О роли боевого опыта прошлых войн.

Темы по военной истории

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение John Warner » 14 авг 2017, 22:29

Я как-то спрашивал у кореша из Горловки - а скажи мне, дружище, по всей Украине нет ни одного азиата - одни только сплошь российские буряты? Только честно.
Он ответил - а хер его знает, они есть, но очень мало.
Я продолжаю: а что, неужели нельзя изловить одного (вы же всё равно бурята от шведа не отличите там) и приодеть для фотосессии?
Он ответил - наверное можно, но у нас так не делают, у нас всё често. У нас, мол, все ходят с паспортами и кучей сопроводительной документации, чтобы их как россиян опознать можно было. мол, Пэця же ж незря паспорта показывал, уж он не соврёт...
Сибиряк безгранично любит свою угрюмую природу; он черпает в ней силу. ©
Аватара пользователя
John Warner
 
Сообщения: 3542
Зарегистрирован: 15 фев 2016, 18:29
Откуда: Хакасия - центр Сибири

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение alexbir » 15 авг 2017, 06:31

Ну, то, что "кураторы темы" по подборке л/с весной-летом 14го были редкостные ушлёпки - то такое. Енто бываит. Но осень 14го-зима 15го - 1 (одна) танковая рота с тыловым обвесом - не укомплектовать сотню рыл лицами "украинской национальности", чтоб в глаза не било??? Какая-то в этом загадочность имецца. Одно дело, если комплектовалось из кого бог дал, типа хозрасчётного Августа какого-нибудь - но из кадровой бригады не набрать сотню "русни"... Как-то странно мне это и чудовищно. Паспорта - ладно. Это как раз более-менее доказательство наоборот, "в случае чего" - что данные лица типа гражданские. Укропитекам это понять сложно.
Но вообще работа секретчиков и особистов летом-осенью 14го и зимой 15го - это что-то. Ржавенькая машинка оказалась. Натужно раскатывалась. Реально некоторых вещей не должно было быть. При нормально налаженной работе особистов.
Например, под Иловайском украинская сушка (или батарея) успела отработать по позиции артбатареи. Осенью в тот район без проблем запустили украинских поисковиков, собирать трупаков своих - и те в районе битой автотехники батареи нафоткали как раз немалое количество всякой соповодной учётной документации. Такого быть не должно, и в общем-то и не допустилось бы достаточно легко. Но - всем похер.
Про ФСБ-шников "на кадрах" - лучше как о покойниках... ничего... Такое сложилось впечатление.

p.s. был бы пламенным нациком, ненавистником монголо-кацапов, типа того - мне было б реально стыдно, наверное, рассказывать на каждом углу, что решающий вклад в дебальцевский драп ВСУ внесла рота "бурятов"-"недочеловеков". Как-то неправильно это :)
Кто первый поймёт, почему от бойца до бойца в цепи в наступлении, и до ближайшей брони должно быть не меньше 15 шагов - тот в итоге в Украинской войне и победит. (Александр Украинский, "Наука убеждать", ч. 1я.)
Аватара пользователя
alexbir
 
Сообщения: 5655
Зарегистрирован: 13 июн 2014, 00:59

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение John Warner » 15 авг 2017, 17:57

Да мне-то просто сразу было смешно от наипростейшего факта: если россиянин - обязательно нерусский.
То есть, как исправно заверещали УкроСМИ - мол, в рФ не осталось уже, так сказать, "белых человеков", сплошь чечены злые да буряты - так и пошли фоточки "ихтамнетов", и всё тотально неруси.

Создаётся впечатление, что это направленная волна дезинформации.

Только вот есть одна загогулина.
На Украине, видимо, не знают, что славянская кровь сильна настолько, что, как минимум, в Сибири наблюдается окончание ассимиляции местного татароидного населения русскими.
Сейчас принято различать мнголоидов - например, татар выводят в отдельную субрасу, это справедливо, утверждаю, как человек, живущий среди татар. Ну и всяких там филиппинцев и прочих, включая самих монголов.
Но не суть.
Суть то, что для украинских фотосессий, монголоидов приходится искать специально. Не так их много, как на Украине думают.
Допустим, в Хакасии хакасов - всего 7 процентов осталось. Ну от силы полпроцента их живёт далее по стране.

Бурятов - побольше, но они (как и якуты) и живут скученно у себя на батькивщине. За пределами Бурятии буряты редкость, а якута я вообще видел вне Якутии лишь раз.
Если честно, с начала укрских монголоидных фотосессий, я столько нерусского народу на фотографиях и не видел)))
Ну, это самое, на фото за пределами своих палестин)))

Палятся они, ой палятся...
Им надо былов роли ихтамнетов снимать каких-нибудь узбеков с таджиками - ведь они же всё равно не различают никого и ничего, а достать таких людей гооораздо легче, сами лезут))
Сибиряк безгранично любит свою угрюмую природу; он черпает в ней силу. ©
Аватара пользователя
John Warner
 
Сообщения: 3542
Зарегистрирован: 15 фев 2016, 18:29
Откуда: Хакасия - центр Сибири

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение John Warner » 15 авг 2017, 17:59

Я могу даже пример привести: а давайте, для заведомого подтвержедния российськой агрессии, сделаем фото неких нганасанов или там кетов в форме - ну или пусть это будут какие-нибудь самодийцы или эвенки.
Тут я бы поверил - да, это россияне точно. Ибо их вообще мало осталось, как народностей, а уж на Украине их по определению быть не могло.
А пока - низачот :)
Сибиряк безгранично любит свою угрюмую природу; он черпает в ней силу. ©
Аватара пользователя
John Warner
 
Сообщения: 3542
Зарегистрирован: 15 фев 2016, 18:29
Откуда: Хакасия - центр Сибири

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение Dvu.ru-shnik » 15 авг 2017, 21:13

Ребята, что вы возню затеяли на пустом месте?
Я даже откликаться не хотел, как и отвлекаться.
Вы внимательней к самим танкам присмотритесь и сравните их - там, где они в ЛДНР и в сибирских (забайкальских) Паестинах = танки то разные...
Т-72Б от Т-72Б3 отличить несведущему человику, кнэшна, трудно, но возможно.
Наш народ не сотрёшь в порошок,
Его можно стереть только в порох

(Ильяс Аутов)
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 8625
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение John Warner » 16 авг 2017, 02:48

Согласен.
Особенно если танк - Т-72 с дизелем 5ТДФ :lol:
Сибиряк безгранично любит свою угрюмую природу; он черпает в ней силу. ©
Аватара пользователя
John Warner
 
Сообщения: 3542
Зарегистрирован: 15 фев 2016, 18:29
Откуда: Хакасия - центр Сибири

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение гришу » 15 ноя 2017, 18:50

alexbir писал(а):
гришу писал(а):.. да и на внутренний взрыв не сильно похоже...

а задняя бронеплита вырвана и улетела - не от внутреннего взрыва?


1941, ноябрь
.люки сорвало а башня на месте :!:
Метаморфозы какие ТО! :mrgreen:
Ушёл в себя. Вернусь не скоро…
Аватара пользователя
гришу
 
Сообщения: 12717
Зарегистрирован: 14 июл 2011, 01:44

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение Dvu.ru-shnik » 30 ноя 2017, 01:04

Наш народ не сотрёшь в порошок,
Его можно стереть только в порох

(Ильяс Аутов)
Аватара пользователя
Dvu.ru-shnik
 
Сообщения: 8625
Зарегистрирован: 08 янв 2012, 17:46

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение EvMitkov » 30 ноя 2017, 02:35

гришу писал(а):люки сорвало а башня на месте :!:
Метаморфозы какие ТО!

Башня не на месте. Башенька чуть сдвинута с погона на правый борт машины. Это - нормально. Такое бывает часто.
Не пытайтесь загнать меня в угол - тогда я добрый
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 18586
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: О роли боевого опыта прошлых войн.

Сообщение alexbir » 03 дек 2017, 23:04

По ходу интереса к боевой деятельности немца-перебежчка, и обстоятельствам его гибели (в составе РДГ 3 БФ) встретил любопытную информацию, о организации действий подобных групп (и оперативных баз) Ленинградским УНКВД, 4-м отделом.
Бросилось в глаза сходу - полный винигрет задач, ставившихся оперработникам и опергруппам на интересующих направлениях. В общем-то от подобного смешения и проистекал минимальный результат, при громадных потерях. Определённой основной чёткой задачи, как правило, группы и опера не имели. От них требовали "работу в комплексе" - и информацию по коммуникациям 18-й армии, и одновременно - диверсии на этих самых коммуникациях (притом самостоятельно определяя цели/время), и создание/работу с агентурной сетью из местных жителей и власовцев/коллаборационистов. Как правило, группы гибли практически в полном составе буквально в несколько суток после заброски, или после первой диверсии/выхода на агентуру. То есть сами себя обнаруживая, сигнализируя о появлении в дальнем армейском тылу. Косить под партизанскую активность при этом не очень получалось - так как зачастую активность эта самая придумывалась в рапортах партизанского движения. Как и сильно преуменьшалась тяжелейшая ситуация по лояльности местного населения в районе действий. Случаи же гибели групп сразу после высадки, на голову поджидавших "случайно" в этом месте карателей и спецкоманд - вообще никого в управлении не напрягали. Типа - война, что вы хотите...
Подбор людей на командные должности в тыл противника - был иногда прекрасен. Крайне мало людей имели опыт оперативной, именно, работы, то есть работы с агентурой, "с людями". Один из самых идиотических случаев имел место с одним из оперативных работников неподалёку от Пскова.
"... Молодой, смелый чекист — старший лейтенант госбезопасности Николай Пушкарев с группой бойцов-разведчиков базировался около деревни в трех километрах от Заварово, где стоял гарнизон противника, состоявший из эстонцев до 60 чел. под командованием обер-лейтенанта. Уборщица казарм, с которой поддерживал связь Пушкарев, регулярно информировала его о положении в эстонском гарнизоне.
Все шло как будто бы хорошо. Пушкарев давал ей различные задания, в том числе по выявлению настроений в гарнизоне, на предмет перехода его на нашу сторону. Она их выполняла. Утром 10 февраля к домику, где Пушкарев жил с бойцами, подъехали сани, где были его знакомая и фельдфебель — эстонец из этого гарнизона. Фельдфебель отрекомендовался, сказав, что его направил начальник переговорить с командиром партизан об условиях сдачи гарнизона и перехода на нашу сторону. Интересное дело, подоспевшее как раз вовремя, разгорячило молодого чекиста. Об условиях сдачи гарнизона была достигнута полная договоренность. Перед отъездом фельдфебель как бы вскользь заметил, что его начальник выразил желание видеть партизанского командира у себя и обо всем подробно переговорить. Пушкарев поехать отказался, но тогда вступилась знакомая Пушкарева, которая заявила: „Что же, Коля, трусишь? Мне не веришь? К вам приезжать не боятся, а ты?“ Ударив тем самым по самолюбию смельчака, она привела его в ярость. Он взял с собой бойца-автоматчика и на санях фельдфебеля выехал в эстонский гарнизон. Оттуда он не вернулся. Немецкая разведчица сделала свое дело. Через несколько часов гарнизон был заменен другим....
... Пушкарев пренебрег предостережениями оперработника Евсеева, присутствовавшего при переговорах, который отклонил предложение фельдфебеля о поездке в гарнизон и потребовал, чтобы его начальник сам прибыл в расположение отряда. Возможно, при принятии решения Пушкарев посчитал себя более опытным, чем Евсеев, который присоединился к опергруппе 4 ноября 1943 г., после того, как с разведывательно-диверсионной группой «Балтийцы» из трех человек во главе с командиром Блиновым А.Н., при радистке Ветровой К.С. десантировался в Полновском районе.
Евсееву и пришлось принимать меры к поиску Пушкарева. С этой целью он на следующий день, 11 февраля 1944 г., послал в гарнизон надежного агента — женщину, которая обратно также не вернулась.
Позже было установлено, что Пушкарев и сопровождавший его боец Тихонов по прибытии в расположение Заваровского гарнизона были арестованы и сопровождены в Псковскую тюрьму, где подвергались немцами обстоятельному допросу. Их дальнейшая судьба осталась неизвестной.
Посланная Евсеевым агент также была арестована, но ее удалось спасти. Засада, предусмотрительно выставленная опергруппой на дороге от Заваровского гарнизона, в ночь на 17 февраля 1944 г. обнаружила ее следовавшей под конвоем в Псков. Группа уничтожила немецкий конвой, и она, избитая и изможденная, была доставлена на опербазу..."

Более масштабная медвежуть произошла в эстонском операционном районе.

Начиналось всё "на войне, как на войне":
18 марта в Эстонию заброшены две группы. «Лесники», из трех человек, в уезд Виру-Маа, у дер. Тусно. Эстонец Сай перешел на сторону немцев. Другой участник, Морозов, попал в плен, пропал без вести. В.Е. Соловьев вернулся в наш тыл. Через месяц заброшен уже в Латвию, где пропал без вести.
Вторая группа, «Валга», из пяти человек,выброшена вблизи гор. Валга. После приземления на связь не вышла, судьба ее осталась неизвестна.
Заброска в сентябре 1943 года еще двух групп. Радистами в них были - эстонцы. В первой, заброшенной 6 сентября у дер. Мустая, им был И.Л. Халль. Во второй, десантировавшейся 12 сентября у дер. Патика, — П.А. Исметс. Ни та, ни другая группа после приземления на связь не вышла.
Из агентов-маршрутников в рассматриваемый период на эстонскую территорию Управлением никто не выводился.
"... Почти наверняка можно утверждать, что 4-й отдел не располагал перепроверенной информацией о реальной обстановке в Эстонии и докладную записку готовил на основании данных, полученных только путем опросов немецких военнопленных. Тем не менее был составлен план агентурно-оперативных мероприятий, утвержденный руководством Управления.
Речь в записке идет об очень серьезных делах — о создании двух резидентур в Таллине, для чего, как утверждалось в документе, подготовлены 8 квалифицированных агентов — «Рейн», «Метус», «Юге», «Сильви», «Мери», «Выйт», «Вейки» и «Тамара». Как видно из документа, перед ними ставятся исключительно важные задачи — проникновение в новоэмигрантские круги и немецкие разведывательные школы, а также восстановление связи с ранее переброшенной в Эстонию агентурой.
Возникает вопрос, о какой агентуре идет речь. Если она имелась, то ее следовало назвать и пояснить: это ранее оставленные агенты или те, которые забрасывались в составе разведгрупп. Последние или перешли на сторону противника, или разбежались по домам. Их уже не найти.
В заключительной части докладной называются агенты «Юрьес», «Якорь» и «Якобс», которым предстоит легализоваться в Латвии для внедрения в разведывательные органы противника, в частности, двоим последним в немецкие разведывательные школы в Вецати и Стренчи. Действительно, в конце апреля 1944 года была предпринята попытка легализовать в Риге латыша Эглитиса, который при первой же возможности перешел на сторону немцев, что привело к гибели сотрудника 4-го отдела Хвиюзова, являвшегося комиссаром оперативной базы в Латвии.
Что касается утверждения, что «полностью подготовлены две диверсионно-разведывательные группы, „Балтийцы“ и „Соколы“ по 6 человек каждая, направляемые для проведения в Эстонии активных мероприятий по разрушению немецких коммуникаций и сбору разведывательных сведений в районе треугольника Таллин — Раквере — Тарту», то с ним вышло совсем плохо.
А начиналось все с того, что в первые дни войны в Ленинградском порту оказалось немало торговых судов прибалтийских стран, ставших в 1940 году советскими республиками. С приближением линии фронта к Ленинграду члены их экипажей были пересажены на военные транспорты и использовались для доставки водным путем грузов к нашим передовым воинским частям и вывоза в тыл раненых командиров и солдат.
Когда в конце 1942 года обозначилась перспектива разведывательной работы по Прибалтике, 4-й отдел, как и другие разведывательные структуры Ленфронта, начал заблаговременно приобретать агентов, в частности, среди эстонских экипажей, которых затем в течение полутора лет готовили в школе в Лисьем Носу и на конспиративных квартирах в городе.
К концу 1943 года необходимость создания оперативной базы вблизи города Тарту стала вырисовываться довольно реально. Она обуславливалась разведывательными данными о том, что немецкое военное командование намеревалось в случае продвижения Красной Армии на Запад остановить ее на линии бывшей государственной границы между Эстонией и Советским Союзом. Однако при планировании операции по созданию базы 4-м отделом были допущены явные ошибки и просчеты, которые привели к гибели и исчезновению 28 разведчиков.
... 4-й отдел, разрабатывая мероприятия по оперативной базе, руководствовался ошибочной по своей сути идеологической установкой о том, что народы прибалтийских государств жизненно заинтересованы в социалистических преобразованиях и в силу этого полностью поддерживают освободительную миссию Красной Армии. С этих позиций оценивалась военно-политическая и оперативная обстановка в Эстонии и делался ошибочный вывод, что усиление активности немецких властей в проведении всякого рода тотальных мероприятий вызывает рост сопротивления и недовольство фашистским режимом среди основных слоев эстонского населения... При разработке плана имело место явное непонимание отношения населения Эстонии к мероприятиям немецких властей. На самом деле большинство ее жителей рассматривали их административные меры как вынужденные и оправданные. В частности, не было противодействия мобилизации мужчин в возрасте от 18 до 45 лет в состав регулярных частей германской армии, в национальные легионы и карательные отряды. Не было возмущения вывозом рабочей силы в Германию, изъятием мяса, зерна и других сельскохозяйственных продуктов.
Население Эстонии положительно воспринимало факты возрождения немецким командованием органов самоуправления, по своей структуре и функциям сходных с административными учреждениями бывшей буржуазной Эстонии. К тому же установленный немецкими властями административный режим был действительно менее строг по сравнению с режимом на оккупированной территории Ленинградской области. Вместе с тем он обеспечивал за счет помощи самих же эстонцев, по существу, полный контроль над ситуацией в городах и сельской местности.
Немецкое командование внедрило систему мер, практически исключавшую возможность проникновения незнакомых лиц в какую-либо местность, тем более для развертывания разведывательно-диверсионной работы. В регионах велся постоянный визуальный контроль за прилегающей местностью со специально построенных вышек, а также радиоконтроль с помощью пеленгаторных установок. Для борьбы с партизанами действовали многочисленные отряды карателей, сформированные из взрослого населения. Хутора, расположенные у лесов и болот, были обеспечены телефонной связью с волостными управлениями, где на дежурстве постоянно находились специальные охотничьи команды — «ягдткоманды», состоявшие из местных жителей. Кроме того, для тщательного прочесывания лесов и болот в обязательном порядке привлекались команды местной самозащиты, «Омакайтсе», в которых состояли мужчины в возрасте от 16 до 65 лет. Леса, как в намечаемой для создания оперативной базы волости, так и по всей Эстонии были разделены широкими просеками, что позволяло лесникам и членам «Омакайтсе» вести наблюдение с целью выявления появляющихся там неизвестных лиц и своевременно уведомлять о них немецкие власти.
Странно, но эти особенности оперативной обстановки оказались вне поле зрения оперработников и не учитывались при планировании операции.
Именно к таким выводам пришла комиссия 4-го отдела УНКГБ ЛО, которая в октябре 1944 года выезжала на место развертывания оперативной базы «Балтийцы» для выяснения причин провала операции и розыска предателей.

При комплектовании первых двух групп, «Балтийцы» и «Соколы», совершенно ошибочно акцент был сделан на лицах эстонской национальности, что и послужило, в конечном счете, причиной провала операции. В первой группе из пяти человек двое были эстонцы, во второй из девяти человек — четверо. На первый взгляд, включение значительного числа эстонцев было оправданным, они действительно хорошо знали местные условия, имели в Эстонии родственников и знакомых, с помощью которых предполагалось решать такие вопросы, как пополнение личного состава за счет местных жителей, получение информации о местах дислокации немецких частей и эстонских карательных формирований, обеспечение продовольствием, а также в случае необходимости временным укрытием. Однако все это было возможно при условии надежности привлеченных к сотрудничеству эстонцев, которая должна быть многократно проверена в процессе изучения их личных и политических качеств, а также семейных и родственных связей. Не было учтено и то обстоятельство, что они возвращались на свою родину, к родственникам, которые жили своей жизнью и не были сторонниками присоединения к нашей стране.
В августе — сентябре 1942 года 4-й отдел по анкетным данным выбрал из числа эстонцев несколько человек и направил их в разведшколу, где они в течение полутора лет обучались диверсионному делу и умению работать на радиостанции. Из анкетных данных эстонцев следует, что они были примерно одного возраста, от 20 до 25 лет, знали друг друга по совместной работе на торговых судах Эстонского, а затем Балтийского пароходств.
В период обучения в разведшколе в Лисьем Носу их проверка сводилась, в основном, к наблюдению за поведением во время занятий и совсем не проводилась по месту их проживания на конспиративных квартирах. В характеристиках по окончании школы отмечались с положительной стороны такие качества, как дисциплинированность и исполнительность, что, как известно, является чертами, свойственными всем прибалтийским народам, но не были приняты во внимание такие национальные качества, как замкнутость и стремление вести общение между собой на родном языке. Возможно, по этой причине остался не вскрытым их сговор после заброски в Эстонию перейти на сторону немцев.

26 октября 1943 г. недалеко от города Тарту, вблизи озера Выртсярви была десантирована разведывательно-диверсионная группа «Балтийцы» в составе командира П.Л. Русакова, его заместителя А А. Смогоржевского, радиста А.Г. Каттеля, бойцов — Н.Д. Семина и А.А. Саара. Саар сразу после приземления отделился от группы и на ближайшем хуторе обратился к местному жителю с просьбой сообщить немецким властям о приземлении советских парашютистов. Утром следующего дня к немцам явился Каттель.
Прибывший из Тарту карательный отряд, который вел Саар, захватил в плен Русакова, Смогоржевского и Семина. Они были доставлены в тюрьму г. Тарту.
Немцы включили Каттеля в радиоконтрразведывательную команду «OKW» (оберкоманда вермахта) в Тарту, замаскированную под подразделение главного командования войск связи, а Саара отправили в эстонскую боевую группу... Немецкая контрразведка стала готовить Каттеля к радиоигре с Ленинградским управлением.
30 октября руководство 4-го отдела, не имея сообщений от «Балтийцев», обратилось за информацией в авиационное подразделение, осуществлявшее 26 октября выброску группы, и получило подтверждение — задание выполнено. За это время немцы подготовились к радиоигре. 4 ноября Катгель вышел на связь якобы от группы «Балтийцы» и сообщил, что Русаков при десантировании получил тяжелую травму и умер «сегодня 27 октября в 12 часов. Остальные приземлились благополучно. С 1-го ноября находимся на базе, обозначенной на карте».
4-й отдел Управления не придал значения тому факту, что Каттель вышел на связь только через неделю, а не в день приземления или, в порядке исключения, на следующий день, как того требовала инструкция. Кроме того, не обратили внимания и на временное несоответствие в сообщении о смерти Русакова. «…Умер сегодня — 27 октября в 12 часов…» — а радиограмма была отправлена 4 ноября.
В порядке проверки Каттеля радиоконтрразведывательный отряд «Б» Управления, выйдя на связь с ним 6 ноября, передал условный сигнал, означавший вопрос, не работает ли он по принуждению. Каттель, по-видимому, был не готов к такому вопросу и, не имея времени на согласование с немцами, обусловленной фразой подтвердил свою работу под принуждением. Однако, получив сигнал, в 4-м отделе почему-то предположили, что радист перепутал обусловленные фразы, и не приняли даже элементарных мер предосторожности.
Кроме того, все последующие радиограммы продолжали поступать не от имени ставшего после гибели Русакова командиром Смогоржевского, как того требовала инструкция, а за подписью Каттеля. На что руководство отдела обратило внимание только при прочтении радиограммы от 13 декабря 1943 г. (в ней красным карандашом подчеркнута подпись Каттеля), но должным образом на это не прореагировало.
В своих последующих радиограммах Каттель докладывал, что подготовлено место для создания оперативной базы, и настоятельно просил подкрепления людьми и продовольствием. В то же время он сообщил о стычках с карателями и о ранении Семина, что должно было свидетельствовать, что группа попала в поле зрения немцев.
Радиограммы Каттеля должным образом не анализировались. Оставались без внимания содержащиеся в них противоречия, всевозможные уловки. Так, бездеятельность группы Каттель оправдывал сложными местными условиями, связанными с тем, что большинство эстонцев поддерживают немецкий режим и что ситуация далеко не такая простая, как видится из советского тыла. Это в целом соответствовало действительности. Однако несколькими днями позже он отметил, что обстановка позволяет выброску десанта для усиления оперативной базы.
Таким образом, радиограммы от «Балтийцев» имели ряд признаков, ставивших под сомнение их достоверность и обязывавших вместо того, чтобы продолжать операцию, срочно заняться тщательной проверкой поступающей от Каттеля информации.
[От себя: на мой взгляд, Каттель вполне сознательно сигнализировал о работе под контролем. Цепь подобных косяков с его стороны могла быть лишь умышленной. К сожалению, он не учёл, что по нашу сторону фронта работают в Управлении - полные кретины и мудаки.]
18 января 1944 г. руководство Управления утвердило план допмероприятий по развертыванию базы. Предполагалось перебросить к месту дислокации «Балтийцев» еще две разведывательно-диверсионные группы — «Соколы» и «Морозова». ... заброска обеих групп осуществлялась по отработанной в условиях Ленобласти схеме: десантирование с самолета в конкретном районе при опознавательных знаках с земли, что облегчало противнику поимку разведчиков-парашютистов и их пленение.
Правда, было намечено, «по соображению осторожности и для проверки обстановки на месте», выбросить «Соколов» не вблизи базы «Балтийцев», а на расстоянии 5–10 км от нее. После приземления и установления радиосвязи один из участников группы должен был явиться в обусловленное место, где намечалась его встреча с заместителем командира группы «Балтийцы» Смогоржевским. Затем при нормальном развитии событий группы должны были объединиться, оборудовать лагерь и приступить к выполнению заданий. Включение эстонцев в состав группы «Соколы» не предусматривалось. Так было по плану.
Однако первой в ночь с 25 на 26 февраля 1944 г. выбрасывалась группа «Морозова». Каратели приготовились к ее приему, организовали в зоне приземления засаду и после десантирования окружили группу. В завязавшейся перестрелке три ее участника, в том числе радистка С.С. Воскова, сотрудница Управления, погибли. Радистам И.Е. Кондюкову и А.А. Головкину удалось вырваться из окружения. В плен были взяты командир Н.В. Морозов, бойцы В.А. Баранов и С.А. Ермаков.
Группа «Соколы» выбрасывалась в эту же ночь, но несколькими часами позже группы «Морозова» и в те же координаты, указанные через Каттеля немецкой контрразведкой. Немцы четверо суток держали группу под наблюдением и после того, как сдались в плен входившие в ее состав эстонцы — радист Хансен и боец Роберг, уничтожили остальных ее участников. Исключение составил радист Нигул, которому удалось каким-то образом скрыться.
Следующие две разведывательно-диверсионные группы «Энтузиасты» и «Подрывники», благополучно приземлились только благодаря тому, что 4-й отдел на этот раз не уведомил «Балтийцев» об их заброске и высадил десант в значительном удалении от намеченного района базирования, что обеспечило благополучное приземление. Однако немцы все равно обнаружили эти группы и разгромили их. Произошло это по причине предательства эстонца Нигула, который сумел найти обе группы, присоединился к ним, а затем сбежал к немцам и выдал место их укрытия.
4-й отдел Управления из сообщения зарубежного радио узнал о проведенной немцами якобы крупномасштабной операции по разгрому советских диверсантов, завершившейся у Чудского озера, и вполне обоснованно пришел к заключению, что речь шла о наших группах. Теперь уже не было сомнений в том, что провал базы произошел в результате радиоигры немецкой контрразведки. Как выяснилось позже, в ней участвовали предатели Каттель, Нигул и Хансен. [на четвёртый день Зоркий Глаз обаружил, что в его тюрьме нет одной из стен...]
Пытаясь как-то выправить ситуацию, 4-й отдел разработал операцию «Норд» и пошел на дальнейшее поддержание радиоигры с немцами, длившейся до августа 1944 года. Однако существенных результатов она не дала.
Объективная картина предательской роли эстонцев — Каттеля, Саара, Роберга, Нигула и Хансена — была воссоздана на основании данных разведчика Хейно Каска, внедренного Управлением контрразведки Смерш Ленфронта в немецкий контрразведывательный орган «OWK», и показаний Хансена, которые он дал после ареста в марте 1945 года. ... Хансен по своей инициативе рассказал Каску об имевшем место еще в школе в Лисьем Носу сговоре перейти на сторону немцев после заброски в их тыл. Из шести предателей (среди них была женщина, которую немцы после сдачи в плен устроили на работу поваром в офицерскую столовую) пятерых в послевоенные годы разыскать не удалось...
Предательство эстонцев привело к тому, что 15 участников групп погибли в боях с карателями. 12 человек были захвачены немцами в плен и содержались в тюрьме г. Тарту. Вероятнее всего, их, за исключением одного, расстреляли. Основанием для такого вывода послужила обнаруженная 22 декабря 1944 года в камере № 2 Тартуской тюрьмы надпись, которая излагается в натуральном виде: «Сидела группа парашютистов 26/VI–44 г. Последняя ночь. 1) Шульгин Виктор. 2) Михеев Иван. 3) Егоров Евгений 4) Мулев… 8) Громов 9) Уваров… Иван Вершинин остался в камере один, наверное, ночью расстреляют 29/VI–44 г.».
Пропали без вести и две разведчицы-маршрутницы, И.К. Хомутовская и Э.Л. Эрна, которые были заброшены вместе с одной из групп для выполнения задания, не связанного с базой.
Что касается единственного уцелевшего из всех участников разведгрупп, то им является командир группы «Энтузиасты» Шульгин Виктор Петрович, который в послевоенные годы проживал во Владимирской области. О том, что он остался жив, стало известно в 1992 году, когда он обратился в Ленинградское управление за справкой, подтверждающей его участие в разведывательно-диверсионной деятельности по линии 4-го отдела. Справку ему выдали, а вот обстоятельствами, при которых ему удалось уцелеть, не поинтересовались. А жаль. Наверное, ему было что рассказать об обстоятельствах гибели участников по меньшей мере своей разведывательно-диверсионной группы. Впрочем, тот факт; что за пятьдесят лет Шульгин так и не посчитал нужным сообщить в Ленинградское управление о том, что он жив, позволяет выдвигать разные версии..."
"... провал базы в Эстонии кое-чему научил руководство 4-го отдела, и оперативный состав более вдумчиво отнесся к отработке мероприятий, связанных с созданием базы в Латвии… А поскольку туда подбирали опытных бойцов и оперативников, в конечном итоге база сработала более чем удовлетворительно."

С учетом оперативно-тактических задач Ленинградского фронта и обстановки в Латвии Ленуправлением было принято решение, согласованное с 4-м Управлением НКГБ, — создать там оперативную базу, ориентированную в своих боевых и разведывательных действиях также на помощь и поддержку местного населения.
Во исполнение этого решения 27 февраля 1944 г. в район Лубанского леса у озера Лубана была десантирована с самолетов разведывательно-диверсионная группа «Первенцы» в составе 13 человек под руководством командира А.А. Кучинского и комиссара М.И. Хвиюзова, старшего оперуполномоченного 4-го отдела. В группе были три радиста, в том числе сотрудница 2-го спецотдела Управления Е.П. Вишнякова, что обеспечивало надежную связь с Центром. Особенностью этой группы являлось то, что в ее состав после соответствующей проверки были включены бывшие военнослужащие немецкой армии: чех Шимур, австриец Ильке и немец Браст, которых предполагалось использовать с учетом их национальности и знания немецкого языка.
После приземления группа подобрала удобное место для организации базы, осуществила ее маскировку, возвела заградительные укрепления, отработала надежные пути выхода из базы и возвращения обратно, что позволило ей в течение месяца наладить разведывательную работу, не вступая при этом в прямые столкновения с карателями. Только дважды, 9 и 15 марта 1944 г., бойцы вступали в удалении от базы в навязанный им бой, не понеся при этом потерь. К тому же состав базы пополнился 10 бежавшими советскими военнопленными.
В течение марта были собраны и переданы в Ленинград разведывательные сведения о близлежащих немецких гарнизонах, передвижении воинских подразделений по шоссейным дорогам и на участке железной дороги Резекне — Псков, а также об установленном немецкими властями режиме для местного населения.
4-й отдел Управления с учетом стратегической важности базы наращивал ее разведывательные и боевые возможности. В период с 27 марта по 11 апреля база пополнилась 7 группами в количестве 51 человека. Тем самым было завершено ее создание и превращение в боевое подразделение численностью до ста человек.
... Первый командир базы Кучинский был энергичным, решительным и очень храбрым человеком, лично водил бойцов на исключительно дерзкие операции. Что касается комиссара Хвиюзова, то на него, опытного 28-летнего сотрудника 4-го отдела, возлагались особые надежды. За его плечами были участие в финской войне, учеба в Могилевской межкраевой школе НКВД. В Управление он пришел в 1940 году, но к моменту заброски успел в течение двух лет поработать в 4-м отделе на разных участках, благодаря чему получил разностороннюю разведывательную подготовку. 30 декабря 1943 г. приказом НКВД СССР ему было присвоено звание старшего лейтенанта госбезопасности.

... латвийские партизаны... высказывали разного рода жалобы, в частности, на нежелание руководства базы взаимодействовать с ними по вопросам проведения совместных операций, а также информировать о намечавшихся карательных действиях в отношении немецких пособников. В то же время имели место случаи, когда латышские партизанские командиры приписывали себе результаты диверсионных операций, проведенных базой, а также пытались переложить на чекистов вину за совершенные ими самими насильственные действия по изъятию у местного населения продовольствия, скота и одежды. Наша база не нуждалась в продуктах питания, так как снабжалась всем необходимым в централизованном порядке.
И все же Хвиюзову удавалось находить взаимопонимание со своим коллегой — комиссаром латышских партизан, от которого он получал довольно обширную информацию...
Кроме того, приходившие на базу связные партизанской бригады в ходе опросов давали сведения о конкретных лицах из местных жителей, настроенных патриотично. Некоторых из них Хвиюзов использовал для получения разведданных и выявления предателей и немецких пособников. Связные доверительно предоставляли ему информацию о процессах, проходивших внутри латышской партизанской бригады, настроениях среди руководящего и рядового состава, в частности, об ориентации большей части партизан на прозападное решение прибалтийского вопроса по окончании войны. Нередко связные по идейным соображениям выказывали готовность войти в состав базы для оказания помощи в проведении агентурно-оперативной работы, от чего Хвиюзов уклонялся, чтобы не обострять отношения с командованием латвийских партизан и не давать повода для жалоб...

Хвиюзов наряду с этим ставил руководство 4-го отдела в известность о некоторых фактах неправильного поведения Кучинского, таких, как разбазаривание имущества базы в обмен на самогон, распитие спиртных напитков с подчиненными, допускавшихся им необоснованных, порой провокационных действиях по отношению к рядовому составу, а иногда даже к нему самому, что не могло не сказываться на морально-психологическом климате в коллективе. Более того, имел место факт ничем не обоснованной проверки Кучинским Хвиюзова, повлекший гибель одного из бойцов базы.
Для проведения проверки он привлек четырех советских военнопленных, переодетых в немецкую форму. Что было дальше, изложили в своих объяснительных записках боец Б.Е. Алексеев и медицинская сестра А.Н. Шатобина после выхода из немецкого тыла в августе 1944 года. Радистка Е.П. Вишнякова, сотрудница 2-го спецотдела, донесла об этом рапортом на имя заместителя начальника 4-го отдела УНКГБ ЛО Желтякова В.Н.
В изложении бойца Алексеева от 31 августа 1944 г. «проверка» происходила так:
«Хвиюзов и я возвращались с разведки. Это было в конце марта 1944 года на реке Айвекста. Капитан Кучинский, подойдя ко мне, посвятил в свой замысел — сыграть шутку над Хвиюзовым, то есть чтобы я провел его до стога сена, а там должны были Хвиюзова взять в плен прибывшие на опербазу русские военнопленные. Я не согласился, объяснив, во-первых, что хотя они свои военнопленные, но в плен, даже шутя, не пойду, а во-вторых, не хочу подводить Хвиюзова.
Тогда он послал чеха Шимуру. И вот что произошло. В плен Хвиюзова не пришлось им захватить, так как Шимура повел Хвиюзова не на стог, где сидела засада в немецкой форме, а метрах в пяти. Когда Хвиюзов уже прошел стог сена, то военнопленные выскочили с автоматами и закричали: „Сдавайся!“ Я думал, что этим и кончится, но вдруг услышал длинные очереди из автомата, поэтому решил, что стреляет Хвиюзов и побежал на выстрелы. Первого я увидел Хвиюзова, бледного, с дымящимся автоматом. Он спросил: „Что это за люди?“ Но тут подошел капитан Кучинский и говорил только лишь одно слово: „Виноват я, виноват я“».
Медицинская сестра Шатобина А.Н.:
«В это время комиссар Хвиюзов был на задании по вербовке агентов.
Капитан Кучинский поговорил с военнопленными и приказал им взять в плен комиссара. А как это было организовано — я не знаю. Этим капитан хотел проверить стойкость комиссара.
Когда комиссар Хвиюзов возвращался с задания, к нему навстречу с оружием в руках в немецкой форме вышли 4 человека с крикам: „Сдавайся!“ и, не открывая огня, подходили все ближе и ближе. Двое из них стали взводить автоматы. Комиссар также взвел автомат. К нему подходили все ближе. Он открыл огонь первым. В это время двое бросили оружие и побежали, а двое были ранены, один тяжело, который через полчаса скончался, другой был на выздоровлении в течение месяца».
Вишнякова в своем рапорте изложила:
«… Кучинский с целью проверки Хвиюзова решил послать меня и 4-х бойцов из военнопленных для захвата Хвиюзова живым, якобы немцами. От участия в этом деле я отказалась, несмотря на нажим Кучинского. Приблизительно часам к 4–5 Кучинский выслал к стогу сена 4-х бойцов из числа военнопленных в немецкой форме, вооружив их автоматами.
После того, как была устроена засада, проходившему мимо Хвиюзову было предложено сдаться в плен, на что он открыл по бойцам автоматный огонь. В результате этого Хвиюзовым один из бойцов был ранен в обе ноги и другой смертельно, остальные спрятались за стог сена. Моральное состояние всех бойцов от этой „шутки“ Кучинского сразу резко упало».

Хвиюзов, несмотря на имевший место инцидент, в известной степени подрывавший и его репутацию, продолжал изо дня в день настойчиво решать возложенные на него задачи и выполнять поручения Центра. В частности, ему предстояло с помощью комиссара латвийской бригады легализовать в Риге радиста 4-го отдела П.П. Эглитиса, который был заброшен на базу 27 марта 1944 г. в составе группы «Лесники». По плану Эглитис, уже официально находясь в Риге, должен был проводить разведывательную работу и результаты ее сообщать по рации в 4-й отдел. Реальность мероприятия не вызывала сомнений — к его выполнению были неплохие предпосылки. Эглитис — латыш по национальности, его мать, брат и сестра проживали в Риге, жена — в Ленинграде, где он до прохождения разведывательной подготовки работал в составе одной из пожарных команд младшим командиром.
Комиссар латышской партизанской бригады выделил Хвиюзову надежную женщину-латышку, которая должна была снабдить Эглитиса необходимыми документами для легального проживания в Риге.
28 апреля 1944 г. Хвиюзов послал Эглитиса в город Лубану для встречи с ней в фотосалоне и получения документов. 5 мая, после истечения обусловленного срока возвращения Эглитиса, Хвиюзов вместе с медсестрой А.Н. Шатобиной и раненым командиром одной из наших групп Н.И. Бойцовым направился в лагерь для раненых, организованный совместно с оперативным отрядом «Мстители», заброшенным 4-м отделом в конце апреля 1944 года на южный берег озера Лубану. Решив вопросы по лагерю, он собирался посетить руководство бригады и выяснить, почему не вернулся Эглитис.
Недалеко от лагеря они попали в засаду карательного отряда, прибывшего туда, как выяснилось позже, по наводке Эглитиса. ... Бойцов и Шатобина после того, как территория в первых числах августа 1944 года была освобождена нашими войсками, дали подробное описание этой неравной схватки. В частности, Бойцов отметил, что, «не доходя одного километра до базы „Мстители“, на просеке восточнее деревни Гаркрауй, мы были обстреляны немцами и первыми же выстрелами Хвиюзов был ранен в живот разрывной пулей. Я открыл ответный огонь, а Шатобина начала его перевязывать. Окончить перевязку ей не удалось, так как немцы подошли слишком близко. Под прикрытием моего автомата Шатобина, взяв его под руки, потащила глубже в лес. Через несколько перебежек Хвиюзов вновь был ранен в ногу. Шатобина оттащила его в сторону, вновь начала его перевязывать. В это время немцы начали окружать нас. Вместе с Шатобиной из двух автоматов мы заставили их залечь. Воспользовавшись этим, Шатобина вновь подняла Хвиюзова, и тот пошел по направлению к густому лесу, но дойти не смог, так как был убит пулей.
В это время ранило в левую руку и меня. Оружием владеть я уже не мог, поэтому свернул на просеку, откуда направился к болоту, на краю которого встретился с Шатобиной».
Медсестра Шатобина дополнила изложение обстоятельств гибели Хвиюзова следующим образом: «… был тяжело ранен в живот и правую ногу. Сразу же закричал: „Шура, перевяжи, я ранен“. Через просеку он переполз сам. Я оттащила комиссара метров на 40. Только начала делать перевязку, комиссар закричал: „Гады ползут со всех сторон, мы окружены“.
…Первое окружение обошли. Я комиссара оттащила метров на 500 и решили отдохнуть. А раненый Бойцов Н. в это время спросил разрешения комиссара идти на базу раненых. Комиссар ответил: „Идти на базу раненых нельзя, могут обнаружить и взять в плен. Мы тяжесть этой экспедиции должны терпеть одни, но не подводить товарищей“. Я спросила комиссара разрешения замаскировать его во мху. Комиссар ответил: „Приказывать сейчас я не имею права, но очень прошу, не оставляйте меня и помогайте мне до последнего“. И еще раз повторил: „Шура, не бросай меня в такой обстановке…“ В это время нас снова окружили. Я снова вытащила комиссара метров на 300 в безопасное место. Бойцов Николай Иванович все время прикрывал отход, комиссар снова попросил отдыха. Мы все легли в густой траве, но не успел комиссар отдохнуть, как нас снова окружили. Сзади подошли на 15 метров, справа — метров на 50, слева — метров на 20. Комиссар приказал Бойцову дать очередь по ближним. Бойцов дал очередь, каратели залегли. Я дала две короткие очереди в другую сторону. В это время комиссар поднялся и побежал вперед. Бойцов бросился левее его, а я по правую сторону. Комиссар отбежал метров 40 и был смертельно ранен…»
Спутникам Хвиюзова удалось скрыться от карателей. Два дня они прятались в болоте, где и были обнаружены разведкой отряда «Мстители», полузамерзшие и обессиленные. Через несколько дней тело комиссара было найдено разведчиками опербазы «Первенцы» и захоронено..."
Кто первый поймёт, почему от бойца до бойца в цепи в наступлении, и до ближайшей брони должно быть не меньше 15 шагов - тот в итоге в Украинской войне и победит. (Александр Украинский, "Наука убеждать", ч. 1я.)
Аватара пользователя
alexbir
 
Сообщения: 5655
Зарегистрирован: 13 июн 2014, 00:59

Пред.След.

Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1