятаева произошёл конфликт с местными криминальными элементами, которые вынесли ему отсроченный смертный приговор («десять дней жизни»), что вынудило его ускорить подготовку побега.

Ранним утром 8 февраля 1945 года Михаил Девятаев, увидев в окно звёзды на небе и отметив улучшение погоды после нескольких дней ненастья, посчитал, что этот день будет удачным для давно запланированного побега. Он сообщил о своём решении ближайшему соратнику Ивану Кривоногову и попросил его раздобыть несколько сигарет; Кривоногов обменял у другого заключённого тёплый пуловер на сигареты и отдал их Девятаеву. Затем Девятаев, обойдя бараки, сообщил о своём решении Владимиру Соколову, Владимиру Немченко, Петру Кутергину и Михаилу Емецу. Молодой парень Тимофей Сердюков (которого Девятаев считал Дмитрием), догадавшись о решении Девятаева, тоже попросился в группу. Во время формирования рабочих «пятёрок» Немченко и Соколов позаботились о том, чтобы члены сложившегося коллектива были выведены на работы возле аэродрома двумя рабочими «пятёрками», оттеснив из формирующихся групп посторонних.

Выполняя хозяйственные работы, они со стороны наблюдали за перемещениями на аэродроме. Девятаев заметил «Юнкерс», возле которого не было лётчиков, и решил захватить его, однако, приблизившись к нему со своей группой, обнаружил, что не укомплектованный самолёт не готов к полёту. Солдат-конвоир заметил, что группа самовольно приблизилась к самолётам, однако Соколов объяснил конвоиру, что накануне получил указание от немецкого мастера, руководившего работами, отремонтировать капонир (земляное укрытие для самолётов). Когда рабочие-ремонтники на аэродроме стали зачехлять моторы самолётов, готовясь к обеденному перерыву, Девятаев дал указание развести костёр, у которого конвоир и арестанты могли бы погреться (примерно в 12 часов по местному времени) и подогреть обед, который им должны были принести. После этого группа перешла к активным действиям. Соколов осмотрелся и убедился, что поблизости нет посторонних, а Кривоногов по сигналу Девятаева убил конвоира, ударив его заранее заготовленной железной заточкой по голове. Кривоногов забрал винтовку убитого конвоира, а Девятаев объявил тем, кто ещё не был осведомлён, что «сейчас полетим на Родину». Часы, взятые у убитого вахтмана, показывали 12 часов 15 минут.

В тот момент, когда механики ушли с аэродрома на обеденный перерыв, Девятаев с Соколовым скрытно подобрались к заранее намеченному бомбардировщику «Хейнкель». Забравшись на крыло, Девятаев ударом колодки сбил замок, закрывавший вход в самолёт, проник в фюзеляж, а затем и в кабину пилота, Соколов по его указанию расчехлил моторы. Попытавшись завести мотор, Девятаев обнаружил, что в самолёте нет аккумулятора, без которого завести самолёт невозможно, и сообщил об этом остальным товарищам, подошедшим к самолёту чуть позже (в некоторых публикациях говорится о том, что группу вёл Пётр Кутергин, надевший шинель убитого охранника и изображавший конвоира; в других утверждается, что шинель охранника была в крови, и поэтому пользоваться ею было нельзя).
В течение нескольких минут им удалось найти тележку с аккумуляторами и подогнать её к самолёту.

Девятаев завёл оба мотора самолёта, дал указание всем подняться на борт и спрятаться в фюзеляже и выкатил самолёт на взлётную полосу. Самолёт набрал скорость, однако по неясным причинам штурвал самолёта не поднимался, а самолёт не взлетал. Выкатившись за взлётную полосу недалеко от побережья, Девятаев притормозил самолёт и резко развернул его; самолёт ударился о землю, однако шасси не пострадали.
На самолёте возникла паника, кто-то из членов команды пригрозил Девятаеву винтовкой. Девятаев предположил, что взлететь помешали неснятые струбцинки рулевого управления, однако это предположение не подтвердилось.
На взлётной полосе собрались немецкие солдаты, не понимающие, что происходит. Девятаев решил предпринять вторую попытку взлететь и направил самолёт на солдат, и они тут же разбежались, после чего повёл самолёт обратно к стартовой площадке. При второй попытке взлёта Девятаев понял, что взлететь в первый раз помешали триммеры руля, установленные в режиме «на посадку». Девятаев и его товарищи силой отжали штурвал, после чего машина пошла на взлёт.
Весил Девятаев в момент взлета 47 килограммов, так что можно себе представить, КАКИЕ усилия прикладывали он и его товарищи к штурвалу, чтобы взлететь без триммеров...

После взлёта самолёт стал резко набирать высоту и терять скорость, а после попытки выровнять высоту штурвалом стал резко снижаться. Однако Девятаеву удалось найти на незнакомом самолёте штурвал триммера высоты и стабилизировать высоту полёта (по словам Девятаева, часы показывали 12:36, а вся операция заняла 21 минуту).

Тем временем штаб ПВО был оповещён об угоне; на аэродроме была объявлена тревога, а зенитчики и лётчики получили приказ сбить захваченный самолёт. К «Хейнкелю» приблизился «Фокке-Вульф», возвращавшийся с задания, однако на нём не осталось боеприпасов (согласно воспоминаниям пилота этого истребителя Вальтера Даля, он выпустил свои последние боеприпасы по «Хейнкелю», но не имел возможности его преследовать, так как у него заканчивалось горючее). Девятаев направил самолёт в облака и оторвался от преследования.

Экипаж по солнцу определил направление полёта: самолёт шёл на север, в сторону Скандинавского полуострова. Определив, что в бензобаке самолёта имеется значительный запас топлива, они решили не садиться над Скандинавией, а повернуть на восток и лететь над морем в сторону Ленинграда. Однако после некоторого размышления они решили не подвергать себя опасности, летя на немецком самолёте с символикой Люфтваффе по советской территории, а ещё раз изменить направление, повернуть на юг и сесть за линией фронта.

«Хейнкель» приблизился к береговой линии в районе боевых действий, примерно в 300—400 километрах от места старта. По самолёту ударила советская зенитная артиллерия, и он загорелся. Девятаеву удалось сбить пламя, бросив самолёт вниз со скольжением, и выровняв его над лесом. После «жёсткой посадки» раненые беглецы выбрались из самолёта и, не будучи полностью уверенными, что приземлились в расположении советских войск (как выяснилось впоследствии, самолёт приземлился в расположении 61-й армии в районе города Вольдемберга, примерно в 8 километрах за линией фронта), попытались спрятаться в ближайшем лесу, однако обессилели и были вынуждены вернуться к самолёту. Вскоре они были подобраны советскими солдатами (которые сначала приняли их за немцев) и транспортированы в расположение части, откуда через несколько дней были переправлены в военный госпиталь.


«Хейкель» Девятаева после посадки в расположении 61-й армии.

Дальнейшая судьба участников побега складывалась по-разному.
Судьба М. П. Девятаева

Девятаев в 1945 году находился на территории Польши и Германии, занятой советскими войсками, подвергался допросам и проверкам (по некоторым данным, он был на некоторое время помещён в фильтрационный лагерь в Польше, находившийся под контролем советских войск).
В сентябре 1945 года С. П. Королёв, работавший под псевдонимом «Сергеев», вызвал его на остров Узедом и привлёк для консультаций.
В конце 1945 года Девятаев был уволен в запас (по некоторым данным, он непродолжительное время находился на территории колонии-поселения в Псковской области) и долгое время, как бывший военнопленный, испытывал затруднения с поиском работы.
В 1946 году (по другим данным — в начале 1950-х)он вернулся в Казань и устроился на работу в Казанском речном порту грузчиком, затем выучился на капитана-механика, но некоторое время мог плавать только на служебном катере. В некоторых публикациях содержатся сведения о том, что Девятаев был осуждён за «измену Родине» и отправлен в лагеря, но через 9 лет попал под амнистию.
Через 12 лет после событий, 15 августа 1957 года по инициативе С. П. Королёва Девятаеву было присвоено звание Героя Советского Союза (по некотором сведениям, награда была вручена за вклад в советское ракетостроение), а другие участники побега награждены орденами (в том числе посмертно).
Вскоре после награждения Девятаеву были поручены испытания СПК «Ракеты» — одного из первых советских судов на подводных крыльях; он долгие годы работал капитаном речных судов, и стал первым капитаном СПК «Метеор». Практически до конца жизни активно участвовал в общественной жизни, делился воспоминаниями, неоднократно посещал остров Узедом и встречался с другими участниками событий, издал две автобиографические книги о событиях — «Побег из ада» и «Полёт к солнцу».

В конце марта 1945 года после проверки и лечения 7 из 10 участников побега (Соколов, Кутергин, Урбанович, Сердюков, Олейник, Адамов, Немченко) были зачислены в одну из рот 777-го стрелкового полка (по другим данным — в 447 стрелковый Пинский полк 397 стрелковой дивизии) и отправлены на фронт (даже Немченко, потерявший один глаз, уговорил отправить его на фронт в качестве санитара стрелковой роты).
Трое офицеров — Девятаев, Кривоногов и Емец — до конца войны оставались вне зоны боевых действий, ожидая подтверждения воинских званий.

Рота, в которую были зачислены семеро из десяти беглецов, участвовала в штурме города Альтдама. 14 апреля, во время форсирования Одера, погибли Соколов и Урбанович, ранен Адамов.
По сведениям Девятаева: Кутергин, Сердюков и Немченко погибли в бою за Берлин за несколько дней до победы, а Олейник погиб на Дальнем Востоке, в войне с Японией.

Из семерых остался в живых только один — Адамов, он вернулся в посёлок Белая Калитва Ростовской области и стал шофёром. Емец после войны вернулся в Сумскую область и стал бригадиром в колхозе.

Побег группы Девятаева встревожил немецкое командование. Через несколько дней на остров прибыл Геринг и приказал расстрелять коменданта лагеря и начальника авиабазы (однако Гитлер отменил его указание и восстановил коменданта в должности).
По некоторым оценкам, угон самолёта, снабжённого особой радиоаппаратурой, сделал дальнейшие испытания ФАУ-2 настолько проблематичными, что Гитлер назвал пилота личным врагом.

После побега Девятаев сообщил координаты ракетных установок командующему 61-й армией Белову.
В марте 1945 года ракетная база на острове была занята советскими войсками и туда была направлена группа советских специалистов для ознакомления с немецкой ракетной техникой. В сентябре 1945 года Девятаева привезли на Узедом в распоряжение С. П. Королёва.

В 1947 году было проведено испытание восстановленной ракеты ФАУ-2, а в 1948 году — первой советской ракеты, созданной на основе ФАУ-2. По некоторым оценкам, этот успех в значительной степени связан с побегом Девятаева и захватом деталей ФАУ-2 в лагере Пенемюнде.
Лишь в 1957 году, благодаря вмешательству легендарного конструктора космических кораблей Сергея Королёва, после рассказа об их подвиге в газетах, Михаилу Девятаеву 15 августа 1957 года было присвоено звание Героя Советского Союза.

Михаил Девятаев до своих последних дней жил в Казани. Пока позволяли силы, работал капитаном речного флота, в том числе возглавлял экипажи самых первых отечественных судов на подводных крыльях — «Ракета» и «Метеор».

Почётный гражданин Республики Мордовия, а также городов: российской Казани и немецких Вольгаста и Цинновица.
В Торбееве, на Октябрьской улице, 8 мая 1975 года открыт Дом-музей Героя Советского Союза М. П. Девятаева.
В Казани, в Вахитовском районе, от Речного вокзала до улицы Татарстан, проходит улица Девятаева (бывшая Портовая).
Его имя носит малый ракетный корабль проекта 1234.1, находящийся в составе 166-го Новороссийского Краснознамённого дивизиона малых ракетных кораблей 41-й бригады ракетных катеров.
В Казани на могиле М. П. Девятаева на Арском кладбище установлен бюст.



В Германии ему и девяти его товарищам поставлен памятник в знак признания особого значения их побега с секретной базы Пенемюнде.

В Казани эксплуатируется судно на подводных крыльях «Герой М. П. Девятаев» типа «Метеор».



В Саранске (Мордовия - отсюда родом Девятаев ) установлен знак в память о побеге Михаила Девятаева из фашистского концлагеря.

В Казани в Парке Победы на Пантеоне вокруг вечного огня установлена памятная табличка с данными М. П. Девятаева с упоминанием, что звание Героя Советского Союза ему было присвоено лишь в 1957 году.

«Героя» дали в 57-м, в 59-м – « засунули» в КПСС… А как же – правила игры. Если Герой – то только «…благодаря неустанной заботе и руководяще-направляющей роли любимой Партии…»
Горько…

А вот что пишет об этом Михаил ЧЕРЕПАНОВ,
зав. Музеем-мемориалом Великой Отечественной войны в Казанском кремле

«Вечерняя Казань», № 110, 2008 10.07.2008 Выпуск № 130/131

Завещание Михаила Девятаева. Сенсационная сторона подвига легендарного летчика
Позавчера, 8 июля, легендарному казанскому летчику, Герою Советского Союза Михаилу Петровичу Девятаеву исполнился бы 91 год.



Шестой год, как его с нами нет… Но желание героя рассказать всю правду о своем подвиге до сих пор не исполнилось. Между тем за полгода до своей кончины легендарный летчик пригласил автора этих строк к себе домой и завещал сказать правду о его побеге из немецкого плена. Видеозапись нашего разговора могу предъявить каждому.

Тайна

Судя по публикациям в прессе и интернете, имя Девятаева широко известно далеко за пределами Татарстана. Его книга «Побег из ада» переведена на насколько языков. Памятники ему стоят не только в Казани и на родине в Мордовии, но и в Германии. Подробному описанию побега десяти узников немецкой ракетной базы Пенемюнде на самолете Не-111 в марте 1945 года посвящены сотни публикаций как в центральных, так и местных СМИ.

Суть всех публикаций: единственной заслугой Девятаева, за которую он получил звание Героя Советского Союза, стал угон немецкого самолета, спасение жизни своей и 9 товарищей. Больше никакого значения в дерзком перелете никто не усматривает. Все демонстративно ограничивается только его описанием.

Но могли ли в тревожном 1957 году удостоить пленника таким высоким званием только за угон вражеского самолета? Имел ли побег Девятаева кроме пропагандистского, описанного сотни раз, еще какой-то смысл? Жившие в советские времена знают: если много пропагандистского треска, значит, что-то скрывается или недоговаривается. Так было с подвигом Николая Гастелло, 28 панфиловцев... Многие знают подробности его побега, но об истинном значении подвига отважного летчика известно единицам.

Повышенным вниманием к деталям жизни героя отличается и книга «Михаил Девятаев», изданная в прошлом году архивной службой Республики Мордовии. На 248 страницах подробно изложена биография Михаила Петровича с рождения до последнего дня жизни. Опубликованы десятки архивных документов, в том числе рассекреченные в последние годы. Но после их прочтения возникает вопрос: полностью ли публикуются эти документы или снова, как во времена цензуры, в них вычеркнули самое главное?

Самый важный из документов, представленных в книге, - протокол допроса Девятаева следователем отдела контрразведки «Смерш» ст. лейтенантом Потокиным. Документ не датирован, но, судя по всему, составлен 9 марта 1945 года, на следующий день после побега. Его выдержка занимает три страницы. Следователь подробнейшим образом выпытывает детали захвата самолета и маршрута полета, почему-то так ничего и не узнав от пленника самой секретной базы Германии о ракетах Фау-2.

Горечь

Значит, советский летчик Девятаев, приговоренный фашистами к смерти и именно потому работавший в группе маскировки сверхсекретного оружия вермахта, чудом вырвавшись из этого ада, НИЧЕГО НЕ РАССКАЗАЛ следователю «Смерша» ни о существовании мощных ракет, ни о координатах их пусковых установок? Как можно истолковать этот факт? Как нерешительность? Скромность? А может быть, просто предательство?

Невозможно понять, из каких соображений составители книги решили так подставить Героя Советского Союза. Неужели цель авторов - бросить тень на его доброе имя? Если нет, то подобные публикации порезанных цензурой документов - компромат на мужественного и честного человека. Можно было бы сомневаться в том, видел ли вообще Девятаев немецкие ракеты на острове, если бы не рассказ самого Михаила Петровича, зафиксированный мною на видеокамеру. 8 марта 2002 года легендарный летчик пригласил меня домой и поделился тем, что его мучило все эти годы:

- Мне пишут не только одобрительные письма, - с горечью сказал Михаил Петрович, - бывшие узники Пенемюнде сетуют: «Вы улетели, а оставшихся расстреливали за ваш побег сотнями».

Оказывается, все эти годы Михаил Петрович не мог сказать открыто, что они не просто спасали свои жизни. Если бы смельчаки не улетели, ракеты Фау-2 еще какое-то время громили бы Лондон. А всех узников Пенемюнде уничтожили как свидетелей. Ведь когда Девятаев прилетел, он сразу сообщил точные координаты десяти установок Фау-2 командующему нашей 61-й армией генерал-лейтенанту Белову. Тот передал их куда следует. Через несколько дней ракетная база Пенемюнде была уничтожена. Только фашистов погибло при бомбежке около 3,5 тысячи... А в сентябре 1945 года Девятаева уже из советского лагеря на территории Польши вызвал на остров некто полковник Сергеев. (Потом стало известно, что это был будущий главный конструктор советских ракет Сергей Королев.) Они вместе изучили все места стартовых площадок, взорванные и затопленные цеха по производству ракетных установок. После этого Девятаева направили на поселение в Псковскую область. И освободили не сразу...

Чего стыдимся?

Ни один чиновник (и даже сын Девятаева!) до сих пор не решается рассекретить эту сторону побега. Что же пытаются скрыть? То, что Фау-2 воссоздали по узлам, а в октябре 1947 года она была названа первой советской ракетой Р-1? Кто-то из интересующихся историей этого не знает? Может быть, этот факт не признан в Музее космонавтики в Калуге? Признан! Тогда что же до сих пор скрывать? Такая перестраховка компрометирует доброе имя Героя Советского Союза Девятаева. Другого смысла в замалчивании нет.

Приходится признать, что ничего подобного в СССР тогда не было. А первая наша ракета была копией трофейной немецкой. Но что в этом стыдного? Почему американцы не постыдились назначить пленного Брауна руководителем своего НАСА? Амбициозным американцам не стыдно признать, что все их «Шатлы» придумал пленный немец, а мы стыдимся? Чего? Если все последующие поколения наших ракет - разработки советских конструкторов…

Повторяю, Девятаев завещал мне сказать правду о его побеге. Сделать это самому Михаилу Петровичу мешали и подписка о неразглашении гостайны, и невероятная скромность. Но сколько можно замалчивать главные факты из биографии Девятаева, раздувая несущественные детали? Герой заслуживает того, чтобы хотя бы шесть лет спустя после его смерти цензура и чиновничья перестраховка не мешали возвращению его истинной, а не выдуманной славы.

Перечитайте еще раз книги о Девятаеве, и вы поймете, какими усилиями пропагандисты старались скрыть истинный смысл побега. Сплошной звон литавр и громкие слова, но ни слова о сути! Но, может быть, пора сказать правду о подвиге героя? Чтобы хотя бы внуки знали, кто сыграл одну из главных ролей в битве с «чудо-оружием» Гитлера. И кто содействовал тому, чтобы оно стало щитом для нашей страны.

Михаил Петрович Девятаев заслужил, чтобы правду о его подвиге знал не только узкий круг ракетостроителей и сотрудников спецслужб, но и все ныне живущие. Ведь в том, что был побежден фашизм и не началась третья мировая ракетно-ядерная война, есть и заслуга легендарного летчика.

КСТАТИ

Всех, кто хочет услышать последнее интервью Михаила Петровича с рассказом о Фау-2 и ракетной базе Пенемюнде и увидеть двигатель Фау-2, сохраненный в КАИ, приглашают в Музей-мемориал Великой Отечественной войны, расположенный в Казанском кремле.



[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=204P2wMzm2E[/youtube]

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=_8MK8xepBYU[/youtube]

С уважением, Евгений Митьков
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение Dvu.ru-shnik » 01 окт 2012, 14:28

Ну, Евгенич, не знаю - как икто, но для меня среди белых генералов и офицеров есть одна фамилия, стоящая особняком - генерал Яков Слащёв.
Он бился за свои убеждения до последнего, но когда встал вопрос о войне против России - он предпочёл вернуться в СССР. Как там говорится - делай что должен и будь, что будет.
Подаривший Врангелю Крым, и тем же самым Врангелем разжалованный в рядовые, рубившийся с Будённым и потом его же и учивший, он сказал: «Большевики — мои смертельные враги, но они сделали то, о чем я мечтал, — возродили страну. А как при этом они ее называют, мне наплевать!»
Вот о нём и захотелось поведать людям.

В двадцатые годы не было, пожалуй, на командирских курсах «Выстрел» — главной на то время «военной академии» в СССР — более колоритной фигуры, чем «профессор Яша». Судите сами: бывший гвардеец, выпускник Николаевской академии Генерального штаба, прошедший всю Первую мировую в окопах. В Гражданскую был начальником штаба у генерала Шкуро, в Добровольческой армии Деникина и Вооруженных силах Юга России у Врангеля командовал бригадой, дивизией и корпусом, носил генерал-лейтенантские погоны.
А теперь учит уму-разуму красных командиров, которых совсем недавно с успехом бил на полях сражений. Учит, с сарказмом разбирая по косточкам все промашки и просчеты авторитетных командармов и начдивов армии рабочих и крестьян.
На одном из таких занятий Семен Буденный, ставший легендой еще при жизни, не выдержав язвительных комментариев по поводу действий своей 1-й Конной армии, разрядил в сторону бывшего белого генерала револьверный барабан. А тот лишь поплевал на пальцы, запачканные мелом, и спокойно бросил в сторону притихшей аудитории: «Вот как вы стреляете, так и воюете».
Звали этого незаурядного человека Яков Александрович Слащев.

Драться, так драться
ОН РОДИЛСЯ 12 декабря 1885 года в семье потомственных военных. Его дед бился с турками на Балканах, а чуть позже в пылающей Варшаве усмирял чванливых шляхтичей. Отец дослужился до полковничьих погон и с честью вышел в отставку. В 1903-м Яков окончил одно из самых престижных средних учебных заведений северной столицы — Санкт-Петербургское реальное училище Гуревича, после чего был принят в Павловское военное училище и по выпуску распределен в лейб-гвардии Финляндский полк.
На русско-японскую двадцатилетний подпоручик не успел. И, то ли от досады, то ли по совету старших, подал документы в Академию Генштаба. Там юношу, не принадлежавшего к блестящей столичной молодежи, приняли не слишком ласково: Слащев был умен, но при этом вспыльчив, болезненно самолюбив и весьма часто несдержан.
Не найдя себе преданных друзей среди однокурсников, Яков не особо налегал на учебу, предпочитая тишине академических аудиторий и библиотек радости шумной петербургской жизни. Но именно тогда Слащев, скучавший над картами и схемами классических кампаний и сражений, впервые начал «баловаться» разработками необычных для своего времени ночных операций — эдакой смесью из действий партизанских отрядов и летучих диверсионных групп.
Закончив учебу по «второму разряду», поручик Слащев не был причислен к Генеральному штабу и вернулся в родной полк, приняв под командование роту. Поняв, что за счет образования карьеру ему сделать не удастся, Яков Александрович, приложив все знания и умения столичного ловеласа, женился на дочери командира полка генерала Владимира Козлова. Так бы тихо-мирно и шло его продвижение по службе, если бы не грянула Первая мировая.
Известие о начале войны генеральский зять встретил на дружеской пирушке за столиком кафешантана. Затушив сигарету в бокале шампанского и высыпав на поднос все содержимое портмоне, Слащев сказал: «Ну что ж, господа, драться, так драться. А то я начал подзабывать, как это делается», — и отбыл в свою часть, уже получившую приказ о выступлении на передовую.

18 августа 1914 года лейб-гвардии Финляндский полк всеми четырьмя батальонами двинулся на фронт. Вместе с остальной гвардией он был зачислен в резерв Ставки Верховного главнокомандующего. Пусть слово «резерв» никого не вводит в заблуждение. Вплоть до июля 1917-го, когда практически все они полегли в боях под Тарнополем и на реке Збруч, финляндцы использовались как ударная сила в наступлениях, а в обороне и при отходах — для затыкания дыр на особо опасных участках.
Что такое командир роты, а потом и комбат три года сражающегося полка? Вряд ли требуются дополнительные пояснения к этой строчке в служебной характеристике Слащева. Скажем только, что Яков Александрович со своими гвардейцами участвовал в штыковых атаках в Козеницких лесах, вел за собой батальон во всех встречных боях Красноставского сражения. В 1916 году под Ковелем, когда уже готово было захлебнуться наступление русской пехоты, именно он поднял в самоубийственную атаку цепи финляндцев. И, пройдя через болота, положив две трети личного состава, штыками добыл победу на участке прорыва дивизии, заплатив за это двумя своими ранами.
Всего же в госпиталях Слащев оказывался пять раз. Две контузии перенес на ногах, не покидая расположения батальона. Февральскую революцию встретил полковником и заместителем командира полка, кавалером ордена Св. Георгия 4-й степени и обладателем Георгиевского оружия.

Летом 1917 года в Петрограде взбунтовались солдаты запасных рот, не желавшие отправляться на фронт. Чтобы не допустить повторения подобного инцидента в других городах, Временное правительство отозвало с фронта нескольких энергичных и волевых офицеров и поставило их во главе гарнизонов и гвардейских полков, остававшихся в столицах. Слащев оказался в их числе: 14 июля он принял под свое начало Московский гвардейский полк и командовал им вплоть до декабря семнадцатого года.
А потом неожиданно исчез…

В Добрармии

ХОЛОДНЫМ декабрьским утром 1917 года в штаб Добровольческой армии в Новочеркасске зашел высокий офицер с бледным лицом, на котором нервно дергались все мускулы. Толкнув дверь, где висела табличка «Кадровая комиссия», он щелкнул каблуками и, положив на стол документы, сухо бросил сидевшим в комнате: «Полковник Слащев. Готов приступить к командованию любым подразделением». Ему велели подождать.
Выйдя на улицу, Яков Александрович решил скоротать время в одном из городских кафе. И там нос к носу столкнулся с сокурсником по академии штабс-капитаном Сухаревым. Тот был порученцем у генерала Корнилова, одного из вождей Добрармии. После непродолжительного обмена житейскими новостями далеко немолодой штабс-капитан внимательно посмотрел на тридцатидвухлетнего полковника. «А помните, любезный друг, ваши академические увлечения партизанщиной? Сейчас это очень может пригодиться»…
В то время на Кубани, Лабе и Зеленчуке вовсю гуляли конные отряды казачьего полковника Андрея Шкуро. Их стихийным полупартизанским действиям требовалось придать, по замыслам командования Добровольческой армии, организованный характер, чтобы совместными усилиями очистить юг России от большевиков. Более подходящую кандидатуру для этой миссии, чем полковник Слащев, трудно было подобрать. И, повинуясь приказу, Яков Александрович отправился к кубанцам.
Со Шкуро они быстро нашли общий язык. Андрей Григорьевич, отменный кавалерийский командир, органически не переваривал любую штабную работу, предпочитая «ползанию по картам» и тщательному планированию операций лихую сабельную сшибку. Не мудрено, что Слащев занял у него должность начальника штаба.
Через несколько месяцев казачья «армия» Шкуро, серьезно потрепавшая красных, насчитывала уже около пяти тысяч сабель. С этими опытными бойцами, прошедшими огонь мировой войны, Андрей Григорьевич без особого труда 12 июля 1918 года занял Ставрополь, преподнеся его на блюдечке подходившей к городу Добровольческой армии. За это Деникин, вставший во главе «добровольцев» после гибели Лавра Корнилова, присвоил Шкуро и Слащеву звания генерал-майоров. Вскоре Слащев принял под командование пехотную дивизию, проведя с ней успешные рейды на Николаев и Одессу, что позволило белогвардейцам взять под контроль практически всю Правобережную Украину.
Забегая вперед, скажем, что в том же 1918 году Слащев познакомился с юношей отчаянной храбрости, Георгиевским кавалером юнкером Нечволодовым, который стал его ординарцем. Очень скоро выяснилось, что под этим именем скрывалась… Нина Нечволодова. Три года Гражданской войны Ниночка практически не покидала Якова Александровича, несколько раз выносила его раненым с поля боя. В 1920 году они стали мужем и женой.
По иронии судьбы дядя «юнкера Нечволодова» все эти годы был… начальником артиллерии Красной Армии! В двадцатом беременная Нина в силу обстоятельств осталась на территории, занятой красными, была арестована чекистами и переправлена в Москву, где предстала перед грозными очами Железного Феликса. Дзержинский поступил по отношению к жене белого генерала более чем благородно: после нескольких доверительных бесед Нечволодова-Слащева была переправлена через линию фронта к мужу. Эти встречи супруги с главой ВЧК впоследствии сыграли огромную роль в судьбе Якова Александровича…
В самый разгар Гражданской, когда чаша весов практически ежемесячно склонялась в ту или иную сторону, Слащев со своей дивизией, оказавшись в родной для него стихии, с одинаковым успехом громил красных, «зеленых», махновцев, петлюровцев, а также всех прочих батьков и атаманов, против которых бросал его Деникин. Никто из них не мог найти действенного противоядия против слащевской тактики стремительных рейдов, ночных штурмов и дерзких налетов, ставших визитной карточкой и фирменным почерком отчаянного генерала.
Все это время Яков Александрович буквально жил на передовой, вел себя крайне замкнуто, практически не появляясь в Ставке, общаясь только со своими офицерами и солдатами. Те буквально боготворили «генерала Яшу». А он, добавивший к пяти ранам Первой мировой еще семь, полученных в Гражданскую, по вечерам в штабном вагоне буквально заливал себя спиртом, чтобы заглушить нестерпимую боль во всем теле и тоску по гибнущей России. Когда спирт перестал помогать, Слащев перешел на кокаин…
А маховик Гражданской войны продолжал набирать обороты. Яков Александрович, стоявший уже во главе корпуса, без единого поражения дошел до Подольской губернии. Именно здесь случилось малоизвестное даже для военных историков событие: Слащеву без боя сдалась почти вся Галицийская армия Симона Петлюры, офицеры которой заявили, что больше не собираются воевать за самостийную Украину и согласны биться за великую и неделимую Россию.
Но тут поступил приказ Деникина немедленно перевести Слащева в Таврию, где произошло восстание Нестора Махно, под черные знамена которого встали почти сто тысяч крестьян. Тылы Добрармии оказались под серьезной угрозой.
К 16 ноября 1919 года Слащев сконцентрировал основные силы своего корпуса под Екатеринославом и глубокой ночью нанес внезапный удар. Бронепоезда огнем своих пушек проложили дорогу конникам «безумного генерала». Нестор Иванович в окружении ближайших сподвижников едва успел уйти из города, улицы которого слащевцы три дня «украшали» телами повешенных махновцев. Жестоко, конечно, но подчиненные Якова Александровича прекрасно знали, как те же махновцы глумились над пленными офицерами…

После этого страшного разгрома армия Махно еще продолжала вести боевые действия, но в былую силу уже не смогла войти никогда.
Увы, и эта победа не смогла изменить общий ход войны: под Воронежем конные корпуса Шкуро и Мамонтова были разбиты красными, и армия Деникина неумолимо стала откатываться к югу. Последней надеждой Добровольческой армии оставался Крым, принявший остатки белогвардейцев. Именно там зажглась звезда генерала Слащева.

Слащев-Крымский
КАК ВОЕННЫЙ специалист, Яков Александрович столкнулся с Крымом уже не в первый раз. Еще летом 1919 года, когда полуостров был полностью большевистским, небольшой отряд белых намертво вцепился в крошечный плацдарм под Керчью. Красноармейцы пытались взять их позиции наскоком, но были отбиты и успокоились, думая, что враг в мышеловке и деться ему некуда. А тот неожиданно организовал десант под Коктебель, получил подкрепление, ударил на Феодосию и вышвырнул красных из Крыма. Так вот, руководил всем этим Яков Слащев.
В декабре девятнадцатого на пути двух армий красных, насчитывавших более 40 тысяч штыков и сабель, на Перекопе стояли всего лишь 4 тысячи слащевских бойцов. Поэтому генералу приходилось рассчитывать лишь на применение нестандартной тактики, способной хоть как-то компенсировать десятикратное (!) превосходство противника. И Слащев нашел такой тактический прием, хотя его план обороны Чонгарского полуострова и Перекопского перешейка многие считали абсурдным. Но он настоял на своем и приступил к «раскачиванию крымских качелей»…
Вскоре после назначения генерала ответственным за оборону полуострова красные взяли Перекоп. Но на следующий день были отброшены на исходные позиции. Еще через две недели последовал новый штурм — и с тем же результатом. Через двадцать дней красноармейцы опять были в Крыму, кое-кто из красных комбригов и начдивов даже успели получить ордена Красного Знамени за взятие Тюп-Джанкоя. А через два дня большевики снова были разбиты!
Все дело в том, что Слащев вообще отказался от позиционной обороны. В Крыму стояла необыкновенно лютая для тех мест зима, жилья на крымских перешейках не было вовсе. Поэтому Яков Александрович разместил части своего корпуса в населенных пунктах внутри полуострова. Красные безнаказанно проходили по перешейкам, рапортовали о «взятии Крыма», но вынуждены были ночевать в открытой всем ветрам степи. Генерал тем временем поднимал свои отдохнувшие в тепле эскадроны, сотни и батальоны, бросал их в атаку на закоченевшего противника и выкидывал его вон.
Позже, уже в эмиграции, Слащев напишет: «Это я затянул Гражданскую войну на долгих четырнадцать месяцев, чем вызвал дополнительные жертвы. Каюсь».
Если после успешного десанта на Коктебель и освобождения Феодосии Яков Александрович официально получил право писать свою фамилию с приставкой «Крымский», то за военно-административную деятельность на полуострове в 1920 году он был отмечен неофициальным прозвищем «Вешатель».
От Слащева, ставшего, по сути, военным диктатором Крыма, доставалось всем — и большевистскому подполью, и анархистам-налетчикам, и безыдейным бандитам, и шкурникам-спекулянтам, и распоясавшимся офицерам Белой армии. Причем приговор для всех был один — виселица. И с приведением его в исполнение Яков Александрович не затягивал. Однажды прямо у своего штабного вагона даже вздернул уличенного в воровстве ювелирных украшений одного из любимцев барона Врангеля, приговаривая при этом: «Погоны позорить нельзя никому».
Но, как это ни покажется странным, имя Слащева в Крыму произносилось больше с уважением, чем со страхом.
«Невзирая на казни, — писал в своих мемуарах генерал П.?И.?Аверьянов,?— Яков Александрович пользовался популярностью среди всех классов населения полуострова, не исключая рабочих. И разве могло быть иначе, если генерал везде был лично: сам входил без охраны в толпу митингующих, сам разбирал жалобы профсоюзов и промышленников, сам поднимал цепи в атаку. Да, его боялись, но при этом еще и надеялись, точно зная: Слащев не выдаст и не продаст. Он обладал удивительной и для многих непонятной способностью внушать доверие и преданную любовь войскам».
Популярность Слащева среди солдат и офицеров-окопников действительно была запредельной. И те и другие за глаза называли его «наш Яша», чем Яков Александрович очень гордился. Что же касается местного населения, то многие крымчане всерьез считали, что Слащев на самом деле есть не кто иной, как великий князь Михаил Александрович, брат убитого императора и наследник российского престола!
Когда с поста главнокомандующего Вооруженными силами Юга России ушел Деникин, на освободившееся место было две кандидатуры — генерал-лейтенант барон Врангель и генерал-майор Слащев. Но Яков Александрович, всю жизнь чуравшийся всякой политики, отказался от какой-либо борьбы за высшую воинскую должность, удалившись из Севастополя в Джанкой, где располагался штаб его корпуса. Врангель, осознавая весь масштаб личности Слащева и, главное, его значение для продолжения вооруженной борьбы, вызвал Якова Александровича обратно, поручил ему командовать парадом войск в честь своего назначения главкомом и даже присвоил ему звание генерал-лейтенанта — равное своему собственному.
Казалось, все приличия соблюдены. Но отношения между двумя самыми влиятельными в Крыму генералами ухудшались день ото дня. Камнем преткновения стали отношения с союзниками: Англия, а позже Франция оказывали сильнейшее давление на Врангеля, и все последние военные операции планировались бароном и разрабатывались его штабом с учетом интересов этих стран. Слащев же воевал исключительно за Россию…
Когда летом 1920 года армии Тухачевского и Буденного были биты под Варшавой и покатились назад, Яков Александрович предлагал нанести удар из Крыма на северо-запад, навстречу наступавшим полкам Пилсудского, чтобы совместными усилиями добить деморализованного противника. Но Врангель двинул вырвавшиеся с полуострова на оперативный простор части, в том числе и корпус Слащева, на северо-восток, в Донбасс, где до 1917 года большинство шахт принадлежало французам.
Поляки дальше своих границ не пошли. А красные подтянули свежие пехотные и кавалерийские дивизии из центральных губерний. Под Каховкой произошло знаменитое сражение, закончившееся страшным поражением белых, не имевших стратегических резервов. Врангелевцев стали методично «вбивать» обратно в Крым.
Во второй половине августа 1920 года барон отправил Слащева, не прекращавшего указывать ему на просчеты в стратегии, в отставку и предложил покинуть полуостров. Яков Александрович начертал на телеграмме «Крымский из Крыма не уедет» и впал в жуткий запой.

30 октября полки Фрунзе штурмом взяли отчаянно обороняемый белыми Перекоп. Врангель объявил эвакуацию. Во всеобщем хаосе и неразберихе, царивших в Севастополе, к барону неожиданно явился гладко выбритый, наглаженный и абсолютно трезвый Слащев. Он предложил перебросить грузившиеся на корабли воинские части не в Турцию, а в район Одессы и выразил готовность возглавить десантную операцию, план которой уже был разработан неугомонным генералом, всегда выделявшимся среди коллег здоровым авантюризмом и нешаблонным мышлением.
Врангель отказал. И этот день стал последним днем Гражданской войны в европейской части России.

Изгой

ПОСАДИВ жену с маленькой дочкой на крейсер «Алмаз», Слащев несколько дней собирал в Крыму офицеров своего родного лейб-гвардии Финляндского полка, непостижимым образом нашел где-то в обозах полковое знамя, и в этом окружении буквально на последнем пароходе покинул пылавший полуостров.

Ступив на турецкую землю, генерал распустил всех финляндцев. А сам поселился с семьей на окраине Константинополя в хибаре, сколоченной из досок, фанеры и жести. В политические дрязги, раздиравшие лагерь эмигрантов, не вмешивался, жил собственным трудом: выращивал овощи и торговал ими на рынках, разводил индеек и прочую живность. В редкие часы отдыха читал прессу. Его помнили, о нем писали, о его военных операциях со злобой, но и с уважением отзывались и красные, и белые.
Анализируя происходящее на родине, Слащев как-то высказался со свойственной ему прямотой: «Большевики — мои смертельные враги, но они сделали то, о чем я мечтал, — возродили страну. А как при этом они ее называют, мне наплевать!»
Примерно в это же время прозвучало воззвание Врангеля о новом соглашении с Антантой и подготовке вторжения в Советскую Россию. Это было более чем реально, так как в то время только под Константинополем находилось более ста тысяч человек, эвакуированных из Крыма. Разоруженные, но полностью сохранившие организационную структуру воинские части расположились в лагерях, поддерживая жесткую дисциплину. В солдат и офицеров постоянно вселялась уверенность, что борьба не закончена и они еще сыграют свою роль в свержении большевиков.

Слащев, отступив от своих принципов, во всеуслышание объявил барона предателем национальных интересов и потребовал общественного суда над ним. Врангель тут же издал приказ о созыве суда чести генералов. Его решением Якова Александровича уволили со службы без права ношения мундира, исключили из списков армии. Это лишало Слащева какого-либо денежного содержания и обрекало на нищенское существование. Кроме всего прочего его лишили всех наград, в том числе и полученных на полях Первой мировой. Противостояние между бывшими соратниками достигло пиковой точки. И это не осталось незамеченным советскими спецслужбами.
Надо сказать, что к 1921 году Иностранный отдел ВЧК и Разведуправление Красной Армии уже имели заграничные резидентуры, активно действующие среди эмиграции. Работали чекисты и военные разведчики и в Константинополе. Большими оперативными возможностями располагала в Турции Всеукраинская ЧК, а также подчиненная М.?В.?Фрунзе разведка войск Украины и Крыма.
В общем, в одну из темных константинопольских ночей в дверь к Слащеву постучали…
Яков Александрович, при всем понимании обреченности Белого движения и личной неприязни ко многим его вождям, испытывал серьезные колебания в принятии решения о возвращении в Советскую Россию. Эмигрантские газеты были полны сообщений о массовых расстрелах в Крыму бывших офицеров, полицейских и священников. Отголосками Гражданской войны стали Кронштадтский мятеж, продолжавшиеся ожесточенные схватки с махновцами, крестьянские выступления на Тамбовщине и в Сибири. Обо всем этом Слащев знал и ясно отдавал себе отчет, что в такой обстановке его жизнь не будет стоить ломаного гроша. Но и вне России, пусть даже большевистской, он себя уже не видел.
Окончательное решение о возвращении на родину созрело у него в начале лета 1921 года. Агент, находившийся на связи с генералом, доложил об этом в Москву. 7 октября, после долгих размышлений, председатель ВЧК вынес на заседание Политбюро ЦК РКП (б) вопрос об организации возвращения Слащева и его дальнейшем использовании в интересах советской власти.
Мнения разделились. Против выступили Зиновьев, Бухарин и Рыков, «за» проголосовали Каменев, Сталин и Ворошилов. Ленин воздержался. Все определил голос Дзержинского, настоявшего на своем предложении. Таким образом, вопрос был решен на самом высоком уровне. Продумать детали и непосредственно руководить операцией поручили заместителю председателя ВЧК Уншлихту.
Слащев тем временем вместе с женой и несколькими преданными лично ему офицерами сняли дачу на берегу Босфора и организовали товарищество по обработке фруктовых садов. Агенты советской разведки распустили по Константинополю слух о намерении генерала уехать в Россию якобы с целью объединения повстанческого движения и руководства им в борьбе с большевиками. Эта информация, как и было задумано, дошла до врангелевской, французской и английской контрразведок, усыпив их бдительность.
Якову Александроичу и его единомышленникам удалось незамеченными покинуть свое жилище, пробраться в порт, а затем и на борт парохода «Жан». Их хватились только через сутки, когда судно уже было на полпути к Севастополю. Отряд турецкой полиции во главе с начальником врангевлевской контрразведки прошерстил брошенный дом, но, естественно, никого и ничего там не нашел. А на следующий день в константинопольских газетах было опубликовано заранее подготовленное заявление Слащева: «В настоящий момент я нахожусь на пути в Крым. Предположения и догадки, будто я еду устраивать заговоры или организовывать повстанцев, бессмысленны. Революция внутри России кончена. Единственный способ борьбы за наши идеи — эволюция. Меня спросят: как я, защитник Крыма, перешел на сторону большевиков? Отвечаю: я защищал не Крым, а честь России. Ныне меня тоже зовут защищать честь России. И я буду ее защищать, полагая, что все русские, в особенности военные, должны быть в настоящий момент на Родине». Это было личное заявление Слащева, не правленное никем из большевистских руководителей!
Вместе с Яковом Александровичем в Россию возвращались бывший помощник военного министра Крымского правительства генерал-майор Мильковский, последний комендант Симферополя полковник Гильбих, начальник штаба слащевского корпуса полковник Мезерницкий, начальник его личного конвоя капитан Войнаховский. И, естественно, жена генерала Нина Нечволодова с малолетней дочерью.

«Что же ты с нами сделала, Родина?!»

Эмиграция была потрясена: самый кровавый и самый непримиримый противник Совдепии вернулся в стан врага! Среди большевистского руководства среднего звена тоже началась паника: в Севастополе Слащева встретил лично председатель ВЧК Феликс Дзержинский, и в его вагоне «генерал-вешатель» приехал в Москву.
Служебный путь Якова Александровича был предначертан на том же октябрьском заседании партийного руководства: никаких командных должностей, написание мемуаров с детальным разбором действий обеих враждующих сторон, обращение к бывшим сослуживцам по Белой армии. И — как пик проявления лояльности новых хозяев — предоставление преподавательской должности с полным обеспечением, полагавшимся высшему начальствующему составу РККА.
И Слащев начал служить России так же истово и самозабвенно, как он это делал прежде. В начале 1922 года он своей рукой пишет обращение к русским офицерам и генералам, находящимся за границей, призывая последовать его примеру, поскольку их военные знания и боевой опыт нужны родине.
Авторитет Якова Александровича среди офицеров-окопников был так велик, что практически сразу после публикации этого воззвания в Россию приезжают генералы Клочков и Зеленин, полковники Житкевич, Оржаневский, Климович, Лялин и с десяток других. Все они получили в Красной Армии преподавательские должности, свободно выступали с лекциями и выпустили немало трудов по истории Гражданской войны. Всего же к исходу 1922 года на родину вернулось 223 тысячи бывших офицеров. Эмиграция была расколота, за что руководители Русского общевоинского союза заочно приговорили Якова Александровича к смертной казни.
Став преподавателем на курсах «Выстрел», располагавшихся в Лефортово, Слащев обучает слушателей борьбе с десантами, проведению маневренных операций. В журнале «Военное дело» регулярно выходят его статьи, названия которых говорят сами за себя: «Действия авангарда во встречном бою», «Прорыв и охват укрепленного района», «Значение укрепленных полос в современной войне и их преодоление».
Его учениками в те годы были будущие Маршалы Советского Союза Буденный, Василевский, Толбухин, Малиновский. Генерал Батов, герой Великой Отечественной, вспоминал о Слащеве: «Преподавал он блестяще, на лекциях — всегда полно народу, и напряжение в аудитории порой, как в бою. Многие слушатели сами недавно сражались с врангелевцами, в том числе и на подступах к Крыму, а бывший белогвардейский генерал, не жалея язвительности, разбирал недочеты в своих и наших действиях. Скрипели зубами от гнева, но учились!»
Между вчерашними смертельными врагами теперь разгорались кабинетные битвы, споры о тактических приемах нередко перемещались из аудиторий в комнаты общежития командного состава и затягивались далеко за полночь, переходя в дружеское чаепитие. Конечно, войдя в раж, употребляли и более крепкие напитки…

Вносила свою лепту в просвещение краскомов и супруга Якова Александровича Нина Нечволодова. Она организовала при курсах «Выстрел» любительский театр, где поставила несколько классических пьес с участием жен и детей слушателей. В 1925 году кинокомпания «Пролетарское кино» сняла художественный фильм о бароне Врангеле и взятии Крыма. В этой картине в роли генерала Слащева снимался… сам Слащев, а в роли «юнкера Н.» — его жена!
Конечно, положение Слащева было далеко от идеального. Он периодически подавал рапорта с просьбой о переводе на командную должность в войска, в чем ему, естественно, отказывали. Его лекции все чаще стали освистываться «политически сознательными» слушателями. Вокруг Якова Александровича начали крутиться непонятные и малоприятные ему личности. И «профессор Яша» всерьез засобирался в Европу, намереваясь провести остаток дней как частное лицо…
11 января 1929 года он не появился на лекциях. До обеда этому факту никто не придал особого значения: решили, что Яков Александрович «прихворнул» после очередных посиделок. Хотя, с другой стороны, он всегда был человеком дисциплинированным и даже в состоянии сильного подпития не забывал предупреждать начальство о каких-то временных задержках в своей работе.
Зимний день катился к закату, а Слащев так и не давал о себе знать. Прибывшая к нему в общежитие группа коллег-преподавателей обнаружила бывшего генерала мертвым. Как определила тут же проведенная экспертиза, он был застрелен несколькими выстрелами из пистолета, произведенными в затылок и в спину практически в упор.
Вскоре убийцу схватили. Им оказался некто Коленберг, бывший белогвардеец, который заявил, что отомстил Слащеву за повешенного в Крыму брата. Следствие посчитало это оправдательной причиной, и через неделю убийца был отпущен на свободу.
А тело генерала через три дня после убийства было кремировано на территории Донского монастыря в присутствии родственников и близких друзей. Официальных похорон не проводилось, где упокоился прах, так и осталось неизвестным. Яков Александрович просто канул в небытие!
Истинные причины загадочного убийства Слащева так и не получили внятного объяснения историков. Пожалуй, точнее всего о них сказал бывший офицер лейб-гвардии Финляндского полка И.?Н.?Сергеев: «Тревожное положение в России конца 20-х годов заставило ее правителей разделаться с наиболее активными внутренними оппонентами и теми, кто мог бы возглавить антибольшевистское сопротивление в дальнейшем». А Яков Александрович запросто мог оказаться в их числе…
Как бы там ни было, а генерал-лейтенант Белой армии и «красный профессор», блестящий тактик и стратег Яков Слащев вошел в историю как патриот России, всю жизнь сражавшийся за ее величие и славу, и стал одним из символов своего времен — ярким, жестоким, ошибавшимся, но не сломленным.

Игорь СОФРОНОВ
Фото из архива автора

http://bratishka.ru/archiv/2011/12/2011_12_13.php
Генерал Врангель свидетельствует:

+ + +

Генерал Слащев, бывший полновластный властитель Крыма, с переходом ставки в Феодосию, оставался во главе своего корпуса. Генерал Шиллинг был отчислен в распоряжение Главнокомандующего. Хороший строевой офицер, генерал Слащев, имея сборные случайные войска, отлично справлялся со своей задачей. С горстью людей, среди общего развала, он отстоял Крым. Однако, полная, вне всякого контроля, самостоятельность, сознание безнаказанности окончательно вскружили ему голову. Неуравновешенный от природы, слабохарактерный, легко поддающийся самой низкопробной лести, плохо разбирающийся в людях, к тому же подверженный болезненному пристрастию к наркотикам и вину, он в атмосфере общего развала окончательно запутался. Не довольствуясь уже ролью строевого начальника, он стремился влиять на общую политическую работу, засыпал ставку всевозможными проектами и предположениями, одно другого сумбурнее, настаивал на смене целого ряда других начальников, требовал привлечения к работе казавшихся ему выдающимися лиц.

Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1916 г. - ноябрь 1920 г. Воспоминания. Мемуары. - Минск, 2003. т. 11. с. 22-23

+ + +

Прибыл генерал Слащев. После нашего последнего свидания, он еще более осунулся и обрюзг. Его фантастический костюм, громкий нервный смех и беспорядочный отрывистый разговор производили тягостное впечатление. Я выразил ему восхищение перед выполненной им трудной задачей по удержанию Крыма и высказал уверенность, что под защитой его войск, я буду иметь возможность привести армию в порядок и наладить тыл. Затем я ознакомил его с последними решениями военного совета. Генерал Слащев ответил, что с решением совета он полностью согласен и просил верить, что его части выполнят свой долг. Он имел основание ожидать в ближайшие дни наступления противника. Я вкратце ознакомил его с намечаемой операцией по овладению выходами из Крыма. Затем генерал Слащев затронул вопросы общего характера. Он считал необходимым в ближайшие же дни широко оповестить войска и население о взглядах нового Главнокомандующего на вопросы внутренней и внешней политики.

Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1916 г. - ноябрь 1920 г. Воспоминания. Мемуары. - Минск, 2003. т. 11. с. 29

+ + +

...В заключение нашего разговора я передал генералу Слащеву приказ, в коем в воздаяние его заслуг по спасению Крыма ему присваивалось наименование "Крымский"; я знал, что это была его давнишняя мечта (приказ №3505, 6 (19) августа 1920 г.).

Слащев растрогался совершенно; захлебывающимся, прерываемым слезами голосом, он благодарил меня. Без жалости нельзя было на него смотреть.

В тот же день генерал Слащев с женой был у моей жены с визитом. На следующий день мы поехали отдавать визит. Слащев жил в своем вагоне на вокзале. В вагоне царил невероятный беспорядок. Стол, уставленный бутылками и закусками, на диванах -- разбросанная одежда, карты, оружие. Среди этого беспорядка Слащев в фантастическом белом ментике, расшитом желтыми шнурами и отороченном мехом, окруженный всевозможными птицами. Тут были и журавль, и ворон, и ласточка, и скворец. Они прыгали по столу и дивану, вспархивали на плечи и на голову своего хозяина.

Я настоял на том, чтобы генерал Слащев дал осмотреть себя врачам. Последние определили сильнейшую форму неврастении, требующую самого серьезного лечения. По словам врачей последнее возможно было лишь в санатории и рекомендовали генералу Слащеву отправиться для лечения заграницу, однако все попытки мои убедить его в этом оказались тщетными, он решил поселиться в Ялте.

Врангель П.Н. Записки. Ноябрь 1916 г. - ноябрь 1920 г. Воспоминания. Мемуары. - Минск, 2003. т. 11. с. 236-137


да, его прозвали вешателем, но он одинаково вешал и врагов, и своих за мародёрство, трусость и всякую другую подлость.
Однако, он не пошёл с белополяками, японцами, китайцами и прочими воевать против своей страны - своей Родины. Одно дело - гражданская война, где он был стане одной из сторон, и совсем другое - внешняя агрессия. Такие, как он потом погибали и во Франции, когда отказывались от предложений немцев и помогали тем же самым Маки, такие возвращались и в СССР, прекрасно сознавая, что там их ждёт быть может смерть.
Я не хочу останавливаться на его гибели - уж слишком тёмное это дело, тут может быть всё замешанным быть - и месть за брата, и его образ жизни, и стычка на лекции с Будённым, и происки троцкистов. Гораздо меньше верится в руки Сталина и НКВД - у них хватало способов помимо уголовного убийства.
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение Dvu.ru-shnik » 01 окт 2012, 17:58

Генерал Зеленин (комбриг) и полковник Житкевич были в последствии расстреляны в 1931 году по обвинению в шпионаже. Ежовские чистки тогда многих офицеров и генералов старой русской армии под нож пустили. Да и троцкий в своё время очень постарался.
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение EvMitkov » 24 янв 2013, 12:03

...Я уже столько раз говорил о "сердюковском погоне на пузе", словно намеренно предназначенном для того, чтобы унизить, растоптать чувство достоинства наших офицеров, выбить из них то, что многие сумели пронести и сохранить и через унижения начала девяносттых, и через горечь Первой Кампании, и через чиновний беспредел Смутного Времени наших дней...
То, что формулируется одной фразой и является краеугольным камнем самого понятия "Русский Офицер" -

"...Есть такая профессия - Родину защищать!"

"Русский офицер" - без разницы: Русской ли Армии, РККА, Советской или Российской. И тем более - без "пятой графы"
Офицерство всегда было кастой, становым хребтом не только Армии, но и всего общества. Пожалуй, понятия "ЧЕСТЬ", "ДОЛГ" , "РОДИНА" НЕ являются пустым звуком и наполнены смыслом именно в офицерской среде, особенностью которой ( часто прозываемой штатскими "портупейностью") всегда было и - надеюсь, будет! - понимание того, что есть вещи, которые не просто дороже денег, но - и дороже жизни. В том числе - и своей собственной.

Может быть, именно потому и приляпали пресловутый "погон на пузо" - если человек смешон, то иногда он не так опасен для власть придержащих ( по крайней мере, с их точки зрения). Тот самый "погон на пузо", по сравнению с которым "ромбы", "шпалы" и "кубари" РККА вызывали порядково большее уважение в военной среде. Хотя те, кто носили погоны до 1917-го, а позже служили в РККА, в глубине души помнили о "истертом золоте наших погон" - хотя и знаки различия в петлицах воспринимали с не меньшей гордостью.
Но "гордость" не всегда синоним "достоинство".

И, может быть, именно "генная" эта память...

[youtube]http://www.youtube.com/watch?v=MRMXZ9zPvU0[/youtube]

...и заставила ИВС, собирая и восстанавливая Российскую Империю, снова вернуться к тому, что для русского офицерства - ЗНАКОВО?

Ниже я размещаю статью Дмитрия Гринюка, нашего Оленевода Бельдыева.
Судите сами, мужики. Свой короткий комментарий положу ниже, в конце. - Е.М.

К 70-летию введения погон в Красной армии


Истории от Олеся Бузины: Возвращение погон


По странному стечению обстоятельств, Сталин вернул погоны на Рождество 1943 года — 6 января. Главный символ Белой армии неожиданно «покраснел»



Существует мнение, что решение ввести в Красной армии погоны подсказал Сталину случай из боевой молодости времен гражданской войны. Весной 1918 года будущий «вождь и учитель» был назначен в Царицын на должность чрезвычайного комиссара по отгрузке хлеба в Москву. Там он встретил странного «красного генерала» — Андрея Евгеньевича Снесарева. По логике, никаких красных генералов в 1918 году быть не могло. Если генерал, значит враг, контра. Но жизнь — не логична. Поэтому бывший генерал-лейтенант царской армии Андрей Снесарев, а теперь «руководитель Северо-Кавказского окружного комиссариата по военным делам», разгуливал в фуражке с красной звездой, аксельбантах генерального штаба и серебряных погонах с тремя золотыми звездочками, полагавшимися ему по дореволюционной форме.

«А вы не боитесь, что товарищи перепутают вас издали с белым и просто шлепнут?» — якобы спросил Сталин.
«Война — вообще дело опасное для жизни, — ответил Снесарев, — а генерал-лейтенантского чина меня никто не лишал, и скрывать его я не считаю нужным».
Генеральская прямота Сталину понравилась. И хотя впоследствии они поссорились, и Троцкому пришлось отозвать Сталина в Москву, а Снесарева — в Смоленск, но Царицын от войск наступавшего белого казачьего генерала Краснова эта парочка все-таки удержала. Снесарев стал начальником Академии генштаба. Сталин, как известно, — вождем советского народа.

В 1942 году ситуация повторилась. На бывший Царицын, называвшийся уже Сталинградом, пер немец. Приказ №227 («Ни шагу назад!») был уже отдан, заградотряды созданы, и тогда к кнуту товарищ Сталин решил добавить пряник — погоны, уничтоженные советской властью после Октябрьской революции. Он вспомнил, как выглядел Снесарев в лихие царицынские дни, и подумал, что красную звезду вполне можно объединить если не с двуглавым орлом, то с галунными погонами, олицетворявшими в пору его молодости высокое звание русского офицера. Так 6 января1943 г. появился Указ Президиума Верховного Совета СССР «О введении погон для личного состава Красной Армии», объявленный приказом Народного комиссариата обороны №24 от 10 января. С этого момента красный офицер стал невероятно похож на белого. Можно сказать, скрытая гражданская идеологическая война, наконец-то, закончилась.

Однако, несмотря на сталинские сантименты, подготовка к введению погон началась еще в середине 30-х годов. Форма Красной армии была скромной. Бывшим царским офицерам, служившим в ней, она, по-видимому, не нравилась. К примеру, Михаил Тухачевский — когда-то подпоручик лейб-гвардии Семеновского полка, ставший волею судьбы одним из первых советских маршалов, — еще в 1936 году поднимал вопрос на одном из совещаний о возвращении погон.

Тогда Сталин резко выступил против такой инициативы. Не потому, что она ему не нравилась, а потому что исходила от политического врага, которого Иосиф Виссарионович подозревал в организации военного заговора против себя. Через год Тухачевского расстреляли как «врага народа». Поносить погоны снова ему не посчастливилось. А 22 марта1940 г. в проекте «Положение о прохождении службы в Красной Армии», разработанном Наркоматом обороны, впервые официально появилось предложение о введении знаков различия в виде «продольных наплечников из ткани» с поперечными полосками и звездочками для различения званий.

Осенью 1941 года, когда в Красной армии появились первые гвардейские части, возникла идея ввести для них особую форму. Снова всплыла мысль о погонах. Но до реализации ее дело так и не дошло. В первомайском приказе Наркома обороны в 1942 году впервые после долгого забвения появилось «контрреволюционное» слово «офицер». До этого начальствующий состав Красной армии назывался просто «командирами». А 9 октября того же года Президиум Верховного Совета СССР упразднил военных комиссаров и ввел в армии единоначалие. Практика, существовавшая со времен гражданской — военспец и присматривавший за ним от партии комиссар, — канула в прошлое. В общем, идея «опогонивания» армии назревала. Тем более, что еще в мае 1942-го ее одобрило Главное политическое управление РККА. Окончательно этот проект был разработан к осени и 23 октября был утвержден Политбюро ЦК ВКП(б). Все это показывает, что ничто не делается в государстве по мановению руки. Даже такой, как сталинская. Все проходит утряску, согласование перед тем, как приобрести вид выверенного окончательного документа.



ПОПАЛИ В ТОЧКУ

Остается вопрос: если введение погон было утверждено Политбюро еще в середине осени 1942-го, почему указ Президиума Верховного Совета был подписан почти через два месяца — 6 января? Думается, Сталин и тогдашнее руководство Советского Союза ждало большой победы на фронте. Символом ее должны были стать погоны — постоянным напоминанием на плечах каждого солдата и офицера. В октябре 1942-го немецкая армия успешно наступала на Сталинград. Как раз с 13 по 26 октября части генерала Паулюса прорвались в самый центр города, прижав остатки 62-й армии генерала Чуйкова к Волге. Волга пылала в прямом смысле слова — это горела нефть, растекшаяся из разбомбленных нефтехранилищ. Где-то там зенитчиком, прикрывая переправу через реку, сражался и дед автора этих строк. Судьба великой битвы да и всей нашей цивилизации висела на волоске — до погон ли тут было? А к Новому году Паулюс уже надежно сидел в окружении. Никаких сомнений о его дальнейшей судьбе не оставалось.

Момент для введения погон как раз назрел. И последнее, на что исследователи в советские времена не осмеливались обращать внимание, а сегодня не обращают просто по недомыслию. С 6 на 7 января наступало Рождество. Не думаю, что это было случайное совпадение. Бывший семинарист Джугашвили в официально атеистической стране словно просил помощи у Бога. Это была война Отечественная, Священная — те, кто понимает, все заметили. Погоны упали свыше как Божья благодать, а звезды на них напомнили о Вифлеемской звезде. И даже если это просто совпадение, то, согласитесь, какое-то уж слишком закономерное — служащее доказательством Провидения.

Обычно говорят, что Сталин вернул погоны. На самом деле, он их ввел. До того дня погоны как знаки различия в Красной армии никогда не существовали. Их никто не носил, если не считать генерала Снесарева. Большевики всегда пытались до этого момента отмежеваться от старого царского режима. Они настаивали, что подлинная история началась в 1917 году. Жест Сталина был зримым возвращением к дореволюционному прошлому. К большой имперской форме.


ХОРОШО ЗАБЫТОЕ СТАРОЕ


Но оказалось, что прерванную традицию не так-то просто восстановить. По всему Союзу разыскивали старых мастеров, ткавших когда-то галунные ленты, искали станки, возрождали технологии. Перейти на погоны, согласно приказу, требовалось с 1 по 15 февраля — за полмесяца. Но даже на Курской дуге в июле 1943-го некоторые летчики и танкисты, как показывают фотографии, носили не погоны, а старые петлицы. А большая часть пехоты надела погоны на гимнастерки с отложным воротником, а не со «стойкой». Только когда запасы старого обмундирования вышли, Красная армия полностью перешла на новую форму одежды.
Попадаются снимки, где одни солдаты и офицеры еще с петлицами, а другие — уже с погонами. Одни из самых известных из них — фотография 1943 года будущего писателя Александра Солженицына и его друга Николая Виткевича. На Виткевиче — уже погоны. На Солженицыне — еще петлицы с двумя кубиками и артиллерийскими пушками. Кстати, молодому Солженицыну возвращение погон не понравилось. Он видел в этом отступление от революционных традиций. Кто бы подумал, что из этого молодого человека, еще недавно писавшего роман «Люби революцию», получится главный критик советского режима — автор «Красного колеса»? А тогда Солженицына возмущали погоны, как и роспуск Сталиным Коминтерна, который произойдет в мае — событие, говорившее, что на мировой революции, в прямом и переносном смысле, поставлен крест.

В строгом смысле слова, сталинские погоны не были копией царских. Несколько другое плетение галуна. Чуть более грубая работа. Другая система обозначения званий. Да и звания другие. Вместо подпоручика — лейтенант. Вместо штабс-капитана — капитан. Вместо капитана — майор. Вместо фельдмаршала — маршал Советского Союза. На царских погонах звания обозначались только маленькими звездочками. Сталин ввел большие звезды для старших офицеров, начиная от майора, и генералов. Чин фельдмаршала до революции обозначался двумя скрещенными жезлами на галунном зигзаге. Звания маршала Советского Союза символизировали большая звезда и герб СССР.

Дореволюционных офицеров часто называли «золотопогонниками». Это не совсем так. Значительная часть из них была в строгом смысле «серебрянопогонниками». Золотые погоны носили пехота и артиллерия. А казаков, военных инженеров, жандармов, офицеров Генерального штаба и значительную часть регулярной кавалерии отличали по серебряным погонам. На серебряных погонах звания обозначались золотыми звездочками. На золотых — серебряными. Куда разнообразнее был и набор цветов просветов и выпушек.
Как говорят некоторые непосвященные, что такое просвет и выпушка — дело темное, без ста грамм не разобраться. А ведь все это проще простого. Выпушка — это суконный кант по краю погона. Просвет — продольная полоска ткани, разделяющая погон на две или три части. У младших офицеров — один просвет. У старших — два. Правда, до революции младшие назывались, на немецкий манер, «обер-офицерами», а старшие – «штаб-офицерами».
При Сталине цвета выпушек и просветов стали обозначать рода войск. Малиновые — пехоту. Синие — кавалерию. Черные — артиллерию и танковые войска. Голубые — авиацию. При царе цветовая гамма на погонах строилась совсем по другой системе. К примеру, стрелки носили малиновые выпушки. А обычные пехотинцы — красные и синие. Царская пехотная дивизия делилась не на три, как советская, а на четыре полка. Первые два полка каждой дивизии имели красные выпушки, а третий и четвертый — синие. В погонах же многочисленных кавалерийских полков царило такое разнообразие, что без специальных таблиц все их и запомнить невозможно! Можно сказать, что советская система была менее нарядна, но более рациональна и удобна. Даже размер звездочек она поделила на три категории. Лейтенантские и капитанские были размером в13 мм. У майоров, подполковников и полковников — 20-миллиметровые, а у генералов — 22-миллиметровые. В общем, каждому — по важности.

Генерал Снесарев, чья упорная привязанность к погонам в 1918-м подсказала Сталину вернуть их в 1943-м, прожил жизнь удивительную и, как для тех опасных времен, долгую — целых семьдесят два года. Было в его судьбе все — и войны, и научные труды, и приговор к расстрелу. Родился Снесарев в семье священника. Перед тем как податься в армию, закончил физико-математический факультет Московского университета. Потом — военное училище, Академия генштаба и служба на самых разных должностях по всей Российской империи. Одно время он был даже начальником Памирского отряда пограничной стражи. Последняя должность в старой армии — командир 9-го корпуса. В генерал-лейтенанты Снесарева произвели буквально за несколько дней до Октябрьского переворота. Так что с погонами ему расставаться особенно не хотелось. Столько служил, и на тебе — пришли какие-то «товарищи» и требуют: «Снимай!».
Да и вообще Снесарев относился к породе армейских щеголей. Во время Первой мировой войны он любил носить не уставной мундир, а не предусмотренный никакими приказами френч, распространившийся среди русских офицеров в подражание британской армии. Носили его обычно те, кто хотел выделиться, подчеркнуть свою непохожесть на серую армейскую массу. Революцию Снесарев принял достаточно легко. Как человек образованный он знал, что в перегибах ее не было ничего особенного — точно такой же была по кровавому размаху и французская революция с ее гильотиной. Пока новой власти были нужны военспецы, Снесарев ей служил. В 1930-м, памятном волной репрессий против бывших царских офицеров, был обвинен в принадлежности к тайной организации и приговорен к расстрелу.

Смертную казнь на десять лет лагерей ему заменил лично Сталин. Но отсидел генерал только четыре. В 1934-м его выпустили по причине слабого здоровья. Еще три года генерал доживал на воле и умер в 1937-м — в самый разгар ежовщины. Как ни странно, просто от старости. Считается одним из основоположников русской школы геополитики, крупным востоковедом и военным разведчиком. А в истории остался только как чудаковатый красный генерал с белогвардейскими погонами. Вот как бывает — один пиар-ход обеспечивает место в вечности надежнее самой беспорочной службы!
А с возвращением погон получилась настоящая рождественская сказка. Мучили офицеров, мучили, искореняли как класс, лишали форменных признаков, а потом вернулось все на круги своя — как раз на Рождество переломного 1943 года.


http://clubs.ya.ru/4611686018427406383/ ... em_no=9737

Лично я не встречал ни одного офицера, способного говорить о "погоне на пузе" без ненормативной лексики. Иногда - тщательно сдерживаемой, чаще - по армейски виртуозно изливаемой. Потому, что одно дело, когда на боевых
"...на камуфляже нет ни звёзд, ни лычек,
Здесь все равны под пулями врага"

И - другое дело - повседневная служба - из года в год.

И хотя в материале Бузины ИВС выставлен несколько насмшливо - факт остается фактом. Именно он восстанавливал Империю. И делал при этом ВСЕ, ЧТО МОГ.

Хорошо это или плохо - Российская Империя - не мне судить. Тут - каждый решает для себя сам, сообразно своим внутренним приоритетам, ценностям и убеждениям.
О себе скажу так: я всегда гордился и продолжаю гордиться тем, что носил погоны. Как мои дед и отец.

Потому, что "...погоны на плечах - это не профессия. Это - диагноз."
Хронический и - слава Богу! - неизлечимый.

С уважением, Евг.Митьков
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: ...Господа офицеры! По натянутым нервам...

Сообщение Dvu.ru-shnik » 22 фев 2013, 21:44

Долго думал сегодня - куда размещать этот материал...
Говорю сразу - найден он не мной, а одним из наших форумчан, который себя ещё никак не озвучил, но продолжает исправно снабжать информацией.
Честно говоря, как-то душа не лежала размещать материал рядом с информацией о том, с кем им приходилось биться, но...
И так:
Солдат всегда солдат
Автор Геннадий МИРАНОВИЧ, «Красная звезда». 22.02.2013 09:31

Вот уж где действительно из песни слова не выкинешь. И очень хорошо, что есть у нас этот замечательный, по-настоящему всенародный праздник – День защитника Отечества. Праздник, посвящённый не какой-то отдельно взятой дате или исключительно Армии и Флоту, а именно ему – Защитнику государства Российского. Воину. Тому, кто не щадя живота своего стоял за Отечество на поле Куликовом и у Бородина, на Пулковских высотах и у стен Сталинграда… Тому, кто, продолжая дело славных предков, честно служит России сегодня. Вполне уместно вспомнить и о том, что нынешний праздник совпадает с 95-летием со дня создания советских Вооружённых Сил, ставших школой жизни, школой воспитания для многих поколений защитников Отечества. Люди, с которыми мы побеседовали накануне, из их числа.

Чтоб не забылась та война…

Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война:
Ведь эта память – наша совесть.
Она, как сила, нам нужна.


В этих строках поэта и журналиста Юрия Воронова, можно сказать, суть всей послевоенной деятельности одного из
наших собеседников – видного военного учёного генерала армии Махмута Ахметовича Гареева, начало боевой биографии которого связано с Великой Отечественной. В марте 1941-го он, семнадцатилетний воспитанник кавалерийского полка, поступает в Ташкентское пехотное училище, а в ноябре уже на Западном фронте. В боях под Москвой командует ротой, батальоном, затем возглавляет оперативное отделение штаба бригады. В августе 1942-го получает первое пулевое ранение, позже – ещё несколько ранений и контузий. Со второй половины 1944 года служит в штабах корпуса, 5-й армии, участвует в освобождении Смоленской области, Белоруссии, Литвы, во взятии Кёнигсберга. После разгрома Германии участвует в Маньчжурской стратегической операции по разгрому милитаристской Японии. После войны Гареев окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе и Академию Генерального штаба, командовал полком, мотострелковой и танковой дивизиями, был начальником штаба армии, Уральского военного округа, 25 лет прослужил в Генштабе, занимаясь оперативной подготовкой и военно-научной работой. В 1970–1971 годах – начальник штаба главного военного советника в Египте, в 1989–1991 годах – главный военный советник в Афганистане, где также получил контузию. Ныне президент Академии военных наук.
– Товарищ генерал армии, таким послужным списком, как ваш, можно только гордиться…
– В общем-то, это типичный для офицеров моего поколения путь служения Отечеству. И сегодня я могу лишь с гордостью сказать, что у меня, как, думаю, и большинства наших офицеров, никогда не было сомнения в верности избранного пути.
– Вы автор множества серьёзных книг, трудов по методологическим проблемам военной науки, теории военного искусства, методике воинского обучения и воспитания, военной истории, изданных в России и за рубежом. Что вам, человеку, прошедшему не одну войну, учёному, хотелось бы сказать нашим читателям, особенно из числа молодёжи, накануне праздника?
– Прежде всего я хотел, чтобы все мы бережно относились к военной истории нашего Отечества, чтобы подрастающее поколение знало её и дорожило ей. Обстоятельства установления в нашей стране Дня защитника Отечества хорошо известны. Но если рассматривать военную историю России в её естественной преемственности, то её военная организация в той или иной форме, идея защиты Отечества существуют с давних времён. Ещё в Древней Руси постоянно приходилось отбиваться от нашествий.
– А когда на Руси возникла армия как таковая?
– С созданием Российского государства. Собственно, зачатки постоянной армии возникли при Иване Грозном с образованием стрелецкого войска, которое было весьма далеко от требований регулярной армии. Стрельцы не были на полном обеспечении государства, лишь периодически занимались боевой подготовкой и отличались большим своеволием и пренебрежением военной службой. Дата учреждения регулярной армии России официально была зафиксирована в изданной по Указу императора Николая I «Хронике Российской императорской армии 1852 года». Там историю каждого полка предваряли слова: «В царствование царя Петра Алексеевича 1700 июня 25 при учреждении регулярной армии взамен уничтоженного войска стрельцов…» Начиная с петровских времён эта армия постоянно развивалась и совершенствовалась.
В 1917 году с крушением самодержавия перестала существовать и царская армия. Необходимость создания новой армии возникла в связи с революционными событиями 1917 года. В новоиспечённой неолиберальной истории эти события всячески искажаются. Революцию сделали неизбежной прогнивший царский строй и либеральная буржуазия. Госдума постоянно возбуждала общество. Генералы типа Алексеева, Деникина, Рузского, как и церковные верхи, предали своего императора, которому присягали, и вынудили Николая II отречься от престола. Никто из этих людей, подобранных по признаку личной преданности, не встал на защиту царского строя.
Либеральные демократы вроде Чхеидзе, Скобелева, Керенского, придя к власти и возглавив Временное правительство, ничего не сделали в интересах народа: ни в деле прекращения бессмысленной с точки зрения российских интересов войны, ни в решении земельного вопроса для крестьян, ни для улучшения участи рабочих и других слоёв населения. А без решения этих вопросов Россия не могла выйти из глубокого кризиса и полноценно развиваться. Было ясно, что большинство народа пойдёт за той партией, которая выдвинет на первый план решение именно этих жизненно важных проблем. Как вынужден был признать даже генерал Деникин, «мы все говорили о народе, а народ пошёл за Лениным». Это в конечном счёте и предопределило исход революции и судьбу всей страны.
– Что можно сказать о том, как проходило строительство и становление армии нового типа, какие периоды в
этом процессе, на ваш взгляд, являются наиболее важными?
– Исходя из того, что «всякая революция чего-нибудь стоит, когда она умеет защищаться», одна из первых и наиболее важных задач, которую пришлось решать советскому правительству, – защита не только завоеваний революции, но и прежде всего своей страны, Отечества от германской интервенции. Старая армия развалилась. Кстати, свой подрывной вклад внесли в это дело и «ультрареволюционные демократы» Петроградского совета и Временного правительства, издав печально известный приказ № 1, которым разрушались все основы военной службы.
Первоначально и революционеры марксистского толка пытались отказаться от регулярной армии и обойтись для защиты революции вооружённой милицией. Но когда началась германская агрессия, а в последующем была предпринята интервенция 14 государств, стало ясно, что всеобщим вооружением народа обойтись невозможно, нужна новая революционная регулярная армия. И вот 15 января 1918 года Совет народных комиссаров Российской Советской Республики принимает декрет об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии, а 14 февраля – декрет о создании Красного Флота.

– Что же в таком случае мы отмечаем 23 февраля?
– В связи с германской агрессией наибольшая угроза нависла под Псковом и Нарвой, где враг рвался к Петрограду. К исходу 23 февраля подразделения первых красноармейских частей встретили огнём немецкие войска. Кстати, в официальных документах того времени говорилось не о «победах», а о «первом отпоре германской агрессии».
В ходе Гражданской войны к осени 1920 года Вооружённые Силы республики достигли 5,5 миллиона человек. Армия и флот начали приобретать стройную организационную структуру. Разрозненные красноармейские отряды сливались в дивизии, армии и фронты. В рядах РККА сражались тысячи генералов и офицеров бывшей царской армии. Выдвинулась и новая плеяда рождённых революцией талантливых военачальников, таких как Фрунзе, Будённый, Тимошенко, Блюхер, Тухачевский и другие. Вслед за ними поднимались из низов, набирались боевого опыта будущие полководцы Жуков, Конев, Рокоссовский, Говоров, Василевский, Мерецков, Малиновский, Толбухин и многие другие.
В наше время, когда осуществляются перезахоронения бывших предводителей Белого движения в России – Деникина, Колчака, Каппеля и других, в средствах массовой информации можно встретить суждения: дескать, царские генералы были образованными и талантливыми, а командиры из рабочих и крестьян – Фрунзе, Чапаев и другие – неграмотными военными неумехами. В таком случае спрашивается: если Каппель разгромил Чапаева, Деникин – Будённого, а Колчак – Фрунзе, если они одерживали одни победы, тогда зачем им было убегать из России?
Нельзя забывать и о том, что красные командиры не только сражались против внутренней контрреволюции, но и защищали своё Отечество от иностранных интервентов, выступая не на словах, а на деле за единую и неделимую Россию. Благодаря им и была территориально в основном сохранена Российская империя. Белогвардейцы же перешли на услужение к Антанте.
– Итак, Гражданская война закончилась полным разгромом контрреволюционных сил и провалом иностранной интервенции. Что дальше?
– После этого главной целью Советской Республики было восстановление разрушенной страны и мирное строительство новой жизни. Вооружённые Силы были сокращены в 10 раз (с 5–5,5 мллиона до полумиллиона человек). Красная Армия состояла в основном, кроме небольшого кадрового ядра, из милиционно-территориальных частей. Только в 1939 году была введена всеобщая воинская обязанность и Вооружённые Силы стали переходить на кадровую систему.
В тот период основное внимание уделялось индустриализации страны, её культурному подъёму, развитию науки и техники, созданию оборонной промышленности. Сложными были, в том числе и для армии, те годы грандиозных преобразований. Жизнь народа омрачалась крайностями и тяжёлыми издержками коллективизации сельского хозяйства, массовыми репрессиями среди партийных, государственных и военных кадров и другими принудительными методами руководства жизнью страны. Не все тогда знали о действительных масштабах и последствиях тех трагических событий. В целом народ трудился с большим подъёмом и усердно готовился к обороне страны.
Мы, молодёжь, в те годы воспитывались на героике Гражданской войны, боёв у озера Хасан, реки Халхин-Гол, испанских республиканцев, вдохновляющем труде отцов и матерей по строительству новой жизни. Лучшие произведения литературы и искусства были посвящены идеям защиты Отечества. А служба в армии и на флоте была практически самой заветной мечтой каждого молодого человека.

– Однако, как мы теперь знаем, на первых порах враг оказался сильнее…
– К сожалению, не всё, что было намечено, удалось осуществить до начала войны. Реорганизация Вооружённых Сил на новой технической основе не была завершена. Из-за ошибок военно-политического руководства в оценке замысла и возможных сроков начала войны войска приграничных военных округов не были своевременно приведены в полную боевую готовность к отражению агрессии. Всё это 22 июня 1941 года поставило советские войска в тяжёлое положение и предопределило неудачный для нас ход начального периода войны. Врагу удалось захватить значительные территории СССР, подойти к Ленинграду, Москве и овладеть Киевом.
Но чрезвычайными мерами руководства, самоотверженными усилиями народа и героическими действиями большинства наших солдат и офицеров наступление врага удалось остановить, а затем разгромить его под Москвой. Гитлеровский план молниеносной войны был сорван, и фашистскому командованию пришлось перестраиваться и начинать, по существу, новую, непредвиденную войну. А Советский Союз наращивал свою мощь. В конце 1942-го – начале 1943 года уже состоялась грандиозная наша победа под Сталинградом. А в 1943 году, после Курской битвы, наступил коренной перелом в ходе войны в нашу пользу.
В 1944–1945 годах были проведены Белорусская и другие завершающие победные операции – Висло-Одерская, Восточно-Прусская, Будапештская, Венская, Берлинская, Пражская, которые увенчались полным разгромом и капитуляцией фашистской Германии и её сателлитов. Верный союзническому долгу Советский Союз в августе-сентябре 1945 года внёс свой весомый вклад и в разгром милитаристской Японии.
Таковы, если говорить по-военному, реперные точки в истории наших Вооружённых Сил. И знать о них, на мой взгляд, должны не только люди служивые, которых мы будем чествовать 23 февраля, но и те, кто сегодня только готовится стать в воинский строй.
В заключение же хочу привести вот такой эпизод из своей юности. В 1941 году со мной вместе поступал в училище один мой друг. Перед этим он написал матери письмо, спрашивая совета: мол, стоит ли поступать в военное училище. И эта деревенская женщина ответила: «Иди, конечно, сынок, в военное училище – не иностранцев же нам нанимать, чтобы Родину защищать». Помнится, начальник училища приказал во всех ротах зачитать это письмо. А я и сегодня хотел бы пожелать, чтобы все граждане нашей страны также понимали значение своего воинского долга, как эта умудрённая опытом русская женщина.

На острие огня

В блокадных днях
мы так и не узнали:
Меж юностью и детством
где черта?..
Нам в сорок третьем
выдали медали
И только в сорок пятом –
паспорта…


А эти строки из стихотворения Юрия Воронова о блокадном Ленинграде маршал артиллерии Владимир Михайлович Михалкин выбрал в качестве эпиграфа к книге своих воспоминаний «Маршальский жезл в солдатском ранце». Сделал он это конечно же не случайно. Сын офицера-артиллериста, он в четырнадцать лет добровольцем ушёл на фронт, став артиллерийским разведчиком на Пулковских высотах. Когда в январе 1944-го войска Ленинградского фронта начали сокрушать пресловутый «Северный вал» гитлеровцев, ему шёл семнадцатый год. К тому времени он уже стал ефрейтором, кавалером двух медалей – «За отвагу» и «За оборону Ленинграда». А в декабре того же года ему было присвоено первое офицерское звание. Победу младший лейтенант Михалкин встретил в Чехословакии. Ну а дальнейшая его военная судьба, вместившая в себя более 50 календарных лет, схожа с судьбой людей, связавших свою жизнь с профессией Родину защищать.
– После войны тоже было всякое, – рассказывает Владимир Михайлович. – Скитания по гарнизонам и полигонам, учения, участие в испытаниях техники и оружия, «горячие точки» – чего стоит один только Афганистан… Но, честно признаюсь, если бы можно было начать жизненный путь сначала, я вновь связал бы свою судьбу с Вооружёнными Силами. Ведь это фундамент, на котором зиждется безопасность нашей Родины. И я счастлив, что также внёс какой-то вклад в его укрепление.
Многое из того, что моему поколению артиллеристов приходилось делать во время службы, делалось впервые. Образно говоря, мы всегда были на острие огня. В частности, на нашу долю выпали испытания многих новейших образцов вооружения и техники. В том числе ракет. Например, в бытность начальником ракетных войск и артиллерии Белорусского военного округа мне с подчинёнными довелось осваивать знаменитый ракетный комплекс «Точка», который первой в Советской Армии получила на вооружение 120-я мотострелковая дивизия, квартировавшая на окраине Минска. Там же, в Белоруссии, мы устанавливали и печально известные оперативно-тактические ракеты «Ока», уничтоженные в 1989 году под нажимом американцев как ракеты средней дальности, хотя таковыми не являлись. В должности начальника ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск мне довелось участвовать в испытаниях на Ржищевском полигоне под Киевом нового по тем временам метода атаки переднего края противника танками и бронетранспортёрами под так называемым зонтиком. Это когда бронетехника выдвигается под прикрытием воздушных разрывов, детонирующих на высоте 10–12 метров впереди её и не позволяющих таким образом противотанковым средствам противника вести прицельный огонь.
Или вспомним 1983 год. Американцы начинают развёртывать в Западной Европе фронтовой оперативно-тактический ракетный комплекс «Першинг-2». Мне приказано развернуть две ракетные бригады на территории ГДР и одну в Чехословакии. В ноль часов по московскому времени 25 июня 1984 года я докладывал с заглублённого командного пункта одной из стартовых батарей начальнику Генштаба Маршалу Советского Союза Николаю Васильевичу Огаркову о том, что ракетчики Сухопутных войск к боевому дежурству по охране границ Союза Советских Социалистических Республик и стран Социалистического содружества приступили…
Жаль только, что и это боевое дежурство оказалось недолгим. Ракетный комплекс «Темп-С» постигла участь «Оки». Наши ракетчики возвращались домой с орденами и медалями на груди и горечью в сердце.
Мало кто знает, но в 1987 году мы всё-таки попытались принять меры по спасению ракетного комплекса «Ока», которому, кстати, и сегодня нет аналогов в мире. Но политическая воля, а точнее сказать, безволие тогдашнего руководства страны, к сожалению, оказалась сильнее здравого смысла.
Вспоминая об этом, не могу не сказать и вот о чём. Если заглянуть в историю России, то мы увидим, что государи в абсолютном большинстве носили военную форму и своих потомков со дня рождения зачисляли в элитные гвардейские полки, не позволяли «косить», как сейчас принято говорить, от армии. И талантливый русский народ на протяжении всей истории выдвигал на руководящие должности в армии и на флоте лучших своих сынов. Сейчас стало модно «по-новому» оценивать действия военачальников, в том числе и на войне, и давать советы, как надо было действовать.
Нынче нет недостатка и в мелькающих на страницах газет и телеэкранах «знатоках» того, как надо проводить военную
реформу. А судит-то кто? Зачастую это люди, которые ничего общего с армией не имели, не воевали, поверхностно изучали настоящую историю. Я за то, чтобы армия была прозрачна для общественности. Конечно, в той части, что не составляет государственной тайны. Но давайте всё же исходить из того, что лучше военных всю глубину и многообразие задач, связанных с модернизацией Вооружённых Сил, не знает никто.

Мы, ветераны, хорошо понимаем, какие трудности испытывает в настоящее время руководящий состав нашего военного ведомства. Это и полуразрушенный оборонно-промышленный комплекс, и кадры, не имеющие достаточного опыта работы с людьми, и казнокрадство, и многое другое, что, мягко говоря, не способствует процессу придания армии и флоту облика, достойного России. Естественно, мы не можем быть сторонними наблюдателями. Да и военное руководство, как показывает практика, стремится использовать в своей работе лучшие традиции и опыт людей, занимавших до увольнения в запас руководящие посты в армии и на флоте. Мы участвуем в разработке уставных документов, обсуждении структурных преобразований в Вооружённых Силах, новых образцов техники и вооружения, в проведении состязаний по полевой выучке офицеров. Например, мне не раз приходилось участвовать в проведении Всеармейских состязаний командиров артиллерийских батарей по стрельбе и управлению огнём в Гороховецком и Лужском учебных центрах. Такие моменты, когда ты вновь возвращаешься к любимой профессии, которой отдал по сути дела всю свою сознательную жизнь, придают силы, и ты по-прежнему чувствуешь себя на острие огня.
Мы не глядим в замочные скважины,
мы смотрим в прорези прицелов.
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 7351
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

След.

Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3