Вклад коллаборационистов в подготовку Германии к войне

Темы по военной истории

Вклад коллаборационистов в подготовку Германии к войне

Сообщение EvMitkov » 30 авг 2011, 02:51

15-17 июня в канун 70-летия начала Великой Отечественной войны в городе-герое Севастополе состоялась международная научная конференция «Вставай, страна огромная…», посвященная трагическим и героическим страницам Великой Отечественной войны, освещению ее исторических и геополитических корней, деятельности иностранных спецслужб по созданию условий ведения войны фашистской Германией и ее сателлитами.
Еще совсем недавно – во время правления Виктора Ющенко газеты национал-демократического толка с гордостью писали, что Великую отечественную войну за несколько минут до ее официального отсчета начал украинец. В газете "Украина молодая" (№ 110, 20.06.2009) в статье «Немецкий украинец, который начал войну» рассказывалось, что «30-летний обер-лейтенант Люфтваффе Роберт Олийнык сбил советского истребителя в небе над Львовщиной за две минуты до «официального» начала Великой Отечественной войны».

В основе так называемой украиноцентричной концепции истории лежит идеология ОУН-УПА и героизация их деятельности.
Большая и бессовестная ложь, рассчитанная на наивных простаков, когда говорят, будто бы ОУН пошла в услужение к Гитлеру, имея иллюзии реализовать при его помощи идею «Украинской соборной самостийной державы» (УССД). Никаких иллюзий не было. Во время войны все складывалось так, как и предусматривалось задолго до ее начала где-то на стороне. Рупор ОУН в Париже газета «Українське слово» еще в сентябре 1939 года со ссылками на идею германистов «Дранг нах Остен», гитлеровскую «Майн кампф», заявления Гитлера и Розенберга, писала: «...Немцы и не думали о создании независимого украинского государства или о таких абстрактных решениях как самоопределение народов... Германия думала об Украине как о колонии, населенной подданными, народом прислужников которые будут работать на «господ» (по выражению Гиммлера), а не как о независимом государстве, которое имеет свой руководящий класс, свои собственные культурные круги и свое правительство» (газета «Українське слово» ,24 сентября 1939 г.) .
Идя на сотрудничество с Гитлером, главари ОУН не прекращали разглагольствовать о самостийной Украине, желая таким путем привлечь на свою сторону народные массы. Однако Гитлер не счел нужным делить власть на оккупированных землях Украины с оуновцами, а лишь предоставил им неограниченные возможности унижать и истреблять украинский народ в интересах Великой Германии и возможности оуновцы использовали с невиданным размахом. Полковник Эрвин Штольце, захваченный советской контрразведкой 31 мая 1945 года в Берлине, свидетельствовал, что «Главный принцип работы с националами заключался в том, что мы никогда не давали им далеко идущих политических обещаний. Мы только предупреждали их, что они вольны поступать согласно своим политическим убеждениям во время ведения активных действий. Мы заключали с ними соглашения, содержащие взаимные обязательства. Наиболее перспективные лидеры национальных движений, например, полковник Коновалец, вызывались на собеседование в штаб-квартиру Канариса… Было подписано соглашение, в котором были оговорены взаимные обязательства: германская сторона — деньги, украинская сторона — необходимая работа. При заключении соглашения или позже Коновалец встретился с Канарисом» (Мадер Ю. Абвер: щит и меч Третьего рейха. — Ростов н/Д: Феникс, 1999.).
Недавно в архиве СБУ были рассекречены материалы об украинском живописце народном художнике СССР Николае Глущенко, который был выдающимся советским разведчиком. Первым сообщением, переданном молодым разведчиком была информация о том, что «Берлинская организация ОУН, управляемая Коновальцем, зачислена в штат гестапо на правах особого отдела. В предместье Берлина на средства немецкой разведки построены казармы для украинских националистов и ведется формирование военных отрядов под руководством Рико Ярого. Создан штаб, который должен их организовывать, а также разрабатывать мобилизационные планы для скорой войны. Руководит штабом полковник Мельник. В его состав вошли генерал УГА Курманович, петлюровский генерал Капустянский, полковник УГА Вышиваный».
В задачу этого штаба входило: формирование на территории Германии, а также сопредельных с УССР стран вооруженных отрядов из оуновцев, планировавшихся для использования в готовившемся нападении на СССР. В его функции входила также разработка различных планов для ведения подрывной деятельности против других стран, в отношении которых фашистская Германия готовила агрессию.
Реализуя эти преступные планы, ОУН на средства Абвера создала сеть специальных школ, в которых готовились шпионы и диверсанты. Из их выпускников нередко формировались отряды и группы диверсантов, которые участвовали в нападении гитлеровской Германии сначала на Польшу, а несколько позже - на Советский Союз.
На нескольких заседаниях Нюрнбергского трибунала всесторонне изучался вопрос формирования и боевого использования диверсионных подразделений из числа лиц негерманской национальности в т.ч. и украинских националистов. Генерал Лахузен, начальник 2-го отдела Абвера, свидетельствовал: «В соответствии с официально провозглашенными фон Риббентропом внешнеполитическими доктринами рейха и полученными адмиралом Канарисом распоряжениями от начальника штаба ОКБ, генерал-фельдмаршала Кейтеля, абвер-2 проводил подготовку восстания в Галиции, главными целями которого была ликвидация коммунистов, евреев и поляков. Насколько мне известно, это решение было принято на совещании в салон-вагоне фельдмаршала Кейтеля».
Эти повстанческие украинские подразделения были сформированы по приказу ОКБ, прошли военную подготовку в специальных лагерях и сотрудничали с Управлением Аусланд/Абвер/ОКБ. Германские командные инстанции — ОКБ и руководство Абвера определяли перечень задач, исходя из оперативной обстановки. И в конкретные задания этих боевых групп входило проведение различных диверсионных операций. По свидетельству генерала Лахузена «эти операции проводились на территории тех стран, с которыми Германия находилась в тот момент в состоянии войны».
Благодаря любезности Госкомитета архивов Украины я получила копии переданных немецким архивом во Фрайбурге документов Абвера о сотрудничестве с украинскими националистами. В документе от 13 июня 1939 г. о совещании полковника Лахузена с полковником Сушко из военного штаба Организации Украинских Националистов о «развитии, потребности в вооружении и возможном участии данной борющейся организации при военных осложнениях на Востоке» речь идет о подготовке и использовании в случае нападения на Польшу, 1300 офицеров и 12 000 рядовых (BA-MA, RW 5/123, Abw. Nr. 664/39 g. Kdos. II/1 (ON), gez. D?hring). В другом документе – от 3 июля 1939 г. полковник Лахузен разъясняет Украинскому военному штабу, что «подготовка организации украинского мятежа проводится согласно директивам Абвера-II сотрудниками органа Абвера» (BA-MA. RW5/123, Nr. 762/39 g Kdos. Abw///1, п/п (подлинник подписан) : Lahousen).
В отчете полковника Лахузена от 15 июля 1939 г. начальнику 4-го отделения генерального штаба Сухопутных войск полковнику генштаба Блюментритту докладывается о том, что «в рамках подготовки Абвер-II к операции "Вайс" предусмотрено также использование украинских борцов за свободу» (BA-MA RW 5/699, g. Kdos. Abw. II/ch., gez. Lahozsen).
После гибели Коновальца в 1938 г. ОУН возглавил Андрей Мельник, который так же, как и Коновалец, являлся агентом немецкой разведки. Бывший заместитель руководителя абвера-2, полковник Эрвин Штольце на допросе в мае 1945 года подробно рассказал о процессе вербовки Мельника в качестве агента.
В основу своей деятельности Мельник поставил налаживание связей украинских националистов, проживавших на территории тогдашней Польши, с националистическими элементами на территории Советской Украины, проведение шпионажа и диверсий на территории СССР, подготовку восстания. Тогда же по просьбе Мельника Абвер взял на себя все расходы, необходимые для организации подрывной деятельности (ЦГАООУ --Ф. 57.-Оп. 1.– Д. 338.-Л. 280-288.).
Примечательно, что еще в 1937 году немцы откровенно делились с украинскими националистами своими планами. В материалах уголовного дела одного из руководителей провода ОУН Кравчука Я.А, находившегося в архиве областного управления СБУ по Ровенской области, рассказывается о том, что несмотря на стратегическое взаимопонимание Германии с Польшей Германия ни в коем случае не откажется от восточнопрусского коридора и Шлеська, а также о том, что союз с Польшей нужен Германии против СССР. Но что он не может быть длительным при теперешнем состоянии границ. Польша должна будет войти в свои этнографические границы, а если вообще продолжит в будущем существовать, будет играть роль второстепенного государства.
1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу, развязав тем самым Вторую мировую войну. После поражения польского государства, в чем немалую помощь гитлеровцам оказали украинские националисты, основной программный вопрос ОУН, как известно, не был решен - самостоятельное государство не было создано. Но это не помешало им по- прежнему продолжать служить интересам Третьего рейха. Иначе и быть не могло, так как, во-первых, ОУН организационно была связана со спецслужбами нацистов, а во-вторых, ОУН содержалась на средства германской разведки, без которых она не могла существовать. Так, на переговорах Бандеры с представителем ОКВ доктором Маркертом, состоявшихся в апреле 1941 года в Берлине, ему одноразово было передано 2,5 миллиона марок для активизации подрывной работы против СССР (Украинская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза, К., Политиздат Украины, 1975, с. 321
После воссоединение западных областей Украины, Бессарабии и Северной Буковины с Украинской ССР В начале 1940 г. состоялось заседание штаба Краковского провода, на котором было принято решение подготовить в кратчайший срок и перебросить на советскую Украину необходимое количество руководящих оуновских кадров с целью создания во Львове и на Волыни штабов по подготовке вооруженного восстания. Для осуществления этих задач ОУН с помощью германской разведки создала специальную сеть школ и курсов по подготовке разведчиков, диверсантов и организаторов повстанческих выступлений, подлежащих заброске на территорию УССР. В пограничной полосе с Украиной были созданы специальные Комитеты ОУН, которые занимались переброской курьеров и агентов Краковского провода на советскую территорию с целью подготовить условия в западном регионе Украины, которые бы могли «оправдать» перед мировой общественностью нацистское вооруженное вмешательство во внутренние дела СССР. Одним из таких условий гитлеровцы считали вооруженное выступление формирований местных ОУН на Западе Украины. «Очаг пожара в украинских районах, - указывалось в одном из документов внешнеполитического ведомства Риббентропа, - дал бы Германии повод для военного вмешательства в крупных размерах» (Чередниченко В.П. Анатомия предательства, К, 1983, с. 72).
Только разведкой советских погранвойск было выявлено на территории оккупированной Польши 95 таких пунктов (В. Ткачук, Фронт без линии фронта, К., 2007, т.1, с. 82).
Докладная с материалами уже упоминавшегося художника Николая Глущенко о подготовке агрессии Германии и широкомасштабном использовании в этой подготовке украинских националистов попала к Сталину 10 июня 1940 года, то есть на пять месяцев раньше радиограммы из Японии Рихарда Зорге. В ней указывалось:
«Невзирая на заключенный с СССР договор о дружбе, правительство Германии активно готовится к войне против Советского Союза. Всеми средствами гитлеровцы маскируют приготовление с целью не дать повода к недовольству со стороны Правительства нашей страны.
В подготовке агрессии Германия широко использует украинские националистические организации под флагом борьбы за создание «самостоятельной Украины». Для националистических ячеек создан ряд материальных правовых льгот, среди украинской эмиграции проводится значительная пропагандистская работа. Националисты назначаются на разные должности в министерстве внутренних дел, в армии, полиции и пограничных войсках под предлогом подготовки государственных, политических и военных деятелей для будущей соборной Украины.
Украинский научный институт, который работает в Берлине под руководством министерства пропаганды, в последнее время значительно активизировал свою деятельность и стал центром научно-исследовательской работы украинских националистических организаций, призванных научно обосновать антисоветскую работу.
С 1939 года институт фактически подчинен немецкой администрации, но персонал остался украинским. Это научное заведение развило бурную издательскую и исследовательскую деятельность специфического характера. В течение 1939—1940 годов им был издан военный немецко-украинский словарь для инфантерии, аналогичный словарь для пилотов и большой немецко-украинский словарь специально для военно-топографических, экономических и политических обзоров отдельных регионов Украины. Готовятся к печати карманные военные словари и детальные карты территории Украины.
Научно-исследовательской работой института руководит профессор Кузеля, прежний «гетьманец», связанный с бюро Розенберга. В разговоре с «Яремой» (оперативный псевдоним Глущенко, - М. Б.) относительно немецко-оуновских планов в ближайшее время он сказал: «Я общаюсь со многими немецкими политическими деятелями и скажу со всей ответственностью — война с СССР не за горами. Мы и в настоящий момент много работаем, но пытаемся быть незаметными, потому что немцы заинтересованы, чтобы не заострять отношений с Советским Союзом. Для украинской национальной эмиграции Гитлером создан режим наибольшего благоприятствования».
Характеризуя разнообразные политические группировки эмиграции, их антагонизм, Кузеля отметил: «В сущности, споры между ними имеют формальный характер. Такое состояние временно устраивает немцев, но главная цель одна и хозяин один» (Радянськы органи державної безпеки у 1939- червні 1941 р. Документи ГДА СБ України, К., Видавничий Дім Києво-Могилянська академія, 2009, с. 424-426).
Сегодня последователи украинских националистов утверждают, что те сражались за независимость Украины и что были «третьей силой» во Второй мировой войне. Представленные здесь и многие другие документы неопровержимо свидетельствуют, что они являлись полноценными учасниками в подготовке нацистской Германии к Второй мировой и Великой Отечественной войне.

Мирослава Бердник
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Вклад коллаборационистов в подготовку Германии к войне

Сообщение EvMitkov » 20 окт 2014, 21:51

Как история - в том числе и НОВЕЙШАЯ - по спиральке-то ходит!!!!

Предыдущий пост темы - в том числе и об УПА, был размещен мной в нашей Кают-Кампании аккурат летом 2011-го года, когда о нацистской хунте в Киеве - не то, что не думалось, даже не предполагалось, что Украина, хлебнувшая Отечественной так же, как и весь СССР, хлебнувшая и коллаборционизма предателей, и бандеровского геноцида - перенесет "День защитника Отечества" и приурочит его к созданию УПА...

Но вот - случилось. Какой там вирус Эбола - вирус нацизма смертельнее и страшнее порядково.
И в качестве иллюстрации - материал от нашей Аллы Станиславовны, вплотную перекликающийся с сегодняшним днем. С Чехословакией и с Францией 1940-го...
Немного об этом - тут "Франция времен немецкой оккупации"
viewtopic.php?f=27&t=758

Теперь - очередной материал:

Странная война

17 Октября 2014

75 лет назад, в октябре 1939 года, на фронтах Второй мировой войны установилось непонятное затишье. В истории тот период получил название «Странной войны». А вот о подоплеке подобного явления историки-исследователи и журналисты спорят до сих пор.

Для начала отметим известную закономерность - генеральные штабы различных держав нередко оказываются «готовыми к прошлой войне». Например, Первую мировую все участвовавшие армии планировали как маневренную - глубокие удары, полевые сражения. Планировали по опыту XIX века. Хотя качественные изменения в области вооружения и техники внесли в стратегические разработки существенные коррективы. Винтовки стали скорострельными, появились пулеметы, увеличивались поражающие факторы артиллерии. Даже полевую оборону из обычных земляных траншей преодолеть стало чрезвычайно трудно. А ее научились усиливать железобетонными сооружениями, минами, колючей проволокой. Война неожиданно для сражающихся сторон оказалась позиционной. Армии зарывались в землю, наращивали системы траншей и окопов. Для наступления сосредотачивали огромное количество орудий. Артподготовки месили неприятельские позиции вместе с солдатами по несколько суток, а то и неделями.

Правда, тогда же появились новые средства прорыва укрепленных полос - танки, бомбардировщики. Но они оставались очень несовершенными. Любопытно, что германские военные сперва вообще проигнорировали танки, сочли их никчемной игрушкой. Со временем новые виды вооружения становились более надежными и сильными. Однако европейская военная наука пребывала в уверенности: следующая война опять будет позиционной. Все страны, опасавшиеся соседей, возводили по границам мощные укрепления. Чехи строили мощную оборону в Судетах, финны - линию Маннергейма, Советский Союз - линию Сталина.

Ну а Франция была богатой страной, могла себе позволить значительные расходы и соорудила по восточной границе линию Мажино. Ее признавали неприступной. Бетонные казематы, ощетинившиеся стволами тяжелой артиллерии, россыпи дотов, блиндажи и подземные казармы. Строили и немцы, вдоль французской границы возводили линию Зигфрида. Она была гораздо слабее французской. Ее начали строить лишь в 1936 году, и масштабы были куда скромнее. Немцы вкладывали средства в развитие авиации, танков, на инженерные сооружения денег не хватало.

Хотя сперва укрепления потребовались немцам, а не французам.
Когда Гитлер напал на Польшу, Германии было далеко до своего максимального могущества. На нее еще не работала промышленность всей Европы. Она еще не вбирала подкрепления из поляков, французов, бельгийцев. Чтобы сокрушить Польшу, немцам пришлось бросить против нее почти все войска. На Западе остались прикрывать всего 23 дивизии против 110 французских. Как свидетельствовал Кейтель:
«При наступлении французы наткнулись бы лишь на слабую завесу, а не на реальную оборону».


А ведь Франция являлась союзницей Варшавы. По совместным планам в случае германского нападения она должна была сразу же оказать авиационную поддержку, а на 15-й день мобилизации перейти в наступление.
Немцам придется перебрасывать войска на запад, и поляки будут спасены. Но наложилась политика.
В том числе грязная теневая политика.

Закулисные круги Англии и Франции закрывали глаза на вооружение Германии, явно нацеливая ее на Советский Союз. Гитлера подталкивали на восток, откровенно поощряли его, подарив Австрию, Чехословакию. Предполагалось, что он должен вступить в антисоветский альянс с поляками. Но он перечеркнул сценарий, намеченный на Западе. Вступил в альянс со Сталиным и ударил на Польшу.

Но даже теперь среди английских и французских политиков выделялось сильное крыло, полагавшее - воевать не надо. Лучше пожертвовать Польшей так же, как Чехословакией. Сам главный «миротворец», британский премьер-министр Чемберлен колебался. Но вся его политика умиротворения слишком уж позорно провалилась. Разразился скандал в парламенте. Гитлер Лондону в рожу плевал, а ему улыбочки строили.

Лидер оппозиции Эмери заявлял:
«Доколе мы будем заниматься пустой болтовней, когда Британия и все, что ей дорого, и сама цивилизация находятся под угрозой?... Наш долг - выступить вместе с французами»
. Кабинет Чемберлена повис на волоске, и ему пришлось согласиться выступить «вместе с французами».

Но в том-то и дело, что французов заставить выступить было еще труднее. Воевать им ох как не хотелось.
Англичане сидели на островах, а непосредственные боевые действия ложились на долю Франции. Между Парижем и Лондоном пошли споры относительно ультиматума немцам.
Стоит ли его предъявлять?
Когда?
В итоге Англия и Франция объявили Германии войну лишь 3 сентября, когда вооруженные силы Польши были основательно разгромлены.

Но даже и запоздалое вмешательство западных держав вызвало в Берлине панику. Гитлер азартно заложился, что англичане и французы останутся в стороне - а они не остались. Ринутся в наступление, и конец. И наступление действительно началось. Даже раньше, чем наобещали полякам по союзным обязательствам. 7 сентября две французских армии перешли границу, вступили в германский Саар. Жиденькие немецкие заслоны бой не принимали, отступали к укреплениям линии Зигфрида.

Однако 12 сентября в Аббевиле состоялось заседание французско-британского военного совета с участием глав государств - Чемберлена и Даладье. Пообсуждали-пообсуждали и приняли весьма своеобразное решение о «максимальной мобилизации средств до начала крупных сухопутных операций, а также ограничении действий ВВС».

То есть не предпринимать ничего, пока не накопится «максимальное» количество сил и средств. Даже свернуть воздушные удары, не бомбить военные и промышленные объекты Германии (чего немцы тоже очень боялись). А соединения, которые уже вступили на германскую территорию, получили приказ возвращаться назад. Словом, Франция и Англия начали войну только для того, чтобы политики смогли сохранить лицо. Для галочки. А Польшу сбрасывали со счетов. Ведь за ней лежал Советский Союз. Вот и схлестнутся немцы с русскими.

Не схлестнулись. В данный момент для Гитлера было выгоднее изображать дружбу с Москвой. Он замышлял сценарий, наподобие пресловутого плана Шлиффена. Громить по очереди, сперва западные державы, а потом сосредоточить все силы против СССР. Поэтому с октября 1939 года война приобрела странный характер. Во Франции велась мобилизация. Из запаса призывались резервисты. Железнодорожные эшелоны перебрасывали к границе новые дивизии. Они разгружались, располагались, осваивались. Под прикрытием укреплений линии Мажино разворачивалось 5 миллионов солдат и офицеров.

Вчерашние штатские фотографировались в форме, посылали женам и невестам бравые фотокарточки - с фронта.
Было красиво, свежо и вроде бы безопасно. Изображай из себя командиров, солдат.
А правительства созовут очередную конференцию. Неужели не договорятся с Гитлером? Всем верилось - договорятся. Ведь раньше всякий раз договаривались.

Но теперь сам Гитлер не намеревался договариваться с Францией и Англией.
Уже 25 сентября 1939 года начальник генштаба Гальдер записал в дневнике о «плане фюрера предпринять наступление на Западе». А 27 сентября Гитлер поставил перед своими военачальниками задачу
«наступать на Западе как можно скорее, поскольку франко-английская армия пока еще не подготовлена»
. Хотя вскоре выяснилось, что скорее никак не получится. После сражений с поляками в наличии осталось лишь треть боекомплекта боеприпасов - требовалось заново копить их.
Не хватало горючего. Его предстояло тоже копить, подвозить с нефтеперегонных заводов к новым театрам боевых действий. Мало того, у немцев не было запасных танков. А боевая техника, участвовавшая в польской кампании, на 90% оказалась непригодной. Если пощадили снаряды, то она выработала ресурс, вышла из строя от поломок на раздолбанных польских дорогах. Нужен был ремонт, регламентные работы.

Хочешь или не хочешь, от немедленного удара пришлось отказаться. А для основательной подготовки состояние странной войны устраивало немцев как нельзя лучше. Чтобы не нарушить такое состояние, фюрер даже запретил своим подводным лодкам топить британские корабли.

Гитлер уточнял планы ударов на французов и англичан, но в те же дни вдруг рассыпался целым букетом предложений о мире. Передавал их через шведского бизнесмена Далеруса, итальянского министра иностранных дел Чиано. Озвучивал аналогичные предложения в выступлениях перед рейхстагом:
«Если англичане действительно хотят мира, они могут обрести его через две недели, и без каких-либо унижений»
. Из-за чего ссориться-то? Неужели из-за какой-то Польши? В адрес Франции фюрер тоже изображал вежливость и дружелюбие. Официально объявил, что Германия к ней не имеет претензий, даже не будет требовать возвращения Эльзаса и Лотарингии.

Однако говорить всерьез о каких-то мирных инициативах Гитлера не приходилось. Выбросив фонтаны самых заманчивых предложений, он даже не стал ждать ответа. 10 октября фюрер собрал своих генералов и зачитал им директиву №6 на разработку операции против Франции. В приложении к директиве подчеркивалось - возможностей мира не рассматривать. «Цель Германии в войне должна… состоять в том, чтобы окончательно разделаться с Западом военным путем, то есть уничтожить силу и способность западных держав еще раз воспротивиться государственной консолидации и дальнейшему развитию германского народа в Европе».

Правда, и Чемберлен с Даладье не клюнули на удочки о примирении. Слишком уж осрамились они с мюнхенским умиротворением, слишком похабно плюхнулись в лужу перед всем миром. Для них теперь было невозможно безоговорочно поощрять Гитлера, и они ответили уклончиво - если Германия хочет мира, нужны дела, а не только слова.
Что ж, для фюрера такое стало хорошим поводом обвинить Англию и Францию. Немцы искренне стремятся к миру, а западные страны - против. Так кто же виновники войны? Пускай пеняют на себя!

В целом же французско-германская граница называлась теперь фронтом, но там никто не стрелял, никто не атаковал.
Солдаты сидели по своим укреплениям и посматривали на противоположную сторону. Коротали время, играя в футбол.

В благоустроенных блиндажах и казармах линии Мажино слушали радио, патефонные пластинки, разглядывали непристойные журнальчики. «На передовую» приезжали с концертами популярные артисты. Войск становилось все больше. В дополнение к французским дивизиям стали прибывать британские.
А к немцам добавлялись их соратники, перебрасываемые из Польши. Ну а главы государств и дипломаты маневрировали, искали пути выходе из тупика. Во Франции не только политики, но и большинство военачальников выступали за то, что примириться с Германией совсем не поздно. Примириться просто необходимо - если она вновь станет «предсказуемой». То есть обратится против СССР.

Велись неофициальные переговоры.
В Германии к ним подключилась генеральская оппозиция. Впрочем, историки уже давно отметили: так называемая генеральская оппозиция яйца выеденного не стоила. Она не шла дальше болтовни в узких кругах знакомых и перемывания костей фюреру. Но война напугала генералов. Они предсказывали разгром, как в Первой мировой.
Сперва прогнозировали, что захват Австрии обернется катастрофой.
Потом боялись захвата Чехословакии, нападения на Польшу.
Когда выиграли - забыли о своих страхах, возгордились победами. Но столкновение с Англией и Францией явно выглядело повторением Первой мировой со всеми вытекающими последствиями.

Посланцы оппозиционных генералов, начальника абвера Канариса, статс-секретаря германского министерства иностранных дел Вайцзеккера появились в Швейцарии, Швеции, Риме. Наводили контакты с англичанами. Вырабатывали условия, на которых можно примириться. Но так, чтобы не возвращать уже завоеванные страны. И не только завоеванные. Указывали, что Германии надо предоставить свободу рук в Восточной и Центральной Европе.

Западные политические круги были совсем не против. Британский посол в Ватикане Осборн заявлял, что захваченные государства можно немцам оставить. Для примирения надо только гарантировать, что немцы «не предпримут никаких наступательных действий на Западе» (многозначительно умалчивая о действиях на Востоке). Называл еще одно желательное условие - отстранение от власти Гитлера, он ведь оказался таким коварным, обманул Лондон и Париж. К подобным переговорам подключился римский папа Пий XII. Он шел еще дальше, готов был выступить посредником в заключении мира. В то время нацисты вовсю репрессировали католическое духовенство в Польше, но понтифика, судя по всему, такое не озаботило. За примирение на Западе он готов был содействовать «урегулированию восточного вопроса в пользу Германии». То есть пустить немцев в Восточную Европу - пускай воюют с русскими сколько угодно.

Но оппозиционеры не имели никаких реальных сил и полномочий. А сам Гитлер не намеревался уходить со своего поста или мириться. Он уже в полной мере раскручивал подготовку к блицкригу. Директива №6 от 9 октября 1939 года о подготовке удара по Франции предписывала: «На северном фланге Западного фронта подготовить наступательные операции через
люксембургско-бельгийско-голландскую территорию. Наступление должно быть проведено как можно более крупными силами…»
Кстати, фюрер здесь не придумал ничего нового. Он опять повторял идею старого плана Шлиффена, составлявшегося в начале века. Собрать кулак помощнее и двинуть его через нейтральные страны, обойдя таким образом пограничные укрепления французов.

В Первую мировую план отчасти удался. Командование союзников до последнего момента не подозревало, что немецкая лавина устремится в обход. Она раздавила бельгийцев, разметала наспех брошенные навстречу соединения французов и англичан. Только при последующем прорыве на Париж германские колонны оторвались от тылов, выдохлись, да и русские вмешались, заставили немцев перебрасывать свои корпуса на восточный фронт. В совокупности указанные факторы позволили разбить и отбросить зарвавшегося врага в сражении на Марне.

Но и сейчас германское командование принялось готовить аналогичную операцию. Автоматически предполагалось, что противники повторят такие же грубые ошибки, как в 1914 году.

Правда, Рунштедт, Манштейн и Гудериан доказывали обратное: неужели англичане и французы дважды наступят на одни и те же грабли? Повторяться нельзя. Однако их возражения отметались, начальство даже не желало слушать инакомыслия. Чем завершилась бы подобная операция, трудно сказать. Потому что генштабисты Англии и Франции рассуждали именно так: если немцы рискнут наступать, то будут действовать по старым сценариям, через Бельгию. Впрочем, рассуждали чисто теоретически. В саму возможность удара никто не верил. Неужели отважатся?

Однако Гитлер полагал - провидение ведет и не оставит его. Назначал наступление на ноябрь. Нет, генералы опять охладили вождя. Докладывали: к ноябрю они изготовиться явно не успеют. Особую озабоченность вызывали танки, пополнить танковые дивизии техникой оказалось не быстро и не просто. Начало операции перенесли с ноября 1939-го на январь 1940 года. А потом наложилась случайность. Незадолго до назначенного срока потерял ориентацию и cовершил посадку в Бельгии самолет с германскими штабными офицерами, везшими карты и планы. Гитлер был вне себя от гнева. Приказал расстрелять и экипаж, и пассажиров злосчастного самолета.

Хотя реакция западных держав оказалась настолько же глупой и непоследовательной, как и вся странная война. Уж теперь-то они получили неоспоримое доказательство - Гитлер не намерен мириться, надо ожидать нападения. Тем не менее союзники ничуть не изменили своих взглядов и образа действий. Точнее, бездействий. Пушки на линии Мажино по-прежнему молчали, даже разведывательных поисков не предпринималось. Стычка может невольно перерасти в бой, а бой в сражение - вышестоящие штабы строжайше предписывали подчиненным избегать подобного легкомыслия. Ты не стреляешь - в тебя не стреляют. Существуют правительства, и они постараются, чтобы война завершилась как-нибудь покультурнее.

Что же касается севшего самолета, то французские и британские военные глубокомысленно рассуждали - ведь такое может быть провокацией. Или дезинформацией. Можно ли поверить, что союзникам за здорово живешь достались подлинные немецкие планы?

А Бельгия и Голландия получили доказательства, что Гитлер не намерен считаться с их нейтралитетом, готовит вторжение. Логика диктовала, что надо срочно вооружаться, заключить союз с Англией и Францией, пригласить их войска для обороны своей территории. Куда там! Правительства обоих государств тоже рассуждали по своему - а вдруг провокация? Специально для того, чтобы они нарушили нейтралитет. Если нарушат, тогда-то Германия получит предлог напасть на них. Вместо организации обороны бельгийцы и голландцы обратились к Гитлеру с очередными мирными инициативами, предложили свое посредничество в урегулировании конфликта.

Но и фюрер решил поменять сроки, ставшие известными противнику. А если получится, то поменять и планы. Созвал совещание военачальников, и тут-то подсуетились Рунштедт с Манштейном. Подсунули напрямую фюреру собственный вариант, отвергнутый их начальством. В их варианте предусматривалось прорывать фронт не на фланге, а в центре, в Арденнах. Здесь, в горах, французы надеялись на естественные препятствия. Наступление крупными силами считали невозможным, и укрепления были слабыми.

Но Рунштедт и Манштейн утверждали - танки пройдут, и можно сыграть именно на том, что в прошлой войне вторжение осуществлялось через Бельгию, что подобные планы стали известны противнику. Надо нанести на фланге отвлекающий удар. Французы и англичане бросятся отражать его, а на них обрушится удар в Арденнах. Ту самую группировку, которая соберется у бельгийских границ, можно отрезать, прижать к морю и уничтожить. Гитлеру план понравился, и его утвердили. А наступление было назначено на март. Позже его сдвинули на май.

Все названные причины как раз и обеспечили семь месяцев странной войны. С одной стороны, - политическое проституирование и интриги Запада, с другой, - всего лишь технические задержки...

Валерий Шамбаров, писатель, публицист

http://4pera.ru/~UOCsy
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 15713
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.


Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1