«Deus ex machina»

Темы по военной истории

«Deus ex machina»

Сообщение EvMitkov » 08 июн 2014, 14:29



Доброго времени суток всем!

В первую голову - почему принято решение разместить эту тему тут, в "Военной Истории", ( а не, скажем, в "Литературной Страничке", или в какой-либо еще "литературной " теме в "Курилке" нашей Кают-Кампании).

Прежде всего потому, что темы, которые затрагиваются в работах нашего Михаила Токмакова - а именно на него и ложится здесь основная нагрузка - больше, чем просто литература.
Пожалуй, это одна из пробных скважин, пробуренных в пласте того, что мы называем "пространственно-временной континиум". Пробуренных под тем углом, которые заданы и любопытны самому автору. И тем оборудованием, которым автор обладает.

И не стоит насмешливо шарахаться от таких вроде бы громких терминов, как "пространственно-временной континниум", "исторический срез". Можно было бы сказать попроще, что-нибуть типа "попытка автора экстраполировать" - но это будет не совсем верным.
Потому, что любая попытка экстраполяции - это одностороннее действие, базированное на уже известных фактах и направленное только в одну сторону. В прошлое ли, в будущее...

Разумеется, жанр "...что было бы, если..." широко распространен и широко востребован. да и всегда был востребован. Ни один серьезный историк не прошел мимо попытки разбора теоретических возможностей, заложенных в цепочках событийностей - это так. Но тут - иное.

Когда-то, еще в пору нашей дружбы с небезызвестным Марком Семеновичем Солониным мы постоянно спорили - и камнем преткновения, краеугольным булыжником наших с ним споров были, как не смешно - ни "миллиметры брони", не "количество дивизий и лошадиных сил" - а фундаментальная фраза великого Василия Осиповича Ключевского:
« История – не учительница, а надзирательница. Она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков»


Потому - я всегда говорил, говорю и БУДУ ПРОДОЛЖАТЬ говорить, что - история - СОСЛАГАТЕЛЬНА.
Она - не застывшее скопище фактов, определяющих прошлое. История - ЖИВА. Она - изменяется и своими изменениями способна изменять и наше сегодняшнее настоящее - и завтрашнее - будущее.

Одним из первых людей, более-менее связно заговоривших об этом вслух - был гениальный Джон Герберт Уэллс. Его "Машина Времени" - первая в истории озвученная попытка разобраться в том, что же такое "прошлое", "сейчас" и "будущее". И каким образом эти понятия взаимосвязаны. Написано это было еще до появления Теории Относительности Энштейна, еще до понимания неэвклидовости геометрии, еще до работ Римана.
Можно быть "белым воротничком" и бесконечно спорить о том, возможно ли технически проникновение в прошлое или будущее, каким образом это произойдет, к чему может привести и так и далее. Многие блестящие умы высказывали свои точки зрения на это. От "И грянул гром!" Бредбери - до "Крысы из нержавеющей стали" Гаррисона и "Все способные носить оружие" Лазарчука.
Кто-то использовал глубинный срез - а кто-то - пробную скважину. Разные подходы. Разные люди.
Разные миры.

Но основное - одно.
История все-таки СОСЛАГАТЕЛЬНА.
И не нужно обладать в металле "машиной времени", чтобы изменять прошлое или - влиять на будущее. Не нужно.

Один из моих любимых авторов, пожалуй - наиболее глубоко понимавший философский смысл того, что есть ВРЕМЯ и насколько его производная - история - зависимы от нашего восприятия, Клиффорд Саймак - написал "Вы - сотворили нас". В этой вещи - мало "звонкостей", "батальных сцен" - над ней нужно думать. Как и над очень знаковой повестью Роберта Хайнлана "Дверь в Лето". Но роднит их - одно.
И там и там за внешней обыденностью и непритязательностью сюжета выведено одно - решающее. ( Потому-то и Саймак, и Хайнлан считали эти повести ГЛАВНЫМИ в своем творчестве).
Решающее - в том, что и прошлое, и настоящее, и будущее существуют не сами по себе, в виде исторических артефактов - а существуют в НАШЕМ их восприятии. Грубо: если хотя бы сотня человек верит в то, что дьявол (или Винни-Пух с Дедом Морозом) существуют - то они начинают существовать в реальности.
И - изменять эту реальность.
И - влиять на событийности.
И "во вчера" - и "в завтра". И чем большее людей верять в Деда Мороза или "в переселение душ", к примеру - тем это становится все более осязаемым. и - более реальным.

Касаемо Фрау Истории, трансформации её хода и направления - можно привести наиболее наглядный пример: историю нашей Родины в ХХ веке.
До распада СССР многие ключевые моменты были стабильны. Люди в основном ЗНАЛИ, верили в то, что, скажем, Сталинград - повортный пункт не только в Великой Отечественной - но и во всей Второй Мировой. Что - Сталин был диктатор, но именно он спас Россию от уничтожения в начале 20-х и создал Империю в новом, еще более могущественном образе, что социализм - это пусть имеющий огромное количество недостатков, но наиболее прогрессивный строй социума для большой страны. Пусть - не самая справедливая социальная система, но ПУТЬ к этой системе. Что русский, белорусский и украинский народы - кровные братья. Что хуже фашизма - не может быть ничего.
Что, в конце концов - определяет не Homo homini lupus est , а изначальное христианское и переосмысленное коммунистами "Человек человеку - друг, товарищ и брат"

И таким наше прошлое и - существовало. Потому, что человек по Платону - не только "двуногое без перьев с плоскими ногтями" - но и основа мироздания. И потому, опять же по Платону:
"Народ, не знающий или забывший свое прошлое, не имеет будущего"
А потом - прошлое - и изначально в сознании! было изменено.
Как сегодня на Украине. Из небытия возникли "древние укры", прародители не только всея и всех, до римлян включительно, но и хомо сапиенс на планете Земля. История, прошлое - изменилось. А соответственно - изменилось и настоящее - где "...люди забыли лица отцов своих", и - меняется будущее. На Юго-Востоке сегодня используются РСЗО, Бандера и присные становятся "национальными героями" и "освободителЯми", в Грузии взрывают памятники погибшим в борьбе против фашизма. И это - полагается нормальным...

Работы нашего Михаила Токмакова ( Михаила Маузера) - не есть "пластование истории", не попытка взгляда альтернативщика "что было бы, если...". Скорее - это попытка заглянуть на другую грань исторического ребра. Не противоречащая общеизвестным реалиям попытка. Выполняемая при помощи наиболее острого инструмента - САРКАЗМА. При котором "гримаса истории" - превращается в - УХМЫЛКУ. И - создает новый пласт реальности. Тонкий ли, толстый плас - принципиально не важно. Важно то, что этот пласт - иной.

Ниже с разрешения Миши я размещу одну из новелл цикла под рабочим названием "Антикризисная политика". В дальнейшем в этой теме первая скрапка - за Михаилом. Прежде всего для того, чтобы в случае нужды Миша мог без посторонней "главмодерской руки" менять или корректировать тот или иной текст сообразно со своим видением и понимание.

Акцентирую:
Все права на ниже приводимые материалы, выкладываемые с сегодняшнего числа, с 08 июня 2014 года принадлежат ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО самому Михаилу Владимировичу Токмакову ( михаилу Маузеру) и все перепосты в свободную некоммерческую сеть допустимы лишь с ссылкой на его авторство. Все нижеразмещаемые материалы прошли на днях проверку через систему "Антиплагиат" под руководством Саввы Егоровича Евдокимова и оригинальность их подтверждена официально.


С уважением, Евгений Митьков.




Михаил Токмаков (Михаил Маузер)

…плюс компьютеризация всей страны! (

(цикл ''Антикризисная политика'' 09)


Пхеньян, КНДР.

30 июня 2036 года.


...Министры втянули головы в плечи и вжались в кресла. Немного возвышающийся над ними Первый секретарь Трудовой партии, Маршал КНДР, Высший Руководитель Государства, Армии и Народа, Молодая Звезда – шестнадцатилетний Ким Чен Ън – с грозной физиономией вкрутил палец в зенит и продолжил:

- Повторяю, окончательная ликвидация внутреннего врага и компьютеризация всей страны – вот и всё, что нам нужно, чтобы преодолеть временные трудности и продолжить движение вперёд! Я намерен вооружить каждое предприятие и каждое хозяйство, каждый плуг, станок и грузовик, каждого рабочего, крестьянина и солдата электронными устройствами, которые объединят всех их под непосредственным руководством Трудовой партии!

Эти тезисы вождя ввели министров в мозговой ступор. Было ясно, как божий день, что во всех бедах народа был виноват ни кто иной, как враги народа, которые должны быть выявлены и уничтожены как можно скорее. А вот причём здесь электроника?

Трудности, о которых говорил Первый секретарь, были «временными» последние лет сорок: перманентный дефолт, перманентный голод, перманентная угроза войны с непризнанным южным соседом. Конвульсивная политика предыдущего Первого секретаря, Ким Чен Ына, четверть века метавшегося между крайностями, нисколько не улучшила положения страны, а преставился солнцеликий отец корейского народа незадолго до того, как дела стали совсем плохи. Ждать гуманитарной помощи было больше не от кого: ООН самораспустилась и исчезла, а фашистской Европе, депрессивной Америке и милитаристскому Китаю стало наплевать на КНДР и на её ядерные угрозы, совершенно неубедительные на фоне ближневосточных и индостанских событий. С другой стороны, злобный лай и лязг оружия, доносившиеся с Севера, настолько осточертели Южной Корее и Японии, что какой-нибудь очередной «инцидент» на границе или в море неизбежно привёл бы к войне ещё и здесь.

Короче говоря, на шее государства висело тяжеленное ожерелье проблем, каждая из которых была сложнее предыдущей. Причём здесь была «компьютеризация всей страны», и как она могла улучшить ситуацию?

Просить разъяснений было опасно: как и его дед и отец, юный Ким считал, что корейцы должны не просто схватывать мысли своего вождя на лету, а вообще угадывать их с полуслова. Осмелившийся что-то переспросить запросто мог навлечь на себя обвинения во вредительстве: раз не понял с первого раза – значит, туп, как пробка, а есть ли у народа враг страшнее, чем тупица на ответственном посту?

Но, с другой стороны, как исполнить приказ Высшего Руководителя, если неясно, в чём его суть? Министры с полминуты переглядывались, ожидая, что кто-нибудь из них всё-таки встанет и спросит, что вождь имел в виду. Наконец, один из них вскинул дрожащую руку. Молодая звезда кивком велел ему говорить.

- Первый товарищ Ким, Ваш грандиозный замысел настолько велик, что нам всем не хватает разума осмыслить его! – выпалил министр, вскочив с места. Остальные члены правительства согласно закивали. – Первый товарищ Ким, объясните нам, какие великие горизонты он откроет?

Ким Чен Ън довольно хмыкнул, сцепил руки на животе и медленно пошёл вдоль стола. Вдруг, он остановился прямо напротив уже успевшего обрадоваться смельчака и спросил его:

- Какое из тех незначительных затруднений, которые сейчас испытывает наша страна, является наиболее существенным?

- А-а… - Министр широко раскрыл глаза и рот, не находя ответа. – Э-э…

Вождь ещё раз хмыкнул.

- Товарищи… - обратился он к стоявшим у дверей часовым и кивнул на министра. Один из солдат подбежал к уже лишённому привилегий чиновнику, скрутил его и вывел вон. Остальные ещё глубже вжались в сидения. – Так вот, наша самая большая проблема – усиление вражеского влияния. Злонамеренная империалистическая пропаганда. Подрывная деятельность зарубежных агентов, южных сепаратистов и примкнувших к ним предателей. Саботаж. Наша великая социалистическая Родина не просто велика, она огромна, и империалистическим крысам есть, где спрятаться, а нам не удаётся уследить сразу за всем. Почуяв, что где-нибудь надзор временно ослаб, они выбегают из своих тёмных нор, гадят, а потом снова ныряют в укрытия. Мало того, там они плодятся и размножаются: устраивают тайные сходки, тиражируют запрещённые тексты и так далее. Масштаб всего этого непотребства за последние месяцы увеличился в разы: смерть моего великого отца, светоча нации Ким Чен Ына, ввергла всех нас в чёрную скорбь и притупила наше внимание, чем и воспользовались тёмные силы.

Министры поёжились, оценив масштаб бедствия.

- Всеобщая компьютеризация населения и народного хозяйства, - продолжил юный Ким, - позволит руководить всей страной, вплоть до последнего товарища, из одного центра. Мы сможем непосредственно определять индивидуальные трудовые нормы, пайки и довольствие для каждого отдельно взятого человека. Такая централизация поможет экономно расходовать и приумножать то, что мы имеем, и убережёт честных тружеников от спекулянтов и контрабандистов. Мы также сможем выявлять тунеядцев, саботажников и прочих сообщников империализма и устранять их до того, как они нанесут вред нашей социалистической Родине. Наконец, с помощью электронной техники мы сможем нагляднее преподавать нашим людям ценности социализма и, тем самым, вырвем их из лап вражеской пропагандистской машины. Я уверен, что всё это вам понятно, товарищи.

Министры судорожными кивками подтвердили слова вождя. Ким Чен Ън завершил круг и снова уселся во главе собрания.

- Сейчас мы находимся в меньшинстве. Великая социалистическая Корея, по сути, одна противостоит мировым силам зла и угнетения, и давление на нас извне растёт. В этих условиях, мы должны как можно скорее оздоровить и укрепить государство и экономику. Программа компьютеризации обещает стать большим подспорьем в этом – а значит, она сейчас является государственным приоритетом. Я хочу, чтобы она была выполнена в течение двух лет! – заявил Высший Руководитель и окинул своих вельмож строгим взглядом. Уловив его намёк, один из министров соскочил с места:

- Первый товарищ Ким, будучи ответственными перед Вами лично и перед всем корейским народом, мы обещаем: программа будет выполнена за полтора года!

- Я рассчитывал на вашу сознательность, товарищи, и я рад вашему энтузиазму. Пусть будет полтора года.

- Так точно, полтора года, Первый товарищ Ким!

- Хорошо. Решение принято, совещание – окончено. Возвращайтесь на свои посты, товарищи!

«До свидания, Первый товарищ Ким!» - пролаяли министры и поспешили унести ноги из кабинета. Когда все они вышли, вождь отпустил и часовых. За столом остался только он сам и человек в чёрном кителе без погон и каких-либо знаков.

- Как, по-вашему, должна быть осуществлена эта программа, Первый товарищ Ким?

- Я уже объяснил, как! В указанный срок, у каждого гражданина должен появиться индивидуальный компьютер, а в каждом предприятии – компьютерная сеть. Как это устроить, пусть думают министры, если не хотят лишиться своих мест и голов. Я – вождь. Моё дело – определить цель, к которой должен идти корейский народ. Их дело – сделать так, чтобы эта цель была достигнута как можно скорее.

- И, тем не менее, должен же у Вас быть какой-то конкретный план, Первый товарищ Ким.

- Вас что-то не устраивает, Товарищ №34?! – раздражённо спросил юнец. – Вы считаете, что где-то я допустил ошибку?!

- Да, Первый товарищ Ким, - ответил человек в чёрном.

Вождь недовольно надулся. Если бы он услышал подобное от кого-нибудь другого, участь этого человека уже была бы решена – но Товарищ №34 мог позволить себе такую вольность и остаться после этого в живых и на прежнем месте. Именно он сыграл ключевую роль в восхождении Молодой Звезды (и в печальной судьбе его старших брата и сестры), именно он уберёг юного Кима от заговора генералов (также закончивших очень плохо), именно с его подачи новый вождь провёл первые кадровые перестановки (переставив нескольких чиновников высшего ранга прямиком к стенке). В общем, Ким Чен Ън был очень многим обязан Товарищу №34, и позволял ему умничать и давать советы.

Пока ещё позволял.

- В чём же я неправ?

- Главная наша проблема сейчас – продовольствие. Без репараций зерном и удобрениями, которые выплачивали нам империалисты, мы не можем поддерживать производство пищи на прежнем уровне и не сможем восстановить его в ближайшее время. Рабочие и крестьяне впроголодь трудятся спустя рукава. Наши враги в курсе всего этого и используют это в своей пропаганде.

- Не сможем сейчас – так сможем позже! Мы и так для них стараемся, сокращаем нормы выдачи, чтобы растянуть запасы на подольше! От них требуется только потерпеть – так нет же! Не только не терпят, но ещё и слушают всю эту чушь, которую дают в эфир южане, а наслушавшись – устраивают саботаж и диверсии!

- Едоков слишком много, и запасы израсходуются довольно быстро, что вынудит нас ещё сократить нормы. А с усилением голода число вредителей тоже будет увеличиваться.

- Вот поэтому я и собираюсь ввести централизованный контроль за всеми и вся. Мы присовокупим компьютер к каждому хоть сколько-нибудь важному объекту и к каждому человеку, и объединим их в общую сеть. Тогда о любом грешке, о любой поломке или недовыполнении плана станет известно тотчас же, а виновнику не удастся избежать наказания. Это умерит их пыл.

- Я не думаю, что это поможет. Может быть, несколько замедлит рост враждебных настроений, но не остановит их окончательно.

- Империалисты давным-давно ввели у себя подобную систему контроля, и у них она прекрасно работает. Я читал в Интернете, - с гордостью пояснил Ким Чен Ън. После смерти отца, он был единственным во всей КНДР, кто мог похвастаться подобным – у него одного был компьютер с выходом во всемирную сеть. – А раз работает даже у них, даже на дело всеобщего угнетения – то у нас, на всеобщее благо, будет работать ещё лучше.

- У меня есть противоположные сведения.

- Противоположные?

- Именно. По тем данным, которыми располагаю я, правящие круги империалистических держав вообще считают контроль за отдельно взятыми людьми неэффективным. Чтобы уберечь производства от диверсий, и чтобы предотвратить неповиновение вооружённых сил, они уже долгие годы планомерно вытесняют оттуда людей и замещают их электронными машинами и автоматами. Низовое руководство и обслуживание машин доверяют только верным режиму людям. А чтобы не копить и не кормить обесцененных работников, империалисты так же планомерно сокращают население своих государств, распространяя среди него наркотики, педерастию и разнообразные болезни.

- Откуда такая информация?! – удивился Ким Чен Ън.

- Посмотрел статистику и сделал выводы.

- А откуда статистика?

- Из Интернета. Я выходил с помощью Вашего компьютера, Первый товарищ Ким.

- Та-ак… Так-так-так…

- Прошу прощения, Первый товарищ Ким.

Первый товарищ отмахнулся. Нет, он ещё припомнит Товарищу №34 эту наглость – закрывать глаза на такое невозможно, иначе советник возомнит о себе слишком много. Но сейчас голова Ким Чен Ъна была занята другим, роящиеся в ней отдельные мысли и образы сами собой слеплялись в грандиозный план.

- Эта метода просто смердит империализмом…

- Нет такой мерзости, на которую не пойдёт капиталист ради прибыли, - вставил тайный советник.

- …Но её можно взять на вооружение, - неожиданным образом завершил свою мысль вождь. – Если враги не возобновят выплату репараций, социалистической Корее снова придётся переносить голод, а он неизбежно вызовет упадок боеспособности и производства. А, учитывая, насколько сильно растлила наших людей вражеская пропаганда, голод может спровоцировать и стачки, и даже открытые выступления пособников империализма. При этом, уверенно рассчитывать на армию невозможно: заговор генералов против меня наглядно показал, что и в её рядах полным-полно врагов. Так что, при случае, армия может выйти из подчинения, поддержать контрреволюционный мятеж или даже вновь организовать его своими силами. Единственный способ обезопасить наши вооружённые силы и промышленность от угрозы мятежа – обесчеловечить их, автоматизировать, а непосредственное управление сосредоточить здесь… - Ким Чен Ън положил ладони перед собой.

- Это трудновыполнимо, Первый товарищ Ким. Потребуются большие издержки и возникнут трудности с электроснабжением. Наши станции работают на пределе возможностей.

- …В первую очередь, нужно заняться пограничными укрепрайонами и системой ПВО, затем – бронесилами и авиацией, наконец – промышленностью. Ввести систему в строй нужно как можно скорее: южные сепаратисты и их наниматели только того и ждут, как мы ослабеем от голода, чтобы напасть на нас. Когда машины войдут в строй, голод нам будет уже не страшен.

- А как быть с лишними ртами?

- Не думаю, что с этим возникнут проблемы: естественная убыль населения избавит нас от этой заботы. Хотя, предусмотреть резервный вариант всё-таки стоит. – Вождь откинулся в кресле и уставился в потолок. - Я прекрасно представляю себе, как это будет…

Пхеньян, КНДР.

15 апреля 2038 года.


Ким Чен Ъну, в отличие от его старших брата и сестры, не удалось съездить на учёбу за рубеж: нельзя же оставить важный пост! Высшего образования, вообще какого-либо систематического образования он так и не получил. Впрочем, нельзя было назвать юного вождя безграмотным. Не имея дипломов, он обладал широким (хоть и поверхностным) кругозором, богатым воображением и, вопреки собственным словам, любил вникать в детали.

Всем этим он очень походил на смутно известного ему Гитлера.

Социалистическая Корея начала строить «Говорящие горы» (это название проекту дал сам Высший Руководитель) в то же самое время, когда за океаном, в стане злейшего врага заработала Ось1. Судя по всему, вождь подсмотрел кое-какие решения у американцев – корпорации, создавшие новую компьютерную сеть, широко (и безуспешно) рекламировали её по всему миру. Но копировать технологию империалистов корейские учёные не стали.

В основе всего лежали проводные линии телефонной связи и «Светлой жизни»2 - уже существующей внутрикорейской компьютерной сети. К ним были подключены сотни маломощных передатчиков, разбросанных по всей стране, а каждому гражданину бесплатно прицепили на запястье по радиоприёмнику. Отныне, восторженный механический голос синтезатора речи круглосуточно рассказывал корейцам, как замечательно они живут. На крышке детекторного радио был только красный индикатор часов и никаких кнопок, так что, выключить или перенастроить приёмник было невозможно.

Тем более, нельзя было его снять: если браслет разрывался или уменьшалось давление на прижатую к коже стенку, подлый приборчик вонзал в носителя отравленный зуб. То же самое происходило, если человек выходил из зоны вещания «Говорящих гор», которая кончалась аккурат там же, где и сама КНДР.

Те же кабели, к которым были подключены передатчики, связывали между собой и автоматизированные заводы. Робот из станка получался просто: к нему приделывали блок управления, на маховики и тумблеры клали механические пальцы. Правда, вставлять заготовки приходилось всё-таки живым подмастерьям, но рабочий-станочник уже не был нужен. Стоявшим в приграничных казематах пушкам не был нужен и заряжающий – от снарядных погребов к ним протянули конвейеры, а к затворам поставили механические досылатели. Посаженные на прицелы автоматы наведения связывались через промежуточные коммутаторы прямо с личным компьютером Ким Чен Ъна, в который специалисты загрузили специальную программу управления войсками.

Северокорейские инженеры, подгоняемые кнутом, пряником, энтузиазмом и социалистической сознательностью, работали на пределе физических и душевных сил, чтобы выполнить распоряжение великого вождя в срок. Радиосеть «Говорящих гор» появилась спустя всего три месяца, а первая автоматическая застава – через полгода после того, как оно было отдано.

Голод в КНДР начался немного раньше – намного раньше, чем предполагали партийные счетоводы. Причиной была серия диверсий на складах и элеваторах, в которых пропала большая часть запасов зерна. Возможных диверсантов нашли и расстреляли вместе с теми, кто отвечал за охрану продовольствия, но жить от этого сытнее корейцы не стали. Чтобы сэкономить оставшиеся запасы, в тех районах, где промышленность уже могла обойтись без ручного труда, временно отключали радиовещание.

На параде в честь дня рождения Ким Ир Сена было немноголюдно. Не было ни многотысячных фаланг солдат обоих полов, ни традиционной массовки из студентов, ни операторов – только техника, автоматическая съёмочная и автоматическая военная. Хотя КНДР уже давным-давно не могла импортировать заоблачно дорогое горючее, она всё ещё не отказалась от таких прожорливых машин, как танки. Проползая мимо трибун, бронированные роботы «равнялись» на них - наводили торчавшие из крыш стереообъективы прямо на Высшего Руководителя.

- Журналистов меньше, чем бывало при отце, - недовольно заметил он.

Первого товарища можно было понять, ведь в шоу были вбуханы немалые средства: из мест постоянной дислокации в Пхеньян перебросили чуть ли не всю технику Народной армии, на что ушла четверть национального запаса соляра и, в частности, всё горючее, которое было на нефтебазах столицы. У Ким Чен Ъна был повод для такого расточительства, он хотел впечатлить капстраны подвластной силой и выжать из них гуманитарную помощь – «репарации», как ещё называли в КНДР. Но иностранных военных журналистов, на которых и было рассчитано представление, набралось всего с десяток человек, так что, на успех мероприятия надеяться не приходилось.

- Империалистов сейчас больше интересует то, что творится на Ближнем Востоке, - напомнил Товарищ №34. – Вряд ли мы можем привлечь их внимание в такое время такими средствами.

Окрестности Кэсона, КНДР.

15 апреля 2038 года.


Советник Молодой Звезды в этот раз оказался неправ. По совершенно случайному стечению обстоятельств, нечто, способное привлечь внимание империалистов в этот день всё-таки случилось, но не в Пхеньяне, а чуть севернее тридцать восьмой параллели.

Свистопляска началась банально: в одном из фортов, вырубленных в скале прямо напротив Сеула, отсырел потолок артиллерийского бункера. То ли дожди размыли обсыпку, то ли влажный воздух застоялся внутри из-за плохой вентиляции – так или иначе, на бетоне образовалось мокрое пятно, причём, не где-нибудь, а прямо над автоматом наведения одной из пушек, и вскоре капель уже поливала тонкий прибор. Пятеро бойцов и командир, составлявшие весь гарнизон форта, в это время работали на соседней батарее, и не успели что-нибудь сделать до того, как автомат замкнуло.

Проснулись они только, когда свихнувшаяся пушка открыла огонь. Конвейер и досылатель работали чётко, так что, темп стрельбы достигал десяти выстрелов в минуту, значения втрое большего, чем было предусмотрено для орудия такого калибра: советский конструктор не предполагал, что когда-нибудь из его детища будет стрелять кто-нибудь, кроме человека, а расчёт из живых людей просто не мог работать с такой скоростью. Когда артиллеристы примчались в аварийный бункер, ствол уже успел перегреться, и очередной снаряд застрял и разорвался прямо в нём, следом начали рваться те, которые лежали на конвейерах. Последовавший взрыв порохового погреба разнёс каземат вдребезги.

Командный компьютер форта поднял боевую тревогу и передал её по цепи – он ведь не был в курсе, что взрыв произошёл случайно, а гарнизон из шести человек погиб в полном составе и уже не мог его остановить. Практически в один миг громадная крепость, коей была вся южная граница социалистической Кореи, пробудилась от нервного сна и приготовилась отражать вражеский штурм.

Но никакого штурма, естественно, не было, сенсоры не выявили ничего похожего на вражеские колонны. Тогда компьютеры, не спрашивая разрешения людей (их задачей было обслуживать сами орудия и автоматы, а не командовать им) перешли к следующей директиве: нанесли упреждающий удар по предполагаемым районам скопления противника.

Этот удар был страшен. Если первые выстрелы были просто в божий свет, то эти – по заранее запрограммированным целям, включая как южнокорейские пограничные посты, так и ближайшие к границе города. На Сеул обрушился настоящий тайфун железа, огня и боевой отравляющей химии, и всё это – в разгар буднего дня. Один из снарядов, разорвавшийся прямо в зале заседаний, разом ухлопал всё правительство капиталистической Кореи во главе с премьер-министром. Управление страной и армией оказалось парализовано на несколько часов…

Пхеньян, КНДР.

16 апреля 2038 года.


…Так что, начавшийся чуть за полночь встречно-ответный удар южан не был неожиданностью. Когда первые бомбы упали на столицу, Ким Чен Ън и Товарищ №34 уже бежали по тоннелю в укреплённый подземный ангар, в котором вождя ждал личный бронепоезд. Бетонная кишка вибрировала от грохота взрывов наверху. Потом что-то очень мощное разорвалось, похоже, прямо над покинутым дворцом – по потолку пробежала трещина, некоторые лампочки лопнули. Молодая Звезда упал в пыль и закрыл голову руками.

- Что это?! Ядерный взрыв?!

- Нет. Свет погас бы совсем. Нужно уходить.

- Кто-то ответит мне за это! Как только я доберусь до пульта, я сотру южных мятежников в порошок!

- Сперва нужно унести отсюда ноги.

К удивлению Высшего Руководителя, в ангаре его никто не встречал.

- Где все?! Первый товарищ Ким прибыл! – прокричал советник. Его голос, отразившись от выгнутого потолка, эхом прокатился по пустому укрытию.

- Что же это?!

- Похоже, все сбежали, - констатировал Товарищ №34.

- Не может быть! Прислушайся! – Среди доносившегося снаружи шума можно было отыскать жужжание наручного радио. – Здесь точно кто-то есть! Эй вы, предатели!!! Если поезд не тронется сейчас же, я расстреляю вас всех, когда найду!!!

- Простите, Первый товарищ Ким! – вдруг раздалось из-под перрона. Оттуда выбрался какой-то чумазый механик и поднял руки. – Простите, Первый товарищ Ким, поезд не может выйти! Нет горючего!

- Как это нет?! – возмутился вождь. – Немедленно найди его!

- Мы передали всё горючее из цистерн для парада!

- Что?! – Высший Руководитель недоумённо уставился на советника. Тот понял этот взгляд по-своему:

- Что, расстрелять его?

- Как нам отсюда выбраться?!

- Ваш лимузин исправен и заправлен, Первый товарищ Ким! Он там! – сообщил трясущийся механик.

- Скорее! – воскликнул вождь и вприпрыжку помчался в указанном направлении.

- Так его расстреливать или нет?! – Увидев отмашку, Товарищ №34 на ходу пожал плечами и не стал стрелять.

Пхеньян был единственным в КНДР городом, где электричество не отключали на ночь, но сейчас на улицах было светло не только от иллюминаций – горели танки. Автоматическая система успела предложить, а Верховный Главнокомандующий, ещё будучи во дворце, успел одобрить план наступления на Сеул, но вот бронированные машины не успели покинуть город до того, как над ним появились южнокорейские самолёты и беспилотники. С воздуха южане легко уничтожили парадно-боевые колонны северян. Дороги были забиты чадящими остовами и усыпаны осколками.

- Ехать нет смысла, - мрачно заявил Товарищ №34, выглянув из ворот.

- Почему это?!

- Нас сразу же подобьют. Наверняка там, - советник указал вверх, - парит кто-то и ждёт, когда на земле зашевелятся.

В ангаре и в городе разом погас свет. Из темноты донёсся предсмертный вздох механика, убитого замолкшими радиочасами.

- Электричество накрылось…

Южане не смогли сходу прорваться через тридцать восьмую параллель посуху (подавить автоматизированные доты оказалось не так-то просто), но зато сразу захватили господство в воздухе. Ракеты и планирующие бомбы с южнокорейских самолётов один за другим уничтожали источники тепла и радиосигналов, в числе которых были не только военные объекты, но и гражданские электростанции, и ещё работавшие точки вещания «Говорящих гор». Поражение или отключение каждого передатчика означало смерть тысяч.

Потом специальными бомбами, взрывающимися под водой, срыли плотины ГЭС, основного производителя электричества в социалистической Корее. После этого крепости прекратили сопротивление – просто отключились из-за отсутствия энергии. «Говорящие горы» замолчали навсегда.

Ким Чен Ън и Товарищ №34 погибли самыми последними, когда уже занимался рассвет. Они оставались единственными во всём Пхеньяне подвижными тёплыми объектами, чем и привлекли к себе внимание одного из вражеских беспилотников – тысячи их жужжали над разгромленной страной.

Можно сказать, план компьютеризации был выполнен необычным образом.
1 Advanced electroniX Integration System
2 Кванмён (корейск. «Светлая жизнь») – национальная компьютерная сеть КНДР, не связанная с сетью Интернет. На 2009 г. имела 80-90 тыс. пользователей, большую часть которых составляли сотрудники научных учреждений и промышленных предприятий. Контент сети состоит из пропагандистских и научно-технических материалов.


Продолжение - следует.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13845
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение EvMitkov » 19 июн 2014, 19:27

Все права на нижеприведенную пуюликацию принадлежат ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО Михаилу Владимировичу Токмакову (mikhail.tocmakov@yandex.ru)

Михаил ‘g.A.Mauzer’ Токмаков

SSearching

1

... - Они обе утонули, - отрывисто прожужжал динамик рации.

Спокойный голос, долетевший на радиоволне из холодной океанской пучины, сообщал о судьбе двух китайских атомных подлодок, сопровождавших «Белого Дракона». Такой «улов» был редкостью и, надо сказать, большой удачей, но эти железные акулы интересовали охотников гораздо меньше, чем сказочный змей, которого они сопровождали.

Новейшее исследовательское судно приковало к себе внимание всего мира ещё задолго до того, как начало выбирать якоря. Объяснялось это просто: Китай, который западные державы едва-едва оттеснили от дележа Арктики, сделал неожиданный «ход конём» и нацелился на Южный полюс. Этим «конём» и был «Дракон», только что сошедший со стапелей первый в мире ледокол на солнечных батареях. Мало того, что китайское судно, само по себе, было той ещё диковинкой, так ещё и связанные с ним планы антарктического похода имели размах, недостижимый для одряхлевшего Запада. Официальное коммюнике Пекина сообщало, что «Белый Дракон» совершит виток вокруг всей Антарктиды и развернёт, в дополнение к четырём уже существующим, сразу пять новых круглогодичных исследовательских станций: четыре в разных точках побережья, и одну – в глубине материка. Грандиозные замыслы китайцев вызвали у их конкурентов настоящую панику, ведь все ресурсы полярных флотов Европы и Америки были заняты освоением (или, вернее сказать, ограблением) Севера, и перебросить на Юг было просто нечего. Полсотни разбросанных по льдам зимовок с тысячей заросших бородами полярников – вот и всё, что Запад мог противопоставить натиску китайцев.

В ход пошли грязные приёмы. Тринадцатого сентября сорок четвёртого года, когда «Дракон» покидал гавань Шанхая, на причале собралась огромная толпа журналистов, дипломатов и учёных – а китайские контрразведчики выудили из неё ещё и нескольких шпионов, которые должны были сфотографировать судно в мельчайших подробностях. В открытом море на хвост «Дракону» сели отряды американского, японского, корейского и тайваньского флотов. Соглядатаи вели себя настолько нагло, что китайцам пришлось направить на выручку ледоколу целый авианосец с десятком кораблей эскорта. Иностранные боевые корабли вынуждены были отстать, но слежка за «Драконом» не прекратилась – из космической черноты за ним внимательно наблюдали электронные глаза спутников. Впрочем, китайцы, напирая на то, что антарктический поход преследует чисто научные цели, и не старались прятаться. Даже наоборот, с борта исследовательского судна непрерывно вещали несколько веб-камер, а на сайте Полярного НИИ, ответственного за проведение экспедиции, регулярно появлялись сообщения о её ходе. Любой желающий мог узнать точные координаты ледокола, просто набрав соответствующий запрос в поисковике. Однако же, меры предосторожности отменены не были, и «Могучий Великан» сопровождал «Белого Дракона» вплоть до экватора, после чего, удалился вместе со своей свитой фрегатов, передав ледокол под опеку пары субмарин.

- Повторяю, обе русалки разучились плавать.

- Понял тебя, понял тебя, - откликнулся Хартманн и переключил радиостанцию на другой канал. Радиообмен шёл на английском языке. – Говорит Ноль, работаем по плану! Это Ноль, все работаем по плану!

Послышались короткие отзывы: первый эшелон абордажной команды устремился в атаку. Тяжёлый летательный аппарат (или, попросту, «летающий тунец»), на борту которого находился командующий операцией, кружил на полукилометровой высоте в паре миль от «Дракона», позволяя наблюдать и саму цель, и приближающиеся к ней с разных сторон десантные челноки. С электронным биноклем ночная тьма не была помехой – в окулярах пейзаж представал таким, каким выглядел бы в пасмурный день, и Ноль прекрасно видел их: толстокрылые чёрные диски неслись над самыми волнами, из сопел двигателей вырывались голубые факелы горящего водорода. Чуть поодаль, нарезая круг против часовой стрелки, плыл по воздуху второй «тунец». Хартманн нацелил бинокль на «Дракона» - обесточенный ледокол качался в безвольном дрейфе: электромагнитная торпеда, выпущенная подлодкой-дисконосцем, разорвалась прямо под днищем судна и вывела из строя всю электронику, какая только могла быть на борту, и сожгла электропроводку. Сказочный змей, обессилевший и потерявший своих телохранительниц, был полностью во власти окруживших его пиратов. Правда, совершенно беззащитным он не остался, о чём красноречиво свидетельствовал доклад одного из пилотов:

- На палубе вооружённые люди. Запрашиваю разрешение на открытие огня.

Капитан-лейтенант не вмешивался – первым эшелоном командовал его заместитель, лейтенант Бахем, который не замедлил откликнуться:

- Первый даёт добро.

- Птица-Два работает по цели.

- Это Птица-Один, они устанавливают пулемёты! Всем огонь на поражение!

Хартманн окинул взглядом палубу ледокола - мечущиеся по ней люди казались с такого расстояния точками, поэтому пулемёт он не разглядел. Спустя мгновение ока, высматривать что-либо стало бесполезно: на судно обрушился шквал мелкокалиберных снарядов, разрывы которых были похожи на вспышки электроламп, потом всё заволокло белёсым дымом. Диски почти синхронно пронеслись над целью.

- Говорит Птица-Один, всем контрольный заход!

- Без лишнего энтузиазма! По бортам не стрелять! – дополнил Бахем. – Не потопите эту посудину!

Лейтенант предостерегал не зря: от них требовалось захватить «Белого Дракона» с минимальными повреждениями и подробно обследовать. Чтобы пилоты не подвергались соблазну немного пострелять, с челноков заранее сняли всё подвесное вооружение (ракеты, кассеты, бомбы), но боеприпасы к автоматическим пушкам оставили – на этом настояли десантники, не желавшие остаться вовсе без огневой поддержки. Между тем, мощное и скорострельное реактивное орудие могло запросто пробить толстый, но всё же не броневой, корпус ледокола с фатальными для него последствиями.

- Первый, понял вас! Перестроиться во фронт!

Приняв боевой порядок, диски снова промахнули над ледоколом и отстрелялись по нему ещё раз. Надстройка судна покрылась хорошо заметными издали неровными чёрными пятнами пробоин, изнутри неё повалил дым – на этот раз, чёрный, густой, маслянистый. Хартманн недовольно скривился: пожар на борту «Дракона» создаст его людям дополнительные трудности.

- Прекратить огонь! – снова заговорил Первый. – Высаживаемся согласно плану!

Челноки одновременно заложили левый вираж, потом сломали строй. Было условлено, что первая группа из десяти человек высадится на корме судна, ещё одна – на палубе в районе миделя, а на крышу громадной пирамидальной надстройки спустятся сразу двадцать бойцов. Летательные аппараты зависли над дрейфующим судном и выбросили тросы, по которым, один за другим, соскальзывали десантники. Из дыма в незваных гостей изредка вылетали пули.

- Это Второй, - густо пробасила рация Хартманна, - нас обстреливают из рубки!

- Огонь неприцельный! Рассредоточьтесь по палубе и отвечайте! Мы их прищучим!

- На корме чисто! Третий идёт на помощь Второму!

- Добро! Пусть пара человек присматривает за вертолётной площадкой!

- Принято!

- Третий, это Ноль, площадка свободна?

- Так точно, Ноль!

- Принято! Второму эшелону приступить к высадке! – приказал Хартманн.

- Говорит Птица-Пять, несу птенцов на утёс, - доложил пилот тяжёлого челнока. «Тунец», который барражировал неподалёку от ледокола, резко изменил курс и пошёл на посадку. Капитан-лейтенант дождался, когда он коснётся площадки, и перевёл объективы бинокля на надстройку ледокола: четыре группы первого эшелона штурмовали её одновременно и с крыши, и с палубы. Судя по отрывистым радиограммам командиров, бой внутри был яростным, но односторонним, совсем не в пользу застигнутых врасплох китайцев.

- Это Птица-Пять, птенцы вышли!

- Пятый, Шестой, спускайтесь в трюмы! Зачистить внутренние помещения от противника и занять машинные отделения!

- Это Пятый, принято!

- Шестой, принято!

- Это Первый, мы очистили надстройку! Спускаемся вниз!

- Оставь две группы наверху, мне нужен контроль над палубой! В трюмах работать предельно осторожно! – Хартманн обратился к пилоту своего челнока: - Идём на сближение!

- Так точно.

- Говорит Пятый, мы обнаружили котельное отделение! Здесь ядерный реактор!

«Вот тебе и ледокол на солнечных батареях!» - усмехнулся про себя командующий.

- Понял тебя, Пятый! Как он?

- Кажется, заглушен! Трудно сказать точно, все пульты сгорели!

- Пятый, обеспечьте охрану реактора и продолжайте движение!

- Есть!

«Тунец» Хартманна плавно спускался к «Дракону» по спиральной траектории. С борта судна продолжали поступать доклады:

- Это Шестой, в доке судна плавающие танки и высадочные средства военного образца!

- Говорит Первый, мы в грузовых трюмах! Тут целый склад оружия!

- Четвёртый, мы обнаружили на баке барбеты для ПЗРК!

Пилот «тунца» закружил над ледоколом, ожидая разрешения на посадку. Хартманн запросил у командиров групп:

- Всем по порядку доложить о противнике!

Шесть голосов, один за другим, отрапортовали «противника нет!»

- Судно под нашим контролем, - подытожил командующий. – Всем сохранять бдительность и подготовиться к встрече технической команды! Вот так мы, обычно, работаем, господа, - добавил Хартманн, обращаясь к специалистам.

Мобилизованные гражданские летели вместе с ним и слышали весь этот радиоспектакль. Прижатые фиксаторами к противоперегрузочным креслам, они, все, как один, напряжённо уставились на капитан-лейтенанта, моряк, в свою очередь, бегло осмотрел своих подопечных. Как и десантники, они были затянуты в чёрные термокомбинезоны, но вместо подсумков и прочей амуниции, поверх последних были надеты ярко-жёлтые спасательные жилеты. У всех на плечах красовались нашивки с американским звёздно-полосатым флагом.

«Тунец» довольно жёстко опустился на палубу судна.

- Птица-Ноль произвела посадку, - доложил пилот. Скобы автоматически поднялись к потолку, освободив пассажиров, а кормовая аппарель челнока опустилась, приглашая выйти.

- Приехали! - сказал Хартманн, поднявшись с места, и нацепил маску респиратора. Остальные последовали его примеру. – Покинуть транспортное средство и построиться! Бегом!

Гражданские, засуетившись, похватали свои сумки и высыпали из челнока, последним вышел сам капитан-лейтенант. На площадке их встречали двое стрелков и Бахем.

- Герр командир!

- Вольно! Ты будешь экскурсоводом. Покажи этим господам, - Хартманн указал на глазеющих по сторонам техников, - местные достопримечательности.

- Так точно. Только… - Лейтенант оглянулся. – Я не уверен, по чьему профилю эта штука на верхней палубе. Раз на борту есть ядерный реактор, значит, это точно не солнечная батарея.

- Я сам этим займусь. Внимание всем! – Мобилизованные прекратили шушукаться и снова уставились на Хартманна. – Сейчас герр лейтенант проводит вас к тем объектам на борту, которые требуют осмотра! Судно повреждено, в некоторых отсеках ещё могут скрываться китайцы, поэтому, ради вашей же безопасности, не отставайте и беспрекословно подчиняйтесь требованиям герра лейтенанта и бойцов, которые будут охранять вас! Если вам потребуется физическая сила, обращайтесь к ним же! Далее, мне нужен один человек! Среди вас ведь есть электронщики?!

Для миссии на «Белом Драконе» отобрали пятнадцать инженеров разных специальностей: механиков, энергетиков, материаловедов. Услышав слово «электронщик», несколько человек подняли руки. Хартманн ткнул пальцем в одного из них:

- Вот Вы – пойдёте со мной! Остальных прошу следовать за герром Бахемом! У нас есть час на всё про всё, так что, за работу!

Так называемая «солнечная батарея» занимала большую часть верхней палубы двухсотметрового «Белого Дракона». Пока судно стояло на якоре, конструкция из сотен тёмно-синих пластин оставалась неприкрытой, но уже в море китайцы соорудили над ней полупрозрачный пластиковый свод. Артобстрел изрядно потрепал эту «оранжерею»: каркас накренился и просел в нескольких местах, изрешёченная надувная крыша обвисла. Спрятанная под куполом матрица тоже получила сильные повреждения. Инженер, представившийся фамилией Функ, крутился вокруг одной из уцелевших панелей, внимательно осматривая её со всех сторон: пластина размером с крышку среднего стола была закреплена на подвижном основании и могла вращаться во все стороны. Соседняя точно такая же панель была иссечена осколками снарядов, сквозь рубцы в тонкой обшивке было хорошо видно, что внутри она заполнена квадратными металлическими сотами. В закоптившихся ячейках чернели сожжённые электромагнитным импульсом микросхемы.

- Ну, что скажете? – поинтересовался стоящий чуть поодаль Хартманн. – Что это за штуковина?

- Это, определённо, не гелиоустановка, - заявил Функ.

- Меня не интересует, чем это устройство не является – я спрашиваю, что оно есть.

- Насколько я могу судить, это антенна радиолокационной станции.

Капитан-лейтенант нахмурился и посмотрел в дальний конец «оранжереи», оценивая её размеры: не меньше ста метров в длину, и двадцати – в ширину.

- Но почему такая громадная? Не баллистические же ракеты они собирались над Антарктидой высматривать?

- Не думаю. Мне кажется это антенна загоризонтной локации. И предназначена она была для обзора поверхности, а не атмосферы. Видимо, дело в том, что…

- Над Южным полюсом нет разведывательных спутников, - закончил мысль техника Хартманн.

- Именно так, герр капитан-лейтенант, - коротко кивнул Функ.

- Вы можете демонтировать одну из этих панелей? Думаю, в крепости заинтересуются этой штуковиной.

- Могу, герр капитан-лейтенант. Но, должен отметить, едва ли это устройство представляет какой-либо интерес. Конструкции подобного рода давно и хорошо известны. На данный момент, они уже считаются морально устаревшими. Они имеют большое энергопотребление и низкую помехозащищённость, в том числе, очень чувствительны к атмосферным возмущениям. По информации открытых источников, США и передовые державы Европы отказались от использования этой технологии более десяти лет назад. Сейчас у них на вооружении состоят гораздо более компактные устройства.

- Вы уверены? – с нажимом спросил моряк.

- Абсолютно уверен, герр капитан-лейтенант. – Механическая интонация, с которой говорил молодой инженер, не изменилась ни на йоту. – У меня хорошая память.

- Так и быть, поверю на слово. И, тем не менее, снимите одну из них.

- Как прикажете, герр лейтенант.

Инженер опустился на колени, склонившись над чемоданчиком с инструментами. Хартманн коротко кивнул и направился на свежий воздух.

- Работайте, - бросил он через плечо.

Переживший нападение «Белый Дракон» стал внешне похож, скорее, на «Летучего голландца»: покрылся шрамами и копотью, помрачнел. Чёрные пираты, неподвижными тенями стоявшие на палубе тут и там, только усиливали это впечатление. Командующий подошёл к фальшборту и уставился вдаль, крепко вцепившись в поручни. Подкрашенный электронными очками, вид бесконечного моря – редкое зрелище для подземного жителя – настраивал капитан-лейтенанта на рассудительный лад.

«Итак, радиолокатор. Понятно, теперь, зачем эта байка про солнечную энергию: узкоглазые обезьяны не смогли создать или украсть миниатюрную антенну, и им пришлось ставить большую, а солнечная батарея – прекрасная легенда для такой махины. И покрасили они её замечательно, издалека, действительно, не отличишь. Хотя, наверное, те, кто хотел, давно раскусили эту загадку. В конце концов, должны же были китайцы тестировать эту штуку, а уж излучение-то её никак не спрячешь, и тепличка не поможет. Тепличка – от непогоды».

Пилоты стоявших на корме судна «тунцов» вышли из кабин, надев поверх комбинезонов тёплые шинели, и осматривали свои машины. Дисков не было видно: пока в их услугах не было необходимости, челноки скрылись под водой, чтобы не жечь зря горючее и не мелькать лишний раз перед парящими где-то на околоземной орбите наблюдателями.

«Радиолокатор – не про нашу душу, им под поверхность не заглянешь, - продолжал свои рассуждения Хартманн. – Интересно, а как, вообще, можно выяснить, что находится под землёй? Измеряли, ведь, их учёные толщину ледяного щита. Термография? Магнитометры? Хуже всего, если какой-нибудь умник догадается нацелить на поверхность рентгеновский приёмник, тогда все наши ядерные игрушки станут видны, как на ладони. Или нет? Всё-таки, мы спрятались под огромной толщей льда и камня. Гораздо проще отыскать шлюзы или выследить какой-нибудь комбайн. С другой стороны, их полярные станции стоят у нас над головами уже, без малого, сотню лет, но нас они так и не заметили. Впрочем, нас они под землёй и не искали. Чёрт их знает, что они выискивают на этом куске льда. Не пингвинов же десятилетиями изучать! Полезные ископаемые? Так вот же, целый Мировой океан под боком, их там столько, что хватит на сотни лет вперёд – только черпай и отделяй от воды. И ведь даже у них там, на поверхности, есть светлые головы, которые предлагали этот путь, и не раз – но нет, эти идиоты додумались только собирать камушки с морского дна и переплавлять их в своих средневековых печах. Сперва обобрали свои побережья, потом бросились в Арктику, а сейчас подбираются и к нашему огороду. Чёрт бы их драл!»

Горизонт на востоке начал сереть – приближался рассвет. Календарь показывал конец ноября, самый разгар лета в Южном полушарии, и ночи были коротки, а за полярным кругом солнце вообще почти не удалялось с небосклона. Хартманн включил радиопередатчик:

- Внимание всем, говорит Ноль. Время на исходе, собирайте, что наковыряли, и поднимайтесь на палубу.

Техники и солдаты тащили к челнокам трофеи: блоки приборов, какие-то контейнеры, оружие в утеплённых чехлах.

- Эти мартышки основательно подготовились, - заметил Бахем. – Арсенала, который мы здесь нашли, хватит на целый полк. Не просто станции они собрались здесь разместить, а гарнизоны. А может, решили силой вытеснить отсюда всех конкурентов.

- Возможно, но я, всё-таки, думаю, что они собрались провести какие-то исследования, - задумчиво протянул капитан-лейтенант.

- Поясни?

- Всё-таки, это научное судно, а не десантный корабль: состав оборудования и вооружение не то. Ты видел боевые ледоколы американцев и русских – согласись, отличий больше, чем сходства. Да, на этой посудине есть оружие, но есть на ней и лаборатории – а зачем лаборатории на военном корабле?

- Ну... – Лейтенант задумался. – Если только для того, чтобы проверить на практике какие-то выкладки.

- Именно. Я думаю, они собирались провести здесь что-то вроде учений, поднакопить опыта. Испытать в полевых условиях матчасть, например, вот эти грелки для винтовок. – Хартманн указал на здоровяка-десантника, нёсшего в руках целую охапку ружей в белых кожухах. – В общем, провести генеральную репетицию, чтобы устранить все недочёты перед настоящим вторжением. Как та американская экспедиция тысяча девятьсот сорок седьмого года, разгром которой нам постоянно приписывают.

Бахем хмыкнул и покачал головой.

- А что, логично. Хотя, я бы не додумался.

- Вот поэтому, ты - всего лишь лейтенант, а я – капитан-лейтенант.

- Да, наверное. Но даже мне хватит ума понять, что нашей спокойной жизни пришёл конец.

- А вот в этом ты прав. Скоро сюда заявятся те, кто умеет строить базы в высоких широтах.

К беседующим офицерам подбежал боец.

- Герр капитан-лейтенант, погрузка трофейных материалов завершена! – доложил он, отсалютовав.

- Прекрасно, - кивнул Хартманн. – Внимание всем, говорит Ноль! Пятому и Шестому занять места в Птице-Пять, Первому – обеспечить посадку технической команды в Птицу-Ноль!

- Пятый понял!

- Первый понял, - заверил стоящий рядом с командиром Бахем и побежал к своим людям.

- Птицам Один тире Четыре – подняться в воздух и быть готовыми к приёму пассажиров! Посадку осуществлять парами по порядку! Последнему взлетевшему доложить по второму каналу!

Пилоты дисков коротко подтвердили приказание. «Тунец» номер пять уже закрывал аппарель – вымуштрованные пехотинцы-амфибии заняли свои места за считанные секунды, гражданские же ещё только поднимались на борт нулевого челнока под внимательным присмотром морских пехотинцев. Хартманн протиснулся между мобилизованными к своему креслу, на которое был установлен пульт мощной рации:

- Ноль вызывает морских чудищ.

- Черепаха здесь!

- Сцилла здесь!

- Харибда здесь! – сказал голос, который в начале боя докладывал о потоплении китайских субмарин.

- Птицы улетят с утёса в течении пяти минут!

Пятый челнок взревел и оторвался от палубы, поднимаясь вертикально вверх.

- Понял тебя, Ноль. Морские чудовища глотают слюну.

- Черепаха готова принять птенцов, - сообщил радист подлодки-дисконосца.

- Кусайте осторожно! У дракона ядовитый хвост, но пустая голова и мягкое брюхо!

- Понял тебя, Ноль. Морские чудовища сделают своё дело.

Посадка закончилась, люк челнока закрылся, пассажиров снова стиснули в безопасных объятиях фиксаторы. Зарокотали двигатели.

- Птицы поднимаются в небо! Четыре минуты! Ноль, конец связи!

«Тунец» Хартманна поднялся с площадки, освободив место для других летательных аппаратов. Мимо пролетела чёрная тень кружащего над палубой диска.

Капитан-лейтенант указал время с запасом – в реальности, эвакуация десанта с «Дракона» заняла две минуты и сорок три секунды. Прижимаясь к поверхности моря, челноки устремились в разные стороны и скрылись под волнами, удалившись от обречённого судна на безопасную дистанцию.

Сопровождавшие абордажную команду линейные субмарины поднялись на перископную глубину и изготовились к стрельбе. Ориентируясь на указания Хартманна, капитаны целились так, чтобы не поразить кормовые отсеки судна, в одном из которых находился ядерный реактор. Первая торпеда поразила «Дракона» прямо под мидель, переломив ему хребет. Вторая взорвалась примерно на четверти длины, и передняя часть судна начала невероятно быстро разваливаться. После ещё двух попаданий лопнули последние сварные швы, тяжёлый хвост «Дракона» скрылся под водой, вслед за ним отправились обломки бака и надстройки. «Морские чудовища», расправившись с добычей, тихо удалились восвояси.

В это время, западные информационные агентства уже вовсю трубили о провале китайской экспедиции, хотя ничего ещё не было известно наверняка.

(Продолжение-ниже)
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13845
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение EvMitkov » 19 июн 2014, 19:30

2.

...Ю-083/008, однопалубная субмарина восемьдесят третьей производственной серии, типичный радиоперехватчик-«слухач», зависла на глубине в триста тридцать метров под уровнем моря. На таком расстоянии от поверхности, прикрытой, к тому же, льдами, кристально чистые воды моря Уэддела казались чернильно-чёрными, совершенно непрозрачными. Шансы стороннего наблюдателя, пусть даже и вооружённого самой последней техникой, найти у-бот в этом царстве сжиженного мрака не превышали нескольких жалких процентов. Ещё сложнее было обнаружить ворота шлюза, перед которыми лодка застопорила машины, ведь толстенные многослойные створ и рама, врезанные прямо в скалу, были покрыты синтетическим камнем, и настолько сливались с нею, что ни сонар, ни глаз не могли выделить искусственный объект на естественном фоне. Да и вряд ли кому-нибудь в голову пришло бы искать на побережье антарктического моря укреплённый подводный порт. Даже сами его постояльцы иногда долго плутали по окрестностям, прежде чем приёмникам гамма-излучения, стоявшим на каждой лодке, удавалось заметить радиационные отсветы спрятанных под каменной бутафорией урановых отливок.

С помощью инфракрасного семафора субмарина отбила морзянкой пароль, отзыв на который пришёл, как могло показаться, прямо из толщи скалы. Обменявшись шифрами с сигнальщиком корабля, начальник береговой обороны убедился, что перед ним свои, и открыл один из бесчисленных шлюзов. Тяжёлый створ медленно сполз вниз под собственным весом и усилием гидравлического механизма, и лодка неожиданно проворно юркнула в открывшийся проход, ориентируясь в чёрной воде по радиоактивным маякам. «Слухач», как и военные лодки других типов, в профиль напоминал тупорылую китовую акулу, лишённую хвоста и плавников: у него отсутствовали рубка, гидродинамические плоскости и винты. Сплющенный сверху и снизу цилиндрический корпус с округлым носом и конусовидной кормой был покрыт специальным пластиком, поглощающим вопли-импульсы сонаров, водомётные движители, тяговые и манёвровые, скрывались внутри. Обшивка субмарины была совершенно гладкой, чтобы при движении у-бота в толще воды не возникали завихрения, по которым враг мог бы обнаружить «слухача», немногочисленные торчащие из корпуса сенсоры и приборы были спрятаны под обтекаемыми головками. Повинуясь уверенным командам автомата наведения, корабль втягивался всё дальше и дальше в каменную кишку, и могло показаться, что это странная пуля разгоняется в стволе великанского ружья. Преодолев вторые ворота (точно такие же, как и первые, но лишённые ненужного уже камуфляжа), лодка достигла вертикального колодца, которым оканчивался тоннель, избавилась от балласта и всплыла на поверхность манёврового бассейна. Там её уже ждал с распростёртыми объятиями швартовочный механизм: две жутковатые длиннозубые челюсти, укреплённые на вращающейся плите, нежно сомкнулись на округлых боках субмарины и развернули её кругом, носом к выходу, после чего, заработали помпы и осушили док. У-бот остался стоять странным монументом: чёрный сверху и красный снизу баклажан, вставленный в ярко-жёлтую заколку-краба.

С начала пятидесятых годов двадцатого века, когда окончательно иссяк тоненький ручеёк желающих покинуть разделённую Германию, и прекратились рейсы изношенных транспортных лодок к европейским берегам, «слухачи» стали единственными кораблями Кригсмарине, регулярно выбиравшимися за пределы полярного круга. Радиоразведчики ходили в Балтийское и Средиземное моря, достигали Аляски, иногда даже высаживали на берег агентов-инфильтраторов. Малые лодки, вроде Ю-083/008, технически не могли действовать слишком далеко от базы, и, поэтому, совершали походы к ближайшим утёсам, болтливым берегам Австралии и Южной Америки. Во враждебных водах корабли находились по две недели, столько, сколько позволял запас автономности, и внимательно прислушивались к эфиру. Оборудование «слухача» восемьдесят третьей серии позволяло ему принимать как дискретные, так и потоковые радиосигналы, обычно, один из трёх широкополосных приёмников был настроен на военные частоты, а остальные два работали на гражданских волнах. Бурлящий поток трафика пропускали через бортовую ЭВМ, которая отсеивала из него всякий незначительный мусор, вроде тупых развлекательных шоу или телефонной болтовни неверных домохозяек. Капли ценной информации, которые удавалось поймать в безразмерной луже выплеснувшегося из проводов Интернета, сохранялись на сверхплотных накопителях и ждали там, пока лодка не вернётся на базу: строжайшая конспирация не позволяла рисковать и передавать улов по радио. В таких условиях, короткие рейсы малышей «восемьдесят третьих» часто приносили гораздо больше пользы, чем походы крейсерских подлодок в дальние моря: малые у-боты приносили гораздо более свежую информацию. К тому же, на них отрабатывали навыки моряки-новобранцы, для дальних походов ещё слишком неопытные.

Таких на Ю-083/008 было более половины, в том числе – все трое подчинённых командира службы радиоперехвата, которые столпились за спиной своего начальника у прорезанного в днище субмарины люка. Как важнейшим людям на «слухаче», регламент давал радистам особую привилегию – они всегда покидали корабль первыми, вместе с добытой информацией, и сейчас у каждого из них висел на шее оранжевый водонепроницаемый коробок. Старший радист, в звании маат, распахнул металлическую крышку и спустился по небольшой лесенке на влажный камень бассейна, за ним последовали остальные члены экипажа, последним с борта сошёл капитан лодки. Пока подводники выходили и строились, с пирса к ним спустился почётный караул: команда флотских механиков на жёлтом грузовике-мастерской и два человека в серо-зелёной форме – офицер и музыкант со странным инструментом, напоминающем гибрид гармоники и радиолы.

Возвратившиеся и встречающие выстроились друг напротив друга и обменялись салютами, затем отделились от строя моряков и вышли вперёд командиры. Капитан у-бота передал одетому в тёмно-синий рабочий комбинезон маату-механику вахтенный журнал и «командирский ключ» - электронный блок, без которого невозможно было запустить ни одну систему подлодки. Старший радист сдал офицеру все четыре футляра с накопителями и сопроводительные документы, человек в чёрных погонах внимательно изучил бумаги (точнее, алюминиевые листки – первое время, в Антарктике было туго с бумагой, поэтому вошло в традицию писать специальными перьями по фольге), проверил пломбы и контрольные суммы на контейнерах и уложил всё в специальную сумку. Когда с этими манипуляциями было покончено, музыкант сыграл обрезанную до одного куплета и припева мелодию «Горячего сердца», завершив суховатую церемонию встречи. Собравшиеся в доке люди разошлись в разные стороны: механики приступили к осмотру лодки, моряки – погрузились в приземистый грузовик, который повёз их в казармы: заросшим щетинами и вымотавшимся подводникам предстоял отдых. Парочка в зелёных кителях покинула душную камеру в крошечном сером «кюбеле», музыкант вёл, а офицер сидел в пассажирском кресле. Их работа ещё не была закончена.

Военно-морская база была самой старой частью антарктической крепости, и строилась ещё в те времена, когда было не до фортификационных ухищрений – лишь бы, лишь бы соорудить хоть какую-нибудь стоянку для субмарин. За прошедшее столетие, её неоднократно модернизировали, но вот планировка оставалась неизменной, строго прямоугольной, как у военного лагеря древних римлян. Двухместный электромобильчик катил по однообразным кварталам между вырубленных прямо в толще камня арсеналов и пакгаузов, изредка разминаясь в тоннелях с угловатыми, тяжеловесными на вид тракторами. Серые стены были украшены весёленькими путеводными лентами, последние, постепенно, меняли цвета – технический сектор базы остался позади, и теперь двое военных двигались по территории административно-хозяйственной части. Наконец, она из «нитей Ариадны» привела их к комплексу штабных бункеров.

Прохладное, наполненное бело-голубым светом помещение штаба радиоэлектронной разведки принадлежало ведомству флота, и люди в серо-зелёном не имели права входить внутрь, офицеру пришлось оставить футляры и документы сидящему в приёмной обер-маату. Моряк проверил содержимое чёрной сумки ещё более тщательно, чем его проверяли в доке, и только после этого отпустил курьера, тотчас укатившего в своём «кюбеле». Вышедший из-за герметичной двери человек в белом халате забрал контейнеры внутрь бункера, там их вскрыли, извлекли накопители и загрузили их в гнёзда «гаусса», большого компьютера на оптических процессорах. Троичная ЭВМ, прекрасно знавшая самые распространённые литературные языки и иероглифическое письмо, способная различать реальные и расшифровывать абстрактные образы, предназначалась для той же работы, что и её меньшие сёстры на борту субмарин: глубокого логико-семантического анализа информационных потоков. Сопоставляя данные, привезённые у-ботами со всех концов света, почти разумная машина была в состоянии почувствовать и описать «дух времени» - те мировые тенденции, которые больше всего обсуждали в теленовостях и личных разговорах.

В данный момент, жителей Антарктики больше всего интересовало, какие планы относительно их владений строят обитатели поверхности. Старший оператор, лингвист и математик в звании капитан-лейтенанта, ввёл в машину несколько ключевых слов и запустил процедуру анализа, продолжавшуюся несколько минут – чтобы обработать такую массу данных, даже сверхмощному компьютеру требовалось немалое время. Пробежавшись глазами по выборкам и диаграммам статистики, капитан-лейтенант нахмурился и потянулся к телефону – звонить «наверх»:

- Дежурный? Служба радиоэлектронной разведки. Получены данные, требующие немедленного внимания герра контр-адмирала. Я должен лично доложить ему в ближайшее же время.

Комендант хмуро оглядел собравшихся за Т-образным столом офицеров. По левую руку от него восседали трое в чёрных погонах, ближе всего – генерал-майор Хайзер, начальник гарнизона, коренастый обладатель множества шрамов и глазного протеза. За ним сидел оберст Шеннер, хитрый, как и все бухгалтеры, главный квартирмейстер. Ещё дальше расположился оберст Бордт, главный инженер крепости, большой, кажущийся медлительным и спокойным человек. На самом краю стола скромно примостилась серебристая коробочка автостенографа, настроенного на голоса присутствующих.

Места справа от начальника крепости занимали двое представителей Кригсмарине. Эти, естественно, первыми были в курсе всего, о чём даже сам комендант узнал из вторых уст, а сухопутные коллеги-соперники флота пока только смутно догадывались. Седовласый великан, главнокомандующий Военно-морских сил адмирал Больвиц, как и всегда, выглядел подтянутым и бодрым. Выражение лица контр-адмирала Тэкка, начальника Абвера, было обеспокоено-серьёзным – видимо, потому что шеф разведчик знал о предмете будущего обсуждения больше, чем все остальные вместе взятые.

Офицеры конкурирующих организаций, разделённые столом, словно баррикадой, буравили друг друга презрительными взглядами. Возвышавшийся над собранием комендант Нового Киля, генерал-оберст войск СС Циммер, был этим явно недоволен (по его мнению, сейчас было не самое лучшее время для межведомственных стычек), но рассыпаться нотациями даже не собирался – это было бесполезно. Он стоял молча и пытался собраться с мыслями, перековать груз свалившейся на него ответственности в слова и донести его до подчинённых. За его спиной, на большом настенном дисплее слегка мерцало изображение флага крепости: красное поле, в центре которого зияло белое пятно с контурами Антарктиды, осёдланное чёрной паучихой-свастикой.

- Господа, - отрывисто начал Циммер. Офицеры напряглись, самописец, моргнув лампой, дал понять, что ведёт запись. – Новый год, едва начавшись, уже успел подбросить нам неприятный сюрприз. Ситуация на поверхности продолжает накаляться. Впервые за долгие десятилетия, мы сталкиваемся с угрозой военного вторжения в наши воды. Герр контр-адмирал, расскажите, что выяснили Ваши люди.

- Есть.

Комендант тяжело опустился в кресло, Тэкк, которому было предоставлено слово, встал. Худощавый, жилистый шеф разведки выглядел хлипковатым для моряка, особенно рядом со своим командующим. В манере этого человека было выражаться пространно и заумно.

- Господа, как вам должно быть хорошо известно из моих предыдущих докладов, китайская полярная экспедиция, перехваченная нами шесть недель назад, хотя даже и близко не достигла поставленных целей, уже самим фактом своей отправки вызвала скачкообразный рост политической напряжённости в мире, ещё более увеличившейся после её гибели. После успешного завершения боевой операции «Сигурд», радиоэлектронная разведка флота сосредоточила основные усилия на поиске и изучении любой информации, касающейся дальнейших планов поверхностных в Антарктике. Задачей второстепенной важности, которая встала перед нами, был мониторинг хода инициированного китайской стороной расследования причин гибели исследовательского судна «Белый Дракон». За то значительное время, которое прошло с момента потопления ледокола, «слухачи» собрали достаточное количество информации, чтобы можно было сделать определённые выводы. Во-первых, истинные обстоятельства уничтожения «Белого Дракона» китайцам выявить не удалось и не удалось выдвинуть даже сколько-нибудь правдоподобную версию случившегося. Об этом явно свидетельствует реакция Пекина, ограничившегося коммюнике пропагандистского характера, в котором заявил, что, цитирую дословно, - Тэкк сверился с электронным блокнотом, - «этот инцидент на совести тёмных сил, желающих заполучить безраздельный контроль над полюсами и превратить достояние человечества в сырьевой придаток собственной экономики». Очевидно, что под этими «силами» подразумевались США и их союзники, которые, в свою очередь, развернули мощную информационную кампанию, направленную на дискредитацию китайской полярной экспансии. Безусловно, этот обмен выпадами усилил антагонизм между двумя государствами, но конфронтация проходит гораздо мягче, чем могла бы, в том случае, если бы китайцы определённо установили, что их судно было потоплено.

Эсэсовцы напряжённо вслушивались в громоздкие построения Тэкка, стараясь уяснить из них важнейшие моменты, на их лицах застыли гримасы школьников, сидящих над сложным параграфом. Шеф Абвера продолжал:

- КНР, вполне ожидаемо, не собирается отказываться от своих видов на Антарктику, и неудача с «Белым Драконом», в этой связи, рассматривается как временная. Это легко объяснимо: как известно, освоение полярных регионов, ставших несколько более доступными, в силу общего потепления климата Земли, перешло в разряд приоритетных задач, которые ставят перед собой упадочные режимы Северного полушария – а Китай, среди них, обладает наибольшими возможностями в этой области. Хотя экспансия к полюсам оказывает большое положительное влияние на моральный и научный потенциалы наших врагов, отсрочивая их впадение в стагнацию, с точки зрения устарелой капиталистической экономики, деятельность в суровых условиях высоких широт совершенно нерентабельна и является для стран Запада тяжёлым бременем. Плановая система китайского лжесоциализма гораздо лучше приспособлена к решению таких масштабных задач, и, в перспективе, обеспечит ему победу в «гонке к полюсам». Руководство КНР, прекрасно осознавая это своё преимущество, изначально применяло неспешную стратегию якобы научно-исследовательского вторжения в приполярные области, однако теперь, встревоженное гибелью своего судна, оно намерено форсировать события. В том же коммюнике двухнедельной давности, о котором я упоминал, Пекин открыто заявил, что следующая полярная экспедиция, запланированная на осень наступившего две тысячи сорок пятого года, будет обеспечена прикрытием боевых кораблей. Коллективный протест западных государств, заявленный посредством аппарата ООН, КНР оставила безо всякого внимания, продолжая настаивать на мирных целях будущей экспедиции. Очевидно, что Пекин лжёт, но очевидно, также, что большинство заявлений и угроз Запада останется сотрясением воздуха, так как ресурсов для организации реального противодействия китайцам у него нет: государства Европы и Америки слишком разобщены междоусобной конкуренцией и неспособны образовать единого фронта. В этой связи, ещё более необычной видится жёсткая позиция Австралии, которая не ограничилось дебатами в Нью-Йорке, а ещё и обратилось с претензиями к Китаю непосредственно по дипломатическим каналам. По последним данным, которые были получены вчера, двусторонние переговоры между этими государствами не достигли успеха, и дипломатические отношения были разорваны. Более того, премьер-министр Австралии выступил с обращением нации, в котором призвал готовиться к, цитирую, «упорной борьбе за будущий доминион Республики», как он назвал Антарктиду. В ходе выступления, премьер-министр упомянул, в том числе, и о неких планах отправки в антарктические воды военной эскадры для противодействия китайскому вторжению, но конкретизировать их не стал. Хотя это заявление, как и более раннее заявление китайского правительства, имеет несомненный пропагандистский отпечаток, их оба следует воспринимать со всей серьёзностью. Исходя из этого, штаб разведки считает весьма вероятным вторжение в наши воды китайского и австралийского флотов через промежуток времени от трёх до семи-восьми месяцев. У меня всё.

Закончив своё выступление, Тэкк сел. Командиры СС нахмурились: обрисованная контр-адмиралом перспектива не сулила ничего хорошего.

- Не стоит принимать эти цифры за истину в последней инстанции, господа, поверхностные могут объявиться здесь в любой момент, - заявил Циммер. – Мы должны как можно скорее выработать меры противодействия вторжению.

- А существует ли эта угроза на самом деле? – спросил Хайзер, окинув присутствующих взглядом. – Начиная с середины прошлого века, мы постоянно находимся в соприкосновении с вражескими силами. В Антарктике постоянно оперируют научные и промысловые суда поверхностных, их военные корабли тоже появлялись здесь не единожды, и никогда ещё это не являлось поводом для паники.

- То есть, Вы считаете перспективу вторжения досужим вымыслом штаба флота, герр Хайзер? – спросил, с вызовом, Больвиц. Начальник гарнизона недовольно скривился: моряк обратился к нему не по званию, а по фамилии, словно к гражданскому. Это вполне можно было считать оскорблением, но генерал-майор, будучи младше по званию, парировать не мог.

- Нет, я так не считаю, герр адмирал, - ответил он, подчёркнуто официально. - Но, при всём уважении к герру контр-адмиралу, пока что мы не имеем никакой достоверной информации о планах противника, кроме нескольких громких заявлений плутократов, которые, сами по себе, ничего не значат. Этих сведений, на мой взгляд, совершенно недостаточно для принятия каких бы то ни было решений.

- Трудно представить себе, чтобы Австралия решилась на прямую конфронтацию с Китаем, слишком уж неравные силы, - добавил Шеннер. – Скорее всего, эта стычка не выйдет из политических рамок.

- Вероятно, Вы правы, герр квартирмейстр, но даже чисто политический вариант развития конфликта почти наверняка приведёт к появлению здесь австралийских кораблей, не говоря уже о китайских.

- Пусть так, ну, и что с того? Как правильно заметил герр генерал, посудины поверхностных – нередкие гости здесь.

- Сразу видно, что вы не разбираетесь в тонкостях войны на море, - отмахнулся Больвиц. - Как вы не понимаете: если здесь появится полноценный боевой ордер, или, тем более, два, то вместе с ними появится и противолодочная оборона. Южный океан забросают гидроакустическими буями и будут постоянно зондировать сонарами, а это, рано или поздно, приведёт к тому, что нас засекут и вычислят.

- Вы прекрасно знаете, что прибрежные воды и так постоянно находятся под вражеским наблюдением, герр адмирал, - опять взял слово Хайзер, – но даже такие масштабные акции, как потопление «Белого Дракона», никогда ещё не заканчивались обнаружением хотя бы одного из наших у-ботов. И Вы сами никогда раньше не поднимали эту проблему, так почему же решили сделать это сейчас? Подводники Кригсмарине разучились соблюдать меры маскировки?

- Ваш сарказм неуместен, герр Хайзер.

- Как и Ваша демагогия, герр адмирал.

- Прекратите! – осадил спорщиков Циммер, после чего обратился к Тэкку: - Герр контр-адмирал, какими возможностями для реализации своих планов обладают наши противники?

- Прежде всего, и КНР, и Австралия имеют богатый и разнообразный опыт научной деятельности в суровых условиях высоких широт, оба государства обладают постоянно действующими научными станциями в Антарктике, ледокольным флотом и резервом подготовленного персонала. О специальных вооружённых формированиях Сил обороны Австралии, предназначенных для действий в условиях сверхнизких температур, подобно Арктическому корпусу армии США или российским полярно-боевым бригадам, нам ничего неизвестно, однако материалы, захваченные на борту «Белого Дракона», однозначно говорят о наличии таких подразделений в составе НОАК. Насколько можно судить, достаточным запасом технических средств для ведения и обеспечения боевых действий на побережье и в глубине Антарктического материка тоже обладает только Китай, но австралийцы могут восполнить этот пробел за счёт закупок в Америке или Европе. Боевыми кораблями ледокольных классов не располагает ни одна из сторон, и, скорее всего, закупить их за рубежом им не удастся: Россия, США и Канада тщательно оберегают свои достижения в этой области. С другой стороны, вполне возможен вариант конверсии имеющихся в наличии гражданских ледоколов в условно-боевые корабли, путём установки вооружения, средств защиты и систем боевого управления – по образцу, опять же, «Белого Дракона». Кроме того, зная удивительные способности китайцев к компиляции нового из чужих технических решений, вполне можно ожидать появления у них настоящих военных ледоколов, которые, очевидно, будут сконструированы по типу русских, но это дело относительно отдалённой перспективы. То есть, с технической стороны вопроса, можно утверждать, что оба наших потенциальных противника располагают большей частью потребных средств и могут относительно свободно приобрести недостающие. Что же до организационного аспекта, то наиболее вероятными сценариями действий на море видятся «демонстрация флага» и проведение разнообразных учений, на суше – преобразование существующих станций в укреплённые форпосты и основание новых, и, опять же, боевые упражнения. Тактика морских операций, скорее всего, сведётся к крейсерству в боевых порядках вдоль побережья, конвоированию своих невооружённых судов, разведывательным полётам авиации. Способы действий на суше предугадать трудно, поскольку цели их представляются неясными, вероятно, что это будут просто демонстрации аэромобильных сил или конвоев на военизированных мотопоездах. Боестолкновения между китайскими и австралийскими силами следует считать крайне маловероятными.

- Иначе говоря, стороны, каждая в надежде запугать конкурента, разыграют дорогостоящее представление, подобное которому уже устраивали на Севере американцы, европейцы и русские, - заключил начальник гарнизона. – Я не вижу в этом совершенно ничего опасного для нас. Герр комендант, я считаю, что Кригсмарине сознательно раздувает шумиху вокруг сложившейся ситуации, чтобы использовать её к собственной выгоде.

Больвиц метнул в эсэсовца испепеляющий взгляд.

- Выбирайте выражения, герр Хайзер. Похоже, это Вы сами пытаетесь раздуть конфликт между флотом и СС, но Ваши мотивы мне непонятны.

- Вы ошибаетесь, герр адмирал.

- Я так не думаю.

- Сейчас же прекратить препирательства! – потребовал Циммер, пристукнув кулаком по каменной крышке стола. – Вы оба забываетесь, господа, причём, в совершенно неподходящее время! На мой взгляд, герр генерал, нам угрожает вполне реальная опасность, если не сейчас, то в перспективе: сам факт того, что поверхностные собираются развернуть здесь масштабное военное присутствие, говорит о том, что они принялись за Антарктику всерьёз. Сначала здесь появятся австралийцы и китайцы, затем Южноамериканский союз, а потом и все остальные. Это произойдёт не сразу, а постепенно, но обязательно, и вот тогда нам всем и крепости придёт конец. Промедление для нас смерти подобно, и если мы хотим отстоять дело национал-социализма, то должны действовать уже сейчас, а не дожидаться, пока у наших ворот устроят карнавал - таково моё мнение, и я в нём абсолютно твёрд. От вас же я жду не мнений, и уж тем более, не разборок, а вариантов решения.

- Да, герр комендант, - неохотно согласился Хайзер. Генерал был явно недоволен тем, что старший по званию товарищ поддержал моряка, и теперь сидел с кислой миной.

- Раз дело принимает такой серьёзный оборот, - наконец, подал голос главный инженер, - почему бы не задействовать ядерные арсеналы крепости и флота?

- Или совершить политический манёвр и заявить о себе во всеуслышание, - выдал Шеннер, совершенно обыденным тоном – и этим ввёл присутствующих в ступор. Поймав на себе пять искренне удивлённых взглядов, квартирмейстер продолжил, теперь словно оправдываясь: - На мой взгляд, коль скоро возникла опасность, что нас могут обнаружить, нет смысла ждать, пока это произойдёт – лучше самим поставить мир перед фактом, что национал-социализм вовсе не исчез, а жив и здравствует. С точки зрения международного права, крепость вполне может претендовать на статус суверенного государства. У нас есть флаг, герб, гимн, законодательство, территория, и – главное – современные вооружённые силы и ядерное оружие. Узнав обо всём этом, никто не решится сунуть сюда нос, а Новый Киль, в свою очередь, войдёт в политическое пространство в качестве полноправного игрока и приобретёт множество выгод.

- Это немыслимо, - выдавил из себя Больвиц, потрясённый предложением квартирмейстера до глубины души. Остальные, шокированные не меньше, просто сидели, широко раскрыв рты от удивления. - Даже если мы официально заявим о своём существовании, все примут это за розыгрыш. Ещё хуже, если поверят, потому что в таком случае по нам сразу же ударят с моря, с воздуха и из космоса. Нас объявили вне закона ещё сто лет назад, и это решение Нюрнберга никто не отменял.

- Герр адмирал прав: раскрывшись, мы сами выроем себе могилу. Пока факт существования крепости остаётся в тайне, мы в безопасности и обладаем известной свободой действий – но стоит нам раскрыть карты, и нас тотчас же уничтожат. Кроме того, лично мне отвратительна даже мысль о возможном сотрудничестве с упадочными народами поверхности. За последние десятилетия даже Германия превратилась в рассадник кровосмешения и педерастии, не говоря уже о прочих государствах приматов – и в эту компанию Вы хотели бы войти в качестве полноправного члена, герр оберст? Я не ожидал от Вас подобного. Естественно, Ваша абсурдная инициатива даже не подлежит рассмотрению. – Отчитав Шеннера, комендант обратился к Бордту: - Каким образом Вы предполагаете распорядиться нашими ядерными арсеналами?

- Самым простым и надёжным, герр комендант: провести по поверхностным полномасштабную ядерную бомбардировку всеми наличными средствами, от тактических ракет до рагнарёк-торпед, включительно. Наши противники не будут знать, кто на самом деле атаковал их, и это спровоцирует их на обмен ядерными ударами между собой, что увеличит понесённый ими ущерб до критического уровня. Государства Северного полушария будут полностью уничтожены, а Южного – откатятся в каменный век.

- Вы предлагаете экстенсивный способ действий, герр Бордт, слишком дорогостоящий и рискованный, - заявил командующий флотом. – Я не собираюсь рисковать своими кораблями понапрасну, в то время как достичь тех же самых результатов можно и гораздо меньшими силами.

- Если командование флота настолько боится потерь, СС проведут атаку самостоятельно, с помощью автономных пусковых аппаратов. От вас потребуется только передать в наше распоряжение дополнительное количество спецбоеприпасов.

- Услуги ваших дешёвых железок не потребуются. Я выведу в море пару ударных фрегатов и обстреляю европейские и американские столицы крылатыми ракетами. Этого будет вполне достаточно, чтобы инициировать обмен ударами между Западом и Востоком.

- Вы предлагаете авантюру, герр гросс-адмирал. Действующие системы воздушно-космической обороны западных государств в состоянии бороться с гиперзвуковыми целями, такими, как наши крылатые ракеты и валькирии, и легко отразят нападение столь малочисленных сил или, во всяком случае, перехватят большую часть ракет.

- В данном случае, поражение или непоражение целей не имеет никакого значения: сам факт атаки спровоцирует наших противников на немедленные действия.

- Если поверхностным посчастливится сбить все ракеты, что вполне вероятно, то они могут и повременить с ответным ударом, чтобы прояснить ситуацию.

- Мы можем, предваряя основную атаку, нанести удар ЭМИ-боеприпасами, которые выведут из строя их системы обнаружения и связи, сделав перехват невозможным, - парировал Тэкк.

- А если сами ЭМИ-бомбы окажутся сбиты или не сработают? Фактор внезапности будет утрачен.

- Вы преувеличиваете возможности противника, герр Бордт.

- А Вы – недооцениваете их, герр адмирал.

Повисла пауза: и у моряков, и у «сухопутных» закончились аргументы. Циммер подождал некоторое время, чтобы убедиться, что продолжения не будет.

- И это всё? – спросил он, на всякий случай. Желающих взять слово не нашлось. – Никто не может предложить мне ничего, кроме как размахивать ядерной дубиной?

- Это единственное средство, которое может решить наши проблемы раз и навсегда, - констатировал Хайзер, несколько неуверенно.

- Можно дождаться, когда поверхностные направят сюда свои эскадры, чтобы перехватить их в море, но едва ли это будет так же легко, как в прошлый раз, - добавил Больвиц. – В этот они не будут афишировать свои координаты и намерения.

Комендант покачал головой:

- Пока что, ваши предложения, господа, не вызывают у меня восторга. Герр инженер, герр адмирал, подготовьте мне по ним расчёты, в кратчайшее время! Я не могу принять решение, основываясь только на ваших эмоциональных выступлениях.

- Так точно, герр комендант.

- Так точно, - кивнул Бордт.

- Герр контр-адмирал, усильте наблюдение за австралийским побережьем. По всему выходит, что эти англосаксы заявятся сюда раньше своих конкурентов, и я хочу знать, когда именно это произойдёт. Установите контроль над судоходством, и гражданским, и военным. Разрешаю, кроме средств радиоразведки, использовать беспилотные разведчики и тому подобные средства наблюдения.

- Есть.

- Герр генерал, - Циммер развернулся к эсэсовцам, - подготовьте своих людей и технику к развёртыванию передового рубежа обороны. Оберст Бордт поможет Вам. Используйте всё: мониторы, заградительные аппараты, мины, буи – всё!

- Есть, герр комендант!

- Герр квартирмейстер, подготовьте экономику крепости к переходу на военный режим: проведите учёт материальной части, расконсервируйте дополнительное оборудование, поработайте с кадрами. Особое внимание уделите запасам продовольствия, медикаментов и боеприпасов: я не хочу, чтобы наши люди испытывали голод любого рода.

- Да, герр комендант, - тихо ответил оконфузившийся Шеннер.

- Мы должны быть готовы к любому, даже самому худшему варианту развития событий! – заявил генерал-оберст, да так громогласно, что даже светодиод автостенографа, кажется, моргнул ярче обычного.
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13845
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение EvMitkov » 19 июн 2014, 19:31

3

- Какова вероятность, что комендант согласится на предложение «синих»? – спросил Бордт тоном ритора.

- Весьма велика, - ответил Шеннер.

- Весьма велика…

Главный инженер постучал пальцами по столу и принялся ходить туда-сюда по кабинету.

- Из всех нас, Больвиц – единственный, у кого есть реальный опыт управления войсками. Поэтому Циммер к нему и прислушивается.

- Вот именно, и прислушивается совершенно некритически! Наверное, он бы согласился, даже если бы эти двое предложили бы ему запустить ракеты с болванками вместо боеголовок. Главное, ведь, спровоцировать Запад и Восток на обмен ударами, верно? Так вот, сам факт атаки подтолкнёт наших противников к немедленным действиям!

- Успокойся.

- Я спокоен. – Бордт встал прямо перед сидящим квартирмейстером. – Нам нужно придумать вариант, который покажется Циммеру более заманчивым, чем вариант Кригсмарине. Но, при этом, действительно эффективным.

- Что ты понимаешь под «эффективностью»? Всеобщую кровавую баню?

- Я не каннибал, - отмахнулся толстяк, продолжив свои хождения. – Но нужно сделать так, чтобы поверхностные отвернули свои носы от Антарктики. Я не буду против, если найдётся способ обойтись минимумом жертв.

- Честно говоря, я вообще не хотел бы никакой войны.

- Мне она тоже ни к чему бы, но придётся действовать - иначе, если моряки захватят инициативу в этом деле, то и в дальнейшем она сохранится за ними, и на послевоенный период тоже. Тогда наш проект переместится в долгий ящик на десятилетия, а я хочу увидеть, как первый национал-социалист ступит на Марс и на Европу, прежде чем меня спишут и отправят в компост.

- Я сейчас не об этом. – Шеннер отрицательно помотал головой. – Большую войну мы в принципе не можем себе позволить, ни демографически, ни экономически. Конечно, у нас есть флот и полные амбары термоядерных молотков, но с их помощью можно добиться только политической победы, а не военной.

- Войну-то мы как раз можем себе позволить. Джордж Вашингтон сделал народы свободными, а Роберт Оппенгеймер – равными: с ядерной бомбой, тем более, с целым арсеналом таких бомб, и сто тысяч человек могут противостоять десяти миллиардам. – Бордт ухмыльнулся, довольный собственным красноречием. – Нужно только решиться и не профукать фактор внезапности. Другое дело, что если ядерная война пойдёт по сценарию маэстро Больвица, то после неё Новому Килю придётся разгребать радиоактивную свалку, в которую превратится планета. Ты в курсе, что у него планы, как у кайзера Вильгельма: «наше будущее – на море!» - Главный инженер встал в картинную позу, простерев руку куда-то в сторону. – Хочет прибрать к рукам весь Мировой океан. С некоторой точки зрения, это тоже неплохой вариант, но он потребует напряжения всех ресурсов крепости – и на космическую программу ничего не останется, несмотря даже на то, что она открывает куда большие перспективы. И ведь всё это рядом, чуть дальше вытянутой руки. Мы отработали почти все технические вопросы, кроме тех, которые связаны с невесомостью, мы подготовили людей – пока немногих, но это лишь начало. Если моряки дорвутся до власти, всё это полетит к чёрту, потому что Кигсмарине уж наверняка не поддержит проект СС. Ты только что сказал про политическую победу – она-то, внутриполитическая победа, нам сейчас и нужна, как воздух. А достичь её можно, только нанеся удар вовне. Если бы не чёртовы поверхностные с их чёртовой жадностью, всё было бы гораздо проще.

- Кстати, ты не допускаешь, что в этот раз всё снова спустится на тормозах? Одноглазый, насколько я понял, считает именно так.

- Нет, не допускаю. Вполне вероятно, Хайзер был прав, когда сказал, что «синие» специально преувеличивают угрозу. Может быть, китайцы и австралийцы всего-то хотят посадить на своих зимовках по десятку автоматчиков, как уже делали не раз и не только они, а Тэкк сделал из этой мухи слона, всё может быть. Проблема в том, что даже если это «вторжение» - выдумка Абвера, она произвела сильное впечатление на коменданта. Ты сам видел - Циммер поверил им и испугался, а, значит, он не даст нам застопорить всё это дело.

- Но мы по-прежнему можем физически перекрыть морякам кислород. Например, я могу отказаться выдавать со складов спецбоеприпасы, и тогда все ядерные прожекты Больвица вылетят в трубу.

- А вот это уже называется саботаж. Если Циммер объявит осадное положение, то за такую шалость тебе могут выписать пулю в лоб. Сейчас решается вопрос обороны, а не наступления, как было в прошлом, так что, система сдержек и противовесов тут не сработает.

Упоминание о престранном разграничении Нового Киля на сферы влияния заставило Шеннера поморщиться. Меморандум, подписанный нацистскими бонзами Дёницем и Гиммлером ещё в тысяча девятьсот сорок четвёртом году, когда крепость была едва основана, устанавливал общее правило: всё, что плавает, принадлежит Кригсмарине, а все береговые объекты – СС. При этом, ни одна из организаций не получила решающего приоритета. Предполагалось, что общее руководство будет единолично осуществлять комендант, но порядок занятия этой должности был определён очень расплывчато: командовать должен был старший по званию, а им мог оказаться как моряк, так и эсэсовец. Таким образом, острая межведомственная конкуренция и бюрократический хаос, царившие в разваливающемся Третьем Рейхе, обосновались и в его удалённом анклаве. Получилось, что в распоряжении флота оказалась большая часть военных сил недобитой нацистской цитадели, охранным отрядам достались её скромные, на первых порах, производственные мощности – однако по отдельности ни то, ни другое не имело никакого значения. Взаимозависимость двух зловещих контор удержала Новый Киль от гражданской войны, но их, опять же, взаимные зависть и ненависть друг к другу превращались в тормоз всякий раз, как в голове очередного коменданта возникала идея завоевательного похода на поверхность. Впрочем, хотя система архаичных формальностей всё ещё работала, обе головы гидры давно уже стали вполне самодостаточными: Кригсмарине создали собственную мощную экономику, а СС – обзавелись своеобразным подобием военного флота. О последнем Бордт и сказал, закончив свою мысль:

- К счастью, у нас есть достаточно средств, чтобы обстряпать это дельце самостоятельно и утереть «синим» носы.

- Нужно подсчитать эти средства конкретным образом.

- Да, верно.

- С чего начнём?

- С самых больших и страшных штуковин. – Инженер уселся, принявшись загибать пальцы. – У нас есть сто тяжёлых пусковых автоматов в первой линии и тридцать в резерве. Если задействовать их все сразу, то мы получаем сто тридцать готовых к пуску баллистических ракет или тысячу триста боеголовок. Это в два с половиной раза меньше, чем могут взять в один рейс ударные крейсеры «синих», но и такого количества бомб вполне хватит, чтобы обратить в пепел все более-менее крупные города мира.

- Не забывай, что в нашем непосредственном распоряжении только восемьсот боеголовок. То есть, по восемь на ракету, если использовать только первый эшелон, или по пять-шесть, если снарядить все пусковые.

- Я прекрасно это помню, именно поэтому я ставил Больвицу на вид вопрос дополнительных спецзарядов. Правда, такого подарка мы от флота едва ли дождёмся.

- Они не дадут нам ни одной своей бомбы.

- Да и чёрт с ними. Восемь сотен – тоже немалая цифра. К тому же, если мы распределим их по всем носителям, то атака получится более надёжной: противоракетным системам будет трудно поразить такое количество целей, особенно если они заметят их на конечном участке траектории, когда боеголовки уже отделятся от ракет. Думаю, лучше всего нанести удар из Центральной Атлантики: там достаточно пространства, чтобы скрытно разместить все пусковые, и, к тому же, ВКО поверхностных не сможет поразить ракеты на взлёте. Тихий океан как плацдарм менее выгоден: там рыщут азиатские и американские эскадры. Подходить вплотную к побережьям опасно, автоматы могут засечь и уничтожить ещё во время развёртывания, а сил, чтобы прикрыть их все, у нас нет.

Шеннер покачал головой.

- Полегче, полегче, герр стратег. Ты забыл, во-первых, что наша зона ответственности ограничивается полярным кругом, и вряд ли ты сможешь выбить разрешение на выход пусковых за его пределы. А во-вторых, и главное: Циммер не согласится на такую масштабную акцию. Ты слышал, с какой интонацией он сказал про «ядерную дубину»?

- Да, да… Он боится. «Синдром большой красной кнопки».

- Именно. И предложение Больвица напугало его не меньше, это было заметно.

- Я заметил, только, что оно показалось ему более выгодным!

- А что, если нам перебить его своим подобным? Ударить крылатыми ракетами по столицам, но с помощью автоматов?

- Это глупо! – Бордт снова вскочил, хлопнув по крышке. – Я уже говорил, что такая атака не проходит – и это независимо от того, откуда стартуют ракеты, с обитаемых или необитаемых субмарин. Чтобы нанести удар такими мизерными средствами, нужно сперва пробить коридор в ПВО, иначе она перехватит всё, что мы запустим, ещё на подлёте. Если использовать в той же группировке вместо крылатых ракет баллистические, шансы на успех получаются несколько больше, потому что у них на борту есть хотя бы ложные цели, но они тоже не гарантия прорыва вражеской обороны.

- А если предварительно нанести удар электромагнитными бомбами, как предложил Тэкк?

- Какими именно, ядерными? Их никогда не испытывали на практике, и реальная их эффективность неизвестна. Не зря же они до сих пор не приняты на вооружение. Обычными? Их потребуется взорвать много и над всеми целевыми районами, а такой массированный налёт только встревожит поверхностных.

- Иначе говоря…

- Иначе говоря, всё, что выдали коменданту эти двое в синем – чушь собачья. Если нанести удар таким образом, кое-что, конечно, долетит и взорвётся, но большая часть спецзарядов будет просто потрачена впустую. И, уж конечно, никто из лидеров поверхностных не начнёт сразу же бросать бомбы во все стороны. При нынешней ситуации в мире, когда ядерное оружие есть даже у Швейцарии и северного огрызка Кореи, на такой самоубийственный шаг никто не пойдёт.

- Я верю тебе. Но почему тогда моряки так упорно проталкивают безнадёжный вариант?

- Этого я и сам не могу понять. Если Больвиц внёс предложение не спонтанно, то, похоже, они с Тэкком ведут какую-то тёмную игру – или её ведёт кто-то из их подчинённых, который убедил адмиралов в правильности такого решения. Техническая разведка Кригсмарине не хуже меня знает, что могут выставить против нас поверхностные, в штабе флота сидят далеко не дураки, а в его арсенале есть стомегатонные торпеды, которыми можно срыть целый континент – но командующий, вместо того, чтобы так и сделать, предлагает какую-то мутную альтернативу. Почему? - непонятно. На него может давить военное или промышленное лобби, или, может быть, кто-то пытается его подставить и сместить. Возможно, Больвиц сам готовит какую-то «бархатную революцию», а поражение на внешнем фронте – это какой-то элемент в его планах. Мы заинтересованы в провале «синих» – мало ли, кто ещё может хотеть этого же.

- То есть, по-твоему, моряки разыграли спектакль, чтобы отвлечь внимание от чего-то… чего-то ещё?

- Ну, можно сказать и так.

Шеннер хитро прищурился.

- Может быть, нам самим сыграть втёмную? – предложил он, приглушив голос.

- Поясни?

- Мы ещё в самом начале пришли к выводу, что комендант, скорее всего, примет план Больвица, каким бы он ни был, так?

- Так.

- Ну, и зачем тогда выдумывать какие-то контрпредложения, которые всё равно никому не нужны? В то время, как у нас – я имею в виду, у нас с тобой – есть достаточно средств, чтобы самим обстряпать это дельце, без чьего-либо ведома и разрешения.

- Ты о тех ресурсах, за счёт которых мы продвигали проект?

- Конечно же. И о тех людях, которые с нами.

- Так, так… Допустим. Продолжай.

- Нет, твоя очередь. Скажи-ка мне, герр инженер, без чего не может обойтись ни одна полярная экспедиция?

Бордт остановился на мгновение, задумавшись.

- Без ледокола.

- Именно. А ледоколов в мире не так уж и много, даже в государствах Северного полушария. У Австралии их… не помню точно, то ли четыре, то ли пять, но один из них точно атомный. Если все их уничтожить или вывести из строя, то, - Шеннер засмеялся, - то никакого «доминиона Республики», о котором говорил австралийский премьер, здесь никогда не будет.

- А как быть с китайцами?

- Китайцев мы используем в своих целях: нанесём удар по Австралии от их лица. Флот широко использует реплики вооружения поверхностных – а чем мы хуже? Построим несколько беспилотников по одному из китайских образцов, вооружим их бомбами или ракетами аналогичным образом и разбомбим интересующие нас посудины – а сами БПЛА отдадим на растерзание зенитчикам. А нас там не было, и пусть австралийцы и «синие» сами разбираются, как китайцам удалось провернуть такую атаку.

Бордт довольно захохотал.

- Это же гениально! Только ракеты используем стандартные, из боекомплекта БМП – чтобы гарантированно пустить ледоколы на дно. Никаких следов не останется. А бутафорские бомбы, да, можно будет подвесить и китайского типа. Осталось только придумать, как незаметно провести всё это добро через шлюзы.

- Попросим о помощи Бернштайна. Замаскируем пусковой аппарат под контейнер с продуктами, например, и отправим на борту комбайна. В открытом море, он выкинет автомат из трюма, и тот сам доберётся до стартовой позиции и произведёт запуск, а после – утонет. Бернштайн же спокойно пойдёт по своим делам куда-нибудь в Атлантику и вернётся, как и положено, с полными бункерами гранул.

- Да, на Бернштайна можно положиться, - согласно закивал главный инженер. – Поговори с ним, а я озадачу Латиля и Хоффманна. Образцы китайской электроники у нас есть. Не обязательно точно копировать какой-то конкретный тип БПЛА, достаточно будет сделать приблизительно похожий корпус и набить его соответствующими микросхемами – кто знает, что там наизобретал дедушка Ляо, сидя на своей Великой Стене, верно?

- Тебе виднее.

- Верно… Нужно найти хорошие снимки всех этих четырёх или пяти, сколько их там, ледоколов, чтобы было, что загружать в систему наведения ракет.

- Это не проблема.

- Да, а вот скрыть запрос к банку данных – проблема. Я сам займусь этим. Возможно, искомое есть в наших собственных библиотеках, тогда всё будет проще. А твои работяги пусть смастерят на досуге шесть-восемь ракет с пусковыми трубами, чтобы не трогать арсеналы.

- Всё будет сделано, не беспокойся.

- Это гениально, гениально… - Бордт упал на стул и отбарабанил пальцами какой-то бравурный мотив. – Общественное мнение на Западе очень чувствительно к потерям. Если нам удастся потопить хотя бы пару посудин, Австралию уже можно будет списывать со счетов: гражданские протесты не дадут полярной экспансии развернуться. Общая расстановка сил в корне изменится, и китайцам тоже придётся повременить с новой экспедицией, пока они не отмоются. В массовых жертвоприношениях не будет нужды, и флоту придётся умерить свои ядерные амбиции, а мы выиграем время и пространство для манёвра. Только нужно сделать всё предельно быстро, пока комендант и все остальные уверены, что мы работаем над планом полномасштабной ядерной атаки.

- Я встречусь с Бернштайном и Хохкирхе сегодня же, - заверил компаньона Шеннер, поднявшись с места. – Думаю, проблем не возникнет.

- Главное, чтобы нас не затормозили проблемы технического плана, а то они вечно возникают в самый неподходящий момент.

- Ну, это уже твоя забота – ты ведь инженер.

- Погоди, ещё один вопрос. – Главный квартирмейстер задержался в дверях и повернулся к Бордту лицом, на котором застыло вопросительное выражение. – То, что ты предложил там, на совещании, заявить о себе – это, действительно, было всерьёз?

- О, Боже мой… Я думал, у тебя вопрос по делу.

- Тем не менее.

- Да, абсолютно серьёзно. Я верю, что если бы мир знал о существовании и достижениях национал-социалистического государства, то нас поддержали бы многие, причём, лучшие люди Земли.

- С чего бы это?! Больвиц прав: наш флаг – это клеймо, которое не смоешь.

- Если посмотреть, каких дел за последние полста лет натворили те же американцы и китайцы, то мы, по сравнению с ними, белые и пушистые, хоть и со свастикой на боку. Но главное даже не это.

- А что же?

- Человек – это, ведь, «смотрящий вверх», верно? А Новый Киль – единственное в мире место, где каждый волен не только смотреть вверх, но и попробовать туда забраться.

4

- Герр адмирал, к Вам господа начальник оперативного штаба вице-адмирал Гредер и начальник Абвера контр-адмирал Тэкк.

- Пусть войдут.

Больвиц сидел за столом в своём кабинете, как две капли воды похожем на кабинет Циммера. Настенный дисплей, вместо традиционного изображения флага Кригсмарине, демонстрировал карту мира с нанесёнными на неё красными и жёлтыми кривыми маршрутов.

- Какие новости? – с ходу спросил командующий, не дав вошедшим даже поздороваться.

- Практически никаких, герр адмирал, - развёл руками Тэкк. – Ответов на тревожные позывные ни на общие, ни на индивидуальные, получено не было. Зато выяснилось, что полярники поверхностных тоже не могут связаться со своими метрополиями.

- Как это?! – оживился адмирал. – Да садитесь вы уже, не стойте в дверях! Что значит «не могут связаться»?

- То и значит: радиостанции зимовок отчаянно выкрикивают свои позывные открытым текстом и не получают ответа. Кроме того, ещё одна деталь: Ю-девяносто-ноль-два не смогла поймать сигналы ни одной из навигационных систем – НАВСТАР, ГЛОНАСС и китайская «Путеводная Звезда» недоступны.

- Их сигналы и не проходят через льды.

- Я знаю, герр адмирал. Но дело в том, что лодка работала за границей паковых льдов – то есть, там, где приём долен был быть.

Больвиц удивлённо скривился.

- Это не может быть следствием технической неисправности?

- Никак нет.

- Так-так-так… Радиоэлектронное подавление?

- Скорее нет, чем да. Радисты с у-бота сообщили о повышенном уровне шумов в эфире, но их происхождение было определено ими, как естественное. Целенаправленная постановка радиопомех могла бы привести к блокировке сигналов систем глобального позиционирования, но тогда были бы недоступны к прослушиванию и передач поверхностных из Антарктиды.

- Таким образом, ситуация нисколько не прояснилась. Напротив, она стала ещё более туманной. – Командующий, не вставая из кресла, повернулся к большому экрану. - Сорок семь наших «слухачей» и комбайнов продолжают болтаться где-то в неизвестности.

- Но, в это же время, эсэсовские субмарины продолжают ходить, как ни в чём не бывало, - вступил в разговор Гредер. – Сегодня прибыла ещё одна из них.

- Известны какие-нибудь подробности?

- Никак нет, герр адмирал. Вы же знаете, что «серые» не допускают нас в свои доки. Сам факт я могу констатировать, лишь благодаря праву дистанционно наблюдать за манипуляциями с доками.

- А сами «серые», будучи ответственными за все эти манипуляции, знают, что две наших лодки, которые должны были вернуться на этой неделе, не вернулись. И передачу Ю-девяносто-ноль-два они тоже наверняка слышали.

- Они не знают её содержания.

- А им этого и не нужно – известно, что передачу вели мы, и не получили ответных сигналов, и этого достаточно. Да, - Больвиц развернулся к своим подчинённым и опёрся локтями на стол, сложив пальцы домиком, - этого вполне достаточно, чтобы идти с рапортом к коменданту. Кто-нибудь уже придумал, как мы будем оправдываться? Кто-нибудь может привести мне доказательства того, что массовая пропажа кораблей – не следствие дезертирства, халатности или диверсии?

- Я лично уверен, что это не так, - заявил начальник Абвера. – Странное всеобщее радиомолчание и выход из строя спутниковых навигационных систем позволяет предположить, что на поверхности разворачиваются некие события крупного, возможно, глобального масштаба. Очевидно, наши у-боты стали невольными заложниками этих событий. В частности, невозможность пользования системами глобального позиционирования могла серьёзно замедлить движение лодок по их маршрутам, что и объясняет возникшие отставания от графиков.

- А как тогда объяснить, почему они не отвечают на позывные?! И, главное, почему эсэсовцы продолжают ходить в море?!

- На эти вопросы у меня нет ответов, герр адмирал. Однако мы и не знаем, действительно ли корабли и суда флота СС продолжают походы в штатном режиме, или нет.

- Тоже верно, - согласился Больвиц. – Ладно, допустим. Итак, сегодня четырнадцатое января. Десятого января, во вторник, должна была вернуться из Нью-Йорка Ю-087/016, а в четверг, двенадцатого – Ю-087/040 из Средиземного моря. ...
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13845
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение g.A.Mauzer » 08 авг 2014, 23:12

Всем доброго времени суток!

В первую голову, спасибо дяде Жене и за "площадку подскока", и за оценки того, что на ней базируется. Хотя, сказать по чести, мне кажется, оценки он мне частенько завышает. :mrgreen:

Во вторую голову - собственно:

(Михаил Токмаков)

Страхосферная крепость




...- Где предпочтёте место?

- По левой стороне, возле прохода, - ответил Хайд. Он предпочитал ездить всё-таки лицом вперёд, а не задницей. – Конечно, лучше поближе к выходу.

- Все места возле дверей расхватали уже утром, - сообщила кассир, криво ухмыльнувшись.

- Как всегда…

- И, позвольте спросить, какое оружие Вы имеете при себе, винтовку?

- Винтовку.

- Тогда я не могу продать Вам место у прохода, только у окна.

- С чего это?!

- Такова политика нашего руководства: пассажиры с длинноствольным оружием сидят только у окон.

- Это возмутительно! Что, сэкономить на патронах и стволах решили?!

Кассир охнула и закатила глаза. И расстегнула лежащую на столике перед нею кобуру.

- Сэр, не надо читать мне нотаций. Я обслуживаю Вас по правилам, которые мне спускают сверху. Если Вы ну никак не хотите сесть у окна, можете сдать винтовку в багаж, и тогда я с удовольствием продам Вам место поближе к середине. Если же Вам не нравятся наши условия, обратитесь к услугам другого перевозчика.

- Ладно, ладно, спокойствие. Значит, если винтовка в багаже – то я у прохода, так?

- Совершенно верно, сэр.

Хайд задумался. С одной стороны, сидеть с края значило корчить из себя героя: хилые бронещитки обеспечивали не столько защиту, сколько видимость оной, да и сосед затруднял выход. С другой стороны, сдав винтовку в багаж вместе с остальным барахлом, можно было в критический момент остаться без настоящего оружия – а с одним пистолетом в невадской пустыне долго не протянешь.

- Ладно, давайте у окна, - сказал он, приложив механическую ладонь к панели распознавателя. - Но только по левому борту!

- С этим никаких проблем. С Вас две тысячи пятьсот долларов.

- О-кей.

- Готово, - сказала кассир, отбив сумму. Хайд и сам увидел на экране, как его счёт стал на две с половиной тысячи тоньше. – Можете занять своё место. Счастливого пути.

- Спасибо. Чёртовы фирмачи! – добавил он, отойдя пару шагов от кассы.

=========

«Полутораэтажный» междугородний автобус выглядел точно так, как ему и было положено: он был остронос, толстобок, вытянут и увенчан пулемётными башнями – в общем, походил на старинный бомбардировщик. Фирменная окраска, ярко-жёлтый на серебре, придавала громадине стремительный, энергичный вид.

Впрочем, не внешняя, ни внутренняя эстетика машины Хайда не заботила. Поднявшись на борт, он, первым делом, занялся оружием. Стрелковая установка, к его приятному удивлению, была фирменного производства, с большим прицельным экраном и корзинкой для магазинов. Хайд выкрутил из корпуса винтовки ствол и вставил другой, потолще и потяжелее, и магазин пообъёмистее, снаряженный бронебойно-зажигательными патронами. Пока он возился с зажимом (с голографом винтовка не вставала, прицел пришлось снимать), кто-то занял соседнее место. Джек покосился через плечо: рядом с ним уселся некто белый в чёрном пиджаке, поверх которого на груди висело что-то автоматическое – висело в гордом одиночестве, без единого запасного магазина. У самого Хайда только в ячейках армированного жилета их было шесть, ещё столько же он достал из оружейной сумки и принялся укладывать их в корзину. Последняя, на поверку, оказалась узковата и, вообще, неудобна.

- Что это Вы делаете? – спросил попутчик.

- А что?

- Вы уже битый час перекладываете эти обоймы то так, то эдак.

- Не «обоймы», а магазины!

- Да без разницы.

- Обойма – это металлическая пластина, объединяющая патроны, которая служит для удобства снаряжения встроенных магазинов. Обоймы давно вышли из употребления. А это, - Хайд повертел пластмассовой коробкой в воздухе, - отъёмный магазин.

- Мы же не на уроке грамматики. Не всё ли равно, как называются эти штуки? И не всё ли равно, как они лежат?

- Разница есть! – Хайд состроил деловое лицо и задрал вверх палец. – От того, как уложены магазины, зависит, насколько удобно будет их брать – и, соответственно, скорость перезаряжания. Если уложить их пулями влево, то удобнее будет оперировать левой рукой – вернее, было бы удобнее, если бы не чёртова корзина, которая сдвинута слишком далеко вправо!

- Тогда, может быть, есть смысл уложить магазины пулями вправо и брать их правой рукой?

- А затвор передёргивать левой, что ли?

- А с этим тоже есть какие-то проблемы?

- Это же нерационально! Если менять магазины одной рукой, а затвором манипулировать другой, перезаряжание займёт значительно большее время!

Попутчик Хайда ухмыльнулся.

- Как научно всё, - сказал он.

- Я интересуюсь этим вопросом.

- Заметно, заметно…

- Самооборона – такое дело, к которому нужно подходить серьёзно.

- И с чувством меры, - добавил попутчик, глядя, как Хайд выкладывает на откидной столик шприцы с обезболивающими и тюбики рана-клея.

- Нельзя… - начал, было, Хайд, но его перебил голос из громкоговорителей:

- Леди и джентльмены, с вами говорит командир корабля! Я рад приветствовать вас на борту компании «Сухопутные пути Юго-запада», лучшего и самого безопасного пассажирского перевозчика южных штатов! Наш рейс отправляется по маршруту Фресно – Ганз-Вегас через три минуты, как только мы совершим последние приготовления. Прошу тех из вас, кто сидит у окна, но ещё не приготовил оружие, сделать это сейчас, а наши очаровательные бортпроводницы, тем временем, проверят элементы безопасности корабля и пассажиров.

Три «очаровательные бортпроводницы», весьма фривольно одетые, изрисованные профсоюзными наколками и вооружённые пистолетами-пулемётами, начали путь из головы в хвост салона, осматривая стрелковые установки.

- Чёртовы элементы безопасности… - сказал вполголоса Хайд.

- О чём это он?

- Вас спрашивали на кассе, чем Вы вооружёны?

- Ну.

- Национальная ассоциация автоперевозок вменила пассажирам в обязанность самим вооружать их автобусы. Всех с длинноствольным оружием сажают только к окнам и заставляют ставить свои пушки в стрелковые установки. Возмутительно!

- Впервые слышу. Да, теперь фирмачи немало сэкономят...

- А мы немало потратимся! Мне, например, пришлось отдать кругленькую сумму за тяжёлый ствол, удлинённые магазины и бронебойные патроны, которые бы на хрен не были мне нужны! А, с другой стороны, если не потратиться на это, разоришься на лёгких стволах, их при интенсивной стрельбе можно сносить два-три за один присест. Лёгкие стволы боятся перегрева… Штурмовая винтовка – это не автоматическая винтовка, даром, что она тоже автоматическая.

- И как не тяжело таскать с собой эту бандуру?

- Своя ноша не тянет. Нельзя…

- Леди и джентльмены, благодарю вас за содействие! – снова перебил Хайда командир. – Хочу напомнить вам, что длина маршрута составляет двести пятьдесят миль, время в пути – пять часов. Вашу безопасность в течение этого времени будут обеспечивать шестнадцать крупнокалиберных пулемётов, противоракетный комплекс фирмы «Западные Электронные Системы» и синтетическая броня. Наши очаровательные бортпроводницы предложат вам ленч и прохладительные напитки. В случае чрезвычайной ситуации, вероятность возникновения которой практически равна нулю, они же оповестят вас о степени угрозы и направят ваши действия. Рейс Фресно – Ганз-Вегас отправляется!

Подкрепляя слова командира, пару раз проревел клаксон. Автобус мягко стронулся с места и начал набирать скорость. Из динамиков потекла тихая музыка.

- Так что там нельзя-то? – спросил у Хайда попутчик.

- Что?

- Ты пару раз начинал что-то про «нельзя».

- А-а… Ну, да. Нельзя быть чрезмерно вооружённым, вот что я хотел сказать.

- Вон оно, что, хе-хе… Фраза из рекламы, которая принесла оружейным королям тонны денег.

- Возможно. Тем не менее, она, по-моему, совершенно справедлива.

- А по-моему, звучит двояко. И смешно.

- Не вижу ничего смешного!

- Потому что смотришь не с той стороны. Всякие недалёкие ребята, наслушавшись таких вот мудростей, заказывают себе автоматические винтовки, пулемёты, обвешиваются взрывчаткой с головы до ног – а потом, когда их убивают, удивляются. Можно подумать, будто у кого пушка больше и скорострельнее – тот и круче.

- Каждый вооружается сообразно со своими возможностями и потребностями.

- И зачем, например, тебе винтовка?

- Штурмовая винтовка – мощное, универсальное, гибкое в модификации и относительно недорогое в эксплуатации оружие. Она пригодна для боя с любым противником и в любых условиях, в диапазоне расстояний от нуля и до пятисот ярдов.

Попутчик покачал головой.

- Ты, что, эти рекламные буклеты наизусть учишь, что ли?

- Нет. Инструкцию – да, выучил наизусть.

- В инструкциях рекламы не меньше половины.

- Я так не считаю.

- Ну, допустим. Ты всё равно не сказал, для чего лично тебе постоянно таскать с собой винтовку и мешок патронов.

- Мало ли, в какой переплёт можно попасть. А винтовка, как я уже сказал – оружие универсальное.

- Думаешь, тебе придётся вести многочасовой бой с превосходящими силами противника? – спросил попутчик и расхохотался. – И часто такое случается?

- Смотри не обмочись от смеха!

- Постараюсь.

- Часто, нечасто, а вот в прошлом году, когда во Фресно появилась банда Туко, я спасся только благодаря ней. – Хайд похлопал торчащий слева пластиковый приклад. – Набег застал меня на улице, и пока я добрался до дома, ушли все шесть магазинов, которые были при мне.

- Это не показатель! – отмахнулся попутчик. – Большие рейды случаются раз в сто лет. На такой случай я тоже храню дома винтовку, вернее, карабин – и за те пять лет, которые он лежит в сейфе, воспользоваться им так не разу и не пришлось. А постоянно ходить с ним по улицам – бред.

- Кому как.

- Нет, ну серьёзно, чем может помочь винтовка, когда на тебя полезут с пистолетом в какой-нибудь подворотне? Пока снимешь её да прицелишься, у тебя в заднице окажется больше пуль, чем изюма в творожном кексе.

- Ну, и у меня ведь тоже пистолет есть, верно? И ты сам-то тоже не с рогаткой ходишь.

- Но и не с веслом. Это О.Л.О.

- Впервые вижу такой, - признался Хайд. Он рассматривал оружие собеседника половину времени их разговора. Это был непривычного вида автомат со складным прикладом. – Новая модель?

- Хорошо забытая старая, - усмехнувшись, ответил попутчик. – П.П.С., ‘Pistolet-pulemyot Sudaeva’. Реплика русского О.Л.О. середины прошлого века.

- О-хо-хо, ну и древность!

- Кроме шуток, эта древность с двух сотен ярдов прошивает и нанокевлар, и хитин. Армокерамо прошивает с сотни.

- Да ладно? – спросил Хайд, недоверчиво покосившись. Попутчик только выпятил челюсть и закивал: мол, зуб даю. – Можно взглянуть?

- Без проблем.

Хайд осторожно взял незнакомое оружие у соседа из рук (правая из которых, освободившись, тут же скрылась за бортом пиджака, откуда донёсся щелчок расстёгиваемой кобуры) и принялся разглядывать. В профиль пистолет-пулемёт напоминал бегущую гиену: дульный тормоз-компенсатор – тупорылая голова на вытянутой, переходящей в грудь шее, сдвоенные магазины и пистолетная рукоять – передние и задние лапы. На крышке ствольной коробки был закреплён голографический прицел, а под дырчатым кожухом ствола – ребристое пластмассовое цевьё со встроенным фонариком. Сам корпус оружия был из воронёного металла, отчего оно было довольно увесистым.

- Не пойму, какой калибр, - сказал Хайд, заглядывая в дуло, - тридцать восьмой, что ли?

- Тридцатый.

- Тридцатый?! Пистолет-пулемёт тридцатого калибра?!

- Это не американский патрон.

- Да не важно, американский он, или мексиканский – какое останавливающее действие у пули такого калибра, как у пчелиного укуса?!

- Небольшое, верно. Но здесь это роли не играет.

- Что значит «не играет»?! Останавливающее действие – это самое важное для пистолета и О.Л.О.!

- Да нахрена ему ещё и оглушать, если он сразу пробивает и убивает?! С полдесятком дыр в брюхе, бандит долго не протянет.

- Конечно, не протянет, но успеет и тебя самого нашпиговать свинцом. Для того и требуется от оружия ближнего боя хорошее останавливающее действие, чтобы такого не случилось. А если ещё патрон заклинит или перекосит, он же с несгораемой гильзой? – Хайд заглянул в горловину запасного магазина и победно хмыкнул. – Ну, ещё бы! Так я и думал!

- Если ухаживать за оружием, оно никогда не подведёт.

- За китайским дерьмом сколько ни ухаживай, толку от него не будет!

- Он сделан в Штатах! – Попутчик ткнул пальцем в рукоятку. – Вот клеймо!

- Ну-ну! А это что?! – Хайд показал на дешёвый голограф. - А это что за пластмассовое угробище?! – Он щёлкнул ногтями по цевью. – Дешёвка, которая треснет в самый «удачный» момент!

- Я ценники не коллекционирую! Мне не важно, сколько стоит какое-то там барахло, лишь бы оно работало.

- Вот именно, что барахло! Забирай своё барахло обратно!

- Вау-вау, мистер жертва рекламы в гневе! – воскликнул попутчик и, смеясь, забрал автомат.

- Да иди ты, знаешь, куда?! Сам носишь какую-то дешёвую железку, зато других учишь, как и чем вооружаться! Сколько у тебя боеприпасов с собой, вот эти два магазина, и всё?!

- Ну, да, семьдесят штук.

- Всего семьдесят патронов?! И ты думаешь, случись что, их тебе хватит?!

- Чтобы отбиться и смыться – хватит, а в войну играть я, в отличие от некоторых, не планирую. Не всем же ходить, как ты, прицепив по магазину к каждой выступающей части тела.

- Пошёл ты!

- А ты не заболтался ли, приятель?

- Джентльмены, вы бы не могли вести себя потише?! – спросила высунувшаяся сзади девица. Увлёкшиеся спором мужчины одновременно вжались в кресла от неожиданности.

- Хм… Извините.

- Ведите себя прилично, или я быстро вас утихомирю! – потребовала соседка и скрылась за подголовниками.

- Извините, это больше не повторится, пообещал Хайд. - Чёрт возьми…

- Ну, ты и разошёлся, теоретик. Тебе надо ещё в глотку утолщённый вкладыш, а то штатная быстро сносится.

- Отвали, а? Таким как ты, псевдокрутым, только с металлоломом в кобурах и ходить, потому что нормального оружия вы не знаете и не умеете им пользоваться. Потому фирмачи и поснимали с автобусов все автоматические винтовки, что всякие клоуны палят из них в белый свет, как в цент.

- Да и иди ты к чёрту, знаток, - отмахнулся попутчик. – Если за дело возьмутся толковые ребята, они обставят всё так, что ни автоматические винтовки, ни тонны патронов не помогут. Можно подорвать автобус миной, звездануть по нему из пушки, посадить своих людей внутрь… Мало ли, что ещё. Только идиот полезет в лоб на пулемёты, так что они и есть защита от идиота.

- Практика показывает, что идиотов – большинство.

- А кто гарантирует, что ты – не один из них?

Хайд метнул в попутчика испепеляющий взгляд.

- Подколол. Молодец.

- А то.

- Мины, пушки – это всё непросто раздобыть и использовать. Один бандит из ста может позволить себе такую роскошь.

- Вот его-то и надо бояться, потому что у тебя нет ничего, чтобы ему противопоставить.

- Это верно.

Снаружи донёсся вой чужих моторов: автобус догоняло что-то очень скоростное.

- Слышишь?

- Да!

Хайд кивнул и вцепился в рукоять своей винтовки, его попутчик, поднявшись с места, прильнул к окну. Вой нарастал, и через пару мгновений, когда от него уже начали резонировать бронестёкла, мимо пулей пронёсся окрашенный в цвета пустыни атомускул.

- Ха, смертнички поехали! Таксомотор.

- Ну, да… Чёрт бы их драл.

- Что, перепугался?

- Не то, чтобы, но электричество по спине пробежало. Никогда не понимал, как можно ездить в этих капсулах смерти. Мало того, что платишь втридорога, так ведь ещё и риски, риски.

- Зато вдвое быстрее.

- Зато шансы вообще не доехать возрастают вдесятеро! Не представляю, куда стоило бы так спешить.

- В Вегас ездят за одним из двух: или играть в казино, или грабить казино. Зачем едешь ты, например?

- Не грабить!

- Понятно... А как же первое правило безопасности: не совать нос в потенциально опасные дыры?

Хайд отмахнулся от насмешливого вопроса. Он ехал вовсе не играть, как подумал его попутчик: главный приз в своей жизни – «зелёную фишку», вид на жительство в Ганз-Вегасе – он уже выиграл. Его тихо трясло от восторга при мысли, что уже через несколько часов он приедет в самый безопасный город Штатов и останется там навсегда. Конечно же, преступность в Вегасе была, и, как и в других мегаполисах, не обходилось без ежедневной стрельбы, но зато о больших бандитских нападениях, вроде прошлогоднего рейда Туко, можно было забыть – легендарные стены и пушки Вегаса надёжно хранили от них город и его жителей.

- Азарт сильнее любых страхов, хе-хе-хе.

- А зачем едешь сам?

- Я еду на Ежегодное ограбление «Ривьеры», - заметив, как округлились глаза Хайда, попутчик выставил перед собой ладони и добавил: - Играть.

- Не понял.

- Ну, ты же слышал про Ежегодное ограбление?

- Кто ж о нём не слышал… Каждый год, в одно и то же время, очередная кодла ряженных Элвисами Пресли идиотов пытается вынести кассу «Ривьеры». Как правило, потом оттуда выносят их самих, упакованных в мешки.

- Правильно. А в этом году казино решило к очередному ограблению открыть дополнительный тотализатор и зрительный зал на две тысячи мест, чтобы все желающие могли посмотреть и поучаствовать.

- То есть… Сделать ставки на ход ограбления?

- Ну, да: сколько придёт грабителей, кто это будет, сколько они поднимут и далеко ли уйдут… И так далее. Намечается аншлаг.

- А то, что они рискуют жизнями людей, их не волнует?

- Вряд ли. Бизнес есть бизнес. Тем более, что дата ограбления всем давно уже известна, и никто не заставляет идти в казино в этот день – но идут же. Как я уже сказал, азарт сильнее любых страхов.

- Ну и придурки…

- Вот тебе, кстати, об идиотах и толковых ребятах: в прошлом году, пока пятеро пытались взломать хранилище, а ещё десятеро их коллег с автоматическими винтовками отстреливались от охраны, какой-то доходяга перепрограммировал четыре игровых автомата и унёс, - попутчик показал механическую ладонь, - пятьдесят семь миллионов. Без единого выстрела.

- Далеко ли?

- Ну, этого я уже не знаю. Вряд ли. Но факт остаётся фактом.

- Да ну к чёрту эти факты! – снова отмахнулся Хайд и уставился в окно. Его вера в безопасность Ганз-Вегаса легонько, но неприятно пошатнулась.

- О, а вот и обещанные напитки! – Попутчик указал на появившихся в салоне стюардесс: одна из них катила перед собой столик, вторая прикрывала первую. – Будешь что-нибудь?

- Нет.

- А, ну, да, алкоголь ведь притупляет реакцию.

- Вот именно.

========

Разбудили Хайда тревожные гудки. Голос из динамиков, напротив, был совершенно спокоен:

- Леди и джентльмены, к вам снова обращается капитан корабля. Слева к нам приближается колонна банды. Убедительно прошу вас вернуться на свои места и ждать дальнейших распоряжений.

- Чёрт, чёрт, чёрт! Я долго спал?!

- С час, наверное, - ответил попутчик, взводя свой автомат. Рукоять затвора осталась в крайнем заднем положении.

- Твою железку заело.

- Моя железка стреляет с открытого затвора.

- О, Боже! – сказал Хайд и обратился к прицельному экрану. Пару секунд порыскав рукоятью оружия, он поймал в перекрестие пыльное облако. – Вон они! Ни хрена не видно!

- Значит, ещё далеко.

- Ну, да.

В окошке дальномера под перекрестием горела надпись «за пределом». Хайд переключил прицел в тепловизионный режим: картинка разом обесцветилась, кончик ствола винтовки, попадавший в поле зрения, мерцал белым. Хайд надеялся, что сможет разглядеть и машины бандитов – как и кожух ствола, раскалённый металл корпусов должен был быть хорошо заметен на фоне пыли – но его расчёт не оправдался. Затем из змеившегося по земле облака, одна за другой, выскочили три белые точки. Маневрируя, они помчались будто в объектив прицела.

«Ракеты! Ракеты!» - понеслось по салону.

- Ракеты! – выдохнул попутчик Хайда.

Пролетев ещё пару мгновений, все три крылатые хищницы взорвались в сотне ярдов от автобуса, словно наткнувшись на невидимую преграду: противоракетный комплекс производства «Западных Электронных Систем» сшиб их лучами мазеров. Незаметные для невооружённого глаза, копья сфокусированного инфракрасного излучения высветились на экране.

За потолком салона загрохотали крупнокалиберные пулемёты. Хайд видел в прицел, как не пули даже, а маленькие снаряды летят в сторону банды и, разрываясь, вспыхивают в пыльном облаке, подобно электролампам.

Где-то в голове салона раздались несколько звонких ударов и вскрик: бандитские пули попали внутрь. Затем ударила ещё одна очередь. Кто-то из сидевших впереди, с нервами послабее, зажал спусковой крючок, и его оружие, штурмовая или автоматическая винтовка, зашлось в длинной и бесцельной ответной очереди. Несколько пуль попали в заднюю часть салона, на этот раз, кого-то зацепив (раздалось сразу несколько вскриков), и почти все, кто сидел по левому борту у окон, открыли огонь. Почти все, кроме брезгливо скривившегося Хайда.

- Что вы делаете, идиоты?! – сказал он, видимо, довольно громко, но едва услышал сам себя.

- Леди и джентльмены, прекратите огонь! – потребовал командир корабля. – Дистанция слишком велика, вы стреляете впустую! Прекратите огонь и ждите указаний!

- Прекратить ого-онь! – заорал Хайд.

Его крик утонул в звуках беспорядочной пальбы. За ними почти не было слышно новых попаданий в автобус, и чувство опасности, дернувшее позвоночник при первых из них, заметно притупилось. Попутчик, крепко стиснув автомат обеими руками, приподнялся и смотрел в окно. Затем он бросился на пол, а Хайду в щёку брызнуло разбитое бронестекло.

- Чёрт!!!

Хайд ухватился за рукоять винтовки и сделал несколько беглых одиночных выстрелов в никуда – это привело его в чувство. Он переключил оружие на стрельбу короткими очередями, навёл перекрестие на голову пыльного облака и пару раз зажал спуск. Сзади раздался женский крик – кажется, той самой девицы, которая угрожала «утихомирить» разошедшихся спорщиков. Хайд передвинул рычажок на «полный автомат» и начал поливать, счётчик патронов с головокружительной скоростью полетел вниз, и первый удлинённый магазин испарился в мгновение ока. Второй оказался расстрелян ещё быстрее, вслед за ним Хайд вставил обычный и с обычными же пулями. Где-то на середине четвёртого магазина, в окошке режимов рядом со счётчиком появились сперва красный термометр, затем – красный замок: оружие перегрелось и отказалось стрелять дальше.

- Чёрт! – Хайд обернулся: попутчик снова сидел рядом, кажется, живой и здоровый. – Я сломался! Чего ты смотришь?!

Попутчик дико уставился на соседа, не понимая, чего от него хотят.

- Что?!

- Стреляй!

- Да за каким чёртом?! Гляди!

- Что там?! - Краем глаза Хайд успел заметить на экране всполох большого взрыва, разорвавшего пыльную тучу. – Да!!!

Одна из машин бандитов, похоже, получила прямое попадание и разлетелась в кочья от внутреннего взрыва. Азарт преследователей сразу же улетучился, а их строй – рассыпался: большая пыльная змея разделилась на несколько мелких, трусливо прыснувших в разные стороны. Пулемёты автобуса прекратили огонь, но «вести» цели не перестали.

По салону прокатились вздохи облегчения.

- Уф, как же тут жарко… - сказал Хайд. – Воды бы.

- Я схожу. Кстати, тебе глаза не режет?

- Что ты имеешь в виду?

- Ты не чувствуешь резь в глазах?

- Вроде бы… Нет.

- Может быть, сюда через дыры залетает радиоактивное дерьмо с улицы?

- Этого быть не может, - Хайд отрицательно помотал головой. – Система фильтрации воздуха создаёт внутри корпуса давление больше атмосферного. Хотя, чёрт его знает…

Он полез за респиратором и даже успел его надеть, и лишь потом потерял сознание. Попутчик, к тому моменту, уже лежал на полу.

========

Ещё минут через пять, в салоне снова появились «очаровательные бортпроводницы», на этот раз, для пущей загадочности, одетые в противогазы. Вооружённые пистолетами с глушителями, они сперва прошли весь пассажирский отсек до конца и убедились, что никто не выжил в насыщенной нервно-паралитическим газом атмосфере. Отраву запустили в самый разгар схватки с бандитами: расчёт был на то, что никто в горячке не обратит внимания на жжение в глазах и в глотке, и он полностью оправдался.

Ведомый шайкой грабителей автобус мчался по маршруту с предписанной скоростью, улепётывая подальше от неудачливых конкурентов-разбойников. Стюардессы – не фальшивые, самые настоящие, просто вступившие в преступный сговор с остальными членами экипажа – методично обчищали электронные кошельки, встроенные в механические ладони мёртвых пассажиров. Куш обещал быть богатым.

В точке рандеву грабителей, как и было условлено, ждал другой автобус, поменьше, который и увёз их и шестьсот миллионов долларов в неизвестном направлении. Брошенный в кювете изуродованный и разорённый междугородний лайнер «Сухопутных путей Юго-запада» через полчаса полностью испарился при взрыве реактора, систему управления которого запрограммировали на искусственное создание аварии.

Если за дело возьмутся толковые ребята, то…

Последний раз редактировалось g.A.Mauzer 22 сен 2016, 19:54, всего редактировалось 1 раз.
Прежде чем забивать гвоздь пистолетом, удостоверься, что он заряжен.
g.A.Mauzer
 
Сообщения: 1911
Зарегистрирован: 23 ноя 2013, 21:39
Откуда: Новокузнецк, Кемеровская обл.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение EvMitkov » 14 авг 2014, 18:27

Если бы моджно было накладывать на чтение музыку - то наилучшее, что может лечь на этот рассказ-эссе - это альбом Manfred Mann's Earth Band



Кто живал в веселые семидесятые - помнит и "Мэнфрид Мэнсс" и этот альбом...

phpBB [video]
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13845
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение g.A.Mauzer » 16 авг 2014, 19:29

Кто живал в веселые семидесятые


Я для ентого слишком молод. :mrgreen: И "весёлые" восьмидесятые тоже не застал, но кое-какой популярь-музик для этой темы нах оттуда всё-таки вытащил.

Делай айнц (в виде видео не вставляется, поэтому ссылкой): https://www.youtube.com/watch?v=r1Wcfeu9yFg

Некто из песка

Детка, перекрестись,
За всех помолись,
Каждому попроси.

Ототрись от греха:
Некто из песка
Вскоре должен прийти.

Стисни подушку крепче
И вполглаза засыпай.

Прочь, свет, прочь!
Входит ночь.
Руку дай -
Отправляйся в никуда.

Всё не так, туши свет!
Видишь грязный сюжет
Ты сегодня во сне:

О войне, о лжецах,
Об их грязных делах,
О драконьем огне.

Стисни подушку крепче
И вполглаза наблюдай.

Прочь, свет, прочь!
Входит ночь.
Руку дай -
Отправляйся в никуда.

Вот я отправляюсь спать -
Святой Отец, оберегай,
А если я во сне умру -
Душу прибери мою.

Ни слова больше, тише, малыш,
Не думай, что за шум ты слышишь.
Таится под кроваткой зверь,
Он ждёт в чулане, он в тебе!

Прочь, свет, прочь!
Входит в ночь
Горсть песка...

Прочь, свет, прочь!
Входит ночь.
Руку дай -
Нам с тобою в никуда.


Делай цвай (АХТУНГ!!! Много нехороших слов на англицком языке и полуобнажённых женских телес): https://www.youtube.com/watch?v=zdtZ-Nm856E

Горький факт

Я -
Твоя жизнь,
То, что здесь тебя держит.
Я -
Твоя жизнь,
Мне не всё равно.
Все
Предают,
Лишь я твой друг, как и прежде.
Все
Предают,
А я навек с тобой.

Цель заветная я,
Я - боль средь бесчувствия,
Я - твой вороватый взгляд.
Горький факт!

Я - ловушка ума,
Я - твой взгляд издалека,
Плата по твоим долгам -
Ты знаешь, это так!
Горький факт!

Ты -
Маска мне,
Мне укрытие, крепость.
Ты -
Маска мне,
Тот, на ком вина.
Ты
За меня
Делай всякую мерзость,
Гадь
За меня,
Сгорая от стыда!

Цель заветная я,
Я - боль средь бесчувствия,
Я - твой вороватый взгляд.
Горький факт!

Я - ловушка ума,
Я - твой взгляд издалека,
Плата по твоим долгам -
Ты знаешь, это так!
Горький факт!

Я - твой сон,
Я - твой взор,
Твоя боль!

Я - твой сон,
Я - твой взор,
Твоя боль,
И ты знаешь, это так!
Горький факт!

Гнев!
Я - твой гнев,
Когда ты любви хочешь.
Что ждёшь?!
Плати!
Плати за низачто!

Я,
Твоя жизнь,
Здесь держал тебя прочно.
Я -
Твоя жизнь,
И теперь мне всё равно!

Цель заветная я,
Я - боль средь бесчувствия,
Я - твой вороватый взгляд.
Горький факт!

Правда я, вся во лжи,
Я - надёжное алиби.
Загляни, я здесь, внутри,
Я - это ты.


Такие дела.

P.S.

За картинку и "Манфреда" - большое спасибо.
Прежде чем забивать гвоздь пистолетом, удостоверься, что он заряжен.
g.A.Mauzer
 
Сообщения: 1911
Зарегистрирован: 23 ноя 2013, 21:39
Откуда: Новокузнецк, Кемеровская обл.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение EvMitkov » 17 авг 2014, 21:12

Не вставляется само - дык вставим нахрапом: с помощью молотка, зубильца и ..... матери.

phpBB [video]


На страх и зависть Ю-тьюбовским блокировщикам.
И пусть мне за енто янки в Штаты въезд задробят. Нужно будет - на танке приеду. :mrgreen:
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13845
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение EvMitkov » 18 окт 2014, 02:34

Михаил ‘g.A.Mauzer’ Токмаков

Страшная красотка





- Вас рекомендовали как непревзойдённого специалиста, - проговорила весьма дородная мисс, протягивая собеседнику визитку: «Доктор Дж. Реборн. Пластическая хирургия».
- Спасибо, я знаю, как меня зовут, и чем я занимаюсь, - хмуро ответил доктор.
- Простите, - смутилась клиентка.
- Ничего страшного. Я слушаю Вас, мисс Гарсиа.
- Я хотела бы избавиться от… излишних объёмов. – Смущаясь ещё больше, Тринити жестом как бы охватила свои формы. – И вообще, улучшить фигуру: заузить талию, поднять грудь, и так далее, и так далее…
- Да-да, да-да… - Взявшись за подбородок, Реборн внимательно оглядел собеседницу. – У Вас есть какие-то конкретные параметры, которых вы хотели бы достичь?
- Конечно. Вот.
Приняв у клиентки листок с цифрами, доктор бегло просмотрел их и хмыкнул, вызвав у женщины гримасу неудовольствия.
- Понятно. Встаньте, пожалуйста. И отойдите чуть-чуть в сторону.
- Как скажете…
- Та-ак… - протянул Реборн, оглядев женщину сверху донизу. – А теперь повернитесь в профиль.
- Каким боком?
- Любым.
- Так?
- Да. – Кивнув, доктор жестами, как художник, «измерил» мисс Гарсиа и пометил что-то у себя в компьютере.
- Что скажете? – поинтересовалась клиентка.
- Пока ничего. Пойдёмте. – Поднявшись из кресла, он пальцем поманил Тринити за собой. Короткая прогулка закончилась в углу кабинета, возле белой цилиндрической конструкции, похожей на душевую кабинку - доктор открыл дверцу и жестом пригласил женщину войти внутрь.
- А раздеваться не нужно?
- А Вам не терпится? – криво ухмыляясь, спросил Реборн. – Шучу. Не нужно. Встаньте ногами на красные следы, лицом к двери.
- Хорошо.
Кивнув, доктор закрыл дверь снаружи, и Тринити, оставшись в одиночестве, принялась разглядывать интерьер камеры: из вершины полусферического потолка прыщом торчал матовый колпак лампы, а боковые стенки представляли собой две большие стеклянные колбы, внутри каждой из которых было по три тонких рельса и что-то вроде решётчатой антенны.
- Внимание! – раздался из динамика голос доктора. – Стоим прямо, руки по швам, и не шевелимся!
Тринити замерла в нужной позе. На двери, прямо перед глазами женщины, загорелся красный огонёк, а решётчатые антенны, тихонько гудя, довольно быстро проползли по своим стеклянным тоннелям сверху вниз и обратно. Потом огонёк потух, пол под мисс Гарсиа повернулся на девяносто градусов влево – теперь она стояла лицом к одной из колб – и операция повторилась, после чего доктор выпустил женщину из камеры и уселся перед монитором.
- Какие новости, доктор?
- Новостей две, леди.
- Хорошая и плохая? – опасливо поинтересовалась Тринити.
- Можно сказать и так. Тогда хорошая новость такая: в отличие от многих, у Вас кость, действительно, широкая. А плохая новость: в качестве бонуса к ширококостности, у Вас серьёзные нарушения обмена веществ и, похоже, генетическая склонность к полноте.
- И это значит…
- Это значит, что для достижения нужных Вам параметров потребуется сложное лечение, и не обойдётся без оперативного вмешательства. Взгляните. – Движением руки Реборн пригласил женщину подойти к столу. – Вот это – Ваше изображение со сканера, а это – то, чего Вы хотите достичь. Сначала мы удалим жировые отложения, потом подтянем кожу, - рассказ доктора сопровождался на экране метаморфозами рисованной фигурки, - затем перестроим Ваш скелет с помощью молекулярного процессора, гипнотическим программированием поправим обменные процессы… В общем, через две недели Вы себя не узнаете.
- Сколько? Две недели?!
- Да, - подтвердил Реборн. – Две недели.
- Это слишком долго! – воскликнула Тринити. – А нельзя ли как-нибудь ускорить этот процесс?
- А Вы, что, куда-то спешите?
- Очень!
- Куда же?
- Это Вас не касается.
- Хорошо, хорошо… А сколько времени у Вас есть?
- Два дня! – Женщина показала два пальца. – Только два дня, доктор!
- Но почему именно два?
- Я же сказала, это Вас не касается! Это вопрос жизни и смерти!
- Даже так?! Ну-ну… - Доктор откинулся на спинку кресла и сцепил руки на груди. – Тогда я не берусь Вам помочь. Нереально сделать за два дня всё, на что требуется две недели.
- Про Вас говорили, что Вы можете всё, доктор!
- Я могу только то, что в человеческих силах. Изменение законов физики в этот перечень не входит. - Реборн развёл руками. – Извините.
- Вы сделаете это, доктор! – с нажимом произнесла Тринити и пристукнула ладонью по крышке стола.
- С чего бы это? Потому что вопрос жизни и смерти?
- Именно! – Женщина выхватила из сумочки серебристый пистолетик и навела его на собеседника. – Вопрос Вашей жизни или смерти, доктор!
Реборн расхохотался.
- Да неужели?! – Он вытащил из ящика стола сигару и сунул её в угол рта. – Леди, я был военным врачом.
- И что?
- Да ничего особенного, и, кстати, я могу отличить настоящее оружие от зажигалки. Вы позволите? – Доктор отобрал у Тринити «пистолет», прикурил, покрутил муляж на пальце и вернул обратно. – Забавная вещица.
Женщина медленно осела на стул.
- Ну, неужели ничего нельзя сделать? – спросила она жалобным тоном.
- Давайте подойдём с другой стороны. Как Вы собирались оплачивать мои услуги? Ведь лечение, в любом случае, предполагалось дорогостоящим.
- У меня есть кое-какие сбережения, - протянула мисс Гарсиа, пытаясь сообразить, к чему клонит собеседник. – Я собиралась купить машину, у меня отложено сто пятьдесят тысяч.
- Хм... – Доктор нажал кнопку коммуникатора. – Виолетта, зайдите, пожалуйста.
- Да, мистер Реборн!
- Этого как раз хватит, - заверил мужчина, обращаясь к Тринити.
- Что?! – Глаза женщины удивлённо округлились. – Сто пятьдесят тысяч баксов?!
- Вы что-то хотели, мистер Реборн? – спросила появившаяся в дверях молоденькая секретарша. Доктор, взявшись за подбородок, некоторое время пристально смотрел то на неё, то на пышную клиентку.
- Простите, Виолетта, - наконец, выдавил он, виновато улыбаясь. – Забыл, зачем Вас вызвал. Вы можете идти.
- Хм… Хорошо. – Секретарша кивнула и снова скрылась.
- Да, сто пятьдесят тысяч баксов, - подтвердил Реборн, - и к завтрашнему утру всё будет готово. Правда, именно нужных Вам параметров достигнуть всё равно не удастся, но нормальная фигура с нормальной талией, красивыми грудью и задницей и аккуратными ножками у Вас будет.
- И каким же это образом?! – недоверчиво спросила Тринити. – Пять минут назад Вы сказали, что это невозможно.
- А Вы пять минут назад сказали, что я могу всё. Ну, так что же?
Доктор уставился в глаза клиентки и глубоко затянулся. Мисс Гарсиа глубоко вздохнула.
- Я согласна.
- Тогда по рукам. Деньги наличкой, все сто пятьдесят штук. Приходите сегодня к полуночи.
- К полуночи? А почему?
- Вы ведь слыхивали легенды про оборотней и тому подобных тварей, верно? – Реборн криво ухмыльнулся. – Все перевоплощения происходят ночью.

- Виолетта, Вы уже заперли?
- Да, мистер Реборн. Шесть часов три минуты. – Секретарша указала на часы и улыбнулась: частная клиника доктора работала до шести.
- Вы молодец. Виолетта, я вспомнил, что хотел от Вас днём. Мисс Тринити Гарсиа – она хотела бы сохранить анонимность, ну, как это у нас бывает.
- Конечно, доктор. – Продолжая улыбаться, секретарша нашла в компьютере и стёрла запись о визите страдающей ожирением мисс. – Всё готово.
- Прекрасно. Вы можете быть свободны.
- Спасибо, мистер Реборн.
Когда Виолетта развернулась к компьютеру, чтобы выключить его, доктор схватил девушку сзади за плечо и прижал к её лицу смоченный хлороформом платок. Потом Реборн утащил обмякшее тело в операционную.

- Принесли?
- Да. – Тринити поставила на стол и открыла небольшой чемоданчик. – Можете пересчитать.
- Обойдусь. Раздевайтесь. – Реборн указал на огороженное место в углу занимавшей весь второй этаж клиники просторной операционной. – Когда разденетесь, зайдёте в дезкамеру, закроете дверцу и нажмёте на кнопку.
- Какую?
- Она там одна.
- Хорошо.
За ширмой Тринити обнаружила сидение, шкафчик для вещей и очередное похожее на душевую сооружение, на этот раз, из матового стекла. Пока женщина раздевалась и дезинфицировалась – после нажатия единственной расположенной внутри красной кнопки, излучатели дезкамеры обрабатывали кожу потоком ионов, убивающих вредоносные бактерии – Реборн возился с приборами.
- Ну, Вы готовы?! – крикнул он.
- Да!
- Так идите сюда! Через красную дверь!
- Э-э… Прямо так?!
- Ну а как ещё?! – раздражённо спросил доктор.
- Сейчас! – С трудом преодолев смущение, закрываясь руками, обнажённая Тринити вышла из-за ширмы и направилась к столу. Рабочая часть операционной была отделена от «прихожей» стеклянной стеной, здесь поддерживалась стерильная чистота и лёгкая прохлада.
- Укладывайтесь.
- Сюда? – Женщина опасливо глянула исподлобья на висящего на потолке прямо над операционным столом многорукого и многоглазого робота-ассистента, похожего на гигантского хромированного паука.
- Именно, - кивнул Реборн. В своём белом скафандре с прозрачным шлемом-пузырём, он выглядел астронавтом на мостике космического корабля. – Не бойтесь, эта штука, - он постучал по лапе своего механического помощника, - не причинит Вам вреда.
- Да, конечно…
Нервно сглотнув, Тринити расположилась на столе. Доктор склонился над ней с маской прибора-анестетика в руке.
- Подождите!
- Что ещё?! – недовольно пробурчал Реборн.
- Мне нужны гарантии! Вдруг, Вы сейчас отравите меня снотворным и просто заберёте деньги, а?!
Доктор расхохотался.
- А это, кстати, неплохая идея! Шучу. Каких гарантий Вы хотите?
- Нельзя обойтись без общего наркоза? Я хотела бы видеть, что Вы со мной делаете.
- Исключено. – Реборн отрицательно помотал головой. – Или Вы доверяетесь мне, или ничего не будет. И не нужно тянуть время.
- Ладно, хорошо.
- Расслабьтесь.
Женщина вытянулась на столе. Доктор надел ей на голову маску и включил прибор.
- Всё пролетит в один миг! – заверил он.

- Сколько видите пальцев?
Тринити тупо смотрела доктору в лицо.
- Я моргаю одним глазом, - заявила она, вместо ответа на вопрос.
- Я вижу. Поднимайтесь.
Встать женщине удалось только с третьей попытки: тело не слушалось, движения были угловатыми, как движения робота.
- И ещё, я не чувствую лица, - продолжила она. – И правую руку.
- Это последствия сращивания нервов, - пояснил Реборн. – Некоторые волокна приспосабливаются к новым параметрам импульсов медленнее, чем остальные. Это пройдёт. Вам нужно будет тренировать руку и лицо.
- Что Вы со мной сделали? – Тринити оглядывала себя: нездорово пышные формы исчезли, словно их и не было. – Это вообще я?
- Ну, скорее да, чем нет. Хотя… В общем, поскольку сделать что-либо с Вашим собственным телом за такой короткий срок было невозможно, пришлось пойти на радикальные меры, и заменить тело на другое.
Доктор говорил совершенно спокойно, будто речь шла о совершенно обыденной процедуре, вроде замены спущенного колеса.
- Этого не может быть! – ошарашено выдавила из себя женщина.
Реборн, ухмыльнувшись, подошёл к соседнему столу – на нём лежало укрытое окровавленной простынёй тело – и откинул угол белого полотнища, обнажив ногу трупа.
- Узнаёте? – спросил он, указывая на родимое пятно.
- Да-а…
- Если не вдаваться в подробности, я просто перенёс в новую оболочку Ваши мозг, позвоночный столб, лицо и волосяной покров головы. Забавно, правда, - доктор снова закрыл ногу, - современные технологии позволяют чуть ли не мертвеца вернуть с того света – но для борьбы с жировыми отложениями на заднице так и не придумали ничего лучше, чем правильное питание и периодическое шевеление этой самой задницей.
- А где Вы взяли новое тело?
- Это не Ваши проблемы, мисс Гарсиа, - отмахнулся Реборн, помогая женщине встать. - Старая одежда, понятное дело, теперь стала Вам великовата, поэтому, возьмёте другую, из нижнего ящика шкафа. Одевайтесь. В красную дверь.
- Да, конечно…
- А потом выйдете в зелёную.
- Хорошо…

Ресторан «Фараон», в котором Фил Бишоп назначил свидание, имел три этажа, и из них только на третьем, самом маленьком по площади этаже располагался собственно ресторан: он открывался в семь часов вечера, и в нём требовалось соблюдать дресс-код, за чем следил встречающий посетителей на выходе из лифта швейцар. Нижние два яруса золочёной футуристической пирамиды занимало кафе. На открытом сутки напролёт первом этаже людей ждали только столики и стилизованные под саркофаги автоматы самообслуживания, а этажом выше, где сидели Фил и Тринити, уже можно было позвать официанта и заказать у него что-нибудь горячительное, но и цены там были в полтора раза больше, чем на первом.
- Хорошо, что ты сказала, во что будешь одета, а то я бы тебя не узнал, - широко улыбаясь, заявил Бишоп.
- Я не похожа сама на себя?
- Ну, на тех твоих фото, ты выглядишь иначе.
- Стройнее? – вкрадчиво осведомилась Тринити, заставив Фила рассмеяться.
- Я так и знал, что ты именно это спросишь! Нет, как раз таки наоборот, я бы сказал… даже не полнее, а крупнее. И выше ростом.
- Ну, столько лет не виделись…
С лица собеседника не сходила дружеская улыбка, и Гарсиа тоже попыталась улыбнуться, но предательская мимика, ещё не пришедшая в норму после операции, придала лицу женщины страдальческое выражение.
- С тобой всё в порядке? – весёлость в голосе Бишопа сменилась беспокойством.
- Да пустяки, - отмахнулась Тринити. – Ушибла правую руку, сводит теперь.
- Понятно… Так что же ты не сказала, перенесли бы встречу на другой день.
- Пустяки, говорю же.
- А я-то думаю, - продолжал Фил, - что это ты сидишь с кислой миной. А у тебя рука ушибленная болит…
«Да, конечно, рука!» - подумала женщина. На самом деле, кроме не до конца восстановившейся чувствительности лица, у неё были ещё две причины скорчить недовольную гримасу: во-первых, ей очень не понравилось, что Бишоп пригласил её только на второй этаж для дружеского обеда, а не на третий – для романтического ужина. Во-вторых, ей был отвратителен сам вечный ботаник Бишоп – ныне, владелец огромной робототехнической фирмы, который, по иронии судьбы, всегда питал нежные чувства к довольно посредственной художнице Тринити, чем она и планировала воспользоваться в ближайшей же перспективе.
- Не бери в голову, всё в порядке.
- Как скажешь, - согласился Фил, снова улыбаясь.
- Ваш заказ! – объявила подошедшая с подносом официантка.
- О, наконец-то, соизволили подойти! – язвительно прокомментировала Гарсиа, сохраняя каменное выражение лица. – А это что?! Кофе?! – Она принюхалась к напитку. – Это не тот кофе, который я заказывала!
- Простите, леди, одну секундочку, - попыталась оправдаться официантка, заглядывая в свой планшет. – Но, ведь это…
- Мало того, что приходится ждать по полчаса, так ещё и приносят не то, что закажешь! – закричала Тринити, привлекая всеобщее внимание. – Немедленно принесите мне тот кофе, который я заказывала!
- Как пожелаете! – довольно жёстко ответила официантка и удалилась, прихватив с собой чашку.
- Не стоит так резко, - тихо проговорил Бишоп, шокированный этой сценой. – Можно же спокойно сказать.
- Я пришла в ресторан, и я не хочу ждать – я хочу, чтобы мне быстро принесли мой заказ.
- Мы пришли всего пять минут назад.
- Целых пять минут назад! – снова раздражаясь, парировала Тринити.
- Ну а чего ты хочешь, чтобы всё было готово в мгновение ока? – Фил щёлкнул пальцами. – Это же невозможно. У этих официанток и так не самая благодарная работа, а ты требуешь, чтобы они ещё и бегали.
- Ты считаешь, что я не права?
- Да, я так считаю.
- Ваш кофе, леди. – Вернувшаяся официантка переставила чашку с крохотного подноса на стол. – Это тот кофе, который Вы хотели?
Тринити, не прикасаясь к чашке, втянула ноздрями запах и исподлобья глянула на девушку. Бишоп сообразил, что молчание спутницы – знак согласия, и обратился к официантке с дружелюбной улыбкой:
- Да, да, всё в порядке. Спасибо Вам.
- Я давала тебе право отвечать за меня?! – воскликнула его спутница, настолько зло, что глаза мужчины удивлённо округлились.
- Успокойся!
- Я давала тебе такое право?!
- Так это тот кофе или нет?! – вставила официантка.
- Трини, это тот кофе, который ты хотела?! – вкрадчиво поинтересовался Фил.
- Да!!!
- Ну так жри, бешенная сука!
Впав в бешенство, Бишоп схватил чашку со стола и выплеснул её обжигающе-горячее содержимое в лицо Гарсиа. Её кожа не выдержала контакта с кипятком и лопнула, бесчувственное лицо пошло лоскутами и отслоилось от черепа буквально по незаметным хирургическим швам, но женщина при этом даже не пикнула. Официантка остолбенела от неожиданности, Фил тоже замер с выпученными глазами.
- Ах ты, урод… - процедила сквозь зубы Тринити, оттягивая, словно маску, окончательно изувеченное лицо. – Ты хоть знаешь, сколько я за это заплатила?!
Девушка-официантка зажала рот руками и помчалась прочь.
- Ну, урод…
Гарсиа выхватила из сумочки пистолет-зажигалку, приставила его к груди оцепеневшего Бишопа и нажала на спуск. Рубашка на мужчине мгновенно вспыхнула, а секунду спустя запах дыма донёсся до висящего на потолке датчика противопожарной системы.
- Пожар!!! – раздался истошный вопль механического голоса. – Пожар!!! Всем покинуть помещение!!!
Сверху на обезумевших от страха людей обрушился искусственный ливень. Пользуясь всеобщим замешательством и давкой, обезображенная Тринити Гарсиа вскочила с места и скрылась в стремящейся к выходу толпе.

- Открывай же ты!
Тринити уже несколько минут стояла под неоновой вывеской «Доктор Дж. Реборн. Пластическая хирургия» и звонила в дверь. Отчаявшись, она принялась долбиться в стекло руками.
- Какого хре… Оу… - Открывший ей доктор явно опешил, но, тем не менее, узнал свою клиентку. – Заходи! Какого хрена?! – продолжил он, снова заперев за Тринити дверь. – Двое суток назад ты вышла отсюда в нормальном человеческом виде!
- Долго рассказывать, док! Мне нужна помощь!
- Не тебе одной… - устало проговорил Реборн. Женщина только сейчас обратила внимание, что он в окровавленном хирургическом скафандре и шлеме-пузыре. – Садись и жди! Сейчас я выну у того парня, который лежит на моём столе, последние две пули из живота, а потом посмотрим, что можно с тобой сделать…



----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Все права на публикацию принадлежат Михаилу Владимировичу Токмакову.

17.10.2014.23.35мск
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13845
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: «Deus ex machina»

Сообщение Alla Korotkova » 18 окт 2014, 06:39

Миш, продолжение-то будет? Что там этот маньяк-доктор еще придумает?
Истина начинается там, где заканчиваются споры
Аватара пользователя
Alla Korotkova
 
Сообщения: 2360
Зарегистрирован: 16 фев 2013, 23:44

След.

Вернуться в Военная история

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2