Panzerknacke («Щипцы для брони»).

Форум о гранатомётах и ручных зенитных комплексах

Panzerknacke («Щипцы для брони»).

Сообщение EvMitkov » 28 фев 2011, 03:14


Несколько дней тому назад, перечитывая «В августе 44-го» Богомолова, я в который раз натолкнулся на упоминание германской разработки реактивного гранатомёта скрытого ношения с гранатой кумулятивного действия под девизом «Panzerknacke».
«Панцеркнакке», что добуквенно можно перевести, как «шипцы для брони», а с синомистической трактовкой, как «прогрызатель брони», одна из многих разработок конструкторов Рейха, достаточно надолго опередивших свое время.
Благодаря Богомолову и в особенности фильму «ВТОРЫЕ», оружие это обросло бородой небылиц. Вот мне и захотелось рассотреть его чуть поподробнее, а заодно расставить все точки над «Ё» в истории его применения.
Вообще говоря, сами «панцеркнакке» неразрывно связаны с операцией «Цеппелин», одной из интереснейших операций германских спецслужб и одной из блестяших операций «СМЕРШ»а.
Коротенько о самом фильме:
Август 1941 года. Немецкие войска в трехстах километрах от Москвы. На одном из маршрутов следования первых лиц государства сотрудники Четвертого управления НКВД обезвреживают группу немецких диверсантов, целью которой являлось физическое устранение Сталина. В момент задержания группы, диверсанты применяют неизвестное оружие «панцеркнакке», по силе действия схожее с реактивным снарядом. При задержании одному из диверсантов удается уйти, двое других – убиты, стрелявшего удалось задержать, но оружие взорвалось в момент выстрела.
Как ни удивительно, режиссеру и сценаристу удалось не так уж и далеко отойти от истины – разве что время действия сдвинута немного вперед, к началу Оечественной.
Но, как известно, жизнь намного замысловатей и любопытней самых смелых фантазий.
В середине ноября прошлого года Центральный архив ФСБ рассекретил очередную порцию материалов, позволяющих судить, от кого исходили действительные угрозы для жизни первого лица Советского государства – И.В.Сталина.
18 НОЯБРЯ 1931 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло секретное решение, по которому Сталину категорически запрещалось совершать пешеходные прогулки по улицам Москвы.
Несколькими месяцами ранее ОГПУ направило Сталину специальную записку за подписью первого заместителя председателя Ивана Акулова. Он докладывал, что из заслуживающих доверия источников получены сведения о скором приезде в Москву гостя из-за кордона, снаряженного английской разведкой для убийства Иосифа Виссарионовича. Акулов заверял вождя, что террорист будет встречен как подобает.
На Лубянке о человеке, отправившемся в СССР убить Сталина, знали буквально все. Ведь в руководстве Российского общевоинского союза (РОВС) — созданной П.Врангелем организации белогвардейских офицеров, рекрутировавшей исполнителей для готовившихся терактов, — один из ключевых постов занимал генерал-майор Николай Скоблин, бывший командир корниловской дивизии. Он беспощадно сражался с красными с первого до последнего дня Гражданской войны на юге России. В эмиграции же стал агентом ОГПУ, вдохновленный обещанием парижской резидентуры, что Советская власть дарует ему прощение и он сможет вернуться на Родину. От Скоблина, судя по всему, и поступила на Лубянку информация об офицере по фамилии Огарев, направленном англичанами и боевой организацией РОВСа в Москву.
12 ноября 1931 года Огарев переступил порог явочной квартиры в столице СССР. Радушно принявший его хозяин являлся сотрудником Секретно-оперативного управления ОГПУ, поэтому террорист сразу оказался под постоянным наблюдением контрразведки. Через четыре дня гость из-за кордона, не заподозривший, что он попал в силки, предложил хозяину прогуляться вдвоем по Ильинке. Контрразведчик охотно согласился. В 15 часов 35 минут они повстречали на Ильинке усатого человека, одетого в кавказские сапоги, шинель и шапку-ушанку. Долго ждавший этого момента Огарев выхватил револьвер. Но выстрелить не успел — спутник перехватил его руку и отработанным приемом выбил оружие. Подоспевшие оперативники скрутили несостоявшегося киллера и доставили на Лубянку. После нескольких допросов Огарева расстреляли.
Личную охрану Сталина после того инцидента увеличили.

И. Сталин в сопровождении охраны идет из Большого театра в Кремль. (Фото из книги «Операция «Восточный ветер»)

С НАЧАЛОМ советско-японского вооруженного конфликта на озере Хасан в 1938 году спецслужба самурайского генштаба разработала и попыталась реализовать свой план убийства Сталина. Из осевших в Маньчжурии офицеров разбитых белогвардейских войск сколотили весьма многочисленный диверсионно-террористический отряд. Его участники должны были поодиночке пробраться из Турции в Сочи, соединиться, освоиться, приняв обличье обыкновенных курортников, и с приездом на отдых Сталина совершить против него теракт. Предполагалось, что террористы по подземным коммуникациям скрытно проберутся к павильону минеральных вод “Мацеста”, дождутся приезда кремлевского затворника и, внезапно напав, расстреляют его вместе с охраной из автоматического оружия. По утверждению японских исследователей, столь экзотичный вариант покушения самураям подсказал Генрих Люшков, начальник управления НКВД по Дальневосточному краю, перебежавший к ним в июне 1938 года. Люшкову прежде довелось поработать в центральном аппарате спецслужб на Лубянке, где он узнал и о пристрастии вождя к мацестинской водичке, и о системе его охраны на отдыхе.
Японская разведка избавится от него летом 1945-го — труп перебежчика обнаружат в реке близ города Далян. Но в тридцать восьмом ставки предателя Люшкова котируются у японцев очень высоко. Ему доверяют отобрать из тысяч русских офицеров-эмигрантов несколько десятков будущих камикадзе (другие определения здесь не подходят, ибо участников задуманной операции при любом исходе ждет верная смерть).
Но обосновавшийся в Маньчжурии агент внешней разведки НКВД по кличке Лео (его имя до сих пор держится в секрете) превращает усилия по подготовке и заброске членов диверсионно-террористического отряда в мартышкин труд: он сообщает советской резидентуре установочные данные на всех засылаемых для осуществления громкой акции белогвардейских офицеров. Сосредоточенные вдоль границы с Турцией мощные чекистские заслоны отлавливают и помещают в фильтрационный лагерь каждого, кто вызывает хоть малейшее подозрение. Условленного места сбора под Сочи не достигает ни один из отобранных Люшковым смертников, что дает японцам повод подозревать Генриха Самойловича в нечистой игре…
Агент Лео оказывает вождю мирового пролетариата еще одну неоценимую услугу. Он информирует советскую разведку о другом подготовленном японскими спецслужбами теракте, назначенном на 10 часов утра 1 мая 1939 года. Именно в этот день и час на Красной площади, запруженной колоннами демонстрантов, должна была рвануть мощная мина с часовым механизмом. Предполагалось, что ее заранее пронесет в Мавзолей подкупленный служитель ленинской усыпальницы. В случае успеха акции погибала вся верхушка советского руководства, находившаяся на праздничной трибуне…
Описанные случаи — не вымысел отечественных сталинистов, подыскивающих оправдания истеричной шпиономании, захлестнувшей СССР со второй половине 30-х годов. Реальность замышлявшихся терактов подтверждает, например, широко известный в Японии исследователь Хияма Есиаки в книге “Японские планы покушения на Сталина”.
ЛЕТОМ 1944 года министр иностранных дел Германии Йоахим фон Риббентроп поделился с главой внешнеполитической разведки СД бригаденфюрером СС Вальтером Шелленбергом родившейся у него идеей заманить Сталина на какую-нибудь международную конференцию, скажем, в Стокгольм, и там уничтожить. Шелленберг вначале не придал значения этому разговору, тем более что около года назад похожая попытка закончилась провалом: главный диверсант третьего рейха, начальник спецподразделения арийских коммандос “Ваффен СС Ягдфербанд” оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени был «благословлен» лично фюрером на операцию “Длинный прыжок” (убийство в Тегеране лидеров антигитлеровской коалиции), ноакция была блестяще раскрыта и сорвана. Всю же агентуру Скорцени в Иране и сопредельных государствах нейтрализовали советские и британские контрразведчики.
Однако когда Шелленберг с большой долей иронии пересказал содержание беседы с Риббентропом своему начальнику, рейхсфюреру СС Гиммлеру, тот с жаром ухватился за идею организации очередного покушения на Сталина и мобилизовал лучшие силы подведомственного ему Главного управления имперской безопасности (РСХА). Вскоре из секретной лаборатории СД, где разрабатывали и изготавливали новинки шпионско-диверсионной техники, в контору Шелленберга была передана портативная радиоуправляемая мина, замаскированная под комок дорожной грязи. Коротковолновый радиопередатчик, вмонтированный в портсигар, подал бы сигнал на ее подрыв в радиусе до 11 километров.
Осенью 1944 года на парашютах в советский тыл были выброшены два агента СД. Каждый имел при себе по комплекту спецмины. Один из диверсантов до войны был знаком с механиком из гаража Сталина. Предполагалось, что, пробравшись в Москву, он восстановит знакомство, после чего удастся как-нибудь незаметно для охраны прикрепить мину к днищу автомобиля Верховного главнокомандующего. Но с момента заброски за линию фронта, как признавал Шелленберг в своих мемуарах, он «…ничего больше не слышал об агентурно-диверсионной двойке, на которую возлагали такие надежды.» Попросту агенты попали в руки СМЕРШа, - сдались сами при первом же возможном контакте.
Следующей попыткой покушения стала операция, имеющая девиз «Цеппелин». (Вот тут впервые и возникает «панцеркнакке»). Суть такова: Террорист под видом высокопоставленного сотрудника фронтовой контрразведки Смерш проникает в Москву, устраивается на частной квартире и устанавливает связь с руководителями антисоветского подполья, членами организации “Союз русских офицеров” генералом Загладиным из управления кадров Наркомата обороны и майором Палкиным из штаба резервного офицерского полка (фамилии военнослужащих подлинные, а вот организация, которую они якобы представляли, — легендированная, созданная Лубянкой в рамках ловкой игры с немецкой разведкой по типу операции “Монастырь”, о которой “Братишка” рассказывал в №3 2000 года ).
Совместно с “заговорщиками” агент ищет способ проникнуть на какое-нибудь торжественное собрание в Кремль, на котором ожидается Верховный главнокомандующий. Улучив момент, он выстрелит в него отравленной пулей. Смерть Сталина послужит сигналом для высадки на окраине советской столицы большого десанта, который захватит “деморализованный Кремль” и поставит у власти “русское правительство” во главе с генералом Власовым.
Трудно сказать, до какой степени немцы верили в осуществимость столь химеричной затеи. Но летом 1944 года, после чуть было не удавшегося покушения на Гитлера, ареста Канариса, Лахузена и других руководителей абвера, руководители РСХА Гиммлер, Кальтенбруннер и Шелленберг вспомнили «план Жиленкова». В истории нацистских спецслужб трудно найти операцию, которая бы готовилась так основательно. Основной предполагал использование миниатюрного пистолета, смонтированного в пишущей ручке и стрелявшего разрывными отравленными пулями. Агент, под видом героя-фронтовика проникнув в Кремль на церемонию вручения государственных наград, в которых нередко участвовал Сталин, должен застрелить Сталина. Если случай выстрелить из авторучки не представится, агент воспользуется “панцеркнакке”, устроив засаду на пути следования сталинского кортежа в Кремль.
Специалисты абвера и СД долго подыскивали кандидата для выполнения сверхсложного задания. Их выбор пал на курсанта разведшколы Петра Таврина, перебежавшего к немцам в ночь на 30 мая 1942 года.
Собственно, настоящая фамилия этого человека была Шило. Тавриным он стал в 1932 году. Тогда, будучи инспектором саратовского горсовета, Петр Иванович проиграл в карты крупную сумму и расплатился казенными деньгами. Когда преступление вскрылось, его арестовали. Но он сумел бежать из бани следственного изолятора, а потом по подложным справкам обзавелся паспортом на имя гражданина Таврина. Под этой фамилией накануне войны с Германией он курсы младшего комсостава.
Но на фронте командиру роты Таврину сели на хвост контрразведчики. 29 мая 1942 года, как явствует из хранящихся в Центральном архиве ФСБ документов, его вызвал на беседу уполномоченный особого отдела полка и с вопросом: не носил ли Петр Иванович прежде фамилию Шило? Беглый картежник клялся и божился, что Тавриным был с пеленок.. В ту же ночь старший лейтенант перебежал к немцам.
Несколько месяцев он был на положении военнопленного. Гитлеровцы, подозревая в нем агента НКВД, перебрасывали его из одного лагеря в другой, подвергая различным проверкам. Но однажды Таврин попался на глаза Георгию Жиленкову — бывшему секретарю райкома ВКП(б) в Москве, ставшему в фашистском плену одним из ближайших подручных генерала Власова и занимавшемуся вербовкой кадров для Русской освободительной армии (РОА). Жиленков убедил гитлеровское командование поверить Таврину и направить его на учебу в разведшколу абвера.
Связь со своим крестником этот “секретарь-расстрига” не порывал и в дальнейшем. Кстати, он и предложил, как утверждают немецкие исследователи, начальнику одного из управлений абвера генералу Эрвину Лахузену идею теракта в Кремле, а Петра Таврина — на роль его исполнителя.
Шеф абвера адмирал Канарис одобрил эффектный замысел, и перебежчика для проработки деталей операции в сентябре 1943 года направили в распоряжение обосновавшегося в Риге начальника особой диверсионно-разведывательной команды “Цеппелин-Норд” Отто Крауса, который почти год лично руководил подготовкой агента к заданию.

Пётр Таврин в форме советского офицера со штурмбаннфюрером Грейфе.


Перед операцией
Петра Таврина снимают на кинопленку «для истории».

Представлю фрагмент исторической публикации Александра Пронина («Лубянка 2»)

«…В НОЧЬ на 6 сентября 1944 года на пост, выставленный на проселочной дороге от деревни Карманово до Ржева, заступил начальник местного райотдела НКВД старший лейтенант Ветров, одетый в милицейскую форму. Около 6 часов утра он остановил для проверки мотоцикл с коляской, на котором следовали двое: мужчина в кожаном пальто с погонами майора госбезопасности и миловидная женщина. Протягивая чекисту документы, майор как бы случайно распахнул пальто, и на груди его засиял иконостас наград (два ордена Красного Знамени, ордена Ленина, Александра Невского, Красной Звезды), увенчанный золотой звездочкой.

«Герой-фронтовик» П.Таврин.

Жена Таврина – Лидия Шилова.
Начальник райотдела подчеркнуто спокойно отнесся к этой демонстрации и стал внимательно изучать офицерское удостоверение личности. Согласно документу, перед Ветровым стоял заместитель начальника отдела контрразведки Смерш 39-й армии майор ГБ Петр Иванович Таврин. В связи с развившимся в результате тяжелого ранения заболеванием он направлялся в столицу для медицинских обследований. В удостоверение была вложена вырезка из центральной газеты о присвоении Таврину звания Героя Советского Союза. Не вызывали на первый взгляд сомнений и документы его спутницы — жены Лидии Ивановны, носившей фамилию Шилова.



Сфальсифицированная копия газетной публикации о присвоении П. Таврину звания Героя Советского Союза
На том можно было и расстаться. Но Ветров спросил, откуда едут в Москву майор и его супруга. Тот назвал одну деревню. От нее до Карманово километров двести — за 5 часов, хоть в темноте и по раздолбанному проселку, можно доехать… Однако Ветров прикинул, что всю ночь лил дождь, он сам, простояв около трех часов, вымок до нитки, а на майоре и его спутнице одежда была сухой, словно те путешествовали не на мотоцикле! Не меняясь в лице, постовой предложил проехать с ним в райотдел, чтобы поставить отметки о выезде из прифронтовой зоны. Дескать, пустая формальность, но ее лучше соблюсти… Старший лейтенант говорил извинительным тоном, однако на дорогу по взмаху его руки вдруг вышли автоматчики.

«АРРАДО» перед стартом.
“Майор Таврин” еще не знал, что встреча на проселке вовсе не была случайной: ночных гостей ждали, причем на всех ведущих из Смоленской области в Москву трассах. Дело в том, что накануне с поста наблюдения за передвижением в воздушном пространстве поступило сообщение: обнаружен вражеский самолет, идущий на Можайск. Около 3 часов ночи — новое донесение: самолет засечен над Кубинкой, совсем рядом со столицей. Зенитчики открыли плотный огонь, заставив немецкого пилота повернуть назад. Получивший повреждения самолет совершил посадку близ деревни Яковлево-Заовражье Кармановского района Смоленщины.
Местные жители сообщили в райотдел НКВД, что видели отъезжавший от самолета мотоцикл с коляской. После этого все силы НКВД и милиции в прифронтовой зоне были брошены на перехват мотоциклиста…
Пока супруги Таврины ставили в райотделе требуемые отметки в документы, Ветров обыскал коляску мотоцикла и три лежавших там чемодана. Он обнаружил “панцеркнакке” с полным комплектом зарядов, магнитную мину с дистанционным управлением, 7 пистолетов, 5 гранат. Когда о задержанных обладателях столь внушительного арсенала сообщили в Москву, Главное управление Смерша выслало за супружеской четой самолет. Оказывается, на Лубянке незваных гостей ожидали, причем знали наверняка, что кто-то будет наряжен чекистом.
От рижских подпольщиков советской разведке стало известно, что в одной из пошивочных мастерских столицы Латвии сделан странный заказ: респектабельный господин, хорошо говоривший на русском и латышском, щедро оплатил пошив кожаного пальто по представленному им фасону (именно такой носили советские армейские контрразведчики) и мерке, которая была явно не его. Правый рукав он потребовал сделать на несколько сантиметров шире левого. Потом стало ясно: на правой руке закрепят “панцеркнакке”... Подпольщики выяснили, что заказчик служил, по всей видимости, в немецкой разведке, ибо часто встречался с гауптштурмфюрером СС Краусом.
Перехват диверсантов был проведен аккуратно, о нем узнал крайне узкий круг лиц. От агентурных источников в Риге удалось получить сведения, что Краус ждет скорого повышения по службе. Значит, он не верил в провал подготовленной им группы… Учитывая это, начальник Главного управления контрразведки Смерш, заместитель наркома обороны СССР генерал-полковник Виктор Абакумов принял решение начать радиоигру под условным названием “Туман”. Под контролем контрразведчиков Лидия Шилова выходила в эфир и передавала в радиоцентр СД обнадеживающие сообщения. Например: “Познакомилась с врачом-женщиной, имеет знакомых в кремлевской больнице. Обрабатываю”.
“В поте лица трудился” на благо спасения третьего рейха и ее супруг. Содержание многих радиограмм от “осевших в Москве” агентов Крауса докладывали Гиммлеру, так что рейхсфюрер имел повод порадовать Гитлера сказочкой о грядущем со дня на день устранении его главного врага.
Последняя шифротелеграмма Шиловой немцам датирована 9 апреля 1945 года. Ответа уже не поступило: до конца войны оставалось меньше месяца. Последним аккордом этой шпионской “сюиты” была попытка выманить уцелевших сотрудников немецкой разведки на московскую конспиративную квартиру Таврина и Шиловой, но к ним никто не явился…

Пётр Шило, он же – Пётр Таврин, Лидия Бобрик, она же – Лидия Шилова-Адамович.
1 февраля 1952 года Военная коллегия Верховного суда СССР в закрытом заседании рассмотрела дело по обвинению Шило Петра Ивановича и его жены Бобрик Лидии Яковлевны (такова была подлинная фамилия немецкой радистки) в измене Родине. Мужа расстреляли 28 марта 1952 года, а жену — спустя четыре дня.»

Так что же все-таки представлял из себя «Panzerknacke»?
Любопытно следующее:
Не смотря на то, что само оружие на настоящий момент находится в целости и сохранности ( включая три унитарных выстрела, оставшиеся после испытаний специалистами СССР) в Музее Ф.Э.Дзержинского в Белокаменной: его ТТХ – от размеров до калибра – «плавают в таких пределах, что оторопь берет. А уж боевые возможности…
Длина ствольной части, к примеру, озвучивается от источниеа к источнику от 150 мм до 600 мм (!!!) а калибр – от 50мм до 88мм (при скрытной-то «внутрирукавной» носке!).
Причем договорились уже до того, что при ПРИЦЕЛЬНОЙ ДАЛЬНОСТИ В 350 м (триста пятьдесят метров!) «панцеркнакке» прожигал бронелист в 150 мм толщины!
«Базуки», РПГ-7 и «Panzerfaust» нервно курят в сторонке и дают осечки от зависти…



Фактически дело обстоит следующим образом:
«Панцеркнакке» - реактивный гладкоствольный гранатомет с длиной ствола 200мм и калибром 30 мм. Ствол тонкостенный, металлический гладкий, с приблизительным ресурсом около 10 выстрелов и возможностью быстрой перезарядки. В боекомплект входило 9 (девять) выстрелов.
Разработан под руководством Людвига Форгримлера.
Унитарный выстрел с дистанционным проводным электрозапалом (кнопка-прерыватель) и питанием от электролитической батареи «телефункен» напряжением 4.5 В.
Унитар: калибр -30мм активно- реактивного типа ( вышибной заряд размещен в гильзе с сопловым динамическим отверстием) – по сути – НУРС с РД кратковременного действия и кумулятивной боевой частью.
МАКСИМАЛЬНАЯ ДАЛЬНОСТЬ полета –ок 300м под углом в 45гр к горизонту при начальной стартовой скорости ок 50-55 м/с.
Бронепробиваемость; - 45 мм обычной конструкционной стали при попадании по нормали.
О боевом весе системы, угловой кучности и прочем достоверных сведений мне получить не удалось. Да, собственно говоря, имея ограниченный запас унитарных выстрелов и единичность самой конструкции, вряд ли наши спецы проводили испытания на эти характеристики. Что же касается эффективной прицельной дальности…

Да, и еще. «Паккард» Сталина был бронирован гетерогенной броней от 8 до 15 мм.
С уважением, Ев.Митьков
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13915
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Panzerknacke («Щипцы для брони»).

Сообщение EvMitkov » 10 май 2015, 23:15

В продолжение более широкого разговора о германских ручных средствах борьбы с бронетехникой я открыл тему тут
viewtopic.php?f=21&t=1270#p47194
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13915
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.


Вернуться в Гранатомёты

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2