Ядерное оружие

Форум о вооружении и боеприпасах (для военной технике)

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 31 дек 2014, 00:11

Американские атомные бомбы "Малыш" и "Толстяк"

"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 31 дек 2014, 14:10

Учёные США (в частности, Э. Теллер) начали заниматься термоядерной проблемой ещё в период создания атомной бомбы. Однако после атомной бомбардировки Японии и окончания второй мировой войны интенсивность работ в Лос-Аламосе по атомному оружию в связи с уменьшением их актуальности несколько спала. В период до 1951 года было проведено всего пять испытаний: два — для изучения воздействия ядерного взрыва на военные корабли (1946), три — в интересах совершенствования атомных зарядов (1948).

Исследования по термоядерной проблеме продолжала небольшая группа специалистов. Согласно книге H.Y. York „Advisors. Oppenheimer, Teller and the Superbomb“, результаты работ по водородной бомбе в 1945–1950 гг. можно представить следующим образом:
1946 г., 12 июня Доклад на конференции о „супербомбе“.
1. Супербомба:
а) детонация дейтерия;
б) детонация смеси дейтерия и трития.
2. Термоядерные нейтроны при горении небольшого количества смеси трития и дейтерия увеличивают эффективность деления плутония или урана.

1946–1948 гг. Продолжают изучаться почти все аспекты проблемы.
1948–1950 гг.
Становится очевидным, что классический „Супер“ (дейтерий) не работоспособен. Для того, чтобы термоядерная реакция протекала, необходимо большое количество трития. Теоретически и экспериментально изучены скорости термоядерных реакций в дейтерии, смеси дейтерия с тритием, дейтериде лития с разным обогащением лития-6. Проведены расчёты нагрева и охлаждения термоядерного горючего в зависимости от температуры и плотности. В целом было не ясно, как сделать водородную бомбу, и не было возможности обосновать её расчётную работоспособность.

На момент объявления президентом США в 195- году программы создания водородной бомбы складывалась следующая ситуация.

Имевшиеся идеи супербомбы, основанной на детонации дейтерия взрывом атомной бомбы и усилении цепной реакции деления за счёт нейтронов Д + Т-реакций внутри атомной бомбы, не были решением проблемы создания водородной бомбы. Конструкция супербомбы, как показали расчёты физика С. Улама, оказалась неработоспособной. В серии испытаний Greenhouse в мае 1951 года американские физики провели проверку режима термоядерного горения (взрыв George). Но ещё до этого испытания, в марте 1951 года, как следует из американских публикаций, в ходе дискуссий между С. Уламом и Э. Теллером были найдены новые возможности для конструирования водородной бомбы. Суть их предложений была основана на „сжатии и инициировании пространственно разделённого вторичного термоядерного узла (secondary) большой мощности“ (C. Paul Robinson, „The Weapons Program, Overview“, Los Alamos Science, 7, p. 110, 1983).

Эта схема была успешно испытана в термоядерном устройстве Mike в ноябре 1952 года. В качестве термоядерного горючего использовался жидкий дейтерий. Взрыв мощностью 10,4 Мт ознаменовал момент вступления США в век термоядерного оружия, хотя конструктивно устройство Mike не являлось оружием.

Первый сброс термоядерной бомбы с самолёта Соединённые Штаты произвели 20 мая 1956 г., т. е. через полгода после испытания в СССР РДС–37 (1,6 Мт). Примечательно, что создание термоядерного оружия в США изначально было связано с разработкой зарядов большой мощности: Mike — 10,4 Мт; серия Castle (1954 год) — 15, 11, 6,9, 13,5, 1,69 Мт; серия Redwing (1956 год) — 3,5, 4,5, 5 Мт и т. д.; серия Hardtack 1 (1958 год) — 1,37, 8,9 Мт и т. д.

Появление стратегических ракет, особенно морского базирования, увеличение точности их наведения изменили в дальнейшем эту ситуацию, и разработка оружия была перенесена в область субмегатонных мощностей.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 31 дек 2014, 16:50

"Царь-бомба" ("Кузькина мать"), самое мощное оружие за всю историю человечества

"В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь для вас тяжёлые последствия. Мы вам покажем кузькину мать!" - первый секретарь ЦК КПСС Н.С.Хрущев в разговоре с вице-президентом США Р.Никсоном, 1959 год



Изделие АН-602, разработано под руководством И.Курчатова в 1954-61 годах. Мощность от 57 до 58 мегатонн тротилового эквивалента. В процессе взрыва аннигилировало (перешло в электромагнитную энергию) 2650 грамм материи. Масса 26,5 тонн, длина 8 метров, диаметр 2,1 метра. Выполнена по модифицированной схеме Теллера-Улама с ренгеновским обжатием термоядерного заряда, внешним эллиптическим контейнером, размещением ядерного (1,5 мегатонны) и термоядерного (56 мегатонны)зарядов в фокусах эллипса и выполнением термоядерного заряда в виде сферы.

АН-602 являлось модификацией РН-202 с расчетной мощностью 100 Мт. Материал внешнего и внутреннего контейнеров, отражающих ренгеновское излучение от ядерного заряда первой ступени, был заменен на свинец с целью недопущения выхода из строя испытательного полигона на острове Новая Земля из-за радиоактивного загрязнения местности продуктами деления урана-238 (третья ступень РН-202 мощностью 50 Мт).

Испытание бомбы было произведено во время Берлинского кризиса. О предстоящем испытании Н.С.Хрущёв объявил 17 октября 1961 г. на XXII съезде КПСС.
Бомба взорвалась через три дня путем сброса с Ту-95 на высоте 11 км. Бомба спустилась на парашюте до высоты 4 км, где и была подорвана. В момент взрыва бомбардировщик находился на растоянии 39 км от эпицентра, тем не менее он был опрокинут в пике (летчик сумел вывести его около земли), выступающие алюминиевые детали самолета оплавились



Диаметр плазменного шара составил 9,2 км, за время взрыва длительностью 39 наносекунд выделилось энергии в 1 процент от излучения Солнца. Мощность светового излучения была достаточной для нанесения ожогов кожи третьей степени на расстоянии 100 км. Высота поднятия грибообразного облака составила 67 км, наибольший диаметр облака - 95 км. Скальный грунт в эпицентре взрыва на протяжении нескольких км превратился в стекло



В связи с отказом от использования урана-238 и большой мощностью нейтронного излучения от термоядерного заряда (дожигающего продукты деления ядерного заряда) радиоктивное загрязнение местности в районе эпицентра (диаметром 6 км) было минимально из всех ранее проведенных воздушных взрывов ядерных и термоядерных зарядов - на уровне 1 микроренгена в час. Испытатели смогли приступить к работе в эпицентре через 2 часа после взрыва.
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 01 янв 2015, 03:36

Конструкция ядерного заряда (предположительно)



Ничем не окруженный (уединенный) шар из 94% U235 без полостей внутри становится критичным при массе в 49 кг и радиусе 85 мм. Если же сборка из такого же урана представляет собой цилиндр с длиной, равной диаметру, она становится критичной при массе в 52 кг. Поверхность уменьшается и при возрастании плотности. Поэтому-то взрывное сжатие, не меняя количества делящегося материала, может приводить сборку в критическое состояние. Именно этот процесс и лежит в основе распространенной конструкции ядерного заряда.

Шаровая сборка

Но чаще всего в ядерном оружии применяют не уран, а плутоний-239. Его получают в реакторах, облучая уран-238 мощными нейтронными потоками. Плутоний стоит примерно в шесть раз дороже U235, но зато при делении ядро Pu239 испускает в среднем 2,895 нейтрона — больше, чем U235 (2,452). К тому же вероятность деления плутония выше. Все это приводит к тому, что уединенный шар Pu239 становится критичным при почти втрое меньшей массе, чем шар из урана, а главное — при меньшем радиусе, что позволяет уменьшить габариты критической сборки.

Сборка выполняется из двух тщательно подогнанных половинок в форме шарового слоя (полой внутри); она заведомо подкритична — даже для тепловых нейтронов и даже после окружения ее замедлителем. Вокруг сборки из очень точно пригнанных блоков взрывчатки монтируют заряд. Чтобы сберечь нейтроны, надо и при взрыве сохранить благородную форму шара — для этого слой взрывчатого вещества необходимо подорвать одновременно по всей его внешней поверхности, обжав сборку равномерно. Широко распространено мнение, что для этого нужно много электродетонаторов. Но так было только на заре «бомбостроения»: для срабатывания многих десятков детонаторов требовалось много энергии и немалые размеры системы инициирования. В современных зарядах применяется несколько отобранных по специальной методике, близких по характеристикам детонаторов, от которых срабатывает высокостабильная (по скорости детонации) взрывчатка в отфрезерованных в слое поликарбоната канавках (форма которых на сферической поверхности рассчитывается с применением методов геометрии Римана). Детонация со скоростью примерно 8 км/с пробежит по канавкам абсолютно равные расстояния, в один и тот же момент времени достигнет отверстий и подорвет основной заряд — одновременно во всех требуемых точках.

Направленный внутрь взрыв сдавливает сборку давлением более миллиона атмосфер. Поверхность сборки уменьшается, в плутонии почти исчезает внутренняя полость, плотность увеличивается, причем очень быстро — за десяток микросекунд сжимаемая сборка проскакивает критическое состояние на тепловых нейтронах и становится существенно сверхкритичной на нейтронах быстрых.

Через период, определяемый ничтожным временем незначительного замедления быстрых нейтронов, каждый из нового, более многочисленного их поколения добавляет производимым им делением энергию в 202 МэВ в и без того распираемое чудовищным давлением вещество сборки. В масштабах происходящих явлений прочность даже самых лучших легированных сталей столь мизерна, что никому и в голову не приходит учитывать ее при расчетах динамики взрыва. Единственное, что не дает разлететься сборке, — инерция: чтобы расширить плутониевый шар за десяток наносекунд всего на 1 см, требуется придать веществу ускорение, в десятки триллионов раз превышающее ускорение свободного падения, а это непросто.

В конце концов вещество все же разлетается, прекращается деление, но процесс на этом не завершается: энергия перераспределяется между ионизованными осколками разделившихся ядер и другими испущенными при делении частицами. Их энергия — порядка десятков и даже сотен МэВ, но только электрически нейтральные гамма-кванты больших энергий и нейтроны имеют шансы избежать взаимодействия с веществом и «ускользнуть». Заряженные же частицы быстро теряют энергию в актах столкновений и ионизаций. При этом испускается излучение — правда, уже не жесткое ядерное, а более мягкое, с энергией на три порядка меньшей, но все же более чем достаточной, чтобы выбить у атомов электроны — не только с внешних оболочек, но и вообще все. Мешанина из голых ядер, ободранных с них электронов и излучения с плотностью в граммы на кубический сантиметр (попытайтесь представить, как хорошо можно загореть под светом, приобретшим плотность алюминия!) — все то, что мгновение назад было зарядом, — приходит в некое подобие равновесия. В совсем молодом огненном шаре устанавливается температура порядка десятков миллионов градусов.

Огненный шар

Казалось бы, даже и мягкое, но двигающееся со скоростью света излучение должно оставить далеко позади вещество, которое его породило, но это не так: в холодном воздухе пробег квантов кэвных энергий составляет сантиметры, и двигаются они не по прямой, а меняя направление движения, переизлучаясь при каждом взаимодействии. Кванты ионизируют воздух, распространяются в нем, подобно вишневому соку, вылитому в стакан с водой. Это явление называют радиационной диффузией.

Молодой огненный шар взрыва мощностью в 100 кт через несколько десятков наносекунд после завершения вспышки делений имеет радиус 3 м и температуру почти 8 млн кельвинов. Но уже через 30 микросекунд его радиус составляет 18 м, правда, температура спускается ниже миллиона градусов. Шар пожирает пространство, а ионизованный воздух за его фронтом почти не двигается: передать ему значительный импульс при диффузии излучение не может. Но оно накачивает в этот воздух огромную энергию, нагревая его, и, когда энергия излучения иссякает, шар начинает расти за счет расширения горячей плазмы, распираемой изнутри тем, что раньше было зарядом. Расширяясь, подобно надуваемому пузырю, плазменная оболочка истончается. В отличие от пузыря, ее, конечно, ничто не надувает: с внутренней стороны почти не остается вещества, все оно летит от центра по инерции, но через 30 микросекунд после взрыва скорость этого полета — более 100 км/с, а гидродинамическое давление в веществе — более 150 000 атм! Стать чересчур уж тонкой оболочке не суждено, она лопается, образуя «волдыри».

Какой из механизмов передачи энергии огненного шара окружающей среде превалирует, зависит от мощности взрыва: если она велика — основную роль играет радиационная диффузия, если мала — расширение плазменного пузыря. Понятно, что возможен и промежуточный случай, когда эффективны оба механизма.

Процесс захватывает новые слои воздуха, энергии на то, чтобы ободрать все электроны с атомов, уже не хватает. Иссякает энергия ионизованного слоя и обрывков плазменного пузыря, они уже не в силах двигать перед собой огромную массу и заметно замедляются. Но то, что до взрыва было воздухом, движется, оторвавшись от шара, вбирая в себя все новые слои воздуха холодного… Начинается образование ударной волны.

При отрыве ударной волны от огненного шара меняются характеристики излучающего слоя и резко возрастает мощность излучения в оптической части спектра (так называемый первый максимум). Далее конкурируют процессы высвечивания и изменения прозрачности окружающего воздуха, что приводит к реализации и второго максимума, менее мощного, но значительно более длительного — настолько, что выход световой энергии больше, чем в первом максимуме.

Вблизи взрыва все окружающее испаряется, подальше — плавится, но и еще дальше, где тепловой поток уже недостаточен для плавления твердых тел, грунт, скалы, дома текут, как жидкость, под чудовищным, разрушающим все прочностные связи напором газа, раскаленного до нестерпимого для глаз сияния.

Наконец, ударная волна уходит далеко от точки взрыва, где остается рыхлое и ослабевшее, но расширившееся во много раз облако из конденсировавшихся, обратившихся в мельчайшую и очень радиоактивную пыль паров того, что побывало плазмой заряда, и того, что в свой страшный час оказалось близко к месту, от которого следовало бы держаться как можно дальше. Облако начинает подниматься вверх. Оно остывает, меняя свой цвет, «надевает» белую шапку сконденсировавшейся влаги, за ним тянется пыль с поверхности земли, образуя «ножку» того, что принято называть «атомным грибом».

Нейтронное инициирование

При времени нахождения сборки в сверхкритическом состоянии порядка микросекунд, возрасте нейтронов порядка пикосекунд и коэффициенте размножения менее 2 выделяется около гигаджоуля энергии, что эквивалентно… 250 кг тротила. А где же кило- и мегатонны?

Дело в том, что цепь делений в сборке начинается не с одного нейтрона: в нужную микросекунду их впрыскивают в сверхкритическую сборку миллионами. В первых ядерных зарядах для этого использовались изотопные источники, расположенные в полости внутри плутониевой сборки: полоний-210 в момент сжатия соединялся с бериллием и своими альфа-частицами вызывал нейтронную эмиссию. Но все изотопные источники слабоваты (в первом американском изделии генерировалось менее миллиона нейтронов за микросекунду), а полоний уж очень скоропортящийся — всего за 138 суток снижает свою активность вдвое. Поэтому на смену изотопам пришли менее опасные (не излучающие в невключенном состоянии), а главное — излучающие более интенсивно нейтронные трубки (см. врезку): за несколько микросекунд (столько длится формируемый трубкой импульс) рождаются сотни миллионов нейтронов. А вот если она не сработает или сработает не вовремя, произойдет так называемый хлопок, или «пшик» — маломощный тепловой взрыв.

Нейтронное инициирование не только увеличивает на много порядков энерговыделение ядерного взрыва, но и дает возможность регулировать его! Понятно, что, получив боевую задачу, при постановке которой обязательно указывается мощность ядерного удара, никто не разбирает заряд, чтобы оснастить его плутониевой сборкой, оптимальной для заданной мощности. В боеприпасе с переключаемым тротиловым эквивалентом достаточно просто изменить напряжение питания нейтронной трубки. Соответственно, изменится выход нейтронов и выделение энергии (разумеется, при снижении мощности таким способом пропадает зря много дорогого плутония)



В вакуумной нейтронной трубке между насыщенной тритием мишенью (катодом) (1) и анодным узлом (2) прикладывается импульсное напряжение в 100 кВ. Когда напряжение максимально, необходимо, чтобы между анодом и катодом оказались ионы дейтерия, которые и требуется ускорить. Для этого служит ионный источник. На его анод (3) подается поджигающий импульс, и разряд, проходя по поверхности насыщенной дейтерием керамики (4), образует ионы дейтерия. Ускорившись, они бомбардируют мишень, насыщенную тритием, в результате чего выделяется энергия 17,6 МэВ и образуются нейтроны и ядра гелия-4.

По составу частиц и даже по энергетическому выходу эта реакция идентична синтезу — процессу слияния легких ядер. В 1950-х многие считали, что это и есть синтез, но позже выяснилось, что в трубке происходит «срыв»: либо протон, либо нейтрон (из которых состоит ион дейтерия, разогнанный электрическим полем) «увязает» в ядре мишени (трития). Если увязает протон, нейтрон отрывается и становится свободным.

Замедлитель

В неделящемся веществе, «отскакивая» от ядер, нейтроны передают им часть своей энергии, тем большую, чем легче (ближе им по массе) ядра. Чем в большем числе столкновений поучаствовали нейтроны, тем более они замедляются, а затем, наконец, приходят в тепловое равновесие с окружающим веществом — термализуются (это занимает миллисекунды). Скорость тепловых нейтронов — 2200 м/с (энергия 0,025 эВ). Нейтроны могут ускользнуть из замедлителя, захватываются его ядрами, но с замедлением их способность вступать в ядерные реакции существенно возрастает, поэтому нейтроны, которые «не потерялись», с лихвой компенсируют убыль численности.

Так, если шар делящегося вещества окружить замедлителем, многие нейтроны покинут замедлитель или будут поглощены в нем, но будут и такие, которые вернутся в шар («отразятся») и, потеряв свою энергию, с гораздо большей вероятностью вызовут акты деления. Если шар окружить слоем бериллия толщиной 25 мм, то можно сэкономить 20 кг U235 и все равно достичь критического состояния сборки. Но за такую экономию платят временем: каждое последующее поколение нейтронов, прежде чем вызвать деление, должно сначала замедлиться. Эта задержка уменьшает число поколений нейтронов, рождающихся в единицу времени, а значит, энерговыделение затягивается. Чем меньше делящегося вещества в сборке, тем больше требуется замедлителя для развития цепной реакции, а деление идет на все более низкоэнергетичных нейтронах. В предельном случае, когда критичность достигается только на тепловых нейтронах, например в растворе солей урана в хорошем замедлителе — воде, масса сборок составляет сотни граммов, но раствор просто периодически вскипает. Выделяющиеся пузырьки пара уменьшают среднюю плотность делящегося вещества, цепная реакция прекращается, а когда пузырьки покидают жидкость, вспышка делений повторяется (если закупорить сосуд, пар разорвет его — но это будет тепловой взрыв, лишенный всех типичных «ядерных» признаков).

Более толстые отражатели уменьшают критическую массу. Особенно эффективен бериллий, обеспечивающий критическую массу в 1/3 от стандартной критической массы. Система на тепловых нейтронах имеет самый большой критический объем и минимальную критическую массу.

При приготовлении оружейного урана, не просто избавляются от ненужных примесей, а замещают их на другие примеси, способствующие цепному процессу, например, вводят элементы – размножители нейтронов.

Критическая масса обратно пропорциональна квадрату плотности материала, Мк~1/ρ2,. Так, критическая масса металлического плутония в дельта-фазе (плотность 15,6 г/см3) составляет 16 кг. Это обстоятельство учитывается при конструировании компактной атомной бомбы. Поскольку вероятность захвата нейтронов пропорциональна концентрации ядер, увеличение плотности образца, например, в результате его сжатия, способно привести к возникновению в образце критического состояния. В ядерных взрывных устройствах масса делящегося вещества, находящаяся в безопасном подкритическом состоянии переводится во взрывное сверхкритическое с помощью направленного взрыва, подвергающего заряд сильной степени сжатия.

Минимальное количество делящегося вещества, необходимого для осуществления цепной реакции, зависит в
основном от достижимой на практике степени сжатия. Жесткость твердого материала определяется межатомной связью, которая, в свою очередь, связана со скоростью распространения звука – с в этом материале. Величина с2 выражает энергию связи ε~с2=1011 эрг/г. Отсюда следует оценка давления, способного вызвать заметное сжатие р=ρс2 (р≈106 атм). Калорийность взрывчатого вещества q≈5*1010 эрг/г. 50 кг взрывчатых веществ способны сжать 5 кг металла в 2 - 2,5 раза.
Характерная скорость сжатия составляет в приведенном примере 3 км/сек, а радиус сжатого плутония – 3 см. Ввремя сжатия 10 в -5 степени сек, а время пребывания в надкритическом состоянии – 5*10-6 с. При длине пробега нейтрона до деления 10 см и скорости нейтрона 109 см/сек, время между делениями τ≈10-8 сек. Цепная реакция лавинообразно нарастает, число нейтронов следует закону N~et/τ, где τ – некая усредненная константа (скорость размножения нейтронов 1/τ равна нулю в критическом состоянии и достигает величины 108 в момент максимального сжатия, комбинация Λ(t)=t/τ называется числом поколений нейтронов).

Приведённые выше значения носят оценочный характер. Начать с того, что реальный заряд никогда не бывает сферой, в лучшем случае это сферическая оболочка, заполненная внутри чем-то полезным. Чистые металлы тоже никогда не используются, обычно это сплавы, причём специального состава: направленно вводимые добавки изменяют энергетический спектр нейтронов в нужную сторону, размножают и увеличивают плотность нейтронов. Большое значение имеет использование отражающих экранов, которые не просто отражают нейтроны, а размножают их (известны элементы, которые при поглощении одного нейтрона, способны выдать 7). Важно и агрегатное состояние заряда (твёрдое тело, раствор, расплав), а также используемая интенсивность сжатия.

В результате, реальные критические массы намного меньше приводимых в учебной литературе: вышеприведённые значения смело можно уменьшать в разы, а то и на порядок. Например, известен американский ядерный заряд с массивной имплозивной системой из обычного ВВ, бериллиевым отражателем и плутониевой сферой весом 1 кг мощностью 100 тонн тротилового эквивалента и 1 кт в случае бустеризации дейтериво-тритиевой смесью (8 грамм трития или 13 грамм дейтерия и трития).
Последний раз редактировалось Andreas 02 янв 2015, 23:54, всего редактировалось 7 раз(а).
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 01 янв 2015, 17:55

Термоядерная война на пороге в 0,15 процентов?



Академик Евгений Николаевич Аврорин — почетный научный руководитель РФЯЦ—ВНИИТФ в г. Снежинске Челябинской области (ВНИИ технической физики им академика Е.И.Забабахина, до этого ВНИИ приборостроения, перед этим НИИ-1011), одного из двух действующих в России ядерных оружейных центров.

В Центре созданы рекордные по характеристикам ядерные и термоядерные боеприпасы (в частности, 152-мм ядерный снаряд килотонной мощности). Аврорин руководил разработкой термоядерного оружия с самого начала работы института в 1955 году, в том числе разработкой сверхчистых термоядерных зарядов с минимальным выбросом радиоактивных осколков, в которых 99,85% энергии получается за счет реакции синтеза.

Е.Аврорин: "Очень серьезное предложение Забабахина о создании газодинамических «слоек», которые позволяли управлять сходящимся взрывом, было интегрировано Сахаровым в его «слойке»."

"Что такое «чистый»? Как ни посмотри, для зажигания термоядерной реакции без ядерного взрыва не обойтись, то есть должна быть какая-то радиоактивность. Значит, чтобы ее не было [было мало], во-первых, нужно создать такой заряд, который давал бы очень небольшое количество осколков деления, а это требует эффективного запала небольшой мощности. Вот созданием такого запала, спички, грубо говоря, у нас занимался Юрий Сергеевич Вахромеев, наш главный «геолог» — он много мирными взрывами занимался. Второе — это растопка, береста, то есть способы и средства для того, чтобы разжечь реакцию в самом термоядерном узле. Эту задачу лучше решил арзамасский ВНИИЭФ. Там Владислав Николаевич Мохов, к сожалению, уже покойный, был ведущим специалистом. Дальше уже горение дров, собственно термоядерная реакция, часть работ выполнял ВНИИТФ с моим участием. В итоге мы создали [термоядерный] заряд, при взрыве которого никаких осколков деления не возникает — только нейтроны, но они быстро улетучиваются, так что остается только проблема наведенной ими активности."
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 01 янв 2015, 21:45

Американский ученый Фред Сингер о гипотезе Георгия Голицына и Карла Сагана - ядерной зиме как следствии загрязнения стратосферы сажей от широкомасштабного применения термоядерного оружия:

"Я всегда считал «ядерную зиму» научно неподтвержденным обманом, о чём я и говорил в моей дискуссии с Карлом Саганом во время обсуждения в Nightline. Данные, полученные во время нефтяных пожаров в Кувейте, подверждают эту точку зрения. На самом деле, ядерные взрывы могли бы создать сильный парниковый эффект и вызвать потепление, а не похолодание."
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 02 янв 2015, 02:28

В конце 40-х годов в США рассматривалась возможность создания нейтронного источника ядерного заряда с заменой полония 210 в сочетании с берилием на более долгоживущий радионуклид.

Основным кандидатом на эту роль считался изотоп актиния Ас-227 с периодом полураспада 21,8 лет. Хотя сам Ас-227 является в основном -распадчиком, его короткоживущий дочерний радионуклид изотоп тория Th-227 находится с ним в радиационном равновесии и является -распадчиком. Эта программа была частично реализована, и в 1952 году было произведено около 10 г Ac-227 (700 Ки). Этот проект, однако, вскоре был остановлен из-за сильного увеличения оценки стоимости производства необходимого количества актиния.

Другое направление работ было связано с миниатюризацией Po-Be нейтронного источника. В рамках этого направления был разработан новый нейтронный источник Tom, который широко применялся в ядерных испытаниях 1951-1953 годов.

Новый подход был связан с разработкой внешних нейтронных генераторов (в терминологии СССР - импульсный нейтронный источник (ИНИ)), которые представляли собой компактные ускорители ядер трития, ударявших в мишень, содержащую дейтерий. В термоядерной Т-Д реакции при этом производились нейтроны, которые и использовались для нейтронного инициирования цепной реакции.

Предложение по такой системе нейтронного инициирования было сделано в Лос-Аламосской лаборатории в декабре 1949 года. Ее применение должно было позволить увеличить энерговыделение ядерных зарядов, исключить проблему "короткого времени жизни" нейтронных источников в боезапасе и было необходимо для полного использования возможностей схем ядерных зарядов с полыми ядрами делящихся материалов. В качестве важной проблемы при этом отмечалась проблема возникновения в некоторых ядерных зарядах предетонации. В ноябре 1950 года это направление работ было одобрено и было решено развивать его безотлагательно. Исследования по практической реализации этого предложения проводились группой специалистов Лос-Аламосской лаборатории с 1951 по 1954 год.

К преимуществам, которые предоставляла новая система внешнего нейтронного инициирования, относились также увеличение безопасности ядерного оружия, создание "герметичных" центральных частей (pit) ядерных зарядов, и возможность продвижения в перспективе к созданию "дубовой бомбы" (wooden bomb) - долгоживущего и воспроизводимого ядерного боезапаса.

В первых ядерных зарядах СССР использовался нейтронный запал, который являлся аналогом американского нейтронного инициатора типа Urchin. В 1953 году произошли принципиальные изменения в левитирующей схеме размещения делящихся материалов, и вместо нейтронного запала в качестве систем нейтронного инициирования стал использоваться нейтронный источник (НИ). Как нейтронный запал, так и нейтронный источник были основаны на наработке нейтронов в (,n)-реакции в Po-Be системе. Однако, если в НЗ в нормальных условиях полоний и бериллий пространственно разделены, и выход нейтронов обеспечивается только после перемешивания полония и бериллия под действием ударной волны имплозивного взрыва, то НИ обеспечивает "постоянный" нейтронный выход за счет того, что полоний и бериллий перемешаны в нем в заводских условиях.

В 1948 году Я.Б. Зельдович и В.А. Цукерман выдвинули идею о внешнем нейтронном инициировании. Возможность разработки такого источника, пригодного для использования в атомном оружии, многократно обсуждалась в течение 1948-1949 годов. Однако, в то время создать подобный источник с приемлемыми габаритно-массовыми параметрами оказалось невозможным. Через несколько лет был достигнут необходимый прогресс, и в ходе испытаний 1954 года в СССР была впервые проведена проверка работы ядерного заряда с внешним источником нейтронного инициирования - импульсным нейтронным источником (ИНИ). Результаты испытания подтвердили преимущества этого способа, который позволял инициировать цепную реакцию в оптимальный момент.

В 1954 году была проверена работа заряда с другим видом нейтронного инициирования - термоядерным инициатором (ТИ). В этом случае в центре заряда размещалось небольшое количество термоядерного материала (порядка 10 грамм дейтерия и трития), центр которого нагревался сходящейся ударной волной и в процессе термоядерной реакции на фоне возникших температур нарабатывалось значимое количество нейтронов, достаточное для нейтронного инициирования цепной реакции деления. Преимуществом ТИ-системы нейтронного инициирования по сравнению с НЗ и НИ было отсутствие высокоактивных материалов типа полония. Вскоре системы нейтронного инициирования в виде ИНИ и ТИ вытеснили НЗ и НИ. Особенно важным достижением было создание ИНИ, поскольку его применение обеспечивало существенный барьер безопасности в ядерном оружии.

В "чистой" нейтронной бомбе также используется термоядерный инициатор термоядерного заряда.

http://www.nationalsecurity.ru/library/ ... ory017.htm
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 05 янв 2015, 00:55

Условная схема нейтронного снаряда калибра 155 мм



Многослойные нейтронные зеркала http://phys.rsu.ru/web/nuclear/neutron.htm
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Re: Ядерное оружие

Сообщение EvMitkov » 05 янв 2015, 04:55

Евгений Микерин: «Еду на очень секретный Объект…»


Беседа с ветераном атомной отрасли о тайнах ee зарождения в нашей стране


26.11.2014


Все меньше остается свидетелей того тяжелейшего времени, когда после победы над фашистской Германией Советский Союз был вынужденно брошен в гонку ядерных вооружений. Специалисты, работавшие над созданием ядерного щита страны, по сути, спасали нас от третьей мировой войны. Судьба Е.И. Микерина, лауреата Ленинской и Государственной премий, ветерана атомной отрасли как нельзя лучше демонстрирует подвиг его поколения, о котором многие годы нам было ничего не известно.



- Евгений Ильич, расскажите, как все начиналось?

- В 1951 году я закончил Московский институт тонкой химической технологии, был на три месяца отправлен в Глазов, на Чепецкий механический завод. Наверное, это время понадобилось для оформления документов, чтобы я мог работать в Первом Главном управлении.

- Цепочка секретности?

- Можно и так сказать… Вызвали в отдел кадров и предложили поехать в Челябинск-40. Я отказался. Мне нравилось работать в Глазове. Там была лаборатория, и я кое-что успел уже сделать по урану… Мой собеседник в отделе кадров едва заметно улыбнулся, а потом показал листки документа с шапкой «Совет Министров СССР». Показал то место, где значилась моя фамилия (в списке было много других) и подпись: «И. Сталин». Ни сомнений, ни вопросов у меня уже не оставалось. Надо - значит надо.

- Таким образом большинство специалистов направлялось на «Базу 10» (так в те годы назывался Челябинск-40, а затем - комбинат «Маяк»)?

- Никто не отказывался. По крайней мере, мне неведомы люди, которые способны были сказать «нет» после такой подписи.

- И как встретила «База 10»?


- Крошечный автобус со станции Кыштым привез меня на «Дальнюю дачу», в которой я прожил две недели, пока шли мои документы. Тогда это был барак для таких, кто направлялся на работу на очень секретный Объект… Документы, наконец-то, пришли, и тот же автобус доставил меня на ДОК (дерево-отделочный комбинат). Там тоже были бараки. Посадили в комнату, приказали ждать провожатого, который должен доставить меня к месту работы. Я приехал утром, а провожатый появился только вечером. Он привез меня в город в общежитие, где мне показали комнату, в которой мне надлежало жить. Это было на проспекте Сталина. Общежитие позже перестроили, приспособили под гостиницу. Если доведется бывать в Озерске, то это дом 19. Там по соседству был отдел кадров, а ближе к озеру через два дома Комитет государственной безопасности. Именно благодаря его сотрудникам путешествие к месту работы и занимало довольно длительное время. Я начал работать на «25-м заводе».

- Это что за завод? Он существует сегодня?


- Да, только теперь это завод РТ, а раньше в закрытой литературе он назывался «завод Б». Это первый радиохимический завод в стране, он был построен и пущен в эксплуатацию в 1948 году, в марте 49-го начал выпускать первый плутоний. А бомба была испытана в августе 1949 года.

- Насколько известно, это было самое «грязное» предприятие в Челябинске-40.

- Настолько «грязное», что даже предполагалось закрыть предприятие. Изучив все «слабые места», хотели построить новый завод. Однако планы изменились: правительство приняло решение провести реконструкцию предприятия и резко увеличить производство плутония. Помимо первого реактора «А», начали появляться новые - «АВ-1», «АВ-2», «АВ-3»… Так складывалась политическая обстановка – начиналась «холодная война», а потому надо было не только лишить американцев монополии, но и показать, что у нас достаточно ядерного оружия, чтобы обеспечивать свою безопасность. В общем, тезис «догнать и перегнать Америку» касался не только молока и мяса, но и атомных бомб. Основные события разворачивались как раз в Челябинске-40. Для нас это означало одно: любой ценой выполнять план и одновременно вести реконструкцию для перехода на новую, более эффективную технологию получения плутония, которая разрабатывалась в Ленинграде в Радиевом институте Хлопина. Нам приходилось на ходу убирать все ненужное и опасное. К примеру, те же самые фильтры, радиоактивность в которых была страшная - там скапливался остаточный плутоний и уран. Их надо было убирать. Кстати, из-за этого во многом и создавалась новая технология.

- Вы же получали там огромные дозы?!

- Мы работали из расчета один рентген в сутки. Я пользуюсь старой терминологией – она более понятна и привычна, чем нынешняя. За смену – рентген, и не больше! Таковы были правила и «боевые» нормы. В общем, как на войне. Ядерной, конечно… Если ты получаешь больше рентгена, значит, нарушил правила радиационной безопасности. Раз нарушил – предупреждение, другой раз – еще одно, а потом и премии лишали… А как не нарушать, если почти каждый день что-то случалось?!

- Простая арифметика: 150 рабочих дней и лучевая болезнь гарантирована?

- В принципе, да. Правда, лучевая – не всегда. Даже операторы, которые не принимали участия в ликвидации аварий, так сказать, «в спокойной обстановке» получали 0,6 – 0,8 рентгена за рабочую смену. Ну а если случался разлив продукта, то тут уж было не до расчетов получаемых доз – главное, любой ценой ликвидировать аварию.

- А защита?

- Резиновые сапоги и перчатки. К счастью, потом появились "фильтры Петрянова", они защищали дыхательные пути. А прежде даже марлевых повязок не хватало…

- Простите за откровенность: как же вы до сих пор живы? Ведь вам уже – 84…

- Официально у меня 283 рентгена. По крайней мере, еще столько же я получил «сверх плана».

- А смертельная доза – 400 рентген?

- Ну да. Если ее получить сразу…

Да, я жив. Но мои коллеги, с которыми я начинал работать, и почти все те, кто пришли мне на смену, давно уже ушли … Завод «Б» выпускал не только плутоний и уран, но и профбольных.

- На радиохимическом, реакторном и металлургическом заводах появилось несколько тысяч профессиональных больных. Половина из них не дожило до пенсии, она уже не понадобилась им. Рентгены, которые получали работники, вынуждали медиков выводить работников из основных цехов через полтора-два года. Я проработал там три с половиной года.

Некем было заменить. Постоянно не хватало кадров, потому что непрерывно всех заменяли. Техники, операторы, прибористы, ремонтники, электрики, - всех надо было выводить в «чистую зону». Однажды мне сообщили, что к нам направлена группа молодых техников. Их надо было принять и распределить по рабочим местам. Я пришел в управление, и там вижу испуганные глаза двух десятков девушек. Им было по 18 лет. Все одеты в ношенные комбинезоны не по росту. И я подумал: до чего же мы дошли, если таких девчат присылают сюда?! До сих пор я встречаюсь с некоторыми из них, и мне тяжко смотреть им в глаза… Но я вынужден был принять их, распределить по сменам, по рабочим местам – иного выхода у меня не было тогда…

Что касается меня, моего возраста, то все происходящее я могу объяснить только волею Всевышнего. В шутку я говорю так: 600 рентген, которые я получил, выжгли во мне все вредоносные бактерии и микробы, которые были во мне. Это и дало возможность дожить до сегодняшнего дня…

- А как вы столкнулись с первой аварией на заводе?

- Я называл бы это «происшествиями». Авария – это когда задействован весь комбинат, создаются комиссии и так далее. А технологические происшествия случались постоянно.

Женщина-оператор, например, недоглядела - раствор переполнил колонну и вылился наружу. Он растекся по всем помещениям. Радиоактивность огромная…

- И что было с той женщиной?

- Ее судили. Против нее было возбуждено уголовное дело…Такие были времена…

- Это правда, что академик Петрянов, увидев девушек на вашем заводе, тут же изобрел специальные фильтры, чтобы защитить их дыхание?

- Правда. Более того, академик настаивал, чтобы девушек не направляли на радиохимический завод. Однако его не слушали. Да и как иначе: после войны первые выпуски химических факультетов вузов и техникумов состояли только из девушек. Мужчин не было. Их забрала война. Когда я приехал на завод, то увидел, что все пять начальников смен – женщины. Мы постепенно начали их заменять.

- А как случилась ваша встреча с Берией?

- Он наезжал довольно часто. Однажды – это был 52-й год, и я работал уже начальником смены, а она длилась с 8 вечера и до 2 ночи – мне позвонили и сказали, что в цехе будут высокие гости, а потому я должен находиться на такой-то отметке и ждать. Они пройдут мимо, ни о чем их не спрашивать, а если зададут вопросы, то ответить. Они шли по 10-й отметке основного цеха. Шла разгрузка облученного топлива и первичное растворение урановых блочков. Идут три человека. Новый директор радиохимического завода Демьянович. Очень крупный мужчина, жесткий, подчас даже беспощадный. Он плохо знал технологию, но его назначили для наведения порядка на заводе, что он довольно успешно делал. Шел кто-то из начальства Первого главного управления, а в середине маленький человек в чепчике и пенсне. Позади виднелся охранник. Я узнал Берию, поздоровался. Представился, как положено на оборонном предприятии, мол, начальник смены, выполняем задание по плану, замечаний по работе персонала нет. Вдруг Берия говорит, что ему в соседнем цехе объясняли, что такой-то продукт поступает туда, затем другой продукт идет в какие-то банки и колонны, а следующий продукт передается в этот цех. И говорит: «Не можешь ли ты мне по рабоче-крестьянски объяснить, что тут делается и как все происходит». Я объяснил ему. Мой рассказ занял всего несколько минут. Я не использовал специальных терминов, а плутоний называл плутонием, уран - ураном, что конечно же делать тогда категорически запрещалось. Мы использовали «птичий язык», что, кстати, очень мешало работе, так как действительно не всегда можно было понять, о чем идет речь. Берия говорит: «Встречаю первого человека, который четко и ясно все объяснил, как именно производится этот процесс. Спасибо тебе!» Он пожал мне руку и пошел дальше.

Через два дня меня вызвали в «31-й дом», где располагалась служба безопасности. Сам начальник начал разговаривать со мной. Сначала поблагодарил, мол, Берия остался доволен моим докладом, а затем устроил форменный допрос. Во-первых, откуда я знаю так хорошо технологию процесса в других цехах? Я ответил, что хоть я и молодой инженер, но обязан это знать, иначе не смогу хорошо работать. «Вырвать» какой-то участок из процесса просто невозможно. Кажется, такое объяснение его удовлетворило. Ну а второй вопрос был неожиданным. Он спросил: «Почему вы нарушили секретность, и продукты называли своими именами?». Он не произнес ни «плутоний», «ни уран», но я понял, что он имел виду. Я объяснил, что иначе Лаврентий Павлович не смог бы понять суть технологии, к тому же я убежден, что ограничения по секретности к нему не имеют отношения… На том разговор наш закончился. Меня вновь вызвали через несколько дней, и сказали, что претензий ко мне нет (они, видимо, проконсультировались с Москвой), но предупредили, чтобы впредь слова «уран» и «плутоний» я не употреблял. А потом вдруг предложили мне перейти на работу в их ведомство. Я категорически отказался.

- 1957 год. Уже работают мощные реакторы…


- И всего один радиохимический завод.

- Но второй уже строится…

- Да, он будет пущен в 59-м . Позже, чем планировали. Задержка случилась из-за аварии. Следует помнить, что в 57 году радиохимия была только на «Маяке». В Сибири аналогичные производства появились позже, пока был всего лишь один завод. Реакторы вырабатывали плутония гораздо больше, чем мог переработать наш завод. В 1952 году появилось задание на разработку нового завода. В 55-м приступили к его строительству. В 53-м я получил хроническую лучевую болезнь, мне надо было уходить, но я остался на заводе – просто некем было заменить. Когда же началось строительство нового предприятия, меня перевели туда. Аварию 57-го года я встретил там. Мы готовились к тому, чтобы пустить первую нитку на заводе. Это было длинное-длинное пятьсотметровое здание, в котором осуществлялась полная автоматизация процессов. Стояло две задачи: во-первых, резко увеличить производительность завода, и, во-вторых, обеспечить безопасность персонала. Эти задачи были реализованы уже на стадии проектирования и строительства.

Однажды, 29 сентября 1957 года, в воскресный день, вдруг все услышали мощный хлопок. Через несколько минут у меня в доме раздается звонок. Дежурный говорит, что мне надо ехать на завод. Приехали. Ни одного человека уже на площадке не было. Строители и монтажники стремительно покинули ее. Валялись костюмы, штаны, ботинки. Оказывается, они получили приказ сбросить все лишнее и бежать в сторону большой дороги. Других команд не было. От места взрыва новый завод находился в 500 метрах, и черная туча накрыла его. Нас засыпало радиоактивным пеплом, землей, кусками бетона и железа. Нас было пять человек в тот вечер на заводе. Радиационную ситуацию не знали. Наконец, появились дозиметристы. Фон был огромный, и мы поняли, что положение чрезвычайно сложное.

- Накрыло и город?

- К счастью, нет. Выброс прошел в стороне, лишь малым краешком задев КП-2, куда приезжали из Свердловска, и новые кварталы города. Все остальное загрязнение шло от техники и одежды людей, которые приезжали с промышленной площадки.

- Правда ли, что в первые часы шла речь о закрытии производства и эвакуации всего города?

- Такое предложение возникло утром 30 сентября, пока не были известны все последствия аварии. Тогда еще не владели ситуацией и не очень понимали, что происходит. Вечером в воскресенье уже была создана рабочая комиссия. Ее возглавил Николай Николаевич Семенов (в ту пору он был заместителем главного инженера, потом стал директором комбината). Целый день мы вели измерения по разным направлениям. Новый завод мы строили на чистом месте, а к вечеру 29 сентября оно оказалось одним из самых загрязненных.

Медики высказались за закрытие города и предприятия в целом. Могу сразу сказать, их предложение даже не обсуждалось. Все понимали, что такое невозможно – страна осталась бы без ядерного оружия. Все директора заводов были единодушны: справимся своими силами.

Это была первая крупная авария. Припять и Чернобыль случились много позже. Кстати, я считаю, зона, конечно, нужна в Чернобыле, но город Припять вполне можно было очистить и спасти. Если бы начать работы по дезактивации с самого начала, но прежде – принять такое решение. Как это было сделано в 57 году в Озёрске. Тогда работа планировалась четко, потому и удалось в довольно короткий срок обезопасить территорию.

Но это мое личное мнение…

- Почему же этот опыт не использовался в Чернобыле?


- По согласованию с Москвой, или даже по указанию, оттуда все работы проходили под грифом «сов. секретно». Мы дали подписку о неразглашении, посторонние люди к работам на территории комбината не привлекались. До конца 80-х годов гриф секретности не снимался, он действовал. Это и не позволило в полной мере использовать опят ликвидации аварии на «Маяке» в Чернобыле.

- После «Маяка» был еще один, не менее легендарный Объект – я имею в виду «Красноярск-26».

- Количество реакторов и радиохимических заводов рассчитывалось таким образом, чтобы выпускать достаточное количество ядерных боеприпасов. С этой точки зрения появление комплекса под Красноярском оправдано. Однако никаких документов о том, кому пришло в голову влезать в гору, не сохранилось. Можно предполагать, почему именно было принято решение все создавать под землей. Было уже известно на примере Хиросимы и Нагасаки, насколько велика мощь атомного оружия. Именно это и определило судьбу проекта. Надо было построить такой завод, который был бы защищен от прямого ядерного удара. Большое впечатление произвели на руководство, в частности, на Берию, подземные заводы ракет ФАУ в Германии. В отрогах Саянских гор в Красноярском крае и была выбрана площадка для столь необычного строительства.

Я туда попал в 1965 году, уже отработав четыре года главным инженером на заводе в Челябинске-40 и, как идеолог этой реконструкции, будучи награжденным орденом Ленина. Тогда-то меня и решили перебросить в Красноярск.

Спустились с директором комбината Мешковым впервые в шахту. Вода, вагонетки с породой снуют туда-сюда, провода свисают. Был декабрь. Рабочие идут под землю в сапогах. Холодно, сыро, мрачно… В общем, привычная картина шахты для того времени. Там работали три реактора - подземная атомная станция. А что характерно для атомщиков? Чистота и порядок на объекте… Вот и начали мы постепенно превращать шахту в уникальное сооружение, равного которому в мире не было… Но полностью реализовать свои идеи не удалось, так как потом Мешков был отозван в Москву и назначен начальником управления, а я сменил его на посту директора. И тут я уже начал заниматься не только шахтой, но и городом. Он получился самым красивым из всех десяти закрытых городов Средмаша. Это общепринятое мнение.

Красноярск-26 - уникальное сооружение. Однажды министр Ефим Павлович Славский, все осмотрев, сказал: «как метро, даже лучше, чем московское метро!» Конечно, он несколько преувеличил , тем не менее сравнение имеет право на существование… Работать стало не только интересно, но и приятно…

- Но теперь все, что сделано под землей, оказалось ненужным?

- В атомной промышленности всегда существует проблема: а что потом, когда объект прекращает работу? В Железногорске – это проблема «Горы», как позже начали называть шахту. По своим масштабам «Гора» была больше, чем московское метро в то время. Она требует постоянного обслуживания – откачки воды, вентиляции. Необходимо освещение. И так далее. Три реактора остановлены. Демонтировано все, что можно. Остальное оборудование нужно захоранивать. Будут делаться своего рода саркофаги.

- А как использовать выработки? Или «Гора» умрет?

- Там есть две выработки пустые. На других комбинатах в радиохимических производствах по четыре нитки, а там только две. Стоят громадные выработки. Горняки утверждают, что в мире никто таких выработок не делал. Это 60 метров высотой и 500 метров длиной. Представляете?! Горные выработки имеют одну особенность. Она даже выглядит фантастической. Выработка «сжимается». Порода старается ликвидировать свою рану. Обрушение следует предотвращать.

- И что теперь делать в «Горе»?

- Может быть, музей? Есть и такое предложение… Сейчас там размещается производство МОКС-топлива, которое необходимо для реакторов на быстрых нейтронах. Но об использовании «Горы» нужно думать – необходимы свежие идеи и проекты…

- Такое ведомство, как советский Средмаш нужно современной России?

- При рыночной экономике такого мощного ведомства создать невозможно. Средмаш выполнил свою роль, осуществив «Атомный проект СССР». Мне кажется, что он вместе с Советским Союзом остался в прошлом. Сейчас развитие атомной энергетики в России некоторые называют «Атомным проектом № 2». Это неправильно. После войны «Атомный проект» реализовывала вся страна. Да, нищая, да, обескровленная, но могучая своими людьми…

Владимир Губарев

http://www.stoletie.ru/sozidateli/jevge ... kt_492.htm
С Дона - выдачи нет!
Аватара пользователя
EvMitkov
 
Сообщения: 13937
Зарегистрирован: 02 окт 2010, 02:53
Откуда: Россия, заМКАДье; Ростовская область.

Re: Ядерное оружие

Сообщение Andreas » 05 янв 2015, 18:57

Близ населенного пункта Buchel (ФРГ) расположена база хранения американских термоядерных бомб B61



В настоящий момент принята программа продления срока годности путем замены инициаторов и оснащения бомб высокоточными системами наведения на цель.

Заместитель помощника генерального секретаря НАТО Джейми Ши на этой неделе так прокомментировал программу модернизации американского тактического ядерного оружия в Европе:

"Программа по продлению срока ЯО первоначально была предназначена для обеспечения НАТО разменной монетой в будущих переговоров о ядерном разоружении с Кремлем, но участие России в военном конфликте в Восточной Украине коренным образом изменила стратегический контекст, сделав тактические бомбы B61 опять частью программы сдерживания России альянсом НАТО в Европе".
"Всё будет так, как мы хотим. На случай разных бед, У нас есть пулемёт Максим, У них Максима нет"
Hilaire Belloc, "The Modern Traveller" (C)
Аватара пользователя
Andreas
 
Сообщения: 10965
Зарегистрирован: 22 май 2012, 16:31

Пред.След.

Вернуться в Вооружение и боеприпасы

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1